Автор рисунка: Devinian

Дюжина Беллатора

Часть I — Благозвучная революция. Аннотация

Действия фанфика происходят спустя полгода после «Университетских дней». Октавия Мелоди и Винил Скретч снова вернулись, и на сей раз и придётся проить не одно испытание на пути к их мечте — свершению «благозвучной революции» в Эквестрии.

Глава 1 — Случай в таверне

— Это было невыносимо! — простонала Октавия, плюхнувшись на кровать. — После такого суматошного дня у меня совершенно не осталось энергии. Кажется, мы совершенно отвыкли от учебы.

— Не думала, что скажу это, но работать намного проще, — поддержала свою подругу Винил.

Плюхнувшись на кровать к Тави, как Винил ласкового называла свою любимую, она вжалась лицом в мягкую грудь подруги, насколько это только было возможно. Октавия уже знала, что означает подобное действие со стороны Винил и была совершенна не против. Оставалось надеяться, что единорожка наложила заглушающее заклинание на стены дома, ведь ночь обещала быть шумной…

***Территория Западного Мэйнхеттенского университета. Полдень***

— Посмотри на этот круп, посмотри и пойми, что он никогда не будет твоим! — залился издевательским смехом Черри Физзи.

Черри представлял из себя земного желто-шерстного жеребца, с гладко «прилизанной» черной гривой и кьютимаркой в виде двух вишен на черенке. Он был самоуверенным, наглым и вообще неприятным типом, но чертовски нравился кобылкам. Только пары Винил и Октавии да Бон Бон с Лирой не заглядывались на него.

— Хех, это мы еще посмотрим, — оставаясь невозмутимым, ответил пони с черной шерстью и серебристо-голубой гривой. — Я не такой балабол, как ты. Я привык завоевывать очаровательных кобылок не красивыми речами, а поступками, достойных жеребца.

Второй юноша был менее самоуверен, но не собирался уступать «словесному герою» пони с таким крупом. Он был спокоен и холоден по обыкновению своему, но когда была необходимость, мог быть гиперактивным, даже в не самой подходящей для этого ситуации. Но это Тандерлейна не волновало.

Октавия лишь краем уха слышала часть разговора жеребцов, смеясь над их глупостью, ведь её круп принадлежал лишь её диджею, и никому больше.

— Пусть попробуют меня добиться, я на это посмотрю, — тихо хихикнула кобылка и скрылась из диапазона, где она могла слышать мечтательные споры жеребцов. «Интересно, а у меня и правда такой красивый круп?» — задумалась в шутку Октавия и не заметила, как врезалась в пони, идущую ей на встречу.

Перед виолончелисткой предстал образ растерянной молодой единорожки, из-за столкновения опрокинувшейся на землю крупом. На спине была надета сумка с учебными принадлежностями, но и она теперь лежала на пыльной дороге.

— Ой, прости пожалуйста! Я просто задумалась о своём, — Октавия чувствовала вину перед знакомкой настолько сильно, что желала провалиться в землю. Давно она не попадала в такие нелепые ситуации.

— Нет, ничего, я в порядке, — уверенно и доброжелательно ответила кобылка, поднимаясь с земли.

— Ты уверена? Боже, какая же я дура! Совершенно не смотрю на дорогу, — непонятное чувство на подвид паники охватило Октавию, и она просто ничего не могла с этим поделать. Копыта подкашивались, тело колотила дрожь.

— Я в порядке, честно, — еще более добрым голосом сказала кобылка, коснувшись копытом плеча Октавии и немного успокоив ту. — Я Твинклшайн, можно просто Твинкл. А как твоё имя?

— Я-я Октавия, Октавия Мелоди. Слушай, еще раз извини меня за невнимательность, — земная пони потупила глаза в землю. Ей было стыдно перед единорожкой, и не понятно, за что больше: за столкновение или за очередное безнадобное извинение.

— Ещё раз повторяю, я в порядке, — хихикнула Твинклшайн, добро потешаясь над стыдливой кобылкой. — Уже полдень. Может сходим вместе в кафе? Пообедаем, познакомимся поближе?!

Твинкл умеет заводить друзей. Ведь может же так спокойно перейти с темы на тему, чтобы не заставлять виолончелистку краснеть. Для Октавии такая способность была чуть ли не мечтой всей жизни, но та в очередной раз убедилась, что была совершенно не коммуникабельной.

Кобылка отрепетировала свой ответ в голове и только потом повторила вслух. Да, Октавия боялась взболтнуть лишнего, особенно сейчас, когда непрекращающаяся дрожь била по телу, и язык заплетался, словно змея.

— О, конечно. Почему бы и нет. Куда пойдём, Тви-и-нкл? — заикаясь, спросила виолончелистка.

— Блюз Таверн?

Октавия чуть замешкалась, но сглотнув слюну, уверенно ответила: «Идёт!»

С Блюз Таверн у Октавии были связаны не самые приятные воспоминания. Ведь именно там она устроила спор со своей матерью полгода назад, именно там покончила со своим прошлым и именно там построила «лестницу» в будущее. Но, несмотря на это, что-то тянуло её туда, хоть до этого момента она этого не чувствовала. Войдя в обветшалое заведение, пони прошли к столику возле окна, именно к тому, где Октавия сидела ровно шесть месяцев назад в последнем разговоре с матерью. Атмосфера заряженного воздуха испарилась, но, несмотря на это, виолончелистка чувствовала себя за тем столиком не в своей тарелке, хоть и пыталась не показывать вида. Заказав обед, пони принялись рассказывать друг о друге

— …И вот я оказалась на улице. Родители были вынуждены отправить меня в этот университет на учебу, дабы я скорее сама начала зарабатывать битки себе на жизнь, — закончила свой рассказ Твинклшайн. — А как ты оказалась в этом университете? — спросила кобылка, мыслями находясь где-то далеко.

— Это долгая история, — глядя в пол, пискнула Октавия.

Всё-таки, она еще не до конца смогла расстаться со своей прошлой жизнью, и неосторожные разговоры на такие темы делали ей больно. Твинклшайн увидела реакцию новой подруги и поняла, что лучше сменить тему. Ляпнуть лишнего и довести Октавию до слёз она не хотела, при том, что сделать последнее, как поняла Твинклшайн, было проще простого.

— А Мэйнхеттен довольно красивый город, — развеяв молчание, выдохнула Твинкл. — Ты ведь здесь родилась?

— Нет, раньше я жила в Троттингеме, — ответила Октавия, задумчиво жуя обед. Наконец опустив неприятные мысли на дно кружки, кобылка была готова к продолжению диалога. Не зная, что сказать, она решила продолжить обсуждение университета. — Твои родители правильно поступили, отправив тебя в платный университет, — обратилась Октавия. — Здесь отличные учителя, знаешь ли. Хотя, — вспомнив Псайка и его странную манеру знакомства, кобылка слабо улыбнулась. — Да и на дом не то чтобы много задают.

Заметив внезапную тревогу на лице Твинклшайн, кобылка не проронила больше ни слова. Кажется, единорожке тоже было о чём погрустить.

Новые подруги сидели в кафе и не замечали, как быстро пролетает время. Солнце прошло уже три четверти своего пути, как Твинкл нужно было идти домой. Попрощавшись, пони пошли каждая в своё направление, особо не задумываясь о том, что произошло в таверне.

***Дом Октавии и Винил. Полдень***

Дверь со скрипом отворилась. Винил была слишком занята поиском нужной пластинки в коробке, чтобы заметить это, и не обратила внимания. Вдруг она услышала мягкие приближающиеся шаги и, как считала сама, сразу поняла кто это, но сделала вид, будто не слышит и, будто машинально, задрала хвост. Вдруг кто-то остановился позади неё, принялся поглаживать круп и низко хихикнул. У Винил родилась появилась ужасная мысль: «Это была не Октавия». Миллион мыслей вспыхнули в её голове: она не знала, что ей делать, и чувствовала, как копыто незнакомца начало касаться тех мест, которые имела право трогать только Октавия. Резко придя в ярость, Винил сообразила, что это точно не её подруга, ведь она не настолько бесцеремонна, и что было сил лягнула задними копытами загадочного гостя, после чего резко развернулась к нему. Перед ней лежал, будучи ошеломленным от такого поступка кобылки, желто-шерстный жеребец, который явно был незнаком диджею…

***Старомодное кафе. Вечер***

Пони ужинали, заказав свое любимое «блюдо на двоих» в том самом кафе, где не так давно прятались от непогоды. Почему они заказали именно его, было трудно сказать. То ли из-за вкуса, то ли из-за того, каким эффектом обладает это загадочное яство… Но, скорее всего, подходил именно последний вариант.

— Ну что, завела себе новых друзей? — поинтересовалась единорожка, отвлекшись на секунду от еды.

— Да, пожалуй, да. Но только по собственной глупости и невнимательности, — хихикнула Октавия, глядя на сидящую слева от неё подругу.

— И кто же он или она?!

— Первокурсница. Довольно приятная кобылка…

Винил наигранно поперхнулась.

— Нет, я не в том смысле. Она приятна… для общения, — быстро оправдалась Октавия.

— Никогда не пугай меня так, — отрезала её Винил и легко ткнула в бок, усмехнувшись.

Октавия залилась смехом.

— Чего смеешься? Здесь нет ничего смешного! — продолжала серьезничать единорожка, чем только усилила смех подруги.

— Не знала, что ты обо мне такого мнения, — с наигранной обидой пробурчала виолончелистка.

— А что? Ты очень даже хорошая любовница, Тави, — сказала она и поцеловала любимую

Как и всегда, возлюбленные отлично проводили свободное время вместе. Ночью же, под действием «блюда на двоих», они ублажали друг друга, но Винил то и дело слышала какие-то щелчки…

***Корпус психологии. Утро***

Зал разрывался от пони. С этого года психология стала обязательным предметом, и поэтому количество кобылок и жеребцов было запредельно большим. Несмотря на это, Октавии и Винил удалось найти место. Рядом к ним подсели две кобылки — Твинклшайн и пегаска, незнакомая ни Октавии, ни Винил.

— Хей, привет! — мягко поприветствовала Октавия Твинклшайн.

— Ох, Октавия, здравствуй! Приятно увидеть тебя. А это не та единорог, о которой ты мне рассказывала? Вилон, так? — показала она на партнера Октавии.

— Винил…— поправила её сине-гривый единорог. Диджей осталась недовольна коверканьем своего имени.

— Ой, извини. Не запомнила твоё имя, — щеки Твинклшайн заметно покраснели от смущения.

— А как зовут твою подругу? — поинтересовалась Октавия, пытаясь развеять неловкую ситуацию.

— Флиттер, — наконец хоть что-то сказала молчаливая пони.

— Как-как? Клитор? — издевательски переспросила Винил.

Октавия слабо пихнула подругу в бок, давая понять, что ни к чему портить отношения с только что познакомившимися пони такими глупыми шутками и подтруниваями.

— Извините, моя подруга сегодня немного нервная и несобранная, — нервно хихикнула Октавия. — Она очень волновалась о первом уроке психологии в этом году и весь день несёт чушь…

— Не прав… — пыталась возразить осужденная единорожка.

— Цыц, — резко, но в то же время с великой просьбой, Октавия заткнула рот подруге.

Винил поняла, что взболтнула лишнего, и принялась тихонько разглядывать новых знакомых.

Твинклшайн представляла из себя единорога с похожей на цвет Винил шерстку, розовой гривой и хвостом, электро-голубыми глазами и кьютимаркой в виде трех голубых звезд.

«Интересно, что означает её кьютимарка…» — подумала Винил и только хотела спросить, как вспомнила уроки Октавии о поведении в обществе.

Как только она начала рассматривать Флиттер, во время того как Октавия вела диалог с двумя новыми кобылками, Винил и Флиттер встретились взглядами. Диджею стало неудобно перед пегасом за глупую подколку, и та отвела взгляд в пол. Между тем, внешность Флиттер она хорошо рассмотрела. У неё была серая шерстка, на пару тонов с светлее, чем у Октавии, бледно-синяя грива и гранатового цвета глаза. На крупе красовались три стрекозы, а на голове большой розовый бант.

***Территория Западного Мэйнхеттенского университета. Обед***

Четверо кобылок шли по университетскому парку, рассказывали различные смешные истории из жизни и смеялись, смеялись, смеялись… Ничто не могло нарушить их веселый настрой, кроме как вызов Винил к администрации университета.

— Что-о-о? Я не делала ничего подобного! — оправдывалась диджей перед Эльдой — главой учебного комитета.

Эльда была самой старшой из всех учителей в этом университете, и за все годы преданной работы получила некоторые привилегии, недоступные обычным учителям. Перечислять сейчас их не имело бы смысла, так что лучше вернуться к повествованию.

— Это меня не волнует, объяснять всё будешь директору! — сухо прошипела старая кобыла.

Три пони смотрели вслед уходящей подруге, были весьма шокированы. Но про Октавию «слегка шокирована» сказать было нельзя. Она уже придумывала худший сценарий для любимой. Виолончелистка боялась её потерять, но ничего не могла сделать. Только сейчас она поняла, как чувствовала себя Винил, когда Октавия ушла в одиночку на последний разговор со своей матерью. Земной пони было плохо, но она не могла ничего поделать и от этого ей становилось ещё хуже. А самым страшным было то, что Винил обвиняют не без причины, но как они узнали?

***Кабинет директора Западного Мэйнхеттенского университета. Полдень***

— Но вы не можете отчислить меня за то, чего я не совершала! — в порыве гнева крикнула Винил в лицо директору, пытаясь стоять на своём.

— Сожалею, мисс Скретч, но доказательства говорят обратное. — сказал немолодой жеребец и, поправив очки, вытащил из ящика конверт и небрежно вывалил его содержимое на стол. Перед Винил обнажились с полдюжины качественных фотографий, а на них… о боже. Сердце кобылки забилось быстрее и, сглотнув накопившуюся слюну, она потянула копыто к этой куче картонок.

На фотографиях были Винил и Октавия… в постели. Они занимались тем, чем обычно занимаются возлюбленные пары по ночам. Диджей была в шоке. Откуда у директора эти фотографии?

— Вы ведь знали, что наш институт, как и весь Мэйнхеттен, не поощряет однополых отношений, и за подобное можно вылететь с любой работы, не говоря уже об учебном заведении.

— Но-но-но, — ошарашенно заикаясь Винил была не в силах что-либо сказать. Ярость объяла единорожку, но ком, застрявший в горле, держал эмоции в узде. Диджей была готова в клочья разорвать того, кто сделал эти постыдные фотографии, но вместо того, шокированная происходящим, взялась копытами за виски, пытаясь взять себя в копыта.

Тем времен директор открыл уже приготовленное личное дело Винил и в одну из граф поставил штамп «Отчислена». Диджей никогда не плакала, но тут её глаза налились слезами, и она просто зарыдала. Она думала об Октавии, о том, что они видятся последние разы в своей жизни. Единорожка понимала, что после отчисления она будет вынуждена вернуться к родителям, ведь ей нужно продолжать учёбу музыке, а здесь, в Мэйнхеттене, не было больше университетов с подобным обучением. Директор равнодушно наблюдал за рыдающей кобылкой, даже попытался изобразить сожаление, что у него совершенно не получилось, и в итоге он попросил Винил выйти из кабинета.

*** Территория Западного Мэйнхеттенского университета. Полдень***

Винил увидела Октавию: та стояла неподалеку и нервно нарезала круги вокруг клумбы, даже не замечая стоящую не вдалеке подругу. Единорожка не хотела показывать Октавии, что их любви пришел конец, но и не показать она не могла. Нужно было подготовить любимую к этой новости, но времени не было…

Болезненно выдохнув, Винил, переступая через всё, что было ей дорого в отношениях с Октавией, пошла навстречу к ней. Виолончелистка не сразу заметила её, но только, как увидела, не отводила от приближавшийся кобылки взволнованного взгляда.

Рассказав весь диалог с директором от начала до конца своей подруге, Винил потупила глаза в землю. Что теперь станет с их парой? Какой реакции ожидать от Октавии? Какая же сука сделала те фото? Диджей не знала ответа ни на один из так волнующих её вопросов.

— Знаешь, — прозвучал ласковый голос. — Тебе не обязательно уезжать… одной.

— Что? — непонимающе спросила Винил. Она не верила услышанному. Неужели Октавия была готова бросить всё, ради чего жила и училась всю жизнь?

— Если они отчисляют тебя, то и меня тоже! — с жаркой, непреодолимой жаждой всегда быть рядом с подругой, ответила кобылка.

— Нет, Тави! Ты должна учиться, получить образование, быть успешной! Мне и так ничего из этого не светит, но ты…

— Доверься мне…— коротко оборвала подругу виолончелистка и, схватив в объятия, поцеловала Винил, пытаясь её успокоить и внушить доверие. — Сейчас я пойду к директору, и скажу ему, что если уходишь ты, то ухожу и я, — отстранившись от подруги, пошла в сторону административного здания университета Октавия.

Винил еще несколько минут ощущала тепло губ Октавии, и она доверилась своей возлюбленной, доверилась, как никогда никому еще не доверяла…

***Кабинет директора Западного Мэйнхеттенского университета. Полдень***

— Мисс Мелоди? — с некоторой растерянностью в голосе встретил директор виолончелистку.

— Вы не отчислите мою подругу из университета! — резко начала Октавия, встав перед директорским столом.

— Сожалею, но штамп уже поставлен. Я не могу ничего поделать, — с нескрываемым равнодушием сказал жеребец.

— В таком случае, я тоже ухожу! — победно ответила виолончелистка и издевательски улыбнулась, зная, что этой фразой она поставит шах и мат в этом споре.

Ухмылка с лица директора сползла. Он не ждал такого ответа от глупой кобылки, но оплаченные деньги будто сами говорили, что он не мог отменить своего решения. Ситуация была трудна, но не для Октавии. Директор не имел понятия, что ему делать в такой ситуации. Он рисковал своей гривой при любом раскладе, но первоначальным его заданием было — выставить Винил Скретч из университета…

— Ка-ак скажете, — запинаясь, прошептал жеребец. — Вы проследуете за своей подругой вон из этого университета, — резко поднявшись со стула и подойдя к шкафу, жеребец быстро нашёл личное дело Октавии, затем вернулся к столу, открыл папку и, не глядя, поставил штамп «Отчислена».

Глаза виолончелистки округлились. Она не планировала этого, директор не должен был… Октавия была одной из самых востребованных учениц Эквестрии и не думала, что на её предложение уйти директор так легко махнет ей копытом. Чёрт…

Глава 2 — Должна убедиться

Октавия вместе со своей любимой сидела в таверне, глотая один стакан яблочного сидра за другим. Хотелось забыть всё на свете: забыть про отчисление из университета, про те мысли, что лезли в пьяную голову. Алкоголь не растворял проблем, но он хотя бы сдерживал Октавию от самоубийства. В баре было до мерзости тихо, и лишь редкая возня бармена где-то на кухне нарушала гробовую тишь. Вдруг в бар кто-то вошёл. Виолончелистка сначала проверила состояние своей подруги, на всякий случай: Винил была занята своими мыслями и никак не реагировала на тихий, слегка приглушённый голос подруги. Октавия повернулась.

Перед ней с огромной улыбкой на пол-лица стоял Черри Физзи, один из тех жеребцов, заглядывающихся на её круп. Под правым глазом у него выступал синяк. Октавия, будучи нетрезвой, громко издевательски хихикнула, глядя на жеребца ещё несколько секунд. От её смеха у Черри сменилось настроение, но он оставался спокойным, так как знал, зачем пришел сюда. Также от смеха Октавии проснулась из «оцепенения» Винил. Застланными туманом глазами она смотрела то на подругу, то на чертовски знакомого жеребца. И только, когда мозг Винил относительно полностью включился, диджей осознала, где она видела этого пони. Это тот, кто тогда вошел к ним в дом и тот, кто тогда распускал копыта, гладя Винил в весьма непозволительных для него местах. За это она, лягнув его тогда со всей силы, попала в лицо и посадила ему синяк. Окончательно протрезвев, Винил прочистила горло и посмотрела на жеребца, готовясь уже что-нибудь сказать. Ярость охватывала её с каждой секундой, и Октавия, повернувшись к Винил, заметила это.

— Это ты… — пытаясь встать со стула, прошипела Винил жеребцу. Копыта были словно ватные, с трудом шевелились.

Октавия, ничего не понимая, просто смотрела за происходящим.

Наконец, Винил, встав, продолжала двигаться к жёлто-шерстному земному пони, желая уничтожить последнего за то, что он натворил. Диджей уже всё поняла. Это он, он решил отомстить Винил за то, что она не дала ему… сделать то, что ему… хотелось сделать с ней. И это именно из-за него прошлой ночью Винил постоянно слышала странные щелчки. Он их фотографировал, ради того, чтобы донести фото директору и напакостить Винил. Но зачем же в эту ситуацию впуталась её любимая Тави… Если бы диджей сразу бы рассказала любимой о странных звуках ночью, всего этого могло бы не произойти. Всё могло бы кончиться совершенно по-другому.

— Это ты сфотографировал нас в кровати и донес на нас директору.

— Ага, — в подтверждение своих слов, жеребец протянул единорожке конверт.

До Октавии начало доходить, но только то, что этот жеребец сдал их директору. Больше она пока ничего не понимала и, отпивая сидр из стакана, слабо морщилась и наблюдала за диалогом.

Винил с недоверием посмотрела на жеребца, но взяла конверт. Ей было хорошо — она высказалась, но как только кобылка вытащила содержимое и увидела, что лежит в конверте, её разум снова начал затуманиваться. В её копыте оказалась аккуратная толстая стопка фотографий, на которых опять были запечатлены Октавия и Винил всё той же ночью. Видимо, лучшие фотографии жеребец оставил себе, а те, что похуже — отдал директору.

Октавия, продолжавшая сидеть на своём месте, не понимала, что же было в конверте. Виолончелистка была слишком слаба, чтобы встать; её клонило в сон, но она была обязана хотя бы понаблюдать за диалогом Черри и Винил, раз уж большего сделать не могла. Октавия никогда не пила столько алкоголя. Она вообще больше одного-двух стаканов вина никогда не пила за раз. Сейчас же на её стороне стола стояли две опустошенных бутылки сидра. Ей было стыдно, где-то глубоко в себе, но она это не показывала, тем более у неё не было на это сил.

— Вы неплохо умеете развлекаться, — подметил жеребец и усмехнулся, издалека поглядывая на фотографии в копытах Винил. Черри был явно доволен собой и всем тем, что натворил.

Винил не понимала, зачем пришел в бар жеребец: неужели только ради того, чтобы посмеяться пьяным кобылкам в лицо? Винил кинула в незнакомца конверт со всем содержимым и лениво плюхнулась на стул. Она не могла думать. Много алкоголя, что она выпила, давало о себе знать во вновь уходящем в небытие мозгу. Диджей засыпала, уткнувшись головой в стол, и не хотела что-либо менять. Она надеялась, что это всего лишь сон, и завтра кобылки проснуться в любовных объятьях другу друга у себя дома…

***

Её тело болело, и, как она поняла, всё, что вчера произошло, сном однозначно не было. Частые солнечные лучи сквозь дыры меж бревенчатых стен падали на пол, стол, стулья, и, конечно же, на двух кобылок, единственными оставшимися в баре. Винил часто подмечала, как бывает красива Тави, когда спит, но сейчас та была ещё прекраснее: взъерошенная темно-пепельная грива, спускающаяся по плечам, худенький живот. Как бы то ни было, сейчас нужно было думать о том, как же быть дальше. Винил винила в произошедшем только себя, и отчасти была права. Она просто лишила Тави будущего…

Послышался сухой кашель. Входную дверь открыли ключом и в таверну зашел бармен. Неужели подружек заперли на ночь в баре?

— Доброе утро! — тепло улыбнулся бармен, увидев очухавшуюся Винил. Этот жеребец был стар, хоть по нему и не скажешь: обильная густая грива бежевой шевелюры кое-где поседела, светло-коричневая шёрстка уже не поблескивала на солнце, в карих глазах читалась мудрость и умиротворение.

— Здравствуйте, — растерянно, с нервным смешком пробормотала Винил, чьё похмелье, как она думала, было самым страшным в истории похмелья.

— Вижу, чувствуете вы себя паршиво, — добро усмехнулся бармен и поспешил в кладовую.

Паршиво? Это было не то слово, совершенно не то. Винил готова была умереть, лишь бы не чувствовать той боли в голове и теле, кою испытывала. Её мысль прервал протяжный заглушенный стон.

— Чёрт, моя голова, — простонала Октавия, лежа лицом на приятно пахнущем коктейлями столе.

Винил усмехнулась и подошла к подруге. Было интересно наблюдать за первым «настоящим» похмельем Октавии. Сразу же диджей вспомнила себя утром после первой вечеринки, где она знатно нахлебалась алкогольного пунша.

— Ты в порядке? — с теплой улыбкой задала глупейших вопрос Винил, глядя на то, как подруга отрывает лицо от стола и пытается ровно сесть.

Разум виолончелистки был затуманен, тело болело от каждого лишнего движения, а голова раскалывалась, не давая собраться.

— Никогда… не давай мне… больше пить алкоголя, — выдохнула серая пони и еле удержалась на стуле.

Винил, не сказав ни слова, впилась в губы любимой, и даже нечищеные зубы никак не повлияли на их затяжной поцелуй. Наконец, отстранившись друг от друга, пони увидели бармена, стоявшего у дверей в кухню и держащего левым копытом кувшин с какой-то жидкостью.

— Вижу, я прервал очень приятный момент. Прошу прощения. Я тут вам кое-что принес: это быстро поставит вас на ноги, — добро улыбнувшись, сказал бармен.

— Нет, вы совершенно ничего не прервали, — смутилась Октавия. — Не беспокойтесь. Благодарю за помощь с избавлением от этого… э-э-э…

— Похмелья, — закончила Винил.

— Да, точно, — согласилась с диджеем кобылка.

— Не за что благодарить, — усмехнулся пожилой пони. — Это уже чуть ли не моё привычное утреннее занятие — помогать оставшимся на ночь посетителям моим бодрящим напитком встать на ноги. Мне нравится помогать другим, что уж скажешь.

Винил разлила по стаканам из-под сидра варево, принесенное барменом. Запах был странным и даже неприятным — будто коктейль из тыквы, моркови и травы, но деваться было некуда — боль с каждой минутой все ярче разгоралась в проснувшемся теле.

— Ну, надеюсь, это поможет, — Октавия взяла стакан трясущимся копытом и поднесла ко рту, резко опрокинула этот напиток в себя и была разочарована, когда не увидела никакого эффекта. Конечно, возможно стоило подождать, но это было так тяжело в данном положении. И сейчас речь шла не о растекающейся по венам и артериям боли, а о том, о чём стоило задуматься. Утро было настолько прекрасным, насколько и ужасным. Ни Октавию, ни Винил больше не ждали в университете, и осознание этого нагоняло на преданную учебе кобылку дрожь.

— Слушай, а ты ведь не забыла, что нас отчислили из университета? — поинтересовалась Октавия.

Нейтральная ухмылка сползла с лица Винил. Она понимала, что только она виновата в исключении своей подруги…

— Нет, конечно нет…— промямлила диджей. — Это ведь я винова…

— В чем? — возмущенно поинтересовалась серая пони, изогнув одну бровь.

— В твоем отчислении, — потупила глаза в пол Винил. — Я должна была тебя остановить, а не давать идти к директору самой.

— Ты мне доверяла, — мягко улыбнулась Октавия. — Ты не виновата в этом…

***

Солнце было уже почти в зените, а пони все ещё продолжали сидеть в баре.

— Может, всё-таки пойдем прогуляемся, разомнем копыта? — пытаясь оставаться на некотором позитиве, предложила Винил.

Октавия молча кивнула. Всё же она не могла смириться с мыслью об отчислении и боялась, что всю дорогу будет думать только об этом. Только на выходе из бара, подруги заметили, как от боли в теле не осталось и следа. Поблагодарив бармена за ночлег и помощь в борьбе с похмельем, пони вышли за дверь.

***

Проходя по территории университета, где они еще вчера учились, на глаза Октавии накатывались слезы. Она старалась не показывать этого, быстро смахивая их копытом.

— Эй, смотри! Это тот пони! — ткнув копытом в пустоту, кинулась туда же Винил.

Октавия была в хорошей физической форме и легко нагнала подругу после небольшого раздумья. Но про какого пони говорила единорожка?

Наконец, после пройденных пары десятков метров Октавия увидела того, о ком, кажется, и говорила Винил — в сотне метров от бегущих кобылок стоял Черри Физзи. Он говорил с кем-то по телефону, и как только заметил приближающихся пони, резко закончил разговор и с невообразимой скоростью скрылся от подруг. Октавия и Винил были уже истощены и бежать больше не могли. Присев на ближайшую лавочку, чтобы отдохнуть, Винил спросила сама у себя: «Да кто же этот странный пони?!»

Послышался ответ Октавии: «Черри Физзи»

— А ты его откуда знаешь? — с недоверием спросила Винил.

— Мы вместе с ним ходим на музыкальные занятия, — выдохнула Октавия. — В первый учебный день, на первом уроке теории музыки он подсел ко мне, и мы слегка разговорились, — соврала кобылка, понимая, что правду сказать не может.

— Стой, я видела его кьютимарку! Она никак не связана с музыкой! — прервала рассказ подруги Винил.

У Винил начинали закладываться большие сомнения на счёт этого Черри. Он не просто так пришел в этот университет… Её мысль прервал телефонный звонок к Октавии.

Октавие так редко кто-либо звонил, что она даже не думала, что кто-нибудь, кроме Винил, знает её номер. Покопавшись в сумке, обычно переносимой на спине, Октавия нащупала телефон и посмотрела на дисплей…

Входящий вызов: Мама

Виолончелистку бросило в дрожь. Времени думать не было, и пони просто нажала «Ответить».

— Здравствуй, Октавия, — начал знакомый кобылке голос. Знакомый, к сожалению, только с плохой стороны.

— Мама? — заикаясь от страха снова слышать Лапис, пробормотала виолончелистка.

— Не беспокойся, дорогая: я позвонила, чтобы извиниться, — спокойно и как-то очень тепло ответила старая кобыла.

— Извиниться? За что? — Октавия не понимала.

Зато Винил уже всё поняла. Но, решив не вмешиваться в столь напряженный для подруги разговор, просто ждала.

— За отчисление из университета конечно же! Как только директор позвонил мне и сказал, что ты пыталась поставить ему ультиматум, и он был вынужден выставить и тебя и твою подругу, меня взяла гордость за тебя. Ты очень умно поступила, Октавия.

Октавию же не трогали речи её матери. Она наоборот, была в ярости, но держалась.

— А потом Черри доложил мне, что ты со своей клубной оторвой напились в круп в каком-то баре… Я была разочарована. Такое поведение для утонченной натуры. Фу-у-у…

— Ну да, а послать Черри, чтобы он сфотографировал то, чем мы занимались ночью — достойно «утонченной натуры»! — огрызнулась виолончелистка.

Лапис пропустила порыв ярости своей дочери мимо ушей.

— В общем, я сказала вашему директору, чтобы он допустил тебя к занятиям. С завтрашнего дня ты снова сможешь заниматься в университете, — как бы требую благодарности, сказала Лапис.

— Допустил меня? А как же Винил? — растерянно поинтересовалась кобылка.

— Мне очень жаль, но Винил придется учиться в другом месте. Вы больше не сможете дружить, — безо всякого сожаления гаркнула мама Октавии, рассчитывая, что её дочь так просто согласится и примет всё это.

Виолончелиста не произнесла ни слова.

— Ну что ж, тебе надо обо многом подумать, я полагаю. Хотя, о чём тут думать, — засмеялась Лапис.

Октавия не хотела больше слушать свою мать. Теперь уж кобылка точно убедилась, что Лапис никогда не изменится. Ошибка молодости погубила будущее старой кобылы, и ничто это уже не поменяет её характер.

Виолончелистка нажала на сброс вызова. Теперь, после разговора с матерью, Октавие в голову пришла одна мысль… вполне хорошая мысль. Винил срочно должна услышать её!

Диджей же сидела, оцепенев от услышанного. Кажется, мать Октавии до сих пор не желала общения диджея с её дочерью. Она послала сюда Черри, чтобы тот сделал фото того, чем они занимаются ночью и отнёс их директору. Но почему же директор так резко отреагировал? Возможно, что… Винил должна кое-что проверить, но не сейчас, не сегодня. В данный момент она обязана была поддержать подругу, наверняка, полностью раскисшую после такого разговора с матерью.

— Ты как? — наконец решилась спросить Винил.

— Мне надо подумать, — отрезала виолончелистка, глядя в небо. Где-то в душе кобылка ликовала, но где-то ещё глубже боялась, что идея может не сработать. Как бы то ни было, Винил и Октавия ещё довольно долго в полной тишине, каждая думала о своём.

***Старомодное кафе. Вечер***

Пони сели за столик, где сидят практически ежедневно. Винил не знала, что думать. Всю дорогу Октавия молчала.

Наконец к столику подошел официант, и, услышав заказ, исчез за дверью в кухню.

— Вот я и подумала, — голосом, полным лёгкости и спокойствия, обратилась Октавия. Кобылка даже немного улыбнулась.

Винил было немного непонятно такое поведение. Сейчас явно не было повода для радости.

— Тави, с тобой всё в порядке? — поинтересовалась Винил.

— Да, и даже лучше, чем в порядке, — ответила счастливая кобылка, в чьих глазах волшебным блеском отливалось солнце.

Винил вздрогнула, увидев красоту глаз Октавии, и ей уж было хотелось схватить, крепко обнять и поцеловать Октавию, но они находились в обществе других пони, и даже то, что они уже не скрывали своей любви, не давало Винил себя так вести. Но Октавия будто сама светилась, и диджей не смогла удержаться. Придвинув виолончелистку за талию, крепко обхватив и положив её буквально на себя, Винил продолжительно поцеловала её. Можно сказать, этот поцелуй длился вечно, хоть это было нисколько не так.

Октавия довольно улыбнулась.

— И всё же, ты не дала мне договорить, — глядя в глаза Винил, изъяснилась виолончелистка.

Официант подошёл, и, оставив ужин на столе, исчез.

— Я слушаю, — подготовилась слушать Винил, приступив к ужину.

Октавия также начала есть.

— Нас исключили из университета. Этого не изменить. У меня есть идея, чем ты теперь можем заработать себе на жизнь, — начала Октавия.

— Поправка — исключили меня. Я отлично слышала твой разговор с матерью, Тави — не зачем врать, — спокойно сказала Винил.

— Я не собираюсь возвращаться в университет, — возмутилась кобылка.

— Но как же образование?! Как же все наши мечты о «благозвучной революции»?

— Всё это будет, Винил.

— И как ты себе это представляешь? — пытаясь переубедить подругу, спросила диджей.

— Всё просто, дорогая. Помнишь, как ты говорила, что тебя пригласили на несколько вечеринок?

— Не совсем понимаю, к чему ты клонишь.

— Наши треки становятся чуть ли не хитами, Винил. Мы не особо богатеем с твоего выступления на вечеринках, но всё потому, что выступаем не в живую.

До Винил начал доходить нехитрый план подружки, но она всё ещё не до конца его понимала.

— Продолжай, — с ожидающей дальнейших слов ухмылкой, сказала диджей.

— Мы будем выступать на всех концертах, куда нас приглашают. И делать мы будем это не с помощью миксованного трека, а с помощью моей виолончели и твоего пульта. Вместе мы «покорим» всех пони во всех клубах Мэйнхэттена, и, если повезет, в недалёком будущем отправимся куда-нибудь в тур, например, в Кантерлот! — не на шутку замечтавшись, сказала Октавия.

— Мне нравится твоя идея, но есть следующая проблема — на данный момент приглашения всего три. Этого вряд ли хватит, чтобы раскрутиться, — с некоторой грустью ответила Винил.

— Это была ещё не вся идея, — сказала Октавия, доедая.

— В таком случае, слушаю, слушаю и ещё раз слушаю!

— Заработанные с тех трёх вечеринок деньги мы вложим в дело Лиры и Бон Бон. Они арендуют себе территорию под кафе в каком-нибудь большом городе, к примеру, в Лас-Пегасе, и будут нас там рекламировать. Местные любители вечеринок рано или поздно обратят на нас внимание, и тогда, показав однажды наш с тобой дуэт, мы станем популярны и там. Так мы сможем без труда разбогатеть, — закончила свой рассказ Октавия.

— Хм, план хоть и очень прост, но действительно хорош, и да, я никогда не выступала, создавая треки прямо на сцене. Не уверена, что смогу так сразу взять и научиться.

— Не беспокойся, пока что у нас есть на что жить — успеем потренироваться, — пихнула Октавия любимую.

— И всё же, Тави, почему ты не хочешь вернуться в универ? — спросила Винил, немного боясь реакции подруги.

— Потому что моя мать желает моего возвращения в университет. Я, сама того не видя, двигаюсь туда, куда она хочет. Больше я быть марионеткой не хочу! — решительно сказала Октавия и негромко ударила копытом по столу.

Винил нравилось, что Октавия не пыталась предлагать разных безумных идей, а напротив, высказала такую прекрасную мысль. О самой же единорожке нельзя было сказать ничего подобного: одна очень глупая и сумасшедшая мысль сидела у неё в голове.

«Я должна убедиться… не знаю зачем, но должна!» — крутилось в голове у диджея…

Глава 3 — ...С любовью, Лапис!

Утреннее солнце ласкало вылезшие из-под одеяла копыта. Октавия мирно спала после тяжелого дня и нескучной ночи. Тем временем, Винил писала возлюбленной записку о своём уходе. Зачем и куда идёт единорожка, написать она не могла, иначе Октавия, только прочитав её записку, сразу кинулась бы за ней и нарвалась на неприятности. Винил уже давно не чувствовала Тави слабым звеном в их дружбе.

Закончив с запиской, умывшаяся и одевшая для красоты шарф Винил нежно поцеловала всё ещё спящую Октавию и, скрипнув дверью, удалилась из дома.

На улице было пасмурно, на душе у Винил не лучше. Какого сена она вообще решила туда пойти? Может, стоило предупредить любимую?

«Нет!» — мысленно крикнула себе Винил и ускорила шаг. «Всё пройдет как по маслу. Я просто приду, возьму то, что нужно и уйду», — успокаивала себя диджей. «Клянусь крупом, уже к полудню я буду дома».

Пока Винил шла по дороге к административному корпусу Западного Мэйнхеттенского университета, на улице стало слегка приятнее. Из-за туч выглянуло солнце, да и сами тучи рассеялись.

И вот устрашающее здание было уже в нескольких метрах от диджея. Она чуть было не решила уйти и забить на свой план, но всё же смогла себя переубедить.

Осторожно приоткрыв дверь, Винил заглянула внутрь: пустой широкий коридор с множеством дверей и лавочек рядом с ними. Зайдя внутрь корпуса, Винил ещё раз огляделась и прислушалась. Было настолько тихо, будто в здании не было ни души. Винил засеменила на второй этаж, где находился кабинет директора. Все двери были закрыты. Это удивило Винил: неужели администрация университета так поздно выходила на работу? Но сейчас это не заботило единорожку и, более того, отсутствие всех на рабочих местах шло ей только на пользу.

Она была у нужного кабинета. Аккуратно приблизившись, чтобы заглянуть в дверной проём и прислушаться в очередной раз, Винил была готова визжать от радости — кабинет был пуст. Оставалось лишь открыть дверь. Хорошо, что Винил не забыла взять пару невидимок у Тави. Хоть Винил и никогда ранее не взламывала замки, она не видела в этом ничего сложного. Нужно было всего лишь наугад покрутить невидимку в замочной скважине. И всё прошло замечательно.

«Отлично», — подумала Винил.

Даже не позаботившись о том, что следовало бы закрыть дверь на внутренний замок, диджей сразу же пошла лазить в столах и шкафах, надеясь найти что-нибудь связанное с Лапис.

Винил не замечала, как летит время во время её поисков. Оно уходила с огромной скоростью, пока единорожка наконец не нашла то, что искала. Это было письмо от Лапис.

— Юху-у-у-у! — в не себя от радости крикнула диджей.

Дверь скрипнула. Радости Винил пришел конец. Спрятавшись в шкафу, где висело великое множество разномастных деловых костюмов, Винил поняла, что бежать смоля голову было бы куда лучшим решением.

Директор вошел в кабинет. Сразу заметив жуткий беспорядок, жеребец насторожился.

— Здесь кто-то есть? — оглядываясь по сторонам, спросил директор. — Советую выйти по-хорошему!

Сердце Винил сжалось. Она чувствовала, что директор сейчас же ринется к шкафу и обнаружит её. Но нет, тот замкнул входную дверь. Теперь шансов уйти незамеченной не было. Оставалось только надеяться, что директор подумает на шкаф, как на убежище Винил, в последнюю очередь, или он срочно понадобиться кому-либо из учителей.

— Что ж, решили поиграть со мной в прятки? Ваше несчастье, но я хороший игрок. — озлобившись, жеребец схватил что-то тяжелое со своего стола: вероятно, небольшую каменную статую кобылки, играющей на арфе.

Находясь в копытах неконтролируемой ярости от столь наглого проникновения на свою территорию, жеребец был готов убить гостя.

Винил трясло. Она никогда не видела директора таким злым. Хотя, сейчас она его тоже не видела и угадывала его движения только по звукам. Как бы то ни было, дело плохо. Одной Селестии известно, что он сделает, когда обнаружит диджея. Неужели можно кого-то так разозлить, всего лишь устроив беспорядок на его рабочем месте?

Вдруг в комнате стало тихо. Винил не понимала, закончил ли свои поиски директор или же просто прислушивался. Решив воспользоваться моментом, диджей разжала копыто с письмом и принялась читать.

«Здравствуй, дорогой. Мне срочно нужна твоя помощь. Видишь ли, на нашу дочь плохо влияет одна особа. Если не ошибаюсь, её зовут Винил Скретч. Не мог бы ты выставить эту прохвостку из университета? Знаю, знаю, тебе нужны причины для отчисления. Но не беспокойся, они будут. Я направлю к вам в университет своего далекого племянника. Он знает, что от него требуется, и добудет причину для отчисления Винил. Тебе лишь надо поставить штамп в её личное дело. И да, чтобы тебе легче было обдумать мою просьбу, в конверте ты найдешь битки. Столько битов, что их тебе хватит на всю оставшуюся жизнь.

С любовью, Лапис!»

— Не может быть! — вскрикнула Винил, никак не ждавшая такого поворота событий. Как же такое могло случиться, что директор университета, где училась Октавия, был её отцом? Как он мог отчислить собственную дочь по притянутым за уши причинам? Винил всё больше убеждалась, что её любимой очень не повезло с семьёй. Но жалеть Тави сейчас было некогда. Вжавшись в тонкую деревянную спинку шкафа, кобылка еле дышала и вслушивалась в приближающиеся шаги.

Внезапно дверь шкафа открылась и показалось горящее злостью лицо директора.

— Так это была ты! — с глубокой ненавистью прорычал жеребец и резко протянул копыто, чтобы вырвать единорожку из её укрытия.

Винил пыталась дать отпор, но толку от этого не было. Жеребец был в разы сильнее хилой единорожки.

Вот теперь Винил и пожалела о том, что не занималась физкультурой по утрам вместе с Октавией. Благодаря недолгим занятиям виолончелистка теперь может легко постоять за себя, да и её спортивное телосложение здорово возбуждало Винил в постели. Диджей могла почувствовать себя рабыней — это было так весело.

Спустя нескольких минут бессмысленных попыток вырваться, диджей почувствовала удар по голове. В глазах начало двоиться, пони отключилась…

***Дом Винил и Октавии. Утро***

Утро было чудесным. Октавия нежилась в постели, пребывая впросонках — так, что половина тела ещё спала, душа ещё летела. Всё же, у отчисления из университета были и свои плюсы: никакого домашнего задания, спешки куда-либо по утрам. Только она и её любимая в кровати…

Продрав глаза, Октавия не увидела свою спящую подругу. Лишь записка на тумбе дала виолончелисте понять, что с Винил всё хорошо, и что она сама ушла из дома на некоторое время.

— Эх, а ведь жаль, что тебя сейчас здесь нет, Винил, — сказала сама себе Октавия, и ей в голову пришла одна очень пошлая мысль, которую она моментально подавила.

Хихикнув, пони отправилась умываться. Выйдя из ванны, Октавия легко позавтракала и, понимая, что спешить ей особо некуда, спокойным шагом направилась в кафе к Бон Бон.

По дороге она увидела директора университета, куда-то едущего на карете и везущего с собой большой сундук. Интересно, что в нём было?

«Хотя, какая уж мне разница», — как ни в чём не бывало, засеменила по дороге земная пони.

***Кафе Лиры и Бон Бон. Начало дня***

Зайдя в помещение, Октавия была удивлена: в кафе не было ни души. Решив пойти сразу на второй этаж, виолончелистка начала подниматься. Лестница приятно поскрипывала под мягкими копытами кобылки, но отнюдь не каждому понравились бы эти звуки. Кому-то они слышались более благозвучно, чем другим, но не об этом мы сейчас говорим.

На втором этаже так же никого не было; лишь из-за одной двери доносились «странные звуки». Было ясно, кто находится за дверью и чем занимаются. Октавия никогда не подглядывала в замочную скважину, но на сей раз решила уйти от своих принципов, закинуть в самый дальний угол всё своё воспитание и предаться любопытству. Она была удивлена тем, что творили эти пони, но пару поз взяла на заметку. С несколько минут посмотрев на зрелище, Октавия села на диван, решив подождать, когда Бон Бон и Лира закончат.

С того момента, как Октавия помирила этих двух пони, они отличными подругами, а то и больше. Земную пони взяла гордость за тот свой поступок, но, вспомнив, как Псайк помог ей подружиться с Винил, поняла, что в этом нет ничего особенного. Это просто психология…

Спустя примерно десять минут из комнаты вышли две довольные пони со взъерошенными гривами. Они чуть было не начали обсуждать то, чем занимались в комнате, но увидев Октавию, залились краской и лишь робко поздоровались.

— Привет, девочки! — радостно поприветствовала Октавия хозяев дома и кафе.

— Хей, Тави, какими судьбами заглянула к нам? — с располагающей улыбкой спросила Бон Бон, поправляя и укладывая гриву копытом.

— Ты разве не должна быть в университете? — непонимающе вдогонку спросила Лира.

— Обо всём по порядку, — сверкнула глазами Октавия. — Для начала хочу сказать, что нас с Винил выгнали из университета…

Глаза обеих слушательниц расширились.

— Из-за моей матери, — закончила пони.

Реакция удивления со стороны Лиры и Бон Бон пропала.

— А пришла я к вам, чтобы предложить сотрудничество.

Две кобылки, готовые выслушать Октавию, присели рядом к ней на диван.

— То есть? Вы с Винил решили зарабатывать старым способом? — поинтересовалась Бон Бон. — Кстати, а где Винил?

— Она ушла куда-то ещё рано утром, — ответила виолончелистка, пожав плечами.

— И ты за неё не волнуешься? — спросила Лира.

— Ни чуть, — ответила Октавия. Да, кобылка ни чувствовала никакого беспокойства за подругу: она волновалась только за себя. Всякую ночь, что Винил не засыпала рядом с ней, Октавия очень плохо и беспокойно спала. Диджей однозначно была сильным звеном в их паре, но её подруга не любила особо показывать этого. Октавие было стыдно за себя и своё поведение в некоторых ситуациях: без прочной опоры в виде своей любимой ей пришлось бы тяжело. — Во-первых, она оставила мне записку, что будет ближе к полудню. А во-вторых, она выбиралась из многих передряг. За такую мужественную пони глупо волноваться.

— Мужественная пони, — хихикнула Лира, задумавшись о своём.

Октавия оценила шутку.

— А в вашей паре кто является мужественной? — съехидничала земная кобылка.

Лира и Бон Бон, переглянувшись, ухмыльнулись, но промолчали.

— Значит, ты пришла предложить партнёрство? — Лира решила вернуться к теме разговора.

— Агась. Но сейчас у меня планы, кардинально отличающиеся от той схемы, какой мы придерживались в наше прошлое сотрудничество.

— Выкладывай, — с нетерпением пальнула Бон Бон.

— План следующий. Винил пригласили на пару вечеринок, и все будут до конца этого года. На этих вечеринках мы с ней выступим в живую, что будет хоть и не просто, но так мы получим намного больше биток, ведь создание трека прямо на сцене — дело не простое. Вы же будете продавать на этих вечеринках закуски, кондитерские изделия, и вообще, что захотите. Все заработанные битки мы пустим на аренду помещения в каком-нибудь большом городе. Например: Лас-Пегас или Филлидельфия. Там вы организуете кафе, будете жить обычной жизнью, разве что не в Мэйнхеттене.

— Эм, а что насчёт вас? — не уловив сути, спросила Лира.

— А, да. Чуть не забыла. Будучи в городе, куда вы поедете, в своём будущем кафе вы повесите плакаты о том, что две талантливые пони скоро приедут и готовы выступать на местных вечеринках. Нами заинтересуются, мы приедем, и выступлениями заработаем биток, позволяя нам с вами ехать дальше и дальше с турами по всей Эквестрии, — закончила Октавия.

— Что ж, мне лично нравится план, — одобрила Лира.

— А я вот сомневаюсь, что у нас всё так просто получится, — задумалась Бон Бон. — Ты описываешь всё слишком просто, а на деле могут возникнуть немало трудностей. Но всё же, я в деле, — кобылка одобряюще кивнула.

— Вот и отлично, — улыбнулась Октавия.

***

Закончив с обедом, подруги принялись обсуждать предстоящие поездки по городам, мировую славу. Но всё бы ничего, если бы здесь была Винил. Октавии было одиноко, хоть она и была в хорошей компании. Что ж, оставалось только ждать возвращения подруги.

После прощания с Лирой и Бон Бон, Октавия галопом направилась домой. Она больше всего надеялась, что открыв дверь, застанет любимую за пультом, миксующей музыку. Но, к её огромному разочарованию, Винил всё еще не было. Был уже полдень. Винил уже должна быть дома.

Октавия даже попыталась позвонить ей, но телефон диджея был выключен.

«Нужно успокоиться. Главное — не паниковать. Как я уже говорила, Винил мужественная, и никогда не станет прятаться от проблем, а просто выйдет и даст им по лицу», — пыталась успокоить себя виолончелистка, смахивая редкие проступающие слёзы от осознания того, что с её любимой что-то случилось.

Но разум Октавии не хотел успокаиваться. Она чувствовала, что её подруга в беде.

В дверь постучали…

***Ухабистая дорога. Темнота***

Очнувшись в полной невозможности двигаться, Винил охватила клаустрофобия. Она пыталась закричать, но её рот был чем-то крепко заклеен. Копыта затекли от долгой дороги. Пытавшись что-нибудь сделать, Винил полностью изнемогла себя, и только, когда без сил засыпала, поняла, что она едет. Но это ей ничего не дало, и кобылка задремала.

— Если не секрет, что это за срочная посылка? — поинтересовался запряженный молодой жеребец.

— Да так, подарок одной особе, — пони дал понять, что не желал об этом говорить, крепко держа копытом крышку сундука.

«Что же ты её поездом не отправил?» — огрызнулся молодой жеребец в мыслях, чувствуя, что дорога будет тяжелой.

Ехать через всю Эквестрию — не так легко, как кажется.

***

— Но мы ещё не достигли места назначения! — спохватился извозчик.

— Неважно. Просто оставим сундук здесь и поедем обратно в Мэйнхеттен, — настоял пожилой пони.

— Как скажете…

Сундук, в котором была Винил, не хило тряхнуло. Но больше уже очухавшаяся единорожка не чувствовала стука колёс. Неужели она приехала? Попробовав толкнуть задними копытами крышку сундука, она была очень удивлена, когда та поддалась. Сразу же перевернув сундук, Винил выпала на землю. Что удивило, так это то, что директор не позаботился о том, чтобы связать кобылке копыта. Но это было даже хорошо. Немного размявшись после довольно длинной дороги и стянув клейкую ленту со рта, Винил осмотрела окрестности.

— Быть того не может! — прошептала диджей, глядя с холма на небольшой, но чертовски знакомый город. — Неужели я дома?

Как и в детстве, Понивилль был очень тихим и в то же время интересным городком-деревушкой. Многое изменилось с момента отъезда Винил. Пони даже толком не помнила города, так ещё в раннем детстве уехала в небольшую деревушку под Мэйнхеттеном.

Мысли о письме Лапис не оставляли Винил в покое. Многое ещё предстояло узнать единорожке, тем более, после того, как она прочла, что директор университета — отец Октавии. Но сейчас это могло подождать. От Мэйнхеттена до Понивилля путь был не близок, и Винил понятия не имела, как же она без битки в кармане доберется домой. Попытавшись найти телефон в гриве, единорожка его не обнаружила. Винил была просто обязана позвонить Октавии, дабы успокоить любимую. Если она этого не сделает, Тави в панике может натворить глупостей. Поэтому на данный момент главным заданием было — найти добрую пони, готовую одолжить телефон. И всё бы ничего, если бы эта пони сама не нашла Винил.

Диджей просто шла по улице, никого не трогая, как сверху донеслось: «Уау!». В этот момент на Винил с сокрушительной силой рухнул пегас.

***Дом Винил и Октавии. Полдень***

Октавия бросилась к двери. Она верила, что это была Винил, и, не теряя ни минуты, отворила дверь. Открыв стучащему, пони была неприятно удивлена. К ней пришел Черри, но зачем? Вопросительно уставившись, Октавия как бы требовала объяснения его появлению.

— Привет, Тави. Так ведь тебя называет твоя подруга? — завёл разговор Черри, сверкая всё тем же синяком под правым глазом, который ничуть не уменьшился с недавней встречи.

— Что ты здесь забыл? — прошипела Октавия, собираясь хлопнуть дверью жеребцу в лицо.

— Я пришёл извиниться. За исключение тебя и Винил из университета, — грубо оттолкнув Октавию, Черри вторгся в дом.

— Где-то я это уже слышала, — сказала сама себе виолончелистка.

Черри, кажется, услышал это, и быстро усмехнулся: «Главное — не сопротивляйся, дорогуша. Тебе понравится», — жеребец быстро замкнул дверь на внутренний замок и повалил Октавию на пол.

Земная пони моментально поняла, на что рассчитывал жеребец, и, имея сильные копыта, с легкостью скинула его с себя и вдогонку заехала по лицу. Черри взвыл, и не столько от боли, сколько от унижения. Он не смог угомонить кобылку! Придя в ярость, жеребец, не помня себя, кинул тяжелым копытом Октавие в голову. Пони, попав под удар, камнем упала на пол. Кажется, Черри вырубил виолончелистку, а может и того хуже. Из головы пони струилась кровь, образовывая вокруг Октавии красную лужицу…

Глава 4 — Мам, а где мистер Олдем?

— Ты такая чудная, Винил! Никогда не думала, что встречу тебя, — «визжала» от радости Флаттершай. На самом деле, она говорила довольно тихо, и то, что для неё было обычным тоном, другие пони приняли бы за шёпот.

— Кхм, мне тоже приятно познакомиться, — скромно ответила Винил, опешившая от такого внезапного появления фанатки. Неужели её знали не только в Мэйнхеттене? Это было круто!

— Слушай, у меня дома есть старый пульт. Не могла бы сделать один трек у меня на глазах? — с детской надеждой во взгляде пегас уставилась на диджея.

Флаттершай была очень тихой пони. Её голос было бы нелегко услышать, в шумной толпе, к примеру. Но он был красив и, как успела заметить Винил, очень нравился животным. Отказывать Винил не думала: она не видела ничего плохого в одном треке.

У Флаттершай была желтая играющая на солнце шерстка, розовая грива и хвост. Отчего-то Винил было с ней спокойно, и даже те проблемы, что были у диджея, никак не заставляли Винил беспокоиться. Ей нужен был всего лишь один телефонный звонок и, как считала единорожка, она сможет получить его после одного выступления «на бис» перед фанаткой.

