Автор рисунка: Noben

Бывают дни мрачнее тучи

Тяжело вздохнув, Рэрити снова опустила взгляд на швейную машинку и попыталась осторожно вытащить кусочек ажурной ткани, застрявшей меж движущихся частей, но после пары аккуратных рывков ничего не произошло. Рэрити потеряла терпение, приложила больше усилий... и дорогущий материал порвался на лоскуты.

Она раздражённо выдернула изделие и неприязненно уставилась на него, расстройства сегодняшнего дня росли и росли. Теперь ей придётся потратить ещё больше времени, чтобы заменить испорченную секцию, — времени, которого и так нет.

Единорожка бросила уничтоженное платье на ближайший поникен. “Возьми себя в копыта, Рэрити! Это важный заказ, сам Фэнсипэнтс рассчитывает на тебя!”
Она прошла к стеллажам с тканью, но, к своему огорчению, не смогла найти что искала. “Отлично, замечательно, очередная заминка, теперь нужно найти ткань”. И отнюдь не улучшало дело, что нужную материю не сильно легко найти. “Лунный шёлк у нас не производится!” И что хуже всего — три запасных рулона были нагло стырены меткоискателями не пойми для чего; она это узнала только потому, что случайно увидела подкладку их новых плащей. Ещё один рулон был... разодран в клочья. И вот теперь испорчен последний.

Рэрити села и в очередной раз за сегодня принялась тихо скрежетать зубами. “Ну и что я сделала, чтобы заслужить такое? Может быть, разбила зеркало? Или Дискорд сбежал? Может, всё это шутка Пинки Пай или Дэш? А может быть, проклятие?” Она пыталась избавиться от этих мыслей, но чем больше думала, тем сильнее убеждалась, что сама вселенная ополчилась на неё, ну или какая-то сверхсекретная служба. Рэрити громко закричала и принялась озираться в поисках потенциального противника. Никого не обнаружив, она схватила невинную беззащитную чашку и расколошматила её об стенку.

Наконец, её взгляд упал на платье. Да... платье... вот где источник злоключений. Рэрити ненавидяще оглядела своё творение и грозно навела на него пару больших ножниц.

— Ты! Это всё твоя вина! Ты... неодушевлённая вещь... — Она указала копытом на поникен. — Я говорю это тебе, ты, платье! Это ведь всё ты, да? Ты сговорилось с моей сестричкой и кошкой! Когда я тебя наконец продам, я позабочусь о том, чтобы больше никогда тебя не увидеть! — Она фыркнула, пытаясь высказать что-то ещё, но ничего не придумала, так что просто пару секунд тяжело смотрела на провинившийся объект. Через некоторое время Рэрити осознала, что она не только одержала блистательную победу в гляделках с платьем, но и, вполне возможно, совершенно съехала с катушек.

Призывно заурчавший живот прервал её мысли, напоминая, что она ещё ничего сегодня не ела, а может быть, и не только сегодня. “Наверное, я просто начала бредить от голода. Надеюсь, что это так. Всё равно нужно сходить за тканью, так почему бы заодно и в “Сахарный уголок” не зайти?”
Продолжая ворчать, Рэрити направилась в сторону пекарни. Небо было столь же мрачным и гнетущим, как и её мысли. “Рэйнбоу Дэш, небось, опять прохлаждается! И почему сегодня всё не так? Разве я прошу слишком много? Чтобы хотя бы сегодня всё пошло по плану!”
Она пришла к “Уголку” без дальнейших инцидентов и быстренько открыла дверь магией. Очень весёлый и бойкий голос тут же поприветствовал её, вырывая из глубин тяжёлых мыслей:

— Привет, Рэрити!

— О, привет, Пинки Пай! — Рэрити быстренько состроила довольное выражение лица и даже смогла улыбнуться. — Прекрасный денёк, ты так не считаешь?

Обрадовавшись визиту подруги, Пинки улыбалась до ушей. Странно, но “Сахарный Уголок” был пуст, не считая их двоих.

— Каждый день, когда приходит друг, просто супер потрясающ! — Ушки Пинки почему-то захлопали. — Но ты, конечно, можешь не думать так, ведь скоро пойдёт дождь.

И как только гиперактивная кобылка сказала слово “дождь”, так тут же полило как из ведра.

— Если честно, я сильно удивилась, когда ты пришла, я думала, ты просто ненавидишь, когда твоя грива мокрая! И я спросила саму себя: “Эй, сама я, а почему Рэрити вся такая ворчливая и мрачная идёт по улице, когда вот-вот ливанёт?” А потом я увидела тебя и поняла: “Ох, да ей же, наверное, очень хочется кушенькать! И я надеюсь, она не против остаться тут на подольше, ведь иначе она промокнет!” Так что...

Снаружи раздался гром. Розовая земнопони перевернула табличку с “Открыто” на “Закрыто” и заперла входную дверь, напевая себе под нос весёлую мелодию.

— И как бы то ни было, но кажется, мы тут застряли на какое-то время! Хочешь выпить чего-нибудь горячего? Или чтобы я сделала пару кексиков, или маффинов, или...

Рэрити тихо заскрипела зубами.

— Я бы с радостью чем-нибудь перекусила... Спасибо тебе.

