Автор рисунка: Noben

Мы - революция

Глава I, действие первое

(Тюрьма, казематы, гром кандалов, звуки капающей воды, стальные решетки на дряхлых каменных стенах)

– В этих стенах

правды нет.

Все лжецы –

вот мой ответ!

– Но постойте… (Робкий, рабский голосок)

– Что стоять?

Будем правду выяснять!

– П-прошу теперь за мной… (Еще более робкий голос)

– Эка преданный какой!

(Идут по подземелью)

– Что за запах здесь такой?

– Это –

– Пачуль дорогой…

Кто сидит за той

стеной? (С подозрением)

(За решеткой лежит белая единорожка с фиолетовой завитой гривой)

– Кто же ты?

Мне дай ответ.

Мое имя Эпплджек.

– Я ничего не скажу, законник! (ноет, отвернувшись в сторону)

– Это… (услужливый, рабский голос)

– Хватит, дальше я сама.

Воротись, иди туда!
(к заключенному)
Ты подумай, здесь не сгинь!

Свою жизнь не опрокинь:

Раз попробуй, ложь изринь –

Не увидишь неба синь…

– Я Рейнбоу Деш.

– Ложь сказала ты сейчас,

Будешь ты…

– Да-да! Да! Сказала! А вы еще способны слышать правду?! Чудовища, изверги! Вы губите страну, которую поклялись защищать. Мы – голос свободы, у него нет имен.

– Покушенье на Богинь,

Вы готовите копынь.

Революцию…

– Прикинь?

(Единорожка встает, улыбается через силу)

– Вы треножите рабынь.

Для потехи ваших дынь!

Ваши костоломы хорошо учат манерам, встать трудновато…(выгибает спину)

– Отвечай мне: будет срок

Разберусь я с этим впрок.

Говори, кто те друзья

Надоумили тебя…

– «Надоумили?» Да нет никого.

– Говори, прошу любя.

Скоро выпустят тебя.

– Да? А я и не знала! Может, дочке губернатора надо еще и просить кого?

– Мы ошиблись, извини

Это…

– Больше не проси (передразнивая)

Enshante moi aussi!

Слушай, Эпплджек. На самом деле неважно все: ваши тюрьмы, ваши банки, ваши грязные деньги, ваши липовые Боги. Даже запрятав меня сюда, вы не отняли у меня гордость.

– Расскажи мне все как есть.

Мне порукой моя честь.

– Я была на балу. Все как есть – торты, закуски, вина. И мой отец… Он недавече, повесил пару наших знакомых и велел мне смотреть. Площадь, мороз, линейка штыков, представляете? Ну так вот, он сватал меня к капитану гвардии, которого пригласил командовать расстрелом. Тогда на балу мы танцевали, а после нас оставили вдвоем. И я всадила ему нож по самую рукоятку… А после, когда испуганный отец выбежал на его грязные вопли, застрелила его из пистолета. Шесть раз.

– Ты нарушила закон

Ты убийца…

– Нет, дракон!

Он помог мне отомстить…

– Это так легко, убить? (с гневом)

Глава I, действие второе

(Подвал сырной лавки, облезлые стены, керосиновая лампа, столы и стулья, печатные машинки)

В подпольной типографии смолкли часы. Был день, но яркий луч зимнего солнца едва пробивался через закопченное окно. Лишь глубокий, мрачный свет керосиновой лампы озарял логово революционеров.

– Нашу схватили!

Кобылка слетела на перилах вниз. В ее глазах скрывалась тревога, она пристальным взглядом обвела собравшихся.

– М-мы должны вызволить ее, не так ли? – прошептал нежный голосок.

– Что говорит наш Катехизис? – властным голосом, закинув голову, спросила пегаска.

– Революционер служит делу революции, сэр…мэм.

– Да! Рарити должна была знать, на что идет. И не «мэмкай» Флаттершай, мы все здесь товарищи и братья. А «сэров» и «мэмов» наши товарищи-братья скинут с колеи истории!

Голубая пегаска подошла к часовому механизму. Он молчал, видно смолк совсем недавно. Проводков не хватало…

– Хотя… Я уверена, что кто-то навел жандармских ищеек на нее. И этот «кто-то» сейчас здесь.

Повисло гробовое молчание. Три конспиративных товарища напряглись и встали рядком, Рейнбоу начала подходить к каждому. Первым был седовласый жеребец в черной гимнастерке.

– Я тебя не помню, кто таков?

– Это ж я год назад подложил бомбу под гвардейскую столовую. Чуть Ее не прикончил.

– Халтуров?

– Он самый.

– Чего поседел, жеребчик? Во время нашей прошлой встречи ты был моложе. (с усмешкой)

– Вчера брата застрелил. (деловая улыбка)

Пегаска вскинула бровь, требуя пояснений.

– Рылся давеча в моих бумагах, конь паршивый. Там и наши листовки нашел. Жандармов грозился вызвать. Ну я и сказал, что готов на честное благородное слово сам пойти под арест, раскаялся мол. Как только мы вышли из дома тут же и хлопнул мерзавца. У себя-то дома кто брата убивает? Чтоб выстрела не слышно, стрелял в упор по затылку. Череп разнесло, был весь в его мозгах. Не беспокойтесь, прибрался исправно – тело никто не найдет.

