# Бюро Конверсий: Диалоговое Бюро

Str1ker878

Как бы всесторонне процесс конверсии человека в пони не был бы изучен, до сих пор некоторые факторы вызывают от научного сообщества недоумение. Как вам такой факт? 1,83% людей заявляют, что во время конверсии они испытывают странный диалог.

Наш герой — Джек Джепсен — тоже решил пройти конверсию и стать пони. Он уже закончил учёбу и сдал все экзамены, а теперь готов с головой окунуться в новый мир. Это было трудное решение, многие сомнения приходилось решать на ходу, или даже уже после всего. Станут ли его необычные убеждения преимуществом, или они окажут ему медвежью услугу?

Автор: Westphalian_Musketeer

Переводчик: True Line Translators (Novice, HydroslidE, Str1ker878)

Вычитка: xvc23847, crashkon

Оригинал: на FimFiction

Разрешение на перевод: Получено

## Давайте всё обсудим

Если вы заметили какую-то ошибку в переводе, убедительно просим вас отписаться о ней в комментариях. Так же, если вам понравился фанфик, не забудьте рассказать о нём своим друзьям! Это очень нам помогает.

Бюро Конверсий: Диалоговое Бюро

Уже восемьдесят второй раз за это утро я хрустнул пальцами; по одному “щелчку” примерно каждые четыре минуты в течение уже пяти часов подряд. Ну почему нельзя просто взять и одновременно открыть все конверсионные палаты? Разве не проще начать трансформацию всех желающих в одно и то же время? Скорее всего, нет. Ведь для этого потребуется как минимум по два доктора на каждую палату, и только для того, чтобы помочь шестерым пациентам. А это уже целых 12 сотрудников вышедших сегодня на работу только для того, чтобы моя очередь наступила пораньше.

О, кажется, у тебя возник вопрос о том, что такое “трансформация”? Тогда позволь мне объяснить это в меру того, насколько понял я сам. На самом деле всё довольно просто: для нас с тобой, по крайней мере. Человек, который подвергается трансформации, должен всего лишь лечь на спину, затем выпить особый раствор, и постараться уложить голову до того, как его сознание погаснет подобно лампочке.

А теперь о растворе: это нестабильный коктейль из наномашин, стимуляторов, обезболивающих, образца ДНК, синтетических гормонов и зелья, которое превращает человека в пони. На время трансформации эта жидкость бесцеремонно выгоняет твоё сознание из тела, а так же собирает и перестраивает цепочки ДНК, пока зелье с нанороботами делает своё дело и формируют твоё новое тело из материалов старого. Что же до магии заключённой в зелье, то она замораживает и сохраняет твоё сознание до того момента, когда его можно будет перенести в новое тело. И — вуаля! — ты словно заново родился.

Я вновь хрустнул костяшками и посмотрел на часы. Прошёл ещё один час, и я в ожидании уставился на дверь. Эквестрия страна весьма большая, как я слышал, а потому местные власти буквально раздают земельные участки всем, кто уже прошёл через трансформацию и согласен жить с ними. Думаю, мне придётся найти себе помощника, чтобы основать ферму, если я не стану земнопони или хотя бы пегасом. Это и есть моя причина для трансформации. Те, кто имеет недвижимость в собственности, могут жить на своих условиях, не завися от других.

О, и ещё плюс срок жизни в несколько столетий… В общем, круто.

— Ладно, — пробормотал я себе под нос.

“Так, я хорошо позавтракал, не принимал никаких лекарств или нано-иньекций за последние семьдесят два часа, проблем не быть не должно...”

Стальная дверь скользнула в сторону, и из палаты на дрожащих ногах вышел единорог вместе с земнопони в салатовом халате, который покрывал большую часть её розовой шкурки. Позади них стоял доктор, поправляющий резиновые перчатки на руках. Ростом поняши были ему примерно по пояс.