Фыркнув, единорожка села. “Отлично! Просто великолепно! Я и так потеряла немало драгоценного времени, а теперь придётся потратить ещё больше в компании с самой раздражающей пони.” От таких мыслей она внутренне содрогнулась — это было уже слишком. Пинки вообще довольно мила... в умеренных дозах. Но к несчастью, она недавно получила свою дозу Пинки Пай при поездке из Додж Тауна. Конечно, Пинки не виновата, она просто пытается видеть хорошее в любой ситуации. Но благими намерениями, как водится... И сейчас Рэрити не сильно жаждала общества Пинки. Зубы её уже начало сводить от гнева.

— Рэрити, глупышка, хватит жевать свои зубки! Лучше съешь-ка кексик! — Пинки поставила перед ней поднос, и закинула пару кексиков себе в рот, где те просто исчезли. Даже Трикси позавидовала бы такому фокусу с исчезновением.

Рэрити аккуратно подняла кексик и откусила кусочек. “Отлично, как, впрочем, и всегда”. Хотя её сейчас раздражало даже кулинарное мастерство Пинки. Она изящно жевала в тишине, про себя пытаясь закрыть гнев в воображаемом шкафу, откуда тот не выскочит в неподходящий момент. На Пинки уж точно не стоило срываться, особенно когда она ничего такого не сделала.

Внезапно всё её поле зрения заняло лицо с большими синими глазами.

— Так, может быть, хочешь поговорить, почему ты такая ворчунишка сегодня?

Рэрити будто очнулась. К её ужасу, из-за её расстройства она вся обляпалась. Крошки буквально сыпались из её рта. Она аккуратно стёрла их прочь салфеткой, заодно обдумывая подходящий ответ на вопрос.

— Понятия не имею, о чём ты, дорогуша. Я в полном порядке! И если уж сегодня случится что-то хорошее, я уж точно спою об этом! — Тут она прервалась. — Извини, я не то имела в виду. В общем, всё со мной в порядке.

Пинки внимательно оглядела Рэрити.

— Хм. Но ты не выглядишь счастливой. Точнее так: ты выглядишь счастливой, и говоришь, что ты счастлива, но это выглядит поддельным, прямо как всё то веселье на Гала. Ну и плюс у меня щекочется ухо, а это происходит только, когда кто-то рядом несчастлив, а сейчас оно прямо таки о-о-очень щекочется... Хотя может быть, это какой-то жучок. Рэрити, посмотри, пожалуйста, нету ли у меня за ушком жучка?

Теперь она стояла вверх тормашками на столе, балансируя передними ногами, в попытках облегчить доступ к своим ушам для Рэрити.

— Ты видишь что-нибудь? Я ничего не вижу, о-о-о-о! Очень щекотно стало. Ты точно не несчастлива, Рэрити?

— Пинки! — Рэрити определённо что-то увидела, нечто далёкое от ушей перевёрнутой кобылы, кое-что неприличное и обычно скрытое пушистым розовым хвостом. — Пожалуйста... слезай оттуда, — попросила она, поспешно отводя взгляд. — Да, признаюсь, я не в лучшем расположении духа.

Пинки спрыгнула со стола впечатляющим сальто и села на соседний стул, терпеливо ожидая. Она сделала жест типа “ну давай, начинай” и, широко улыбаясь, смотрела на Рэрити.

Поняв, что Пинки ждёт, когда она поделится с ней своими переживаниями, Рэрити тихонько вздохнула и сказала:

— Ничего особо серьёзного, просто плохой день, ну или пара... неделька, пожалуй.

— Ну это я поняла, ты выглядишь так, как будто дошла до белого каления пару раз, и да, если будешь так скрести зубами, то вскоре придётся идти к Колгейт.

Рэрити вновь тяжело вздохнула, не совсем уверенная, то ли ей раздражаться от такой заботы, то ли радоваться.

— Ты ведь не отпустишь меня, пока я не расскажу, да?

— Рэрити, мы с тобой застряли тут на какое-то время, а ты вся такая несчастная. Я люблю, когда мои друзья счастливы. Я хочу видеть, как ты улыбаешься! Я хочу помочь тебе в этом. Пожа-а-а-а-алуйста, позволь мне помочь?

Пинки ярко улыбнулась и взмахнула ресницами.

Рэрити очень старалась, правда. Но Пинки была... чересчур Пинки. Она выдохнула и попыталась унять клокочущую ярость.

— Дорогуша, я очень стараюсь не сорваться на тебя. Ничего из того, что сегодня со мной произошло, не было по твоей вине, но просто слишком много всего навалилось. А ты мой хороший друг. Так что я вынуждена тебя попросить о минуточке тишины, чтобы я привыкла к твоему обществу, пока я не брякнула что-то обидное, и поверь, никому из нас этого бы не хотелось.

Пинки лишь ещё более лучезарно улыбнулась.

— О, и всё? А я уж думала, ты на меня злишься! Пфью! Так что случилось-то? Может быть, хочешь песенку спеть? Ну или я могла бы устроить тебе вечеринку или, возможно, большой торт...

Рэрити обречённо взглянула на неё.