Следующей в ряду была Флаттершай:

– Скажи мне подруга, не думаешь ли ты, что тебе не место среди революционеров?

– Я не понимаю, о чем ты.

– Смотри: ты белоручка. Прости за прямоту, Флаттершай, но… кого ты, наконец, убила ради революции?

– Никого. И я не понимаю, зачем кого-то можно вообще…

– Вот именно! И теперь я не понимаю, почему ты все еще здесь. Вон – по левое крыло, совсем рядом от тебя – братоубийца. Что ты чувствуешь?

– Ничего.

– Да как так! (оскорбленное удивление)

– А что я могу чувствовать к такому пони? Ненависть? Мне она претит. Жалость? Ему она не нужна. Может, любовь? И тут ты не угадала, Рейнбоу. Но ничего не чувствовать, не значит быть равнодушной.

– Ты сломала механизм сейчас? Отвечай! (переходя на низкий тон) К чему же ты неравнодушна?

– К судьбе Отечества, Рейнбоу. Я не могу убивать, я не смогла бы это сделать. Я не смогла бы сломать механизм, который заведен не тобой и не мной в этой стране много лет назад. Я просто нахожусь в том месте, которое считаю правильным и помогаю тем, на что я только способна. И это тоже вид доброты. Это сострадание.

(Рейнбоу Деш обводит дугу глазами и взмахивает копытом)

– Ладно, интеллигенты все равно на такое неспособны. Слишком кисейные. А вот ты!

Деш подошла к третьему революционеру. Это была кобылка в потертом сюртуке.

– Говори, а не то отправишься к Дискорду.

– Не виновна я, смотри.

Может хватит нас дразнить?

– Тебя я знаю много лет. Ты неспособна на такое. Ну хорошо, может, я вспылила лишку. Все помнят, что нам сегодня делать?

– Может будет час иной,

Может, выйдем в раз другой?

– Бон? Что я слышу такое? Повтори!

– Говорю же вам, друзья,

Надо нам сберечь себя.

Конституцию готовят,

Для тебя и для меня,

Дорогие господа…

(Рейнбоу отстраняется в удивлении и опаске)

– Ребята, вот шпион!

– Потерпите, не шучу

Я вам правду говорю!

Нам свободу отдадут

Без угроз, штыков и пут.

Опускайте пистолет,

Отрекайтесь – ходу нет.

Мы погибнем, если так

Аликорн подпишет акт.

Он дарует нам права,

Без угроз, меча и зла.

– Права не даются — их завоевывают! (остервенело) Настоящие права… Их обретают в борьбе, тряпка. Только так. И мы не остановимся, пока не отвоюем их. Казнить!
(выстрел пистолета, затемнение)

Глава II, действие первое

(Деловой кабинет, дорогое убранство, два высоких окна, стол, два стула, кресло)

– Я потеряна сегодня…

Что я видела вчера?

Мир сменился Этой ночью,

Или я все проспала?

Молодые убивают,

Своих собственных отцов: (распахивает окно, дует ветер)
Смерть над городом летает,

Забираясь в темь дворцов.

(смотрит в окно на солнце, поет)

– Солнце на небе…

Свет твой пылает,

И согревает,

Братским теплом.

Вот мой молебен,

Прошу, я поймаю,

Дай сил, ведь я знаю,

Он был моим врагом…

Однажды давно я на пост заступила,

Темно и ужасно в той крепости было.

Когда комендант зачитал приговор,

Побег совершили мошенник и вор.

Воришку поймали, повесили тотчас…

Мошенник сбежал под покровами ночи.

С тех пор этот узник проел мне всю плешь,

И я обещала поймать Рейнбоу Деш.

Ты вечный смотритель,

Я — бдящий на страже.

Дай силы, мне важен,

Твой властный укор.

Я чувствую, Боже

Что истина даже,

Сегодня укажет,

Мне новый дозор…

Я рыскала все по следам террористов,

И в гневе возмездья мой дух был неистов.

Но тщетны все поиски, мы ждали добра,

А получили лишь удар из-за угла…

Нет-нет, не могу, надо взяться смелее!

Вина не во мне, надо быть посильнее.

Мы сломим врагов, ведь им негде укрыться.

И ветер разящий замолкнет в столице.

(падает в молитве)

– Не печалься, Эпплджек,

Им не спрятаться вовек.

(актер заходит сзади)

– Мы поймаем всех лгунов,

Проходимцев и воров.

Мы очистим нашу землю,

И накажем всех врагов.

– Ваше Высочество… увы.

– Я все вскину на дыбы!

Назначаю сей же час вас

Я, диктатором страны.

– Я, о право! (оторопев)

– Скажешь, нет?

– Ваша воля – вот ответ.

Твайлайт Спаркл, в вашей власти,

Надо мной держать совет.

– Наши Боги утомились,

И сегодня в первый час.

Будут ехать по каналу,

У Ермолововых касс.

Сразу в двор, эскорт приличный,

Это я скажу вам лично.

Ваше дело проследить,

Что и как там может быть.