Единорог моргнул глазами размером с хороший бейсбольный мяч, белки которых сияли в свете флюоресцентных ламп.

Пони-медсестра улыбнулась. Её губы растянулись в тёплой улыбке, чтобы продемонстрировать ряд идеально белых зубов на закругленной мордочке.

“Новорожденный” единорог заковылял к санитару, помогавшему ему в присоединении к остальным.

Доктор вытащил небольшой планшетный ПК и активировал его.

— Джек Джепсен? — спросил он, подняв взгляд.

Вот пришёл и мой черёд. Я глубоко вдохнул, прежде чем поднялся.

— Да?, — ответил я, всего за три шага одолев расстояние между ним и мной, — Эм-м... Как у вас дела сегодня, доктор?

— Замечательно. А вы как, мистер Джепсен? — ответил он.

— О, здорово! Я готов к конверсии, так что в ближайшие две недели нужно как-нибудь будет выбраться в Эквестрию," — Я боком шагнул к двери. — "Итак, док... Может, мы продолжим? "

Доктор отреагировал сухим кивком, затем шагнул в сторону, позволив пройти.

— Конечно, мистер Джепсен. Всегда приятно слышать, когда наши пациенты строят планы на будущее после конверсии. Я доктор Келвэй, а это моя помощница, Сестра Тэтик. Мы будем контролировать вашу трансформацию сегодня.

И вот, мы прошли в операционную. По правде говоря, она выглядела точно так, как я себе её и представлял. Плиточный пол, люминесцентные лампы, стальной стол посередине и застекленные шкафчики по сторонам. Одна особенность привлекла моё внимание — небольшая ниша в стене, слева, сокрытая завесой точь в точь, как халат медсестры. Я так же унюхал слабый запах дезинфицирующего средства.

Рука взметнулась перед моим взором, указав на выемку в стене.

— Там вы сможете снять одежду и одеть бумажный халат, сказал Кэлвэй.

— Э-э-э, спасибо, — сказал я, обойдя его руку и направившись к нише.

Зайдя за занавеску, я сел на стальную скамью и стянул с себя аквамариновую рубашку. Складывая её, я мелко дрожал от холода. По крайней мере, с этого момента мне придётся куда реже складывать собственную одежду. Я хотел аккуратнее сложить одежду в такой день, Я мог бы гордиться этим искусством, скоро мне придётся заново учиться этому. Привстав со скамейки, стянул свои штаны и нижнее бельё, но когда ягодицам стало холодно, я решил наконец подняться. Пнув ботинки под скамью, я снял носки и легко проскользнул в бумажный халат который, к счастью, был более чем подходящим по размеру.

— Мистер Джепсен, вы в порядке? — спросила кобылка.

Точно. Кто не успел — тот опоздал!

Я ступил обратно в главную комнату. Кэлвэй держал пластиковый стаканчик на уровне своих глаз.

— Не расплескай! — тепло улыбнувшись, сказала медсестра.

— Это ведь должны быть мои слова, роняшка-потеряшка!” — усмехнулся Кэлвэй и повернулся ко мне.

Тэтик нахмурилась, топнув копытом и встряхнув головой.

— И было-то всего раз! Я даже не зелье пролила, а так, воду для пациента когда он проснулся!

— А сейчас… Мистер Джепсен, вы не могли бы быть столь любезны и сесть на стол?" — сказал Кэлвэй, сложив на груди руки.

Я подчинился, сев на стол и повернувшись к нему лицом.

— И теперь, когда мы закончили с приготовлениями, давайте ещё раз всё повторим, — сказал Кэлвэй, протягивая мне стакан, — Пейте до дна и немедленно ложитесь на стол. Минуя Геттисбергскую Речь после того, как выпьете, и во имя всего святого, не полоскайте коктейлем рот.

Мои пальцы сплелись вокруг стакана, и я подержал его момент.

— Хотя, если вы действительно хотите сказать что-нибудь, перед тем как выпить, сейчас самое время.