— Я ведь только что сказала, что мне нужно побыть в тишине... — “У этой кобылки нету никакого чувства такта”. — Ладно, так уж и быть. Это просто обычное перенапряжение. Я опять откусила больше, чем смогу прожевать. Концепты было сложно разработать, так что это заняло больше времени, чем я рассчитывала. А ещё сестра с подружками свистнули необходимый и очень дорогой материал. — Она вдохнула и выдохнула, пытаясь успокоится. Воспоминания о сегодняшнем утре явно не улучшило её настроение. — А потом Опал воспользовалась другим рулоном ткани в качестве лотка, потому что я не успела натереть до блеска сам лоток... А потом на последнем платье образовался стежок, из-за которого всё порвалось. А когда я проверила, есть ли чем заменить порванный участок, обнаружилось, что материала нету. Вот тогда я сорвалась. Я взяла и разбила чашку, а потом я вроде бы помню, что я накричала на платье, а сейчас я пытаюсь не сделать то же самое с тобой. Теперь ты понимаешь, Пинки?

Пинки улыбнулась ещё шире, хотя, казалось бы, уже некуда.

— Так значит, просто повседневная рутина? Тогда тебе просто нужно выпустить пар! Когда придёшь домой, просто отложи работу. Возьми почитай хорошую книгу, свари чайку и просто отдохни. — Она намекающе подмигнула. — А если и это не поможет, то просто приложись к своему медовому горшочку. Расслабляет на ура! — Она захихикала в копыто и почему-то покраснела.

Рэрити замерла, внимательно следя за ней. “Что?”
— Пинки, я не думаю, что мёд сможет снять напряжение, — осторожно ответила она, сбитая с толку странными советами своей подруги.

Пинки наклонила голову.

— Нет, я имела в виду... эм... Полирни бриллиант? — Она казалась озадаченной непонимающим выражением Рэрити и постаралась подобрать другие эвфемизмы, с которыми может быть знакома чопорная кобылка. — Займись собой? нет?.. Выхлопать коврик? О-о-о, я знаю! Помусоль леденец! — Рэрити уже теряла терпение. — Ну, я бы могла сказать “поклопай”, но ты, наверное, делаешь это с помощью магии...

Теперь Рэрити поняла, но надеялась, что ослышалась, она даже прочистила ухо, в которое влетели эти слова, надеясь, что всё же ей показалось. Но смысл сказанного Пинки настиг её, мордочка становилась зелёного оттенка, и стало трудно удерживать кексики внутри.

— Эммф, фу... просто фу. Леди такого не делают, Пинки Пай, и тем более не говорят о таком. Не могу поверить, что ты могла о таком подумать...

Пинки попыталась сдержаться и не смеяться, но всё же её прорвало. Она резко остановилась, когда заметила, что Рэрити не смеётся вместе с ней.

— Эм... погоди, ты не шутишь? Да все пони делают это.

— Как грубо! Нет, не все. Дорогая, я, к примеру, нахожу эту идею вульгарной. И могу тебя заверить, что никогда... — Она была прервана Пинки Пай, которая, видимо, решила вдохнуть весь воздух в комнате разом.

А потом, наконец подобрав челюсть со стола, Пинки скороговоркой произнесла:

— О богинечки, так ты никогда...

— Нет! — оборвала её Рэрити.

— Никогда-никогда-никогда? — Пинки наклонилась вперёд, с открытым ртом уставившись на неё.

— Я не хочу повторять, — Рэрити бросила на Пинки полный отвращения взгляд, — особенно такие грубые и вульгарные вещи.

— Но... — Пинки в упор начала изучать мордочку Рэрити, пытаясь отыскать трещину в серьёзной маске, хотя бы смешиночку, может быть, подёргивание в уголках губ, что угодно, что выдаст её. — Но как ты вообще живёшь?

Рэрити задрала нос вверх и состроила надменное выражение лица.

— Жива-здорова, спасибо большое за беспокойство. И некоторые вещи, если уж на то пошло, я твёрдо уверена, должны сохраниться до свадебной ночи.

Прикрывшись копытом, Пинки хитро ухмыльнулась и с умным видом кивнула. Теперь она могла ответить на это.

— Рэрити, нет ничего плохого в небольшом копытном труде, даже если ты решила, что сохранишь себя до свадебной ночи. Я про то, что нельзя всё это копить в себе. Да, на первый взгляд ты будешь в порядке, но когда-нибудь ты очнёшься на празднике, где у тебя гостями будет мешок муки и груда камней, что начнут флиртовать с тобой. Ты понимаешь, насколько это будет неловко? Ну как тут выбрать? Камушек — милый молодой жеребчик, но Мадам Мука, она такая утончённая... — Глаза её на секунду заволокло дымкой и взгляд ушёл куда-то в мысли, к своим неодушевлённым любовникам.

Рэрити же просто следила, как подруга вновь витала в облаках (слишком уж частое явление) в своём маленьком, только ей ведомом мирке, и вознамерилась привести её в чувства, опять.

— Пинки?.. Пинки! — Она даже повысила голос, чтобы розовая пони избавилась от наваждения. — Я, конечно, ценю твоё беспокойство, но не думаю, что это хоть как-нибудь исправит положение. Леди не пристало участвовать в таких вульгарных вещах. Фи, как пошло!