Не скупитесь на охрану,

Выставляйте хоть полки.

Ведь приехавши с канала…

Все Богам ведь было мало?

Конституцию подпишут,

И отпустят поводки.

– Ваша воля по искону,

Ну а я служу закону.

(Эпплджек уходит, Твайлайт садится за стол)

– Зовите!

(выходит дракон)

– Губернатор мертв, главный комендант тоже. Но Рарити посадили.

– Прискорбно, мой друг, но так было нужно…

(Твайлайт встает из-за стола и ведет дракона к окну)

– Догадываюсь, что для тебя это тяжело, но так действительно было нужно. Рарити отпустят, я позабочусь об этом.

– Я не понимаю уже, на чьей мы стороне.

– На стороне Отечества и престола. Кто-то же должен! Что эта Конституция изменит? В стране поднимется хаос, начнется революция. Напротив, своевременная кончина этого проекта избавит наше царство от постыдной болезни демократии. И неважно, случится она в застенках этих палат или по дороге к ним…

– Но разве это не значит, что мы поддерживаем тогда…

– Да, это значит, Спайк. Это значит.

Глава II, действие второе

(Улица, фонарь, двери дома, вывеска «Сырная лавка», лотерейные кассы)

Белоснежный туман растекался по улице. Глазам было больно после подвала. Белая мгла… Рейнбоу проморгалась, она сейчас дико боялась куриной слепоты. Только не в эти часы, только не сейчас! Несчастная, глупая боязнь… Она била копытами по снегу, в надежде унять дрожь.

– Я закончил, он заведен.

– Хорошо. Отправляйся уже, чего время терять?

Белесый побрел прочь, но его окликнула Рейнбоу:

– Стой! Что с Бон?

– Все в лучшем виде. За сугробом лежит. Никто не найдет. Ха-ха.

– Чего смеешься, Халтура?

– Да вот, подумал, как будто кого-то еще на этом свете волнует, где она сейчас... (деловая улыбка)

– Вдоль сада – направо иди.

– Да все я помню. (щедрая улыбка, взмахивает копытом)

(выходит актер)

– Рейнбоу! Это ты?

– Да ты кто?

– Не помнишь? Ну тот Кюстин, сын маркиза де Кюстина. Мы виделись! Недавно я еще давал вам денег на организацию массового террора в стране и еще на революционные листовк…

(Рейнбоу затыкает ему рот)

– Да какой х…хрен тебя надоумил меня искать? В прошлый раз мы, кажется, друг друга ясно поняли. И как ты меня нашел? Отвечай!

– Я шел оградами лесными,

Я шел чащобами густыми…

– Перестань! Перестань это! (выбивает из копыт стихотворение)

– Говори, иначе убью.

– Ох, Деш… Ну если это сделаешь ты, то я согласен. (мечтательно) Только к чему револьвер? Мое сердце и так уже прострелено тобой.

– Заткнись и отвечай, интеллигент несчастный!

– Ну хорошо. Давеча у мсью Морозова поверенный Кириллов, напившись вдрызг, рассказал мне по секрету, что в его отделении уже месяца два как знают, куда ходит некая разноцветногривая красавица. Ну и раз такая любовь, не смог выдержать боли души. И я споил его!

– Кириллов? Тот самый Кириллов?

– Да, начальник Третьего управления, других я не знаю. (простодушно)

– Дуреха картонная…

– Продолжай, меня заводят ругательства! (обольстительно)

– Видишь на скамейке сидит пони?

– Да. (простодушно)

– Через три часа она умрет вместе со всеми, кто пройдет по этой щебенке, проедет или пролетит по мостовой.

Действительно, на лавочке сидела пони и спокойно уплетала бутерброд. Она казалась такой счастливой, что даже из остатков утреннего тумана проглядывали игривые бирюзовые глаза, так и насмехающиеся: «Вот у вас любовь, проблемы, а у меня уже нет. Завтра вы пойдете по делам, а меня прихлопнет, эка!»

– А это…

– Бомба правокопытного завода, да.

– Мне расценивать это как приглашение? (похотливый взгляд)

– Неа… (с хитрецой) Полиция, СЮДА! Жандармов СЮДА! Скорее! (хватает за соболью шубу)

(выбегает управник и жандармы)

– Я задержала его, смотрите! У него в кармане листовки!

– Мне она..она подб… (Рейнбоу стукает револьвером по затылку, пони теряет сознание)

– Да еще и пистолет! Боже правый! (удивление, в страхе убегает)

– Кто что видел – все за мной!

Окромя последней той,

Кто-нить видел, что стряслося?

А-то я совсем…

– Худой? (простодушно)

– Ну спасибо, рядовой…

– Я всегда такой хорошой! (глуповато)

(жандармы тащат тело молодого Кюстина)

Глава II, действие третье

(Опера, подмостки, выступают актеры)

– Донна Анна!

Я на зов явился.

(входит статуя командора)

– Боже, донна Анна!

– Дрожишь ты,

Дон Гуан. (каменным голосом)

– Я? Нет. Я звал тебя и рад, что вижу.

– Не лги мне!

Праведных законов,

Ты нарушал

Священный смысл.