— Ладно… — я смотрел на дальнюю стену в течении нескольких минут, — Один маленький шаг для человека, пол-литра дешевого виноградного лимонада для пони.

Опрокинув его содержимое в одно мгновение, я передал уже пустой стаканчик обратно Кэлвэю и закинул ноги на стол, лежа на спине. Мои ладони становились липкими, а пульс учащался от анестезии, в то время как образ комнаты исчез во тьме.

Травинка ткнула меня в глаз, и солнце пылало, заставляя меня жмуриться. Я поёрзал, чувствуя что ноги находятся одновременно на своих и не на своих местах.

— Эй, просыпайся.

Мои глаза открылись и получили двойную порцию пытки из травы и солнечного света. Я перевернулся на живот и покрутил головой по сторонам. Всё было странно, словно не на своих местах. Даже двигаться было странно. Оглядываясь, справа от себя я увидел человека, стоящего неподалеку от меня посреди поля. Взгляд поднялся выше, я знал это лицо...

— Ты… это ведь я?

— Ага, я это ты, или, как мне кажется, часть тебя, — ответил он, — Я не уверен, но думаю я некая подсознательная проекция твоего внутреннего “Я” или что-то вроде того. Я не знаю, прошло уже не меньше года с тех пор, как мы через это уже проходили.

— А ты меньше, чем я думал, — заметил я.

— А разве это не заметно?

Он показал на меня, я наклонил голову чуть сильнее и увидел васильковое крыло, с гладким рядом перьев. Они подрагивали. Посмотрев вниз, я увидел согнутые ноги, покрытые шерсткой в цвет крыльев. Мех закрывал большую часть копыт, из-за чего казалось, что вся конечность была однотонно окрашена. Я повернул голову, чтобы посмотреть на второе свое крыло на другом плече. На той стороне подёргивался тёмно-бирюзовый хвост.

— Ого.

— Ага, поздравляю. Но ведь это только начало, верно? Сможешь встать?

Перетасовав свои ноги и поставив их под себя, я встал, немного покачиваясь.

— Это было просто, — отметил я.

— Угу, кажется тобой только что были усвоены все простейшие инстинкты и природные навыки, пора бы и двигаться дальше.

Он отправился через поле, тревожа ногами стебельки горчицы и одуванчиков. Взглянув вперед, я увидел большую рощу из дубов и берез. Мои уши подергивались, так как даже с такого расстояния я слышал шорох листьев от туда.

Я проследовал за собой и спросил:

— Так что же все это значит?

— У тебя ещё остались сомнения, которые ты не хочешь признавать, — Он протянул руку и сорвал один из одуванчиков.

— Ладно, если тебе известно всё, что известно мне, то тогда наверняка ты можешь ответить на все мои вопросы, — Сказал я, принимая ногами одуванчик.

— И на большинство вопросов ты не хочешь знать ответ”.

— Хорошо, где я…

— Нью Хемшир, с тремя бутылками соуса Табаско, банкой Сам Адамс и карликом.

Я на момент остановился, а он обернулся, продолжая пятиться от меня.

— А ты хорош, — отметил я, получив в ответ пожатие лишь плечами.

— Ладно, Йода, — Я догнал его, около деревьев, — Так что же лежит в моем подсознании и скребет на душе, словно какая-то раздражающая проблема по Фрейду”?

— Ты чувствуешь себя виноватым, что оставил своего брата дома для того, чтобы ты смог посетить Бюро, — Он остановился под деревом на окраине рощи и облокотился на него, сделав глубокий вдох, — К тому же, тебе не по нраву идея отказа от бекона. Но это у всех так.

— Я… — сказал я, уставившись в землю перед собой. — Он не позволял мне уйти, и каждый раз, когда я пытался объяснить ему или сделать что-то, он останавливал меня. Я просто хотел нормальной жизни, я хочу жить на своих условиях! — Я взглянул на небо, непроизвольно напрягшись. — Не ожидая подачек от государства! Конечно, так мы не будем жить, ведь мы будем выживать! Я люблю его, но не могу позволить ему остановить меня. Вот я и ушёл.