Пинки внезапно рассмеялась.

— А я и не говорила, что это волшебным образом избавит от всех проблем. Просто это сделает тебя счастливой на какое-то время, ну и уберёт накопившийся стресс, который не даёт тебе покоя. — Она аккуратно тыкнула Рэрити в грудь. — Да и вообще, откуда ты знаешь, что это не поможет? Я про то, что ты только что ведь сказала, что никогда не пробовала...

Рэрити отодвинулась от этого тыкательного аппарата, внезапно чувствуя себя словно на стуле для допросов.

— Я н-никогда не говорила, что не пробовала...

Пинкина бровь устремилась вверх.

— Ага-а! Теперь я всё поняла! Погоди, нет, этого не поняла... Так что случилось? Я про то, что тут всё по-разному для всех. Тебе просто не понравилось, и ты решила больше никогда этого не делать?

Рэрити сильно покраснела и попыталась отмахнуться от такого неподобающего вопроса.

— Это не то, о чем я бы хотела говорить.

— Но почему нет?

Модница мгновенно смерила её взглядом; временами Пинки чересчур сильно напоминала ей Свити Белль с её бесконечными почемучками.

— Потому что это очень личное дело!

Пинки приуныла.

— А что, если я поклянусь Пинки-клятвой, что никому не расскажу?

— Я... Я... — Рэрити колебалась между сохранить всё в секрете и раскрыться перед подругой.

Пинки смогла найти управу, она посмотрела в ответ своим лучшим щенячьим взглядом, который, казалось, был сделан целиком из маленьких милых щеночков, чьи глазки светились слёзками.

Это растопило сердце Рэрити.

— Нечестно использовать такое!

Вечериночная пони невинно улыбнулась.

Рэрити оставалось лишь вздохнуть.

— Ладно, так как там твоя нерушимая клятва?

Пинки совершила серию сложных жестов, на взгляд Рэрити это выглядело так, будто она сначала качалась на месте, а потом закрыла воображаемую дверь.

— И что всё это значило? — спросила Рэрити, пытаясь звучать раздражённо, хотя на самом деле её позабавило это выступление одного актёра.

Пинки же выглядела обиженной необходимостью объяснять настолько элементарные вещи, но она всё же смогла пересилить себя и перевести её кристально понятный язык жестов в скучный Эквестрийский:

— Я заперла свои губы, а ключ отнесла в старый затерянный храм в запретных джунглях, который доверху наполнен ловушками, и положила ключ на пьедестал с нажимной плитой, что обрушит весь храм, если кто-то возьмёт ключ!

Вопреки своей воле, при виде того, как Пинки ценит секреты других пони и насколько бережно хранит их, Рэрити рассмеялась.

— Понимаю. Даже не представляю, и как я это упустила. Но, дорогуша, простой Пинки-клятвы было бы достаточно.

— Через сердце на луну, кексик в глаз себе воткну, — услужливо произнесла розовая пони и начала прыгать вокруг стула Рэрити. “И лучше бы мне быстрее рассказать ей, пока она не сделала из всей этой ситуации песню”.

Рэрити кивнула, решаясь.

— Так вот, кхм. Да... Что же было-то...
“Я пытаюсь тянуть время”, — вдруг осознала она. Мягкая улыбка, состроенная Пинки, буквально уговаривала её поделится своими постыдными и неловкими секретами. Но часть её знала, что поделиться тайной — значит вылечиться от этих воспоминаний, кроме того, кто мог быть лучше Пинки Пай в этом? Её клятвы легендарны. Рэрити вновь вдохнула, всё же пересилила себя и продолжила:

— Когда я была маленькой кобылкой, я попробовала... это. Тогда как раз был этап, когда кобылки интересуются своим телом. Моя мама как раз вошла, когда я... остальное не так важно. Это не то, что я хочу вновь вспоминать.

Пинки остановилась на середине прыжка и зависла на секунду, прежде чем гравитация, казалось, спохватилась, и мягко опустила её на пол.

— Эм, да... это было неловко. Так значит, ты больше никогда...

— Нет, — ответила единорожка с гримасой, которая получилась из попыток изобразить улыбку. — Я больше никогда не пыталась, было слишком неловко даже думать об этом.

— Мда... — Они обе сидели за столом в тишине. Пинки, казалось, над чем-то серьёзно задумалась. Рэрити не была сильно уверена, но её подруга, кажется, не могла на что-то решиться. Порой, в особо экстравагантных ситуациях, под этой радостной маской проглядывала глубокая мудрость. Как раз как сейчас. — Я бы могла помочь тебе с этим, если ты хочешь.

Рэрити тут же замерла, шестерёнки в её голове внезапно забуксовали, когда она попыталась осмыслить сказанное Пинки.

— Что?! Нет! Ты не можешь этого сделать!

— Но почему нет? Если тебе нужна вечеринка, я её устраиваю. Если тебе нужен торт, я его выпекаю. Так в чём разница? Если ты не можешь что-то сделать сама, почему бы мне не помочь? — Пинки склонила голову набок и улыбнулась. — Кроме того, ты сразу почувствуешь себя лучше. Намного лучше.