***Подходя к огромному дереву. Вечер***

— Ого. Это твой дом? — удивленно поинтересовалась Винил.

— Нет конечно, — тихо хихикнула Флаттершай. — Это дом моей подруги. Я написала ей сообщение о том, что ты приехала, и она, являясь большой поклонницей твоего творчества, организовала в доме другой моей подруги небольшую вечеринку. И перенесла туда пульт из моего дома.

— Ух ты, — протянула Винил. — Ни за то бы не подумала, что я популярна в таком далеком от Мэйнхеттена месте.

— Ты себя недооцениваешь. Твои треки очень популярны во всей Эквестрии. Даже Принцесса Селестия обратила на них внимание.

Винил была рада, что о её с Октавией музыке так отзывались. Стоп, Флаттершай ни разу не упомянула об Октавии. Неужели никто не догадывался, что Винил не сама делает такие замечательные треки?

Зайдя в дом-дерево, диджей удивилась простору и габаритам дома изнутри. Не зря подруга Флаттершай решила устроить вечеринку именно в этом доме. Здесь могли бы поместиться все жители Понивилля, если не больше…

В доме было довольно много народа. Неужели это всё её поклонники?

Поздоровавшись со всеми, Винил была немного растерянно. Лично для неё была организованна вечеринка. Это была давняя мечта диджея, но она не надеялась на её столь скорое исполнение. Винил была готова танцевать на кончиках копыт от счастья. И тут всё рухнуло…

— А где Октавия? — чуть ли не в один голос вскрикнули несколько пони.

— Она… кхм… не смогла приехать, — запиналась Винил, чувствуя, что атмосфера становиться натянутее с каждой секундой, а собравшиеся в доме пони ждали вовсе не выступления Винил.

— Очень жаль. Я её большая поклонница, — с грустью в голосе протянула единорожка с белой шерсткой и фиолетовой гривой.

Другие пони тоже начали негодовать, но делали это молча, просто водя недовольным взглядом по гостье.

Наступила тишина.

— Слушайте: к нам в город приехала сама Винил Скретч. Неужели вам этого мало? — пытаясь развеять неловкое молчание, сказала другая пони-единорог.

Все в один голос с ней согласились. Она была здесь главной?

— Тогда, может, давайте зажигать? — подхватила Винил.

***Дом Винил и Октавии. Вечер***

— О чёрт, тупая пони! Она сама виновата! — пытался успокоить себя Черри Физзи.

Он был напуган от того количества крови, что уже вытекло из головы Октавии. Потрогав пульс, жеребец быстро пришел в себя — Октавия была жива. Пока что…

Найдя в доме аптечку, Черри на скорое копыто перевязал голову виолончелистки, и какой бы соблазн не испытывал он перед беззащитным крупом, он не мог рисковать. Если с Октавией что-нибудь случится, Лапис спустит со своего племянника шкуру. Нужно было скорее доставить пони в больницу, пока не стало поздно.

***Мэйнхеттенская больница. Глубокая ночь***

Черри сидел возле операционной уже третий час. Он боялся. Страх окутал его. Доктора и медсестры, редко выходя из кабинета, даже не замечали жеребца: они спешили спасти Октавию.

И зачем Черри вообще пошёл к виолончелистке домой? Ах, да, он надеялся на секс.

И какого чёрта Октавия была такой красивой? Каждый раз, когда Черри видел сестру, он вспоминал те фото. До чего же она хороша…

***

Врач вышел из операционной с мрачным лицом, не говоря ни слова. Черри посмотрел на него с надеждой в глазах.

— Её состояние очень плохо. На данный момент она находится в коме. И не известно, выйдет ли она из неё когда-нибудь или нет.

К горлу Черри начал подходить ком. Мысли смешались в голове, жеребец впадал в панику. Ему оставалось только бежать… Бежать туда, где Лапис его не найдёт. Бредовые мысли жить с драконами или грифонами то и дело закладывались в голову к земному пони.

***Дом Твайлайт Спаркл. Утро***

Это было тихое сияющее утро: где-то на улице шумели листья деревьев, а солнце так приятно пригревало. Винил потянулась в кровати. После вчерашней вечеринки ей нужен был отдых. Чёрт, как же диджей была рада тому, что хоть здесь обошлось без алкоголя и похмелья. Конечно, невооруженным глазом было видно, что большинство пони, находившиеся вчера в доме Твайлайт, не были совершеннолетними, но обычно этот факт едва ли останавливает молодежь от распития алкогольного сидра на вечеринках.

Решив, что уже пора вставать, Винил заправила кровать и пошла принять душ. Дом был большим, и сколько диджей не рассматривала его, столько и не переставала удивляться: неужели у обычной жительницы Понивилля может быть такое роскошное обиталище? Но это Винил особо не волновало. Решив чем-нибудь позавтракать, пони направилась на кухню, с которой шел аппетитный запах. Винил вела себя довольно привольно, и её это ничуть не смущало. Выйдя на кухню, диджей увидела у плиты Твайлайт.

— О, Винил, ты уже проснулась. Доброе утро, — не повернувшись, мило поприветствовала единорог.

— Ага, и тебе доброе, — легко ответила кобылка.

— Спасибо тебе за вчерашнюю вечеринку, — обернувшись, подмигнула пони.

Твайлайт представляла из себя единорожку с шерсткой сиреневого цвета и пурпурно-синей гривой в фиолетовую полоску. Она была хозяйкой этого огромного дома-дерева, и именно по её инициативе вчера здесь состоялась довольно потрясная и запоминающаяся вечеринка.

— И всё же, почему Октавия не смогла приехать? — поинтересовалась Твайлайт, раскладывая горячий омлет по тарелкам.

— Понимаешь, — Винил не знала, стоит ли говорить правду, но не видя во лжи ничего хорошего, решила открыться. Насколько заметила Винил, этой единорожке можно было доверять. — Дело в том, что я приехала сюда не по своей воле.

Твайлайт недоуменно поглядела на собеседницу, отнесла пару тарелок с завтраком на стол и, махнув копытом, подозвала гостью, пригласила её сесть. Та покорно последовала и, заняв своё место, продолжила.

— У нас с Октавией появились некоторые проблемы… а потом… в общем, меня оглушили и привезли сюда в надежде избавиться от меня.

— А зачем кому-то от тебя избавляться? — устраиваясь на стуле, беспокойно поинтересовалась Твайлайт.

— Потому что я прочла то, что читать мне не следовало, — решила закончить рассказ Винил.

Твайлайт видела в глазах новой подруги огорчение, некоторую панику и беспокойство.

— Ну, если что, моё дерево — твоё дерево, — снова подмигнула хозяйка дома.

— Спасибо, конечно, но мне надо ехать в Мэйнхеттен к люб… кхм… к Октавии.

— Ну, в таком случае могу дать тебе биток на дорогу до дома, — добро ответила Твайлайт.

— А вот это мне сейчас конечно пригодится, — усмехнулась диджей, жуя вкусный омлет, политый сладким сиропом.

— Нет проблем, подруга. Дать чего-нибудь перекусить в дорогу? — готовая отдать Винил хоть всю свою еду, спросила Твайлайт.

— Нет, спасибо. Ты и так многое сделала для меня, — засмущалась Винил.

Диджей даже не помнила, когда последний раз так впадала в краску. На ум приходил лишь первый их с Октавией поцелуй. И сразу в голове заиграли теплый воспоминания тех дней. Хотя, любимым пришлось в то время пережить огромное эмоциональное напряжение из-за этой любви.

Винил просто не могла дождаться возвращения домой. Она уже чувствовала, как впилась бы в губы Октавии, и теперь даже не думала о том, что с любимой за время отсутствия Винил могло что-нибудь произойти.

***Понивилль. День***

Сев на поезд, Винил отправилась в путь. Вспомнив последнюю просьбу Твайлайт перед отъездом, диджей уже представляла, как обрадуется Октавия, узнав, что их знают за границей Мэйнхеттена и даже приглашают устроить вечеринку в честь Дня горящего очага. С одной стороны, Винил хотелось провезти такую прекрасную ночь со своей возлюбленной, но после того, как Твайлайт помогла Винил, диджей просто не могла отказать ей в такой небольшой просьбе.

Вот поезд уже выехал на холм перед Понивиллем, и Винил ещё раз осмотрела город своего раннего детства. Интересно, на что же рассчитывал директор, забросив Винил сюда? Неужели он и правда думал, что сможет этим поступком заставить пони остаться тут на всю жизнь, забыв свою любовь? Что ж, в любом случае, его ждал большой облом, точнее разочарование, да, разочарование.

Винил даже в мыслях старалась не выражаться сленгом и жаргоном.

«Чёрт, я же забыла позвонить Октавии!» — вскрикнула в мыслях Винил, заволновавшись за виолончелистку.

***Много лет назад. Дом Октавии. Раннее утро***

Маленькая серая пони кралась по коридору, и мягкий ковер заглушал ее шаги. Она ненавидела, то что уроки проводились так рано! Ей хотелось выйти на улицу и посмотреть, как пегасы разгоняют облака, или на занятия единорогов магией. Это просто нечестно. Она подкралась к открытой двери и заглянула внутрь. Если кто-нибудь из прислуги поймает ее, скрывающуюся от учителя, то сразу расскажет матери. Никому из них она не могла доверять: она убедилась в этом на личном опыте. За дверью сидели два жеребца, пили чай и лениво болтали. Она узнала в них новую смену дворецких. Прошлая пара была “отпущена” за плохую службу или вроде того. Октавия стояла за дверью и слушала.

— Будь уверен, это самая странная вакансия, что мне попадалась, — усмехнулся один из них.

— Но если других нет, выбирать не приходится

— И не говори, — ответил второй, он звучал гораздо взволнованней, чем коллега. — Знаешь, я кое-что разузнал прежде, чем принять предложение. Она, Лапис, холодна, как лед. Раньше она была кобылкой с прекрасным характером, даже хотела стать актрисой или художником, я не помню, в общем, заниматься чем-то творческим. Но что-то произошло, и вот, она в бизнесе, заводит могущественных друзей и с безумной решительностью избавляется от конкурентов.

— Что же, чёрт побери, с ней произошло?

— Знать бы. Что бы то ни было, это испортило ее, — он сделал судорожный глоток из своей чашки.

Октавия не стала испытывать судьбу и огорченно поплелась обратно. Приведя себя в порядок, маленькая кобылка направилась в комнату, где её, в определённое время, ждал учитель. В основном Октавия обучалась теории музыки, но ей также была интересна история. А вот психологию она терпеть не могла. Но мама заставляла её заниматься ею, чтобы в будущем, как говорила Лапис, Октавия могла с легкостью играть на струнах душ пони. Октавия не совсем понимала смысл этого изречения, но она не решалась спрашивать: вдруг это было что-то для взрослых?

Октавия наконец зашла в комнату, где её ждал мистер О́лдем.

— Доброе утро, милая, — тепло поприветствовал учитель. — Что-то ты сегодня запоздала. Неужели проспала?

— Да-а-а, — протянула Октавия, не зная, что сказать. — Проспала.

Олдем усмехнулся.

— Ну, с другой стороны, молодому организму нужен крепкий и хороший сон. Я категорически не согласен с твоей матерью насчёт того, что уроки у такой маленькой кобылки начинаются так рано, — нежно потрепал Олдем Октавию по гриве. — Очень жаль, что такие сердца и такие умы не в состоянии понять всю суть детства.

Октавия мало что поняла, но хихикнула в ответ. Она была очень привязана к мистеру Олдему. Учитель был её лучшим, единственным её другом. Мама никогда не разрешала ей отвлекаться от учебы и всё свободное время забирала, рассказывая о том, как нужно вести себя в обществе. Пони очень не хватало свободы, но она терпеливо ничего не говорила об этом матери.

***Спустя два года. Дом Октавии. Утро***

Зайдя в комнату, где обычно проводятся уроки, Октавия не увидела мистера Олдема. Странно, сегодня было не воскресенье — где же он? Но зато пони заметила свою мать, смотрящую в окно.

— Мам, а где мистер Олдем? — в недоумении спросила Октавия.

— Ты уже выросла, дорогая. Больше мистер Олдем не может преподавать тебе. Ты отлично освоила курс начальной школы, и теперь тебе пора идти в среднее звено, — холодно ответила Лапис, лениво повернув голову в сторону дочери.

К горлу Октавии подкатил ком: неужели она решилась своего единственного друга? Хотя, с другой стороны, теперь пони наконец сможет пойти в настоящую школу, где обязательно найдет себе много новых друзей. Наваждение грусти ушло от Октавии также быстро, как и пришло.

— Хорошо, — ответила Октавия и вышла из комнаты.

***Спустя год. Школа Троттингема. День***

Октавия, красуясь новым розовым галстуком-бабочкой, который ей подарила мама, вошла в столовую. Всё же, учиться в настоящей школе, где ты не один — очень здорово. Хоть у Октавии и не было ни одного друга, сама она лишь изредка придавала этому значение. Она вспоминала о своём одиночестве лишь тогда, когда другие ученики смеялись над ней из-за некоторых комплексов, и некому было её поддержать. Сейчас же Октавия шла в приподнятом настроении с желанием перекусить во время большой перемены между вторым и третьим уроком. Сегодня был тяжелый день — целых шесть скучных уроков, и Октавия должна была быть полна сил, чтобы высидеть на всех.

Взяв легкий салат и кофе с печеньем, Октавия расплатилась и направилась к столику.

Приступив к обеду, Октавия заметила, что за её столик сел её… кузен.

— Черри! — радостно воскликнула Октавия, привлекая внимание некоторых пони.

Жеребец улыбнулся и поцеловал сестру в мягкую щеку.

— Привет, сестренка, — обняв, прошептал Черри.

— Мы так давно не виделись. Я ужасно соскучилась, — глядя на опрятного брата, сказала Октавия.

— Я тоже соскучился. Но теперь мы всегда будем вместе!

Октавию брало удивление. Неужели он…

— Я перевелся в вашу школу, — Черри будто прочитал мысли сестры. — Было тяжело уговорить директора на перевод именно к тебе в класс, но я всё же сумел упросить его.

Октавия была счастлива, как никогда. Теперь уж она точно не будет одинокой. Черри был очень дорог виолончелистке. Она помнила, как когда-то давно, в детстве, он приезжал к ним на каникулы. Это время брат и сестра проводили незабываемо.

***Спустя три года. Дом Октавии. Вечер***

Забившись в угол, Октавия плакала. Фото, которые она отправила Черри, увидела вся школа! Виолончелистка никогда не видела в своём брате предателя. Да будь он трижды проклят!

В комнату зашла Лапис.

— Тупая дура! Ты опозорила меня! Какого сена те фотографии делать у этого сопляка в телефоне? — без капли сопереживания прорычала кобыла средних лет.

— Я… он просто… попросил… — не зная, что сказать, всхлипывала пони, дрожа от грозного вида матери.

— С меня довольно нытья. Чтобы не опозорить моё имя ещё сильней, ты больше не будешь учиться в этой школе. Ты вообще не будешь учиться до конца этого учебного сезона. В следующем же году ты поедешь как можно дальше отсюда, в Мэйнхеттен. Я буду платить за твою учебу, но только попробуй выкинуть какой-нибудь фокус и там…

Лапис вышла из комнаты, оставив Октавию одну со своим позором…

Глава 5 — Совсем как зебра

Легкие Винил горели от такой долгой погони, и каждый вдох причинял ей адскую жгущую боль. Но кобылку это только подбадривало, и она чувствовала, как нагоняла жеребца. Она должна была отомстить за Октавию.

Черри очень глупо поступил, побежав вдоль ущелья. Он уже чувствовал, как диджей, готовая разорвать его в клочья, всё приближалась, с каждой минутой сокращает расстояния между ними. Глазами ища, куда же можно бежать дальше, Черри толком не смотрел на дорогу. Он то и дело спотыкался, ранил копыта, и тем самым давал Винил огромную фору. Но в этот раз в его левое переднее копыто впился странный осколок, не то стекла, не то какого-то кристалла, и от режущей боли Черри не мог дальше бежать.

Тандерлейн летел не вдалеке от Винил и Черри, пытаясь опуститься и остановить обоих, но Винил довольно сильно ударила пегаса в крыло, и лететь над погоней он не мог. Отдалившись на несколько метров от Винил, Тандерлейн увидел остановившегося у самого обрыва Черри. Что он задумал?

Черри оглянулся. Винил была в паре десятков метров от него, и думать времени не было. Жеребец оказался загнан в угол. Пятясь, Черри не увидел, насколько близок был к нему обрыв, соскользнул вниз и, отчаянно крича, исчез в темном ущелье. Ещё несколько секунд его крик эхом разносился от стен огромной дыры.

Винил, остановившись у края обрыва, глядела вниз.

— Чёрт, — выдохнула пони.

Такого Винил совершенно не планировала. Черри не должен был умирать. Очередной наплыв мыслей — пони не могла ни о чём думать, а происходящее теперь виднелось туманно, будто сквозь грязное стекло. Вдруг в сознании Винил начало смеркаться, и она, еле успев отойти на безопасное расстояние от ущелья, потеряла сознание.

***

Осматриваясь по сторонам, Винил не могла понять, где же она. Небо было темным, будто ночью, но не было видно Луны, и звезды казались как-то ярче, ближе. Также в глаза бросалась довольно хорошо различимая голубая планета. Винил не понимала, где она находилась, и вообще ставила под сомнения — а Эквестрия ли это?

— Здравствуй, дитя! — послышался холодный голос из-за спины.

Обернувшись, Винил увидела перед собой высокую пони-аликорна с эфирной гривой и хвостом. На ней были матового оттенка доспехи, состоящие из полузакрытого шлема, высоких сабатон и нагрудника с эмблемой полумесяца. Он же выступал в роли кьютимарки.

Полумесяц… Винил не могла вспомнить…

— Чего же ты стоишь? Ты должна убегать с воплями, увидев меня, — со скукой в голосе пробурчала кобылка.

Найтмер Мун?! Это была она! Винил когда-то читала легенду про неё. Мало того, кобылка, будучи ещё совсем маленькой, сама застала её приход в Эквестрию. Но почему же она перенесла Винил к себе… на Луну?

Стоя на месте и хлопая глазами, диджей заинтересовала Найтмер своей мужественностью, смелостью.

— Значит, ты меня не боишься? — недоуменно поинтересовалась пони, имеющая темную синюю шерстку.

— Хм, нет, а что? — просто ответила Винил. Единорожка едва ли понимала, где она и что происходит: времени на страх не было.

Найтмер была немного огорчена тем, что гостья не визжала при виде её. Неужели всё уже забыли о ней? Впрочем, неважно.

— Пройдём за мной.

***Дворец Найтмер***

Две кобылки сидели друг напротив друга за деревянным столом больших размеров, неспешно трапезничали.

— Должна признать — очень вкусно, — сказала Винил, запивая ужин вином. — И всё же, зачем ты меня сюда… пригласила?

— Ну, благодаря тебе оказался снят еще один замо́к, — с еле заметной ухмылкой ответила Найтмер. — Я не могла тебя не отблагодарить.

— Замо́к?

— Да. Видишь ли, моя сестра — Селестия, заперла меня на Луне на тысячу лет. Мне нужно либо просто ждать окончания срока, либо использовать лунный амулет, находящийся под шестью замками. Для открытия каждого замка нужна жертва, погибшая… при определённых обстоятельствах.

— То есть, я помогла тебе? — с некоторым беспокойством спросила Винил. — А что ты собираешься делать, когда все замки будут сняты?

— Да, Винил, ты оказала мне большую помощь. Ты сняла предпоследний замок. Ещё одна смерть, и я выйду из-под заточения, и… неважно, что тогда произойдёт, — задумавшись, ответила кобылка.

Диджей нервно сглотнула. Всё это было конечно весело: жертвы, лунные амулеты, тысяча лет в заточении, но Винил не понимала: какого же чёрта именно она должна сидеть в такой неприятной компании? Если обычно беспокойство по мере общения с неприятными особами стихает, то здесь оно наоборот усиливалось.

— Выпей ещё вина. Я на минуту, — тепло обратилась Найтмер и, встав с мягкого дивана, направилась за дверь.

Винил не решила ослушиваться и налила очередной бокал напитка. Хоть пони и не была экспертом в этом деле, но даже она заметила, насколько старо и приятно на вкус было это вино. Оно наверняка стоило кучу биток.

Спустя несколько минут в комнату вновь зашла… Найтмер? Но это была совершенно не она. На ней не было шлема, сабатоны были занижены, нагрудник был более приятным на вид. Также у кобылки больше не было неприятного «кошачьего» взгляда: его сменили обворожительные бирюзовые глаза. Пони стала намного ниже, и в таком виде выглядела менее властнее и опаснее, более привлекательнее и, о боже, сексуальнее. Винил не могла совладать с мыслями и эмоциями. Ей нужно было разрядиться, но она не могла изменить Октавии. Хотя, её возлюбленная, возможно, больше и не выйдет из комы, так стоит ли отказывать себе?

— Знаешь, можешь звать меня Лу́ной, — обратилась она к Винил. — С момента моего заточения у меня не было друзей. И ты первая, кто без страха решилась со мной заговорить.

Сама не зная, на что рассчитывая, сине-шерстная пони подсела к Винил, оказавшись в непосредственной близости от диджея.

«Что же я делаю?» — пронеслось в голове у Лу́ны холодным голосом её второго «я».

Винил также не понимала, зачем Луна села настолько близко, точнее она всё понимала, но… Будучи ещё относительно трезвой, Винил хотела мягко отказать, но, представив на месте Луны Октавию, будучи одинокой уже почти около десяти лет, диджей легко обняла аликорна, впилась в мягкие холодные губы.

Луна не сопротивлялась, а наоборот была только «за». Целуя Винил в мягкую грудь, пони спускалась всё ниже и ниже. Никогда бы она не подумала, что первый её опыт будет с кобылкой. Она ведь даже и не признавала в себе лесбиянку, но то, что сейчас делала Луна, она считала как минимум благодарностью за снятый замок.

Возможно, алкоголь повлиял на действия Винил, возможно, она просто хотела секса, но случилось то, что случилось…

***Раннее утро***

Винил перевернулась на другой бок, пытаясь спрятаться от солнца, падающего на глаза. Легкое похмелье даже не чувствовалось, разве что на голову пони слегка поддавливало с висков. Пролежав ещё несколько минут, Винил поняла, что от солнца ей не спрятаться, и пора уж было вставать.

«Стоп. Солнце?» — пронеслось у пони в голове. «Я ведь на Луне, здесь не может так ярко светить солнце!»

Приоткрыв глаза, Винил увидела перед собой каменный короб с решеткой для окна и железной дверью. Винил испугалась и забеспокоилась. Пони с каждой секундой всё сильнее охватывала паника. Неужели она в тюрьме?

Опасения Винил подтвердились, когда на спинке кровати, где находилась пони, она увидела полосатую тюремную одежду.

— Совсем как зебра, — нервно усмехнулась пони, не понимая, что здесь происходит.

Сидя неподвижно около получаса на краю кровати, Винил пыталась вспомнить произошедшие вчера события.

***За день до настоящего времени***

Оказавшись в Мэйнхеттене, Винил со всех ног понеслась домой. Она была уверена, что Октавия, увидев её, или крепко обнимет, или пошлёт крепкую оплеуху за потраченные нервы. Но Винил устраивал любой вариант.

Уже чуть ли не задыхаясь, пони подбежала к дому. Дверь была приоткрыта.

«Странно», — подумала Винил, но без опаски пошла дальше.

Открыв дверь полностью, пони застыла. Застыла от подступающего ужаса. В паре метров от входа располагалась лужица присохшей к полу крови. Некоторые вещи были переворошены, и почему-то аптечка стояла рядом с красным пятном. Дыхание Винил участилось. Она не хотела думать о том, что случилось, но мысли лезли в голову, переполняя её. Винил нужно было отдохнуть, хотя бы прилечь на пару минут…

***Кафе Лиры и Бон Бон. Обед***

Зайдя в кафе, Винил застала Бон Бон моющей посуду. Диджей не знала, зачем пришла сюда, но сейчас больше её идти не куда. Возможно, подруги что-нибудь слышали об Октавии и могут рассказать, где она сейчас. До Винил сейчас не доходили никакие разумные и очевидные мысли, и пони просто не додумалась позвонить в Мэйнхеттенскую больницу.

Бон Бон была напряжена, будто знала о произошедшем. Увидев подавленную Винил, пони не знала, как начать разговор.

— Здравствуй, — выдавила наконец Бон Бон.

— Ты знаешь, что произошло с Октавией?

Винил начала резко, она не была настроена на долгие разговоры. Ей было необходимо срочно увидеть любимую.

— Её кузен, Черри. Он нашел Октавию лежащей на полу в её доме.

— Черри? — возмущению Винил не было предела. — Кузен?

— Да, он её далекий родственник. О том, что Октавия в коме, уже полгорода говорит.

— В ко-о-ме? — Винил была готова потерять сознание. — Где она сейчас находится?

— В Мэйнхеттенской больнице, где же ещё.

Услышав место назначения, Винил двинулась в путь. Больница была на другом конце города, и Винил даже не пыталась спешить: всё равно, если Октавия в коме, ей сейчас не помочь.

Проходя мимо одного кафе, где Винил с Октавией были всего лишь раз, до диджея донесся знакомый голос.

— И что теперь делать? Мне нужно бежать из этой страны, пока Лапис меня не нашла, — беспокойно сказал Черри.

— Не лучше ли будет ответить перед законом за свой поступок? — собеседник Черри был темно-шерстным и с серебристо-серой гривой.

Винил не заметили, и она решила подойти ближе. Настолько близко, чтобы её копыто достанет до лица Черри. Он не нашёл Октавию на полу, он сам её на пол и положил. Вырубил и положил.

— О, Винил, прив… — как ни в чём не бывало кинул Черри, но резкий удар по лицу прервал его, и жеребец полетел на землю.

Винил хотела размазать этого чертового ублюдка и втоптать в землю, но собеседник Черри остановил её, за что получил сильный удар по крылу. Снова посмотрев на место, где только что был Черри, Винил увидела убегающего со всем ног жеребца в сторону небольшого ущелья под Мэйнхеттеном. Ринувшись за ним, диджей забыла обо всем, и только одна мысль двигала ею — отомстить.

***Настоящее время***

— Погоня… — прошептала Винил и нервно сглотнула.

В голову пони сразу пришла сцена падения Черри в ущелье. И почему он тогда только остановился? Неужели он решил передохнуть в столь неподходящий момент? Тут же Винил вспомнила про то, что было после погони. Потеря сознания. Темнота. Луна.

«Не может быть», — думая о случившемся после смерти Черри как о сне, Винил пыталась прийти в себя. — Это не мог быть сон.

И это был не сон. Облизнув губы, диджей почувствовала на них вкус Лу́ны. Это было тяжело объяснить. Столько всего произошло за последнее время, что Винил просто не могла больше ни о чём думать. Рухнув на твёрдую тюремную кровать, пони задремала.

***Сон Винил***

Диджей чувствовала себя словно парящей. Где она оказалась?

Вокруг было темно, прямо как на Луне, но это была Эквестрия. Улицы были безжизненны. Только обшарпанные дома стояли на улицах, и это угнетало. Оглядевшись, пони услышала крики и громкие странные звуки. Сглотнув, Винил направилась к ним на встречу. Бежать было с минуту, и пони даже не успела устать. Забежав на небольшой холм, она увидела сражение её нескольких новых подруг из Понивилля и Луны, точнее Найтмер. Что они все здесь делают? Винил была готова на всё, лишь бы проснуться из этого страшного сна. Глядя на Твайлайт и Флаттершай, отважно сражающихся с аликорном, внимание Винил привлекла кобылка, лежащая за наполовину обрушенной стеной, словно за укрытием. Стоило приглядеться, как диджей заметила, что та пони была аликорном.

— Что здесь происходит? — крикнула Винил, пытаясь перекричать звуки боя.

Никто не ответил, бой продолжался ещё несколько секунд, как вдруг Луна, вызвав огненный смерч или что-то вроде того, как игрушки раскидала противостоящих ей пони. В воздухе, даже весьма далёком от самой битвы, повис запах гари. Никто из кобылок, сражающихся с Луной, больше не двинулся. От этого зрелища ком в горле Винил просто удушал пони.

— Ты убила их... — прошептала диджей, понимая, что вряд ли её кто-то услышит.

— Ага, — последовал внезапный ответ.

— Ты… меня слышишь?

— Ага, — повторила синяя пони, спускаясь к Винил. — Всё только благодаря тебе, дорогая. Если бы не ты, я бы возможно ещё долго сидела бы в заточении, — Найтмер мягко поцеловала диджея в щеку. Та быстро отпрянула назад и ещё с пару секунд продолжала пятиться.

— Но ведь я открыла лишь пре-е-дпоследний замок, — заикаясь, остановилась Винил

.
— На самом деле, нет. Я наврала тебе. Ты стала последней, кто помог мне, и я не стала рассказывать тебе о своих планах, ведь тогда бы не было сюрприза. Хотя, как видишь, я не смогла долго держать эту тайну в себе и при первой же возможности позвала тебя, чтобы ты увидела…

— Убийство не в чём не повинных пони ты называешь сюрпризом, тупая сука? — ляпнула Винил, не подумав о последствиях.

Найтмер была невозмутима, и, решив не отвлекаться на оскорбления, приблизилась к Винил: «Ты никому не расскажешь обо мне в реальности. Ни к чему портить такой сюрприз для моей дорогой сестры».

— А если скажу? — смелела Винил, чувствуя, что сейчас ей удастся запугать Луну.

— Тогда Октавия умрёт, — слова звучали словно эхо. Кажется, пришла пора просыпаться.

***Спустя год. Тюрьма Филлидельфии. Утро***

— Эй, Скретч, радуйся, твоё время пришло, — сухо сплюнул надзиратель, открыв дверь.

— Что? Меня собираются ещё и казнить? — грубо усмехнулась Винил.

— Нет, тупая деревенщина, тебя выпускают. За тебя поручилась одна пони, имени не знаю. Эта старая кобыла отдала не мало биток за твою свободу. Смотри, не испорть всё, — жеребец жестом пригласил Винил к выходу.

— Выпускают? — удивлению пони не было предела, ведь вместо обещанных семи лет она просидела только один год.

Выйдя из камеры и направившись к холлу, Винил почувствовала необычайную легкость. Неужели заточение закончилось? Неужели Винил снова будет с Октавией? Столько надежд возлагала пони на своё освобождение. На выходе её ждала Лапис.

— Привет, Винил, — добро поздоровалась немолодая кобылка.

— Э-э-эм, здравствуйте, — диджей не понимала, какого чёрта здесь делала Лапис. — Постойте, это из-за вас меня выпускают? — поинтересовалась Винил, не веря глазам.

Лапис вытащила её из тюрьмы? Но для чего?

— Конечно же, из-за кого ещё. Когда я узнала, что из-за Черри Октавия легла в кому, я сразу же велела полиции найти его, достать из-под земли, но, как оказалось, это уже ни к чему. Ты отомстила за мою дочь. Спасибо.

— А что с Октавией? Она ведь жива? — со слезами, затмевающими взгляд спросила Винил.

— Она всё ещё в коме, — сухо ответила Лапис.

Винил успокоилась. Главное, что Октавия была жива. Разговор пони прервал секретарь.

— Кхм-кхм… Давайте оставим всё это на потом. Мисс Лапис, вам нужно заполнить пару бумаг, для официальности.

— Я сейчас, — сказала кобылка диджею, и подошла к столу, где лежали необходимые бумаги.

Винил не знала, что думать. Она уже год пробыла в тюрьме, и за это время Октавия не поправилась. И, чёрт подери, Винил так давно не видела любимую. Тогда, отправившись в кабинет директора университета, диджей даже не подозревала, как она изменила свою и Октавии судьбы, как она подставила под удар Эквестрию…

Глава 6 — Потерявший самообладание

— Как твои занятия по рисованию? — поинтересовалась Твинклшайн, допивая чай.

— Довольно тяжело — всё же, я не прирожденный художник, — подметила Флиттер, напряженно глядя в окно.

— Эй, что ты там увидела?

— Представь, мне только что показалось, что я видела Винил, — высказала свои сомнения пегас с шерсткой барвинкового цвета.

Раздался голос с кассы.

— Тебе показалось. Винил ещё шесть лет должна сидеть в тюрьме. Эх, бедная пони. Она потеряла свою любимую, свою свободу, — сожалея, сказала Бон Бон.

— Не правда! — запротестовала Твинклшайн. — Октавия не умерла: она лежит в коме!

— Мало кто просыпается из ком, Твинкл, — меланхолично сказала Бон Бон в ответ, моя тарелки, как и ровно год назад.

С того дня многое изменилось. Кафе Лиры и Бон Бон стали очень популярными: открыв сеть общепитов в Мэйнхеттене, подругам уже некуда было девать битки. Лира всё ещё надеялась на то, что Октавия очнется из своего сна, и тогда уж можно будет внести капитал в общее дело, как когда-то предлагала сама виолончелистка.

Залпом допив остаток чая, Флиттер вяло пыталась утешить себя, что Винил отпустят досрочно и они снова смогут увидеться. В тот день, в университете, на уроке психологии, столкнувшись с Винил взглядами, Флиттер готова была поклясться, что никогда не видела ничего красивее этих глаз… Алые, завлекающие, словно пара больших рубинов, блестящих на солнце — казалось, ничто не могло сравниться с красотой глаз Винил.

О чём думала Твинклшайн, нельзя было догадаться. Бездвижно сидя в течение нескольких минут, пони будто впала в оцепенение. Её взгляд был устремлен в окно, где, как говорила Флиттер, она видела Винил.

Вдруг дверь открылась, в кафе вошла Винил Скретч. На ней не было очков, которые пони обычно брала с собой. Даже после того, как два года назад Октавия убедила диджея в красоте её глаз, Винил всё равно не часто расставалась с ними. Пони выглядела уставшей и грустной. Возможно, сейчас она опять пришла за новостями об Октавии.

— Привет, девочки! — сглотнула Винил, ожидая реакции на её присутствие.

Сама диджей думала, что сейчас её перестали уважать, после того случая. И она бы не обиделась, если бы её тотчас выгнали бы из кафе. Но пони просто разинули рты от удивления. На их лицах не было видно злобы или презрения, они просто были ошарашены появлением Винил.

Наконец, Бон Бон, выбежав из-за кассы, бросилась обнимать диджея. Не ждав подобного, Винил немного опешила.

— Неужели кто-то по мне соскучился? — растерялась Винил.

— Мы все скучали по тебе, — поднялась Твинклшайн со своего места, подошла к Винил, и крепко обняла подругу.

— Извини за вопрос, но почему ты не в тюрьме? — закончив объятия, спросила Бон Бон.

— Мама Октавии заплатила большие деньги и меня выпустили.

— Та ли это мама Октавии, которая не раз вставляла палки в колёса вашим отношениям? — поинтересовалась пони с бежевой шерсткой.

Раздался звук открывающейся двери.

— Та самая, — на пороге стояла Лапис. Как и всегда, она была хмура и довольно ненастна, но сейчас в её голосе слышалось некое умиротворение и спокойствие.

***Спустя год. Кафе «Ме́лмак». Обед***

Желав пообедать, трио вновь направилось в одно из недавно открытых кафе Лиры и Бон Бон. Называлось оно «Ме́лмак». Странное название, но Лира уверяла, что оно совершенно ничего не подразумевает.

В этом кафе подавали не только сладости: также там можно было прилично отобедать, а для подруг хозяек была постоянная скидка, отчего Твинклшайн, Винил и Флиттер ходили именно сюда. К слову, сеть кафе Лиры и Бон Бон почти вытеснила остальных частных предпринимателей по этой части, и потому почти весь город питался исключительно у них. С каждым днём бизнес двух кобылок всё разгорался, словно огонь в камине, куда ежеминутно подкладывают хорошие дубовые дрова.

— Что будем заказывать? — поинтересовалась официантка, располагающе глядя на подруг.

— Мне, пожалуйста, капустный салат и тыквенный суп, — Флиттер говорила без раздумий, так как изо дня в день питалась одним и тем же.

— Овощное рагу, — осведомила Твинклшайн.

— Сэндвич и хм… газировку, — позабыв о том, что такое настоящий обед, сказала Винил.

С дня возвращения в Мэйнхеттен, Винил не раз задумывалась, как же всё-таки грустно быть одной. Октавия уже второй год лежала в коме, и врачи ничего не могли сказать о её состоянии. Винил чертовски не хватало любимой. Порой, вспоминая секс с Лу́ной, Винил горько вздыхала и сожалела, что этого не повторится вновь. Та ночь ещё долго вспоминалась мурашками по спине диджея.

***Спустя ещё год. Дом Винил. Утро***

Зевнув, Винил тихонько отодвинулась от Спитфайр, дабы не потревожить спящую партнёршу. Кобылки чудесно провели ночь, и всё бы отдали ради того, чтобы она не кончалась. Но, увы, утро наступило, и пришло время расставаться ещё на один день.

Шёрстка Спитфайр была похожа на шёрстку далёкой подруги Винил — Флаттершай. Она также была пегасом, имела карие глаза, волосы, переливающиеся разными оттенками оранжевого, а на крупе сиял профиль стилизованного феникса.

Спитфайр была капитаном ставшей недавно популярной группы пегасов-летунов, названными Вандерболтами. Сначала они просто развлекали толпы пони на улицах своими выступлениями, потом их заметила Принцесса Селестия и пригласила выступить на праздник в честь десятого года мира после изгнания Лу́ны из Эквестрии. Там пегасы выступили превосходно и получили звание не только лучших летунов во всём государстве, но и стали воздушной гвардией, на которую Селестия всегда могла положиться.

Винил и Спитфайр повстречались на вечеринке, устроенной в честь окончания учебного года. Спитфайр, как оказалось, была большой поклонницей творчества Винил и, увидев своего кумира в живую, не упустила возможности познакомиться. С того жаркого знакомства прошло не мало дней и ночей. Винил уже привыкла к Спитфайр, к тому, что теперь, возвращаясь домой, может застать там свою любовницу. Былая жизнь никогда не вернётся, и Винил это понимала. Октавия больше никогда не проснется, и нет смысла ждать того, чего не будет.

Аккуратно встав с кровати, диджей решила пойти принять утренний душ, да и вообще привести себя в порядок. Укладывая волосы, Винил вспомнила, как Октавия неоднократно критиковала её по поводу «прилизанности». Но это осталось в прошлом, и пони не спеша продолжила.

Послышались звуки с комнаты. Кажется, Спитфайр проснулась.

Выйдя поздороваться, Винил обомлела. Входная дверь была открыта. На пороге стояла Октавия.

Винил была не в силах разговаривать. Какого сена она здесь делала?

— Кхм… Октавия? — недружелюбно поприветствовала диджей, не понимая, что здесь происходит.

— А кто же ещё? — хихикнула подруга, прикрыв за собой дверь. — Не ожидала увидеть меня?

— Не то слово. То есть, ты всё-таки вышла из комы?

Октавия услышала в голосе кобылки разочарование и немного обомлела. Она не думала, что за прошедшие три года Винил начнёт так относиться к своей бывшей возлюбленной.

— Винил, с тобой всё в порядке? — нервно спросила Октавия, понимая, что её присутствие накаляет обстановку.

— Со мной всё отлично, — кинула диджей. — А вот какого сена ты очнулась, я не понимаю!

— Ты… неужели ты даже капельку не рада меня видеть? Я проснулась только вчера ночью, и с наступлением утра сразу ринулась домой. Я не думала, что ты так отреагируешь…

С кровати донесся голос:

— Винил, кто там? Говорите тише, прошу, — пробурчала Спитфайр, зарывшись в одеяло.

— Винил? — потребовала объяснений Октавия, шокировано глядя на кровать.

Винил ничего не говорила, лишь зло смотрела на виолончелистку. Поняв, что теперь бывшей паре говорить не о чем, Октавия хотела уйти и, уже закрывая за собой дверь, услышала яростный крик.

— Ты не знаешь, что мне пришлось пережить, пока ты спала! — голос Винил дрожал и заглушался подступившим к горлу комом.

Виолончелистка не придала значения крику диджея. Выйдя на улицу, Октавия направилась к Лире и Бон Бон. По пути пони видела несколько новых кафе, ресторанов и закусочных, раньше которые здесь не стояли, но не придав им значения, дальше шла к подругам.

***Кафе Лиры и Бон Бон***

Октавия слушала рассказ Лиры и не могла поверить в услышанное. Она понятия не имела, что столько всего могло произойти за те года, что она была в коме.

— То есть, Черри… — начала Октавия.

— Мёртв. Но Тави, Винил не убивала его. Он сам упал вниз, — Лира пыталась оправдать подругу.

Октавия ничего не хотела слушать. Винил убила её кузена. Да, они уже несколько лет были не близки с Черри, да, он опозорил виолончелистку пять лет назад, но всё же, он — её брат. Пытаясь сдержаться от прилива чувств, виолончелистка не понимала, как же всё могло так обернуться.

***Кабинет Псайка. Обед***

Октавия вошла тихо и, не на шутку испугав своего бывшего учителя, села на стул. Псайк не ожидал прихода Октавии к нему. Он уже был готов собраться и идти на урок, но раз уж к нему пришла эта пони, он готов был чуть задержаться.

— Октавия? Быть не может — ты жива! — полез обниматься жеребец. На его лице сияла искренняя улыбка.

— Не сейчас, Псайк. Я пришла по делу, — отстранилась пони.

— Ох, прости. Пока ты была в коме, произошло много чего. Даже не знаю, с чего начать, — мялся жеребец, сидя в кресле. Он видел отрицательные эмоции на лице пони и не знал, с чего лучше подступить к рассказу.

— Я знаю, что случилось. Я пришла не за тем. Мне хочется узнать другое: что случилось с Винил?

— Ох, Октавия, тебя не было слишком долго, а Винил не была в силах ждать! Не хочу тебя огорчать, но я лично видел, сколько кобылок и жеребцов она уже соблазнила за всё время твоего отсутствия. И ты должна её понять. Никто не продержался бы столько лет без секса, тем более такая пони, как Винил. Да и большинство считали тебя уже мёртвой. Немногие выходят из комы, дорогая.

Октавия слушала, не перебивая. Точнее она не слушала, она просто не перебивала. Ей не было интересно количество партнеров у Винил. Сам факт измены заставил Октавию усомниться в том, что чувства Винил не угасли.

— Надеюсь, я понятно ответил, — завершил Псайк, глядя на реакцию слушательницы.

— Да, мне ясно. Но Псайк, дело в кое-чём другом. Когда я заговорила с Винил, я увидела, как она не скрывает неприязнь ко мне. Она… просто ненавидит меня, — голос Октавии еле пробивался сквозь ком в горле.

Псайк помрачнел. Он не должен был говорить этого, но…

— Винил рассказала мне о том, что с ней однажды произошло, — перебивая нежелание говорить об этом, начал психолог. — Дальше с её слов, — Псайк задумчиво окунулся в воспоминания повествования.

***Кабинет Псайка. Год назад***

— Это случилось в момент, когда Черри упал в ущелье. Я почувствовала, что начинаю терять сознание, и сразу же отошла на безопасное расстояние. Отключившись, я проснулась на Луне. Там меня поприветствовала Найтмер Мун. Наверняка ты знаешь её — сестра Селестии, обратившаяся против неё и сосланная на Луну. В общем, мы разговорились, пришли к ней в замок, выпили. Ох, прости, что упускаю подробности, просто я хочу описать тебе общую картину. Ты понимаешь?

Псайк задумчиво кивнул. Найтмер Мун? Однозначно что-то новое.

— Так вот, потом она отошла на минуту, а когда вернулась, была совершенно другой. Другое лицо, другие глаза, другая шерстка. Я не знаю, как так получилось, но мы занялись любовью. На утро я очнулась уже в тюрьме. Вспомнив то, что было ночью, я не могла понять, было ли это всё глупым сном. Я легла обратно на кровать и задремала.

— Стоп. У тебя был секс с Найтмер? — непонимающе спросил Псайк, открыто показывая своё сомнение. Кажется, он не верил в историю единорожки. Сейчас жеребцу хотелось громко засмеяться, но он был психологом и не имел права так реагировать на истории пациентов. Хотя, здесь, скорее, нужен был психиатр…

— Да, — коротко ответила и замолчала Винил, не зная, что ещё можно добавить.

Псайк откинулся на спинку кресла и задумался. Что же несла эта пони? Неужели она правда считала, что это всё случилось взаправду?

С трудом не подавая вида, жеребец кивнул, прося продолжить рассказ.

— Потом у меня был ещё сон. Там было шесть, нет, восемь или девять пони: они были моими подругами из Понивилля. Я познакомилась с ними, когда… кхм… неважно. В общем, они сражались с Луной. Я пыталась их окрикнуть, но они не слышали меня. Потом Луна убила их.

— Так, стоп! — не выдержал Псайк, стукнув копытом по столу.

Винил непонимающе уставилась на психолога.

— Я терпел, слушая твой рассказ про секс с главным злодеем Эквестрии, но такие сны едва ли могут не быть бредом. Извини, но тебе надо к психиатру, дорогуша! А теперь вон!

Псайка будто переклинило. Он не мог совладать со своими чувствами. Винил, разинув рот, глядела на некогда невозмутимого жеребца и была ошарашена. Кроме как уйти, другого выхода у неё не было.

На следующий день, зайдя в свой кабинет, Псайк обнаружил записку, просунутую под дверь.

— Только не это, — прошептал жеребец, не желая знать продолжение того бреда, что ещё вчера вывел его из себя.

Текст записки был плохо разборчив, также его было очень мало, но Псайк прочёл его на одном дыхании, желая забыть, как можно скорее:

Потом я ещё раз окрикнула, но на этот раз только Луну, и она отозвалась. Она сказала, что благодаря мне вышла на свободу и вскоре собирается сделать сюрприз её сестре — Принцессе Селестие, напав на Эквестрию, сказала никому не говорить.

— Иначе Октавия умрёт, — донёсся голос из-за спины.

По жеребцу прошла дрожь. Обернувшись, психолог никого не увидел. Что это, чёрт побери, было?

Выпив стакан воды, Псайк пытался осознать случившееся.

Найтмер сказала, что Октавия умрёт, если кто-нибудь узнает о том, что некогда великая соправительница Эквестрии решила напасть на свою сестру. Но для чего Винил рассказала всё это ему? Неужели она хотела…

***Настоящее время***

— Винил желала мне смерти? — Октавия не понимала.

Неужели её любимая считает её виноватой в случившемся? Нужно срочно что-то делать.

Псайк, вздохнув, встал со стула и подошел к пони, поцеловал в лоб.

— Ты должна быть сильной, дорогая. То, что случилось, возможно, даже к лучшему, — психолог пытался не дать виолончелистке впасть в депрессию по этому поводу.

Октавия просто молчала, глядя в пол. Неужели она зря проснулась из комы? Винил наверняка прекрасно жила без неё. Возможно, диджей уже давно скрывала то, что её чувства погасли.

Мысли, лезшие в голову пони, то и дело приобретали безумный характер: Октавие просто не хотелось больше жить…

***За дверью кабинета***

Тихо подойдя к двери и взглянув в дверную щель, жеребец нервно сглотнул. Он не мог больше держать в тайне то, что скрывал уже много лет. Осознавая, что сейчас Октавия сидит в кабинете психолога именно из-за него, пони просто хотел всё изменить. Но всего того, что случилось — не изменишь. Смерть Черри, заключение Винил, кома Октавии…

— О, чёрт, как же я устал молчать, — прошептал пони себе, продолжая следить в замочную скважину.

Псайк что-то говорил, Октавия напряженно слушала. Потом психолог подошел и поцеловал её в лоб, что-то сказав. Он наверняка просто делал своё дело, не более.

Жеребец сел на пол, задумчиво глядя в пустоту.

Желание зайти в кабинет и рассказать правду, которую он хоронил в себе многие годы, перебарывало его. Но он не мог. Он ведь поклялся Лапис, что никогда не скажет Октавии… Но, чёрт побери, из-за всех этих тайн под ударом оказалась именно Октавия.

Внимание директора привлекли шаги из кабинета. Дверь отворилась, отец и дочь столкнулись взглядами…

Глава 7 — Чудная музыка

Октавия непонимающе посмотрела на директора, сидящего под дверью. Что он здесь делал?

— О, Октавия, здравствуй, — нерешительно поприветствовал жеребец.

Обычно директор называл всех по фамилиям, и то, что сейчас он допустил исключение, насторожило Октавию. Но она не особо волновалась, так как бояться её было нечего. Самое главное в жизни — любовь, она уже потеряла.

— Приветствую, господин директор, — наконец ответила пони, пытаясь разгадать причину нахождения здесь этого пони.

— Я понимаю, ты только вышла от психолога, но нам нужно поговорить. Пройдём в мой кабинет, — слова звучали глухо, словно директор их выдавливал из себя.

— Конечно, — попытавшись улыбнуться, Октавия помогла подняться жеребцу.

Напряжение само собой усиливалось в Октавии при приближении к кабинету директора. Неприятные воспоминания то и дело лезли в голову, мешая пони сосредоточиться на предстоящем разговоре.***Корпус психологии Западного Мэйнхеттенского университета. День***

Войдя в здание, Винил направилась в зал. Она слегка опоздала, но была уверена, что Псайк простит ей это. К её удивлению, из зала, где проводится её урок, доносился шум, который учитель вряд ли стал бы терпеть. Зайдя, Винил увидела, что Псайка не было, а пони весело галдели. Не найдя в этом ничего странного, диджей уселась на своё место.

Время шло к завершению урока, и, наконец, учитель изволил прийти.

— Прошу прощения, я срочно понадобился в качестве психолога и был вынужден задержаться, — на ходу сбрасывая плащ, спешно сказал Псайк присутствующим.

Кому так срочно понадобился этот жеребец?

Успев лишь раздеться, Псайк был вынужден закончить урок. Он не мог насильно задерживать учеников из-за своей занятости.

Винил не спешила домой и поэтому выжидала. Когда все пони уже вышли из зала, диджей подошла к учителю. Он в это время что-то активно искал на полках.

— Кхм… Октавия? — спросила пони больше, чем Псайк мог ответить.

— Я не имею права разглашать данные о пациентах, — отвязался жеребец.

Псайк был прав. Всё должно быть конфиденциально. Но Винил и так подозревала, что его задержала именно Октавия. Единорожке нужно было всего лишь полностью убедиться в этом, только и всего.

— Псайк, ты ведь мне друг? — решила начать с далека Винил.

— Скретч, ты знаешь, что я ничего тебе не скажу.

— Но Псайк, — взмолилась Винил.

— Повторяю ещё раз: я ничего тебе не скажу. А теперь иди дальше по урокам, — Псайк давал понять, что он верен своей профессии и будет молчать, как рыба.

— Ух… Никогда не думала, что ты такой козёл, — разозлившись, Винил вышла из зала.

— Может ты и изменилась за три года, но недостаточно, чтобы разлюбить Октавию, — улыбнулся Псайк вслед пони, видя, что виолончелистка той всё ещё небезразлична.

— Иди к чёрту! — разгневанный голос Винил звучал очень забавно и нелепо, но всё же давал понять, что диджей вышла из себя.

Усмехнувшись, жеребец продолжил поиски того, что ему было нужно.

***Блюз Таверна. Обед***

— А возможно, Псайк был прав, — горько признала Винил, опустошая очередной стакан сидра и моментально прося налить следующий.

Винил пришлось многое пережить в одиночку в то время, как Октавия «просто спала». За это диджей обозлилась на любимую, не давая слова здравому смыслу. Винил просто не хотела признавать, что те сны были реальностью. Но, судя по всему, так и было. Вкус Лу́ны на губах тогда не появился бы просто так. За последние года Винил чуть ли не ежедневно думала о тех снах. Анализируя, что могло быть реальностью, а что сновидением, пони запустила себя, и только хороший секс мог поставить её жизнь в нормальное русло. Виноватой во всех своих душевных страданиях Винил считала именно Октавию. Возможно, потому что затаила обиду, возможно, так как просто не хотела признавать, что сходит с ума.

— Ты так предсказуема, — послышался знакомый голос из-за спины.

Винил моментально пришла в себя. Весь выпитый алкоголь будто мигом испарился, и голова стала ясной.

— Октавия? — не поворачиваясь, дрожащим голосом спросила Винил.

Она не хотела видеть виолончелистку и с радостью бы ушла, но серая пони оказалась шустрее и, развернув к себе Винил, не говоря ни слова, впилась в её губы.

«О, то чертовски приятное, но забытое ощущение», — в мыслях пролетело у Винил.

Наконец отдалившись, Октавия была довольна результатом. На лице Винил появилась робкая улыбка. Папа подсказал верное решение проблемы.

— Тебе уже лучше? — сама зная ответ, резво поинтересовалась пони со скрипичным ключом на крупе.

Винил молчала, с расходящейся улыбкой глядя на Октавию. Она будто заново родилась. Единственный поцелуй любимой, казалось, смыл весь негатив. Винил догадывалась, почему Октавия решила именно так помириться с ней.

— Что, Псайк подсказал способ? — поинтересовалась пони, чувствую, что права.

— Не-а, отец, — легко ответила Октавия.

Отец? Винил встревожилась.

— Прости, что? Ты знаешь своего отца? — Винил была в недоумении. Неужели Октавия просто так послушала его, зная, что он сделал с их парой?

— Мы только сегодня познакомились, — хихикнула виолончелистка, отпив сидра из стакана и поморщившись. — Когда я выходила от Псайка, он сидел под дверью. Потом он попросил меня пройти за ним в кабинет — нам нужно было что-то обсудить. И уже на месте я узнала, что он мой отец! Здорово, правда? — Октавия сияла от счастья. По ней не было видно, что она в обиде на отца за то, что он так долго скрывался от неё, и вообще казалось, что виолончелистка более чем спокойно приняла признание жеребца.

Получается, что она не знает, что именно её папочка вывез Винил из города, в надежде избавиться от неё. Возможно, окажись диджей в тот день дома с Октавией, ничего бы этого не случилось. Но думать об этом сейчас уже ни к чему.

«Лучше не говорить ей правду о её родителе, пока я не переговорю с ним лично», — решила в голове Винил. — Это просто отпад! — сказала вслух.

— Великолепно… — пыталась напомнить о сленге в обществе Октавия.

Винил хихикнула и толкнула любимую в плечо. Обе засмеялись.

***Дом Винил и Октавии. Утро***

Утреннее солнце ласкало вылезшие из-под одеяла копыта. Октавия мирно спала на своей половине кровати, где ещё сохранился аромат духов Спитфайр.

— Всё, как тогда, — прошептала Винил, тихо вылезая из-под одеяла.

И действительно, погода стояла похожей на ту, которая была в тот роковой день. И общая обстановка в общем-то осталась той же. Разве что, прошло три года.

Оставив записку, что ей срочно нужно в магазин, Винил галопом поскакала к директору. Сейчас она была обязана вернуться.

***Административный корпус Западного Мэйнхеттенского университета. Утро***

Придя на место, Винил глубоко вздохнула и постучалась в дверь. Никакой реакции. Дёрнув ручку, пони также не чувствовала, что за дверью кто-то был. Оставалось лишь одно — ждать. Ожидание — одно из самых ненавистных занятий Винил. Она привыкла действовать, но сейчас как-либо ускорить процесс прихода директора она не могла.

Рухнув на мягкий диван, диджей принялась разглядывать помещение. Здесь не было совершенно ничего необычного: обычный пыльный диван, обычный старый большой телевизор, стеклянный журнальный столик. Он то и привлёк внимание Винил. Поднявшись, диджей подошла поближе, дабы рассмотреть содержимое стола. Там не был ничего, кроме как старых журналов, потерявших свою актуальность ещё несколько месяцев назад. И тут Винил нащупала диск. Вытащив его, она заметила, что его состояние заставляло желать лучшего. На диске фломастером было написано «Black Casino and the Ghost». Что это за группа? Винил не знала такой, а она, уж поверьте, знала чуть ли не весь список Эквестрийских музыкальных групп. Ну что ж, ладно, надо послушать. Хорошо, что в холле был проигрыватель. Всунув диск, Винил была удивлена, когда он прочитался машиной. Диск и правда походил на «мертвый», и было отлично, что всё-таки он дал диджею послушать себя. На диске была не одна песня, как и ожидалось. Там было довольно много музыки, но Винил почему-то приглянулась именно «Boogeyman». Странное название ничуть не смутило пони, и она просто нажала на кнопку воспроизведения.