— И ты сделал это, — сказал он. — Ты обратился в Бюро Конверсий, но собираешься ли ты объяснить ему, почему это сделал?

Ощутив собственные крылья расправленными, я взмахнул ими, воспарив в результате.

— Ты прав! Даже если он удерживал меня, мой долг перед ним объяснить, почему я ушел!

— Хорошо, — сказал он, — Теперь, когда ты нашел выход, и выяснил, как летать… — Он указал на мою спину, — Остальное будет легче!

Его образ начал исчезать, по мере того, как я начал различать древесную кору.

— Стой! — крикнул я, — А запомню ли я эту встречу?

Он исчез, но его голос всё ещё был различим.

“От чего бы и нет. Эй, большинство людей забывают свои сны уже через пару секунд после пробуждения. И что с того?”

Мои крылья замедлились, и вновь спустился на землю. Я закрыл глаза и вздохнул. Свет, сияющий сквозь мои веки, поблек до черноты, и вскоре я пробудился.

* * *

Я сглотнул, чувствуя, как ком в горле продолжил свой путь вниз, когда я поднял одно из своих копыт. Предстояла еще одна неделя занятий, сущая полоса препятствий для моего нового тела. Инструкторы были терпеливы, сотрудники старались поддерживать – иногда буквальном смысле – и за проведенное время все маленькие хитрости и тонкости встали на свои места, это как заново осваивать велосипед спустя много лет.

В течение ближайших трех дней я мог бы уже отправиться в Эквестрию, однако запланированный сегодня мною разговор пошел совсем не так, как ожидалось.

Прижавшись ухом к двери, я прислушался. В квартире по телевизору шла какая-то драма про домохозяек. А это значило, что он был дома.

Я постучал копытом в дверь; она зазвенела словно церковный колокол. Мои уши прижались к голове, и от боли я попятился назад. Теперь мой слух стал острее, чем был до конверсии. То же самое с чувствами вкуса и запаха, даже читать на расстоянии стало проще пареной репы.

По ту сторону двери послышались приближающиеся шаги.

— Три, два, один…” — дверь открылась прямо тогда, когда и ожидал, и я увидел своего брата.

Проморгавшись, он осмотрел оба конца коридора.

— Эй, — сказал я, немедленно привлекая его внимание, — Я... здесь.

Тут он покосился на меня, и я замолчал.

— Чем я могу… помочь? — спросил он. Это больно, когда близкие люди тебя не узнают, ведь мой голос был единственным, чем я мог достучаться до него, и до сих пор он слышал только его.

— Эй, Тэд, это я, Джек — сказал я, воспарив и зависнув на уровне его глаз. Он сделал шаг назад, подняв в удивлении бровь, — Я прошёл трансформацию, и думаю, ты заслужил узнать об этом.

От шока он ввалился обратно в квартиру, ударившись спиной о холодильник на мини-кухне. Декоративный магнит со стуком упал на пол.

— Т-ты? Нет! Они добрались и до тебя?!

— Никто до меня не ‘добирался’, — ответил я залетая на кухню, пока он шаркая ногами не появился из-за угла, ведя рукой по настенной плитке, — Я просто устал от такой жизни.

Тед пнул по маленькому столику в конце кухоньки, отправив его в недолгий полёт. Он смотрел на меня с ужасом в глазах. Указав на меня кулаком, брат выставил передо мной указательный палец в обвинительном жесте.

— Ты лжешь! Ты просто пытаешься убедить меня в том, что он прошёл конверсию. Докажи, что ты — это он!

Он спешно улепетывал на четвереньках, по грубому коричневому ковру в сторону черного дивана, на котором, уткнувшись в него, спал.

— Три бутылочки соуса Табаско… — сказал я.