Изменник,

Под мои знамена,

Прокрался ночью

Ты как хитрый лис!

Распутник,

Каверзный убийца,

Растлитель,

Породитель всех невзгод.

На плаху,

Как цареубийцу

Тебя тащил бы

Собственный народ!

– Боже!

– Дай копыто!

– Вот оно… о, тяжело.

Пожатье каменной его десницы!

Оставь меня, пусти – пусти меня…

Я гибну – кончено – о Донна Анна!

(Демоны наполняют зал, статуя и дон Гуан проваливаются под сцену, аплодисменты)

– Благодарствуем сейчас,

Дело лишь не только в нас:

Твайлайт Спаркл посетила,

Сие действие для Вас!

Распорядитель и вышедшие актеры поклонились королевскому президиуму. Аликорн помахал копытом. Два гвардейца зашли в ложу, один из них нагнулся и что-то шепнул, после чего принцесса тотчас покинула ее.

– Новость важная для вас,

Попрошу пройти сейчас.

(выходит Эпплджек)

– Как диктатор сей страны,

Я слагаю с вас бразды.

Вы на время удалитесь.

– Вы там что, с ума сошли?

– Вы мне дали ложный знак,

Наш жандарм развеял мрак.

Он поведал чрез свидомых,

Заложили бомбу как.

Вы все знали наперед,

Сообщили ложный ход,

Чтоб Богини порешили

Во дворец свернуть в обход.

У Ермолововых касс,

Не проедет в этот час,

Та карета, что хотите.

Театр – алиби для вас!

– Я не знаю вы о чем,

Ибо я здесь не при всем,

Так давайте разберемся…

– По какой дороге седня,

Выедут Богини днем?

– Я уже сказала вам все, ибо я здесь не при… Ты теряешь время, Эпплджек. Они должны выехать с минуты на минуту.

– Обезвредили мы бомбу,

Опечатали подвал,

Прочесали катакомбы,

Я и этот вот амбал.

(красный жеребец в форме потянулся)

– Так что жизнь их без угрозы,

Не хочу давить их грезы,

Надо правду мне дознать,

По какой дороге ждать,

Чтобы сразу всех бандитов,

Мне в пучок один связать.

– И что ты будешь делать потом, командарм? Я тебя создала! Они за такое против шерстки чесать не будут, верно. Может и орден тебе выхлопотают. Да только грязь ты, грязь ты в их глазах будешь. Таких долго не держат. Таких честных. И помяни мое слово: ты сегодня купила две жизни кровью многих тысяч. Многих. Тысяч.

(жандармы ведут Принцессу под охрану, та мрачно произносит)

– Правда в том, что никто ее не хочет слушать. Даже самые честные. Они хотят лжи, они хотят верить в ложь. Но давишь ты их грезы…

(Все уходят, Эпплджек остается, долго смотрит на свой пистолет в копыте)

Глава III, действие первое

(Улица, помост, алтарь, два жандарма, священник, толпа, колокольный звон)

– Покайтесь!

Скорее же,

Покайтесь!

Смелее же.

Покайтесь, покайтесь,

Их царство грядет!

Покайтесь!

Во грехах своих,

Покайтесь!

Перед ликом их.

Покайтесь, покайтесь,

Ведь время не ждет.

(священник снимает капюшон, розовая кобылка с длинными прямыми волосами падает перед алтарем)

– Покайтесь!

Честной народ.

Покайтесь!

Беда идет.

Покайтесь, покайтесь,

В грехах и во лжи.

Покайтесь!

Эпплджек сейчас.

Покайтесь!

В этот страшный час.

Покайтесь, покайтесь,

Кто здесь против нас.

Покайтесь!

Ввести ее!

(жандармы ведут на помост белую единорожку)

Покайтесь!

Казнить ее.

Покайтесь, покайтесь,

Мы все собрались.

Убийцу губернатора,

Террора агитатора,

Покайся, покайся!

К помосту прибить!

– Вы варвары! Темные животные! (гордое презрение)

– Покайся, покайся,

Пред светом огня!

Покайся, покайся,

Душой не кривя.

– У меня нет души, божья ты корова!

– Покайся!

Спаси себя.

Покайся!

Прошу тебя.

– Да есть здесь кто-нибудь, не выживший из ума? Пошла ты к Дискорду!

– Покайся!

Прими вину.

– Вину да? Чтоб вы все a la mort! Не-ет, вы не варвары, даже не животные... Вы водоросли. Гнетесь куда плывет течение, вы! — бесхребетные растения.

– Покайся!

Прими вину! (из толпы)

– Покайся,

Неси страду! (из толпы)

– Слышали, да?! Вы – бесхребетные комнатные растения! (отчаянно выбивается)

(священник достает гвоздь и молот, подходит ближе)

– Покайся!

Прими вину!

Рарити ожидала, что столь древняя пытка могла быть болезненной, но не настолько. Точный удар молота пришелся по заднему копыту, гвоздь вышел насквозь.

– Покайся!

Твои друзья.

Покайся!

Искать тебя

Покайся, покайся,

Придут вот сюда.

Покайся,

Не терпи же боль.