***

Со второго этажа доносилась музыка:

«Scratching on the window

Soon soon soon

I’m gonna give you all my love

Boogeyman school»

— Неплохая песня, — директор спешно поднялся по лестнице, заинтересовавшись источником прекрасной музыки.

На втором этаже сидела Винил перед проигрывателем. Завидев директора, она попыталась выключить музыку, но не умея управлять старой машиной, не смогла.

— Не спеши выключать, — спокойно сказал жеребец. — Хорошая музыка. Ты что, с собой принесла?

— Нет. Диск лежал на том столе, — ответила Винил, приятно удивленная тем, что директор был спокоен и не выражал к ней никакой агрессии.

— Ну что ж, ладно. Зачем ты сюда пришла? — директор был совершенно нейтрален к диджею.

— Я хотела поговорить о… перемирии.

Вопросительный взгляд директора остановился на Винил.

— Я не совсем тебя понимаю, — ответил жеребец, принявшись открывать кабинет ключом.

— Ну, после того, что тогда случилось, — Винил не говорила прямо, но этого и не требовалось. Собеседник и так всё понял.

В воспоминаниях директора предстали те моменты, когда он оглушил Винил, когда вёз в Понивилль, в надежде избавиться от неё.

— Ах, ты про это. Ну, думаю, теперь у нас разногласий не будет. Теперь всё встало на свои места, — заверил жеребец. — Извини меня за тот раз, но на то, как я поступил, были причины.

— Ну, тогда ладно. Спасибо. Мне пора идти домой. Октавия будет волноваться.

— Желаю вам всего хорошего с Октавией. Надеюсь, больше ничего плохого не случиться на вашем веку, — попрощался директор, закрывая за собой дверь кабинета.

— Эй, а можно мне забрать тот диск? Музыка просто отпадная!

— Конечно, можешь взять. Не знаю, как он здесь оказался, но музыка и правда чудная.

***

Проблемы были решены. Пока что. Сейчас врагов у любимых не было, и некому было им насолить. По крайней мере, Винил на это надеялась. Ей уже надоели все «приключения», она так жаждала повседневности. Винил на самом деле даже не ожидала такого легкого решения проблемы с отцом Октавии. Ну, хоть один раз всё далось ей легко.

Зайдя в дом, Винил увидела всё ещё спящую возлюбленную и поэтому поспешила убрать записку с тумбы. Пусть Октавия не знает, что диджей куда-то отлучалась. Соблазн лечь в кровать к серой пони оказался сильнее Винил, и она аккуратно забралась под одеяло. Видимо, она была недостаточно аккуратна и всё же разбудила Октавию. На лице виолончелистки, только открывшей глаза, появилась сонная улыбка, она пододвинулась к Винил и поцеловала ту в щёку. Диджей с радостью приняла поцелуй, и, почувствовав, как губы подруги стали спускаться всё ниже и ниже, довольно выдохнула.

***Кафе Лиры и Бон Бон. День***

— Откуда ты вообще знаешь такие позы? — шепотом спросила Винил.

Октавия лишь улыбнулась и посмотрела на Лиру, занимающуюся чем-то своим возле раковины.

— В тот день, три года назад, когда ты ушла из дома, я решила пойти к Бон Бон, что снова предложить сотрудничество. Нас ведь тогда из университета выгнали. Ну так вот: я пришла, а внизу никого нет. Я пошла на второй этаж и услышала постанывая. Я просто не могла не подсмотреть в замочную скважину, — Октавия залилась краской.

— И как они? — поинтересовалась Винил.

— Местами мне было стыдно за ними наблюдать, — хихикнула виолончелистка.

Со второго этажа спустилась Бон Бон.

— Привет, девочки! — поприветствовала пони, неся к столу поднос с четырьмя коктейлями. — Эй, Лир, потом домоешь! Двигай к нам!

Лира, скинув фартук и вытерев копыта о полотенце, устремилась к столу.

— И так, думаю, теперь уже ничто не помешает «благозвучной революции»? — с надеждой спросила Бон Бон.

Октавия и Винил переглянулись.

— Думаю, проблема ещё есть. За время, которое я лежала в коме, я наверняка разучилась играть на виолончели. Но это решаемо, так что не стоит беспокоиться, — Октавия была спокойна. Она понимала, что никак не могла растерять всё своё мастерство игры на инструменте.

Отпив коктейля, виолончелистка хотела поблагодарить Бон Бон за столь вкусный напиток, но её перебили.

— Кхм, а я ведь тоже мало занималась музыкой, пока тебя не было. Как раз, можно вместе потренироваться, — предложила Винил, предвкушая совместные занятия… музыкой, конечно. А вы о чём подумали?

— Как думаете, вам хватит, ну, недели? — спросила Лира, надеявшись на положительный ответ.

— Думаю, да, — согласилась Октавия. — В конце концов, это не так уж и тяжело.

Допив коктейли, Винил и Октавия удалились из кафе. По пути домой они много размышляли о том, что будет дальше, ведь мечты, спустя столько времени, становились реальностью.

***Неделю спустя. Дом Винил и Октавии. День***

Пони собирались в свой первый тур по Эквестрии. Волнение распирало подруг и заставляло их головы кружиться. За предыдущую неделю они выжимали из себя все соки, но они смогли выложиться так, как считали нужным. Теперь оставалось также выступить на первой вечеринке, куда они и едут. Их местом назначения была Филлидельфия. Именно тот город, где Винил просидела год в тюрьме. Позже нужно было съездить в Понивилль; Винил ведь так и не отблагодарила Твайлайт за её гостеприимство. Планов было много, и думать обо всём том, что они ещё успеют сделать, было глупо.

Бон Бон и Лира решили не открывать большую сеть кафе в разных городах, а просто ездить вместе с подругами и продавать на их концертах угощения. Держать бизнес по всей Эквестрии, было, конечно, круто, но в то же время и не очень легко.

Октавия, терзаемая уже несколько дней одним вопросом, всё не решалась задать его Винил. Но момент настал.

— Винил, слушай. Нам нужно поговорить, — обратилась она к пакующей аппаратуру пони.

Отвлекшись, диджей повернулась к Октавии.

— Да, слушаю, — улыбнулась единорожка.

— В тот день, когда ты ушла и не вернулась. Где ты была?

— Меня… кхм… похитили странные пони, — выкрутилась Винил, понимая, что нельзя говорить Октавии правду. — Они отвезли меня в Понивилль и там бросили. Там же я завела новых друзей, с которыми и тебя обязательно познакомлю. Кстати, в Понивилле много твоих поклонников, — пони отходила от темы.

Октавия, конечно, чувствовала, что Винил что-то не договаривает, но, возможно, на то были причины. Решив забыть тот случай, виолончелистка больше этой темы не поднимала.

***Поезд. Вечер***

— Ты тоже никогда не занималась этим в поезде? — намекнула Винил, спускаясь с верхней кровати к виолончелистке.

— Ага. Пришло время это изменить.

Пони занимались любовью несмотря на то, что правее их сидели Лира и Бон Бон. Хотя нет, они уже не сидели, а последовали примеру музыкантов. Всё же, не зря четверо пони купили билеты в купе. Благодаря заглушающему заклинанию в нём, они могли делать в нём всё, что хотели.

Но завтра будет тяжелый день, и помимо постельных утех всем нужен хороший сон.

Эпилог

Вечеринка шла полным ходом. Музыка с трудом заглушала шум толпы перед сценой. Октавия чувствовала себя отлично. Несмотря на то, что это было первое её выступление, она отлично справлялась. Конечно, вряд ли она так долго продержалась бы на сцене, если бы не пульт Винил. Ведь именно он поднимал басы, идеально дополняя игру виолончели. И так, половина выступления уже позади. Толпа вот-вот сломает пол танцпола копытами, но это только подтверждает, насколько чудесен дуэт двух музыкантов.

После выступления у Октавии взял затяжное интервью один журналист из Троттингема. Подумать только: он приехал сюда, в Филлидельфию, только ради этого. Видимо, не было пони, не знавшего о паре виолончелистке и диджея.

***Спустя месяц. Замок Принцессы Селестии***

— Вы правда назначите меня диджеем кантерлотского радио? — радости Винил не было предела. Она ведь даже мечтать о таком не могла.

— Конечно. Нашему радио не хватает качественной современной музыки, — ответила Селестия. — Думаю, ты отлично справишься со своей новой должность, Винил Скретч.

— О, благодарю, Принцесса, — диджей благоговейно приклонилась на одно колено.

— А что на счёт тебя, Октавия. Ты отлично играешь на виолончели, и для меня будет честью, если ты согласишься быть виолончелисткой в кантерлотском оркестре, — Селестия уважительно относилась к этим кобылкам, ведь те обладали огромным даром. Музицирование, знаете ли, не каждому легко даётся.

Октавия пискнула от счастья:

— О, я не подведу, Принцесса! Можете быть во мне уверены, — Октавия всегда хотела стать составляющим самого элитного оркестра Эквестрии, но чтобы это случилось так скоро…

— И да, ваши подруги — Лира и Бон Бон. Они наверняка не будут против быть королевскими пекарями.

— Простите, Принцесса, но мы вынуждены отказаться, — переглянувшись с подругой, ответила Лира.

— Что ж, очень жаль. Но почему же? — Принцесса была удивлена: никто ещё не отказывался от королевских должностей.

— Вся эта «кантерлотность» может помешать нашим отношениям, а мы очень дорожим ими. Ещё раз извините, — Лира говорила спокойно, зная, что Селестия поймёт.

И она правда поняла. Кивнув, Принцесса позвала Твайлайт с подругами.

— В таком случае, не хотели бы вы остановиться в Понивилле? Вы отлично подружитесь со здешними пони, я в этом уверена.

Переглянувшись, Бон Бон с подругой согласились.

***

Жизнь налаживалась. Больше никаких тебе сюрпризов. Повседневность вернулась в мир, и это радовало как Винил, так и Октавию. Иногда работа выматывала пони, но за неё они получали много биток, и что ещё более важно — признание. Каждый отпуск партнёры проводили в турах и покоряли всё больше пони своей музыкой. Именно благодаря Винил и Октавии во всех учебных заведениях с музыкальных уклоном появилась новая ветвь музыки — смешанная. Там можно было научиться совмещать такие разные виды музыки, как современная и классическая. Благозвучная революция свершилась!

Родители Октавии в итоге помирились как между собой, так и со своей дочерью. Больше между ними конфликтов не возникало. Ну а родители Винил так ни разу и не вышли на контакт со своей дочерью с того самого дня, как отправили в Мэйнхеттен.

Лира и Бон Бон окончательно остановились в Понивилле, поддерживая хорошие отношения с Твайлайт и прочими. Это было удобно, ведь городок располагался очень близко к Кантерлоту, что позволяло Винил и Октавии частенько их навещать. Открыв небольшое кафе, возлюбленные всё время проводили вместе.

И да, Винил и Октавия больше не вернулись в Западный Мэйнхеттенский университет. После того, как Октавия очнулась от комы и помирилась с Винил, диджей больше не приходила в него, и, очевидно, сделала правильный выбор. Теперь их с виолончелисткой ждали годы счастливой жизни.

Флиттер и Твинклшайн остались в Мэйнхеттене, и очень не хотели отпускать полюбившихся подруг, но и помешать они не могли. Тандерлейн же решил уехать из города, и в итоге также оказался в Понивилле. После смерти Черри он стал нервным, агрессивным и необщительным, что сказалось на его учёбе. В итоге, его исключили, и вот он тут, в компании новой хорошей подруги — Рэйнбоу Дэш. Кажется, они друг другу нравятся.

Повествование кончается, и вот уж близка жирная надпись «Конец», но нет, не всё так просто. Мы ведь забыли обсудить самого интересного персонажа.

Лу́на ждала. Ждала удобного момента для нападения. Она не спешила. Ей это было ни к чему. Близился тот день, когда Найтмер Мун сойдёт на землю и свершит месть, но этим днём не было сегодня…

Часть II — Живущая грёзами. Аннотация

Действия фанфика происходят спустя год после событий «Благозвучной революции». Зенет Сурров – девушка из мира людей, всю жизнь мечтала о приключениях и вот, нежданно-негаданно они сами свалились ей на голову. Теперь она, помимо жизни в своём измерении, также каждую ночь посещает Эквестрию, где является аликорном, всесильным, могущественным, но это ли её будет беспокоить?

Предисловие

Войдя во дворец, юная принцесса желала поскорее отправиться в свои покои. Как же это было тяжело — быть непревзойдённой и лучшей. Но от славы и восхвалений разве что глупец мог устать. Держась этой правды, Селестия не показывала того, что ей нужен был отдых от всех этих вечеринок, званных вечеров и балов. Идя по коридору, принцесса услышала сдавленное всхлипывание из-за двери, мимо которой медленно двигалась. Уставшая, она чуть было не прошла мимо, но всё же, будучи немного удивлённой, не последовала в спальню. Прислушавшись, чтобы убедиться, что ей не послышалось, Селестия продолжала слышать всхлипывания и плач. За этой дверью были покои Лу́ны.

«Но отчего ей плакать?»

Скрипнув дверью, принцесса аккуратно заглянула внутрь. На кровати лежала её младшая сестра, ревев куда громче, чем казалось из коридора.

— Луна? — с неподдельной печалью спросила Селестия, войдя в комнату.

Все эти почести и обязанности не давали сестрам быть вместе, и Селестия, возможно, сама того не понимая, стала отдаляться от Луны. Но как бы не была вскружена голова юной принцессы, она никогда не забыла бы сестру. И сейчас, когда Луне нужна была помощь, сестра была с ней.

Ответа не последовало.

— Луна? Ты в порядке? — настойчиво повторила вопрос Селестия, не желая оставить пони одну.

Резкий выкрик взбудоражил принцессу.

— Проваливай!

Луна чуть ли не давилась слезами. Видно, что истинное горе постигло её, и чтобы та не говорила, Селестия не собиралась уходить. Как бы больно не было её сестре, принцесса сделала бы всё возможное, чтобы наказать того, кто посеял в сердце пони печаль.

— Луна! Ни к чему так грубо! — Селестия села на край кровати, пытаясь обнять сине-шерстную пони. — Расскажи, что случилось. Кто посмел тебя обидеть?

— Ты, дорогая сестра! — прошипела в ответ Луна, лягнув Селестию в живот. — Из-за тебя меня все забыли, никто из пони не считает то, что я главенствую Луной — чем-то важным! Конечно, ведь всеми любимая принцесса Селестия играет с солнцем, это куда круче, а то, что будет с сестрой — плевать!

Селестия была потрясена таким мнением о себе, но ничего не могла поделать. Луну с детства нельзя было успокоить разговором. Сейчас было лучшим решением оставить её одну, дабы она сама в итоге успокоилась, но Селестию съедало чувство вины, и сейчас она не могла поступить, как обычно.

— Дорогая, послушай. Ты просто завидуешь, и совершенно без прич… — недоговорила принцесса, будучи сбитой с ног.

— Я сказала «Вон»! Не смей меня утешать! — в порыве ярости Луна левитацией отбросила сестру к двери.

На этот раз Селестия уже не смела противиться. Она никогда не видела младшую сестру такой злой. И последняя, тем более, никогда не осмеливалась причинять принцессе солнца боль. Возможно, Луне было нужно больше внимания, ведь Селестия, став Хранителем Солнца, совершенно забыла о своей сестре.

Зайдя в свою комнату, Селестия рухнула на роскошную кровать и, задумавшись о том, как прекрасно раньше было жить без забот с Луной, заснула. Те времена, когда у сестёр-аликорнов не было никаких обязанностей перед Эквестрией и правда были великолепны, но никто не ценит детство и, рано или поздно, жалеет об этом. Луна, зарывшись мордочкой в подушку, думала о том же. Тогда всё было по-другому: вкусный мамин завтрак по утрам, счастливая жизнь… Однако, детство — лучшая пора в жизни. Но размышлять об этом было уже поздно, бессмысленно.

Погружаясь в сон, младшая пони успокаивалась, пока наконец легкая полудрема не сменилась глубоким сном. И вот, когда Луна очнулась, то увидела, что очутилась в невероятно не похожем на Эквестрию месте. Ей было страшно, несмотря на то, что это был всего лишь сон. Вокруг пони были лишь кратеры разных размеров, холмы, тёмное холодное небо. Осмотревшись, Луна не нашла совершенно ничего связанного с привычным ей домом.

— Принцесса Луна! — голос, звучащий казалось в голове пони, затмевал сознание.

— Кто ты? Покажись, принцесса хочет увидеть тебя! — как и частенько, Луна нередко говорила о себе в третьем лице, что свойственно кантерлотским особам.

В ответ лишь наглый смех. Гнусный, ехидный, мерзкий смех, заставляющий шёрстку на загривке шевелиться.

— Чему смеешься?! — Луна впадала в ярость.

Несмотря на то, как странна и нелепа была ситуация, Луна не делала вид, что это всего лишь глупый сон. Принимая всё, как явь, она не собиралась упускать кому-либо смех над собой. Да и на сон происходящее не особо походило.

— А меня и не надо искать. Я прямо здесь. Обернись же, дитя! — наконец источник голоса стал ясен.

Луна, резко развернувшись, что было сил лягнула в то место, где, как она полагала, стоял источник звука. Принцесса была в хорошей физической форме, несмотря на то, что также была заядлым геймером. Понг был её любимой игрой. Раньше, вместе с Селестией, они часто проводили часы в понге, но став Хранителями, времени на это стало категорически не хватать.

Всё же, к её великому удивлению, принцесса увидела перед собой не пони, а какое-то темное существо, состоящее будто из дыма, но при этом имеющее конечности, как у обычного жеребца или кобылки: по поверхности его то и дело пробегали небольшие цветные образы. На одном из них Луна увидела ещё одно странное существо, и даже не одно, а целых три. Похоже, женского пола. Принцесса мало что сумела рассмотреть: образы появлялись лишь на долю секунды.

— Что, поглядываешь на моих сирен? — усмехнулось нечто, телом плавая в воздухе.

Сирены? Луна помнит их по школьной программе. Сирены невероятно хорошо поют, чем завоёвывают целые города без единой смерти. Им не требуется убивать. Одна песня опьянит всё войско, и посеянные «помехи» в голове никогда не дадут пони здраво рассуждать.

— К сожалению, они не оправдали моих надежд и провалили миссию. Но ты не такая. Ты сможешь сделать всё, что захочешь, если доверишься мне. Ты сможешь стать лучше Селестии, ты сможешь отомстить, поквитаться за то, что она затмила тебя.

— Я люблю свою сестру, как бы она не зазнавалась! — Луна сопротивлялась предложениям существа. — Что ты такое?

— Меня кличут Тантибусом. Я пришёл за тобой, принцесса. И я здесь оказался не просто так. Твоя сестра — Селестия, слишком много возомнила о себе, не так ли? — существо явно пыталось запутать Луну. — Если ты дашь мне своё тело, вместе мы сможем уничтожить её и устроить в Эквестрии всё, что захотим — вечную ночь, например. Я знаю, что ты хочешь этого, не стоит врать самой себе. Если бы я просто лгал тебе, то ты бы сразу поняла бы это. Ты ведь такая проницательная, не то что Селестия. Ты умнее и мудрее и, не смотря на твой возраст, ты должна сидеть на троне принцессы, не твоя сестра, — слова Тантибуса, словно яд, одурманивали Луну. Она сомневалась, но в то же время желала обещанного.

«Прости меня, но тебя давно пора поставить на место», — принцесса, ещё немного подумав, неуверенно кивнула. Как бы не было это гнусно, но Селестия слишком зазвездилась, и пора это исправлять. Кобылке было страшно, её трясло, но Тантибус был прав насчёт Селестии.

Внезапно в грудь Луны будто проник огонь. Всё жгло, дышать стало тяжело, и боль быстро распространилась по всему телу, уничтожая всё светлое в душе принцессы. По венам текли языки пламени, кровь в артериях кипела. Были ощущения ломающихся огромным камнем костей, горения заживо и даже удушья. Кобылка не могла кричать от страданий и лишь тихо постанывала. Внезапно боль утихла, её как будто никогда и не было. Луна была в шоке от произошедшего и, тяжело дыша, упала на землю и потеряла сознание.

Утром Селестия заглянула в комнату к сестре и, не обнаружив её там, не удивилась. Мало ли, Луна может быть на пробежке, на завтраке или ещё где. За младшей сестрой не уследить: она всегда что-то делала, с детства не привыкла терять время. Быть может, Луна сейчас в компьютерной комнате, где обычно снимала стресс, смотря смешные ролики на ПонТубе, сайте, созданном недавно, только благодаря спонсированию одного пони из Мэйнхеттена. Не видя причины волноваться, Селестия вернулась к обычному дню. Утренний душ, завтрак — всё протекало, как обычно, но Луны не было. Наконец, забеспокоившись, юная Селестия послала стражу на поиски сестры. Как бы то странно не было, дальше Кантерлота поиск не распространялся. Хранительница Солнца и правда думала, что Луна не выйдет за пределы прекрасного города.

Вечер. Бал Гало-Концерт. Луны нет, поиски не увенчались успехом, Селестия в панике. Ох, остается надеяться, что младшая сестра и правда оказалась забыта всеми, и никто не вспомнит о её отсутствии. Поприветствовав самых важных гостей, принцесса продолжила озираться по сторонам в поисках пропавшей сестры.

***

И вот, вечер подходил к концу. Селестия уже собирала уходить и сейчас направлялась к небесной колеснице, как вдруг какая-то пони, затмив собой закатное солнце, начала смеяться. Пони была аликорном, и это совершенно не понравилось юной принцессе Селестии. На данный момент миру были известны только два редких экземпляра — они с сестрой. У пони была темная шерстка, высокие сабатоны тёмного-синего цвета, полузакрытый шлем и нагрудник с эмблемой полумесяца, всё тех же тёмно-синих оттенков. Полумесяц же выступал и в роли кьютимарки на стройном крупе у неизвестной. Но ведь такая же была и у Луны…

«Такого не может быть! Это не она!»

Глядя на Селестию, некогда бывшей ей сестрой, пони хохотала взахлёб. Она и не думала, что когда-нибудь сможет ей что-то противопоставить. Её дар — управлять солнцем, и никто не был почётнее её… до этого момента, конечно же.

«Пришло время забрать у тебя твою способность, Селестия. Эквестрия веками будет жить в вечной тьме!» — считая, что она уже победила, кобылка ни о чём беспокоилась. — Что ж, любимая сестра! Время твоего правления прошло! — голос звучал холодно, обжигал слух.

— Луна, что с тобой? — голос Селестии дрожал. Она боялась осознать правду.

***Два года назад***

— Но для чего мне ученица? — возмущению юной кобылки не было предела. — Я сама только получила новый титул. Чему я могу её научить?

— Извини, Тия, но таковы правила, — голос дракона звучал непреклонно. — Каждый новый Хранитель Солнца должен в течении первой недели найти себе верного ученика и обучать его… кхм…

— Замешкался значит? — Селестия не хотела мириться с тем, что её назначают какой-то нянькой. Она только вчера стала Хранителем Солнца, в то время, как Лу́на была Хранителем Луны уже около года. Никогда аликорн не думала, что всё это будет так тяжело с первых дней. — А какого сена моей сестре не нужен ученик? — Селестия убрала копытом прядь волос, упавших на глаза.

— Ну, для начала, ты — Хранитель Солнца, не она. Именно ты должна, обладая такой почестью, найти и образовывать ученицу. Я же сделал тебе большое одолжение. Мало того, что я сам нашел тебе хорошую кандидатку, так я ещё и отдам тебе два драконьих яйца, для пробуждения которых нужна достаточная магия. Попроси ту, которая ждёт тебя в твоём замке, пробудить дракона. Она должна справиться. Второе же яйцо просто в запас, мало ли.

— Я ещё раз спрошу: чему я должна её обучить? — Селестия упиралась в этот вопрос, надеясь переубедить старого хрыча.

— Всему, что знаешь сама. А теперь иди, — поспешно закончил разговор, дракон выставил кобылку из своей пещеры.

«Чёртова ученица! Ну почему именно я?»

По дороге в замок Селестия знатно устала.

«Ну вот какого сена я отказалась от колесницы?» — ненавидя весь мир, аликорн взбиралась по ступенькам, крылья уже не хотели работать.

Осмотревшись, аликорн сразу увидела ту пони, которую и должна будет обучать. Ей была единорог со светло-оранжевой шерсткой, переливающейся оранжевой гривой, яркими бирюзовыми глазами. На крупе не было кьютимарки — кажется, кобылка была настолько юна, что даже ей ещё не обзавелась. Наконец, добравшись до самых дверей замка, где и стояла пони, Селестия начала разговор.

— Кхм… привет. Я — Селестия, и я буду твоим… наставником? — аликорну раньше не доводилось быть чьим-то учителем. Она вообще раньше с детьми не имела дел и слабо представляла, что с ними нужно делать.

Маленькая пони лишь лупала глазами в ответ. Видимо, она изучала Селестию. Или же, она просто не умела говорить.

— Меня зовут Сансет Шиммер, — улыбнулась кобылка, наконец выронив фразу. Голос маленькой пони был высоким, звонким.

— Какое красивое имя, дорогая. Пройдём в замок, — Селестия была рада, что Сансет знала хотя бы, как разговаривать. А имя и правда было хорошим, благозвучным.

Чтобы Хранителю Солнца прийти в себя и смириться с обязанностью воспитывать это дитя, много времени не потребовалось. Всё хорошенько обдумав, она не нашла ничего ужасного в этом: напротив, такое задание могло пойти на пользу и ей самой. Уже на второй день знакомства Селестия с радостью учила Сансет новому, вместе с ней изучала замок. Заселившись в соседние комнаты, наставница и ученица все дни напролёт проводили вместе.

А время шло. День за днём Сансет училась новым заклинаниям, она жаждала как можно скорее выйти из-под опеки Селестии, считая себя достаточно умелой в магии. Но единорог не просто говорила о своих талантах: она и правда владела многим. Сансет с лёгкостью прошла «тест» с драконьим яйцом. Вылупленный с её помощью дракон отличался огромным размером уже в детском возрасте. Красная чешуя переливалась на солнце, огромные острые зубы внушали страх. Селестия была вынуждена сослать его жить в горы, когда дракона было уже невозможно ютить на холме перед Кантерлотом. На удивление самой Селестии, Сансет никак не отреагировала на то, что её дракона больше не было с ней, и отнеслась к этому абсолютно равнодушно. Но это было даже хорошо. Ни к чему было, чтобы Сансет обижалась на наставницу.

Такими темпами прошло около полугода, даже чуть больше. Сансет для своего возраста в идеале знала начальную теорию магии. Теперь, когда уроки пони были ни к чему, Сансет занялась поиском своей кьютимарки. Чтобы она не делала, на её бедре совершенно ничего не появлялось, что опечаливало кобылку.

Однажды, после продлившегося полночи бала, Селестия спала без задних копыт. Мероприятие было устроено по случаю приезда в город какой-то важной пони, которой был нужен хороший приём. Сансет в эту ночь не спала, думая о своём. На часах было шесть утра, на улице же беспросветная темнота.

«Селестия ещё не подняла солнце? Но какого…?»

Спрыгнув с кровати, Сансет поспешила в соседнюю комнату, где спала её лучшая подруга. И как вообще можно называть их наставницей и ученицей? Они ведь подруги, отличные подруги! Проводя всё время вместе, пони сблизились и уже просто не могли друг без друга. И до того дня Сансет могла бы поклясться, что так будет всегда.

Решив не будить Селестию, кобылка вздумала сама поднять солнце. А что? Она достаточно сильна, да и если что-то пойдёт не так, Селестия всегда рядом, посапывает в своей комнате. Проблем случиться не должно.

Сансет галопом направилась к тому холмику, с которого Хранительница всегда и поднимала солнце. Пони не знала, необходимо ли быть именно там, но рисковать не хотела. На холме стояла сестра Селестии — Луна. Она наверняка ждала Хранительницу Солнца, чтобы вместе исполнить свои обязанности, так как не была наделена такой силой, чтобы господствовать и Солнцем, и Луной.

Завидев бегущую Сансет, Луна удивилась. Неужели с Селестией что-то случилось?

Заметив сине-гривого аликорна, кобылка поднажала: она ожидала увидеть большое удивление на лице недавно выбранной принцессы, когда сама поднимет солнце.

— Что ты здесь делаешь, Сансет? Где Селестия? — беспокойно полезла с вопросами Луна.

— Успокойся, с ней всё нормально. Она спит, и сегодня я вместо неё подниму солнце.

«О мой бог! На что она надеется?» — Луну наполнило море отрицательных эмоций по поводу решения кобылки. «Хотя, терять особо нечего. Пусть попробует…»

— Ну, тогда начнём? — Луна всё ещё немного надеялась, что Сансет отступит. — Или, может быть, я сейчас быстро слетаю за сестрой, и мы вдвоём сделаем то, что должны, а ты отправишься спать?

— Конечно нет! — возмутилась Сансет. — Верь в меня, принцесса, я смогу. Я достаточно сильна, — голос кобылки не очень успокаивал, но а вдруг она и правда сможет?

Сосредоточившись, пони начали процесс. Луна̀ аккуратно заходила за горизонт, на смену ей приходило солнце. Сансет выводила его на небосвод очень прилежно: принцесса была удивлена такому, хоть при должной многомесячной подготовке любой единорог или пегас может сделать не хуже.

«Она смогла…» — пронеслось у Луны в голове.

Солнце пригревало вылезшие из-под одеяла копытца. Селестия, сладко зевнув, протёрла глаза и, увидев светило на небе, обомлела. Солнце было на небосводе, но почему?

«Неужели Луна всё-таки сумела?» — Селестию взяла гордость за сестру.

Всё же Луна не была из тех, кто просто так сдается. Она всегда упорно шла к своим целям, и в этом вроде бы и не было ничего необычного. Луна во многом превосходила свою сестру, но научиться управлять солнцем — было очень тяжелой затеей, но она и с ней справилась. Недаром ей первой дали титул принцессы — эта пони того заслуживала.

Спеша поздравить младшую сестру, Селестия сорвалась с кровати и, расправив крылья, направилась к холму, где обычно поднимала солнце. С высоты она заметила Луну и… Сансет? Но что она там делала? Глядя на них, Хранительница Солнца замечала в глазах пони радость и восторг. Видимо, Луна и сама не ожидала от себя, что сможет поднять солнце. Начиная снижаться, Селестия с улыбкой поприветствовала уже заметивших её кобылок.

Сансет никогда не была так счастлива. Она сама, без чьей-либо помощи смогла сделать то, что раньше могла только Селестия. И вот, сейчас сама Хранительница Солнца подлетала к ней, чтобы поздравить с таким достижением. Сансет просто светилась от восторга.

Селестия, спустившись, крепко обняла ничего непонимающую Луну.

— Молодец, сестрёнка! — вскрикнула пони, вцепившись в мягкую шёрстку сестры и получила в ответ лишь недоумённый взгляд.

— Что ты делаешь? — протянула Луна.

— Что-то не так? — поинтересовалась Селестия. — Я просто хотела поздравить тебя с поднятием солнца.

— Что? Я не поднимала его! Солнце подняла Сансет, у неё даже кьютимарка появилась, — восторгалась Луна, показывая на маленькую кобылку, стоящую в стороне.

«Сансет подняла солнце? Такого не может быть. Такому сложному заклинанию учатся месяцами, годами, она же вообще не обучалась ему».

Селестия просто стояла, глядя на бедро Сансет. Там и правда была кьютимарка. Что-то типа красно-желтого огненного солнца. Переставая принимать происходящая, Селестия обняла ученицу, нежно поцеловала в лоб. Хранительница Солнца не верила, что был пони, который мог пользоваться заклинаниями, даже не зная их. Это было очень странно, но Сансет как минимум спасла Эквестрию от очередного сдвига во времени, которых произошло уже не мало за время прихода Хранителей четвёртого поколения, а именно — Луны и Селестии. Также поступок ученицы спас её наставницу от очередной лекции от старейшего дракона, о том, что нужно быть ответственной…

— И бла-бла-бла, — закончила мысль Селестия, привлекая на себя удивленные взгляды сестры и ученицы. — Я хотела сказать, дорогая Сансет, что ты очень хорошо проявила себя. Ты, мало того, что смогла научиться управлять солнцем, так ещё и получила кьютимарку, указывающую на твоё предназначение. Я горжусь тобой. Думаю, стоит это отпраздновать, — подмигнула аликорн Сансет.

Ученица радостно улыбнулась. Было очень приятно слышать похвалу, тем более от наставницы. Что могло быть ещё лучше, так это получение кьютимарки. Она была такой красивой. Кажется, Сансет была рождена, чтобы быть Хранителем Солнца, но чёрт, Селестия уже заняла её место.

«Не стоит сейчас забивать себе голову этим».

***

Селестия сияла от счастья. Сегодня вечером она получит титул принцессы, и это только благодаря Сансет. Старейший Дракон обратил внимание на поступок маленькой пони и нашел в нём хорошее преподавание со стороны Селестии. Конечно же, будущая принцесса не говорила ему, что она совершенно никак не пыталась обучить Сансет столь тяжелому заклинанию, но это было не важно. Селестии понравилось купаться в лучах славы, когда все «важные» кантерлотские пони обратили на неё внимание. Все, абсолютно все считали, что именно наставница привила такой талант маленькой кобылке и только сама Сансет Шиммер и Селестия знали правду. Когда ученица узнала о лжи Хранительницы, единорожка закатила истерику, а потом и вовсе куда-то ушла. Но это было не особо важно. Всё это было лишь детскими капризами. И всё-таки Селестию по чуть-чуть сжирало чувство вины, и она, перед началом бала, где и должна стать принцессой, твёрдо решила, что расскажет всем правду.

«Как она могла так солгать?» — Сансет ещё не понимала предательства.

Обида и злоба забивались в сердце пони, убивая все радостные воспоминания о дружбе с Селестией. Стоя перед зеркалом, именуемым Порталом, пони нервно сглотнула. Она не могла так просто уйти и забыть своё прошлое.

«Я должна отомстить», — в голове пони пронеслась ужасная мысль.

Помчавшись в библиотеку, Сансет держалась в тени. Не было ничего хорошего в том, если её заметят. В кантерлотской библиотеке были собраны все книги, когда-либо написанные копытом пони. Оставалось найти книгу про него. То, что собралась использовать Сансет в своей мести, называли Тантибусом. До сего момента эта книга лежала без дела, так как никто ещё не пробовал призвать этого мощного демона — все боялись того, что может случиться. И вот, первая попытка состоится сегодня вечером, на балу.

***Комната Селестии***

— Ты совершенно за неё не волнуешься? — Луна была неприятно ошарашена. — Но ведь она твоя ученица, твоя отличная подру…

— Т-с-с, — сестра приложила копыто к губам Луны. — Успокойся, это всего лишь детские выходки со стороны Сансет. Да, возможно я не сказала правду, но неужели стоит из-за этого так злиться? — Селестия не признавала вины, хотя ещё утром обещала себе, что раскроет всем свою ложь.

— Но ты её предала! — Луна повысила голос. — Хотя, стоит ли с тобой об этом говорить? Ты ведь никогда не слушаешь! — пони открыла дверь и уже собиралась уходить. — Не стоит портить отношения с такой сильной кобылкой. Это может плохо кончиться, — фыркнув, Луна удалилась за дверь.

«Ты ведь никогда не слушаешь! Ба! Ба! Ба!» — высмеялась Селестия в мыслях. «Я помню тебя в детстве, сестрёнка. Ты была такой с рождения, и что-то смеешь говорить мне!»

Селестия не собиралась принимать слова сестры всерьёз. Всё это было лишь каким-то спектаклем, не более. Сейчас будущую принцессу взяла суматоха по предстоящему балу; ей некогда было волноваться о Сансет и прочих глупостях.

Проведя весь день перед зеркалом, Селестия взглянула на часы. Уже восемь, бал начинается в десять. Надо было спешить.

Сансет же была занята заучиванием заклинания. Вроде бы ничего сложного, но ей нельзя было оплошать. Произнеся заклинание призыва, кобылка должна была направить его на Селестию, а потом бежать… бежать в тот мир, который существовал уже века и при этом не был исследован пони.

«Луна всегда была лучше своей сестры практически во всём. Лишь одно она не могла — управлять солнцем. Но это не беда, раз я — необученная заклинанию пони, смогла это сделать, то и Луна сможет. Ох, Селестия, уж скоро Тантибус начнёт изъедать твою душу и уж тогда я посмотрю, как ты будешь себя чувствовать, как будешь становиться другой…»

Если верить книге, то силы демона не были никому известны, и что ему было под силу, знал лишь один он. Единственная годная заметка из книги повествует о том, что Тантибус лез в самые укромные закоулки души пони и успешно очернял их. Игра на струнах души — дело опасное, и юная кобылка это понимала, хоть и не было уверена, что всё сработает, как задумано.

«А что, если вызвать демона прямо сейчас? Ведь наверняка можно загнать его в сосуд на время!» — мысль, закрадшаяся в голову пони, была вполне адекватной. Демона было намного проще сдерживать в какой-нибудь стеклянной баночке или колбочке, пока он не понадобится.

***Бал***

Все радостно приветствовали новую принцессу. Селестия была настолько горда собой, что даже не заметила отсутствие ученицы. Все восхваляли Хранительницу Солнца, и это было главное.

«Где же была Сансет? Она не появлялась с последнего разговора с Селестией. Ох, хоть бы с ней ничего не случилось!» — Луна не могла не волноваться за маленькую кобылку. Кажется, Хранительница Луны была готова тотчас рвануть на поиски Сансет, но её присутствие здесь, как первой принцессы, было необходимо. «Как же я хотела бы убедиться, что с тобой всё хорошо».

Бал продолжался около часа. За это время никто не заходил и не уходил. Сейчас же, внезапно, входная дверь с грохотом отварилась. На пороге стояла Сансет. Вроде бы ничего необычного и не было, но в зале воцарилась гробовая тишина.

— О, Сансет. Неужели пришла извиниться за те утренние капризы? — Селестия явно сошла с ума от любви других пони. Не понимая, что такими словами она ранит свою подругу, принцесса чувствовала себя вполне комфортно.

«Ты никак не изменилась с последнего нашего разговора, даже стала ещё хуже. Кажется, дорогая наставница, ты стала забывать, какой магией я обладаю», — Сансет нервно сглотнула.

Двигаясь к наставнице, Сансет была сбита с копыт.

— Ты цела! — Луна, что было сил, обнимала маленькую кобылку. — Я о тебе волновалась! Где ты была?

— Я… эмм… — Сансет не была готова к такому радушному приёму от Луны. Она вообще не должна была…

— Ай, что это? Жжётся! Жжётся! — вскрикнула сине-шёрстный аликорн, показывая на левое бедро, в которое что-то въедалось. Рядом лежал разбитая пустая колбочка, где должен был находиться Тантибус.

«О нет! Я не хотела, чёрт!» — взгляд Сансет был сосредоточен на бедре Луны, куда проникала тёмная субстанция. Кобылку взял мандраж — Хранительница Луны не была в чём-либо виновата… это просто случайность…

— Такого не должно было случиться. Демон предназначался не для тебя, — дрожащим голосом прошептала кобылка.

— Что? Демон? «Неужели Сансет призвала его? Чёрт, кажется, мне несдобровать».

— Прости, Луна, — со слезами на глазах Сансет поцеловала принцессу Луну в мягкую щеку и галопом скрылась из дворца. — Прости! — разлетелось эхом по всему помещению.

— Что случилось? — Селестие не то чтобы было интересно, но всё же, что-то же заставило Сансет плакать. Все присутствующие во дворце затихли, и лишь перешёптывались насчёт случившегося.

«Надо дать немного времени. Это не её вина, что я полезла обниматься. Какая же я дура! Она всего лишь хотела отомстить…» — Ничего. Просто… ничего, — Луна пыталась выкрутиться из ситуации, давая Сансет шанс убежать как можно дальше.

— Но…

— Всё нормально! Продолжаем бал! — резко, от боли в бедре, вскрикнула пони.

Сансет бежала, что было силы в её копытах. Глотая слёзы, пони была неподалёку от зала, где стоял портал. Сансет не боялась в него пройти, что отличало её от других пони. Всех пугала неизвестность, а бывшую ученицу Селестии она, напротив, манила. Но чёрт, не об этом сейчас надо было думать.

«Бедная Луна. Надеюсь, ты сможешь простить меня…» — шмыгнув носом, кобылка зашла в комнату.

Оказавшись на месте, у самого входа в портал, пони услышала шаги. Сансет обернулась, перед ней стояла принцесса Луна.

— Я тебя не виню, — голос Луны был мягким, спокойным. — Прости, что сорвала запланированное. Вижу, ты решила сбежать в другой мир, — на глазах принцессы не было слёз, но причинённая боль отлично виделась и без них. — Ну, удачи тебе, — грустно улыбнувшись, она потрепала копытом гриву Сансет, обняла кобылку.

— Я… я не хотела, — Сансет отошла от принцессы и легко шагнула в другой мир. — Прости и прощай, — последние слова растворились в портале, оставив Луну одну в комнате.

Сансет больше не было. Возможно, мир, куда она отправилась, был населён ужасными существами, или там не было еды, но ей уже не помочь. Думая о кобылке, принцесса невольно чуть сама не зашла в портал, но всё же остановила себя на последнем метре от зеркала.

«Пора возвращаться на бал, пока Селестия ничего не заподозрила».

***Настоящее время***

— Со мной все отлично, а вот насчёт тебя не знаю. Я долго терпела твою самовлюблённость и высокомерие, Селестия. Пришло время первой и последней для тебя дуэли, — пони была настроена серьёзно. — И да, называй меня Найтмер Мун!

— Ты моя сестра! Я не буду с тобой биться! Тебе меня не заставить! — Селестия с трудом говорила эти слова, сама не признавая в этом монстре Луну.

— Бой состоится! Не думай, что ты сможешь так просто сказать «Нет» мне, — луч магии вырвался из рога Найтмер и устремился в часть замка, где проводился бал. Обрушив пару стен, луч растворился в воздухе.

«О чёрт, там ведь еще остались пони!» — Селестия начинала паниковать. — Остановись, прошу! Луна, это не ты! Не позволяй этому монстру контролировать себя! — сорвавшись на крик, принцессе оставалось только одно — вести бой с собственной сестрой.

— Ещё разок, для пущего веселья! — второй луч полетел в сторону замка, но его с трудом остановила Селестия.

— Хочешь дуэль? Будь по-твоему, — извергнув всю силу своей магии, принцесса надеялась прикончить Найтмер Мун одним ударом, как бы не было больно это делать, зная, что за этим монстром скрывается её сестра. Селестия не могла медлить, сейчас нужны решительные меры.

Остановив луч магии, Найтмер залилась смехом.

— И это всё, что ты можешь? Не думала, что ты настолько слаба!

«Тантибус в Луне намного сильнее меня. Чёрт!» — Селестия понимала, что уже проиграла этот бой, но что было делать. Как принцесса солнца, она была обязана защищать свой народ.

Взмыв в воздух, сестры продолжили бой в небе. Атаки Селестии никак не доходили до Найтмер Мун: сестра просто сбивала их ещё в воздухе, и атаковала в ответ. Сила кобылки была огромной. Даже не стараясь, она легко отправляла Селестию в нокдауны.

— Ну всё, извини, но мне это надоело, — в голосе Найтмер не было ни капли измождённости, лишь скука и презрение. — Пришло время показать тебя мою настоящую силу.

— Луна, прошу, хватит, — послышался в ответ болезненный хрип.

— Не хватит! — залилась смехом Найтмер Мун, сконцентрировав, кажется, всю свою энергию, и выпустив её в обессилившую сестру, готовую рухнуть от продолжительного боя.

Селестия не успела ни отлететь, ни отразить атаку. Она была на пределе. Те капли магии, что принцесса могла бы из себя выдавить, никак не могли отразить атаку сестры. Боль и без того пронизывала пони, как вдруг все тело начало жечь, глаза слепило. Кажется, Луна победила.

Очнувшись после секундного обморока, Селестия не могла поверить в увиденное. Она была в зале, где находились элементы гармонии. Потолок был проломлен, кажется, телом самой Селестии. Попытавшись пошевелить копытами, адская боль вынудила принцессу застонать. Кажется, она сломала много, до черта много костей. Сквозь слезы Селестия увидела летящую на неё Луну. Ещё несколько секунд, и Селестию проткнёт острым рогом, страданий больше не будет…

«Элементы гармонии», — пронеслось в мыслях у сломленной пони, перед глазами которой уже виднелся размытый образ сестры. «Я должна попытаться… Ради Эквестрии…»

Собравши остаток магии в кончик рога, Селестия выстроила магический барьер, последний раз используемый ещё самим Свирлом Бирдэдом, когда тот изгнал могущественных сирен из Эквестрии. Даже Селестия не знала, что может произойти, но попробовать было необходимо.

Магическому барьеру много магии не требовалось. Выстроив шар цвета расплавленной карамели, элементы гармонии попросту упали на пол, предоставляя возможность созданному ими щиту показать себя. Селестия не знала, сработает ли это. Найтмер уже в пяти метрах от неё. И вот, когда пара взмахов крыльями отделяло принцессу солнца от гибели, сестра, дотронувшись до границы щита, закричала от боли. В эту же секунду шарообразный механизм разросся, сжигая всё на своём пути. Даже кирпич замка крошился от такого жара, что уж говорить о пони.

Боль была нестерпимой, но быстро проходимой. Найтмер Мун чувствовала, как рассыпаются её кости, как испаряется кровь. Что же Селестия сделала? Хотя, это уже не имело значения. Чувствуя, как содержимое её черепа вскипает, пони захлебнулась в собственном крике и исчезла.

Шерстку Селестии нещадно подпалило, но… она выжила.

— Месть свершилась, Сансет… — прошептала принцесса солнца, глядя на прах сестры, развивающийся лёгким ветерком, задувающим в дыру в крыше.

Глава 1 — Первое пришествие

Зе́нет Су́рров была самым обычным подростком из самой обычной семьи. Вставая рано утром, она умывалась, завтракала и шла в школу. Там она, не отличаясь особым умом, получала неуды и возвращалась домой, радуясь ещё одному прожитому дню. Повседневность была её жизнью.

Сегодняшний день был таким же серым, как и все предыдущие. Зевнув, Зенет растянулась на кровати. Как же не хотелось вставать и куда-то идти, но допустить, чтобы её исключили ещё из одной школы, Зенет не могла. За последние два года девушка сменила три учебных заведения; родители были сильно ей недовольны.

Представляла из себя Зенет 16-летнюю девушку среднего роста, с довольно привлекательной фигурой и карего цвета глазами. Густые волосы, обстриженные под каре, имели нежный каштановый оттенок. Вообще, во внешности девушки не было совершенно ничего необычного. Зенет практически всегда одевалась, комбинируя теплые и холодные тона. Сегодняшний день не был исключением и, приведя себя в порядок после сна, девушка вытащила из своего гардероба синюю футболку в стразах и брюки-дудочки, желтую тонкую курточку и уже полгода немодные чёрные сапожки, которые были девушке по нраву.

— Зенет, дорогая, завтрак стынет! — послышался голос с кухни.

— Да, мам, сейчас!

Закончив одеваться, Зенет направилась на кухню. Нужно было быстро позавтракать и готовиться к школе, иначе опоздания не миновать.

Девушка жила в большом двухэтажном доме. Наверху была её комната и выход на чердак, на первом же всё остальное: ванная, туалет, кухня, комната родителей. Сюда Зенет переехала вместе со своими родителями ещё давно, когда была совсем маленькой.

Зенет никогда не понимала, зачем ей вообще ходить в обычную школу. Было очевидно, что ей, кроме пения, ничего не давалось. Но ни родители, ни кто-либо ещё, слушать девушку не хотел. Сейчас шёл двадцать первый век, и образование было столь необходимо, как и воздух.

Зенет была открытой миру и не упускала возможности познакомиться с людьми, которых раньше не знала. В школе не было человека, с которым девушка не была бы знакома, более или менее. Хоть она и не была навязчивой, находить общий язык с людьми она умела. Но даже многие знакомства Зенет не помогали ей перестать мечтать о далёком. Каждый день был настолько скучным, что девушка с каждым днём теряла интерес к этому миру. Она всегда хотела быть каким-то мифическим существом: сиреной, драконом, ну или хотя бы оборотнем или вампиром. Но, увы, судьба распорядилась иначе, и Зенет должна была тухнуть в этой школе.

Придя домой после очередного учебного дня, она была в приподнятом настроении. Девушку пригласили на вечеринку, где ещё и попросили спеть. Это был шанс показать себя, ведь раньше Зенет никогда не пела на публику. Нельзя было провалить такую возможность. И она не провалила. Спев одну из своих песен, девушка получила в ответ бурные овации. Зенет на такое даже не надеялась, хотя, конечно, и сама знала, что от природы одарена хорошим голосом и слухом. Нет, она не имела слишком высокого голоса, которым гордятся многие певицы и даже певцы: голос Зенет был яркий и звонкий, в тоже время не слишком высокий или низкий. Будущее само выстраивалось перед ней — стадионы людей, жаждущих песни, тысячи поклонников, кричащих её имя. И на какой чёрт ей нужно образование, когда она хорошо поёт?

Зайдя в дом, будучи уставшей, Зенет аккуратно пробежала на второй этаж, к себе в комнату. Кажется, родители не заметили её отсутствия, что было даже к лучшему. Отец, сейчас, как всегда, в сотый раз пересматривал один и тот же футбольный матч двухлетней давности, мама хозяйничала по дому.

Раздевшись, девушка зашла в душ. Несмотря на усталость, Зенет всегда следила за собой и не могла так просто пропустить важное для неё мероприятие. Спать девушка обычно ложилась позже родителей, но сегодняшний день был исключением. В кровати Зенет чувствовала себя прелестно: тепло, мягко, никто не бубнит формулы и не пытается втереть, как учёба важна для будущего. Дремота с каждой секундой уволакивала девушку в царство снов, которые, возможно, снами и не являлись.

Одно время Зенет постоянно снился странный мир, где все люди были какими-то не такими, вели себя странно и поклонялись странному божеству, которое девушке не посчастливилось увидеть. Да это даже миром то назвать нельзя: просто какой-то странный городок с подобающими людьми. Подобное было не раз и не два: сны у Зенет были как сериал. Каждый цикл «историй» только разжигал в девушке жажду приключений. Но понимая, что это не более, чем очень странные сны, девушка совершенно ничего из своих грёз не воспринимала всерьёз. А стоило…

С последнего цикла снов прошло около года, и Зенет уже было забыла о них.

Очнувшись, Зенет очутилась посреди странной поляны. Кровати не было, одеяла тоже.

«Ух ты! Неужели снова началось?!» — девушка была вне себя от счастья. Несмотря на то, что подобное, как говорилось ранее, Зенет считала это просто снами, где девушка могла просто наблюдала за происходящим, сейчас всё было по-другому: она сама могла контролировать свои действия, что не могло не радовать ещё больше. «Пожалуй, осмотрюсь здесь».

Да, Зенет даже не подумала сначала осмотреть себя, а уж потом оглядывать окрестности. С трудом поднявшись, она посмотрела себе под ноги и, увидев вместо них четыре копыта, удивилась. Неужели она была каким-то животным в этом мире? Это было странно, что уж скажешь. Пытаясь привыкнуть к передвижению на четвереньках, Зенет и не заметила, как к ней подошла незнакомая кобылка. Зенет, услышав тихое «Привет», взвизгнула, напугав белку, сидящую на дереве.

— С тобой всё в порядке? — поинтересовалась подошедшая кобылка.

— Да, круто! Стоп: ты умеешь говорить? Уау, в этот раз мои сны превзошли себя! — Зенет не понимала, что не стоит вести себя, будто она свалилась с Луны. Этот мир был очень реален и не казался очередным сном, но боже, каким же он был чуждым и незнакомым для Зенет.

— Умею говорить? Все пони умеют говорить, — мило хихикнула собеседница.

— Пони, говоришь? Ну ладно, — Зенет не была сильно удивлена. Она всегда, с самого раннего детства, искренне верила в то, что животные тоже умеют говорить, просто предпочитают не беседовать при людях. — Как же тебя зовут?

Ответа Зенет не получила. Вместо этого она заметила озадаченный взгляд собеседницы на своём не то крупе, не то спине.

«Боже, неужели я не выгляжу также?» — поглядев на себя, Зенет увидела гладкую светло-бежевую шерстку, хвост оранжевых цветов, и краем глаза уловила гриву той же расцветки. А ещё, что теперь удивило саму Зенет, за спиной у неё располагались крылья. «Ничего себе! Я ещё и летать умею в этом мире!»

Собеседница всё ещё молчала, испуганно глядя на гостью.

— Эм, чего молчим? — Зенет уже начало напрягать такое поведение.

— Ох, прости. Просто засмотрелась на твои крылья… и рог. А зовут меня Флаттершай, — после этой фразы пони бросила ещё один испуганный взгляд на Зенет. — Прости, у меня срочно появились дела, я должна бежать! Никуда не уходи, я скоро буду с подкреплением! — тихо досказав, кобылка бросила бежать в неопределённом направлении, где в стороне возвышалось огромное дерево.

«Подкрепление? Какого чёрта? Лучше свалить отсюда, пока проблем не нахваталась», — Зенет решила пойти в противоположную сторону, относительно направления странной пони. Копыта были очень неудобны в обращении: Зенет постоянно путалась, и тогда, когда стоило ступать правым, она ступала левым и, тихо вскрикивая и распугивая всех зверушек вокруг, валилась на бок. Промучившись так с четверть часа и пройдя за это время от силы сотню метров, кобылка наконец научилась более-менее чувствовать своё новое средство передвижения и теперь ступала более свободно.

Выйдя с поляны в город, Зенет возбуждённо огляделась. Сейчас ей следовало бы где-нибудь затаиться, пока Флаттершай пошла за какой-то подмогой.

«Блин, ну вот что я сделала не так?» — возмутилась кобылка и решила продолжить движение по широкой улице, которая, скорее всего, была центральной.

Флаттершай выглядела приятной собеседницей, несмотря на странную ситуацию, сложившуюся наверняка по вине Зенет. У новой подруги также имелись крылья и что могло пойти не так, Зенет понять не могла. Шёрстка была играющего на солнце светло-желтого цвета, грива ненавистного для Зенет розового, светло-розового.

Всё в этом мире было мультяшным, не таким, каким пришедшая сюда пару часов назад Зенет привыкла всё видеть. Глаза гостьи немного устали от ярких цветов, но это ничего. Прошло уже довольно много времени и, наконец, вымотавшись, кобылка решила отдохнуть в каком-то кафе, видневшимся не вдалеке. Тем более, многие из прохожих смотрели на неё с испугом; ей стоило понять причину этому. Зайдя в здание, Зенет легко вздохнула. На улице была душная жаркая погода, солнце стояло высоко и грело жарко, в кафе же работал кондиционер, приятно охлаждая помещение. Сев за столик, Зенет принялась разглядывать других посетителей кафе. Возле окна сидели две пони, что-то бурно обсуждая. Первая имела белую шерстку и электрическо-синюю гриву, вторую Зенет разглядеть не успела.

— Будете что-то заказывать? — голос прервал занятие Зенет, и та была вынуждена оглянуться. Взгляд, как считала кобылка, официантки, тоже был не совсем нормальным, и было заметно, что та нервничает.

«Я должна знать, какого чёрта все на меня так смотрят», — происходящее уже начинало пугать. — Можно узнать, почему вы так испуганно смотрите на меня? — Зенет надеялась, что после этих слов её не схватят и не сожгут на костре. Всякое может быть.

— Но ведь ты… вы — аликорн, — пони, будто чего-то боясь, отошла на пару шагов назад.