— Нет! — Он вскочил на диван ногами, руками выдирая дыры в боковине дивана.

Он побежал направо к столу, что мы достали из мусорного контейнера два года назад. Схватив пульт со стола, он повернулся ко мне.

— Одна баночка Сэм Адамс…

— Что угодно, только не это! — Он бросил в меня пульт.

Я сбросил высоту, чтобы кусок чёрного пластика пролетел прямо надо мной, чтобы вскоре снова её набрать.

— Эй! И вот так ты обходишься со своим младшим братом? К тому же было действительно здорово, когда ты протянул той даме руку помощи!

Не зная куда бежать, он направился к большой стеклянной двери. Он схватил ручку, поднатужился, отодвигая дверь. Он обернулся ко мне.

— Чего ты хочешь?

— Я просто хотел сказать тебе, что произошло и хочу чтобы ты остановился и подумал, а не последовать ли тебе за мной? — я последовал за ним на балкон. Снег шел весь этот вечер, и теперь поднимался от каждого взмаха моих крыльев. Он уткнулся спиной в перила балкона.

— Так и знал, что ты придешь чтобы убедить меня пройти через конверсию! — крикнул он. Мои уши прижались к голове, в них уже начало звенеть от всего этого шума.

— Нет, — Сказал я, опускаясь на сырой и скользкий пол балкона, — Я просто хотел сказать тебе, что надеюсь и ты тоже решишься на это. То есть… — Я взглянул на балкон, — Я вернулся из-за тебя, понимаешь? Потому что ты мой брат, и даже не смотря на то, что мы теперь разные виды, я по прежнему волнуюсь за тебя.

— Действительно..., — сказал он. — Они действительно промыли тебе мозги!

— Да, ведь желание сказать своему старшему брату ‘прощай’ и пожелать ему определённо является признаком промытых мозгов. — Я закатил глаза.

Его широко раскрытые глаза дрогнули и она закрыл свой рот. Он чуть наклонил голову. Предвидя вопрос, я сделал шаг вперед.

Он дернулся. Его левая нога заскользила по мокрой земле, а его торс, уже опиравшийся на ограждение, отправил его в полет через край.

— Нет! — Мои крылья распахнулись и я ринулся к краю, только для того, чтобы увидеть уносящуюся вниз протянутую руку, а затем услышать глухой звук падения.

— Нет… Я просто хотел…

Я сел на пол, усиленно вдыхая и выдыхая воздух, на глаза навернулись слезы.

— Что я наделал? Я просто хотел, чтобы он понял меня! Чтобы он знал!

— Эй! Какого чёрта ты заранее меня хоронишь? Я упал на соседний балкон!

Крылья распахнулись и рот раскрылся. Ничего не понимая, я подошел к краю. Взглянул вниз, слезы еще продолжали течь по моим щекам, как к ним присоединились новые. Там был он, лежал на террасе чуть ниже.

Я спустился к нему, губы, челюсть и рот дрожали.

— Тед?- пискнул я, потом сглотнув продолжил. — Я… Прости меня.

Он продолжал лежать, смотря на меня и, разлепив губы, произнес.

— И ты тоже… прости меня.

Сев рядом с ним, я положил свою голову ему на грудь.

— О, спасибо… — сказал я. Он обнял меня за шею. Это были лучшие объятия, что я мог ему сейчас предложить.

— Значит ли это, что ты пойдёшь со мной? — спросил я.

— Нет, чёрт, — ответил он, продолжая удерживать меня в объятьях, — “Но я уважаю твое решение”.

— Ну... Полагаю, это всё, о чём я могу тебя просить. — ответил я, отстраняясь от него.

— М-м-м,- Он приподнялся на локтях и состроил гримасу боли, усаживаясь.

— Но не мог бы ты вызвать скорую помощь? Я действительно сильно ударился головой, когда падал. Почему-то я видел сумасшедший сон о каком-то пурпурном аликорне из новостей. Безумный сон.