— Потому... Потому... — Рэрити аж вскипела, лихорадочно пытаясь припомнить весь миллион причин, почему это было абсолютно немыслимо. Но вдруг её отвлекли стук сердца и трепетание будто бы сотен бабочек, зарождавшееся где-то в районе поясницы, так что она просто ответила: — Потому что так нельзя!

Пинки посмотрела на неё, наклонилась и поцеловала.

— Ну как?

Рэрити мгновенно отстранилась, готовясь разразится возражениями. Но возражения закончились, не успев начаться. Поцелуй был именно таким, о каком она мечтала. Это было... Она тронула свои губы, чувствуя оставшееся тепло подруги, потом убрала копыто и посмотрела на него, ожидая... нет, надеясь, увидеть на нём след того шокирующего, чарующего поцелуя её прежде нецелованных губ. “Мой первый поцелуй... был с Пинки Пай?”
— Ты... Ты меня поцеловала! Как ты могла?

— Ну, мне показалось, что сейчас самое время, или я была неправа? Ну-ка, давай-ка ещё попробуем! — Она вновь поцеловала, на сей раз гораздо более чувственно. Рэрити ощутила тепло и сладкий вкус её губ и дыхания. На мгновение, казавшееся вечностью, всё в мире стало не важно, будто бы исчезло. Осталась только она и Пинки. Но потом Пинки отстранилась и игриво лизнула покрасневшую щёку Рэрити. Рэрити же открыла глаза и внезапно обнаружила, что наклонилась в надежде на продолжение.

— Пинки... пожалуйста... — умоляла Рэрити, прерываясь на тяжёлые томные вздохи и прижав копыто к груди. — Это совершенно неприемлемо! А если кто-то войдёт! Кейки будут в ужасе! — Рациональная часть Рэрити придумывала оправдания, за которые можно было бы зацепится, но другая часть, которой часто пренебрегали, будто бы пробудилась, эту часть порадовали внезапные действия подруги. Она чувствовала растерянность и, пожалуй, страх, но не могла заставить себя уйти или хотя бы вырваться.

Пинки покачала головой.

— Нетушки! Они сейчас в городе с близнецами, в гостях у семьи миссис Кейк. И пекарня закрыта до завтра, никому не нужны кексики в такой лютый шторм.

— Но... ты не должна... это неправильно... — Её вновь прервал поцелуй подруги, на этот раз она слегка просунула язык. Несмотря на свои слова, она вдруг обнаружила, что собственный язык предал её и сплёлся с языком Пинки в чувственном танце. “Это должно было быть ужасно, это ведь было так грязно и вульгарно... и... Селестия, это же чужой язык у тебя во рту!” Сама мысль об этом должна была заставить содрогнуться от отвращения, но даже силясь выдавить из себя хоть каплю отвращения, она чувствовала лишь трепет восторга.

Шершавый язык подруги терзал Рэрити сквозь открытые губы, а успокаивающая влага её слюны удачно смачивала сухость во рту. И даже эта мысль не несла в себе ни капли отвращения, только очередное наслаждение, а когда Пинки отстранилась, Рэрити, казалось, нужен был не воздух, а очередной поцелуй.

— Пинки... хватит.

Пинки отодвинулась.

— Оки-доки!

Рэрити пыталась отдышаться серией тяжёлых вдохов и смотрела на улыбающуюся пони, которая только что украла её первый, второй, третий и даже первый французский поцелуи. “И погодите... А почему она прервалась? Почему она остановилась? Э не, так не положено!” Не об этом пишут в тех романах, что так часто зачитывала до дыр Рэрити. По шаблонам таких историй, Пинки сейчас должна была настаивать на продолжении! Дальше она должна была сорвать лёгкую ночнушку с целомудренной единорожки, если бы она таковую носила, ну или хотя бы спасти её бедную, привязанную к рельсам каким-нибудь усатым злодеем. Но она даже и слова не сказала против, чем ещё больше запутала Рэрити. Ведь эти пыльные романы просто кричали об этом!

— Почему... Почему ты это сделала? — “Пожалуйста, продолжай...“
— Потому что ты попросила меня об этом, глупышка! — лучезарно улыбаясь, ответила розовая земнопони, казалось, не замечавшая, что одышка Рэрити не могла быть вызвана только лишь кислородным голоданием.

К этому моменту Рэрити вконец запуталась. Она только что поцеловала подругу, кобылу... и ей это понравилось. Очень понравилось. Всего час назад она считала это невозможным.

— Я не про “почему ты остановилась”, хотя про это тоже. Я прежде всего про то, почему ты поцеловала меня?

Пинки вновь вопросительно склонила голову.

— Почему нет? Мне показалось, что это то, чего тебе сейчас не хватает!

— А... А если я тебя попрошу сделать это снова? — Пусть этот вопрос был вызван искренним интересом, он раздался неохотно. Ведь часть Рэрити боялась этого вопроса. Она провела большую часть жизни в ожидании этого момента, но не такого партнёра она себе представляла. Если Пинки решит продолжить, она растает в этих розовых копытах.

Но была одна вещь хуже этого варианта. Если Пинки откажется...

Пинки придвинулась и поджала губы.

— Тогда я сделаю это.