— Это что, какое-то заболевание? Я чувствую себя совершенно нормально, не о чем беспокоиться!

— Быть аликорном — это дар, который даётся далеко не каждой пони. Вы с детства аликорн? — голос собеседницы немного дрожал, глаза были полны размышлений.

— Пожалуйста, можно на «ты»? — Зенет засмущалась: ей непривычно было играть какую-то главенствующую роль. — Мне всего 16 лет. И, по правде говоря, должна сказать, что ваш мир — всего лишь мой сон.

— Сон? То есть? Слушайте, давайте пройдём на второй этаж. Кажется, нам есть, о чём поговорить. Кстати, меня зовут Лира, — пони вела себя дружелюбно, хоть и крайне обеспокоенно.

— Очень приятно, меня Зенет, — двигаясь за ещё одной новой знакомой, кобылка ещё раз мельком оглядела кафе.

Лестницы были довольно старые и приятно поскрипывали под ногами, то есть копытами. На втором этаже было по-домашнему уютно, и даже как-то забывался тот факт, что этажом ниже располагалось довольно шумное кафе.

— Эй, Лира, кто это? — в дорогу на второй этаж выкрикнула пони с кремовой шерсткой, стоящая, как показалось, за кассой.

— Она со мной, дорогая! Не беспокойся.

«Дорогая?» — Зенет невольно улыбнулась и вдруг задумалась: «Как же долго длится этот сон».

— Чувствуй себя как дома, — Лира, громко выдохнув, плюхнулась на диван.

— Зачем вы всё-таки меня сюда привели? Я ведь не сделала ничего плохого.

— Зенет, ты — аликорн! Как ты можешь это объяснить? — Лира немного посмелела, изменилась в лице, голос стал грубее.

— Я… я не знаю. Я просто заснула в кровати и очнулась здесь, — не зная, что ещё сказать, кобылка лишь невинно хлопала глазами.

— Где ты заснула? Из какого ты города? Мне очень важно это знать! — собеседница начала переходить на крик, но в нём слышались не ярость и злость, а восторг и вера во что-то большое.

— Не кричи на меня! Ты всего лишь мой сон, и я не дам тебе орать на меня!

— С какой стати я сон? Я — реальная пони, а вот кто ты такая — это уже вопрос. Отвечай! — скорее вымаливающим, нежели требовательным тоном, прикрикнула Лира.

«Что же надо этой глупой лошади от меня?» — находясь в недоумении, кобылка теряла терпение, но всё-таки сдерживала себя. — Я из Централии. Я обычная старшеклассница, имеющая друзей и родителей. Я обычный человек!

—Ты… кто? — Лира устремила недоверчивый, трепетный взгляд на собеседницу.

— Ну, да. У меня есть пальцы на руках и ногах, нет хвоста и я хожу на двух конечностях. Стоп, ты знаешь, кто такие люди? — Зенет была в изумлении. Даже в её сне, никак не подобающем нормальному по длительности и содержанию, кто-то знал про её вид.

— А что, если ты мне врёшь? — Лира нахмурилась. — Ну, докажи мне, что ты человек.

«Я ещё и доказывать что-то ей должна! Эх, как же тяжело вести разговор с этими глупыми кобылами».

— Я не знаю, что тебе от меня нужно! — потеряв самообладание, Зенет негромко вскрикнула. Она уже была на нервах. Многие пони шугались её из-за того, что она этот… аликорн. Теперь ещё эта Лира со своими допросами. А сон всё не кончался. Зенет боялась, как бы не проспать школу, но при этом не знала, как могла повлиять на себя в реальном мире. Между тем, её собеседница неодобрительно глядела на неё. Лира имела аквамариновый окрас шерстки, грива и хвост были снежно-синего, имелись белые пряди. Она, кажется, являлась единорогом, как в старых детских сказках.

— Что нужно сделать, чтобы ты мне поверила? — Зенет успокоилась и попыталась продолжить разговор на хорошей волне.

Между тем, Лира с интересом разглядывала её круп.

— Я вижу, у тебя нет кьютимарки. Странно, к 16-ти годам любая пони обзаводится ею…

— Только если эта пони не пришла из мира людей! — закончила Зенет. Она верила, что эта фраза идеально дополнит мысль Лиры.

— Ладно, допустим, что ты говоришь правду, а отсутствие кьютимарки и то, что ты аликорн — не случайности. Ты и правда можешь быть человеком, но вопрос следующий — как ты попала в наш мир?

— Как бы сказать. Ты — всего лишь моё воображение. Тебя не существует, и всего вашего мира тоже. Как только я проснусь — вы исчезнете, — Зенет не хотела обидеть новую знакомую, но нужно было развеять надежду этой пони, что она настоящая.

Лира подвинулась поближе к собеседнице.

— Я не сон, — медленно протянув эту фразу, Лира вернулась на место, где сидела до этого. — И всё это не сон, — Лира образно показала копытами вокруг. — Наш мир появился не сегодня, а тысячи лет назад, будет тебе известно. По твоей уверенности в том, что всё это сон, могу предположить, что попала ты сюда заснув, не так ли?

— Ага. И этот сон очень долгий и правдоподобный, — Зенет не могла признать, что она попала в какое-то другое измерение, и поэтому продолжала скидывать всё происходящее на сон. Всю жизнь учёные и прочие придурки опровергали существование магии и других миров, отчего даже ребёнок, наделённый большой фантазией и верой в чудеса, поверит в их слова.

— Может хватит? — ухмыльнулась Лира. — Ты и сама уже поняла, что это не твоё воображение. Мне очень повезло с тобой, дорогуша.

— Повезло? В каком смысле? Ты запрёшь меня в подвале и будешь ставить на мне ужасные опыты? — Зенет усмехнулась, хотя сама была в любую секунду выбежать за дверь, и с криком покинуть кафе. Этот мир был дик для человека, и Зенет уже подметила для себя пару вещей, о которых обязательно порассуждает на досуге.

— Нет, лучше. Я — антрополог. В свободное время я изучаю людей, хоть все и считают вас мифическими существами. Я терпела насмешки, издевательства, и всё ради этого момента! Теперь-то уж никто не посмеётся надо мной, — Лира походила на какого-то злобного учёного, воскресившего зомби.

— Слушай, а как мне попасть обратно домой? Меня там, вроде как, ждут, — увидев, что близится закат, Зенет забеспокоилась. Или она проспала целые сутки, или просто время здесь идёт по-другому.

— Понятия не имею, — как ни в чём не бывало, Лира соскочила с дивана, открыла входную дверь, выглянула. — У нас, вроде, никогда не было гостей из мира людей, — поглядев на первый этаж ещё несколько секунд, пони обернулась. — Эй, Зенет, да? Пошли, с моими подругами познакомлю! Отличные пони, хочу тебе сказать.

Зенет почти охотно спустилась с Лирой на первый этаж. Ей не были особо интересны знакомства с этими пони, даже если они не сны, но из уважения к новой знакомой кобылка промолчала.

Лира подвела аликорна к паре пони, которую Зенет разглядывала, пока не была отвлечена.

— Хей, девочки! Не хотите познакомиться с нашей гостьей?

— Не припомню, чтобы ты всегда заводила знакомство с каждой зашедшей в кафе кобылкой, — единорог с белой шерсткой, слегка оглядев незнакомку, ехидно улыбнулась.

— А эта кобылка совершенно не так проста, как может показаться! Она человек! — торжествующе ответила Лира.

— Ага, очень похожа на человека. Как же я сразу не заметила? — залившись смехом, пони привлекла взгляды посетителей кафе.

— Хватит тебе, Винил. Быть может, Лира и правда как-то продвинулась в своих исследованиях, — будучи более культурной, земная пони мягко поздоровалась с незнакомой кобылкой.

— Привет, — Зенет вела себя немного скованно, как и подобало девушке, находящейся в чужом мире, но при этом кобылке удавалось оставаться коммуникабельной. — Я, кстати, правда человек.

— На счёт человека не знаю, но то, что ты являешься аликорном — это факт, — та, которую звали Винил, оценивающе рассматривала гостью. — Неплохой круп, — буркнула себе под нос кобылка.

— Если ты человек, что ты делаешь здесь? — взгляд её подруги также был устремлён на Зенет.

— Это долгая история. Но если в паре слов, то…

— Она заснула в мире людей и проснулась здесь аликорном. Я ведь права? — Лира не была настроена на долгие разговоры. Для неё сейчас было главное показать свою правоту перед подругами.

— В общем-то, всё было именно так. Слушайте, никто из вас не знает, как мне вернуться в свой мир?

Переглянувшись, все трое закачали головами.

— Хоть к нам раньше никогда не заглядывали гости из другого мира, я определённо знаю, кто тебе может помочь, — внезапно кобылка со скрипичным ключом на крупе выглянула в окно. — Эй, поглядите-ка сюда, — в голосе слышалось удивление от происходящего на улице.

Внезапно в кафе ворвалась группа пони. Все они были незнакомы Зенет, хотя нет, постойте, в толпе проглядывалась Флаттершай. Все пони, сидящие за столиками, мгновенно слезли и приклонились перед гостями, или перед одной из них. Лишь Зенет с подругами стояли, не осознавая, какого чёрта здесь происходит.

— Эта она, принцесса! — обратилась Флаттершай к одной из пони, которая была на порядок выше остальных. И… она тоже была аликорном.

Наконец, все присутствующие пони вернулись на свои места, подруга же Винил заговорила с одной из пони, пришедших в кафе.

— Привет, Твайлайт! Давно не виделись. Как поживаешь? И что здесь делает принцесса?

— Привет, Тави. Вроде нормально всё, если не учитывать, что в Эквестрии из неоткуда появился новый аликорн. Как только я узнала о ней, я сразу же доложила принцессе Селестии, и она захотела пойти с нами на поиски.

— Винил, Октавия, вы знаете, что здесь происходит, и кто этот аликорн? — Селестия выглядела спокойной, несмотря на то, что вокруг все негодовали. — Как тебя зовут? — обратилась она к кобылке.

— Я — Зенет Сурров. А вы что, здешняя принцесса? Прикольно. Кстати, вы тоже аликорн, — Зенет не выглядела особо позитивной, но пыталась начать диалог хорошо.

— Хватит разговоров! Почему ты аликорн? И как ты смеешь так разговаривать так с принцессой?

— Твайлайт! Ни к чему так грубо, — Селестия видела в Зенет отголосок прошлого. Кобылка начинала беспокоиться о гостье, а точнее о её визите, но молчала и не задавала лишних вопросов.

«Как бы не было всё это странно, но принцесса меня уважает. Быть может, она знает, как убраться отсюда», — желая вернуться домой, Зенет не могла упустить возможность спросить об этом Селестию. — Кхм… принцесса? Знаете ли вы, как уйти из вашего мира?

— Уйти из нашего мира? Я не совсем понимаю, — мысли принцессы сейчас были о том портале, куда когда-то ушла её первая ученица. — Возможно, я знаю способ. Но для начала объясни, как ты сюда попала? И откуда ты пришла к нам?

«Конечно, я могла бы сказать всем, что я королева в своём мире, и это было бы даже весело, но не в этот раз, ведь я чёртова пони!» — откинув ложь как вариант, Зенет прокашлялась. — Я попала сюда, заснув. А вообще, живу я в мире людей. Думаю, у вас мы являемся мифом или чем-то подобным, но клянусь, я самая настоящая девушка… в своём измерении, — аликорн нравилось беседовать с самой настоящей принцессой, отчего в душе она была готова прыгать от радости на кончиках копыт, хоть времени на это сейчас и не было. — И кстати, если вам это как-то поможет, то мне уже не в первой оказываться где-либо в своих грёзах. Просто до сегодняшнего дня я считала всё это снами, теперь же, кажется, осознаю, насколько ошибалась.

— Человек? Что ж, если ты не проходила через какой-либо портал перед тем, как оказалась здесь, то я понятия не имею, как помочь тебе, — Селестия перебирала всевозможные варианты о появлении Зенет в Эквестрии, но ничего не приходило в голову. Неужели она умеет путешествовать по разным вселенным, когда спит? Но этому не было объяснения. «Тьфу, кажется, я начинаю превращаться в Твайлайт — становлюсь таким же скептиком», — задумавшись, Селестия совершенно забыла о диалоге и о гостье, и, увидев лежащую на полу Зенет, была удивлена.

— Что… со мной? Силы… уходят, — дыхание кобылки становилось всё слабее, мышцы больше не повиновались ей.

Вокруг кобылки собрались все, кто находился в кафе, но никто не мог как-либо помочь ей. Никогда ещё пони не видели такого странного недуга.

— Принцесса! Спасите её! — Флаттершай пыталась докричаться до Селестии, но та ещё сильней погрузилась в мысли, не осознавая происходящего.

Силы уходили от Зенет и, наконец, выдохнув в последний раз, пони больше не вздохнула… Темнота окружила кобылку, вырвав её из сна.

Зенет лежала на своей кровати. Она не была пони, не была аликорном. На месте копыт появились человеческие руки и ноги, девушка приняла свой обычный облик.

«Это не могло быть сном», — Зенет не могла поверить, что всё, что она переживала чуть ли не половину суток в другом мире, было лишь сном. Между тем, на улице светало, и это наводило на множество мыслей, но сейчас у Зенет были и другие заботы. Умыться, позавтракать, бежать в школу — время не собиралось ждать.

Весь день девушку мучила мысль о прошлой ночи. Все шесть уроков напролёт она была погружена в себя и пыталась разобраться, найти всему логическое объяснение. Уже вечером, придя домой, Зенет почувствовала какое-то недомогание. Быть может, она простудилась, но это было сейчас не самым важным. В данный момент она должна была как можно скорее лечь спать, чтобы, возможно, снова попасть в измерение пони и наконец понять, приснилось ли ей то, что она пережила вчера.

Наскоро приняв душ и поужинав, девушка, пожелав родителям спокойной ночи, направилась к себе. Стоило Зенет только лечь, как сладкая дремота начала овладевать ею, мысли улетучивались из головы, а девушка уходила из своего мира ещё на одну ночь.

Глава 2 — Графиня

— Но в то время у нас вечеринка! Мы обязаны там выступить! — Винил пыталась вбить подруге всю важность предстоящей тусовки.

— Винил, меня попросила Селестия. Я не могу отказать принцессе, просто не могу! — Октавия продолжала стоять на своём, ведь сама правительница Эквестрии попросила её о чём-то. Тем более, выступать на таких мероприятиях и было её работой, хорошо оплачиваемой работой. — К нам в город приезжает Графиня, Винил. Прости, но я должна.

— Отлично! То есть, мне теперь самой справляться? — кобылка была возмущена таким ответом подруги.

Октавия не хотела обидеть любимую, потому пошла на отчаянный шаг. Винил уже давно просила об этом, но виолончелистка, пытаясь сохранить остатки гордости, всегда отказывала.

— Винил, — перейдя на шепот, Октавия чуть подвинулась к любимой. — Я помню, как ты часто просила меня об… — замешкавшись, виолончелистка перевела взгляд на собеседницу. «Ты должна догадаться. Я даже не хочу произносить это».

По лицу Винил расползлась ухмылка. Обида моментально испарилась, осталось лишь предвкушение дальнейших слов, которых в итоге и не последовало.

— Я просила тебя о чём? — зная, что Октавия никогда не скажет подобное, Винил поддразнивала её.

— Сама знаешь! И нечего язвить! — наигранно впав в ярость, вскрикнула виолончелистка.

Винил в ответ лишь довольно рассмеялась.

— Тебе ведь тогда понравилось, не так ли?

— Ничего подобного! — Октавия врала, при этом актёрская игра была никакая.

— Ну да, и те стоны мне всего лишь послышались, — растянувшись на стуле и чувствуя победу, Винил отпила коктейля.

— Говори тише, прошу. Мы здесь не одни, — смущённо буркнула Октавия.

— Ну не расстраивайся. Ты будешь вспоминать ту ночь всю жизнь, даю слово! — Винил была готова устроить «ту ночь» прямо сейчас, лишь бы затащить Октавию на второй этаж кафе, где Лира разрешила им вести себя как дома.

«Это будет унизительно, но, с другой стороны, я смогу без зазрения совести выступить на концерте».

Послышались шаги. Несмотря на то, что в кафе не было пусто, никто не шумел, и практически всё время в заведении была тишина.

— Хей, девочки! Не хотите познакомиться с нашей гостьей? — к столику подошла Лира, подведя незнакомую пони.

— Не припомню, чтобы ты всегда заводила знакомство с каждой зашедшей в кафе кобылкой, — Винил, как всегда, думала о пошлом, не оставляя места нормальному общению.

Октавия уже забыла, когда её любимая хоть день обходилась в разговорах без намёков на секс. Любая неосторожная фраза может стать причиной для долговременного дружеского стёба, какой Винил обожала. Но, если так подумать, в остальном диджей осталась такой же, какой виолончелистка встретила её несколько лет назад. Хотя, с того времени жизни кобылок невероятно изменились. Подумать только, ещё год назад они жили в Мэйнхеттене и были самыми обычными пони, если можно так сказать. Сейчас же они прославились на всю Эквестрию, свершив долгожданную «благозвучную революцию», и каждая из подруг занималась своим любимым делом — музыкой.

— А эта кобылка совершенно не так проста, как может показаться! Она человек! — выдав эту фразу, Лира победно поглядела на подруг.

Всерьёз увлекшись антропологией после переезда в Понивилль, пони в свободное от работы время всерьёз зачитывалась книгами о мифических существах — людях. Ох, как же подолгу она могла засиживаться у Твайлайт в библиотеке, съедая глазами увлекательные исследования, сделанные такими же как она, выписывая что-то для себя. К сожалению или к счастью, никто не воспринимал исследования и заинтересованности Лиры всерьёз, считая её фанатичкой, что было вроде и верно, а вроде бы и грубовато.

— Ага, очень похожа на человека. Как же я сразу не заметила? — диджей залилась смехом, что немного смутило незнакомку.

— Хватит тебе, Винил. Быть может, Лира и правда как-то продвинулась в своих исследованиях, — Октавия не могла дать подруге дать испортить знакомство с пони. — Здравствуй, — обратилась она к незнакомке.

— Привет! Я кстати, правда человек, — пересиливая скованность, кобылка заговорила.

— На счёт человека не знаю, — Винил внимательно рассматривала гостью. — А то, что ты являешься аликорном — это факт, — протянув фразу, пони продолжила разглядывать крылья и рог пони.

«Боже, Винил, где твои манеры? Я же учила тебя, что не надо излишне рассматривать незнакомцев — это не культурно!» — залившись краской за поведение своей подруги, Октавия пыталась держать диалог. — Если ты человек, что ты делаешь здесь? — наконец придумала хороший вопрос виолончелистка.

— Это долгая история. Но если в паре слов, то… — кобылка не успела договорить.

— Она заснула в мире людей и проснулась здесь аликорном. Я ведь права? — Лира грубо перебила рассказ аликорна, но, видимо, изложила всю суть истории.

— В общем-то, всё было именно так. Слушайте, никто из вас не знает, как мне вернуться в свой мир?

Переглянувшись, все трое лишь закачали головами. Никто из них не знал, как отправить эту пони к себе домой.

«Думаю, Твайлайт сможет ей помочь. А почему нет?» — подумав об ученице Селестии, как о шансе для Зенет, Октавия заговорила. — Хоть к нам раньше никогда не заглядывали гости из другого мира, я определённо знаю, кто тебе может помочь, — высказавшись, кобылка уловила движение в окне. Переведя взгляд на происходящее по ту сторону стекла, пони изрядно удивилась. К кафе бежала Твайлайт с подругами, рядом с ними была принцесса. — Эй, поглядите-ка сюда, — Октавия только хотела подозвать всех к окну, но сейчас это было уже ни к чему. К тому моменту бегущие пони уже достигли входа и отварили дверь.

Войдя в кафе, Селестия заставила вздрогнуть многих посетителей, которые мгновенно приклонились перед своей принцессой. По виду аликорна не было понятно, спокойна она или негодует, но ведь не просто так она сюда пришла. На несколько мгновений в воздухе повисла тишина, которую нарушила Флаттершай.

— Эта она, принцесса! — указав на незнакомку пони, стоящую рядом с Лирой, пегас растворилась в толпе. Та кобылка, на которую указала Флаттершай, имела светло-серую шерстку, грива и хвост были уложены и имели зелёно-желтый окрас, на спине в сложенном виде виднелись большие крылья, из головы рос рог.

Наконец, все присутствующие пони вернулись на свои места, Октавия же не могла не поздороваться с Твайлайт, с которой уже не виделась около месяца. Тем более, следовало узнать, по какому случаю за гостьей из другого мира началась такая охота. Конечно, рано было что-то утверждать, но, кажется, пришли именно за Зенет.

— Привет, Твайлайт! Давно не виделись, как поживаешь? И что здесь делает принцесса? — как всегда, спокойно и изысканно протянула виолончелистка, глазея на происходящее.

— Здравствуй, Тави. Вроде нормально всё, если не учитывать, что в Эквестрии из неоткуда появился новый аликорн. Как только я узнала о ней, я сразу же доложила принцессе Селестии, и она захотела пойти с нами, — единорог была напряжена, ведь случилось что-то посерьёзней нападения монтикора, и она была явно не готова к этому.

Октавия уже привыкла, что многие её хорошие знакомые называют её Тави, как когда-то делала только Винил. С Твайлайт и её друзьями, приезжие из Мэйнхеттена кобылки очень сблизились. Лира частенько засиживалась дома у Твайлайт за книгами, Пинки Пай всегда была готова помочь Винил с проведением вечеринок, когда Октавия была занята, как и в это раз.

«Как же я не додумалась предложить ей помощь Пинки? Теперь я… Ох, это будет самой позорной ночью в моей жизни».

— Винил, Октавия, вы знаете, что здесь происходит, и кто этот аликорн? — Cелестия прервала размышления виолончелистки. — Как тебя зовут? — обратилась она к незнакомке.

— Я — Зенет Сурров. А вы что, здешняя принцесса? Прикольно. Кстати, вы тоже аликорн, — кобылка говорила с некой натянутостью, но всё же пыталась скрыть её.

— Хватит разговоров! Почему ты аликорн? И как ты смеешь так разговаривать так с принцессой? — Твайлайт взорвалась от напряжения, выплеснув всё на Зенет.

— Твайлайт! Ни к чему так грубо, — Селестия резко оборвала порыв ученицы. «Зенет необычная кобылка. Быть может, в ней скрыта какая-то тайная сила. Нельзя допустить, чтобы она плохо располагала к нам: это может обернуться бедой».

В кафе было тихо, до ужаса тихо. Все пони о чём-то думали и ждали, когда или Зенет или Селестия выронят слово. Юный аликорн стояла в раздумьях, время от времени поглядывая на принцессу, и всё же решилась продолжить разговор. Несмотря на происходящее, она пыталась выйти из ситуации и повернуть разговор в нормальное русло.

— Кхм… принцесса? Знаете ли вы, как уйти из вашего мира? — кобылка, кажется хотела вернуться в мир людей, несмотря даже на свою огромную силу здесь.

И вновь тишина. Теперь Селестия думала и рассуждала.

— Уйти из нашего мира? Я не совсем понимаю. «То зеркало хранится в замке, она бы ни за что не смогла бы пройти через него и обойти всю стражу. Тем более, Флаттершай заметила её неподалёку от своего дома ещё утром. Как же эта пони попала в Эквестрию?» — принцесса просто не могла понять причину возникновения Зенет, если это было не зеркало, стоящее в замке. — Возможно, я знаю способ. Но для начала объясни, как ты сюда попала? И откуда ты пришла к нам?

Слегка задумавшись, в очередной раз посеяв тишину, Зенет всё же продолжила разговор.

— Я попала сюда, заснув. А вообще живу я в мире людей. Думаю, у вас мы являемся мифом или чем-то подобным, но клянусь, я самая настоящая девушка… в своём измерении. И кстати, если вам это как-то поможет, то мне уже не в первой оказываться где-либо в своих грёзах. Просто до сегодняшнего дня я считала всё это снами, теперь же, кажется, осознаю, насколько ошибалась.

— Человек? Что ж, если ты не проходила через какой-либо портал перед тем, как оказалась здесь, то я понятия не имею, как помочь тебе, — задумавшись, Селестия представляла, насколько нереально происходящее. Множество мыслей путалось в голове принцессы, и не одна из них не могла помочь Зенет вернутся домой. Селестия уже была полностью погружена в свои мысли, как внезапно услышала возню и крики.

Зенет лежала на полу, вокруг неё столпились все посетители кафе, и все хотели было помочь, но никто не имел понятия, что случилось с кобылкой. Селестия, невольно пропустив это мимо себя, снова погрузилась в раздумья.

— Что… со мной? Силы… уходят, — вздохи Зенет были еле слышны во всей этой суматохе.

— Принцесса! Спасите её! — Флаттершай пыталась достучаться до принцессы, но усилия её были тщетны.

Дыхание Зенет становилось всё медленнее, пока после очередного выдоха пони не утихла. Кажется, она была мертва. Все вокруг замерли.

— Вызовите скорую, — донесся мужской крик из задней части толпы, разбудив всех наблюдающих за бездыханным телом.

Пони, не теряя времени, послушались и уже через минуту телефон Понивилльской больницы разрывался от звонков. Скорая прибыла почти мгновенно и, погрузив туда не то больную, не то уже мёртвую Зенет, поднимая пыль, скрылась. Твайлайт с подругами направилась вслед, Селестия тоже пошла, хоть и всё ещё утопала в своих мыслях.

«Эта Зенет Сурров… кто она?» — поддавшись воспоминаниям о прошлом, принцесса медленно плелась за идущей перед ней Эпплджек. «О, Луна, как же я скучаю», — чувствуя связь Зенет с Сансет и сестрой, Селестия была готова на всё, лишь бы вернуть эту пони к жизни, но вида не показывала и с каменным лицом шла вперёд.

Больница была уже у самых копыт. Подойдя к регистратуре, Рэйнбоу хотела узнать палату, где лежит Зенет.

— Простите, но к мисс Сурров у вас сейчас доступа нет, — решительно отказав в приёме, старая кобыла удобно расположилась в кресле. Флаттершай неодобрительно посмотрела на неё, но ничего не сказала.

— А если я попрошу? — к окошку подошла Селестия. На лице аликорна появилась ехидная улыбка.

— П-принцесса? Ну, что ж, раз так… конечно, вы можете пройти, — пони опешила и, заикаясь, назвала палату, где сейчас находится кобылка.

— Успокойтесь. Если сейчас мы не можем к ней прийти, тогда придётся подождать. Когда можно будет увидеть Зенет?

— Кхм… не раньше завтрашнего полудня, принцесса, — кобыла нервничала — не каждый день к ним в больницу приходит Селестия.

— Ну, в таком случае нам стоит идти, не так ли? — Винил торопилась, всё время куда-то поглядывая. «Как бы не была плоха ситуация у Зенет, не провести завтра вечеринку я просто не могу. Раз уж Октавию я разжалобила на одну из самых весёлых ночей в моей жизни, теперь можно спокойно попросить помощи у Пинки. О, Селестия, хоть бы она не отказала», — переминаясь с копыта на копыта, диджей то и дело смотрела на время. Если Пинки согласится помочь, нужно будет ещё познакомить её со своим новым оборудованием, привезённым одним знакомым Октавии из Троттингема.

— Думаю, да, — Лира была расстроена, что не сможет сейчас увидеть Зенет, ведь у неё осталось столько вопросов к таинственному аликорну, столько всего ещё было неизвестно о мире людей. Хотя, сейчас кобылка наверняка находится в коме, и допросы спящей ни к чему не приведут, разве что к потере рассудка.

— Встречаемся завтра после полудня на этом месте. Идёт? — поинтересовалась Твайлайт, глядя не то на принцессу, не то на своих близких подруг.

— Конечно, — Лира явно была не той, к кому обращались, потому словила опешивший взгляд Твайлайт, но сделала вид, что не заметила.

Пони разошлись по домам. Все были не то чтобы расстроенными, но некое напряжение билось в груди каждой из кобылок. Каждая думала о своём и ни одна не подозревала, как изменится их жизнь в скором будущем.

***Дом Винил и Октавии. Утро***

— Ни разу больше! — протянула Октавия, ощущая жуткую боль в крупе. — Слышишь, Винил? Больше я так унижаться не собираюсь.

Диджей лежала с довольной ухмылкой, ведь та ночь была самой жаркой во всей её жизни. Всё получилось даже лучше, чем она представляла. Утехи продолжались несколько часов и, о боже, это было шикарно. Столько новых поз Винил открыла для себя за это время, столько получила удовольствия, что была заряжена хорошим настроением на день вперёд.

— Неужели тебе не понравилось? — повернув голову к подруге, пропела Винил.

Октавия покраснела от гнева, но, как бы она не старалась, такой вид лишь забавлял. Розовые худые щеки, которые так и хотелось поцеловать, не могли внушить что-либо, кроме умиления.

«Прошло столько лет, а злиться ты так не научилась», — усмехнулась у себя в голове Винил. — Как и тогда, ты мне лжешь! Тебе ведь понравилось — диджей задорно тронула нос виолончелистки.

— Давай не будем об этом, — Октавия покраснела. Было стыдно признавать, что ей достало удовольствие то, что произошло ночью. Это… это было мерзко, но чертовски странно — пробовать что-то новое и ещё неизвестное.

— Думаю, после ещё одного раза ты полюбишь подобное раз и навсегда, — Винил поцеловала любимую в мягкие губы, легко подвинулась ближе и принялась опускаться всё ниже и ниже…

— Винил, мне пора готовиться к выступлению в номере Графини. Прошу тебя, перестань, — время и правда поджимало, но Октавии было тяжело сопротивляться ласкам кобылки. Любимая попросту не слушала просьбы подруги прекратить валять дурака.

Сегодняшний день был довольно важен для Октавии, ведь в Понивилль приезжала сама Графина Колоратура — самая большая поп-певица во всей Эквестрии, и ей для одной из песен нужен был оркестр, в каком и играла Октавия. Конечно, она была не единственной талантливой виолончелисткой в Эквестрии, но почему-то Селестия попросила именно её.

***

— А ты попросила Пинки помочь тебе в сегодняшней вечеринке? — донесся голос из ванной.

— Да, конечно, не беспокойся об этом, — нервно усмехнувшись, Винил принялась копаться в телефоне в поисках номера Пинки. «О, чёрт! Я же совсем забыла про это». Нужно срочно было что-то делать, иначе вечеринка может быть обречена на провал. Винил уважала Пинки и любила миксовать треки вместе с ней. Когда эта розовая кобылка садилась за пульт, она превращалась из непоседы в самую что не наесть спокойную пони и оставалась такой до конца выступления, да и треки у неё получались хорошие. Сейчас, конечно, диджею хотелось всё же выступить вместе с Октавией, ведь всё было рассчитано именно на такой дуэт, но делать было нечего и выбирать не приходилось. — Удачного выступления у Графини! — Винил уже собиралась уходить.

— Спасибо, но удача тут не при чём. Всё дело в мастерстве, — Октавия понимала, что сегодня ей нужно будет хорошо выложиться, но не особо беспокоилась об этом, ведь дала уже не один десяток концертов и не нуждалась ни в везении, ни в чём-либо ещё.

***Позже***

— Что это значит? — Винил негодовала от услышанного.

— Это значит то, что значит. Сегодня вечеринку мы провести не сможем. Прости, Винил, но у нас обстоятельства, — мэр была непреклонна.

— То есть, моя помощь не требуется? — Пинки стояла позади диджея.

— Кажется, нет. Прости, что отвлекла, — Винил была расстроена происходящим, но поделать ничего не могла. «Что ж, зато в следующий раз мы сможем выступить вместе с Октавией».

— Ну, тогда я пойду, — Пинки, с не уходящей с лица улыбкой, только двинулась в сторону дома Твайлайт, как внезапно обернулась. — Чуть не забыла спросить: ты сегодня идешь к Зенет?

— О, да, конечно.

— Тогда увидимся там! Пока!

Винил ничего не оставалось делать, как тоже развернуться и уйти. Теперь она вполне могла попасть на выступление Графини, но от этого легче не было, ведь она надеялась на то, что вечеринка, запланированная ещё давно, не сорвётся из-за каких-то там «обстоятельств».

***

— Но какого сена, Свен? Я не собираюсь оставаться в Понивилле! Это… деревня. После выступления я еду в Мэйнхэттен, и точка! — Колоратура была растеряна и недовольна новостью.

— В таком случае, я больше не твой менеджер, дорогуша. Кажется, ты стала забывать, кто сделал тебя той, кем ты являешься сейчас!

Колоратура думала. Свен была прав: он помог ей, сильно помог. Но, чёрт побери, он всего лишь менеджер, коих во всей Эквестрии ещё не мало!

— Иди к чёрту! Больше ты со мной не работаешь! — подняв со столика стакан с пуншем, Колоратура разгневанно выплеснула его содержимое жеребцу в лицо, дав понять, что тому пора пойти к чёрту.

«Ну уж нет, Колоратура. Ты нужна мне, так просто ты не уйдешь».

Внезапно в голове певицы начали раздаваться голоса… ангельской красоты голоса, даже лучше, чем её собственный. Они напевали какую-то не то песню, не то мелодию, и были поистине прекрасны. В мотиве было что-то гипнотизирующее, расслабляющее. С каждой секундой разум Колоратуры растворялся в прекрасной песне, которая в итоге резко пропала. Почувствовав некую путаницу в голове, кобылка внезапно поняла, что ей ужасно захотелось остаться в Понивилле, и она никак не могла перебороть это жгучее желание.

— Скоро твой выход. Поторопись, — голос Свена звучал как-то не так, но Колоратура списала это на какое-то нарушение слуха, вызванное тем странным явлением, произошедшем мгновенье назад.

«О, Селестия! Он прав. Нужно идти», — в голове была путаница, Колоратура явно была не в себе.

Выйдя на сцену, певица не была удивлена. Сотни фанатов: всё, как всегда. Все шумят, гудят, всюду горят телефоны и видеокамеры. Ну что же, пора начинать. Сев за фортепиано, Колоратура сразу почувствовала себя в своей тарелке. Копытца будто сами начали играть, певица же, ощутив необычайный прилив энергии и решимости, приступила к песне. Её игру на фортепиано сопровождал оркестр, собранный из лучших музыкантов со всей Эквестрии. Всё проходило идеально — фанаты бурно аплодировали, то и дело в знак уважения зажигались рога единорогов. Музыка была отличным лекарством и могла творить такие чудеса, какие не были доступны самым лучшим лекарствам. После выступления, в трейлер Колоратуры, постучавшись, зашла кобылка, которая была виолончелисткой в оркестре.

Октавия Мелоди, не так ли? — кобылке было приятно познакомится с талантливой личностью. Музыка Октавии всегда вдохновляли её и, возможно, части всех успехов Колоратуры не было бы без этой замечательной земной пони.

— О, вы меня знаете? — Октавия залилась краской. Сама Графиня, популярнейшая поп-певица всего государства, знала о ней.

— Прошу, давай перейдём на «ты», — сев в мягкое кресло, Колоратура выдохнула. Всё же, выступления выматывали её, как не глянь. — Что привело тебя сюда?

«Главное — всё не испортить!» — несмотря на радушный приём, Октавия нервничала. — Я-я… просто хотела поближе познакомиться с тобой, пока ты ещё не уехала из Понивилля, — пони выглядела сдержанной, хотя на самом деле была готова визжать от счастья.

— Кажется, я остаюсь здесь, — Колоратура и сама вроде бы была не уверена в том, что говорит. — Мне вдруг захотелось… кхм… остановиться у вас.

Теперь уж Октавия не смогла сдержать себя и, взвизгнув, подпрыгнула на полу. Звонок прервал её порыв радости.

Входящий вызов: Винил

Приготовившись к диалогу, Октавия ответила.

— Что те…

— Срочно иди к больнице! Не задавай вопросов, потом объясню!

— Но я занята, — Октавия не хотела откладывать знакомство с Графиней на дно кружки, но с другой стороны, сейчас она была нужна, хоть и одной Селестии известно, зачем. — Буду через несколько минут, — пересилив себя, виолончелистка с грустью посмотрела в сторону певицы. «Раз уж ты остаешься здесь, думаю, время познакомиться у нас ещё будет. Жаль, что это время — не сейчас», — как бы не хотелось кобылке проигнорировать звонок Винил, сделать она этого не могла. — Прости, я срочно нужна. Увидимся позже! — Октавия галопом направилась на место назначения.

День был хорош для медленных и спокойных прогулок, но та скорость, с которой бежала кобылка, таковой назвать было нельзя. Зачем она срочно понадобилась в больнице? Может, что-то случилось с Зенет?

«Но какого сена это должно затрагивать меня?» — виолончелистка не была напугана, и вообще, самой отрицательной мыслью в её голове на данный момент являлась та, что она упустили такую хорошую возможность познакомиться с Колоратурой. «Пропади всё пропадом, если это не дело смертельной важности!»

Больница была уже не за горами, и Октавия преодолевала последние метры чуть ли не ползя. Всё же, став на пост виолончелистки в королевском оркестре, она совершенно запустила себя. Та ранняя пробежка, какая раньше, ещё год назад, являлась ежедневной, теперь проводилась не больше раза в неделю-две. Серьёзно задумавшись о том, что пора уж быть строже к себе любимой в плане спорта, виолончелистка доковыляла до больницы. Не увидев никого ни на улице, ни в здании, Октавия была готова взорваться. Неужели Винил её разыграла?

Исходящий вызов: Винил

— Октавия? Ты чего звонишь?

— Ты сказала срочно прийти к больнице, и вот я тут. А ты сама, собственно, где? — спросила виолончелистка, разглядывая плакаты на стенах больницы и тяжело дыша.

— Мы идём. Хей, я вижу тебя. Обернись! — после этих слов Винил бросила трубку.

«Мы?»

Оглянувшись, Октавия и правда увидела движущихся к ней навстречу пони. Если быстро окинуть тех, кто там был, то все те же, что и вчера. Группа шла не спеша, что злило кобылку, прилетевшую сюда так быстро, как только можно было. Наконец, пони подошли к виолончелистке.

— Какого сена ты сказала мне мчаться сюда, а сама еле крупом шевелишь?

— Ну… я не думала, что ты придёшь так быстро, — Винил покраснела, не зная, что сказать. — Тем более, пробежка лишней не будет, так ведь?

— О боже, Винил. Ты просто… аргх. Ну и зачем мы сюда пришли? — Октавию ничуть не смущало присутствие Селестии, и в доказательство к этому она перешла на полукрик.

— Зенет очнулась! — кажется, Лира была рада гостье из другого мира больше всех: её глаза светились от счастья, и ей не терпелось провести беседу с аликорном, дабы продвинуться в своих антропологических исследованиях.

— Кхм… может, всё же зайдём в больницу? — принцесса, как и вчера, вела себя странно. Она была не то чем-то напугана, не то просто взволнованна. Верно было бы предположить, что она сейчас размышляла о Зенет.

В помещении было пустынно, народу не было совсем. Не было даже регистратора на своём посту. Где-то без толку шумел кондиционер.

— Кажется, нам придется самим искать Зенет. Никто не запомнил номер её палаты? — поинтересовалась Селестия, на что получила ответ от своей ученицы.

— Знаете, принцесса, вам было совершенно не нужно было идти с нами. Мы бы и сами встретили и позаботились о ней.

— Я заберу её в Кантерлот, Твайлайт, — Селестия двинулась к лестнице, ведущей на второй и третий этажи. Поднимаясь на третий этаж, группа пони услышала громкое для больницы приветствие. Обернувшись, они увидели, что это была та самая, кого они и искали. Пони направились к аликорну.

— О, Зенет, здравствуй, — легко выдохнула принцесса. — Нам позвонили, сказав, что ты очнулась. Что с тобой было?

— Я… я не знаю. Может быть, мне нельзя находиться в этом мире больше ограниченного промежутка времени? Вчера, упав в обморок, я моментально проснулась в своём мире, — по Зенет было видно, что говорила она открыто и, судя по всему, ни капли не лгала. Да и ни к чему ей это.

— Ну, что ж… Ты хорошо себя чувствуешь?

— О, всё хорошо. Не беспокойтесь, принцесса… Правда, я немного проголодалась, — слегка задумавшись, протянула Зенет.

— В таком случае, давай скорее отправимся в кафе, — немедля, Селестия обернулась к одной из пони. — Лира, можем ли поесть в одном из твоих…

— Оу, да, конечно, — поняв принцессу с полуслова, Лира решительно ответила согласием.

Двинувшись в путь, Зенет слегка обогнала остальных. Оглядывая улицу, молодая кобылка шла впереди.

«Это мой шанс», — с этой мыслью Октавия подалась вперёд, ближе к Селестии. — Принцесса, так зачем вы меня сюда позвали? — виолончелистка говорила шёпотом, дабы не потревожить идущую в пару метрах от неё Зенет.

— Так надо, Октавия. Ты, да и другие тоже, должны хорошо узнать Зенет.

— Узнать? Но для чего? Да и вообще, кажется у Зенет всё в порядке с посещением нашего мира, мы ещё успеем изучить её. И почему бы вам не поручить это Твайлайт с подругами? — кобылка была в недоумении. Зачем ей надо было узнавать эту странную пони?

— Слишком много вопросов, Октавия. Ты, как взрослая кобылка, должна сама уметь находить ответы на них, — Селестия не давала нормальных ответов, лишь всё больше запутывая виолончелистку. — Ты сама всё поймешь, рано или поздно, — добавила принцесса.

«Ну вот какого сена я здесь делаю? Ещё и Селестия несёт чушь», — уйдя глубоко в себя, виолончелистка невольно сбавила шаг и уже через пару секунд снова была в толпе пони.

— Пришли! — звук шёл прямо позади Октавии. Тот час же источник звука невежливо пихнул виолончелистку в сторону и вышел вперёд. — Это самое популярное кафе из всех открытых мной и Бон Бон, — Лира ничуть не нервничала: напротив, она была в самой что не наесть своей тарелке, даже не обращая внимание на общее напряжение, взявшееся из неоткуда.

Перекусив, пони выдвинулись в дальнейший путь — они просто шли, не думая куда и зачем. Большую часть пути впереди находилась Селестия и, можно сказать, направляла остальных за собой, потому никто не удивился, когда они вышли к запряжённой небесной колеснице.

— Как насчёт того, чтобы немного пожить в королевском замке, Зенет? — принцесса улыбнулась. Казалось, что это именно то, чего она ждала весь день.

— Эмм, правда что ли? — после этой фразы, стоящая невдалеке Твайлайт чуть ли не взвыла. Кажется, не только Селестия вела себя не так, как подобает. Зенет заметила это и восприняла как знак, что с этим аликорном стоит разговаривать вежливее. — Конечно, принцесса. Благодарю, — поправив саму себя, кобылка потупила взгляд в землю, не зная, что ещё сказать.

Сев в колесницу, двое аликорнов поднялись в воздух и с каждой секундой удалялись всё дальше.

— Не нравится мне эта Зенет, — заявила Твайлайт, когда принцесса, сидевшая в колеснице, была уже на приличном расстоянии. — Она что-то скрывает. Она не просто так сюда пришла.

— Твайлайт, прошу, уймись! Зенет — самый обычный… аликорн! — притопнув копытом, запротестовала Флаттершай, вызвав одобрение со стороны небольшой толпы.

— Не может быть каждая пришедшая в Эквестрию пони самым обычным аликорном, — единорог продолжала стоять на своём.

— Ни к чему волноваться, Твайли. У принцессы есть вы, ну и, если что, мы с Октавией тоже к вашим услугам. Если эта Зенет хоть краем копыта навредит Селестии, мы все будем тут как тут!

— Спасибо, Винил. Мне уже легче, — звучало неубедительно, но этого хватило. «Я буду следить за тобой, Зенет Сурров. Одно неверное движение, и я уничтожу тебя! Не знаю, что ты хочешь сделать с принцессой, но я в любом случае не дам этому произойти».

Глава 3 — Нетипично

«Ну, давай же, засыпай!» — твердила себе Зенет. Она жаждала снова окунуться в тот мир, где была прошлой ночью, лучше узнать его. Девушка сама ещё не до конца верила в то, что подобное измерение могло существовать, но и отрицать ничего не имела права, особенно после того, как пробыла там в шкуре пони почти половину суток.

Время шло, сон всё не наступал. Девушку начало трясти. Нет, она не боялась: она, кажется, и правда заболела. Жар только было начал подступать, как на Зенет всё же снизошла дремота, быстро окутавшая девушку в свои пленительные сети. Озноб никак не помешал ей заснуть.

На этот раз Зенет очнулась в белом помещении, наполненным светом. К ней были прикреплены различные датчики, к левой руке… к левому копыту была проведена капельница. В голове было ещё немного туманно после сна, как это обычно бывает, но кобылка, пытаясь не обращать на это внимания, собралась с мыслями.

«Какого чёрта я делаю в больнице?» — оглядевшись, Зенет не увидела в палате других пони. Она, кажется, лежала отдельно от остальных. Сейчас нужно уйти отсюда, найти принцессу Селестию и разобраться, в чём здесь дело.

Открепив от тела все датчики, убрав капельницу, кобылка была готова уходить. Конечно, ей было немного непривычно просыпаться в местах, совершенно отличных от тех, где она засыпала, но как показывало время, странности только начинались. Осторожно выглянув из своей палаты, Зенет увидела обычную жизнь в больничных стенах: в воздухе витает запах латекса и талька, то и дело пробегают врачи, не обращая внимания на ожидавших своей очереди пони. От мира людей происходящее отличалось лишь исполнительными лицами и подачей, в остальном ничего необычного пока не наблюдалось. В углу Зенет заметила часы. Если верить им, то сейчас было два часа дня. Время здесь, как оказалось, тоже исчислялось не по солнцу и имело систему, совершенно идентичную той, что была в мире людей.

«Видимо, мне ничего не грозит. Можно идти», — ещё раз внимательно осмотрев помещение за дверью, Зенет сильнее открыла её и подалась вперёд. Ничего не изменилось. Двинувшись по коридору, Зенет всё сильнее жалела, что так просто вышла из палаты, никак не скрыв тот факт, что она аликорн. Все, кто ещё минуту назад засыпал от скуки, сидя на твёрдых неудобных лавках, перевели взгляд на кобылку. Взгляды пони облепили Зенет, она было хотела броситься бежать, как к ней подошёл один из докторов.

— Зенет Сурров? Вы… очнулись? — на лице жеребца можно было прочесть удивление.

— А что, не должна? «Меня что, уже за живую не считали? Не самое лучшее начало, ну да ладно».

— Ну, вообще-то вчера вы впали в кому. На полдень сегодняшнего дня вам, кстати говоря, назначили приём ваши друзья. Я, пожалуй, сообщу им, что с вами всё в порядке. А вы пока погуляйте здесь, если хотите. Вообще, делайте всё, что хотите, — жеребец пятился, предварительно слегка склонив голову.

«Здесь нереально ценят и уважают этих аликорнов. Что ж, думаю, я могу этим воспользоваться», — только закончив мысль Зенет почувствовала бурчание в животе. «Ох, я же ничего не ела со вчерашнего дня! Даже несмотря на то, что у меня нет здешних денег, я — аликорн, а это решает все проблемы», — кобылка устремилась в поисках больничной столовой. Здание не было особо больших размеров, но при этом Зенет понадобилось не менее получаса, чтобы найти место, где можно было перекусить. И вот, она его нашла. Из-за двери с табличкой «Кафе» несло разными аппетитными запахами, и аликорн, легко толкнув её копытом, была готова войти.

— О, простите. Вот вы где! — к Зенет обратился тот врач, которого она встретила, выйдя из палаты. — Я донёс радостную весть о вашем… кхм… выздоровлении. Ваши подруги прибудут через с минуты на минуты, — на это раз жеребец чувствовал себя уверенней при разговоре с аликорном.

— А не знаете ли вы, прибудет ли принцесса? — сейчас Зенет интересовал визит Селестии. «Если принцесса также приедет, это может много значить», — кобылка была рада осознавать, что хоть где-то она сможет быть полезной. В мире людей в ней не было особой нужды, разве что петь на вечеринках или ещё где. Конечно, её жизнь только начиналась, но без хорошего образования, которого ей не видать, вряд ли она смогла бы стать кем-нибудь.

— Думаю, нет. Принцесса Селестия, доложу я вам, вполне занятая особа, и ей некогда ходить к каждой больной пони, — деловито ответил врач.

— Даже, если эта пони — аликорн? — усмехнувшись, кобылка, сама не понимая как, раскрыла крылья, чем вызвала общее негодование в коридоре. Кажется, её многие боялись. «Не стоит делать резких движений».

Жеребец замешкался с ответом. Из-за его спины Зенет заметила своих новых знакомых, идущих по лестнице.

— Эй, привет! — аликорн привлекла к себе внимание именно тех, кого хотела, да и всех остальных тоже. Вся группа пони направилась к ней.

— О, Зенет, здравствуй, — по виду Селестии было видно, что она рада встрече с кобылкой. — Нам позвонили, сказав, что ты очнулась. Что с тобой было?

— Я… я не знаю. Может быть, мне нельзя находиться в этом мире больше ограниченного промежутка времени? Вчера, упав в обморок, я моментально проснулась в своём мире.

— Ну, что ж… Ты хорошо себя чувствуешь?

— О, всё хорошо. Не беспокойтесь, принцесса, — Зенет и правда не ощущала ничего не нормального в себе. — Правда, я немного проголодалась…

— В таком случае, давай скорее отправимся в кафе, — Селестия, кажется, тоже слегка была испугана появлением нового аликорна в этом мире. — Лира, можем ли поесть в одном из твоих…

— Оу, да, конечно, — пони не дала договорить. Она, кажется, была единственной, кого вообще не смущало то, что сейчас происходило. Остальные только и делали, что перешёптывались, обсуждали гостью из мира людей.

Двинувшись в, как его описала Лира, «одно из лучших кафе в Понивилле», Зенет шла слегка впереди остальных. Заметив это, Октавия тотчас примкнула к Селестии: между ними начался сухой диалог, продлившийся всего пару минут.

— Пришли! — донесся крик из толпы, и из неё вынырнула Лира, блистая широкой улыбкой — Это самое популярное кафе из всех открытых мной и Бон Бон, — кобылка могла гордиться собой и своей подругой, ведь они вдвоём смогли добиться многого, и это не могло не радовать. Сейчас, получая стабильную прибыль, беспокоиться кобылкам о своём будущем не стоило.

— Хорошее местечко. Жаль, что здесь не будет Бон Бон, — сейчас вперед пошла Винил, открывая дверь для остальных.

Войдя в кафе, группа поставила всех посетителей в лёгкое замешательство. Мало того, что принцесса присутствовала в этой самой группе, так ещё там была другая, незнакомая ещё практически никому Зенет. На толпу то и дело поглядывали, но делали это всё наиболее скрытно, из страха перед принцессой. Никто не знал, кому удивлять больше: Селестии, находящийся в таком месте или той бежево-шёрстной юной кобылке, имеющей невероятно редкий дар.

«Опять терпеть эти взгляды. Уфф…» — Зенет была аликорном всего второй день, а ей это уже надоело. У неё возникла идея, которую она высказала, не подумав. — Принцесса, нельзя ли перестать быть аликорном?

— Перестать быть… нет, нельзя! — Селестия ответила довольно громко, как-то не по-обычному, чем напугала многих посетителей кафе, часть которых спешила уйти: мало ли что могло случиться. — То есть… эх, прости, но нет.

— Но…

— Это не обсуждается, Зенет! — расположившись в мягком кресле, Селестия подозвала официанта.

— Принц-цесса, что буд-дете заказывать? — заикаясь чуть ли не в каждом слове, худой жеребец ждал ответа. Можно было представить, как некомфортно он себя сейчас чувствовал.

— Вообще-то, я не голодна. Тем более, мне нужно сбросить вес… — украдкой глянув на свой круп, Селестия грустно вздохнула, но не смогла ничего не заказать. — Самый большой и вкусный торт, и… что у вас самое дорогое из обеденных блюд?

— Рагу из цветной капусты, мисс.

— Зенет, как ты относишься к цветной капусте? — сейчас Селестия уже не была похожа на принцессу: она словно окунулась в детство или нечто подобное и вела себя не по-королевски. Вся эта простота и безвычурность приятно сказывалась на поведении принцессы и будто уничтожала все эти деление на аликорнов и обычных пони, оставляя место для хорошего дружеского общения.

— Эмм, нормально. Но у меня нет денег, чтобы запла…

— Это не нужно. Я сама оплачу. Я, все же, принцесса, и могу позволить себе накормить гостью, — Селестия тепло улыбнулась, кинув взгляд на юного аликорна.

— О, благодарю, — Зенет залилась краской, ведь никогда никто не делал для неё чего-либо подобного. В мире людей она никогда не имела близких друзей: у неё было много хороших знакомых, но не друзей. В силу своего возраста встречаться с кем-то Зенет тоже не хотела, так как в случае непредвиденных обстоятельств боялась упасть в глазах родителей.

— Вы слышали. Поторопитесь, — обратилась Селестия к официанту, и тот ушёл прочь.

Снова сорвав всю свою диету, Селестия съела чуть ли не полторта сама, ловя при этом удивлённые взгляды Твайлайт. Зенет же с радостью жевала рагу. Никогда она бы не подумала, что ей так понравятся овощи, но в этом мире, кажется, мяса или рыбы не найти, и то, что цветная капуста оказалась Зенет по вкусу, было даже к лучшему. Время было за полдень, оставалось лишь ждать, что будет дальше.

«Быть может, сегодня я не отключусь, а может отключусь ещё раньше, чем вчера!» — не понимая причин своего столь странного ухода из этого мира, Зенет положила в рот ещё одну ложку рагу. «По крайней мере, сейчас я хорошо поела».

— Слушай… — Твайлайт решила начать разговор. — … а почему у тебя нет кьютимарки?

Зенет лишь пожала плечами.

— Очевидно, она прибыла к нам из мира людей, где кьютимарок нет как таковых, — Лира блеснула умом, высказав очевидно верное предположение. Ей было приятно осознавать, что все те часы, проведённые за книгами по антропологии, были потрачены не зря. Перед Лирой сейчас открывалось много возможностей: она могла попытаться выйти на контакт с людьми, лучше изучить гостью из человеческого мира, продолжить свои исследования — от всех мыслей, крутящихся в голове, кобылке хотелось радостно визжать, ведь ей предоставили Зенет, отличный шанс доказать всей Эквестрии существование людей, как вида.

— Ну, а что ты хорошо умеешь делать? — Твайлайт, кажется, хотела получше узнать гостью.

— Единственное, что я могу — петь, — Зенет ответила после небольшой паузы.

Никто из пони не поддержал диалог, несмотря на то, что каждая была весела и никакого приступа всеобщей грусти и уныния вроде не планировалось. Между тем, солнце опускалось всё ниже и ниже, порождая в Зенет переживания. Почти весь путь до неизвестно чего, кобылки провели в молчании. Все просто шли за Селестией. Подойдя к двум жеребцам, запряжённым в небесную колесницу, Селестия обернулась к идущим позади.

— Как насчёт того, чтобы немного пожить в королевском замке, Зенет?

— Эмм, правда что ли? — сзади послышался чей-то вздох, дав кобылке понять, что не так надо разговаривать с королевскими особами. — Конечно, принцесса. Благодарю.

Сев вместе с принцессой в колесницу, Зенет устроилась поудобнее. Несмотря на то, что никогда раньше она не летала в такой посудине, ей не было это страшно и дико. Сейчас её брали переживания о другом, более важном. Дорога заняла с десять минут, и вот перед глазами молодого аликорна стоял прекрасный замок.

— Вы что, правда здесь живёте? — будучи поражённой, Зенет не верила в то, что видит.

Селестия лишь кивнула и пошла впереди. Стража, завидев Селестию, спешно открыла двери замка. Теперь Зенет была удивлена ещё больше. Изнутри замок был в разы красивее. Высокие потолки, огромные залы — здесь наверняка хорошая акустика. Пройдя немного, Селестия остановилась у одной из множества дверей.