Покайся,

Ведь не в этом соль.

Покайся, покайся,

Отринь их дела!

– Э-эх. Знаефь, фто? (прокашлялась) Почеши мне чуть ниже, дорогуша.

(розовая пони замахивается, раздается ружейный залп)

– Дракон!

Спасите, помогите!

Дракон,

Нас, Боже, защитите!

(толпа разбегается, жандармы за ними, вспышки пламени, затемнение)

Глава III, действие второе

(Железная ограда, сад, пустой тротуар)

– Покажите же для нас,

Где вы были с ней в тот час.

– Уверяю, комендаторы, это так оно все здесь и было!

– Извините, не спросил,

Так в каких знакомствах был,

С вами этот террорист?

– Это она. Террорист-ка.

– Вы не можете сказать,

Как положено писать?

По уставу вам не надо,

В прозу стих перелагать.

– Не понял. А почему вы все говорите стихами-то? (глуповато)

– Так, проехали уже,

Расскажите…

– Ну так вот, очная ставка состоялась месяцок тому назад. Ночь, белый полумесяц, легкий зимний ветерок, трепет моего дыхания. Я — подарил ей цветы и отдал деньги. Она -обругала меня за опоздание и ударила букетом по лицу. До сего дня это был последний раз, как я ее видел. (млеет)

– Угрожала ли она,

И желала ли вам зла?

– Ну конечно! Она дважды грозилась меня убить, издевалась. Насиловала.

– Почему же вы тогда,

С жалобой не шли к нам, а?

– А на что, собственно, комендаторы, жаловаться-то? Я был всем доволен. О, дракон! (безынтересно)

(жандармы поднимают головы, слышится рев дракона)

– Что за диво, эка, а?!

Мсье Кюстин, бежим сю…

(оборачиваются, никого нет)

– Что за хитрая лиса!

Глава III, действие третье

(Дворцовая площадь, цепь жандармов, сложенные штыки)

– Доложите все как есть. (отвернувшись)

– Я скажу, что знаю. Весть

Лишь дошла – их только шесть.

Больше нету, вроде тоже

Взрыв планировали в ложе,

А еще и там где мы,

Тот подвал обшарили.

…Что с драконом? Мы искали,

Ничего не…

– Вы обещали. (грозно)

– Я не в силах…

– Вам невмочь?

Ну так я могу помочь!

(толкает в снег)

– На военные штыки,

Всю столицу подыми!

Все каналы, все дороги

Все развилки оцепи.

Обо всем мне доложи.

(убегает)

– Где Богини?

– В Царскозиме,

Скоро будут выезжать,

Курс известен,

Доложили,

По каналу будут гнать.

– Всех построить,

Всю охрану, всех жандармов на дыбы.

Все удвоить,

Всех неволить, кто поедет по пути.

(выходит поверенный Кириллов под конвоем)

– Вы, – на месте!

Стойте прямо.

Вы все знали и могли

Сообщить, но так упрямо

Промолчали…

– …Чтобы отомстить.

– Объяснитесь, слышу правду.

Я впервые с ваших уст.

– Что сказать? Я пони простой. А вот их Величества, прости господи, нет. Этими реформами довели страну до ручки, ваше вашество. И поделом бы им, по-моему.

– Вы служите закону,

Вы служите…

– Давай, я готов. Стреляй, вы ведь за этим меня вывели на морозец, а? Что морщитесь, боитесь снежок красеньким испачкать?

– Вы нарушили закон,

Вы предатель и шпион.

– Добрых поней всегда мало, а? Может, оттого что они нарушают законы… Но иногда их и впрямь надо нарушить.

– Закон для всех один, то дело чести.

Казнить! Казнить предателя на месте.

(солдаты выстраиваются в линию, стреляют, Кириллов падает, Эпплджек садится в сани)

– Скорее, быстрее, впрягайтесь!

На встречу с судьбой собирайтесь. (запевает)

– Коль страшен день

Чернее ночи,

Не будем ждать,

Вперед! Вперед!

Вперед! Гони,

Разверзнув очи!

Вперед, ко мне

Смыкай ряды!

Вперед! Не ждать!

Нам час отмерен,

Мы повернем

Историю страны.

Вперед, (другой голос) Вперед!

На крест и плаху!

Готовьте бомбы,

Мы идем взрывать мечты!

Вперед, покайтесь!

Божескому знаку. (еще голос)
Вперед, без жалости,

Сожги его! Сожги! (хор подхватывает)

Вперед, вперед!

(инструменты подхватывают хор, жандармы приходят в движение, сани катятся)

Чернее ночи солнце,

Вперед! Мы понесем свою страду!

Вперед! Кидай!

Гранаты в их оконца,

Вперед, пора начать последнюю Войну!

(Свет меняется на красный, все покидают площадь)

Глава III, действие четвертое

(Сбруйский канал, торговые палаты, караулы жандармов по краям)

В тот час на канале стояла мертвая тишина. Ни колыханья повозки, ни гула улицы, ни цоканья копыт с ярмарочных рядов, ни даже тиканья часов на башне. Бледные жандармы в мышиных пальтишках дрожали от холода.