Рэрити устремила взгляд на пол, чувствуя себя противоречиво. Она была и обрадована, и смущена, и была не в силах понять, какие же чувства преобладают.

— Пинки, я очень... — Она запнулась, пытаясь подобрать наиболее подходящее сейчас слово. — Запуталась? Пожалуй, лучшее описание. И я, пожалуй, должна быть совершенно шокирована, но...

Пинки не дала ей закончить предложение, вновь поцеловав в губы, возвращая весь спектр ушедших эмоций в полной силе.

— Ты прямо как Твайлайт, разве ты не можешь просто побыть собой и расслабиться? — отпрянула Пинки. — Может быть, это всё единорожьи заморочки...

— Ах ты несносная шальная кобылка! — Рэрити тут же прижала копыта ко рту и покраснела. — Извини, не хотела так резко. Я, конечно, могу повеселиться. Но я ничего не знаю о том, что сейчас происходит.

Пинки широко улыбнулась, так широко, как только она могла.

— А хотела бы?

— Да! Нет? Не знаю! — Рэрити несколько раз глубоко вздохнула, не в силах прийти к твёрдому решению. — Думаю, я... хотела бы узнать. Разве не можем мы просто расслабиться?

Пинки кивнула, выглядя довольной.

— Поверь, это будет весело!

Рэрити оставалось лишь ответить кивком, она старалась не думать о том, на что она только что согласилась.

Не то чтобы она вообще думала, когда соглашалась, но как бы то ни было, она была взволнована. Так взволнована она была только раз, когда случайно провела пятнадцать минут, читая перед спа статью в Космопонитане, называвшуюся “Пятнадцать трюков для орального секса для вашего жеребца или кобылы”. Флаттершай даже слегка расстроилась, когда застала (и незнаючи прервала) Рэрити, она-то ведь думала, что Рэрити уже успела сходить в сауну. А как ещё объяснить такой румянец и капельки пота?

Торжественно кивнув, ну или так торжественно, как ей самой казалось, Пинки пододвинулась и поцеловала грудь Рэрити. Она протянула копыта и потрогала её бёдра, рисуя воображаемые круги всё шире и шире, тщательно исследуя область своим копытом.

— Погоди, ты куда копыта распустила?! — запаниковала Рэрити. Даже легчайшие касания её бёдер чувствовались словно прикосновения меха Опал, этого великолепного, такого щекотного меха прямо к её ногам в те моменты, когда она меньше всего этого ждёт, касания, что вызывали волну мурашек и заставляли шёрстку будто вставать торчком.

Когда Пинки наконец ответила, это была типичная нелепица, совершенно не относящаяся к делу:

— Иногда я вижу свет в твоём бутике ближе к ночи. Я поздно ложусь, потому что и так хорошо высыпаюсь. И иногда я слышу, как ты поёшь. Ты поёшь... просто прекрасно, ты ведь знаешь это, Рэрити? Я люблю... — Она прервалась, её рот делал движения, но звуков не было. После нескольких попыток заговорить снова, она продолжила: — Я люблю, как ты поёшь, потому что это значит, что ты счастлива. Бывают ночи, когда ты не поёшь и я скучаю... Ты не пела прошлой ночью, и за ночь до того... мне не спалось. — Она закончила, слёзы появились в уголках её глаз. Рэрити бы спросила её, почему это произошло, если бы не то, что сделала её подруга далее.

Пинки медленно провела копытом по внутренней стороне белого бедра.

— Если тебе взгрустнулось, или ты расстроена, то я хочу помочь...

— Бывают дни мрачнее тучи,

И может быть грустно,

Но Пинки ведь рядом,

Чтоб сделать этот день посветлей.

Она тихо напевала, продолжая ласки, что вернули улыбку Рэрити. Она пела эти строки ранее, когда они вот так же сидели, утешая друг дружку.

Рэрити вздрогнула, когда почувствовала, что копыто подходит ближе к... тому самому месту. Она даже мысленно не могла назвать его более конкретно, ей никогда прежде не доводилось чувствовать ничего подобного. Часть её хотела, чтобы эта “забава” немедля прекратилась. Ей ещё не случалось чувствовать себя такой грязной... но она не могла заставить себя попросить Пинки прекратить. Видимо, другая её часть была согласна с подругой, может быть, это было сердце или что-то пониже.

— Мне страшно, Пинки, я не знаю почему, но...

Пинки поцеловала её в шею.

— Нет нужды стесняться или бояться этого, Рэрити. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива! — Она слегка коснулась намокшей вагины Рэрити.

Глаза Рэрити закрылись почти полностью, её снежно-белые бёдра трепеща разошлись. Хвост оказался более скромным, он сначала задёргался, а потом попытался прикрыть то, что должно было быть скрыто.

— Ох! Ты... Ты тронула! Пожалуйста, не трогай там... — Она слабо вздохнула от очередного прикосновения.

Пинки поднесла копыто ко рту и облизала.

— Мммм, а неплохо. Ты сладенькая. — Она облизала губы и улыбнулась трепещущей пони, которую только что отведала. — Держу пари, что ты моешься в розовой воде! — Она вновь вернула копыто к вагине Рэрити и продолжила терзать её.