— Это твои покои. Располагайся.

Комната, как и всё остальное в этом замке, была прекрасна. Весь дом Зенет в мире людей был сравним с этой, наверняка не самой большой комнатой.

— Благодарю, принцесса, — с восторгом оглядывая своё пристанище, прошептала Зенет.

— Если что понадобится, выйдя из комнаты, иди прямо и на втором повороте налево. Там ты найдёшь меня. Чувствуй себя, как дома, — с этими словами Селестия удалилась из комнаты, прикрыв за собой дверь.

«Юх-у-у, в моём распоряжении эта огромная комната! Жаль, что у меня нет с собой своей аппаратуры: было бы здорово опробовать себя в пении в этом мире».

Оглядев помещение, Зенет нашла всё, что нужно для хорошего отдыха. Помимо вполне идентичного земному ноутбука, здесь были книги на совершенно разные темы и, несмотря на то, что кобылка совершенно не знала местного языка, литературу она читала легко. Заглянув в пару книг на тему истории, Зенет многое узнала об этом мире. Государство, в котором она сейчас находилось, называлось Эквестрией. Все пони делились на единорогов, земных пони, пегасов и аликорнов, кем Зенет и являлась. Аликорны были описаны, как могущественные пони, обладающие особой магией, неподвластной остальным. Кроме того, они могли моли пользоваться магией, как единороги, летать не хуже пегасов и иметь такую же связь с природой, как земные пони. Помимо этого, аликорны обычно становились Хранителями солнца и Луны. Также кобылка полистала и другие книги, из каждой почерпнув что-то полезное и интересное.

Время улетало нещадно и, приняв душ, Зенет решила лечь спать пораньше, даже не поужинав. Всё же, этот день прошёл неплохо, куда насыщеннее предыдущего. С каждой секундой, проведённой в Эквестрии, сердце кобылки всё больше и больше тянулось остаться тут. Здесь не было ни школы, ни каких-либо забот, рано или поздно касающихся каждого человека. Мечтая о следующем путешествии в этот чудный мир, кобылкой овладела дремота. Но внезапно, почуяв сквозь сон неладное, Зенет попыталась открыть глаза, что у неё не получилось. Она снова была обессилена. Попытавшись позвать на помощь, изо рта вырвался лишь слабый шёпот, после чего пони мгновенно отключилась.

***

Судорожно дернувшись во сне, Зенет разбудила сама себя.

«Я снова дома…» — первая мысль девушки родилась сама собой и была верной. Протерев глаза, перед Зенет предстала та комната, в которой она засыпала вчера вечером в мире людей. На часах было почти семь, а это означало, что она малость проспала. Нужно было срочно вставать и готовиться к школе, не то она опоздает.

— Ох, как же хотелось бы остаться в Эквестрии хоть на пару дней без перерыва, — произнесла Зенет невольно за завтраком.

— Ты что-то сказала?

— О, нет, мама! Тебе послышалось! «Никто не должен узнать об Эквестрии. Не думаю, что каждому человеку снится такое», — страхи Зенет были абсурдны: она боялась не того, что её могут посчитать сумасшедшей: её беспокоило раскрытие Эквестрии. Зная, какими ублюдками могут быть люди, девушка не могла подпустить их к такому чудесному и чистому месту, хоть в детстве её и учили, что хорошим надо делиться, но тут был не тот случай.

— Ты случаем не приболела? В последнее время ты ведёшь себя как-то странно…

— Со мной всё в порядке, — Зенет находила вопрос матери, как попытку вторгнуться в её личное пространство, потому решительно отрицала какой-либо недуг, несмотря на то, что и правда чувствовала себя неважно.

— Ну, в таком случае, я пошла! Не только ты сегодня припозднилась, — одев пальто, женщина взяла кожаную сумочку, вышла за дверь и скрылась в холодном тумане утренних улиц. Зенет быстро доела завтрак и, не теряя ни минуты, пошла в душ. Было тяжело на чём-либо сосредоточиться, ведь все мысли стекались к одному.

***

— С тобой точно всё нормально?

— Не беспокойтесь, со мной всё хорошо, — глядя куда-то в сторону, промычала Зенет. Учитель неодобрительно посмотрел на неё, но продолжил урок. «А может, всё-таки стоит сходить к врачу?» — с этой мыслью девушка слабо подняла руку, на что незамедлительно получила одобрительный кивок. Всё же, мисс Хэвнес была доброй, несмотря на то, как о ней многие отзывались и какие слухи об этой женщине ходили. Кто-то говорил о том, что она приехала сюда из самого Р’льеха, что уже само по себе наводило ужас. Другие утверждали, что Хэвнес раньше жила в Припяти, какая находится где-то в Евразии. С чего вообще началось столь бурное обсуждение этой милой учительницы, сказать сложно. Да и не это сейчас волновало Зенет.

Кабинет школьного врача был в десятке шагов, но при условии, что с каждым шагом самочувствие девушки ухудшалось, радоваться было нечему. Но вот, заветная дверь уже в метре. Протянув руку в попытке открыть её, Зенет болезненно выдохнула.

«Чтоб тебя! Закрыто!»

Сейчас Зенет хотела просто сообщить о плохом самочувствии матери, но в попытке достать телефон из внутреннего кармана пиджака, рухнула на пол. В момент полёта девушка почувствовала, как в её сознание врывается что-то неприсущее человеку. Три прекрасных голоса звучали в голове девушки буквально мгновенье, после чего, здорово грохнувшись головой об пол, Зенет потеряла сознания.

***

«Она наверняка уже спит, но стоит проверить», — Селестия направлялась к комнате Зенет. Сейчас она хотела всего лишь удостовериться, что с гостьей всё в порядке — по рассказу стражи, кобылка даже не ужинала. Дверь в комнату была также закрыта, как оставила её Селестия. Легко отворив ту, принцесса заглянула внутрь. Её взгляду предстал образ мирно спящей в кровати Зенет. Решив не тревожить гостью после проведённого на копытах дня, Селестия ушла обратно к себе. Главное, что Зенет была на месте и с ней сейчас ничего не могло случиться, остальное же принцесса предпочла оставить на дне кружки. Все то, что она хотела рассказать кобылке, могло подождать до утра…

***

Сонно зевнув, Зенет сладко потянулась. Глаза ещё слепило от утреннего света и не было особого желания вставать. Протерев глаза, кобылка устремила взгляд на комнату. В лучах утреннего света всё выглядело необыкновенным, сказочно красивым. Часов, к сожалению, здесь не было, хотя знать время в Эквестрии было не обязательно. В этом мире всё было идеально, и просыпаться здесь каждое утро было огромной радостью для аликорна.

«Но какого чёрта сейчас утро?» — пелена с сонного сознания сошла, давая Зенет возможность хорошо подумать. «Я думала, что время в Эквестрии и мире людей не совпадает… Да так оно, чёрт побери, и есть!» — за вчерашний день Зенет немного порассуждала на тему отличия мира пони от людского. Главной темой для раздумий как раз и стало время. Зенет уже была поклясться, что когда в мире людей ночь, здесь — день. Но ведь в этот раз она…

Осколки последних событий, произошедших в мире Зенет, врезались кобылке в голову. «Те голоса, та чудесная мелодия, которую я слышала во время падения», — аликорн явно была потрясена, вспомнив, что случилось с ней утром в школе. Как бы раздумья не увлекали кобылку, сосущий желудок был сильнее, и Зенет не решилась спорить со своим организмом — нужно было срочно чего-нибудь перекусить. Ещё бы, она вчера даже ужинать не стала. Столь сильный голод вполне легко объяснялся.

Уже окончательно осознав, что одежду в этом мире не носят, Зенет лишь неуверенно посмотрела на оголённый круп, а особенно на то, что так хорошо закрывал хвост. «Неужели им даже нижнее бельё не знакомо?» — как бы кобылке не было непривычно, она не чувствовала сильного дискомфорта, ведь за два дня пребывания в Эквестрии она встретила всего пару-другую пони, одетых хотя бы во что-то. «Что ж, одной проблемой меньше», — Зенет решительно направилась в душ, который также находился в комнате. Всё помещение, куда её временно поселили, было похоже на самый дорогой пятизвёздочный отель во всём людском мире, но только в Эквестрии, и это было бесплатно. Всё больше поражаясь радушному приёму со стороны нового мира, Зенет успешно приняла душ и, хорошенько высушив шерстку, хвост и гриву, отправилась на поиски еды в этом огромном замке. Хотя, конечно, этому предшествовало ещё одно неважное событие.

На выходе из душа висело огромное зеркало, где Зенет впервые смогла хорошо рассмотреть своё тело в мире пони. Шёрстка была светло-серая, грива почти идентична её причёске в мире людей, даже раскрас сохранился. Пышный хвост был той же цветовой гаммы, что и грива. На голове у кобылки возвышался большой рог, сравнить который можно было только с рогом Селестии, за спиной были сложены крылья, начинающиеся оттенком цвета её шёрстки и плавно переходя в желто-зелёный.

«Интересно, я смогу научиться летать на этих штуках?» — рассуждая на тему того, как классно будет обучиться пользоваться своими крыльями, Зенет вышла из комнаты и уже шла завтракать. Замок был поистине великолепен, кобылке не надоедало рассматривать его. Красивые кварцевые колонны, окна, сделанные из кристаллов разных цветов — всё это поражало Зенет несмотря на то, что это был замок принцессы и другим он быть не мог. Ища второй поворот, где нужно было пойти налево, Зенет, кажется, немного заплутала. Здесь всё было одинаковым, холодным — не было домашнего уюта, несмотря на всю изящность. Спустя ещё около четверти часа хождения по замку, Зенет что-то нашла. Кажется, это кухня, или как это называется в этом мире? От огромного помещения несло едой. Аликорн была готова поклясться, что здесь можно будет наконец что-нибудь закинуть в живот.

— Всё в порядке, мисс…? — стражник, кажется, знал о гостье в замке, но имени её не помнил.

— Сурров, — представилась Зенет. — Где я могу позавтракать?

— О, пройдёмте за мной, мисс Сурров, — стражник повёл её как раз в то помещение, о котором она думала, как о кухне. Сев за стол, Зенет стала ожидать официанта или кого-нибудь, кто мог бы принять её заказ. Но никто не спешил и, если бы не стражник, подошедший к работникам и разъяснивший ситуацию, Зенет так и осталась бы голодной.

— Простите, что заставил ждать. Что будете заказывать? — молодой жеребец не был напуган аликорном, как многие другие: напротив, в голосе не было ни капли дрожи. Видимо, для него не было удивительным обслуживать и более знатных особ, так что Зенет его никак не смутила.

— У вас есть рагу из цветной капусты? — кобылка не знала, что можно ещё заказать. Стражник же попросил чашку кофе.

— Вы не против, если я посижу с вами? — поинтересовался тот.

— Конечно, если хотите. Ну, раз уж вы здесь, могу я задать вам несколько вопросов связанных с вашим миром? — поинтересовалась Зенет.

***

— Спасибо за компанию, увидимся позже. Сейчас я хочу поговорить с принцессой, — Зенет встала из-за стола и только хотела направиться на поиски покоев Селестии.

— Сожалею, но в данный момент принцессы нет в замке. Она отлучилась по очень срочному делу в Троттингем.

— Отлучилась? Но когда она успела? — кобылка была разочарованна, но поделать, кажется, ничего не могла.

— Извините, мисс Сурров, но этого я сказать не могу.

— Ну, что ж, могу я в таком случае отправиться к своим знакомым в… — Зенет замешкалась.

— В Понивилль? Конечно, как вам угодно. Сейчас же скажу приготовить колесницу, — подмигнув, жеребец встал из-за стола и галопом выбежал из помещения. — Подождите здесь! Я вернусь через несколько минут! — донёсся голос из-за поворота, отражаясь в пустых стенах замка.

***

Выйдя из колесницы, Зенет была рада снова видеть этот городок. Осталось только найти тех пони, с кем она успела познакомиться. К примеру, Флаттершай или Лиру. Имена других Зенет не запомнила.

Погода была солнечной, но при этом не особо жаркая. Дул лёгкий тёплый ветерок, развевая по воздуху хвост кобылки и, выбрав себе маршрут, Зенет двинулась на поиски кого-нибудь знакомого. Сейчас ситуация повторялась: все прохожие побаивались её и даже переставали разговаривать, проходя мимо.

Спустя полчаса бессмысленного хождения на глаза аликорна попала кобылка, которую она уже видела. Это была одна из подруг Лиры: серая шерстка, тёмная грива и хвост, галстук-бабочка на шее. Она разговаривала с другой пони. Зенет решила постоять чуть в стороне, чтобы не мешать и просто послушать их разговор.

— Октавия, спасай! Я прошу тебя!

— Но я не умею… я просто не умею петь. Может, попросишь Флаттершай? У неё ведь отличный голос, — как бы Октавия не хотела помочь, она не могла ничего сделать.

— Эм, ну ладно, — земная пони с белой шёрсткой и фиолетовой гривой грустно поглядела на собеседницу, тихо вздохнула и не нашла что сказать. Посеяв неловкое молчание, кобылка потопталась на месте и кинув ещё один взгляд в сторону виолончелистки, собралась уходить.

— Может быть, я могу вам чем-нибудь помочь? — аликорн, стоящий за углом, вышла из-за него и показала себя.

— О, Зенет! Не думала, что после того, как тебя временно поселили в замке, ты захочешь оттуда выходить, — виолончелистка хихикнула и обняла знакомую. Октавия, как и остальные пони, встретившие гостью в Эквестрии, не чувствовали перед ней страха, даже несмотря на то, что ею являлась аликорн и не была известна её подлинная история возникновения здесь.

— Вы что, та самая пони, пришедшая из мира людей? Очень приятно познакомиться, меня зовут Колоратура, — пони вела себя немного нервно — эта же кобылка, не понимая, что Зенет не представляет из себя абсолютно ничего, ввиду неумения летать и использовать магию, всё равно побаивалась её.

— Взаимно. Я слышала, вам нужен голос?

— Оу, да. Видите ли…

— Давай перейдём на «ты», — Зенет хоть и перебила собеседницу, но на то были причины, довольно веские для кобылки.

— Как… скажешь. В общем, у пони, которая должна была со мной петь, сел голос. Мне срочно нужно найти ей замену.

— А что насчёт слов? — поинтересовалась аликорн, глядя на молчащую Октавию, стоящую в паре метров.

— О, не беспокойся. Ты будешь петь со мной только припев, остальное я исполняю сама, — заверила Колоратура.

— Ну что ж, в таком случае я в деле. А когда мы поём?

— Через два часа, — от этих слов глаза Зенет чуть не вылезли из орбит. Песни, исполняемые ею на вечеринках, она знала на зубок благодаря многодневным тренировкам и репетициям, тут же ей нужно было выучить текст за два часа. — Эм, с тобой всё хорошо? — заметив замешательство кобылки, поинтересовалась Колоратура.

«Раз уж я взялась, нужно сделать это!» — аликорн закусила нижнюю губу. — Хех, да, всё нормально. А можно посмотреть на тот текст, что мне нужно будет выучить? — искренне надеясь на маленький припев в четыре строки, Зенет затаила дыхания, пока Колоратура вытаскивала листок из сумки.

— Вот это, это и кусочек этого, — указала кобылка. В общем текста получилось довольно много. Зенет нервно сглотнула.

— Думаю, я справлюсь, — через силу улыбнувшись, кобылка взяла листок и прочитала то, что должна была выучить. Попробовав спеть про себя, аликорн была удивлена, когда поняла, что все слова довольно неплохо засели в её голове. Пони хихикнула от радости и удивления, поймав вопросительный взгляд Октавии.

— Эмм… Зенет?

— Оу, не обращай внимания. Я просто… очень рада помочь, — попытавшись выкрутиться, Зенет ничего больше, чем подобное оправдание, придумать не смогла.

— Ну, в таком случае, я лучше пойду. Пока, девочки! С радостью посмотрю на ваше выступление, — развернувшись, виолончелистка, то и дело убирая хвост с… тех мест, направилась по своим делам.

«О, Селестия. А возможно, я недооценила отсутствие одежды в этом мире», — взгляд аликорна был сосредоточен на уходящей кобылке. Самые сочные места оголялись при небольшом взмахе хвоста, и это не могло не привлекать внимание.

— Кхм… я, конечно, всё понимаю, но должна тебя разочаровать — у Октавии есть пара, — ухмыльнувшись, Колоратура блеснула тёмно-аквамариновыми глазами. Эта пони, кажется, заметила, куда смотрела Зенет.

— Эй, ты о чём? Я просто…

— Да хватит тебе. Не знаю, как в твоём мире, а у нас частенько кобылки оказываются в паре с кобылкамим — тут нечего стыдиться, — Колоратура стала говорить чуть тише. — Как видишь, в Эквестрии не так много жеребцов, так что… — кобылка, не закончив фразу, замолчала.

Зенет усмехнулась в ответ.

— Ладно, не буду мешать, ваше высочество! Учите текст давайте! — Колоратура тихо засмеялась, вызвав улыбку на лице собеседницы. — Если что, ищи меня в отеле «Тихая гавань», что через дорогу отсюда, — после этих слов, пони, будучи очень рада тому, что нашла помощницу для песни, направилась, наверное, в свой номер в отеле. Зенет и на её круп не могла не поглядеть.

«Кобылка с кобылкой, говоришь», — Зенет прервала мысль. «Чёрт, о чём я думаю?!»

— О, Зенет, привет! Какими судьбами в Понивилле? — донёсся голос позади.

Обернувшись, аликорн увидела перед собой единорога белого цвета с фиолетовой гривой и хвостом. Эта кобылка многим была похоже на Колоратуру, её отличали лишь причёска и рог. Кажется, она была знакома Зенет.

— Привет… кхм… как дела? Я просто решила провести время с вами, пока Селестии нет.

— Отлично. Я только закончила работать над своим последним платьем. Сейчас мне как раз нужна модель для его примерки, — пони улыбнулась, как бы прося помощи в этом деле.

— Ну, я могу помочь, — не найдя в просьбе кобылки ничего плохого, Зенет быстро согласилась.

— Неужели? — глаза собеседницы сияли от счастья. — В таком случае, пройдём за мной. Кстати, меня зовут Рэрити. Примерка не займёт много времени, не бойся.

***

— Я уже должна быть на концерте, а ещё даже не репетировала песню! — Зенет прибывала в панике, глядя на время. — Рэрити, нельзя быстрее?

— Последний стежок, дорогая. А, нет, ещё пару минут, — единорог не спешила, не обращая внимания на возмущения аликорна. — Это платье должно стать хитом, и я выложусь на все сто, чтобы оно отлично сидело не тебе.

«Зачем я вообще согласилась на это? Ох, надеюсь, я не налажаю на сцене».

— Кажется, я закончила, — спустя ещё несколько минут работы, Рэрити отложила швейные принадлежности.

— То есть, я могу бежать? — поинтересовалась Зенет с надеждой.

— Ни в коем случае! Ты помнёшь платье, — возмутилась кобылка.

Рэрити, кажется, была помешана на моде и всё свободное время уделяла созданию новых коллекций. В этом Зенет убедилась, немного прогулявшись по жилищу единорожки. Всюду были под завязку забитые платьями вешалы. Той одежды, что хранилась у Рэрити, хватило бы всей Эквестрии. Но как бы эта пони не создавала новые платья и прочие наряды, большинство жителей продолжало ходить голыми.

— Ну, в таком случае, я пошла? — Зенет надеялась, что ещё успеет на выступление — она не хотела подвести Колоратуру. Как бы они не были плохо знакомы, она считала своим долгом помочь этой пони. Тем более, раз сама попросилась.

— Я хотела, чтобы мы пошли вместе, но, кажется, у меня ещё есть пара дел. Увидимся на концерте. Постараюсь успеть к началу выступления, дорогая, — приобняв аликорна, чтобы ненароком не помять платье, Рэрити принялась копошиться в ящике.

Выйдя за дверь, Зенет направилась в сторону отеля, в котором и расположилась Колоратура. Как бы кобылка не пыталась идти спокойно, то и дело переходила на неуклюжий галоп.

«Надеюсь, что я сумею её найти».

Отель был довольно добротным на первый взгляд: новая мебель, стены, выкрашенные в приятный сочный зелёный, хорошая обстановка. На ресепшене стояла молодая кобылка, и, будучи отвлечённой чтением, не заметила вошедшую пони.

— Простите, можно спросить? — Зенет подошла к ресепшену, от которого несло нежным малиновом ароматом.

— Здравствуй! Хочешь снять номер? — выйдя из мира книги, кобылка была готова обслужить гостью. — О, то есть здравствуйте, — кажется, увидев в потенциальном посетителе аликорна, администратор готова была потерять сознание. — То есть, вы правда существуете?

— Что? О чём вы? — Зенет не совсем понимала, что имеет ввиду пони, но очевидно, что это связано с её необычной в этом мире натурой.

— Все обсуждают новую принцессу, говорят, что она пришла из другого мира. Я думала, что это всего лишь слухи, — заикания и крупная дрожь от большей части встречных пони уже начали надоедать Зенет.

«Новую принцессу? Хах, а было бы неплохо», — у Зенет не было времени на пустые разговоры, потому она решила приступить сразу к делу. — Так, успокойтесь и скажите: где сейчас Колоратура?

— Ничего себе! У вас нет кьютимарки? — кажется, кобылка не слышала Зенет, но между тем пыталась так же вести диалог. — Кхм… Графиня Колоратура ушла где-то полчаса назад. Неужели вы дружите с ней?

— Да, то есть… Куда она направилась? — спросила аликорн, видя, что теряет время.

— На поляну перед фермой Эпплов. Сегодня у неё там концерт. Если вы не поторопитесь, то опоздаете.

— Благодарю вас. А где находится эта ферма? — время поджимало, и пора бы уже бежать, но Зенет осознавала, что лучше потратить ещё пару минут на разъяснение маршрута и не бродить по всему Понивиллю в поисках этой чёртовой поляны.

— Это в полкилометра отсюда. Сейчас, выйдя из отеля, идите налево и заверните за угол, дальше прямо. Поляну, думаю, сами увидите. Там наверняка чуть ли не половина города соберется, — администратор все ещё говорила с напряжением в голосе.

Зенет, повторно поблагодарив, направилась к той самой ферме Эпплов. Путь был не близок, и копыта пони начали изрядно ныть после нескольких минут бега, также заметно снижало темп платье, облегая круп и не давая свободно работать копытами.

«Чёрт, у меня же есть крылья!» — осмыслив всю глупость положения, Зенет попыталась взлететь и, как-то неосознанно поднявшись на несколько сантиметров над землей, упала. Что ж, теперь все проходящие пони смотрели на неё не со страхом — на лицах прохожих виднелись улыбки, некоторых пони перешёптывались. «Хотя, с другой стороны, пойду пешком. Всё равно тут вроде не так уж и далеко».

Завидев впереди толпу, Зенет прибавила шагу. Да, это было то место. Большая красиво отдекорированая сцена, толпа кричащих фанатов перед ней — неужели Колоратура была популярной певицей? Пройдя к тылу сцены, аликорна встретил недоброжелательный жеребец.

— По какому вопросу ты здесь шастаешь? — пони был, наверное, самым дерзким из всех тех, кого Зенет встречала за всю свою жизнь. Конечно, одно дело, когда на неё лезли в мире людей, где она была не лучше остальных, даже, скорее, хуже, но здесь, представляя из себя могущественную пони, Зенет не хотела терпеть такого отношения к себе.

— Я пришла к Колоратуре. Мы должны вместе выступать, — аликорн решила начать с мирного диалога.

— Графине не нужна соплячка на подпевке. Убирайся отсюда!

Зенет была готова взорваться. Да как он смел так с ней разговаривать?

«Молись, чтобы я не умела пользоваться магией», — с этой мыслью Зенет пыталась как-нибудь использовать свой рог, но у неё ничего не вышло.

— Что здесь происходит? — возникла из ниоткуда Колоратура. Но это была не та пони, с которой Зенет познакомилась несколько часов назад. Грива и хвост имели другие цвета, на пони был надет какой-то костюм, на лицо свисала тёмная вуаль — кобылка сильно изменилась. — О, Зенет, ты всё-таки тут! — певица бросилась обнимать аликорна. — Видишь, Свен, я говорила, что она придёт! — обратившись к жеребцу, Колоратура мягко улыбнулась.

— Да, вижу, — Свен, кажется, был недоволен приходом Зенет.

— Ты знаешь его? — аликорн недоумевала: как такая прекрасная пони могла общаться с этим нахалом? Хотя, в присутствии Колоратуры он вёл себя более чем прилично.

— Конечно знаю. Он мой менеджер, — хихикнув, пони пошла к сцене и поманила подругу к себе. — Идём, нам пора выступать. Я и так довольно долго держала их в надежде, что ты придёшь — нельзя больше тянуть. — Кстати, отличное платье, — кинула Колоратура, находясь ещё за кулисами.

— Эмм… Ладно, пошли, — вздохнув, Зенет, находясь позади подруги, двинулась к месту, с которого и будет выступать. «Так, соберись! Ты учила слова, ты сможешь!»

Со сцены толпа пони казалась ещё больше. Все приветствовали вышедших певиц бурными овациями, на сцену сыпались крики радости. Хоть Зенет и пони в своём мире перед публикой, никогда её аудитория не превышала пятидесяти — семидесяти человек. Тут же, перед её копытами собрались сотни пони, но это не особо волновало аликорна. Ей всего лишь нужно спеть припев. Внезапно включилась музыка, выступление началось. Перебрав в голове всё, что от неё требовалось спеть, аликорн легко выдохнула. Кажется, в этом мире её способности к заучиванию песен повысились в десятки раз. Это было несказанно классно, конечно, но не стоило уходить в мысли — первый припев будет с минуты на минуту. И вот, кажется, время настало. Колоратура незаметно подмигнула Зенет, на что получила уверенный кивок. Голоса двух певиц сплелись воедино и звучали бесподобно. Тот волшебный дуэт все посетившие концерт запомнят надолго. Несмотря на то, что припев уже закончился, Зенет продолжала петь.

«Чёрт побери, что я делаю?» — сама не веря в то, что сейчас происходит, кобылка не останавливалась.

Оставшуюся песню Колоратура и Зенет пели вместе. Был уже финальный припев, как вдруг аликорн боковым зрением уловила какое-то свечение сзади, сквозь пробивающееся сквозь тонкое платье. Кажется, зал тоже увидел это, на что бурно зааплодировал. Решив не придавать сейчас этому значения, Зенет, вместе с подругой, закончила выступление и обе скрылись за кулисами.

— Ты была великолепна, — крепко обняв кобылку, Колоратура забилась мордочкой в её шерстку.

— Ну, спасибо. Извини, что пела больше, чем нужно. Как-то само получилось, — аликорн залилась краской.

— Тебе не за что извиняться. Зрители были в восторге, и я тоже, — Колоратура была непомерно счастлива после удачного выступления. — Однако, петь — твоё признание. Сними-ка платье.

Быстро скинув наряд, аликорн, заметив жест Колоратуры в сторону крупа, тотчас перевела взгляд туда.

— Кхм… а что это? — Зенет не испытала никакого восторга, увидев на своём бедре изображение микрофона.

— Ты получила кьютимарку. Разве не классно?

— Ну, наверное, — глядя на достаточно низко висящее солнце, Зенет забеспокоилась. Наверняка, сейчас было уже больше полудня. — Знаешь, мне сейчас пора идти. Очень жаль, что мы не сможем сегодня больше провести времени вместе.

— И правда, жаль. Я хотела вместе поужинать. Ну, раз тебе пора… — Колоратура заметно расстроилась.

— Мы ведь ещё увидимся, не так ли?

— Оу, конечно, — кобылка ещё раз обняла аликорна, на сей раз с меньшей благосклонностью. — Тогда давай, приходи ко мне завтра в отель, — Колоратура не могла подобрать слова. Ей, кажется, не хотелось расставаться с кобылкой.

Зенет, грустно вздохнув, двинулась в путь. Ей необходимо было попасть в замок принцессы и до конца дня находиться в своей комнате. Кобылка не хотела будоражить всех окружающих своими ночными обмороками. Хотя, если так подумать, в них не было логики и случались они, кажется, от балды.

«Ну и чёрт со всем», — Зенет оглядывалась в поисках колесницы с ожидающими там жеребцами. Где же она оставила их? Выйдя из-за угла, взгляду аликорна предстала та самая колесница. Запряженные жеребцы, кажется, спали.

— Господа, — деловито протянула Зенет, пытаясь разбудить четырёх пони. Она не пыталась выглядеть злой или недовольной: напротив, кобылка говорила как можно теплее и спокойнее.

Жеребцы моментально вскочили, сделали товарный вид и были готовы к работе.

— Куда лететь? — поинтересовался один из пегасов, во время того, как Зенет залезала в колесницу.

— В замок Селестии, — кобылка наконец расслабилась, удобно устроившись внутри транспорта. — Этот день был трудным, и мне срочно нужно отдохнуть.

— Так точно, мисс Сурров, — после этих слов колесница поднялась в воздух, и теперь Зенет оставалось лишь дождаться прибытия в замок. «Эта пони, Колоратура — она классная», — сделала умозаключение кобылка, глядя на облака, ленивые, белые. «Надо нам почаще проводить время вместе».

Посреди необъятного заката уже виднелся замок небольшой точкой в небе, и это только успокаивало Зенет. Теперь точка превратилась в небольшое пятнышко, которое всё увеличивалось и становилось ближе. А вот и замок. Стражники, открыв для кобылки двери, разошлись в стороны. Зенет было чуждо такое обращение, несмотря на то, что подобное уже не первый раз случается с ней в этом мире. Пройдя в свою комнату, кобылка плюхнулась на кровать. День был проведён не зря. Она, мало того, получила какую-то там марку, так ещё и нашла новую подругу. Полежав с полчаса, Зенет решила принять душ, после которого всегда чувствовала себя лучше. В Эквестрии почти всё было таким же, как и в мире людей. Создавалось ощущение, что два мира развиваются нога в ногу, не уступая друг другу. Конечно, Эквестрии никто до сих пор не нашёл важности одежды, но так было даже интереснее.

Окончательно приведя себя в порядок, Зенет захотела ещё немного почитать здешних книг, в которых объяснялось многое об это мире, и где кобылка намеревалась найти что-нибудь про те марки, одна из которых появился на её крупе. Микрофон не то чтобы не нравился Зенет, но получить марку просто спев? Решив оставить это, кобылка направилась на кухню. Сейчас там было намного больше пони. Кажется, все сидящие были прислугой в замке. Не желая никого смущать своим присутствием, аликорн попросила у официанта рагу и скрылась из виду.

«Это, наверное, первая кухня во всей вселенной, где тебя обслуживают», — кобылка двигалась по направлению к своей комнате и вдруг услышала разговор. Это не был обычный диалог, скорее допрос. Звук шёл из-за стены, но при этом был почти хорошо слышен. С одной стороны был жеребец, вопросы задавала кобылка. «А может, просто брань влюблённых», — Зенет двинулась дальше, куда шла. Эта кобылка сейчас повела себя настолько нетипично, не подслушав чужую ссору, что ей самой стало гордо за себя.

Ужин принесли быстрее, чем кобылка набрала себе интересующих книг на вечер. На часах, принесённых сюда не ясно кем и не ясно когда, показывало 18:23, а последний раз Зенет ела ещё рано утром. Ну как рано — часов, наверное, в двенадцать. Проводить вечер в компании занимательной книги и вкусного рагу не было для Зенет привычным. Обычно, в своём мире, книги она почти не читала. Максимальное, на что хватало кобылку, так это пару страниц чтения про вокал и музыку, остальное же она отвергала. Зачитавшись, Зенет не заметила, как пролетело время.

Тарелка была уже пуста, материал, который кобылка планировала осилить на сегодня, также как подходил к концу. Положив стопку книг на тумбу, Зенет растянулась по кровати и, закутавшись в мягкий плед, принялась понимать прочитанное за вечер. Как было написано в книгах, у каждой пони в детском или подростковом возрасте обычно появляется кьютимарка — отличительный знак, показывающий на исключительный талант носителя. За всю жизнь пони могут сменить не одну кьютимарку, но не более чем одна метка может находиться на крупе за раз.

Мысли кобылки были свежи, как вдруг слабость во всём теле поразила её. Сейчас Зенет уже не боялась этого и принимала как должное. Невольно закрыв глаза, кобылка снова отправилась в мир людей.

Глава 4 — Минус один

Троттингем был далеко не в самом лучшем состоянии. Всюду, в лучшем случае, наполовину уничтоженные здания, на улицах ни души. Кажется, жители сделали единственно верное решение — скрывались в домах. Но где же Найтмер? Вдалеке слышались странные звуки, происхождение которых было непонятным.

«Возможно, там ты и прячешься», — Селестия, наказав страже лететь поодаль, ринулась туда, где, по её мнению, и должна находиться Найтмер. Принцесса рассматривала город во время полёта, чтобы лучше оценить последствия прихода её сестры. Разруха угнетала, и кто-то должен был заплатить за то, что случилось с городом. Вдруг на неподвижном фоне Селестия заметила мелькающее пятно в воздухе. Полетев ещё быстрее, чем раньше, принцесса разглядела в нём сестру. Точнее то, что сделал с ней Тантибус. Кобылка находилась спиной к Селестии.

— Не с места, Найтмер! — принцесса не хотела использовать элемент неожиданности — тогда бой не был бы честным. Чувствуя, как начал шевелиться загривок, аликорн невольно дёрнулась.

— Селестия, — кажется, кобылка отлично знала про гостью. — Ожидаемо, в твоём духе, — усмехнувшись, Найтмер продолжала находиться спиной. — Гляжу, ты и охранничков прихватила.

— Что ты здесь забыла? Как ты выбралась из заточения? — будучи готовой к внезапной атаке, принцесса напряглась.

— Неужели тебе не всё равно? Я тронута твоей заинтересованностью, — аликорн начала медленно разворачиваться. — Неплохо ты здесь всё обстроила, кстати говоря.

Селестия не чувствовала в Найтмер былой ярости. Она была спокойна. Может, где-то поблизости была ловушка?

— Хочешь устроить ещё одну дуэль, не так ли? Как тогда, десять лет назад…

— Знаешь, не против. Я стала сильнее за годы пребывания в заточении, и с радостью испробую на тебе свои новые силы. Только давай на сей раз без элементов гармонии, — Найтмер ухмыльнулась. Кажется, она настолько верила в свои силы, что даже не думала волноваться. Селестия была не менее самоуверенна, но всё же, помня прошлый бой, опасалась силы своей сестры. — Так и будешь молчать, или всё же примемся за дело?

— А может, вернёшься на Луну сама? Так тебе не будет больно, — Хранительница Солнца пыталась запугать Найтмер, хотя сама с трудом сдерживала страх.

— Ещё чего! Слишком много хочешь, дорогая сестра…

— Я тебе не сестра! — Селестия, кажется, просто взорвалась от реплики Найтмер и, пустив в неё луч магии, вскрикнула.

— Что, серьёзно? За все эти года ты… ничему не научилась? Всё те же старые приёмы и никаких более мощных заклинаний? — Найтмер была разочарованна, ведь ожидала увидеть свою сестру хоть как-то изменившейся. Но то, как себя показала себя Селестия, придало сопернице больше уверенности. — В таком случае, тебе пора узреть настоящую магию! — усмехнувшись, Найтмер что-то сделала с помощью рога, но при этом ничего не произошло.

— Браво! Жаль, что то, что ты хотела сделать — не сработало. С элементами гармонии или без, я одолею тебя и запру на Луне навсегда, без возможности сбежать! «Придёт день, и я найду способ уничтожить Тантибуса внутри тебя, обещаю».

Атаковав во второй раз, Селестия даже не попала в цель. Луч пролетел в паре метров, вызвав бешеный смех соперницы. В ответ Найтмер послала лишь небольшую молнию, которую Хранительница Солнца еле остановила.

«Я могу уничтожить её прямо сейчас. Но стоит ли? Тогда не будет веселья!» — вторая, более сильная молния полетела в сторону Селестии, от которой принцесса удачно увернулась. — Ну давай, покажи всё, на что способна!

— Я… я уничтожу тебя, — заикаясь от злобы, Селестия вновь атаковала соперницу. Сейчас поток магии достиг цели, но был с лёгкостью остановлен.

— Мне противно с тобой сражаться. Ты ничтожна! Проще убить тебя прямо сейчас и не тратить больше здесь время, — сконцентрировав всю энергию, Найтмер выпустила огромный фиолетовый разряд, задевший не только Селестию, но и её стражу.

Сейчас попало всем, и это было болезненно. Найтмер и правда стала сильнее, намного. Чувствуя, как опаляется шёрстка и жар расходится по всему телу, а глаза слепит от невероятно яркого света, Селестия взяла назад свои слова о том, что сможет одолеть соперницу без элементов гармонии. Она боялась, что это конец, но, когда очнулась на земле, израненная и с привкусом крови во рту, обрадовалась тому, что жива.

— Флэш! Ты цел? — принцесса солнца окрикнула одного из стражников, отойдя от боли.

— Да, всего лишь пара царапин, принцесса, — поднявшись с земли, скоро ответил жеребец.

— Немедленно лети в Понивилль. Найди Твайлайт и передай ей этот свиток, — Селестия не пыталась говорить тихо. Она знала, что Найтмер уже считает себя победителем и не волнуется об элементах гармонии, считая, что даже они не помогут Эквестрии.

— Так точно! Моя стража останется вам помогать!

— Нет! Они пострадают, я же этого не хочу. Летите же уже, я не смогу её долго сдерживать! А-а-а! — в спину что-то ударило и послышался смех. Селестия застонала от боли, скрежетя зубами.

— Извини, не смогла удержаться! Ну так что, продолжим?

В ответ Найтмер получила мощную магическую атаку, рождённую чистой злобой и ненавистью, и с трудом отразив её, оскалилась.

— Вот на такой бой я и надеялась. Но не думай, что тебе повезёт! — аликорн что-то прошептала и вдруг из-под земли, руша дома, стоящие на ней, вырвались огромные тернистые лозы и схватили Селестию, обвили копыта, не давая двигаться.

— Ах ты… ты что, совсем не умеешь сражаться честно? — пытаясь сопротивляться, крикнула принцесса. «Как я могла попасться в такую ловушку?»

— Всё честно! Правда! В одну из атак я наложила на эту землю заклинание лоз, но ты сочла, что я ничего не сделала, а зря, — подлетев ближе, Найтмер победно улыбнулась. — Что ж, сестра, кажется, здесь нам пора попрощаться! — атаковав кобылку впритык, аликорн планировала уничтожить её и, пустив разряд молнии прямо в упор, сморщилась от ужасного, полного боли крика Селестии.

Боль. Эта ужасная боль. Как же давно Селестия не чувствовала ничего подобного. По всему телу гуляло электричество, то и дело останавливало дыхание, просто причиняло нестерпимые мучения. Нечто подобное принцесса испытывала тогда, десять лет назад. Но сейчас на победу, по крайней мере, в этой битве, можно было даже не рассчитывать. Элементов гармонии под копытом не было, а без них бой уж точно не выиграть. Какой же дурой себя сейчас ощущала Селестия — она и правда хотела победить Найтмер без элементов. Остаётся надеяться, что хотя бы на этот раз принцесса приняла правильное решение…

Лозы, сдерживающие тело Селестии, ослабли и кобылка упала на землю. Она ещё была в сознании, хоть и не могла ни двигаться, ни говорить. Услышав шаги копыт возле себя, принцесса не желала сопротивляться. Да, она была главной пони в Эквестрии, но как же было тяжело оставаться живой телом, когда дух твой уже много лет как мёртв. На мгновенье в мыслях проскочило дикое желание, чтобы соперница наконец прикончила её.

— Скучать не буду, — холодный голос находился в паре метров от лежащей Селестии. Аликорн попросту посчитала принцессу мёртвой. Раздался взмах крыльев. Кажется, Найтмер ушла. Селестия же, выдохнув, провалилась в сон.

***

— Как думаете, может зря мы её там одну оставили? — поинтересовался один из стражников. — Найтмер очень сильна, и Селестии, возможно, нужна была наша помощь.

— Не знаю. Но зато я совершенно уверен во всём благоразумии приказа принцессы, и ты не смеешь осуждать её решения!

— Полегче, мистер Сентри. Я ведь просто думал вслух, — жеребец выглядел беспокойным. — Солнце почти село. И где же нам теперь ночевать?

— До Понивилля ещё далековато, — подтвердил второй, более взрослый страж.

— Ну, девочки, раз вы испугались темноты, придётся остановиться! Не имею большого желания лететь с трусами ночью. Мало ли, что случится, — съязвил командир.

Два стражника переглянулись и постыдились собственных слов.

— Хотя, отдых не повредит. Я уверен, принцессе ни к чему помощь Твайлайт. Наверняка, уже завтра утром Найтмер окажется на Луне, — Флэш начал по чуть-чуть снижаться. «Дай бог, чтобы это было так».

— Но в этот раз она выбралась… малость раньше, — жеребец слева нервно сглотнул.

— Джерд, ей просто повезло, уверяю. На сей раз всё будет по-другому.

— А вам откуда знать, как всё будет? — поинтересовался тот, кого звали Джердом.

Флэш молча пожал плечами и снизился ещё на пару метров, на сей раз быстро и резко.

— Остановимся на ночь вон в той пещерке. Там должно быть безопасно.

— А если там небезопасно? — поинтересовался взрослый жеребец.

— Отставить нытьё, всё будет нормально, — рыкнул командир.

Пещера оказалась вполне неплохой для ночевки, несмотря на повсюду капающую с потолка воду. И откуда она вообще там берётся? Не то чтобы это было проблемой, но всё же вызывало некоторые опасения. Укрыв небольшой вход в пещеру ветками, жеребцы разожгли костёр и легли отдыхать. На камнях спать было неудобно, к тому же живот постоянно ныл от голода. Утром первым проснулся Флэш. Решив не тревожить товарищей, он полез в сумку за свитком от Селестии, дабы проверить, всё ли с ним в порядке. Какой же испуг схватил жеребца, когда он не нащупал этот кусок бумаги. Бегая глазами по пещере, Флэш заметил что-то, лежащее в луже, образовавшейся в небольшом углублении, наполняла которую вода, скапавшая с потолка пещеры.

«Нет… Нет! Нет! Нет!» — рванув к луже, жеребец увидел лежащий в ней тот самый свиток. «Ну вот какого…» — аккуратно вытащив свёрток из воды, Флэш развернул его и разложил на камне, ближе к выходу из пещеры. Чернила всего лишь слегка размыло, но доставить мокрый свиток жеребец не мог.

«Кажется, придётся устно доносить до Твайлайт приказ принцессы», — Флэш принялся читать содержимое.

«Здравствуй, дорогая Твайлайт. Если ты сейчас читаешь это, значит Эквестрия находится в опасности. Я, возможно, уже мертва, но не это главное. После прочтения этого письма срочно собирай своих друзей, и все вместе направляйтесь в зал хранения элементов гармонии. Там каждая из вас должна взять на себя ношу Хранителя Гармонии и таким образом всю жизнь хранить свой элемент у себя. Далее, направляйтесь в Троттингем. Там наверняка будет разруха, не удивляйтесь. Я сама не знаю, как и что там будет обстоять, так как пишу письмо заранее, на всякий случай. Вашим противником является Найтмер Мун или более известная тебе как принцесса Лу́на, моя сестра. Вы должны во чтобы то не стало уничтожить её или запереть на Луне. Я не знаю, как всё обернётся в нашем с ней бою и очень надеюсь, что это письмо ты не прочтёшь, но я обязана подстраховаться. Главное — верь в своих друзей, и вместе вы сможете одержать победу над Найтмер.С любовью, принцесса Селестия!»

«Дело плохо. Каким же я был дураком, когда решил остаться на ночь. Возможно, именно из-за меня принцесса сейчас окажется мертва», — тяжело дыша, Флэш умыл лицо водой из лужицы в пещере. На вид она была чистой и отлично смывала вместе с собой весь негатив. Выглянув на улицу и убедившись, что Солнце висит на небосводе, Флэш не испытал никаких эмоций.

«Это могли сделать Вандерболты, а могла и Селестия. В любом случае, лучше не медлить», — жеребец уверенно поднялся на копыта. — Подъём, ребята. Пора в путь.

— Ну рано же ещё, — зевнул один из жеребцов.

— Не ясно, что я сказал?

— Уже встаю.

— Разбуди его, — Флэш указал на спящего рядом стражника. — Я буду ждать вас на выходе. Смотрите, не задерживайтесь только.

— Так точно.

На улице стояла дождливая погода. Этот свежий воздух, капли дождя, отскакивающие от доспехов, спокойное сероватое небо: так не хотелось думать о смертельной угрозе, но что поделать. Стражи довольно быстро вышли, и все были готовы лететь.

— Не слова Твайлайт о свитке. Случился небольшой казус, и больше его нет, — глядя в даль, тихо сказал Флэш.

Жеребцы молча кивнули и двинулись в путь. Спустя каких-то полчаса уже виднелся Понивилль, но это не успокаивало. Флэш потерял целую ночь, за которую могла бы свершиться судьба Эквестрии. Между тем, городок всё приближался и приближался, уже отчетливо виднелся дом Твайлайт. Слегка снизившись, жеребцы через некоторое время оказались в метре от него, и Флэш, подготовившись к разговору, постучал в дверь.

Твайлайт вышла спустя несколько секунд. Кажется, она совсем недавно проснулась и не успела привести себя в порядок.

— Здравствуйте, мистер Сентри. Что вас сюда привело? — кобылка выглядела обеспокоенной.

— Принцесса Селестия, она в беде, — Флэш внимательно поглядел по сторонам, дабы убедиться, что разговор никто лишний не услышит. — Она попросила тебя помочь ей. На Эквестрию напала Найтмер Мун и, кажется, Селестия не справится с ней сама. Нужна ты и твои подруги. Скорее соберитесь вместе и отправляйтесь в зал, где хранятся элементы гармонии. Там вы должны стать Хранителями Гармонии. Не спрашивайте как, я сам не знаю. После этого отправляйтесь в Троттингем и сразите Найтмер, если она ещё будет там, конечно, — закончил Флэш.

— Так что я должна делать?

— Я как бы только что объяснил. Вы что, меня не слушали? — жеребец опешил.

— Я… не поняла сути… Да, точно, объясни мне суть! — попыталась вывернуться Твайлайт.

«Суть? Твайлайт, кажется, немного не в себе», — решив не начинать рассказ с самого начала, Флэш попытался выбрать из него ту самую суть, которую Твайлайт не смогла понять. — Вы и ваши подруги должны стать Хранителями Гармонии и уничтожить Найтмер Мун, — жеребец попытался изложить всё в самой простой форме, доступной для любого, даже самого глупого существа в мире. — Вот она, суть.

— Что? Хранители Гармонии? — Твайлайт, кажется, была удивлена и начала что-то бубнить под нос. — Я скоро буду, мистер Сентри! — внезапно закрыв дверь перед носом трёх стражей, кобылка исчезла в доме.

***Днём ранее***

— Зенет отлично поёт! — подметила Рэрити, идя по главной улице города.

— Она из другого мира! Из того мира, где, возможно, существует магия, способная уничтожить Эквестрию, а тебя волнует это?

— Параноик года, умерь свой пыл. Да, Зенет не из нашего мира, но это не означает, что она шпионка или ещё кто-то подобная, — Рэрити была недовольна поведением подруги. — Тебе просто надо узнать её получше.

— К чёрту твоё получше! Я буду следить за ней, и когда она оступится и сделает ошибку, я буду рядом. Пока, — быстро попрощавшись, Твайлайт направилась домой. «А лучше я предотвращу её ошибку…»

«Эта пони никогда не поменяется. Она обзавелась огромным количеством друзей, но всё ещё не понимает доверия. Упрямая, чертовски упрямая кобылка…» — Рэрити так же направилась к себе, не став зря простаивать время.

Зайдя в дом, Твайлайт первым делом посмотрела на часы — 16:26. Нужно было срочно бежать в Кантерлот. Сейчас Селестия в замке, и попросить выслать воздушную колесницу Твайлайт возможности не имела, ведь будут вопросы о её приходе. Путь предстоял не близкий, но он однозначно стоял того. На обратную же дорогу у Твайлайт было припасено заклинание телепортации, для которого требовалось много магии и применить его дважды за короткий промежуток времени кобылка не могла. Как бы не желала Твайлайт плюнуть на Зенет и перестать обращать на неё внимание, она не могла спокойно смотреть на то, как гостья захватывает Эквестрию, хоть фактически, это случилось пока только в мыслях единорога. Собравшись в дорогу, Твайлайт вышла из дома. На улице уже темнеет, ни одного пони нет. Весь путь кобылка преодолела менее чем за полтора часа и была горда собой. И вот, замок уже перед ней. Стража знала Твайлайт и потому без лишних вопросов открыв двери, пропустила. Оставалось самое тяжёлое — найти и проникнуть в комнату Зенет.

— Эй, мистер! Постойте! — Твайлайт не собиралась играть в шпиона и предпочитала действовать открыто. — Можно узнать, где расположилась Зенет Сурров?

— Оу, Твайлайт, здравствуй. Мисс Сурров находится во второй комнате третьего пролёта, — жеребец был отзывчив и, ответив на вопрос, только хотел двигаться по своим делам, но Твайлайт остановила его и, заведя в одну из комнат, немного поспрашивала о гостье.

После, узнав всё необходимое, Твайлайт направилась искать вторую комнату третьего пролёта. Найдя искомое, кобылка была удивлена — это была комната, ранее принадлежавшая Сансет Шиммер, первой ученице Селестии. Левее же, то есть в первой комнате, раньше жила сама принцесса. Твайлайт тихо отворила дверь. Нет, её взору не предстала розовая комната бывшей ученицы принцессы, где в кровати спал огромный монстр из другого мира. В помещении не было никаких следов жившей здесь ранее маленькой кобылки: комната была вполне обычной в плане дизайна. В кровати и правда лежала Зенет, но её облик ничем не отличался от того, что был раньше. На тумбе, находящейся рядом было несколько книг. Твайлайт, тихо подойдя к ним, перебрала стопку. «История Эквестрии, Легенды и мифы, Географическая карта Эквестрии? Эта кобылка зашла слишком далеко. Она изучает наш мир, чтобы его легче было захватить. Кажется, я не зря здесь!» — Твайлайт всерьёз была обеспокоена увиденным и, оглядев комнату в течении минут пяти, решила сделать то, зачем пришла. Подготовив Зенет для телепортации, кобылка сконцентрировала всю свою магию и уже через секунду обе были в доме похитительницы.

Решив запереть гостью в кладовой, Твайлайт заранее выгребла оттуда все вещи. Место там было мало, но никто не говорил, что Зенет и здесь будет жить как принцесса. Сейчас следовало пойти спать, а уж допросы оставить на утро. За ночь, как выяснилось позже, ничего не произошло. Проснувшись рано, Твайлайт первым делом побежала проверять пленницу. Та спала, редко подёргивавшись, и было даже как-то стыдно мешать чужому сну.

«Аргх… Наверняка, всё это лишь притворство», — прикрикнув на спящую кобылку, Твайлайт была возмущена, когда поняла, что Зенет даже немного не пробудилась, а всё также продолжала мирно спать. Крикнув громче, единорог разочаровалась, когда ситуация повторилась. «Пусть проспится. Потом её ожидает долгий разго…» — мысли кобылки прервал стук в дверь. Быстро закрыв кладовую, Твайлайт, как ни в чём не бывало, направилась встречать гостя. Открыв дверь, кобылка увидела перед собой стражей принцессы. «Что? Они… Неужели… Как они узнали?»

— Приветствую, мисс Спаркл. Мы здесь по срочному делу, — тот жеребец, который сейчас говорил с кобылкой, кажется, был главой королевской стражи. Обычно он никуда сам не ходит, посылая стражников. Сейчас, кажется, случилось что-то важное.

— Здравствуйте, мистер Сентри. Что вас сюда привело? «Чёрт, хоть бы ты пришёл не за Зенет».

— Принцесса Селестия, она в беде, — оглядевшись по сторонам, наконец тихо сказал жеребец. — Она попросила тебя помочь ей.

Остальную речь Сентри Твайлайт пропустила. Сейчас самое главное то, что пропажу этой «мисс Сурров» не заметили. Построив совершенно бездумный взгляд, кобылка мельком посматривала на главу стражи. Флэш, так его звали, был пегасом со светло-оранжевой шёрсткой, синей гривой и голубыми глазами, сверкающими на солнце. Кьютимарку не было видно из-за доспеха, покрывающего большую часть тела Флэша.

— Так что я должна делать? — вернувшись из своих мыслей, кобылка медленно похлопала ресницами.

— Я как бы только что объяснил. Вы что, меня не слушали?

— Я… не поняла сути… Да, точно, объясни мне суть!

Жеребец многозначительно осмотрел на кобылку и глубоко вздохнул.

— Вы и ваши подруги должны стать Хранителями Гармонии и уничтожить Найтмер Мун. Вот она, суть.

— Что? Хранители Гармонии? Но… я…? — Твайлайт пыталась сосредоточиться, как вдруг из комнаты донёсся шум. «Кто бы это мог…? Чёрт!» — Я скоро буду, мистер Сентри! — поспешно захлопнув дверь, единорог направилась к кладовой.

Флэш, мотнув головой, начал отходить от дома. Двое стражников направились за ним.

«Мда, я повидал много странных пони, но она…» — усмехнувшись, Сентри решил подождать Твайлайт не вдалеке от её дома.

— Мистер Сентри, разве нам не срочно нужна помощь мисс Твайлайт?

— Она ученица Селестии, и какова бы не была ситуация, решать ей, и мы не можем на неё давить, — Флэш продолжал плестись вперёд, как ему на глаза попала Графиня. Что она делает в Понивилле? После концерта она уже должна была уехать в Мэйнхеттен. — Эй, Графиня! Постойте! — жеребец прибавил шагу.

— Да? О, приветствую, — кобылка, видимо, была удивлена появлению королевских стражников в этом маленьком городке. — Что делаете в Понивилле? Вы, вроде как, должны находиться в королевском замке.

— Только между нами, Графиня, но на Эквестрию напала Найтмер Мун. Мы ожидаем помощи Твайлайт Спаркл и её друзей в битве против ней, — сказав эти слова, жеребец готов был расшибить себе лоб. «Какого сена я всё ей растрепал? Это ведь конфиденциальная информация. Вот придурок!»

— Что ж, очень жаль, что я ничем не могу помочь. А вы прибыли из королевского замка, не так ли? Моя подруга, Зенет, остановилась у вас. Не видели ли вы её сегодня? — взволнованно поинтересовалась кобылка.

— Вы про мисс Сурров? Да, она сейчас гостит у нас, но мы, к сожалению, сейчас не оттуда.

— Сурров? Красивая фамилия, — Графиня улыбнулась. — Ну, что ж, очень жаль. Придётся подождать её.

— Ну, не буду вам мешать. Пока!

— Агась, до свидания! — легко попрощавшись, кобылка направилась в сторону кафе, оставив троих жеребцов снова одних.

— Мистер Сентри, можно задать вопрос? — поинтересовался один из стражей.

— Валяй.

— Что это сейчас было?

— О чём ты? Просто поговорил с кумиром, ничего особенного, — Флэш надеялся, что стражники не сильно вслушивались в их диалог, но, кажется, всё было наоборот.

— Просто поговорили с кумиром и рассказали то, что принцесса никогда бы не разрешила рассекречивать.

— Успокойся, Графине можно доверять, — вышел из положения жеребец. — Никто не пострадает, если о происшествии узнает одна кобылка.***Больница***

Сознание было затуманено, но боль в голове отчетливо чувствовалась. Попытавшись пошевелиться, Зенет лишь невольно крякнула, чем привлекла внимания людей, находящихся рядом.

— Она очнулась! Мистер Фиш! — пронзительный женский голос ударил по ушам Зенет и тут же сменился множеством басов. Еле продрав глаза, девушка не успела даже привыкнуть к яркому свету, как люди начали где-то копошиться, отовсюду гремел металл, давя на череп Зенет и не давая ей сосредоточится. Она то и дело теряла сознание и, просыпаясь, всё сильнее и сильнее чувствовала боль во всём теле, голова же теперь просто раскалывалась. Девушка пыталась встать, но её с силой укладывали обратно.

