# В погоне за мечтой

Mailz

Небольшая зарисовочка. Человек, имеющий мечту, которой никогда не суждено сбыться. Не отказавшийся от неё даже сейчас, когда никакой надежды уже нет.

Осторожно: крипота, гримдарк, смерть, не канон, фу-фу-фу-зачем-ты-это-описал.

## Глава единственная

“Два года. Вот уже два года непрерывной войны...”

— Вспышка справа!

Почти рефлекторный прыжок. Удар оземь. Оглушительный грохот и клочья мёрзлой земли, частой дробью барабанящие по спине.

Не ядерный фугас, но тряхнуло не слабо.

“Два года идёт война. Все против всех и в то же время — лишь пара маленьких африканских стран.”

Встать, проверить затвор, пригнувшись бежать.

“Но воюет весь мир. Я не знаю в чём причина. Да и никто из наших, пожалуй, тоже.”

Рокочущий звук пулемёта, не оставляющий надежды. Кувырок. Спасся.

Антонову, отброшенному на пару метров, повезло меньше.

“Наверняка родным уже пришла похоронка: никто не возвращаестя с этой войны.”

Окоченевшие пальцы хватают гранату, чека летит в сторону.

Один…

Два…

Бросок. Взрыв. Пулемёт стих, но слышится стон раненого. Надеюсь, его кто-нибудь добьёт.

“А в мире всё хорошо. Солнце и радуга. Пиндосы избирают нового вождя; Осколково готовит ё-мобиль; у пингвинов всё как обычно”

Спасительный окоп. Хоть небольшая передышка. Из всей роты уцелело лишь семеро. Нет, уже шестеро.

“Два года как мой мир умер. Апокалипсис безо всякой надежды на спасение. Но я ещё жив. Ради чего?”

Тяжёлое дыхание товарищей, застывающее облачками пара в ночном воздухе. Отзвуки выстрелов, смолкающие в отдалении. Слабый проблеск надежды. Пальцы обхватывают кусочек розового пластика, свисающий с запястья на серебряной цепочке.

“Ради кого? Странно но я ещё не потерял веру в людей.”

Оглушающий звук выстрела. Самсонов больше не шевелится. Снайпер, гад.

Короткая пробежка, приводящая к небольшой груде камней. Больше прятаться особо и негде.

Пятеро.

“А должен был бы. Но я всё ещё гнался за своей несбыточной мечтой. Странно, но вдали словно бы мелькнуло ярко розовое пятно. Такого цвета, что здесь попросту не может существовать.”

Перекат. Выстрел. Перекат.

“Больше снайпера нет. Уж сколько убийств на моей совести, но после каждого всё так же выворачивает на изнанку. Словно что-то скребёт на душе”

— Чисто!

Быстрая перебежка. Падение.

Опять какое-то розовое пятно.

— Я на восемь, там что-то есть.

Перебежка.

“Опустошающее чувство, словно что-то из тебя исчезло. Оно не пропадает со временем, лишь притупляется”

Деревянная хижина с обвалившейся крышей. Двери нет.

Перекат. Прицеливание…

Палец замирает на спусковом крючке: предо мной ребёнок. На вид — никак не больше девяти-десяти лет. Пистолет, зажатый в дрожащих ручонках, направлен на меня.

Или я, или он.

“Ну вот и конец всему. Убийство ребёнка, ради каких бы то ни было целей, не простит даже Селестия”

Молчание.

Или я, или он.

“Быть может немного глупо верить в маленьких нарисованных лошадок, но это мой выбор”

Истошный вопль. Звук выстрела. Резкий толчок назад.

“Странно, раньше я всегда чувствовал боль, а сейчас — лишь внезапно накатившая волной усталость”

Глаза закрываются. Тьма.

“Не спать!”

Тело вздрагивает, словно от электрошока, но думать всё тяжелее и тяжелее. Надо мной склоняется чья-то розовая грива, освещённая ярким солнцем; по всюду слышен гомон толпы. Откуда?

“Ну вот, похоже, моя мечта и сбылась. Немного не так, как я себе представлял, но всё же”

Улыбка. Нет, попытка выдавить улыбку, но выходит лишь чуть приподнять уголки губ. Сил больше нет.

Глаза закрываются.

“Быть может, это лишь предсмертный бред, но я рад, что он выглядит именно так.”

Тьма.