– Ты тоже слышишь в воздухе ветер перемен, подруга? – Рейнбоу толкнула Флаттершай в бок и зашептала на ухо – Сам Сергей Нечаев благословил нас сегодня. Весточка от него пришла прямо из господской Бастилии. Говорит мол, за меня не беспокойтесь. И я не беспокоюсь — как здесь кончим, его первым же народ и освободит.

– Т-ты уверена, что нам следует зайти так далеко?

– Ну конечно да. – продолжает идти.

– Погоди, Рейбоу. Разве не здесь мы должны…

– Не останавливайся, Флаттершай. Нам следует зайти очень далеко. Дальше, чем ты думаешь. – весело хихикнула

Флаттершай поспешила догнать подругу на выходе с канала. Они направились вдоль ограды Коневского сада и повернули направо.

– Знаешь где мы?

– Это сад?

– Да. Там сейчас наши гости. Видела кареты? Государевы, золоченые… Зачем бить черепаху по панцирю, если можно ударить в подбрюшье.

Деш остановилась напротив срубной калитки и постучалась три раза. Навстречу вышел Халтуров. Без единого слова пони направились в сарай. Только здесь, в свете тусклой керосиновой лампы они решились заговорить вновь.

– Сверим часы. – предложила Деш.

Жеребец коротко кивнул и достал из тумбочки два здоровенных блюдца. Часы шли совершенно синхронно.

– Час пополудню и все спокойно, господин капитан. – она удовлетворенно улыбнулась.

Только теперь Флаттершай заметила, что под накидкой Халтуров был одет в капитанский мундир.

– Скажите, а что тогда с бомбой? – тихо-тихо прошептала пегасочка.

– Короче, штаб мы сдали, Халтура. Ищейки навернулись, пришлось сматываться по-быстрому. Напоследок, я им свидетеля оставила – затреплет им по самые помидоры, так что они и не подумают искать остальные.

– Вход с хорошей охраной, эскорт вооружен. Выход – чугунные ворота.

– Нападем внезапно, чтобы выиграть шанс. Все помнят свои роли?

– А я н-нет.

– О, бери вот. – Халтуров протянул белый пакет.

Флаттершай уже без вопросов знала, что там бомба. Волнение жаром нахлынуло на нее. Секундная стрелка прошла отметку 60…

(Взрыв!)

– Полыхают там казармы!

У Пшесковской мостовой.

Пригодились б нам жандармы…

– Нет, постой.

Не снимайте оборону

Пусть пожарную колонну,

Первым делом бросят в бой.

(На Сбруйском канале, тем же временем)

– Там же пони помирають!

Их никто не вызволяють!

– Пшел, коняга!

Брысь, не к месту!

(Взрыв!)

– Погодите – до ареста,

Вас осудят пред страной…

Это было здание окружной управы. Горели документы. Горели бесценные тогда, бесценные и сейчас бумаги. Вся полиция города растянулась вдоль улицы и не могла ничего с этим поделать. Когда далекое эхо стихло, раздался новый взрыв. Но он уже прогремел совсем рядом, вырвав куски мостовой и разворошив сугробы. На пути следования экипажа возник затор. Эпплджек немедленно скомандовала прорываться к саду.

Гвардейцы метались по тревоге. Возничий с красным лицом (его Рейнбоу Деш сразу выделила) кинулся к экипажу. Чугунные ворота покосились, но не упали – экипаж мог выехать из сада.

– Сохранять спокойствие! Я действительный капитан Рысаков по поручению управы беру командование на себя. Всем гвардейцам немедленно покинуть территорию, сейчас сюда прибудут подкрепления.

Обезумевшие от страха, оглушенные пони помчались прочь, прикрывая кровоточащие уши. Рейнбоу взлетела на дерево, чтобы дать команду. Главные двери особняка приоткрылись. Из них спешно вышли две фигуры, окруженные нарядом охраны. Возничий немедленно тронул коней, но тут же был убит из пистолета. На полном ходу карета все-таки промчалась до развилки, где подоспевший «капитан» Халтуров успел кинуть бомбу под колеса. Рейнбоу махнула платком.

Поднялся столп пыли. Нестерпимый, ужасный грохот. Казалось, что в этот миг — все. Но карета успела проскочить. Бомба разорвалась сзади, и карета остановилась с разбитой задней стенкой – лохмотья кожи висели над задними колесами.

Селестия вышла из кареты, второй кучер схватился за нее и что-то кричал. Он просил немедленно покинуть это место. Какой-то гвардеец из охраны ударил Халтурова саблей плашмя и бросил на землю. Аликорн подошел к нему:

– Кто таков?

Мне дай ответ.

– Я скажу! Не бейте.

– Кто таков?

Мне дай ответ.

– Правосудие. – собравшись с духом, выдавил жеребец.

– И почему творение.

Так ненавидит своего Создателя?

Хорош ты был, но зрение

Обманывает дерзкого мечтателя.

Богиня развернулась и направилась обратно к карете. Ее взволнованная сестра вышла навстречу. Она тоже что-то говорила ей, в надежде убедить уехать.

(прибегает охрана, корпус жандармов кольцом заслоняет монарших особ)

– Но что же не хотят они?