— Пустите меня к ней! Я имею право… — истошный женский крик, казалось, был так далеко. Зенет сейчас вообще не понимала, где находится и, всё же собрав силы, снова открыла глаза и посмотрела в сторону источника крика. Несмотря на то, что всё мелькало и смеркалось, девушка уловила женщину, которую выталкивают из помещения. Закрыв глаза от сильной рези, Зенет почувствовала, как её голову кладут на место, что-то прилепляют на неё. Мыслей сейчас в голове у неё никаких не было, были лишь страх и напряженность.

— Срочно, 20 кубиков тиопентала натрия! — крик, резкий укол, в голове снова путаница.

«О боже, как же хочется спать…»

Очнувшись на больничной койке, девушка, ничего не понимающе, хотела послать всё к чёрту. Тело, как и голова, продолжало болеть, и больше всего сейчас хотелось спать, нет, пить.

— Чёрт, ну вот почему всегда я? — Зенет застонала и опустилась с кровати на ноги. «Что, в больнице? Снова?» Заметив проходящую мимо её палаты медсестру, девушка тихо позвала её, и та каким-то чудом услышала.

— Мисс Сурров, с вами всё в поря…

— Молчите, прошу. Со мной явно не всё нормально. Какого сена я здесь делаю? — схватившись за голову от собственного громкого голоса, Зенет охнула от боли.

— Вчера в школе вы упали на пол и сильно ударились головой о пол. У вас случилось сильное сотрясение, повлиявшее на весь ваш организм. Прошу, прилягте! — медсестра спешно отправила пытавшуюся встать пациентку обратно в постель.

«Школа. Коридор. Та песня. Обморок», — прокрутив случившееся ещё раз, Зенет, кажется, начала понимать происходящее. — И сколько сейчас времени? Стоп, я что, проспала сутки?

— Больше, мисс Сурров. Дата вашего обморо…

— Меньше подробностей! Сейчас мне они нужны меньше всего, — боль в голове девушке не утихала, и каждый звук лишь усиливал её, но что поделать, ведь нужно было узнать всё о произошедшем. — Просто… скажите время… — болезненно выдохнув, Зенет умоляюще взглянула на молодую медсестру. «Чёрт, она бы выглядела довольно мило без этого халата и с крыльями за спиной», — даже в таком состоянии девушка умудрялась думать о всяких глупостях.

— Без пяти десять, — сказала медсестра, поглядев на свои наручные часы.

— Кхм, а почему на улице ещё темно?

— Без пяти десять вечера, мисс.

«Твою ж…» — пребывая в шоке, Зенет нервно сглотнула. А как же родители? Они ведь не знают…

— Знают, — медсестра будто прочитала мысли девушки, и тут же в голове снова закрутились голоса, которые Зенет уже слышала…

«Снова это…» — Зенет не могла сопротивляться песне, обволакивающей разум. Тело не слушало, сердцебиение ослаблялось, девушка снова ощущала эту ненавистную слабость и, потеряв силы к сопротивлению, стремительно начала засыпать.

— Спи, дорогая. Спи крепко. Тебе нужно будет хорошо отдохнуть… — голос медсестры звучал по-другому, в нём слышалось злорадство. У Зенет не было сил говорить: она уходила в сон, как вдруг её потревожил укол в левую руку, но и он не смог вывести её из этого состояния. Последнее, что она запомнила — заливистый смех медсестры.

***

Проснувшись в тёмном помещении, Зенет была готова громко закричать, но сонное состояние позволило выдавить лишь слабый стон. Осмотревшись, она поняла, что сейчас находилась в Эквестрии. Ох, как же быстро стали пролетать дни в мире людей. Зенет сейчас хотела знать ответы на множество вопросов, и одним из них был вопрос о её нахождении в этом узком тёмном помещении, похожем на чулан. Здесь даже не было места хорошенько потянуться после сна, хотя встать не было особой проблемой. Привыкнув к темноте, Зенет попыталась найти дверь из помещения. Наконец, выход был найден, но, кажется, чем-то припёрт с другой стороны. Кобылка не растерялась и начала толкать изо всех сил, пока не дверь не стала открываться. Свет ударил по глазам кобылки, но Зенет продолжала попытки выбраться. Сколько она не толкала, больше дверь не сдвинулась ни на дюйм. Послышался топот копыт по дереву и, кажется, к двери кто-то подошёл. Послышался звук металла, падающего на пол и дверь распахнулась, аликорн рухнула на пол. Вот теперь глаза Зенет наполнились слепотой от слёз, и она едва ли могла различить того, кто стоял перед ней.

— Не смей двигаться! — звонкий молодой голос был знаком Зенет, и кобылка, ослушавшись приказа, протёрла копытами глаза. — Я сказала — не двигайся, — перейдя на крик, обладательница громкого голоса, кажется, начала пятиться. Зенет же, немного придя в себя, поглядела на кобылку. Это была одна из тех пони, пришедших вместе с Селестией к ней в больницу. Чёрт, как же её звали?

«Тайлайт… Нет, Твайлайт!» — поняв, кто перед ней стоит, у Зенет родился другой вопрос.

— Лезь в кладовую, живо! Имей ввиду, два раза не повторяю! — с кобылкой явно что-то было не так.

— Что ты…

— Молчать! Не смей разговаривать со мной, жалкая захватчица! Я знаю, ты попытаешься запудрить мне… Эй! Какого сена ты смеёшься? — Твайлайт недовольно поглядела на аликорна перед ней, и её сразу же «осенила» очередная «умная» мысль. «Чёрт, кажется она уже вызвала войска из своего мира!»

Но Зенет не слышала кобылки и продолжала смеяться.

«Жалкая захватчица…» — эта реплика вертелась в голове у аликорна, не давая успокоиться. Как Твайлайт вообще могло прийти такое в голову? Она, кажется, тронулась.

— Прекрати смеяться! Ты… я сейчас же доложу о тебе принцессе Селестии! — почувствовав, как собеседница её игнорирует, Твайлайт магией толкнула Зенет обратно вглубь кладовой, где и заперла. — Только попробуй сбежать! Тебе не поздоровится! — кобылка галопом направилась, кажется, на улицу. Зенет же осталась сидеть в сыром тёмном чулане.

— Эй, а как же завтрак? — обиженно кинула кобылка, при этом заметив, как звук будто отражается от стен кладовой. «Но здесь не может существовать эхо», — попробовав крикнуть громче, Зенет чуть не оглохла — звук и правда отскакивал от деревянных стен и прыгал от одной к другой, воссоздавая крики кобылки. «Неизвестно, насколько эта сумасшедшая ушла. Нужно выбраться, и побыстрее».

Несмотря на то, что копытами орудовать Зенет ещё не привыкла, кобылка пыталась выбить дверь. Первые несколько ударов оказались совершенно бесполезны и только вымотали аликорна.

— Вот было бы круто, если бы я умела орудовать магией! — тихо сказала Зенет, не желая слышать очередного эхо, бьющего по ушам. — Ну вот как ты работаешь? — дотронувшись копытом до рога, кобылка грустно вздохнула и тут же задумалась. «А ведь ела я с помощью магии. Я левитировала еду, а это значит, что наверняка способна на большее», — дух пони приподнялся, но попытавшись выдавить из себя хоть немного магии, Зенет была обречена на провал: она не смогла выжать даже капли энергии. «Чёрт, я долбанный аликорн, а не могу выбраться из деревянного чулана», — разозлившись на себя, кобылка что было сил ударила задними копытами по дверям и была удивлена, когда та хрустнула. Как и все звуки, хруст также отразился эхом от стен. Ударив во второй раз, Зенет, кажется, ничего не сделала, но третья атака по двери заставила её слететь с одной из петель и дать аликорну выбраться.

«Ну, что же, проблема с чуланом решена», — пустив свежий воздух в грудь, кобылка хотела бежать за Твайлайт, дабы та не наговорила принцессе глупостей, но её мысли прервал живот. Боже, как же хотелось есть. Полазив в холодильнике, пони быстро нашла себе вполне пригодной для завтрака еды. Наскоро поев, Зенет не желала больше оставаться в доме Твайлайт и, выйдя на улицу, сначала немного осмотрелась. Это место, как и многие другие в городе, было ей незнакомо. На улице моросило: то начинало лить, то небо было спокойно и создавалось обманчивое предчувствие, что сейчас из-за туч вылезет солнце. Глядя на проходящих мимо пони, Зенет решила спросить у них, в каком же направлении находится замок принцессы. Наверняка Твайлайт сейчас направилась именно туда, конечно, если Селестия в данный момент уже вернулась. Как бы Зенет не пугала долгая дорога до места назначения, сейчас стоило бояться только этой психички и её языка, готового нести всё, что угодно. Подойдя к паре пони, Зенет получила вполне внятный ответ и же была готова идти, как вдруг взглядом уловила проходящую в толпе Колоратуру. Сейчас молча развернуться и пойти по реально важным делам было бы лучшим решением, но нет, аликорн окликнула уходящую подругу и галопом направилась к ней.

— Хей, Зенет, привет! — Колоратура была рада встрече.

— Приветик, Графиня. Слушай, ты знаешь Твайлайт? Мне срочно нужна кое-какая информация о ней.

— Эй, называй меня по имени, — кобылка залилась краской. — А что именно насчёт Твайлайт тебе нужно знать?

— Селестия доверяет ей и принимает её слова всерьёз? — Зенет боялась услышать положительный ответ.

— Кхм… не уверена, — после этих слов аликорн задумчиво вздохнула. — Знаешь ли, я, кажется, подозреваю, в чём дело, и должна сказать тебе, что Твайлайт несколько лет не имела друзей и ни с кем не общалась: сейчас у тебя может сложиться не совсем правильное представление о ней. Раньше, если верить рассказам тех, кто наблюдал за ней во время её обучения у Селестии, эта кобылка была абсолютно нормальной. Но тогда она почти ни с кем не общалась и сейчас ей трудно заводить друзей. Вообще, она бывает разной. Иногда она ничем не отличается от остальных: такая же весёлая, активная кобылка, но иногда, нежданно-негаданно, она просто съезжает с катушек.

«Нет друзей?» — Зенет не могла вникнуть в смысл этих слов. «Как такое вообще может быть?» — представив себя без своих друзей в мире людей, кобылка ощутила мурашки, пробежавшие по загривку. — Ну, сейчас не это главное. Мне просто нужно её найти.

—Э-э-эй, — грустно протянула Колоратура. — Я думала, мы сможем провести немного времени вместе.

— У нас ещё будет время. Но сейчас мне пора, прости, — Зенет была готова идти, как к её уху почти вплотную прижалась Колоратура и перешла на шёпот.

— Не знаю, могу ли я тебе это говорить, но на Троттингем напала Найтмер Мун, и сейчас Твайлайт вместе с подругами наверняка направилась туда. Но, не советую тебе следовать за ней. Нападение злобного аликорна — не шутки, — договорив, Колоратура отдалилась от подруги.

— Что же ты сразу не сказала! Я должна отправиться туда. Мне нужно найти Твайлайт! — в полголоса произнесла кобылка и, махнув копытом, куда-то поскакала.

«Ну вот зачем я ей это сказала? Она наверняка вляпается в неприятности», — Колоратура осталась стоять одна. Глядя в след убегающей подруге, кобылка еле превозмогала желание остановить её и никуда не пустить. «Какого сена я так беспокоюсь за эту пони?»

Глава 5 — Перемирие

— Где я, чёрт побери? — грубый голос Винил дрожал от страха. Всюду разрушенные дома, на улице ночь, тёмная, беззвездная, в воздухе витает запах озона. Всё, как четыре года назад. Но только сейчас кобылка не чувствовала, что происходящее является сном. Как же было страшно ощущать, что, возможно, сейчас она на самом деле находится в этом гиблом месте. И название этого самого места — Троттингем. В первом сне Винил ещё не была знакома с этим городом, но сейчас, спустя столько проведённых концертов, кобылка могла поклясться, что находилась именно здесь. Пройдя к тому месту, где когда-то она видела бой между шестёркой Селестии и Найтмер, Винил нервно сглотнула. Всё было точно таким же: Твайлайт с подругами погибли от огненного шторма Найтмер и на этот раз. Сейчас, правда, были несколько имеющих значение отличий. Неподалёку от места битвы лежала принцесса, кажется, тоже мёртвая, а чуть поодаль стояла Зенет, ошарашенно глядя на происходящее. Найтмер смеялась, глядя на убитых, и в её смехе слышались победные нотки. Вдруг происходящее остановилось: все пони попросту замерли. Казалось, что всё было лишь какой-то злой шуткой, но нет. Увидев приближающуюся Найтмер, Винил, еле держась на копытах, попятилась.

— Куда же ты отходишь? — ухмыльнувшись, аликорн опустилась на землю и довольно быстро зашагала.

— Отвали от меня! Какого сена ты снова затащила меня в этот сон? — на этот раз Винил, несмотря на страх, сразу начала разговор довольно грубо.

— А это и не сон. Это… пророчество. Да, назову это так.

Винил нервно усмехнулась в ответ.

— Ты думаешь, что сможешь так просто одолеть принцессу Селестию? Что же, тебя ждёт разочарование, сука, — единорог озлобилась. Она не желала находиться в этом сне. Болезненные отголоски прошлого осколками врезались в память, с каждой секундой причиняя всё большую боль кобылке, хоть и не физическую. Лишь вновь показав этот сон диджею, Найтмер подняла со дна столько мёртвой рыбы, что Винил начала сходить с ума.

— Не хочу ломать твоё представление о Селестии, но придётся, — Найтмер злобно засмеялась, кажется, не договорив.

— Выпусти меня отсюда! — Винил не выдерживала происходящего. Господи, как же больно было снова оказываться здесь. Воспоминания давно минувших дней строили те страшные образы прошлого, о которых диджей пыталась забыть все эти четыре года.

— Селестия мертва, дорогуша. Ваша принцесса проиграла бой, и я не захотела давать ей второго шанса, — аликорн говорила сквозь смех, и не было похоже, что она лжёт.

— Нет… ты не могла… Ты всего лишь пытаешься меня запутать и напугать! Ничего у тебя не выйдет.

— Я говорю абсолютную правду, честно. Хотя, можешь не верить. Это твоё право, Винил.

— Не смей даже произносить моё имя, — огрызнулась кобылка.

— А не то что?

— Селестия испепелит тебя, как сделала это когда-то, и ты снова окажешься в заточении, даже если сейчас ты не там и всё это не способ довести меня, — Винил перестала пятиться и осталась стоять на месте.

— Ну что же ты так. Мы так давно не виделись, а ты сразу же желаешь моего возвращения на Луну? Ну-ну, Винил, — Найтмер подошла ближе и перешла на шёпот. — Кстати, а ты рассказала Октавии о нашем чудесном сексе в ту ночь, когда я привела тебя к себе во время обморока? — по лицу аликорна расползлась ехидная улыбка.

— Пошла к чёрту! — голос единорога сорвался на крик. Она не могла терпеть ворошения всех тех воспоминаний, лежащих глубоко на дне души. Винил предпочла забыть своё прошлое, несмотря на все те прекрасно проведённые вместе с Октавией дни и ночи. — Нет, не рассказала, и ты не посмеешь…

— Т-с-с. Мне это ни к чему. Я так, просто поинтересовалась. А как поживает Лира с Бон Бон? — Найтмер вела вполне нормальный диалог и, будь она кем угодно, но только не собой, возможно, Винил не послала бы её к чёрту, снова. Аликорн, как и четыре года назад, не реагировала на оскорбления и прочее. Конечно, ей было не зачем начинать ссору, ведь не за этим она залезла в сны диджея.

— Найтмер, я конечно понимаю, что тебе скучно, но прошу, отвали от меня уже!

— Не так быстро. Сначала ты расскажешь мне про неё, — кобылка указала на аликорна с бежевой шерсткой, как и все остальные, застывшего во времени.

— Я ничего про неё не знаю. Она только недавно пришла в Эквестрию.

— Недавно пришла? А вот с этого момента поподробней, — Найтмер была готова слушать.

— А вот выкуси. Я и так сказала слишком много тебе.

— Хм, — Найтмер закусила нижнюю губу. — А если я выпущу тебя из сна за информацию об этой пони? Такая сделка тебя устроит? — кобылка хитрила, но в чём же именно, Винил понять не могла.

— Иди ты… «Хотя, думаю, та информация, что я знаю, никак не поможет Найтмер в её плане, каким бы он не был», — Винил ужасно хотела выбраться из сна. — Её зовут Зенет. Она из мира людей и по какой-то причине пришла сюда аликорном. Это всё, что я знаю.

— Люди в Эквестрию так просто не приходят, — Найтмер призадумалась. «Ох, Дажи, если это твои проказы, то мне определённо нужно уничтожить эту Зенет прежде, чем ты чего натворишь с ней. Ты, глупая сирена, можешь здорово помешать моим планам», — аликорн громко вздохнула. — Ну, что же, я получила более чем достаточно информации. Спасибо, Винил. Ты очень помогла, как и тогда, несколько лет назад, открыв мне выход с Луны. Я очень признательна тебе за всё, честно.

— Заткнись и верни меня домой! — прорычала диджей, не пытаясь контролировать себя.

— Позволь задать ещё один вопрос: не хочешь поработать на меня? Просто приведи ко мне эту Зенет и я гарантирую тебе и твоей Октавии безопасность, когда порабощу Эквестрию. Ты ведь знаешь, что я поставлю ваше государство на колени.

— Пошла к чёрту!

— Как хочешь, — аликорн топнула копытом, и тот час диджей потеряла сознание.

Винил проснулась в холодном поту, но она была у себя дома. Теперь её уже ничего не волновало. Чёрт, как же приятно оказать дома после такого ужасного сна. За окном только светало, и кобылка решила дать себе ещё немного отдохнуть. Сладко зевнув, Винил снова начала засыпать и очень надеялась, что больше Найтмер её не потревожит.

Открыв глаза, диджей увидела, как успокаивающе за окном моросил дождик и небо было затянуто тучами. В такую погоду меньше всего хотелось подниматься с кровати. А ведь когда Винил проснулась первый раз, на улице не было никаких признаков приближающейся непогоды.

— Доброе утро, — протянула единорог. Ответа не последовало. — Тави, ты тут? — Винил поднялась с кровати. Немного побродив по дому, она не нашла любимую. «Сколько раз просила предупреждать перед уходом», — кобылка направилась в душ. Смыв сонное состояние, Винил направилась завтракать. Она ненавидела готовить. Обычно этим занималась Октавия, и никаких проблем у диджея в плане еды не возникало. Сейчас же, кажется, нужно было приготовить что-нибудь самой. Хорошенько подумав и решив не искушать судьбу, кобылка доела остатки вчерашнего салата с фасолью. Этого вполне могло хватить до обеда, там наверняка и Октавия объявится.

Сейчас пара больше не ходила по кафе и обычно ела дома. Университетские дни уже давно прошли, и на смену им пришла взрослая жизнь, но ни Октавия, ни Винил об этом не жалели. Всё рано или поздно должно было меняться, на то это и жизнь. Порой кобылки скучают по тому далёкому времени. Тогда они были так молоды, столько приятных воспоминаний у них было вместе. Конечно, некоторые из событий были очень болезненны, но они смогли пройти через все испытания, которые для них подготовила судьба и вот, они вместе, снова любят друг друга. Сколько воды утекло с тех пор, а пара почти не изменилась: Тави всё ещё носит свою старую галстук-бабочку, подаренную ей когда-то её матерью, припоминает любимой тот случай, когда ей, посреди ночи, пришлось бросить сон и побежать спасать ту, пьяную, лежащую на Черничном бульваре в Мэйнхеттене. Винил же начинала немного краснеть, вспоминая ту далекую ночь, и постоянно извинялась перед Октавией за всю нелепицу, которую устроила тогда. Диджей всё ещё носила свои солнцезащитные очки, но сейчас чаще на голове, нежели на глазах, и это придавало ей имиджа, как считала сама пони.

«Ну вот чего Найтмер понадобилось от меня? Я же толком ничего ей и не рассказала. Ох, лучше доложить обо всём этом Селестии», — Винил всерьёз беспокоилась о сне, посетившем её ночью. Не найдя занятия лучше, чем в дождь пойти в Кантерлот пешком, кобылка, оставив записку для Октавии, двинулась в путь. Диджей не знала, поверит ли ей принцесса, но стоило попробовать. По-хорошему, нужно было рассказать обо всём ещё тогда, когда диджею приснился только первый сон, тогда, возможно, этого бы не было. Винил не то чтобы не верила в слова Найтмер: кобылка понимала, что такой сильный аликорн как она может победить Селестию, хоть в это очень не хотелось верить.

Выйдя за границы Понивилля, Винил направилась по единственной дорожке, проходящей через горы. Поднявшись на холм, который нужно было пересечь, вдали диджей увидела кобылку. Она довольно быстро шла, но находилась далеко, и её было совсем не разглядеть. Винил было скучно идти одной, и она, решив догнать потенциальную спутницу, галопом спустилась с холма. Кобылка быстро уставала, но не давала себе остановиться. На улице понемногу налаживались дела с погодой, но этого Винил не замечала, продолжая шлёпать копытами по вязкой грязи. Постепенно расстояние между пони сокращалось. Было заметно, что кобылка, идущая впереди, понемногу теряла скорость. Винил чуть поднажала и, наконец, начала серьёзно догонять её. Теперь кобылку можно было рассмотреть: серая шёрстка, на несколько тонов светлее, чем у Октавии, грива жёлто-зелёного с парой прядей волос кукурузного оттенка. Это, кажется, была Зенет. Но что она здесь делала?

— Хей, привет! — Винил окрикнула кобылку, чуть ли не задыхаясь. — Подожди меня, я уже устала за тобой гнаться! — диджей усмехнулась и увидев, как Зенет снижает шаг, поступила также.

— Ох, привет… эм…

— Винил Скретч. Неужели не узнала? — сквозь тяжёлое дыхание проговорила кобылка. — Я, пожалуй, одна из первых, кто с тобой заговорил в этом мире.

— Прости, не запомнила твоё имя. Столько всего навалилось на меня здесь, что я сейчас плохо соображаю, — Зенет глядела под копыта, аккуратно обходя каждую небольшую лужицу. Говорить вроде было и не о чем, но и идти в тишине было как-то не очень. — А в вашем мире что, не принято носить одежду? — кобылка решила поднять вполне интересную для себя тему.

— Как видишь, дорогуша, как видишь, — Винил подошла ближе. — Хотя дизайнеры и швеи у нас всё равно есть. Одна из таких, например, живёт в Понивилле.

— Ты случаем не про Рэрити говоришь? — Зенет почувствовала себя неловко от того, что перебила собеседницу.

— О, да. Когда это вы успели познакомиться?

— Ну, это случилось перед выступлением с Колоратурой. Она подошла ко мне, мы поздоровались, Рэрити попросила помощь с примеркой одного нового платья, и я согласилась. — В нём я, между прочем, и выступила.

— Ты отменно поёшь, — Винил не стала продолжала вести диалог про платья. Она не видела в этом ничего толкового. — Вижу, даже кьютимарка появилась, — разглядывая круп собеседницы, протянула диджей.

— Благодарю. Я всегда любила петь, но в своём мире у меня это получилась гораздо хуже.

— Уверена, вы с Колоратурой будете отличным дуэтом. Тем более, раз она остаётся в Понивилле.

— А что, она должна куда-то уезжать? — Зенет ещё мало знала о своей подруге и не совсем понимала, зачем ей куда-то ехать.

— Видишь ли, Колоратура, она же Графиня — самая популярная поп-звезда в Эквестрии, и обычно она не задерживается в городах, куда приезжает с концертами. Здесь же почему-то она решила нарушить свои принципы, и никто не знает почему, — Винил закончила рассказ и показала вперёд. — Быстро же мы, — впереди виднелся замок Селестии.

Последний холм отделял кобылок от заветной цели. Издалека замок выглядел ещё лучше, чем вблизи. Лучи солнца, выходящего из-за туч, отражались от его стен, немного слепя глаза.

— Тебе что, тоже туда? — удивилась Зенет.

— Ага. Мне нужно к принцессе. Это очень срочно.

— Какое совпадение, ведь мне тоже нужно к ней, — Зенет не знала, что сказать. — Ну, а зачем тебе понадобилась Селестия?

— Знаешь, это должна знать только принцесса. Без обид, но сказать не могу, — Винил поморщилась.

— Как хочешь. О чём поговорим, в таком случае? — поинтересовалась аликорн, переключив взгляд с замка на собеседницу.

***

Добредя до места в течении получаса, обе кобылки были истощены. Дождь уже бесследно прошёл, на смену пришло солнце, яркое, палящее. Запах свежести тотчас начал улетучиваться, лужицы понемногу высыхали.

Подойдя к страже, Зенет попросила открыть тяжёлые двери, на что поймала неодобрительный взгляд жеребца.

— По какому вопросу, барышни? — поинтересовался стражник, одетый в синий доспех, того же цвета низкие сабатоны и шлем.

— Мы пришли к принцессе Селестии. У нас есть к ней разговор, — Винил решила не церемониться и сказала, как есть. Всё то время, что она жила в королевском замке, стражники всегда без вопросов открывали ей двери.

Жеребцы переглянулись и в один голос рассмеялись.

— Слушайте, просто дайте нам пройти. В конце концов, я здесь живу… временно, — Зенет пыталась решить проблему мирно, хоть уже и сама понимала, что это было бесполезно. «Это не стражники принцессы. Они даже не похожи на тех, что я видела раньше. Другие доспехи, другое поведение…» — кобылка не решилась сказать свою мысль вслух, боясь за то, что могло произойти.

— Слушайте меня внимательно: мы не для того пёрлись сюда несколько часов, чтобы нам не открыли двери в замок! Мы должны поговорить с принцессой, и точка! — Винил взорвалась и подалась вперёд.

— Если вам нужна Селестия, направляйтесь в Троттингем. Она сейчас там… на праздновании, — второй стражник наконец выронил первую фразу за весь небольшой диалог.

«Т-троттингем?» — пыл кобылки моментально остыл, сменивший его страх сковал дыхание. «Чёрт, Найтмер, ты даже не даёшь мне выбора!»

— Винил, с тобой всё в порядке? — Зенет заметила беспокойство на лице единорога.

— Ох, да, всё хорошо. Нам пора, — диджей, вместе с подругой отошла поодаль от стражников.

— Куда? — Зенет опешила. — Ты что, хочешь идти в этот Троттингем?

— Во-первых, не идти, а ехать. Город находится в часе езды отсюда. Представь, сколько нам нужно будет идти пешком, такими усталыми. А во-вторых, да, хочу.

— Неужели ты считаешь настолько важным свой разговор с принцессой? А знаешь, можешь не отвечать. Я в любом случае пойду с тобой. Мой разговор с Селестией тоже не стоит откладывать.

Винил хотела что-то сказать, но передумала и лишь благодарно улыбнулась.

— Что же, в таком случае, пора идти обратно в Понивилль, — грустно усмехнувшись, диджей посмотрела на путь, который им уже во второй раз придётся преодолеть. Копыта болели и подгибались от усталости, но Винил не могла не убедиться, что с Селестией всё хорошо. Как никак, она была принцессой, и, случись что с ней, любой мог захватить власть в свои копыта.

***

— Ты что, серьёзно? — Винил была удивлена. — Ты реально так мучаешься при перемещении между мирами?

— Не то чтобы это больно — это неприятно, хоть по началу было страшно… чертовски страшно. Упав тогда в кафе, я не на шутку испугалась.

— Сейчас ты уже привыкла к этому, не так ли?

— Ну, это всё ещё не очень приятно для меня, но иначе никак, — протянула Зенет, через боль ступая копытами по земле. — Скоро мы будем у тебя? Ещё немного, я упаду и не встану.

— Не волнуйся, мы уже почти пришли, — подбодрила Винил. — Надеюсь, Октавия уже пришла и приготовила чего-нибудь на обед.

— Октавия? Её я, кажется, помню, — аликорн напрягла память и попыталась воссоздать внешность кобылки, о которой шла речь. — Погоди, у неё ведь есть пара.

— Да, есть. И эта пара сейчас с тобой разговаривает, — хихикнув, диджей повернула влево. — А вот мы и пришли!

«Неужели эти двое… оу…» — Зенет попыталась скрыть глупую улыбку. — Ну и как вы? Давно вместе?

— Да, с Октавией я уже несколько лет. Кстати, не думай, что мы какие-то ненормальные или вроде того. В Эквестрии такие пары, как наша, считаются вполне себе обычным делом.

— Да, да, знаю. Колоратура об этом говорила, — кобылку взяла незаметная улыбка. Было непривычно ощущать себя в другом теле, в другом мире, где всё совершенно иное. От всего этого хотелось смеяться самым искренним счастливым смехом. В мире людей Зенет никогда не была так свободна от проблем, как здесь, пребывая первую неделю.

Винил открыла дверь и сразу же взвизгнула.

— Октавия дома! — тихо произнесла диджей, вдыхая аппетитный аромат.

Войдя в дом, кобылки направились в кухню, где сейчас и хлопотала земная пони.

— Тави, я уже была готова начать волноваться за тебя, — Винил крепко обняла подругу.

— Эй, дорогая, прекрати. Не хватало только кастрюлю опрокинуть, — усмехнувшись, Октавия перевела взгляд на гостью. — Зенет, какая встреча! Какими судьбами зашла к нам? — сняв миниатюрный фартук, кобылка подошла к аликорну.

— Привет, Октавия. Рада встре… — Зенет оказалась прервана поцелуем в щеку от виолончелистки.

— Так, народ, какого сена? Тави, я же ведь просила так не делать! — Винил определённо была неприятно удивлена поступком любимой.

— Ну хватит тебе. Я же в щечку, — Октавия засмеялась, глядя на гневное выражение лица диджея.

Винил, решив закрыть на произошедшее глаза, спокойно выдохнула.

— Сегодня мы с Зенет едем в Троттингем, — кобылка переключилась на проблему, имеющую сейчас большее значение. — Отправляемся после обеда.

— Ну… ладно. Когда вернётесь? — Октавия не была особо заинтригована, зная, что и у Винил могут быть свои дела. Кобылки часто разъезжают по стране порознь, ведь не всегда у обеих выделяется свободное время для совместной поездки.

— Не знаю. Я позвоню, если что, — заверила Винил, жуя печенье.

— Так, не перебивай аппетит. На обед будет кое-что очень вкусное. А теперь брысь в комнату и ждите там! — Октавия буквально вытолкала кобылок с кухни и, закрыв дверь, продолжила готовку.

Войдя в зал, Винил уселась в одно из кресел и прикрыла глаза.

— Будь как дома, Зенет, — диджей будто сквозь веки видела растерянную кобылку, скромно мнущуюся у двери в комнату.

Аликорн послушалась и расположилась в одном из кресел. Копыта моментально приятно задрожали и наконец расслабились после длительного пути. Подумать только, «прогулка» затянулась до обеда. Что ж, теперь, кажется, дальше можно будет ехать и не о чём не беспокоиться. Поговорить с Селестией нужно было как можно раньше, пока до неё не добралась Твайлайт, хотя вряд ли у Зенет были шансы найти принцессу первой. Закрыв глаза, кобылка настолько расслабилась, что даже не заметила, как начала дремать.

***

Зенет была потревожена лёгкими, гладящими прикосновениями ко крупу.

— Какого…? — ещё не проснувшись как следует, кобылка сразу же негромко отреагировала на чью-то наглость.

— Оу, прости, не хотела разбудить. Я просто…это… ну, — перед креслом стояла Октавия и, заикаясь, пыталась найти оправдание происходящему. Кобылка покраснела, но кроме невнятного бормотания сказать ничего не могла.

«Это уже странно. Боюсь, если я ещё раз засну у них в доме, в следующий раз проснусь связанная и с кляпом во рту».

— У тебя такая мягкая шёрстка… — наконец Октавия смогла придумать что-то, что было хоть немного похоже на оправдание, но всё равно звучало не убедительно.

— Ну, ладно, — Зенет аккуратно отодвинула свой круп от земной пони и поглядела на соседнее кресло. — А где Винил?

— Она проснулась на десять минут раньше тебя и пошла обедать, — быстро ответила виолончелистка.

— Дай угадаю: её ты так же разбудила? — Зенет улыбнулась и встала с кресла.

Октавия залилась краской.

— Ладно, проехали. Но больше меня так не пугай. Я серьёзно, — тихо сказала кобылка с улыбкой на лице.

Отобедав, пони собрались в дорогу. Взяли только денег, всё необходимое решили купить по пути или на месте. Зенет заметила, что Винил почему-то нервничает, но сослала это на то, что диджей попросту волнуется перед своим разговором с Селестией. Уже готовые выходить, кобылки были в коридоре.

— Чёрт, совсем забыла сказать. Зенет, сегодня видела Лиру. Она тебя ищет: говорит, что хочет позадавать вопросов о твоём мире и всё такое. Не забудь к ней потом заскочить, ладно? — крикнула Октавия из кухни.

— Да, конечно!

На улице стояла отличная погода: солнце ушло за облака, не пекло голову. Быстро дойдя до вокзала, кобылки купили билеты на ближайший пассажирский поезд до Троттингема, который сейчас как раз стоял на путях, ожидая пассажиров. Заскочив, подруги нашли свои места.

— Странно, что мы единственные во всём вагоне, — Зенет выглянула в окно. Казалось, что на этот поезд никто кроме этих двоих билетов не покупал. — Это ведь нормально? — в ответ аликорн получила молчание, продлившееся с полминуты.

— Нет, не нормально, — даже не пытаясь выглядеть спокойной, ответила Винил. — Это совсем не нормально, но мы не можем отступить… я, по крайней мере.

— Слушай, мне не по себе. Может расскажешь, почему во всём огромном вагоне мы единственные пассажиры? И что именно тебе нужно было обсудить с принцессой? — аликорн поглядывала на двери поезда, в которые, если что, могла выйти, пока огромная махина ещё не тронулась. Кобылка не была напугана, но сидевшая в ней тревога не угасала.

— Даже не знаю, с чего начать. Всё это — далёкая и очень неприятная история, которую первой должна услышать Селестия. Ну что ж, если ты просишь правды… — Винил оглядела проходы в вагоне и, не увидев никого идущего на встречу, была готова начать рассказ. — Как ты уже знаешь, мы с Октавией вместе, но ты даже представить себе не можешь, через что нам пришлось пройти ради этой любви, — кобылка сняла солнцезащитные очки и, оголив прекрасные глаза, выглянула в окно. — Наша история началась ещё в то время, когда мы учились в университете. Там мы впервые повстречались, повздорили, — кобылка закусила нижнюю губу и замолкла на несколько секунд. — Нет смысла рассказывать тебе всё это, так что перейду чуть ближе к сути, — диджей перевела дыхание и, ещё раз оглядевшись по сторонам, продолжила. — Всё случилось слишком… быстро. Один лишь день изменил многое в нашей жизни. Пока я была… в общем, Октавия стала жертвой несчастного случая. Она легла в кому, и я лично знала того, по чьей вине это произошло.

Резко тронувшийся поезд заставил Зенет, полностью погружённую в историю, подпрыгнуть и взвизгнуть. Винил тоже немного выбилась из колеи, но, немного поразмышляв, возобновила повествование.

— Я не хотела… он сам упал… А потом эти придурки дали мне «непредумышленное убийство» и семь лет колонии… — жалобно протянула единорог, глядя в пол.

— Ты что, убила кого-то? — Зенет была ошарашена услышанным. Неужели эта милая с виду кобылка могла пойти на преступление? Тем более, живя в таком замечательном мире, как вообще можно совершить подобное?

— Я же говорю: он сам упал. Черри был полным придурком, но даже он не заслуживал смерти. Это случилось в Мэйнхеттене. Я только узнала о коме Октавии и шла к ней в больницу, как вдруг услышала его голос. Я просто потеряла самообладание и погналась за ним вдоль ущелья. Он знал, что если я догоню, то ему не поздоровится. Кажется, он был слишком напуган и забыл лишний раз посмотреть назад, когда пятился… — от рассказа кобылки у Зенет пошли мурашки по спине. — Я видела произошедшее и, будучи шокированной, потеряла сознание. Когда очнулась, очутилась чёрт знает где, и передо мной стояла Найтмер Мун.

— Кто? — аликорну было знакомо это имя. Его, она кажется видела в одной из книг, находившихся во дворце. Из всего рассказа подруги Зенет смогла понять лишь то, что Октавия почему то была в коме и этот Черри был в этом виноват, за что в итоге и поплатился.

— О, прости, — Винил грустно усмехнулась. — Ты же ведь её не знаешь. Что ж, в таком случае расскажу тебе одну ещё более старую историю. Когда я была ещё маленькой кобылкой, Эквестрией правили две сестры — Селестия и Лу́на. Селестия, кстати говоря, была старшей. В общем, не знаю почему, но в один прекрасный день Луна изменилась, захотела погрузить страну в вечную ночь и приказала называть себя Найтмер Мун. Старшая же не могла такого допустить, и между сёстрами, которые раньше были очень близки, началась схватка, где Селестия победила и, используя силу элементов гармонии, отправила Найтмер в заточение на Луну, на тысячу лет, — взглядом, полным разбитых надежд и злобы, диджей посмотрела на собеседницу. — Эквестрия должна жить в мире тысячу долбанных лет, но Найтмер выбралась уже через каких-то десять, и частично из-за меня…

«Я помню, как читала нечто подробное в книгах. Наверняка, Селестии было нелегко вот так попрощаться с сестрой», — пытаясь переварить услышанное, Зенет хотела задать Винил несколько вопросов, но та продолжила прежде, чем аликорн успела открыть рот.

— Так вот: передо мной стояла Найтмер Мун, и я, честно говоря, не верила в происходящее и считала это каким-то сном.

— Мне это знакомо, — Зенет невольно перебила рассказчицу и усмехнулась, облокотившись на стенку вагона, отделяющую кобылок от опасности выпасть из поезда.

Винил понимающе поглядела на кобылку и грустно улыбнулась.

— Она отвела меня к себе… во дворец. Там и объяснила, что я натворила, — диджей замолчала на несколько секунд. — Я открыла замок… последний замок к её свободе, — было видно, насколько неприятно Винил рассказывать о произошедшем, но она держалась. Она была сильной. — Потом, на следующую ночь, ко мне в сон снова пришла она. Точнее нет, это я во сне пришла к ней, — ком в горле еле пропускал слова, но диджей продолжала повествование.

— Слушай, я вижу, что ты не хочешь этого рассказывать. Пойми, ты не обязана изливать мне душу, — Зенет не могла смотреть на страдания хоть и пока что не очень знакомой, но подруги.

— Тебе как раз-то и обязана… как никому другому. Ты поймёшь, почему, но позже, — единорог понемногу начала переходить на шёпот, будто чего-то боясь. — В том сне я оказалась в Троттингеме. Да, я была в том городе, куда мы сейчас едем. Там я видела разруху и, уловив странные звуки, поднялась на небольшой холм, там увидела битву. Подойдя ближе, я своими глазами увидела смерть шестерых пони. Найтмер убила их и потом спустилась ко мне. Она поблагодарила меня за то, что я открыла последний замок, хвасталась тем, что сейчас сотворила во сне и говорила, что это случится наяву, рано или поздно. Тогда я была всерьёз напугана, но проснувшись утром, почти моментально забыла весь страх, — Винил была угнетена собственной историей. — Да и не до того мне было в то время. С того момента прошло четыре года, и те сны почти затерялись в глубинах моего сознания, как вдруг сегодня ночью ко мне во сне снова пришла она… Я снова видела тот сон, но на сей раз мёртвой лежала ещё и принцесса. Проснувшись, я сразу же решила рассказать Селестии о моих снах, но, кажется, не успела, — закончив рассказ, Винил смолкла.

Около двадцати минут пони сидели в тишине, и только шум колёс глухо разносился по всему поезду. Сейчас Зенет всерьёз задумалась: а не чудится ли ей всё это? Происходящее слишком нереально, слишком сложно для понимания простым подростком из мира людей. В какой-то момент кобылке не давало думать нестерпимое желание проснуться в своём мире, обдумать всё некоторое время и уже на следующий день вернуться со свежей головой и готовым решением проблемы. Размышления аликорна прервал странный звук.

«Нет… нет… этого не может быть…» — увидев не вдалеке полуразрушенный город, некогда бывший центром культуры всей Эквестрии, глаза Винил налились слезами. Найтмер не обманула и уничтожила целый город. Чёрт, каким образом об этом не узнала вся страна? Долбанный интернет молчал всё это время, с газетами и телевидением та же история. Пытаясь незаметно смахнуть слёзы, диджей тихо шмыгнула. Как же больно было осознавать, что из-за неё, возможно, погибла принцесса, тысячи невинных жителей и теперь уж Найтмер вряд ли что остановит. Заметив на себе взгляд Зенет, Винил попыталась сделать вид, что ничего не произошло и резко задёрнула шторки.

— Что там? — монотонно поинтересовалась кобылка с жёлто-зелёной гривой.

У единорога возникало такое чувство, будто Винил, рассказав ту историю, заработала депрессивное состояние не только себе, но и Зенет.

— Да так… Эх, ты… всё равно это увидишь, — одёрнув штору, диджей указала в сторону Троттингема. — А ты то чего грустишь? Это же ведь не твой мир ждёт вечная ночь и всё такое.

— Я не знаю. Просто, всё произошло так…

— Быстро. И не говори, — Винил закусила нижнюю губу.

— Я, честно говоря, плохо верю в происходящее, — не зная, что сказать, промямлила аликорн. — А ещё это чувство, когда имеешь огромную силу, а помочь ничем не можешь…

— Тебе простительно. Ты ведь совсем недавно у нас, и не знаю, задержишься ли ты тут после произошедшего, — Винил усмехнулась и снова поглядела в окно. — Мы это, уже совсем близко.

— И что нам делать? — поинтересовалась аликорн, не выходя из задумчивого состояния.

— Чёрт его знает. Я ехала сюда убедиться, что с Селестией всё в порядке, а теперь, глядя на то, что стало с городом, можно разворачиваться и ехать обратно.

— Ты так просто хочешь сдаться? Но ведь это твой мир, ты не можешь так взять и отступить!

Винил лишь мотнула копытом в ответ, показав, что ей уже на всё наплевать. Проведя последние несколько минут пути в молчании, кобылки вздохнули с неким облегчением, когда поезд остановился. Ни Винил, ни Зенет не нравилось это безмолвие, длилось которое, кажется, уже целую вечность. Переглянувшись, пони встали и поплелись к выходу. Увиденное было похоже на последствия крупного торнадо или чего-то ещё более страшного. На улице не было ни одного целого здания: приход Найтмер задел каждого жителя Троттингема.

— Пошли, не будем здесь задерживаться, — Винил было жутко от увиденного, и она поспешила пойти дальше. «Если она солгала, я уничтожу её на месте», — нащупав в гриве элемент, диджей успокоилась.

Оглядывая то, что осталось от города, кобылки шли к месту, где и происходили сны диджея. Троттингем сейчас был наполнен какой-то странной атмосферой. Зенет была труслива и еле перебирала копытами, пытаясь не отстать от спутницы. Винил же шла напролом, уже особо не обращая внимания на окружение. Она будто куда-то спешила, но куда?

— Мы на месте, кажется, — Винил остановилась перед холмом, о котором, видимо, и рассказывала в поезде. Поднявшись наверх, кобылки увидели то, за чем и пришли. Те шесть пони, которые должны были умереть по рассказу диджея: Твайлайт, Рэрити, Флаттершай и ещё трое незнакомых пони, были вполне себе живы. Насчёт Селестии этого не скажешь: обгоревшая шерстка, неестественное положение — всё говорило о вероятной погибели молодой принцессы. Винил устремилась вперёд и жестом позвала Зенет, даже не пытаясь скрывать себя.

— Вы какого сена здесь делаете? — крикнула одна пони из шестёрки, увидев гостей.

— Ох, Винил, какая встреча! — Найтмер также заметила пришедших на поле боя кобылок. — Вижу, ты и Зенет сюда притащила. Отличненько!

— Винил, о чём она? — юная аликорн не понимала, что происходит, но чуяла, что диджей что-то скрывала от неё.

— Снова ты! Я же приказала тебе сидеть в кладовой! — послышался голос разгневанной Твайлайт. — Ты… это ты притащила сюда Найтмер! — тот час в Зенет полетел заряд магии, но тут же растворился в воздухе. — Какого…

— Не… не трогай её, — негромко вскрикнула Селестия, поднимаясь на копыта.

— Но принцесса, она и Найтмер…

— Не неси чушь! Зенет здесь не при чём, — закашлявшись, кобылка вновь чуть не упала. Тело одеревенело и было сложно держать равновесие.

— Ты выжила? — Найтмер была неприятно удивлена. — Но я ведь… аргх, плевать! На ещё один удар тебя не хватит! Но сначала уничтожу вашего аликорна из мира людей, чтобы не мешала, — злобная улыбка расползлась по лицу кобылки и, сконцентрировав свою силу, она пустила в стоящую неподалёку Зенет огромный магический шар, переливающийся разными оттенками синего и фиолетового. На этот раз щит Селестии не помог и заряд достиг цели, откинув последнюю на десяток метров. — Я не забуду твою услугу, Винил, а пока что можешь идти. Твоя миссия на сегодня выполнена, — фраза Найтмер повергла всех присутствующих в шок.

— Как… ты могла… — тяжело дыша, простонала бежево-шерстный аликорн, глядя на готовую уйти прочь кобылку. — Я думала… что мы…

— Прости меня, но я хочу защитить Октавию и себя…, — диджей оборвалась на полуслове. — Прости, — повторив фразу, единорог, понурив голову, скрылась из поля зрения полуживой Зенет.

— Предатель! Ты отправишься в заточение вслед за Найтмер! — Твайлайт продолжала гневно кричать, теперь переключившись на Винил.

— Как мило! Твоя злоба, агрессия, как приятен их аромат. Жаль, что никто из вас не переживёт эту битву, — Найтмер вызвала огненный смерч и направила его на соперников.

Винил видела происходящее краем глаза, но предпочла не вмешиваться, ведь то, что от неё требовалось, она уже выполнила. Оставалось надеяться, что Найтмер не обманет и не придётся с ней биться.

Летя не полной скорости, творение Найтмер вдруг начало тормозить и, не достигнув цели, исчезло. Как только пыль осела, стала видна причина остановки столь мощного заклинания. В метре над землёй парила Флаттершай и, тяжело дыша, понемногу спускалась на землю.

— Как ты это сделала? — Найтмер не могла поверить в увиденное. Нет существа, способного остановить огненный смерч. По крайней мере, раньше не было.

— Используйте элементы! — вскрикнула Селестия, более-менее оправившись после длительного обморока. — Я вам помогу!

— Все слышали? Пора вернуть Найтмер на Луну! — скомандовала Твайлайт и тот час элементы засветились на каждой из пони. — Что скажешь на прощанье?

— Дерзни, мелочь, — аликорн не была готова к элементам, но глядя на тех, кто их хранит, была более чем уверена, что с лёгкостью остановит любой из их ударов. «Вам меня не остановить».

Переглянувшись, кобылки сосредоточились, через мгновение образовали огромный заряд магии, пустили его в Найтмер. Развивший огромную скорость и являющийся контратакой, бесформенный сгусток мощи слился с ещё одним, не менее большим, светящимся не тусклее, чем солнце. Это и была помощь Селестии. Полученный магический гигант летел прямо на Найтмер.

«Думаете, что сможете так просто от меня избавиться? Как бы не так!» — Найтмер атаковала не менее мощно, но сделала это в одиночку, и вот, две магических сферы были готовы столкнуться друг с другом с секунды на секунду. — На Луну я не вернусь! — крикнула Найтмер в последнее мгновенье, после чего два плазмошара соприкоснулись и, выделив огромное количество энергии, отбросившей всех присутствующих на приличное расстояние, куда-то пропали, даже не взорвавшись.

Тяжело дыша, кобылки просто сидели на земле и смотрели друг на друга.

¬— Чёрт, что сейчас произошло? — Найтмер была более чем уверена, что такого не должно было случиться. Два огромных заряда не могли так просто исчезнуть.

— Ты что… ещё жива? — Твайлайт была готова к следующей атаке в то время, как все остальные ещё не отдышались от предыдущей. Все пятеро только начинали подниматься на копыта, держась за голову, кружащуюся от конфуза.

— Как видишь. Вы оказались сильнее, чем я думала. Сейчас я, пожалуй, пойду, но в следующий раз не надейтесь на победу, — поднявшись с земли, Найтмер взлетела и быстро скрылась из виду, исчезнув в одном из домов.

— Я догоню её! — выкрикнула пегас с голубой шерсткой и радужной гривой, и поднявшись в воздух, была готова лететь.

— Не надо, Рэйнбоу, — Селестия была ошарашена исчезновением сфер не меньше Найтмер. «А ведь действительно: что с ними случилось? Они не могли так просто пропасть», — теперь кобылка наконец смогла отвлечься от тех мыслей, которые томили её в течение нескольких дней и подумать о другом, не менее неприятном явлении.

— Но принцесса…

— Погоня за ней только навредит тебе. Поверь, Найтмер хоть и изнеможена, но силы в ней ещё достаточно, — твёрдо заявила аликорн. — Никто не видел Зенет?

— Я здесь! — послышался звук из-за большого камня. Принцесса направилась к укрытию пострадавшего аликорна.

Твайлайт подбежала к Селестии.

— Вы что делаете? Её необходимо уничтож…

— Цыц, Твайлайт. Достаточно было твоей выходки, когда ты пустила луч магии в Зенет, так ты никак угомониться не можешь! Ты меня разочаровываешь, — высказав ученице, Селестия ускорила шаг. — Ты в порядке? — вернув спокойный тон, обратилась она к сидевшей за камнем Зенет.

— Не сказала бы, — пони закашлялась. — Всё тело болит… ужасно, — кобылка вышла из своего укрытия, хромая и поскуливая прошла чуть вперёд. — Когда Найтмер ударила меня, я отключилась на пару минут и, придя в сознание, глядя на ваш бой, еле успела доползти до ближайшего укрытия. Сильно же вас потрепало, — аликорн закашлялась.

— Тебе помочь? Мы сейчас же отправимся в Кантерлот и там ты быстро поправишься, даю слово, — в ответ Селестия получила благодарный кивок. Нежно обняв Зенет, принцесса помогла ей идти.

Путь до Кантерлота преодолели примерно за пять часов. Уже смеркалось, и на предстоящую ночь Селестия предложила всем пони остаться в замке. Каждая из кобылок чувствовала себя ужасно: для накопления энергии в сферу потребовалось очень много сил. Когда все разошлись по своим комнатам, принцесса заглянула к Твайлайт, которая сейчас как раз не была занята чем-то важным.

— Нам нужно поговорить, — напугав кобылку своим внезапным появлением, Селестия зашла в комнату и, прикрыв за собой дверь, села на край кровати. — Не знаю, что на тебя нашло, но это нужно прекратить, — в ответ молчание. — Твайлайт?

— Да? — лениво ответила единорог, осматривая рану.

— Ты слышала, что я сказала?

— Да, — повторила кобылка, изменив интонацию и мельком глянув на аликорна.

— И что ты думаешь по этому поводу? — Селестия чувствовала себя психологом, пытающимся разговорить капризного пациента. Хотя, если посмотреть на происходящее со стороны, всё так и было.

— Не знаю, принцесса. Я просто не могу довериться ей. Я чувствую, что она не та, кем кажется, Я… — Твайлайт решила не договаривать предложение и сейчас ждала реплики Селестии.

— Слушай, я понимаю, что тебе может быть непривычно видеть нового аликорна в Эквестрии. Мне тоже, но я же не пытаюсь её убить. Ты… ты слишком быстро осудила Зенет. Может быть, она великолепная подруга или просто хорошая пони?

— Я не знаю, почему, но мне становится страшно при виде её, и я…

— Не только ты испугалась её прихода: да каждый житель Понивилля трепетал, увидев Зенет в первый раз, но ведь сейчас уже привыкли, — Селестия перебила ученицу, при этом высказав очень дельное замечание. — Тебе нужно подружиться с ней. Уверяю тебя, ничего с тобой не случится. Ты, как моя ученица, должна верить мне, — принцесса не знала, сможет ли убедить упрямого единорога, но пока что всё шло как надо, кажется. За год, а то и больше проживания в Понивилле, кобылка так и не научилась тому, чему должна была. Дружба ещё не до конца была понята Твайлайт, и это разочаровывало, но что поделать.

— Вторая ученица, — подметила единорог.

— Ну… да. Ну, что скажешь насчёт примирения с Зенет?

— Стоит попробовать. Хотя, она наверняка даже говорить со мной не захочет после того, как я чуть её не покалечила, — кобылка грустно улыбнулась и посмотрела на принцессу, прося ответ.

— Тогда, я лучше пойду. Как надумаешь мириться, ищи Зенет…

— Во второй комнате третьего пролёта, — закончила Твайлайт.

— Откуда ты знаешь?

— Да так, интуиция, — усмехнулась единорог, продолжая сидеть на кровати.

Выйдя за дверь, Селестия аккуратно прикрыла её и, звонко постукивая копытами о кварцевый пол, ушла. Твайлайт снова осталась одна. Сейчас она могла бы расслабиться и сбросить стрессовое состояние после тяжёлого дня, но разговор с принцессой дал ей понять, что это могло подождать до следующего вечера. Встав с кровати, Твайлайт подошла к окну. Солнце по чуть-чуть заходило, было готово уступить место Луне. Решив больше не тянуть, кобылка вышла из комнаты и направилась к Зенет.

Подойдя к двери, Твайлайт слегка поколебалась, но не посмела отступить. Тихо постучавшись, кобылка ожидала ответа. Впервые за всё время, что она себя помнит, ей приходилось с кем-то мириться.

— Войдите, — послышался слабый голос из комнаты.

Приоткрыв дверь, Твайлайт просунула в образовавшуюся щель голову.

— Привет. Как ты? — промямлила единорог, чувствуя себя неловко после всего произошедшего.

— Смотрите, кто пришёл, — узнав единорога, Зенет погрубела.

— Ну ты чего? — чувствуя, что ей здесь не рады, пискнула Твайлайт.

— А, ну да, действительно: чего это я? Сначала ты похитила меня, заперла в кладовой, потом пыталась убить, а теперь идёшь на разговор, как ни в чём не бывало?

— Слушай, я погорячилась. Могу я войти? — шея кобылки затекла от неудобного положения.

Зенет кивнула в ответ. Теперь можно было полностью разглядеть кобылку: почти по всему телу пластыри и повязки, левое переднее копыто было обожжено. Найтмер сильно её потрепала.

— Говори, зачем пришла, раз уж тут, — буркнула аликорн, слезая с кровати.

— Я хотела извиниться перед тобой за всё…

Зенет изменилась в лице. Ярость ушла, сменившись неким снисхождением.

— Если это не какая-нибудь уловка, чтобы заманить меня в очередную ловушку, то ладно.

— Что «ладно»? — Твайлайт приподняла левую бровь.

— Я тебя прощаю, — пояснила аликорн. — Знаешь, я не умею долго злиться, рано или поздно полезу мириться, но раз уж ты сделала первый шаг, то почему бы и нет. Вся эта злоба по отношению к тебе была немного наиграна, между прочем, — Зенет поглядела в глаза собеседницы. — А ты что, правда долгое время ни с кем не общалась, когда находилась под крылышком принцессы?

— Да, во время обучения у Селестии я забыла всех своих подруг и полдетства провела с книгами, — кобылка грустно вздохнула. — И за всё то время, что живу в Понивилле, я так и не научилась дружбе и всему тому, чего требует принцесса. Постой, а откуда ты знаешь?

— Просто знаю. Хоть я и не представляю, какого это — не иметь друзей, но чувствую, что это совсем не весело.

Твайлайт грустно кивнула в ответ.

— И что теперь? Мы типа подруги?