— Ты... Ты облизала... — Глаза Рэрити стали размером с блюдца, она только что стала свидетельницей самого пошлого и развратного действа в своей, пусть и не сильно богатой в отношении чувственного опыта, жизни. Эта сцена вновь и вновь крутилась в голове, не позволяя свободно вздохнуть. А этот взгляд неистового запретного наслаждения на лице Пинки, когда она отведала её влаги на вкус. — Это было так непристойно, Пинки... Ты не должна такого делать...

Пинки тут же прекратила движения копытом.

Рэрити застонала, когда ощущения прекратились. “Я снова попросила её прекратить... Дурочка, попалась дважды”. Рэрити собралась с силами.

— Всё... хорошо, продолжай!

Пинки счастливо улыбнулась и продолжила ласкать модницу.

— Понимаю, это несколько странно, Рэрити. Но ты мне действительно очень нравишься... — Тут её глаза расширились, и она поспешно добавила: — Как и все мои друзья! Не то чтобы я сделала это для каждого моего друга! Эм... извини, кажется, я слегка запуталась. Но просто попробуй подумать о чём-то хорошем! Забудь, что мы не должны этого делать...

— О чём-то хорошем? — Рэрити почувствовала, как копыто вновь потрогало её, это было и возбуждающе, и отвратительно, но второе было как-то будто бы понарошку, не взаправду, и чувство отвращения, казалось, уходило само собой.

— Подумай о... всяких сексуальностях! Может быть, о пони, который тебе нравится, или на которого хотя бы приятно взглянуть. Ну, как ты фантазировала о, ну ты знаешь, “нём”? Ну, может, и не “нём”. “Он” был придурком. Подумай о ком-то, с кем ты по-настоящему счастлива.

Рэрити сосредоточилась на тех чудесах, что вытворяло копыто Пинки. Мысли вернулись к сцене, где Пинки целовала её, но теперь единорожка не была столь пассивна, и удовольствие тут же пронзило её.

— Х-хорошем...

— Ты вздрогнула... — заметила Пинки. — Всё в порядке?

Рэрити застонала, и слово сорвалось с её губ:

— Постой.

— Рэрити? — Пинки тут же отпрянула. — Я что-то сделала не так? Извини!

— Нет... — Рэрити не смогла ответить, пытаясь отдышаться. — Я... — А теперь она не смогла заставить себя сказать это. Это обстоятельство сильно расстроило её. Она попыталась изобразить с помощью пространного жеста копытом, что она имела в виду.

Пинки в замешательстве склонила голову.

— Шарады? Ура-а-а! Веселье! Так... ты хочешь, чтобы я продолжила?

— Да!

Очаровательное нетерпение в голосе Рэрити заставило Пинки ухмыльнуться. Она снова поднесла копыто и вновь принялась за дело.

— Ладушки, может... быстрее?

— Нет...

— Сильнее?

Рэрити кивнула, глаза её были закрыты.

Пинки улыбнулась и поцеловала её. Она надавила сильнее, зарываясь чуть глубже между складочек единорожки. Рэрити тихо вздохнула. Она согнулась — её дыхание было неровным — и копытом подтянула голову Пинки для поцелуя.

Пинки взвизгнула, впрочем, визг потонул в губах Рэрити, прижавшихся к ней. Когда она прервала поцелуй, Пинки улыбалась от уха до уха.

— Оу, я очень рада, что тебе понравилось, Рэрити! И я извиняюсь, если напугала тебя ранее.

Рэрити лишь кивнула, не желая, чтобы предательский язык вновь испортил самый лучший опыт в её жизни. Она откинулась в кресле и оглядела пекарню, втайне боясь увидеть кого-то, кто стал бы свидетелем её позора.

Почувствовав себя немного лучше, если можно почувствовать лучше, говоря о таких вещах, она закрыла глаза. Она отчаянно пыталась прекратить думать... обо всём. Чувства и ощущения, что она сейчас испытывала, были замечательны, так что она постаралась сфокусироваться на них. Волшебное копыто продолжало прикасаться к ней, не слишком жёстко, но и не слишком её жалея. Так что она собрала всё своё мужество и произнесла одно единственное слово:

— Б-быстрее...

Копыто неуверенно замерло на секунду, а потом резко ускорилось. Пинки легонько поцеловала её шею.

— А ты знаешь, ты прекрасна, Рэрити... Тебе стоило бы почаще отпускать свою гриву.

Из-за тумана удовольствия она сейчас не могла сконцентрироваться на своём внешнем виде. Но скорее по привычке, нежели из искренности интереса, она спросила:

— Мою гриву?

Пинки улыбнулась и коснулась её губ.

— Тссс, не волнуйся. Всё прекрасно. — Она страстно поцеловала её в губы, заставив ту растаять в её объятиях. — Ты прекрасна.

Ещё больше поцелуев покрывали её грудь.

— А здесь, внизу, ты так очаровательно розовая. Ты прекрасна везде...

Рэрити почувствовала покалывание удовольствия, не в последнюю очередь из-за комплиментов, а ещё она пыталась не думать о состоянии своей гривы. Она просто закрыла глаза и полностью отдалась в распоряжение своей довольной подруги. Что-то приближалось. Она чувствовала это всем телом. Это было словно Пинки вела её вверх по горе. Вершина горы была уже близка, и Рэрити в нетерпении жаждала этого.