Как за взбешенными зверями,

Охотятся на нас в тени,

Не ведают творят что, и не знают…

– Позвольте, эмм, вас перебить, не против?

– О ангел мой, красива и юна.

Что делаешь ты здесь,

Порхая над землей,

Средь смерти и мучений?

– О, младшая Богиня,

Царица грез и лун,

Ты знаешь все сама,

Ведь грезы не воротишь…

(швыряет белый узелок вниз под копыта)

Все потонуло в грохоте. И на минуту сам ад изрыгнулся на площадь. Изувеченная стража лежала на мостовой в лужах крови, грязные, разворошенные осколки щебня осели в белом снегу, черный, давящий смог дымился над воронкой. На булыжниках мостовой с истошным криком бился жеребенок, поодаль валялась корзинка, которую он нес. Взвыв еще раз, он умолк. Пепел и кровь смели все белое и все чистое. Сквозь оседавший туман к месту взрыва уже спешила гвардия и жандармы во главе с Эпплджек.

Солнце зашло и снова явилось уже поблекшим и черным, сиявшим ровным холодным светом. Пегасы поднялись в воздух догонять убийцу, Эпплджек же кинулась за вторым террористом. Она тянула шею ввысь, напрягала все силы, чтобы догнать Рейнбоу… Летные гвардейцы не могли даже приблизиться к ней, настолько она была быстра. Наконец, Эпплджек смогла подловить ее на повороте и выстрелила. Подбитая пегаска рухнула в сугроб и продолжала убегать. Но гонка на земле для нее была проигрышной. Свернув в очередной закуток на выходе из сада, она уперлась в тупик.

– Все – сдавайся,

Ходу нет.

Эпплджек навела пистолет на грудь пегаски. Та фыркнула с оскалом.

– И что дальше-то?

Рейнбоу достала белый кулечек из-за пазухи.

– Смотри, ты не можешь меня убить, а я — да. Брошу пакет, и мы обе кончимся на этом месте. Дорога жизнь – беги.

– Ты не скроешься вовек,

Мое имя Эпплджек.

Обещала я однажды,

Что раскрою твой побег!

– Джек? Ах ты… да. Ну что, Джек? Давай открыто: все шансы против тебя. Ваша власть сегодня кончилась. Сдавайся.

– Вы забыли заучить,

Что Богов нельзя убить! (улыбается)

(черное солнце засияло по-прежнему, темный диск ушел, осветление сцены)

– Что за... (удивление)

– Ты нарушила закон,

И как было испокон,

Будет казнь тебе по чести. (наводит пистолет)
Приготовься на поклон…

(Эпплджек падает без сознания, сзади выходит молодой Кюстин с разбитой бутылкой)

– Деш, Деш! С тобой все в порядке? (бросает бутылку, улыбается, обнимает)

– Ээ…

– Нет времени, сюда сейчас налетят жандармы. Заляжем на дно. О, у меня есть идея! Ко мне в особняк, что скажешь?

– Чего? Откуда? (в сильном удивлении и непонимании)

– О, это кровь? Твое крыло… твоя кровь такая красивая. Я впервые вижу настоящую кровь!

– Сенной манеж. Отнеси меня туда, придурок!

– Конечно, подруга.

– Но сперва возьми у нее пистолет и убей.

(поднимает, резко наводит, раздается щелчок, второй раз снова щелчок)

– Сломан. (с досадой)

– Ладно, бежим уже!

(Кюстин взваливает на себя Рейнбоу, бегут прочь)

Глава IV, действие первое и последнее

(Сенной манеж, баррикады, студенты, здание Крепости)

– Чего мы ждем? Пока тираны, очнувшись быстро, нас не прикончат?

– В самом деле: профессора Кене пора стрелять. Пускай поймет старик, что сегодня пар не будет.

– Рысаклеев, мы ждем когда дадут сигнал. О, вот он!

(Рейнбоу вскакивает с жеребца, скачет к студентам)

– Где Флаттершай?

– Я з-здесь.

– Подруга, это было потрясно! (обнимает, обращается к демонстрантам) Где полки?

– Идут с Коневского. Многие наши дрогнули.

Студенческая толпа чахла: с одной стороны на лицах читалось непонимание и растерянность, с другой — страх и отчаянье. Пони были безоружны, лишь немногие успели прорваться к казармам, чтобы взять винтовки. За ними была одна маленькая площадь перед тюрьмой да жалкие баррикады у подходов.

– Мы можем обменять пленных, Рейнбоу. Гарнизон еще сопротивляется, но мы захватили их конвои.

Это был конец. Жандармерия наполняла площадь, разрывая флаги и ломая баррикады, пока не оттеснила демонстрантов к Крепости. Многие студенты сами сдавались, говорили, что ничего общего с ними не имеют и утверждали, что их обманули. Давка продолжилась до тех пор, пока над полицейскими котелками не воспарила Эпплджек.

– Расходитесь по домам,

Занимайтесь дурью там,

Но отдайте богомерзких

Террористов этих нам.

В проснувшейся рабской покорности молодые пони сразу выкинули их на площадь.

– Свобода или смерть!