— А почему нет? — улыбнулась Зенет, потянув кобылку на кровать. — Ну давай, не сопротивляйся объятиям. В них нет ничего плохого.

Единорог залилась краской и поддалась. Это было необычайно странно: просто обниматься с почти незнакомой кобылкой без видимой на то причины. Видимо, это и было что-то из того материала по дружбе, что она не усвоила.

— А как так получилось, что у тебя долгое время не было друзей? — поинтересовалась аликорн, выпустив кобылку из объятий.

— Я с рождения была очень сильна в магии и, когда я подросла, родители отдали меня в самую престижную школу в Кантерлоте, где вела сама Селестия. Там я сдала вступительный тест, вылупив дракона из яйца с помощью магии и начала своё обучение. Позже, когда слабые ученики отсеивались, а занятия становились всё труднее, я начала отдалятся от своих подруг, уходить в учёбу настолько, что принцесса даже сообщила об этом моим родителям, и те пытались на меня как-то подействовать, забрав на месяц домой, но и там я не могла дать себе отставать от программы и целыми днями сидела в библиотеке. Глядя, что всё безуспешно, мама вернула меня в школу и, когда я пришла туда, то увидела, что все ученики завалили экзамены и были отчислены, кроме меня, конечно, ведь на экзамен я не попала. Мне пришлось сдавать его немного позже, и я его не провалила. В школе Селестии не было главным количество учеников: принцесса смотрела на качество знаний, усердность каждого из учащихся. И вот, я осталась одна, и принцесса, посчитав меня той, кого она и искала все эти годы, сделала из ныне самого престижного учебного заведения во всей Эквестрии обычный лицей и взяла меня как единственную свою ученицу. Ну а что дальше было, это и так ясно: я целыми днями занималась, показывала Селестии, что не сломаюсь под тяжестью уроков, и когда обучение почти закончено, она сообщила мне, что мне не хватает общения и друзей, с которыми я могла бы проводить свободное время. Приказав мне найти себе друзей, принцесса была уверена, что я буду рада тому, что наконец смогу расслабиться, но нет, я отнекивалась и пыталась увильнуть от задания, пытаясь доказать, что подобное мне совершенно не нужно, но она была моей наставницей, и я не смела ослушаться. Потом я отправилась в Понивилль, и для меня было страшнейшим стрессом слышать десятки голосов вокруг себя. По началу я ни с кем не общалась, но позже нашла себе подруг и, как однажды сказала Селестия, я была как-то связана с этими кобылками. Так прошёл год и несколько месяцев моей жизни здесь, а я всё ещё не научилась дружбе. Обычно я не такая… странная, но когда что-то происходит слишком… быстро, то я не контролирую себя и… не знаю, как это объяснить, но я становлюсь той, которой ты меня уже успела увидеть, — Твайлайт ненадолго замолчала. — Знаешь, кажется, мне стало лучше после разговора с тобой, и я кое-что поняла, — теперь уже единорог сама полезла обнимать аликорна.

В комнату задувал лёгких ветерок из приоткрытого окна. Приближалась ночь. Зенет, поняв, что её внезапная отключка никак хорошо не скажется на психике Твайлайт, решила ещё немного поговорить и на этом закончить на сегодня.

— Слушай, эм, а что будет с Винил? — аликорн задала вопрос, ответ на который она не очень хотела слышать, ибо знала, что ничего хорошего предательнице может не сулить.

— Она… отправится на Луну вместе с Найтмер. Из-за неё твоя жизнь оказалась под угрозой, к тому же мы все слышали, как Найтмер говорила, что Винил хорошо поработала и больше здесь не нужна, — Твайлайт было неприятно говорить эти слова: Винил была отличной кобылкой, и её все любили. Ради чего она могла пойти на такой поступок?

— А нет никакого варианта поговорить с ней и уладить всё мирно?

— С такими вопросами к принцессе, — вздохнула Твайлайт. — Ну, что ж, пора спать, не так ли?

— О, да, конечно. Был трудный день и нужно хорошенько отдохнуть, — Зенет была рада, что единорог всё же успеет уйти до того, как она уснёт беспробудным сном до следующего утра. Твайлайт уже была у выхода из комнаты.

— Спокойной ночи, — тихо сказала кобылка, закрывая за собой дверь.

«Вот я и одна. Какой же мерзкий день», — Зенет прикоснулась к ране на копыте и пискнула от боли. «Если Найтмер атакует меня ещё хоть раз, я умру на месте», — аккуратно улёгшись поудобнее, кобылка закрыла глаза. «Надеюсь, когда я вернусь сюда, мне будет лучше».

***

— Как ты могла не победить? — Винил выходила из себя. — Ты ведь заверяла, что уничтожишь Селестию!

— Они оказались сильнее, дорогуша, но беспокоиться не стоит. В следующий раз и моя сестра и все её помощницы будут мертвы.

— Лучше бы это было так, Найтмер.

— Тебе не о чем беспокоиться, Винил. Вы с Октавией будете моими главными советницами, когда я буду править Эквестрией. Обещаю, с твоей любовью ничего не случится.

Диджей выглянула из укрытия: солнечный полдень, в воздухе витает запах поражения.

«Как ты могла проиграть Селестии? Хотя, не важно. Как только ты победишь, нас с Тави ты не тронешь — это главное», — Винил оглянулась. — Я пойду, прогуляюсь. Вернусь позже.

Глава 6 — Восьмой и одиннадцатый

Октавия мыла посуду на кухне, как вдруг услышала стук во входную дверь. Скинув фартук, кобылка спокойно направилась в прихожую и там открыла дверь. На улице её ожидала почтальон, вытаскивая газету из сумки.

— Привет, Дёрпи! Чего-то ты сегодня рано, — Октавия поприветствовала пегаса. — Не желаешь остаться на чай?

— Привет. Прости, Тави, но у нас с Хувзом сегодня какой-то важный эксперимент вечером, поэтому сейчас мне нужно как можно скорее управиться с работой, — достав газету, кобылка протянула её земной пони и мило улыбнулась.

— А что это за эксперимент? — зная, какие сумасшедшие вещи может сотворить Доктор Хувз, Октавия предпочла узнать обо всём до того, как что-нибудь случится. Однажды он уже чуть не отправил Эквестрию назад во времени, и с тех пор Селестия приглядывает за ним, чтобы тот не натворил ещё чего.

— Он сам ничего мне не сообщил, но попросил не опаздывать, — пожав плечами, Дёрпи собралась уходить. — Заскачу как-нибудь в другой раз. Ладно, пока!

— До скорого! — вздохнув, Октавия зашла в дом. Ей было неприятно оставаться одной дома. Налив себе чая, кобылка достала из шкафа в зале коробку и отнесла на кухню. Открыв её, пони была в замешательстве: не хватало элемента Винил. «Я весь день была дома — никто не мог проникнуть в дом. Разве что Винил сама взяла его. Но зачем?» — как не пыталась виолончелистка понять намерения единорога, у неё не получалось представить логичное объяснение поступку любимой. Сделав глоток чая, Октавия решила немного рассмотреть хотя бы свой элемент, оставшийся на месте. Когда кобылки получили эти штуки от неких Сэлеи́фа и А́нлии, пришедших к ним во сне; те им ничего не объяснили на тему того, как элементами пользоваться. Все попытки активировать их ни к чему не приводили и заканчивались провалом. Сейчас Октавия тоже не надеялась на удачу: ей просто хотелось получше рассмотреть магическое приспособление и, возможно, найти на нём самом какую-либо зацепку о его применении.

Спустя несколько минут бессмысленного осмотра и так виденного десятки раз амулета, виолончелистка аккуратно положила его в коробку и, налив ещё чашку чая, взяла газету, устроилась поудобнее, начала читать новости. Быстро пробежав глазами по первым двум страницам и не найдя там ничего интересного, кобылка перелистнула на следующую.

«Приход всеми забытой Найтмер Мун и разрушение Троттингема. Совпадение или злобный умысел?» — гласил заголовок.

Глаза виолончелистки округлились. Нервно сглотнув, пони начала быстро, но вдумчиво вчитываться в статью.

«Прошлым днём в Троттингеме случилась катастрофа: кто-то превратил в руины почти весь город. Очевидцы, вышедшие с нами на связь по средствам мобильной связи сообщают, что отчётливо видели аликорна с синей шерсткой и заявляли, что устроил разруху он, а точнее она — давно сосланная на Луну Найтмер Мун. На данный момент готовится спасательная операция, но выйти она сможет не раньше сегодняшней ночи и прибудет ближе к утру. Для пострадавших уже подготовили квартиры в новостройках Филлидельфии, и сейчас им стоит только чуть-чуть подождать: уже завтра они будут засыпать в тёплых постелях, не опасаясь при этом за свою жизнь».

«Винил и Зенет сейчас в Троттингеме. Я должна им помочь! Чёрт, они ушли буквально час назад, может поезд ещё не прибыл», — спрыгнув со стула, Октавия одела свою старую галстук-бабочку и галопом направилась на вокзал. Мысли в голове мешались, не давая сосредоточиться и рисуя перед кобылкой страшные образы, что могло случиться с Зенет и Винил.

— Эй, Октавия! Привет! — кобылку окрикнули.

Оглянувшись, виолончелистка увидела машущую ей копытом Колоратуру. Перестав бежать, кобылка наконец смогла отдышаться.

— Как дела? Куда так спешишь? — подойдя ближе, певица приобняла земную пони.

— В Троттингеме произошла катастрофа, Винил и Зенет сейчас как раз там, — Октавия нервничала и говорила быстро, боясь, что пока она тут мелит языком, с любимой может что-нибудь произойти. Осознание, что помочь она ничем не может, только усиливало нервозность кобылки.

— Что? Чёрт, зачем я только… — теперь Колоратура пребывала в таком же состоянии, как и виолончелистка. «Там ведь Найтмер Мун!». — Я обязана пойти с тобой!

— Прости, но я не могу подвергнуть тебя опасности.

— Но…

— Нет — значит нет. Я верну Зенет в безопасности, даю слово, — твёрдо отрезав попытки Колоратуры навязаться в спутники, Октавия, спеша, продолжила путь до вокзала.

— Постой! Я хочу предупредить тебя, — крикнула Колоратура вслед убегающей кобылке, но та, кажется, её уже не слышала.

***

— То есть, сейчас в Троттингем поехать нельзя? — виолончелистка негодовала. — Но мне срочно нужно туда.

— Простите, мисс. Полчаса назад мне приказали прекратить продажу билетов в тот город.

— Но… кхм… — Октавию понемногу окутывала паника. «Нужно срочно что-то делать. Телефонные звонки ничего не дают: у Винил сотовый, кажется, отключен. План с поездом тоже провалился. Остаётся идти пешком, иначе никак».

Пусть путь был и не близкий, но будучи сильной земной пони, Октавия за каких-то два часа добралась до Троттингема. Завидев вдалеке полуразрушенный город, кобылка сбавила шаг и, наконец, смогла отдышаться. Газеты описали далеко на весь ужас, который сотворила Найтмер Мун с этим местом. Октавия не хотела даже подходить к городу, но выбора у неё не было, ведь она обязана была найти Винил. С каждым шагом кобылка чувствовала, как воздух будто становится тяжелее, приобретает запах озона.

«Битва… много энергии…» — вертелось у Октавии в голове, будто кто-то ей подсказывал, что здесь произошло. Ускорившись, кобылка пыталась осмотреть всё вокруг, чтобы не пропустить что-нибудь важное, что-то, что могло указать на присутствие здесь Винил. Сбивчивое дыхание заглушало все звуки, но проходя мимо одного из зданий, Октавия отчетливо услышала шум, доносившийся оттуда. Кобылка не стала придавать этому особое значение: мало ли, может местный житель выбрался из-под завалов собственного дома. Когда шум повторился, и на это раз из другого здания, Октавия насторожилась и принялась водить глазами по всей местности, пытаясь заметить каждую мелочь, чтобы та не ускользнула от её взора. Постояв с минуту, кобылка продолжила идти.

— Октавия, не так ли? — донёсся голос с дерева, стоящего сбоку от идущей кобылки. — Не знаю даже, что мне с тобой делать. Однажды я поклялась убить тебя за то, что кое-кто проговорился. Я уж совсем забыла об этом, но вот она ты, и это отличная возможность сдержать слово, — источник голоса был явно в игривом настроении: в нём не слышалось злобы, и это немного успокаивало.

— Покажись, кем бы ты не была, — виолончелистка сосредоточилась на дереве и пыталась выискать незнакомца.

 — Как скажешь, — раздвинув листву и ветки, с довольной ухмылкой на лице, из тени на землю сошла пони, знакомая Октавии лишь по картинкам и фото.

— Найтмер? — у виолончелистки дрогнул голос. Она не планировала встречаться с Найтмер Мун и, более того, она этого очень сильно не хотела. — Где Винил?

— А тебе не всё равно? Перед тобой стоит та, кто скоро завоюет Эквестрию. Может, приклонишь колено? — решив чуть-чуть поиграть с жертвой, аликорн устрашающе топнула копытом, чем подняла клубы пыли.

Не смея сказать что-то против, виолончелистка послушно выполнила приказ и это только раззадорило Найтмер.

— Вижу, ты не глупая. Чтобы ещё мне для тебя придумать? — поинтересовалась аликорн, расхаживая вокруг кобылки.

— Дайте мне найти Винил и уйти отсюда, — Октавию бешено колотило от страха, и она с трудом выговаривала слова. — Прошу…

— Ну уж нет, это слишком просто. Лучше ты сразишься со мной, — расхохотавшись, Найтмер сконцентрировала магию в роге и была готова к атаке. — Если выживешь, то сможешь уйти.

— Нет, умоляю, — кобылка хотела броситься бежать, но боялась, что трясущиеся копыта её подведут. Слова её были не услышаны и в виолончелистку полетел небольшой магический заряд, откинувший её на метр и неприятно обдавший тело Октавии жаром.

— Давай же, сражайся! Ты же ведь не хочешь, чтобы я прихлопнула тебя, как муху?

Виолончелистка лишь жалобно пискнула что-то в ответ, как второй, такой же по силе удар настиг кобылку. Было довольно больно, а ведь это наверняка далеко не вся сила Найтмер. Приготовившись к худшему сценарию, земная пони, плюнув на всё, бросилась бежать вдоль длинной улицы, взрывая копытами землю. Позади слышался голос.

— Думаешь, сможешь так просто уйти от меня? Как бы не так! — взмах крыльев, и вот Найтмер уже в воздухе.

В мгновенье нагнав Октавию, аликорн послала ещё один заряд магии, более мощный и опасный. Атака пришлась на спину кобылки и опрокинула её на землю. Сильно ударившись головой, Октавия с трудом встала и хотела продолжить бессмысленные попытки убежать, как очередная атака Найтмер ударила в грудь и кобылка, тяжело дыша, снова упала на землю, ещё мокрую после утреннего дождя.

— Жаль, что ты так быстро сломалась — Найтмер готова была прикончить кобылку впритык, как она любила это делать, как что-то резко врезалось бок, заставив аликорна отшатнуться. — Какого сена? — пони оглянулась.

— Я знала, что тебе нельзя доверять! Ты обещала не трогать её, но ты соврала, — на одном почти разрушенном здании, от которого целым остался только лишь фундамент, стояла Винил. На шее кобылки виднелось одетым не то колье, не то ожерелье, в центре которого находился белый шестиугольный камень. — Ты заплатишь за обман! — из того самого колье диджея вырвался магические синего цвета луч и устремился в Найтмер.

«Ещё один элемент? Но как? Неужели Император вернулся?» — с трудом отразив атаку, аликорн со страхом посмотрела на противницу. — Откуда у тебя восьмой элемент? — спросила Найтмер, тяжело дыша.

— Это не твоё дело, — повторив атаку, Винил пробила все защитные заклинания, выставленные Найтмер и отбросила аликорна на добрый десяток метров. Тело диджея пребывало в напряжении и, как бы не тяжело было контролировать силу элемента, кобылка не собиралась отступать и планировала выжать гораздо больше мощи, хранящейся в этой безделушке.

«Она в одиночку доставит мне больше проблем, чем вся шестёрка Селестии», — подхватив потерявшую сознание Октавию с помощью магии, Найтмер поднялась в воздух. — Ты допустила большую ошибку, дорогуша — ты связалась со мной.

— Оставь её в покое и сразись честно, ничтожество, — крикнула Винил, стоя на земле и не имея понятия, как же заставить себя полететь с помощью магии.

— Извини, но нет. Ты слишком хорошо управляешь своим элементом, а сражаться с такой пони я не буду. Делаем так: ты уничтожаешь Селестию и всех Хранителей Гармонии, а я отдаю тебе твою любовь и вы вместе живёте долго и счастливо.

— Думаешь обмануть меня второй раз? Ну уж нет!

— А что тебе остаётся? — Найтмер криво улыбнулась. — Октавия у меня, и единственный способ вернуть её: сделать то, что я требую, — аликорн поднялась выше. — А теперь приступай к выполнению приказа, если, конечно, хочешь увидеть её живой! — крикнула Найтмер, медленно отступая и с небольшой натугой перебирая крыльями в воздухе. Бой выдался очень тяжелый, но это не означало, что всё кончено. Сейчас нужно было всего лишь подождать, когда Винил разберётся с Селестией и шестью элементами, а потом убить и её саму.

«Твою ж…» — теперь диджею не оставалось ничего больше, как идти на поводу у аликорна и надеяться, что Найтмер отпустит Октавию. Бежать за улетающей кобылкой не было смысла, ведь коль Винил допустит хотя бы самую маленькую промашку или ошибку, то подруга умрёт.

Постояв на месте несколько минут, единорог решила направиться в Понивилль, на поиски Твайлайт и остальных, но со слипающимися глазами ей этот путь было не одолеть. Найдя более-менее целый дом, Винил выломала дверь и решила остаться на ночь там. Хоть после катастрофы света не было, но, посветив себе рогом, диджей нашарила себе в холодильнике неплохой ужин и, поев, сразу же легла спать. Сегодняшний день был тяжелым, завтрашний же обещал быть ещё хуже.

Во сне кобылка много ворочалась и просыпалась: произошедшее сегодня давило на мозг Винил, не давая нормально поспать. Окончательно проснувшись в восемь утра, единорог решила больше не мучить себя и наконец выдвинуться в путь. Она шла довольно быстро и уже ближе к одиннадцати была не так уж и далеко от цели. Увидев в небе пару колесниц, Винил присмотрелась и, увидев в них тех, за кем и шла, очень обрадовалась. Теперь дело оставалось за малым.***

Сладко зевнув, Зенет открыла глаза и, увидев себя в Эквестрии, была немного озадачена. Она не могла вспомнить, что произошло на этот раз в мире людей, если она, конечно, сегодня там вообще была. Сев на край кровати, кобылка не могла понять, что произошло: или же она и правда попросту не заметила, как пролетел день в её мире, или же что-то пошло не так и в этот раз она осталась на ночь в Эквестрии. Вроде как ничего странного вчера вечером не происходило, кроме как то, что заснула Зенет без обычной потери сил. Решив оставить эту не такую уж и большую проблему на потом, аликорн первым делом сняла с себя все бинты и пластыри, и, хорошенько оглядев себя в зеркале, пошла в душ. Приведя себя в порядок, Зенет решила позавтракать.

Небольшая слабость в теле всё ещё сохранилась, но общее самочувствие было гораздо лучше, чем вчера. Проходя мимо комнаты Твайлайт, Зенет не удержалась и заглянула в щель не плотно прикрытой двери. Увидев, что на кровати кобылки нет, аликорн пожала плечами и продолжила путь на кухню. Несмотря на хорошее утро, Зенет беспокоило то, что произошло вчера: предательство Винил, разруха в Троттингеме, нападение Найтмер — всё вызывало тревогу. Сейчас Зенет тоже была в опасности, ведь на пару с миром людей жила и здесь, хоть почему-то сегодня в своё измерение не попала. Возможно, это было даже к лучшему. Сейчас ей можно будет попросту развеяться в этом мире и отдохнуть от школы, обычной жизни, наконец поучаствовать в долгожданных приключениях. Хотя, пока она не умела управлять магией и летать, об опасных боях можно было даже не мечтать.

— Здравствуй. Как спалось? — на встречу Зенет вышла Селестия. — Как себя чувствуешь?

— Доброе утро, принцесса. Хорошо, — кобылка попыталась улыбнуться, чтобы сделать вид, что всё нормально.

— Как всё прошло с Твайлайт?

— Ну, мы помирились и всё такое… — Зенет даже не знала, что можно было бы рассказать из вчерашнего вечера. — Теперь мы подруги, кажется. Это что, вы сказали ей извиниться?

Принцесса виновато кивнула.

— Ты не думала сейчас позавтракать? Нам нужно многое обсудить.

— Я как раз шла на кухню.

— На кухню? — Селестия непонимающе поглядела на кобылку. — Там едят слуги, дорогая. Ты, как моя гостья, должна завтракать в другом месте, — поманив Зенет копытом, принцесса пошла вперёд.

Дорога заняла немного времени, и вот Селестия и Зенет стояли у дверей, за которыми этакий трактир и находился. Открыв одну из огромных дверей, сделанных из какого-то тёмного дерева, принцесса пропустила кобылку, потом зашла сама. Это помещение очень отличалось от оформления всего остального замка: всё было из дерева и камня, приятно пахло канифолью. За большим круглым столом сидели Твайлайт со своими, как Зенет успела заметить, хорошими подругами, рядом расположились Лира и какая-то незнакомая кобылка с кремовой шерсткой.

— Здесь… круче, чем на кухне, — усмехнулась Зенет, глубоко вдохнув смолистый аромат.

— Эй, Зенет, доброе утро! — Твайлайт встала из-за стола и обняла аликорна. — Рада тебя видеть вместе с нами.

— Привет, Твай, — приняв объятия, кобылка тепло поздоровалась. — Не хочешь познакомить меня со своими подругами?

— С радостью, — единорог доброжелательно кивнула. — И так: Эпплджек, Рэрити, Рэйнбоу, Флаттершай и Пинки, ну а за тем столиком Лира и Бон Бон.

— Лира! — Зенет радостно вскрикнула имя первой пони, устроившей ей хоть и не совсем радушный, но вполне себе неплохой приём, и направилась к кобылке. — Октавия говорила, что тебе интересно узнать о мире людей.

— Хаюшки. Давненько не виделись. Ты где пропадала? И откуда все эти ссадины?

— Не хочу долго разглагольствовать, но скажу одно — в Эквестрии всё довольно плохо, — нахмурившись, Зенет вздохнула. — Эй, ты ведь Бон Бон, не так ли? Я, кажется, где-то уже слышала твоё имя. Приятно познакомиться! — кобылка обратилась к сидящей рядом пони.

— Здравствуй, Зенет. Взаимно, — Бон Бон была не слишком многословна, но при этом неприсущая таким пони улыбка не уходила с лица.

— Ну, раз уж ты со всеми познакомилась, нам пора завтракать и наконец обсудить более важные проблемы, — Селестия убила всю атмосферу новых знакомств и тёплого общения. — Официант!

Заказав шикарный завтрак, принцесса решила начать вести диалог о произошедшем.

— Ну, что ж, насколько мы знаем, Найтмер сейчас на свободе, Винил Скретч нас предала, а Троттингема, вместе с большей частью его жителей, больше нет. Есть предложения, как решить эти проблемы?

— Путешествие в прошлое с помощью магии? — высказала предложение Твайлайт.

— Слишком опасно, — Селестия незамедлительно откинула идею единорога.

— Можно использовать силу Зенет для победы, — топнув копытом, в полголоса выкрикнула Эпплджек. — Она ведь аликорн, а значит, наделена одной из самых сильнейших магий в мире.

Лира не дала Селестии вставить слово.

— Зенет не натуральный аликорн: она пришла к нам из другого мира, и не исключено, что она вообще не наделена магией. Да и тем более, она здесь новенькая и ещё совсем не привыкла к своему рогу и силам, если таковые имеются. Мне кажется, лучше не рисковать, — закончив речь, кобылка сделала глоток освежающего сидра.

— Ну…

— Ты права, Лира, но если всё же у Зенет есть необходимая сила? — теперь Рэйнбоу перебила принцессу.

— Тогда всё зависит от её желания нам помочь, — все поглядели на Зенет.

— Ну… кхм… я с радостью, — особо не задумываясь, аликорн согласилась.

— Этот вариант тоже не подходит, — как и предложение Твайлайт, идея Лиры также одобрена не была. — Мы не можем рисковать жизнью Зенет, выставив её драться против Найтмер.

— И что же тогда делать? Каковы ваши предложения, принцесса? — Лира залпом допила остатки сидра и знаком показала официанту, чтобы тот налил ещё.

— Я… я не знаю, — Селестия потупила глаза в пол. — Кажется, нам придётся идти сражаться с Найтмер без какого-либо плана. В тот раз мы её хорошо вымотали и это значит, что по силе мы с ней сравниться можем, — слегка помолчав, кобылка продолжила. — После завтрака мы снова отправляемся в Троттингем.

— А почему именно туда? — поинтересовалась Эпплджек, жуя завтрак. — Найтмер уже может быть в другом месте.

— Я приказала своим агентам следить за происходящим во всех городах Эквестрии, так что если она была бы не в Троттингеме, мне бы уже сообщили. И да, Лира, Бон Бон и Зенет с нами не идут. У них нет достаточной магии для помощи.

— Зато у Флаттершай есть, и в этом заключается наше преимущество, — добавила Твайлайт, удобно расположившись за столом. — Вы ведь помните, как она остановила смерч, выпущенный Найтмер?

— Она спасла нас. Как такое можно забыть? — подхватила Рэйнбоу.

— У Флаттершай явно есть какие-то скрытые силы, но на изучения их у нас сейчас нет времени. Найтмер бесчинствует в Эквестрии, и это надо прекратить, пока не стало поздно, — уже в который раз за утро Селестия попортила диалог.

Закончив завтрак, кобылки ещё немного посидели, в надежде придумать план по уничтожению Найтмер, но у них ничего умного не вышло и Селестия приказала приготовиться к поездке в Троттингем. День был дождливый, небо затянуто облаками. ***

— Мы снова будем пытаться создать мощный заряд.

— А что, если и он исчезнет, принцесса? — Твайлайт стояла вместе с Селестией на колеснице, глядя на Понивилль, где Найтмер ещё не побывала. — Нас не хватит на третью атаку… Их не хватит, — показав взглядом на других Хранителей, единорог о чём-то задумалась.

— Наша вчерашняя атака куда-то пропала. Видимо, заряды были слишком мощными и, соприкоснувшись, не смогли даже взорваться. Остаётся надеяться, что такого больше не повторится, — мельком посмотрев на ученицу, принцесса продолжила рассматривать городок под ними, как вдруг что-то резко ударило по колеснице, чуть ли не перевернув её. Селестия, пытаясь найти того, кто нанёс удар, между тем приказала запряженным пегасам снижаться. Следующая атака была намечена на соседнюю колесницу, но принцесса успешно её отразила. Найдя глазами противника, Селестия была удивлена и напугана, когда поняла, что это была Винил. «Откуда у неё такая сильная магия?»

Когда колесницы были на земле, принцесса была готова к хорошему бою. Твайлайт и другие кобылки непомерно удивились, увидев, что им противостоит их бывшая подруга.

— Винил, что ты тут делаешь? И что у тебя… на шее? — увидев то, что называлось восьмым элементом гармонии, Селестия нервно сглотнула.

— Я пришла, чтобы уничтожить вас… «…ради Октавии».

— Что, теперь работаешь на Найтмер? — влезла Твайлайт. — Быстро же ты меняешь сторону.

— Тебя не должно это волновать. Может, начнём бой? — по лицу диджея расползлась злобная улыбка, хотя сама кобылка была угнетена и никакой радости сейчас не испытывала. Зато она чувствовала, что сможет победить.

— Как скажешь! Девочки, вы слы…

— Стой, Твайлайт. Винил тоже имеет элемент гармонии и, кажется, она умеет управлять им намного лучше, чем вы, — Селестия говорила в полголоса. — Я возьму её на себя, а вы должны добраться до Троттингема и уничтожить Найтмер.

Твайлайт понимающе кивнула и кинулась что-то говорить подругам.

— Хочешь боя, Винил? Ты его получишь, — метнув в противницу молнию, Селестия оглянулась и, увидев, как шесть кобылок галопом уносятся прочь, была готова продолжать бой и атаковала повторно.

— Слабовато, принцесса, — диджей с лёгкостью отбилась от молний и ударила в ответ, не щадя соперницу.

— Зачем ты предала Эквестрию? — с трудом остановив атаку Винил, спросила Селестия. — У тебя было всё: деньги, отличная работа, любовь. Скажи: ради чего?

— Это… не твоё… дело, — во время концентрации силы Винил было тяжело говорить. — Я уничтожу тебя, уничтожу Твайлайт, и уже тогда некому будет остановить Найтмер! — из элемента, висящего на шее, вырвался огромный луч цвета подкрашенного синим молока, и, проломив барьер перед Селестией, врезался в кобылку с неистовой силой.

Принцессе было больно, но сдаваться она не собиралась. Сейчас нужно было дать Твайлайт время, чтобы та успела добраться до Найтмер, раньше, чем Винил придёт к ней на подмогу. Поднявшись в воздух, аликорн оказалась более манёвренной, нежели на земле и, особо не тратя силы, пустила пару атак в единорога, стоящего на земле.

«Поднялась в воздух, и думаешь, что тебе это хоть как-то поможет?» — повторив мощную атаку, кобылка попросту промахнулась и была готова зареветь от злобы, когда неудача настигла и после следующей попытки. — Да стой же ты на месте!

Селестия лишь усмехнулась в ответ и снова атаковала противницу слабо, даже особо не напрягаясь. К её удивлению, заряды магии не были сбиты в полёте и достигли цели. Кажется, Винил уже не на шутку устала: эти две атаки, которыми она промахнулась, потребовали от кобылки много её собственной энергии.

«Не думала, что смогу найти её слабое место», — отбив сейчас уже более слабую атаку единорога, принцесса решила начать действовать серьёзней и на сей раз пустила сильные, мощные заряды магии, успешно поразившие Винил.

— Нечестно, — прохрипела единорог, вставая с мокрой земли. — Ты не можешь меня победить! — перейдя на рёв, диджей гневно посмотрела на Селестию и снова начала атаку. Сейчас, вместо привычного заряда магии Винил призвала огромные лозы из-под земли, которые, крепко обвив тело Селестии, лишили её возможности двигаться.

«Чёртово дежавю!» — скованная, принцесса поглядела в сторону единорога. Сейчас та снова накапливала магию для своей мощной атаки. Вылезти Селестия не могла, и сейчас оставалось надеяться, что что-нибудь пойдёт не так.

Накопив достаточно энергии, Винил наконец выпустила её из элемента и торжествующе поглядев на живущую последние мгновенья принцессу, без сил упала на землю. Услышав полный боли крик, диджей, тяжело дыша, победно улыбнулась. Неужели дело сделано? Ох, чёрт, ещё же нужно было разобраться с Твайлайт.

Селестию сильно потрепало. Удар пришёлся очень мощным и кобылке было невероятно больно, но сейчас у Винил было настолько мало сил, что её атака получилась даже слабее, чем тогда у Найтмер. Зная, что бой ещё не окончен, Селестия с трудом поднялась на копыта и, оглядевшись, не вдалеке приметила распластавшуюся в грязи Винил. Это был знатный бой. Далеко не каждый такой переживёт, но сейчас обе стороны были невероятно сильны, и для них это было всего лишь тяжело, но не невозможно. Хромая, принцесса подошла к сопернице.

— А, что? Ты жива? — попытавшись встать, Винил в край обессилела и упала обратно на мягкую землю. — Прости меня, Тави… — звук буквально ушёл в грязь и Селестия, кажется, не услышала то, что сказала кобылка. В груди жгло от обиды поражения, от горечи утраты любимой, но, сумев взять себя в копыта, Винил готова была взять свои слова назад.

— Ты сильная соперница, Скретч. Жаль, что остаток дней ты проведёшь в ссылке, — наклонившись к побеждённой, чтобы снять с той элемент, принцесса получила сильный удар копытом по лицу, отшатнулась и вскрикнула от боли. Винил не собиралась так просто сдаваться.

— Ну уж нет. Ты меня недоо… — единорог закашлялась. — …недооцениваешь. Я ещё не сдаюсь, — сбив Селестию с копыт магической атакой, кобылка попросту растворилась в воздухе, оставив после себя запах грозы.

«Моя голова... Аргх, беги, пока можешь, Винил», — через силу поднявшись, принцесса поглядела на место, где секунду назад стояла единорог. «А ведь она ещё может доставить кучу проблем».

Бредя́, а изредка и летя по дороге к Троттингему, Селестия всё думала о Твайлайт. Сможет ли она одолеть Найтмер или также как и её наставница будет застигнута врасплох и попадётся в ловушку? По чуть-чуть отскребая с шёрстки застывающую грязь, принцесса продолжала путь. Пункт назначения был уже совсем близко, и Селестия прибавила шаг. Войдя в город, аликорн направилась на поиски Твайлайт и Найтмер, оставляя себе целью также найти и победить Винил. С болью глядя на то, что стало с Троттингемом, кобылке было даже страшно представить, сколько жизней унесла Найтмер одним лишь своим приходом. Оглядывать дома в поисках выживших не было времени, ведь были проблемы куда серьёзнее.

Не вдалеке Селестия заметила бегущую кобылку. Она бежала наперерез принцессе, и та не могла не узнать в ней Октавию. Ускорив шаг, аликорн двинулась за земной пони и через несколько минут нагнала виолончелистку. Кажется, та заметила чьё-то присутствие и в страхе обернулась.

— Принцесса? — увидев Селестию, кобылка беспокойно огляделась по сторонам. Аликорн выглядела изрядно потрёпанной. Видимо, она поучаствовала в тяжёлом бою.

— Тебя не должно здесь быть. Что ты тут делаешь?

— Я пришла сюда, чтобы найти Винил, но наткнулась на Найтмер. Она меня похитила, но я смогла сбежать, — выпалила виолончелистка.

«Винил…» — принцесса пыталась понять, как со всем этим связана единорог и почему именно она пошла против Эквестрии. — А что здесь делала Винил?

— Вчера днём она поехала сюда вместе с Зенет и… — дальше Селестия не слушала.

«Зенет может что-нибудь знать. Она срочно нужна здесь!» — принцессе не хотелось тормошить кобылку и вызывать на горячую точку, но другого выбора не было. — Слушай меня внимательно, — спокойно протянула Селестия. — Сейчас ты должна направиться в Понивилль и найти Зенет. Я смогу переместить тебя ближе к Кантерлоту, но на большее меня не хватит, и дальше ты должна продолжить путь сама. Найди Зенет и отправь её сюда.

— Как скажете, принцесса! А вам точно не нужна помощь?

— Я смогу постоять за себя, — неуверенно ответила Селестия. — Стой спокойно: я начинаю телепортацию, — спустя мгновенье Октавия исчезла. «Прошу тебя, поторопись. Судьба Эквестрии висит на волоске».

***Понивилль***

— Мы на месте, — жеребцы опустили колесницу на землю. — Нам ждать вас?

— Как хотите, — Зенет пожала плечами. Находясь в приподнятом настроении, кобылка легко была готова отпустить пегасов.

— У нас впереди много разговоров о мире людей, так что не тормози, — Лира потянула аликорна за талию. — Давай же, шевелись.

— Неужели это обязательно делать именно сегодня? — с наигранной неохотой поинтересовалась Зенет.

— Конечно! Чем раньше мы всё узнаем о людях, тем скорее сможем выйти с ними на контакт.

Лира, кажется, всерьёз хотела осуществить задуманное. Подумать страшно, что может произойти, если человечество узнает о мире, где есть магия. Зенет не хотела расстраивать планы подруги, но иначе было нельзя, и аликорн всё никак не могла выбрать время для серьёзного разговора.

Краем глаза Зенет уловила знакомую пони в толпе. Это была Колоратура, кажется.

— Эй, вы идите, а я вас догоню, — кобылка оставила Лиру и Бон Бон впереди, сама же направилась за Графиней. «В этом мире столько лесбиянок, что даже страшно», — усмехнувшись у себя в мыслях, аликорн окрикнула Колоратуру.

— Зенет? Ты цела! — кобылка кинулась обнимать подругу. — Я так волновалась, — уткнувшись в мягкую шею Зенет, земная пони облегчённо вздохнула.

— Эм, — аликорн была немного растеряна, глядя на поведение Колоратуры. — Я тоже скучала, если ты об этом. Ты сейчас ничем не занята? Мы могли провести денёк вместе.

— Вдвоём? — Колоратура закусила нижнюю губу. «Чёрт, что за… Какого сена я несу?»

— Ну, не совсем. С нами будут Лира и Бон Бон, — Зенет повела подругу за собой. — Давай скорей, они уже немного ушли вперёд. Пора догонять.

Почти весь день все четверо провели в кафе, общаясь и обсуждая жизни друг друга, Лира же то и дело задавала аликорну опросы о её мире, внимательно слушала и записывала ответы. Погода не хотела проясняться, и Зенет это даже нравилось. Посетителей сегодня не было, подруги могли спокойно провести время, никуда не отвлекаясь. Вдруг донёсся звук открывающейся двери на первом этаже.

— Я пойду посмотрю, кто там, — Бон Бон соскочила с мягкого дивана и спустилась вниз.

Послышался знакомый голос и спустя минуту кобылка вернулась, ведя за собой Октавию. Виолончелистка выглядела неважно: слипшаяся грива, грязная шёрстка, усталый взгляд.

— Октавия, что с тобой? — Колоратура, вспомнив, как вчера кобылка ушла в Троттингем за Винил и Зенет, почувствовала свою вину, что не ослушалась её и осталась отсиживаться в стороне, когда виолончелистке наверняка нужна была помощь.

— Я очень устала и могу сказать сейчас только одно: Зенет, ты нужна Селестии, — пони упала на диван и сладко потянулась. — Тебя ждёт колесница на выходе из кафе.

— Но ведь… я так надеялась на этот вечер, — грустно прошептала Колоратура, проглотив ком в горле.

Бон Бон и Лира тоже заметно расстроились.

— Ну, что ж, кажется мне пора, — негодуя от новости, Зенет немедленно направилась к выходу.

— Возвращайся скорей, — Лира с грустью посмотрела вслед уходящей пони.

— Я ненадолго, обещаю, — послышался голос спускающейся по лестнице кобылки.

Зенет не хотелось покидать подруг: ей нравилось проводить с ними время, особенно с Колоратурой. Эта кобылка вела себя странно, но это никак не сказывалось на ней в общем. На улице аликорна и правда ждала запряжённая колесница, что не могло не радовать. Только Зенет успела сесть, как жеребцы начали подниматься в воздух. Кажется, сейчас нужно было действовать без промедлений. Солнце, местами выглядывая из-за туч, обдавало шёрстку тёплыми лучами, а колесница мчалась в Троттингем, к принцессе. Аликорн не совсем понимала, какая помощь могла понадобиться Селестии в этой борьбе, ведь их было семеро против двоих. Как можно было не победить с таким преимуществом?

Глава 7 — Отпусти меня!

Глядя на Троттингем с большой высоты, Зенет ещё больше ужасалась разрушениям. Внизу, кажется, виднелись Селестия, Найтмер и другие пони, присутствие которых здесь и сейчас не было чем-то странным. Чувствуя, что колесница снижается, Зенет надеялась, что Селестии сейчас не понадобятся её магические способности, которыми управлять она за всё короткое время пребывания в Эквестрии так и не научилась.

— Так, так, так, кто к нам пришёл! — послышался голос Найтмер. — Очень мило с твоей стороны, что ты привела её сюда, — обратилась она к Селестии.

— Зенет, улетай отсюда! — крикнула принцесса, и тотчас запряженные пегасы повернули назад, но далеко улететь не успели: в колесницу с ужасной силой резался заряд магии. Транспорт разлетелся на куски, Зенет с криком упала с двух метров на землю. Найтмер рассмеялась.

— Ей ни к чему улетать. Пусть останется, — отвлекшись, сине-шерстный аликорн открылась для атаки Селестии, которую всё же заметила и отбила. — И это все твои силы? Вижу, Винил постаралась на славу, хотя я приказывала ей уничтожить и тебя, и элементы, — ответной атакой Найтмер чуть не сбила Селестию с копыт, но та всё же смогла устоять на земле.

— Твайлайт, пора, — прокашлявшись, спокойно обратилась принцесса к ученице.

— Что, опять пустишь их в бой? Ты ведь понимаешь, что это будет слишком легко? — усмехнулась Найтмер, глядя на Селестию.

— В этот раз мы уничтожим тебя, будь уверена. Я наконец завершила своё обучение магии и теперь стала сильнее. Всё благодаря Зенет, — Твайлайт слабо улыбнулась в сторону аликорна, стоящего в стороне. — Ну, девочки, пора заканчивать, — получив в ответ одобрительные возгласы, единорог подалась вперёд. Шестеро кобылок сконцентрировались и через секунду элемент каждой засветился.

Видя, как противницы готовятся к атаке, губы Найтмер расплылись в улыбке. Ей было интересно посмотреть на лицо Селестии, когда её ученица провалит задание и не сможет остановить мощного аликорна своими хилыми элементами гармонии. И вот, когда шестёрка была готова, она начала атаку. Огромная сила высвободилась из элементов и атаковала Найтмер. Аликорн не была готова к такой мощи, но всё же с трудом смогла сдержать вокруг себя щит. Всё, куда попадал заряд кобылок, превращалось в порошок, но не Найтмер. Нет, она не собиралась проигрывать.

— Вы… аргх… стали сильней, но чтобы убить меня, этого не достаточно, — тяжело дыша, прорычала Найтмер. Сдерживать атаку было действительно тяжело, но больше в шестёрке силы наверняка не было. Теперь оставалось их лишь добить. — Получите настоящую магию, — сфокусировав свою энергию и использовав почти всю, что в ней было, аликорн выпустила её в виде огненного смерча, снова. На этот раз Флаттершай не смогла остановить атаку и смерч безжалостно ударил по кобылкам, закружил их в горячем как лава воздухе и причинил тем немалую боль. Упавшие на землю, пони лежали без движения.

Найтмер громко засмеялась.

— Легендарных элементов гармонии больше нет, как и их хранителей! Что теперь собираешься делать, Селестия? У тебя нет ничего, что могло бы мне противостоять!

«Всё, как в первом сне. Эх, а ведь раньше я даже не думала, что такое может произойти: Троттингем уничтожен, шестёрка тоже, Селестию Найтмер Мун убьёт с минуты на минуту. Я могу остаться здесь и посмотреть за этим, а могу пойти и помочь. Моя сила огромна и… чёрт побери, я даже не знаю, где Тави. Я ведь не могу её предать. Я должна отомстить за неё», — Винил, грязная и с запутавшимися листьями в гриве, сидела на крыше здания, лениво глядя на происходящее не вдалеке. Было странно, что её никто не замечал, хотя сейчас кобылкам, сражающимся на пустоши, раньше бывшей центром города, было не до того. Устало поглядев на небо, единорог спрыгнула со здания и направилась к месту боя. Она не собиралась отдавать Эквестрию в копыта этой сумасшедшей. Двигаясь на спеша, диджей наблюдала за Селестией, местами поглядывала то на стоящую поодаль Зенет, то на шестёрку Хранителей Гармонии. — Найтмер, тебе пора прикрыть рот и сразиться с той, кому ты по силам, — крикнула Винил, двигаясь всё также медленно вдоль улицы.

— Какая встреча! Неужели ты решила пойти против меня? — Найтмер глядела с высока, забыв о том, что перед ней стоит Хранитель Восьмого элемента, хранитель одного из элементов древней боевой дюжины. — Даже если ты и сможешь победить, то ты никогда не узнаешь, где сейчас твоя любовь.

«Так вот оно в чём дело. Найтмер похитила Октавию и шантажировала Винил», — принцесса осознала причину предательства единорога и не могла не вступить в диалог. — Не слушай её, Винил! Октавия…, — Селестии было тяжело кричать. — …она сейчас в Понивилле, и с ней всё нормально.

Единорог недоверчивого поглядела на принцессу, и Зенет, заметив это, решила попытаться добиться доверия Винил.

— Принцесса говорит правду! Я сама лично видела Октавию сегодня в городе! Именно она сказала мне лететь сюда!

— А что, если ты мне врёшь? — поинтересовалась диджей. — Вдруг, вы всего лишь хотите моей помощи в бою с Найтмер и потому готовы наговорить мне всё, что угодно?

— Я говорю правду. Прошу, просто поверь мне! — Зенет не знала, что будет дальше, но понимала, что сейчас всё, кажется зависит лишь от дальнейших действий Винил.

«Если ты мне солгала, я изрежу тебя на куски».

— Ну что, дебаты окончены? — Найтмер была готова продолжать бой. — Если ты встанешь на их сторону, Винил, я уничтожу не только тебя, но и Октавию. Решай сама, за кого быть.

— Уже решила, — кобылка посмотрела на Селестию. — Принцесса, поможете?

— Ты выбрала не ту сторону, — равнодушно сказала Найтмер. — Даже вашей совместной силы не хватит, чтобы победить меня! Им не удалось, и вам не удастся, — аликорн указала в сторону лежащих шестерых кобылок.

— Ты заплатишь за это. Ты заплатишь за всё, монстр, — теперь, когда Винил протянула копыт помощи, Селестия уже не чувствовала страха и готова была сражаться до конца.

— Из-за тебя Сансет ушла от нас, из-за тебя я стала такой. Ты не смеешь называть меня монстром, — тихо сказала Найтмер, зло глядя на Селестию. — Ты была моей сестрой, но изменилась…

В воздухе повисла тишина. Все молчали, глядя друг на друга. Зенет решила не влезать и спряталась за обрушившейся крышей одного из зданий. Зачем она вообще здесь понадобилась, если никак не участвует? Напрягающая атмосфера нарастала, и становилось страшно от затянувшегося молчания, как вдруг Селестия решила нарушить его.

— Я признаю, что виновата в некоторых вещах, но это ничего не меняет, — принцесса быстро поглядела на Винил, убедившись, что та не передумала помогать. — Тебе пора исчезнуть.

— Давай, попробуй, — Найтмер была готова к бою. Она жаждала вечной тьмы в Эквестрии, желала уничтожить всех стоящих на её пути, и эта злоба лишь придавала ей сил.

Переглянувшись, Селестия и Винил сфокусировались на атаке и уже через несколько мгновений силы двух кобылок сплелись в одну и представили собой огромную внушающую ужас сферу, не уступая размерам той, что пропала днём ранее. Но Найтмер не была удивлена и, громко хохоча, породила не менее огромный заряд и тотчас же пустила его во врагов. На сей раз сферы не растворились в воздухе. Всех пони откинуло взрывной волной на приличное расстояние, а здания возле места, где произошёл взрыв, превратились в пепел вместе со своими хозяевами, если те были ещё живы. Как только пыль и гарь чуть осели, стало видно огромную воронку, чёрную, словно ночь, дымящуюся, словно только что вытащенный картофель из духовки.

Зенет сильно ударилась головой, но всё же смогла уползти подальше от бойни и снова спряталась, уже за более крепким, ещё почти целым зданием. Твайлайт и остальных видно не было, да и кобылка не хотела рисковать, выходя на их поиски. Большая часть города превратилась в чёрную пыль, легко развеваемую ветром, и этого было уже не изменить, но все жертвы будут не напрасны, покуда Найтмер будет повержена.

Найтмер, в свою очередь, тяжело дышала, глядя на поднимающуюся с земли Селестию.

— Хватит тебе уже сопротивляться смерти. Неизбежного не предотвратишь. Сдайся сейчас и твоя смерть будет быстрой, — злобно пробурчала принцесса.

— И не надейся! — собрав остатки силы, Найтмер атаковала Селестию, но Винил сбила удар в полёте, чем только разгневала аликорна.

— Принцесса, вы в порядке? — поинтересовалась единорог, глядя на еле стоящую на земле кобылку.

— Да, не беспокойся. Давай уже закончим этот бой, — снова сконцентрировав магию, на этот раз всю, не оставив ни капли, пони атаковали Найтмер, щит которой попросту разлетелся, когда магический удар достиг его. В эту секунду она почувствовала закипающую кровь, текущую по жилам, ужасную головную боль — всё, как десять лет назад.

«Нет, я не могла проиграть. Я ведь… я ведь непобедима», — метавшись в агонии, Найтмер молилась, чтобы атаки Селестии прекратилась. Боль всё нарастала и нарастала, огромный луч магии продолжал пронизывать кобылку чуть ли не насквозь и уничтожать её по кусочку, причиняя тем невероятные муки.

***Подсознание Найтмер***

— Что? Где я? — аликорн ошарашенно осмотрелась. — Кто ты? — заметив странное существо, кобылка отпрянула, сделав пару взмахов крыльями. В месте, где она находилась, гравитация работала как-то по-другому и это могло бы быть забавным, если бы не обстоятельства, после которых кобылка сюда и пришла.

— Что, не узнаешь? — нечто усмехнулось. — Я — Тантибус. Давно мы с тобой так не встречались, не так ли?

— Т-тантибус? — Найтмер плохо помнила своего собеседника. Напрягши воспоминания, аликорну в память врезались события десятилетней давности и она вспомнила всё, будто это произошло вчера. — Но что мы здесь делаем?

— Ты проиграла бой, дорогуша, — Тантибус повернулся к кобылке. Оказывается, до того он стоял к ней спиной. Было не разобрать анатомии демона, ведь вместо конечностей от тела отходили колышущиеся, будто на ветру, отростки. — Оболочка, дарованная тебе мной, потрескалась, слезла с твоего тела. Посмотри на себя, ты стала рохлей! — холодно вскрикнул демон.

Обрушив на себя взгляд, глаза Найтмер невольно округлились. Это было её прежнее тело, то, в котором она не была многие года после прихода Тантибуса. Это было тело Лу́ны.

— Что ты хочешь этим сказать? — впервые за всё её существование, Найтмер было страшно. Чувствуя, как в воздухе повисло напряжение, кобылка нервно сглотнула, глядя на демона. Страх усиливался ещё от того, какой голос пони слышала от самой себя: он был такой тёплый и высокий, присущей кобылке, что его обладательнице было страшно от своей беззащитности. Раньше один лишь её крик мог вызвать дрожь у самых сильных и мужественных жеребцов, сейчас же она стала простой кобылкой, милой и способной напугать лишь саму себя.

— Селестия почти уничтожила тебя, и я решил уйти раньше, чем тоже попаду под удар, — Тантибус обернулся и было видно, как на его псевдолице расползлась ухмылка. — Ты была сильна, но даже тебе суждено умереть.

Слова Тантибуса повергли пони в шок.

— То есть, ты бросаешь меня? Ты… но ведь я впустила тебя в своё тело, мы были одним целым. Ты не можешь так просто уйти, — страх смерти обвил кобылку. Еле сдерживая ком в горле, аликорн ждала ответа Тантибуса и громко, прерывисто дышала, пытаясь унять тревогу.

— Могу, — усмехнувшись, демон открыл в нескольких метрах перед собой странный портал. — Прощай, принцесса Лу́на.

«Всё это время я была лишь пешкой. Я была никем для Тантибуса, лишь игрушкой. Он предал меня… Нет, нет, нет! Ты не уйдёшь!» — злость брала верх над страхом, кобылке, кажется ничего не оставалось, как попытаться свершить месть. — Если умру я, то заберу тебя с собой! — крикнула Лу́на настолько громко непривычным для неё высоким голосом, насколько могла и, собрав остатки магии в роге, притянула Тантибуса к себе, сама не осознавая как, воссоединилась с ним в одно целое и снова стала Найтмер Мун.

— Как ты… Отпусти меня! — в голосе Тантибуса слышался страх и это лишь раззадоривало ту, кто сковала его в своём теле.

— Может быть, я не выживу, — снова тот холодный голос, к какому кобылка так привыкла. — Но я сделаю так, чтобы ты помучался как можно больше, и уж потом мы уйдём вместе, — почувствовав прилив сил, Найтмер вышла из своего подсознания, не обращая внимания на мольбы и угрозы со стороны Тантибуса.

***Реальность***

Вернувшись в нормальный мир, кобылка сразу же сделала то, в чём была не совсем уверена — рассоединившись с Тантибусом, она отпустила его «на свободу» и тот уже в следующую секунду находился между Селестией и Найтмер, играя роль живого щита и принимая на себя ужасающий удар принцессы и Винил. Крича и продолжая висеть на одном месте, не в силах сдвинуться от ужасной боли, демон забрал на себя почти всю атаку Селестии, и только лишь небольшая её часть достигла Лу́ны и сбила ту на землю. Открыв глаза, кобылка уже чувствовала твёрдую почву под собой и видела, как на месте, где мгновенье назад находился Тантибус, сейчас витал фиолетовый дымок. Победно улыбнувшись, аликорн не могла поверить в то, что совершила. Перекинув взгляд на себя, Луна увидела себя той, кем не была уже много лет и, услышав глухой стук копыт по земле, повернула голову. К кобылке галопом неслась Селестия, позади плелась Винил, обессилившая после тяжелого боя.

— Луна? Это ты, правда ты? — дрожащим голосом спросила принцесса, кинувшись на сестру с объятьями. Вместо ответа Селестия получила встречные объятья. Слёзы катились по грязной шёрстке, сердце билось с невероятной силой. Спустя столько лет разлуки сёстры вновь воссоединились.

***

— Ухмх, где я? — спросила себя Твайлайт, очнувшись на белой койке. Тело задеревенело, вокруг так светло, что глаза готовы были лопнуть. Поднявшись с кровати, ещё спящая голова кобылки не работала, и Твайлайт не осознавала, где она находится. Заметив пони в белом халате, стоящую у окна, единорог окликнула её.

— Твайлайт? Поздравляю с возращением! — усмехнулась кобылка. — Как себя чувствуешь?

— Сколько я спала? — пони зевнула, жадно поглощая воздух. — Вроде всё нормально, только голова немного кружится, — сейчас Твайлайт уже поняла, где находится — в больнице. Попытавшись понять, что же её сюда привело, в голову лезли лишь воспоминания о последнем бое с Найтмер, обрывистые, неразборчивые.

— Это шестой день. К тебе почти ежедневно приходили Селестия с Луной, чтобы проведать и узнать твоё состояние, — закрыв окно, пони подошла к приборам, стоящим рядом с койкой и внимательно поглядела на них. — Сейчас с тобой всё в порядке, но я бы рекомендовала тебе полежать в больнице ещё пару дней.

«Селестия с кем?!? Видимо, я чего-то не знаю», — решив узнать подробности у самой принцессы, Твайлайт слегка потянулась, чтобы размять мышцы. — Знаете, я, наверное всё же пойду. У меня дела, всё такое, — встав с кровати, кобылка направилась к выходу, но остановилась на полпути. — А где мои подруги?

— Флаттершай и Рэрити ещё не пришли в себя, остальные уже дома, наверное, — пони, работающая здесь медсестрой, пожала плечами. — Ну, если вдруг почувствуешь себя плохо, возвращайся. Пока.

Попрощавшись, Твайлайт вышла из палаты и, немного погуляв по коридору, покинула больницу. На улице был ясный солнечный денёк: весёлые крики жеребят, аромат сочной травы в воздухе — всё говорило о победе над Найтмер и о том, что вечная ночь в Эквестрии отменяется, но о какой Луне тогда говорила медсестра? Неужели, спустя столько лет, сестра Селестии всё же вернулась? Последний раз Твайлайт видела Луну ещё в далёком детстве, на празднике летнего солнцестояния, когда две сестры меняли времена суток, а потом, спустя примерно месяц, Луна предала Эквестрию и была за это жестоко наказана.

Идя под палящим солнцем, Твайлайт услышала отдалённые голоса, крайне ей знакомые. Кажется, голова ещё не полностью восстановилась после длительного сна и работала пока что плохо. Узнав в голосах Зенет и Колоратуру, пони направилась на звук. Кобылки оказались за домом, общаясь с почтальоном, которую звали, кажется, Дёрпи. По крайней мере её так все называли, имя же у неё было другое. Заметив Твайлайт, пони прекратили разговор и уставились на единорога. Поглядев на гнетущее молчание, Зенет начала диалог.