Чем ближе она подбиралась к вершине, тем острее чувствовала опасность падения, но понимала, что Пинки подхватит её. Каким-то необъяснимым образом, сейчас, в этот момент, она знала, что Пинки всегда придёт на помощь, подстрахует её, ровно как и она сама готова была подхватить Пинки. Это откровение было поразительно, но в глубине души она понимала, что это правда.

Медленно, чувственно, её подруга толкнула копыто глубже. Наконец, единорожка поняла, что достигла вершины и не может больше сдерживаться, всё её тело задрожало и напряглось, когда она откинулась в кресло. Копыто прочно держалось в ней. Всё её тело содрогалось, и волна жара прошла по нему. Взор её прояснился, и она увидела эти великолепные голубые глаза улыбающейся розовой пони. Модница пыталась поймать ритм дыхания после такого наслаждения, пронёсшегося по телу, вздох радости сорвался с её губ.

А копыто меж тем продолжило своё дело, правда, теперь медленнее, основательнее. Каждый раз, когда оно достигало её самой чувствительной точки, мышцы Рэрити напрягались и разряд удовольствия будто бы ударял в неё. Время потекло медленнее, а потом и вовсе замерло, её подруга продолжила толкать её вновь и вновь через очередные вершины удовольствия. Копыто выскользнуло и убралось прочь, позволяя Рэрити наконец восстановить дыхание. Чем та и занялась с громким вздохом. Она взглянула в глаза Пинки, смотрящие на неё с теплотой.

Пинки опустила взгляд и поцеловала её в губы.

— Ну вот и всё! Как теперь себя чувствуешь? Лучше?

Рэрити всё ещё смотрела в глаза пони, что не так давно была другом, а теперь стала её любовницей. Отголоски блаженства всё ещё отдавались в ней с каждым дуновением воздуха напротив её киски.

— О... Богини...

— Рэрити?

Рэрити начала тихо хныкать.

— Пинки... я.

— Рэрити! Ты!.. Прости! Я не хотела! Пожалуйста, перестань плакать! Глупая, глупая Пинки Пай! Ты её расстроила! — Пинки крепко обняла её, запечатлевая поцелуи на дорожках от слёз с каждым сказанным словом.
“Она... Она думает, я расстроилась...” Рэрити с трудом собралась и произнесла пару обнадёживающих слов своей подруге.

— Всё хорошо, просто я... Я никогда... Пинки... Спасибо тебе...

Они так и лежали обнявшись, Рэрити позволила своему позору вытекать вместе со слезами, а Пинки целовала каждую слезинку на её лице. Но отчего-то казалось, что это ещё не последние слёзы.

Продолжение следует...

Комментарии (8)

0

Второсортный клопфик, всё что я могу сказать. Даже сами эротические сцены плохо прописаны. Копыто вниз.

Dawn Fair #1
0

Не интересно. -1

Dwarf Grakula #2
0

Блин. Сам пейринг мне интересен, да и задумка очень даже. А вот исполнение...

ставить пока ничего не буду, подожду обещанного продолжения

Dorian_von_Dix #3
0

Был просто рассказ, было хорошо. Начинается клопфик, начинается ООС. Всё как всегда. Стоит только "и завертелось..." как персонажи превращаются в типовых порно-болванчиков. Это вечная беда фанатской эротики, не только автора.

Я к чему: Пинки пай должна заниматься сексом как Пинки пай. Характерно! Это значит, безумно, изобретательно и весело. А Рэрити — как Рэрити, романтично, красиво и шаблонно.

Срочно курите серию рассказов "Вычитка клопфиков — отстой" (да, так и называется).

Shai-hulud_16 #4
0

Тем не менее, +1 за не-клоповную часть.

Shai-hulud_16 #5
0

Мне даже несколько неловко, а "курить вычитку клопфиков" это ко мне адресовано? Просто есть один маленький нюанс.

Skuzl #6
0

Всем.

Shai-hulud_16 #7
0

Хм... На удивление отличный рассказ.

Сначала не хотел читать, ведь думал что будет всё по старой схеме, типа: Обоюдное облизывание вагин, потом засовывание копыт во влагалище, потом трахание страпоном сопровождаемое дикими стонами и криками....

Слава богам, этого не произошло.

Всё прошло очень акуратно, спокойно и без излишеств.

Всё очень мило, лампово, возбуждающе.

Порадовало то, что Пинки хоть и была в начале сама собой, но во время ласк она была спокойная, понимающая, чувственная, внимательная и опять же, спокойная.

Рэрити тоже порадовала. Порадовала тем, что она не ломалась уж очень сильно, и не сильно сопротивлялась, а приняла помощь.

И вообще, я рад что события не приняли масштабов R34, а всё осталось на уровне, я б сказал, легкой эротики и флаффа.

Прекрасное описание момента единения двух сущностей в порыве легкой страсти и симпатии. Момента, когда они смогли открыться друг-другу наедине.

Возможно я слишком серьезно отнесся к данному рассказу, но он меня реально впечатлил.

Бомба!!!

Автор — красава! Благодарю за данный текст.

Алексклоп #8
Авторизуйтесь для отправки комментария.
...