Крик Рейнбоу потонул, разливаясь над притихшей площадью.

– Да что же вы? Трусы несчастные! Мы хоти…

(Взрыв)

Шпили крепости разнесло на куски, послышался оглушительный драконий рев. Ошметки глины понесло в реку, всех стоявших близко придавило валунами. В следующее мгновение взмах огромного перепончатого крыла прижал остальных к земле. Дракон сделал разворот и хвостом сшиб бастионные укрепления, из образовавшихся дыр стали выбегать и выпрыгивать заключенные. Жандармы и солдаты перестроились и начали отступать. Когтистая лапа вогнала в землю соседний дом, дракон вскарабкался на крышу манежа и выдохнул пламенем... В этот момент лишь немногие заметили светящийся амулет в форме сердца на его шее.

– Ломать! Спайк ломать!

Голубая пегаска, чье лицо было черным от дыма и пыли, а рассеченный шрам от удара продолжал кровоточить на щеке, в безумном исступлении схватила поломанное древко флага. Взмахнув им, она с жаром закричала перед искалеченными товарищами:

– Мы ломим! Мы ломим, ребята!

Пойдемте взрывать миражи!

История ждет вас, солдаты,

Мы отомстим за грезы и мечты!

– Не отступать! Не отступать! Остановитесь и несите катапульту!

– Ваше благородие, не могем. Надо отступать к Арсеналу!

– Если отступим сейчас, потом будет поздно!

– Да что же с вами?

Право, братцы!

Неужто можно растеряться

В такой момент? (отчаянно)

– Я до конца с тобой.

Мы изопьем до дна,

Кровищи чашу! (романтично)

– Подумай об убитых. Нам не победить такой ценой. (робкий, рабский голосок)

– Мы не пойдем! Мы не пойдем! (хор голосов)

Глаза у всех присутствующих попеременно стали светиться каким-то дьявольским огнем. Голоса в точности повторяли кантерлотское королевское наречие.

– Отриньте прошлое!

Вас мучают кошмары.

Вы все в бреду, не видите?

Очнись!

Очнись народ!

Ты в рабстве у хозяев старых…

(пауза, сглотнула)

Встречай теперь

Ты новых здесь господ своих…

(берет за копыто Флаттершай, молодого Кюстина, выжидающе смотрит в толпу политзаключенных, напряженное молчание)

Вчерашние узники неволи, брошенные взрывом перемен наружу, в безумствующий мир. Они запели…

– Вставай, вставай! (из толпы)

– Вставай! (другой из толпы)

– Разверзни очи! (поэт из толпы)

– Вставай! (студент подпевает)

– Матрос. (выходит бывший матрос)

– Крестьянин. (тонкий писк из толпы)

– …и солдат. (глухой офицерский голос)

– …Пришел конец угрюмой нашей ночи.

Вставай на бой, пусть Боги задрожат!

На выходе с площади под аркой разносились приглушенные ноты усиливавшейся песни. Они были настолько ясными сейчас, что даже рык дракона с неба заходил во второй побочный тон той симфонии ужаса, которую сейчас слушала Эпплджек.

– Ваше благородие, не погубите себя. Идем.

– Забавно, правда? Боги создали насилие. Боги его отменили. Боги сотворили пони. Пони убили Богов и вернули насилию смысл…

– Вставай на бой!

Земля весною дышит,

Ломая сталь,

Взрывая черепа.

А мы поем,

И нашу песнь услышит -
Столица вся,

Окресты и страна!

Столица вся,

Окресты и страна!

(подпевают новые пони, на площадь сбегаются студенты, робко возвращаются демонстранты)

Не сломят нас,

Не бросят на колени!

Придет пора

Свободы и труда.

И век тебе,

Нечаев, ярый гений,

В одном строю

Ты с нами навсегда.

(Выводят больного, обтрепанного Нечаева, тот через силу вскидывает копыто, решительно запевает с остальными)

С тобой судьбу,

Отчизны переменим,

Плечом к плечу,

Пойдем мы за тобой.

(Гомон сменяется единым хором, отстающие голоса подстраиваются, песнь становится еще громче)

Веди народ,

Веди под светом мщений,

За мир и труд,

В последний грозный бой!

За мир и труд,

В последний грозный бой!

(Поднимаются революционные флаги, заключенные подбирают оружие, на площадь выкатывают пушки из Арсенала, выстрелы, кроваво-красное затемнение)

Комментарии (7)

0

Отсутствие пробелов в названии — баг или фича? Дефис — баг или фича? Наличие дефиса — баг или фича?

MadAnon #1
0

Т.е. дальше названия не продвинулся, ясно-понятно.

10111 #2
0

Т.е. дальше названия не продвинулся, ясно-понятно.

Почему же? Читал. Только вот название здесь — "Мы-революция", на табуне — "Мы революция", а на гугл доках — "Мы — революция". Вот и озадачился.

MadAnon #3
0

Значит таки бага :/

10111 #4
0

Ленин одобряет.

WiSk4S #5
0

Революции никогда ещё не заканчивались ничем хорошим.

Кое кто #6
0

Viva la revolucion

Prorok. #7
Авторизуйтесь для отправки комментария.
...