— Здравствуй, Твайлайт. Вижу, ты очнулась? Как самочувствие?

— Привет, девочки. Всё отлично, вроде как, — натянуто улыбнувшись, кобылка растерянно посмотрела на Зенет. — О чём шепчемся?

— Да так, неважно, — в разговор зашла Колоратура. — Слушай, Селестия будет рада тебя видеть. Почему бы тебе…

— Ясно. Только пришла, а вы уже гоните, — разочарованно вздохнув, Твайлайт обиженно отвернулась и пошла дальше, своей дорогой. Позади начали слышаться тихие перешёптывания, понемногу переходящие в оживлённые разговоры.

***Замок Селестии***

Здесь всё было по-прежнему, и Твайлайт уже даже не думала всерьёз воспринимать слова медсестры про Луну, списывая их на оговорку. Проходя по длинным коридорам и вдыхая чистый прохладный воздух, Твайлайт звонко гремела копытами по кристальному полу. Зал, где восседала Селестия, был уже близко и, зайдя туда, Твайлайт обомлела, увидев там помимо принцессы солнца ещё и Луну. Кобылка не могла поверить, что та вернулась после многих лет заточения в теле Найтмер.

— Здравствуй, Твайлайт, — заметив вошедшего единорога, тепло поздоровалась Селестия.

— Приветствую, принцессы, — кобылка приклонилась на одно колено. — Простите, что мы с подругами не смогли помочь вам в битве с Найтмер.

— Не беспокойся, вы не виноваты в отсутствии достаточной силы в ваших элементах, — Луна восседала на троне рядом с Селестией.

— Не стоит забывать, что к нам на помощь пришёл Восьмой элемент боевой дюжины, а Одиннадцатый, кстати, хранится у Октавии. Это многого стоит, — принцесса встала с трона и подошла к ученице, подозвав к себе сестру. — Луна, не могла бы ты провести нас в тот зал… — недоговорив, Селестия получила одобрительный кивок от сине-шёрстного аликорна и та, тотчас же сконцентрировавшись, открыла перед кобылками портал. По ту сторону виднелся огромный старый зал, где всё было равномерно покрыто несколькими сантиметрами пыли.

Луна вошла первая, потом Селестия, настала очередь Твайлайт. Кобылке было немного странно осознавать, что в замке есть какой-то потайной зал, куда попасть можно только таким образом. Немного постояв, Твайлайт шагнула в портал и в мгновенье оказалась на месте. Место, куда попали кобылки, было невероятно старым, и там ничего не было бы видно, если бы не огромное разбитые окна в потолке, куда в избытке лились солнечные лучи. В помещении пахло гнилью и старостью, местами деревянный пол трещал под копытами кобылок. Твайлайт не понимала, куда и зачем ведут её принцессы, но считала это чем-то важным. То и дело оглядываясь на портал, кобылка продолжала следовать за аликорнами.

Остановившись у большой каменной двери, Селестия посмотрела на сестру и, после молчаливого диалога, рога кобылок засветились и, с грохотом открыв двери, все трое продолжили путь, на этот раз уже почти во тьме. Света рогов едва ли хватало, но по дороге не было видно ни одного факела и выбирать не приходилось. Наконец, ещё одна каменная дверь и за ней долгожданный свет, яркий, пробивающийся сквозь дыры в потолке. Привыкнув к нему, Твайлайт увидела, насколько этот зал был шикарен: вдоль стен были расставлены огромные каменные статуи аликорнов, о которых кобылка нигде не читала. Завороженная увиденным, Твайлайт невольно открыла рот.

— Впечатляет, правда? — после длительного молчания, начатого ещё после перехода в портал, Селестия наконец заговорила. — Тебе, да и многим другим тоже, уже пора узнать о боевой дюжине, раз уж она пришла к нам на помощь, — аликорн перевела взгляд на сестру. — Луна, не хочешь начать рассказ?

— А почему бы и нет. И так, Твайлайт, боевой дюжиной называли первых двенадцать пони, пришедших на эти земли и отвоевав их у чейнджлингов. Все они были аликорнами и имели огромную магическую силу, благодаря которой и были созданы первые города, куда стекались пони со всего мира, в надежде жить отдельно от грифонов, драконов и тех же чейнджлингов, с которыми у них шла непримиримая война.

— Не у всей дюжины были одинаковые силы, — заметила Селестия. — Одна шестёрка дюжины была на порядок сильнее второй, но, несмотря на это, разногласий у них не возникало. Создав государство, где жили одни лишь пони и назвав его Эквестрией, дюжина охраняла его, защищала от нападений недругов. Но вот, однажды один из представителей этой сильной кампании попросту умер во сне. Потом такая же участь постигла второго, третьего и так до момента, когда вся боевая дюжина оказалась мертва.

Твайлайт слушала с неподдельным интересом, ведь это было одно из немногого, о чём она не знала. Весь рассказ казался нереальным и не походил не правду, но принцессы ведь не станут врать. Всерьёз задумавшись о сотворении Эквестрии, кобылка чуть было не отвлеклась от рассказа Селестии.

— У каждого из пони, состоящего в боевой дюжине, был свой элемент магии, позже переименованный в элемент гармонии. Элементы той шестёрки, что была слабее, остались после смерти хозяев, ну а вторая часть дюжины забрала с собой всю ты мощную магию, которой они владели при жизни. Прошло не одно столетие, и многие уже забыли о существовании боевой дюжины, но вот, они помогли нам, отдав два своих элемента, — замолчав, Селестия окинула взглядом одну из статуй. «Жду встречи с вашим элементом, император Беллатор…»

— А именно Восьмой и Одиннадцатый, хранителями которыми стали Винил и Октавия, — закончила Луна.

— Почему вы рассказываете об этом именно мне?

— Ты моя ученица, Твайлайт, и первая, на кого может положиться Эквестрия, в случае нашей с сестрой внезапной погибели, — направившись к выходу из помещения, ответила Селестия.

— Тем более, я не думаю, что элементы боевой дюжины вернулись просто так, — Луна, посерев, уткнула взгляд в пол. — Надвигается нечто большее, чем Тантибус, и мы должны быть к этому готовы. А сейчас нам пора идти назад, или мы можем здесь надолго застрять.

— А где мы, принцесса, если не секрет? — поинтересовалась Твайлайт, разглядывая помещение.

— Это старый замок Свирла Бирдэда, где тот поставил эти огромные памятники, пытаясь увековечить имена боевой дюжины, — Луна усмехнулась. — Как видишь, не вышло. На сегодняшний день никто не знает, как их звали, кем они были. Всё, что осталось, так это данные статуи.

Дорога назад, обратно в замок, заняла не так много времени, и уже через четверть часа кобылки вновь были в Кантерлоте.

— Мне молчать насчёт того, что я узнала? — спросила Твайлайт, уходя из тронного зала принцесс.

— Не обязательно. Эта информация заслуживает огласки, но мне будет приятнее, если её узнают от нас с Луной.

***Спустя месяц***

— Знаешь, я рада, что мы наконец сможем поужинать вместе, — Колоратура немного робела, боялась того, что может произойти, но не собиралась отступать.

— Да уж, ты не поверишь, как я рада. Столько всего навалило на меня после прихода в Эквестрию, — отпив вина, Зенет слегка поморщилась, ведь никогда ранее она не пила алкоголя.

Подруги сидели в уютном ресторане, одном из тех заведений, открытым их подругами Лирой и Бон Бон. Здесь было так хорошо проводить время: домашняя атмосфера, успокаивающая классическая музыка, отличная компания — всего этого так не хватало Зенет в последнее время. Селестия захотела раскрыть силу аликорна и взяла к себе в ученицы, и с тех пор у кобылки не было свободной минутки, хотя время для отдыха с подругами та находила всегда, не давая себе отдалиться от друзей, что в своё время допустила Твайлайт. Было странно, но в этом мире Зенет всерьёз взялась за учёбу, и это радовало принцессу. С утра до вечера юная аликорн читала различные книги про магию, пыталась осознанно научиться управлять ей, а не только инстинктивно, во время еды, например. Первые успехи появились не сразу, но уже на вторую неделю обучения, измученная и от всего уставшая, Зенет смогла поднять стакан с помощью магии. Это не было то, чего ожидала кобылка от столь изнурительного обучения, но она не могла сдаться и подвести Селестию, и потому продолжала эти мучения. Глаза кобылки почти всегда болели от чтения, голова не могла нормально мыслить, крылья уставали от постоянных тренировок с Рэйнбоу, но сейчас, находясь в такой приятной обстановке, Зенет готова была поклясться, что это всё просто прошло. Одна лишь беда беспрерывно томила кобылку — разлука с родителями, случившаяся быстро, не вовремя.

— Все эти дела так мешают, не так ли? — Колоратура вздохнула, посмотрев на потолок.

— Без них никуда, но да, иногда хочется просто расслабиться и не о чём не думать, как сейчас. Спасибо, что предложила встретиться вечером, мне как раз уже пора немного развеяться.

— Да-а, развеяться, именно так. «Чёрт, я не смею отступить. Устроить подобную встречу и так многого стоило». — На самом деле, я позвала тебя сегодня на ужин не просто так, — кобылке было тяжело объясняться, да и начала она не с того, с чего хотела.

— Да? — на лице Зенет можно было прочесть неподдельное удивление. — Слушаю тебя, в таком случае.

— С того момента как ты пришла в Эквестрию, и мы впервые встретились, со мной что-то произошло. Я не знаю, как это объяснить, просто раньше подобного я не чувствовала, — Колоратура замешкалась, подбирая слова. — За всё то время, что ты находишься в нашем мире, у нас тобой накопилось уже довольно много приятных совместных воспоминаний.

— А как же иначе? Я, честно говоря, обожаю проводить с тобой время, — залившись краской, сказала Зенет и поймала на себе смущенный взгляд собеседницы.

— В общем, не знаю, что ещё сказать, — оглядевшись вокруг, Колоратура пододвинулась ближе к аликорну. — Я знаю, что, возможно, слишком спешу, но, кажется, я влюбилась в тебя, — обхватив шею Зенет и потянув к себе, кобылка поцеловала аликорна.

Зенет дрожала в копытах Колоратуры: поцелуй вышел жарким, страстным и немного грубым, но всё равно до ужаса приятным. Чувствуя, как переплетаются их языки, аликорн еле слышно взвизгнула, настолько странно было это ощущение поцелуя. Наконец, отодвинувшись друг от друга, кобылки радостно выдохнули.

— Должна признать, что это было великолепно, но пока что я не знаю, что ответить…

— Я понимаю, — прошептала Колоратура. — Я могу подождать.

В ресторане было тихо, и лишь редкие посетители, засидевшиеся допоздна, нарушали безмолвие. Зенет и Колоратура глядели друг на друга, каждая думала об одном. То, что произошло, было удивительным и невероятно странным для обеих: этот внезапный поцелуй доставил обеим кобылкам большое удовольствие и дал повод подумать о серьёзных отношениях друг с другом.

***Спустя неделю. Свадьба***

— Уверена, что хорошо знаешь текст? Я учила его несколько дней, ты же всего лишь прочла пару раз, — Колоратура вопросительно посмотрела на кобылку. — Этот день важен для Дёрпи, и мы не должны его испортить.

— Я более чем уверена, что знаю текст наизусть. Хватит уже об этом спрашивать, — набирая номер, ответила Зенет.

Исходящий вызов: Винил

— Алло, вы идёте или как? — с недовольством в голосе поинтересовалась кобылка.

— Мы уже подходим, не волнуйся, — послышался в ответ знакомый развязный голос. — Всё, увидимся на месте, — Винил бросила трубку.

***

— Не могу поверить, что они женятся! Никогда не видела в Хувзе семейного жеребца, — усмехнулась Винил, продолжая тащить за собой телегу с оборудованием. Сегодня, для выступления Зенет и Колоратуры, нужна была самая качественная музыка и диджей не поскупилась взять с собой всё самое лучшее, а лучшей у неё была вся аппаратура.

— Честно говоря, я тоже. Но как бы то ни было, приятно осознавать, что сегодня в мире прибавится количество поженившихся, — неся свою виолончель за спиной, Октавия, в отличие от подруги, шла без кучи электроники за крупом.

— Может, нам тоже так? — хихикнула Винил.

— Ты про…?

— Да ладно тебе, я же шучу, — засмеялась кобылка. — Ну а если серьёзно, то чур, жених я! — этой фразой Винил вызвала смех у виолончелистки.

Время летело нещадно, многое менялось, но одно оставалось нерушимо — любовь этих двух кобылок. Стоит только закрыть глаза, как сразу поднимается образ первой встречи Октавии и Винил, а вот они уже сидят в баре, после отчисления из университета и не успеешь оглянуться, как вот она — благозвучная революция, переезд в Кантерлот, а позже и в Понивилль, поближе к подругам. Теперь ещё и честь Хранителя Гармонии на голову свалилась, но это уже не такая страшная беда. Тантибус был побеждён, Найтмер Мун грянула в лету, и теперь, когда угрозы для жизни больше не было, можно коротать холодные осенние вечера дома, за чашкой сидра и в компании любимой. Казалось, что может быть лучше?

***

— Сейчас перед нами выступят небезызвестная Графиня Колоратура в дуэте с Зенет Сурров, аликорном, недавно пришедшем в Эквестрию из другого мира, — громко сказал жеребец в микрофон. — А музыкой их обеспечат всеми любимые Винил и Октавия! И так, встречайте! — после этой фразы на сцену полился свет прожекторов, все присутствующие затихли в ожидание начала выступления. Вышедшие на сцену четыре кобылки были встречены бурными аплодисментами и, пройдя на свои места, приготовились к выступлению. Винил, впервые работая с музыкой, не являющейся электронной, немного беспокоилась, но при этом понимала, что основную работу будет делать Октавия с виолончелью, ей же всего лишь нужно будет вставлять лупы. Всё было готово и наступлению пора было уже начаться. Переглянувшись со всеми и увидев общую готовность, Октавия заиграла первые мелодии, зачатки музыки и, получив от Винил фон, продолжила более уверено. В этот раз Колоратура и Зенет решили петь дуэтом и не прогадали: их голоса идеально дополняли друг друга и даже будто сливались в один, невероятно красивый.

Глядя на великолепное выступление, устроенное подругами, Дёрпи благодарно улыбнулась, хоть и понимала, что те этого не увидят.

— Этот день оказался прекрасней, чем я представляла, — тихо сказала кобылка, глядя на Хувза. — Знаешь, никогда не думала, что ты сделаешь мне предложение.

— Я тоже не думал об этом, пока не узнал тебя поближе, — улыбнулся жеребец, водя глазами между выступлением и возлюбленной. — Не один месяц я пытался понять, какого же сена меня так тянет к тебе, ведь ты была просто моей ассистенткой, и всё это время не мог признаться себе, что оказался влюблён.

— Ты такой милый, когда что-то рассказываешь, — хихикнула Дёрпи, облокотившись на Доктора. — Честно говоря, я тоже уже довольно давно смотрю на тебя, мечтаю о тебе ночами, днями, но я и подумать не могла, что это окажется взаимно.

Выступление подходило к концу. На улице уже давно было темно, но ни молодожён, ни гостей это не волновало. Сегодняшний день был значимым для Дёрпи и Доктора. Наконец они, спустя много лет совместной работы, поняли, что многое значат друг для друга и то, что их взаимоотношения совершенно отличаются от привычных для обычной ассистентки и учёного. Впереди были дети, счастливая семейная жизнь и никакой больше науки. Доктор, после не одного года попыток создать хоть что-нибудь, не способное уничтожить Эквестрию, осознал, что с него хватит. Он достаточно пытался и теперь заслуживает отдыха. Но сможет ли он так просто отказаться от прошлого ради семьи? Конечно, если рядом будет Дёрпи. Она умеет поддержать в любой ситуации, её чувству юмора может позавидовать любой, и Доктору чертовски нравится просыпаться с ней в одной постели. Но всё это не могло сравниться с теми необъяснимыми словами чувствами, которые жеребец испытывал к Дёрпи, и эти чувства были самыми прекрасными из всех тех, которые он когда-либо ощущал. Осознание того, что дома тебя ждёт любимый пони, приятно разгоралась тёплых огоньком в груди. Любовь нельзя доказать наукой и описать на письме, её можно только почувствовать.

Эпилог

— Флаттерша-а-ай! — Твайлайт постучалась копытом в дверь и, дождавшись, когда ей откроют, продолжила. — Слушай, у меня на эти выходные запланирована уборка в библиотеке, но мне не хватает дома места для хранений всех книг, что у меня есть. Ты ведь не будешь против подержать несколько у себя дома? — в надежде поинтересовалась единорог, закусив нижнюю губу.

— Хей, Твай! — Флаттершай, кажется, только что проснулась. — Я… я не против, — пегас зевнула. — Только не ходи в мой сарай, ладно? Оставь книги вон в том углу, — указав на место, пони зашла в дом и, завалившись на кровать, сразу же засопела.

— Эм… спасибо, — обрадовавшись согласию, Твайлайт, не боясь потревожить сон подруги, перетащила в угол три огромные коробки, наполненные книгами, и спокойно пошла домой. Ближайшие два дня обещали быть весёлыми, ведь будут посвящены одному из любимых занятий Твайлайт — уборке.

По дороге к дому Твайлайт обдумывала самые разные вещи: здесь и приход Зенет, и пара внезапных сражений с Найтмер Мун, и почти неделя сна на больничной койке. Было глупо не вспомнить также и про главное событие последних дней — свадьбу Дёрпи и Доктора Хувза. Жизнь, когда-то серая и наполненная одними лишь книгами, теперь окрашивалась самыми разными цветами.

***

Восседая на троне, Селестия думала о боевой дюжине: как скоро следующие элементы древних аликорнов вернутся в Эквестрию? Конечно, это не случится так просто, ведь за всё придётся заплатить, и цена не ясна.

Размышления принцессы прервал ворвавшийся в зал стражник, а точнее их глава, Флэш Сентри. Доспехи жеребца не слабо пострадали, шёрстка была вся в пыли, местами виднелись кровоподтёки. Это было плохим знаком.

— Принцесса! — захлёбывавшись кровью, начал Флэш. — В десяти милях от Кантерлота был замечен... — жеребец осел на пол, ещё сильней закашлялся. — … рой чейнджлингов. Мы пытались их… но они… сильней, — выдавливая из себя последние слова, Флэш терял сознание. Перед глазами всё двоилось, и он с трудом различал Селестию в куче прыгающих образов. Чувствуя, как во рту скапливается кровь и перекрывает дыхание, жеребец в последний раз застонал и, упав на пол уже всем телом, испустил дух.

— Спи спокойно, Флэш… — Селестия горько вздохнула. — Кажется, элементы вернулись не зря... — узнав об опасности, принцесса продолжила свои размышления, только теперь в другом русле: нужно было создать план защиты Эквестрии, всё хорошенько обдумать с самых разных ракурсов. Теперь-то дел было более, чем достаточно…

***

— Мама, папа… — Зенет всхлипнула. — Я скучаю… так скучаю, — не сумев сдержать слёзы, кобылка тихо заплакала, снова. Прошло уже около двух месяцев с момента, когда она последний раз возвращалась в мир людей, и теперь Зенет чувствовала, что тот раз и правда был последним её визитом к родителям, друзьям. — Какой толк от всей этой магии, если она не может вернуть меня домой?

В дверь постучали. Смахнув наспех слёзы, кобылка встала с дивана и пошла открывать. На пороге стояла Колоратура.

— Привет, Зенет! — радостно поприветствовала кобылка, но, быстро заметив заплаканные глаза подруги, сразу же изменилась в лице. — Что случилось?

— Я скучаю по миру людей, по тем дорогим мне людям, что остались там, — ответила аликорн, запустив гостью в дом, пройдя вместе в зал. Сейчас она уже не жила во дворце принцессы, а имела свой дом, находящийся в Понивилле. Пока что средствами на существование обеспечивала Селестия, ведь Зенет много времени училась магии и ей некогда было работать. Можно было твёрдо сказать, что из аликорна растёт сильный маг: она уже с лёгкостью левитировала почти любыми предметами и даже научилась атаковать с помощью магии. В полётах она тоже преуспела: теперь могла летать почти не хуже, чем её учитель, Рэйнбоу, но всё ещё часто забывала, как приземляться.

— Если тебе нужна помощь, то ты всегда можешь на меня положиться.

— Спасибо, но сейчас мне поможет только время. Надо перетерпеть боль утраты, и я уверена, мне станет лучше, — монотонно сказала Зенет, глядя в пол. — Так зачем ты пришла?

— Я… кхм… хочу предложить провести сегодняшний вечер в ресторане, — слабо улыбнувшись, Колоратура подошла ближе к кобылке. — А ночь — у меня.

— Ты отлично знаешь, что заставляет меня чувствовать себя лучше, — тихо ответила Зенет, но уже слегка радостнее. Немного подумав и согласившись, аликорн проводила кобылку до двери и закрыв её, грустно повторила: «Сейчас мне поможет только время».

***

«Далёк тот день, когда я вернусь и отомщу, но он настанет, рано или поздно, и уж тогда Эквестрия будет молить о пощаде. Я… аргх…» — острая боль пронзила нематериальное тело Тантибуса, тот застонал от ужасных мук и ещё больше возненавидел Лу́ну. Место, где он находился, Лимбо, лишь усиливало страдания, но это не мешало демону строить козни на принцессу в те моменты, когда он переставал корчиться от боли.

Часть III — Серенада войны. Аннотация

Основный действия фанфика(не считая предисловия) происходят через полгода после «Живущей грёзами». Война при Кантерлоте длится уже достаточно долго, чейнджлинги всё не кончаются. Их предводитель до сих пор неизвестен, как и то, кто те существа, притащившие Зенет в Эквестрию. Уже забывшая прошлую жизнь, кобылка сражается во славу государства, где живёт, но как она отреагирует, когда узнает, что может вернуться к людям?

Предисловие

***18 ноября. Дом Колоратуры***

Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь тонкий тюль, слепили глаза только пробудившейся Зенет. Недавно поднятое Селестией светило просвечивало сквозь будто зависшие в воздухе частички пыли, создавая в комнате некое подобие этакого тумана. В воздухе витал запах той же пыли, проникая в нос, вызывающей бесконтрольное желание чихнуть: однако, Колоратура запустила своё жилище. Лёжа под одеялом, пара кобылок, находившихся ещё в некой полудрёме, пододвинулись друг к дружке, поцеловались. Для обеих их происходящее было немного чуждым, но в то же время нутро каждой хотело бесконечных повторов той ночи, этого чудесного утра. Сейчас, когда спешить было особо не куда, можно было растянуться по кровати, довольно крякнуть и снова пропасть во сне, оставляя все дела на дне глубокой кружки. Но, не желая больше отдыхать, Зенет, продрав глаза, тихо зевнула и, окинув взглядом комнату, которой срочно требовалась влажная уборка, перевела взор на Колоратуру, лежащую в считанных дюймах от неё. Взъерошенная грива, сонный взгляд прекрасных тёмно-аквамариновых глаз, тёплое спокойное дыхание — всё это так манило. Прошло уже не мало времени с того момента, как кобылки стали «партнёрами», и за это время они успели провести много ночей вместе, но, как бы хорошо то ни было, Зенет не могла забыть родителей, которых так любила, хоть почти никогда им об этом не говорила. Дни существования в мире людей остались в прошлом и теперь то, что когда-то кобылка считала грёзами, стало её жизнью, насыщенной, но далёкой от дома. За время пребывания в Эквестрии аликорн уже многому научилась: полёты, использование магии в различных целях — успехи не могли не радовать. Селестия же, хоть и гордится достижениями уже третьей своей ученицы, не даёт Зенет нормально отдохнуть.

— Доброе утро, — тихо прошептала Колоратура, еле шевеля губами. Голос кобылки был немного сонным и было ясно слышно, что проснулась она примерно синхронно с подругой.

Вместо ответа Колоратура получила внезапный поцелуй, и Зенет, стянув одеяло с себя и кобылки, лежащей рядом, не отрываясь от горячих губ партнёрши, придвинулась ближе. Всё же, когда Колоратура призналась аликорну в любви, она и правда поспешила: никаких чувств, кроме как полового влечения, у неё не было. Но на это Зенет было плевать, ведь опробовав первый раз в своей жизни занятие любовью, аликорн поняла, что это, однако, лучшее времяпрепровождение из всего, что только может быть. Ходя друг к другу домой по нескольку раз на неделе, кобылки ловили на себе удивлённые взгляды прохожих и даже слышали смешки в свою сторону, но пропускали подобное мимо. Селестия, кажется, поступала абсолютно также и не обращала внимания на нетрадиционную ориентацию своей ученицы. Всё же, в Эквестрии частенько встречались лесби-пары: Октавия и Винил, Лира и Бон Бон, Твинклшайн и Менуэтт — все они не скрывали свои отношения и никак не были дискредитированы в глазах других. Хотя, последние ещё пытались делать вид, что являются просто подругами.

— Мне никогда не надоест просыпаться с тобой в одной кровати, дорогуша, — более бодро, освежённая поцелуем, сказала Колоратура.

Утро началось тепло и хорошо. Поднявшись с кровати, кобылки сходили в душ, вместе. Выйдя из ванной комнаты, подруги принялись готовить завтрак. Так как Зенет была аликорном, основную работу делала именно она, ведь заниматься готовкой, используя при этом магию, быстро и удобно. Тем более, кобылка неплохо готовила: это осталось у неё ещё от мира людей, где из-за того, что мама часто уезжала, а отца было страшно подпускать к плите, девушке приходилось готовить самой. В Эквестрии же, живя одной, развивать в себе навыки кулинара было необходимо, ибо здесь не было такого варианта, что проснувшись однажды утром, Зенет застанет на столе в кухне вкусный завтрак.

— Ты довольно неплохо орудуешь магией. Все те мучения во время обучения у Селестии оказались не напрасны, не так ли? — наблюдая за Зенет, ловко использующей магию, подметила Колоратура, на что аликорн усмехнулась.

— Они ещё не закончены. Мне предстоит обучиться ещё очень многому, но да, всё потраченное время и нервы на обучения пользоваться рогом оказались более, чем не напрасны. Теперь я хотя бы чувствую себя полноценным аликорном, умеющим летать, наделённым большой силой, — не отрываясь от готовки, ответила Зенет.

Позавтракав, аликорн побыла у подруги ещё некоторое время и уже ближе к одиннадцати часам двинулась к себе, оставив Колоратуру в одиночестве. Уже не один раз посещала Зенет мысль о том, как бы переехать к партнёрше, но никак времени не хватало на то, чтобы всё обдумать.

Сегодняшний день был всего лишь немного прохладным, но всё же чувствовалось дуновение зимних холодных ветров. Облака уже несколько дней висели в небе большим пушистым комом, наполненным водой. Для Зенет эта зима будет первой, проведённой в Эквестрии. Бредя по дорожке, усыпанной золотой, красной, коричневой листвой, кобылка уже была не вдалеке от своего дома, который располагался всего в двухстах метрах от огромного дерева, где жила Твайлайт. Уже подходя к двери своего жилища, Зенет уловила движение на пустой улице. Это, кажется, был стражник Селестии. Он бродил по перекрёстку, что-то выискивая и, завидев Зенет, опешивши глядевшей на него, направился к ней.

— Я могу вам чем-то помочь? — с неким напряжением в голосе поинтересовалась аликорн, когда стражник был уже в метре от неё. Зная, что просто так сюда этот жеребец вряд ли бы пришёл, Зенет забеспокоилась.

— Я… кхм… — стражник будто не мог подобрать слова, но всё же собрался и начал разговор. — Мисс Сурров, принцесса Селестия приказала найти вас и отвести в Кантерлот, к ней во дворец, — жеребец говорила невнятно и, кажется, нервничал.

— Что? Но… Что случилось?

— Эквестрия в опасности, мисс. Не время для разговоров. Колесница ждёт нас неподалёку, идёмте же! — негромко вскрикнул стражник и, схватив кобылку за копыто, повёл на место, где и стояла обещанная колесница.

Зенет была немного шокирована услышанным и не понимала, что могло случиться, что Эквестрии срочно оказалась нужна её помощь. Перебирая в голове всевозможные варианты случившегося, кобылка нервно усмехнулась, ведь она понятия не имела, что могло произойти. Но чтобы то ни было, сейчас Зенет должна была остановить это, ведь отсидеться в стороне, как при инциденте с Найтмер, не получится. В данный момент аликорн уже всерьёз обучилась магии и, хоть ещё не представляла из себя грозного соперника в бою, всё равно, видимо, была важна.

Небесная колесница неслась с необычайной скоростью. Только сейчас Зенет заметила, что запряжены в неё были не обычные пегасы-стражники, а сами Вандерболты, королевские летуны. Зенет только краем уха слышала о них от Рэйнбоу, когда та всячески расхваливала их, и у аликорна сложилось об этих пегасах хорошее представление. На той высоте, где сейчас летела аликорн вместе со стражником, было на порядок теплее, чем внизу и, будучи полным неучем в физике ещё с мира людей, Зенет понятия не имела, почему так происходит.

Спустя всего пару минут полёта уже виднелся замок принцесс: Вандерболты летали в четыре, нет, в пять раз быстрее обычных стражников. С каждой секундой напряжение всё больше брало Зенет, но она, пытаясь выглядеть спокойной, закусывала нижнюю губу и озиралась по сторонам. Стражник заметил её тревогу.

— Прошу, успокойтесь, — он спокойно погладил кобылку по плечу. — Вы не должны волноваться: паника быстро распространяется, словно чума, и это может только навредить.

— Объясните, что случилось, — желая знать ответ, как можно скорее, нервно выпалила Зенет. Она всегда, всю свою жизнь мечтала о приключениях, а теперь, при виде опасности, трясётся, словно маленькая девочка. Сейчас ей было стыдно перед самой собой, но поделать она ничего не могла и лишь нервно вздрагивала от мысли, что уже совсем скоро подвергнется опасности.

Подлетая к замку, Зенет завидела неподалёку от него огромные толпы стражников, точнее даже воинов, одетых в тяжёлые доспехи, и от увиденного кобылке стало ещё страшнее. Что же, чёрт возьми, произошло? Тело начала бить крупная дрожь и никакие попытки стражника успокоить кобылку ни к чему не привели. Вандерболты же продолжали мчаться, не обращая внимание на происходящее за их спинами. Между тем, замок приближался с каждой секундой, и вот, настал момент сходить с колесницы и идти к принцессе. Стражник, видя состояние аликорна, помогал ей идти, пытаясь делать это наиболее незаметно. Когда зал был уже за поворотом, жеребец остановился, вздохнул и, не зная, что делать дальше, вопросительно посмотрел на Зенет.

— Дальше вы сами. Сможете?

Аликорн замешкалась с ответом, будучи неуверенной, но всё же слабо кивнула. Не вдалеке послышались голоса. Среди них все были знакомые: Твайлайт, Рэйнбоу, Винил, кажется, Октавия тоже там. Услышав подруг, Зенет почти сразу начала приходить в себя и теперь просто стояла посреди коридора, в то время, как стражник, удостоверившись в нормальном самочувствии аликорна, попрощавшись, медленно поплелся по своим делам.

«Вероятно, пора уже идти», — несколько раз повторила себе Зенет, но продолжала стоять на месте, пытаясь унять еле заметную, неконтролируемую дрожь в копытах. Сейчас, осознав, что её друзья, Хранители Гармонии, будут сражаться с опасностью бок-о-бок с ней, аликорн в итоге осмелела и, зайдя за угол, вошла в зал, где вёлся бурный диалог, который сразу же затих при входе гостьи.

— Зенет, наконец ты прибыла! — обеспокоенно поприветствовала Селестия, медленно подойдя и обняв ученицу.

— Я… кхм… приветствую всех, — Зенет было не по себе от интонации принцессы, но кобылка ещё сохраняла только недавно вернувшиеся к ней спокойствие. — Что случилось, принцесса? — поинтересовалась она, оглядев толпу, в которой была вся шестёрка Хранителей Гармонии, рядом стояли Винил и Октавия.

Селестия перевела дух, сглотнула и начала.

— На Эквестрию напали. Вчера глава стражников, израненный, потерявший весь отряд в бою, буквально приполз ко мне и, захлёбываясь кровью, сообщил о приближающейся к Кантерлоту армии чейнджлингов. Я поступила глупо, что сразу не спохватилась: сегодня ранним утром поступила информация о том, что враг уже совсем близко, уничтожает все попадающиеся на пути мелкие деревеньки и идёт сюда, — от рассказа Селестии у Зенет пробежали мурашки на загривке. — Мне правда очень жаль, что я совершила такую глупость и подставила под удар сотни мирных жителей, — принцесса виновато оглядела всех присутствующих. «Я допустила уничтожение Троттингема вместе с почти всеми жителями, теперь оплошала повторно, перед чейнджлингами. Да что же я за принцесса, которая даже не может защитить простых пони?»

Все, кроме Зенет уже знали историю и не были удивлены, но для аликорна услышанное стало новостью. Пытаясь вспомнить хоть что-нибудь о чейнджлингах, как о виде, кобылке в голову приходили только лишь плохо сделанные зарисовки из книг по истории, которые она как-то читала. Размышления Зенет были прерваны Селестией.

— Мы не можем допустить, чтобы они ворвались в Кантерлот.

— И… каков план? — спросила аликорн, пытаясь переварить услышанное. «Кажется, это куда страшнее Найтмер».

Прежде, чем принцесса успела открыть рот, говорить начала Винил.

— Для начала, нам нужно узнать точное число войск врага, так как разведка кроме «много» сказать ничего не может, — коротко высмеяв королевских разведчиков, единорог продолжила. — Сейчас мы пойдём на них со всеми теми, кого успели собрать за утро и попробуем сразиться, посмотреть на результат. Если всё будет хорошо, то мы без проблем отобьёмся и заставим чейнджлингов отступить, ну а при условии, что они окажутся сильнее, отступим мы, — выглядя по-деловому важно, как какой-то стратег, Винил слегка задумалась и слово перехватила Селестия.

— Ты всё правильно говоришь, дорогая, — аликорн перекинула взгляд на Зенет, рассказывая план конкретно ей, так как остальные, придя раньше, его уже знали. — Сейчас мы пойдём на них волной, ну а если не получится задавить их количеством, то подсоберём ещё немного воинов и, уже зная их стратегию, точный маршрут и силы, наступим более удачно, используя преимущества местности, которых у нас, по дороге к Кантерлоту, в избытке. В данный момент нам нужны все сильные маги, существующие в Эквестрии, и ты одна из них. Мы выступаем после обеда, так что будь готова.

— Слушаюсь, принцесса, — собравшись, сказала Зенет. Поняв, что сейчас, как и говорила стражник, не время для паники и нервов, кобылка сумела полностью взять себя в копыта.

Пришло время для небольшой тренировки, которую Зенет устроила себе за час до обеда, чтобы быть в форме и немного размяться перед предстоящим для неё первым боем. Кобылка решила заняться этим в саду Кантерлота. Аликорн с лёгкостью сбивала картонные мишени, повешенные на деревья, и надеялась, что с чейнджлингами будет не тяжелее. Полёты кобылки так же были неплохо отточен, и это только благодаря её учителю, Рэйнбоу. Пегас здорово потрепала Зенет, но в итоге научила управлять крыльями не хуже, чем умеет сама. Сейчас Зенет была уже вполне боеспособной, хоть пока даже ни с кем не устраивала спарринги. Тренировку кобылки прервала пришедшая Октавия.

— Не для тебя одной этот бой будет первым в жизни, — сев на рядом стоящую лавку, кобылка окинула взглядом сад. — Но не думаю, что стоит волноваться.

Зенет, оторвавшись от тренировки, вытерла пот со лба и подошла к подруге, села рядом.

— У тебя есть элемент, каким и управлять то не надо особо, — аликорн показала на украшение, похожее на ожерелье, висящее на шее Октавии. Камень, находящийся в центре элемента, переливался голубым на солнце. Зенет не знала, как продолжить диалог и вдруг задумалась: Колоратура ведь ничего не знает о чейнджлингах, о том, что её подруга может пропасть на долгое время, если война затянется. В то же время аликорн не хотела будоражить любимую, ведь она может натворит глупостей. Противоречивые чувства боролись в Зенет: она боялась сказать Колоратуре правду, не меньше боялась её утаить.

Октавия заметила обеспокоенное лицо кобылки.

— О чём думаешь? — поинтересовалась она, слабо улыбнувшись.

— Да так, о своём. Знаешь, думаю, мне пора в душ — обед скоро.

Октавия пожала плечами и, вздохнув, встала с лавки, двинулась обратно в замок. Зенет осталась сидеть на месте, размышлять о том, стоит ли сообщать Колоратуре о своём не долгом уходе, как вдруг вспомнила слова Винил, что на сей раз будет не более, чем пробная битва, и это означало, что долго она не продлится. Сняв все обгоревшие мишени, оставшиеся на деревьях и собрав те, что лежали на земле, аликорн двинулась в душ. Сложившаяся ситуация с взявшейся из неоткуда войной, возможными большими потерями, немного сбивала Зенет с ритма обычной жизни, но помыться кобылка никогда не забывала. В замке было очень тепло после улицы, и аликорна немного бросило в жар, пока она двигалась к своей комнате, где располагалась, когда это было необходимо.

— А что, если чейнджлинги окажутся намного сильнее нас, и мы не успеем отступить? — резко спросила себя вслух Зенет и ужаснулась от того, что осознала: в битве всё может пойти не так, как было задумано, и чёрт его знает, что произойдёт тогда. Угнетённая собственными раздумьями, кобылка доплелась до комнаты, закрыла дверь изнутри и зашла в ванную. Да, здесь все ходили голыми и это было нормально, но принимать душ, зная, что любой может зайти и увидеть, было для Зенет непривычно, и потому та всегда запиралась.

Ванная была обделана кафелем, более гладким и приятным глазу, нежели в мире людей. Душевая из себя представляла странное приспособление: в ней было много рычажков и различных ползунков, применение которым Зенет придумать не могла, как бы не старалась. В мире людей, кажется, такого ещё не придумали, хотя нельзя ничего было утверждать, после двух месяцев отсутствия в нём. Приняв душ, Зенет хорошенько расчесала гриву, ещё мокрую и легко поддающуюся укладке, высушила шёрстку и была готова идти на обед, до начала которого оставалось ещё с четверть часа. Сейчас, думая более свежо и разумно, аликорн даже не пускала в голову плохие мысли о поражении или, того хуже, смерти. Открыв тяжелую деревянную дверь, Зенет вошла в трактир, где уже сидели Твайлайт с подругами, Октавия и Винил также были там. Хотя, стоп, кого-то не хватало.

— Ты совершенно зря приняла душ. Мы идём сражаться, а не по магазинам, — монотонно сказала Винил, сидя на лавке. Этой кобылке, кажется, такие слова, как «война», «бой», «опасность», ни о чём не говорят, или она попросту настолько уверена в лёгкой победе, что даже не особо задумывалась над их смыслом. — Хотя, это не моё дело. Поступай, как знаешь, но говорю сразу: замараться придётся, — диджей усмехнулась.

Зенет тем временем оглядывала толпу и внезапно, не найдя глазами одну кобылку, вопросительно поглядела на Твайлайт. — Эй, а где Флаттершай? — поинтересовалась аликорн. До начала наступления оставалось около часа, и Флаттершай, являясь Хранителем Гармонии, нужна была там. Тем более, у пегаса были странные силы, которые она как-то показала, во время сражения с Найтмер.

— Я, честно говоря, не знаю. Она сказала, что ей нужно срочно вернуться домой на некоторое время, но обещала прилететь обратно сегодня к обеду, — Твайлайт пожала плечами, тем временем дверь трактира отворилась, на пороге виднелась Селестия и Луна.

Все поприветствовали вошедших принцесс, приклонившись на одно колено, вернулись на места.

— Здравствуйте, — обратилась Селестия к присутствующим с какой-то странной интонацией. — Все в сборе?

— Флаттершай ещё нет, но… — Зенет не успела договорить, её перебили.

— Я уже здесь! — послышался голос из-за спины Селестии и тотчас, обойдя принцессу, перед толпой предстала уставшая, тяжело дышавшая пегас со светло-жёлтой шёрсткой. На произошедшее Луна одобряюще кивнула.

— Ну, раз уж все на месте, думаю, пора обедать и обсудить план действий, — Луна, обычно улыбчивая и весёлая кобылка, сейчас была серой как ненастный осенний день. Да, близились военные действия, но это никак не оправдывало каменных лиц двух принцесс. Обе были как будто малость не в себе, что порождало досадливые взгляды всех присутствующих. Один лишь официант стоял, будто всё нормально, то и дело с презрением глядел на сестёр-аликорнов. Это, увы, те не замечали, или попросту не желали замечать.

Винил, поглядев на принцессу, тихо усмехнулась.

— У нас что, даже план есть? — с улыбкой на лице поинтересовалась диджей, хотя, наверное, пора уже прекратить её так называть, ведь теперь Винил, да и Октавия, собственно, тоже, более не занимались музыкой. Сейчас кобылки стали главными силами по защите Эквестрии и не были этим огорчены: музыка оставалась в их жизни, но теперь уже в виде хобби, да и за их нынешнюю работу платили куда больше.

— Не очень мудрёный, но какой-никакой, а есть, — сохраняя каменное лицо, даже не посмотрев в сторону Винил, ответила Луна.

Обед прошёл в напряжённой обстановке, в основном, именно из-за принцесс, пришедших с угнетающим настроением. То, как вели себя сёстры-аликорны, немного пугало, но, наверное, это были лишь страх и волнение перед предстоящей битвой, которая, возможно, может сильно повлиять на будущее Эквестрии. Во время обеда никто не проронил ни слова, разве что в адрес официанта, того самого, что до сею минуты продолжал пускать редкие злые взгляды на принцесс. Теперь, когда животы были полны, пора уже было обсудить стратегию ведения боя. На столе была разложена карта Эквестрии, где жирным маркером виднелся большой крест на месте не так давно ещё существовавшего города, Троттингема. Так же были перечёркнуты ещё несколько населённых пунктов, менее известных, но находящихся в опасной близости от Кантерлота.

— И так, — начала Селестия. — Как вы видите, я отметила города и деревни, уже уничтоженные чейнджлингами, и не сложно догадаться, что они не собираются останавливаться на достигнутом. Помимо убийства беззащитных, они могут запросто сразиться и с нами, если им представится такая возможность, — принцесса замолкла, окинула взглядом присутствующих, убедилась, что все слушают, и продолжила. — Здесь, — резко схватив со стола маркер, Селестия, с помощью магии, сняла колпачок и небрежно прочертила линию на карте. — Или примерно здесь состоится наше первое противостояние. Не скрою, если мы не сможем их одолеть, нам придётся худо, но мы, в любом случае, не отступим, — закончила Селестия, вызвав общее негодование, особенно со стороны Винил.

— Стоп, стоп, стоп! Но ведь мы и планировали отступить, если не сможем победить! — чувствуя, что её радужные представления о предстоящем бое рушатся, кобылка нервно сглотнула.

— Плевать на то, что мы планировали, — Селестия или была не в себе, или и правда так резко сменила хороший план, в котором были хотя бы какие-то зачатки стратегического мышления, на какую-то, грубо говоря, муть. — Продолжим. У нас на данный момент собралось довольно много военной силы, тем более, у нас есть огромная магическая мощь.

— Позвольте перебить, — обратилась Твайлайт к принцессе. — А кто играет главенствующую роль в войске чейнджлингов?

Селестия, переведя взгляд с карты на ученицу, только открыла рот, чтобы ответить, как резко снова уткнулась в огромный атлас, где что-то внимательно рассматривала. Поведение её становилось всё страннее.

— Я не знаю, — монотонно ответила Селестия, как вдруг послышался чей-то кашель. Как оказалось, за дальним столиком сидел этот чёртов официант, стреляя взглядом в принцесс. Тогда никто из присутствующих толком и не обратил на него внимания, ибо сейчас были более важные дела.

— Мне кажет… —Твайлайт не имела шанса договорить, так как была перебита Луной.

— Довольно! — вскрикнула сине-шерстная кобылка, на секунду вернув сеющий страх голос Найтмер. Поглядев на испуганные лица присутствующих, принцесса внезапно смутилась: за последние полчаса это была, кажется, первая эмоция кобылки.

Сейчас, что Твайлайт и Зенет, что Октавия и Винил, все смотрели на принцесс с неким испугом. «Что с ними, чёрт побери, случилось?» — думала каждая из пони.

— Благодарю, — сухо обратилась Селестия к сестре. — На передовую, вот сюда… — обозначив на карте точку, принцесса продолжила. —…пойдут Твайлайт, Винил и Октавия, я с сестрой. В помощь нам будет выслан элитный отряд, где насчитывается 400 отличнейших воинов, — потупив в карту с пару секунд, Селестия глубоко вдохнула и, попутно проставляя точки и линии, возобновила объяснение. — По флангам будут атаковать Рэйнбоу, Зенет, Рэрити и Эпплджек. У вас поддержка будет не так мощна, но вам оно и не надо, на то вы и будете стоять по флангам. Ну а Флаттершай и Пинки останутся чуть позади всех действий и, если вдруг кому-нибудь понадобится помощь, вы должны быть готовы молниеносно домчаться до места действий. Всем всё ясно? — поинтересовалась Селестия и, увидев кивки в ответ, слегка, почти незаметно, довольно улыбнулась.

— Эм, принцесса, — робко обратилась Флаттершай. — А нельзя ли переместить меня в передовой отряд, или хотя бы поставить на один из флангов? — словив недовольный взгляд Селестии, пегаса затрясло. Сегодня с этим аликорном было что-то не в порядке, и лучше было бы не злить и не раздражать её.

— Делай, что тебе говорят, Флаттершай, — принцесса кинула холодный взгляд на собеседницу. — Делай и не задавай лишних вопросов. Тебе, я надеюсь, это ясно?

Сначала Флаттершай приняла такой лёгкий ответ аликорна, как везение, но позже, спустя всего несколько секунд раздумий, вдруг всё поняла.

***Днём ранее. Дом Флаттершай***

Проснувшись от сильной головной боли, Флаттершай тихо застонала. Произошедшее вчера сильно сказалось на ней, хоть и объяснить случившееся кобылка не могла. Через боль поднявшись, пегас просто начала тупить в одну точку, ибо на большее её голова, раскалывающаяся от усиливающейся боли, не была способна. Пытаясь собраться с мыслями и в деталях вспомнить то, что она сотворила, Флаттершай поморщилась: в голове туман, всё путается — как же это злит. Те силы, имеющиеся у кобылки — зачем они вообще нужны? С того дня, как пегас, не контролируя себя, сумела остановить огненный шторм Найтмер, она перестала нормально спать и только сегодня, наконец, проснулась более-менее бодрая, заснув после визита Твайлайт с её кучей книг. Продолжая сидеть на диване, Флаттершай посмотрела на время — 13:54.

«Неужели я столько проспала?» — кобылка не была особо удивлена и задала этот вопрос как-то машинально. «Хотя, плевать. Я так давно не высыпалась, что готова пролежать хоть сутки, лишь бы хорошо отдохнуть».

Вспомнив о сарае, пони лениво посмотрела в сторону двери и, встав, схватилась копытом за голову: каждое телодвижение причиняло сильную боль, заставляло сознание помутняться. Дойдя до прикрытого выхода из дома, кобылка облокотилась на стену, болезненно выдохнула, но желая знать того, кого вчера освободила, всё же продолжила двигаться. На улице стояла ясная тёплая погода, одна из тех, которые редко увидишь поздней осенью. Вдыхая свежий воздух, Флаттершай медленно плелась к сараю. Когда до него оставались считанные метры, копыта кобылки подкосились, и та упала на землю.

«Чтоб тебя!» — с трудом встав, пони, теперь двигаясь ещё медленнее, продолжила идти.

Сарай представлял из себя не очень большое здание, как ему и подобало. Построенный из дубовых досок, он был крепким на вид. Дверь сарая была плотно закрыта, и обессилившей Флаттершай пришлось приложить не мало усилий, дабы её открыть. Зайдя в здание, пони огляделась и, увидев лежащего там дракона, взвизгнула. Внешний вид гостя был неоднозначным: он был похож сразу на много животных, будто неправильно собранный паззл.

— М? Флатти? — скучно обратился дракон, кинув взгляд на кобылку. Он не выглядел злым, но и доверия не внушал.

— Кто вы? — поинтересовалась пегас. — Вы и есть тот, кого вчера освободила?

— Позволь представиться, — дракон резво вскочил с пола. — Меня зовут Дискорд! Я — дух хаоса и раздора! — дракон говорил громко, но без злобы, постоянно вертелся, крутился вокруг пони. — Да, дорогая, я и есть тот, кого ты вчера высвободила. Знаешь, — Дискорд наконец перестал носиться и встал на место. — Я уже долго хожу рядом с тобой, в виде духа, конечно же, и ты не представляешь, как это может надоесть, — охнул дракон.

— Как давно вы находитесь рядом со мной? — робко спросила Флаттершай, не привыкшая к таким странным собеседникам.

— Всё началось ещё тогда, когда я прослышал о возвращении моего брата, Тантибуса, в Эквестрию. Я не мог не пойти и не посмотреть на него, ведь знал, что пришёл он сюда именно ради разрушений и смертей. Когда я застал его первый раз… — Дискорд улёгся на лавку, стоящую рядом. — Когда я застал его первый раз… так… точно! — вскрикнул Дискорд, вспомнив желаемое. — Я увидел вас: тебя и твоих подруг, дерущихся с ним. Тантибус был в теле какой-то пони, называл себя Найтмер, пытался вас убить, да и вообще был в неадеквате. Я же, дух порядочный, и не мог смотреть, как он вас прикончит, потому отдал одной из вас свою силу, и как оказалось, получила её ты. Как только Тантибус контратаковал, я заставил тебя использовать магию и вуаля: все оказались живы, целы, ну а я, обессиливший, но с чистой душой, свалил, вдоволь поглядев на брата.

Теперь, кажется, для Флаттершай всё прояснилось. То, что тогда произошло в битве с Найтмер, случилось не с проста. Точнее это оказалось просто везение, но… Почувствовав очередной прилив слабости, кобылка направилась к лавке и, сев рядом с Дискордом, выдохнула.

— Объясните мне: почему с тех пор, как вы дали мне свою силу, я перестала спать?

— Чёрт его, да и только, знает, — усмехнулся Дискорд, продолжая находится в хорошем настроении. — Я тоже заметил, что стал как-то странно чувствовать себя с того дня и вот, решив, что ты можешь помочь мне освободиться и решить эту проблему, снова использовал силу, подаренную тебе, — дракон замолчал. — И да, давай на «ты».

***Следующий день. Дом Флаттершай***

Сладко зевнув, пони натянула слезшее одеяло и почти моментально снова заснула. Наконец, спустя столько мучительных ночей, она снова может выспаться. В комнату проникали утренние, ещё еле тёплые солнечные лучики, падали Флаттершай на оголённые от одеяла копыта, нежно пригревали. Утро начиналось как нельзя лучше, но вдруг внезапный громкий стук в дверь вытащил Флаттершай из мира снов, и она, обозлённая, но не показывающая вида, встала на удивление легко, направилась открыть гостю.

— Мисс Флаттершай! — начал стражник, стоявший по другую сторону двери, когда та была открыта. — Вас срочно вызывает Селестия! — жеребец выглядел обеспокоенным, немного испуганным.

— Что? Но сейчас часов семь утра, — кобылка негодовала и глядела на стражника, одетого в золотые доспехи, того же цвета сабатоны и шлем.

На улице стояла довольно мерзкая погода, сильно отличавшиеся от той, что была вчера. Прохладный ветер пробирал до костей, тяжёлое небо висело непривычно низко, а солнце бесполезно всходило над головой. Сейчас кобылка могла бы отсыпаться, но нет, именно сегодня и именно в это время она срочно понадобилась Селестии.

— Эквестрия в опасности, мисс! Нельзя медлить! Нам нужно срочно лететь!

— Аргх, — Флаттершай злобно выдохнула. «Вам не понять, какого это: спать по час-два в течение нескольких месяцев», — решив не срываться на ни в чём не повинном стражнике, кобылка, не сумев удержать недовольство в голосе, ответила. — Подождите несколько минут: я приведу себя в порядок. Если хотите, можете зайти, — не пытаясь выглядеть гостеприимной, кинула Флаттершай гостю, сама же направилась в ванную. Сейчас нужно было хотя бы умыться; на завтрак, кажется, времени не было.

Закрыв за собой дверь, кобылка направилась к раковине и, включив воду, ополоснула лицо, освежившись и отойдя после сна. Никогда раньше кобылка не вставала в такую рань, и для неё подъём в семь утра являлся чем-то новым. Ванная была отделана кафелем, ослепляюще ярко горела энергосберегающая лампочка, пол был устлан линолеумом. Вдруг, когда Флаттершай умывалась, позади кобылки послышались странные звуки. Обернувшись, пони увидела облокотившегося на стену Дискорда.

— И куда это мы собрались? — деловито спросил он, открыто давая понять, что не доволен уходом Флаттершай.

— Принцесса приказала явиться к ней немедленно, — огорчённо ответила кобылка. — Не знаю, что случилось, но стражник просил поторопиться.

Дискорд глупо рассмеялся. Он был не тем, каким пребывал ещё вчера.

— Ты позволяешь помыкать собой, Флатти, — прошипел дракон.

— Но…

— И ты всегда была такой, я ли не прав?! — ткнув точно в больное место, Дискорд замолчал и видно ухмыльнулся, ожидая реакции, но, кажется, что-то пошло не так.

— Знаешь, это ведь я освободила тебя, а значит, ты не смеешь вести себя так со мной, — спокойно ответила кобылка, расчёсывая гриву. — Иначе я найду способ заточить тебя обратно в камень, — Флаттершай была и без того на нервах, слова Дискорда только больше злили её, и она не собиралась терпеть и молча наблюдать за тем, как тот насмехается над ней.

«Это мы ещё посмотрим», — решив не задерживаться, Дискорд ушёл так же, как и пришёл. «Давай же, Селестия, ляпни неосторожную фразу, которая удостоверит эту кобылку в моих словах…»

***Настоящее время***

«Он был прав», — кобылку затрясло от горечи осознанной правды. «Я позволяю собой помыкать. Я, как какая-то рохля, не могу заткнуть рот Селестии и высказать своё мнение», — тяжело дыша, но пытаясь это скрыть, кобылка была на пределе. Много лет она терпела свою робость, которую никак не могла пересилить, но эта фраза принцессы оказалась последней каплей. «Имея огромную силу, я всё равно остаюсь ничтожеством. А может быть, Селестия ещё и знать не знает, на что я способна? Как же обидно, что здесь нет Дискорда! Он бы мог показать ей, что отныне и со мной ей придётся считаться».

— Я здесь, дорогуша, — послышался злорадный голос в голове кобылки. Флаттершай, не понимая, что сейчас происходит, нервно сглотнула. — Ну чего же ты молчишь? Ах, да, ты ведь не знаешь, что можешь общаться со мной по средствам телепатии, — замолчав, дракон дал пегасу слово, но та ничего не говорила, так как ещё пыталась разобраться: а не кажется ли ей это? — Флаттерша-а-ай, алло! — крикнул Дискорд, сохраняя хорошее настроение.

— Что? Но как ты…? — наконец проронила первые слова кобылка.

— Отбросим эти вопросы, Флатти…

— Не называй меня так! — кобылку злило подобное отношение к себе. Даже Дискорд именовал её так, как хотел сам. Даже он считал её пустым местом!

— Как скажешь, — со снисхождением ответил дракон, а точнее его голос, засевший в голове у Флаттершай. — Я вижу, что оказался прав, не так ли?

— Заткнись и сделай что-нибудь!

— Как скажешь, — послушно ответил Дискорд, и тотчас тело Флаттершай перестало ей подчиняться. Такое кобылка уже чувствовала, когда, не контролируя себя, отразила атаку Найтмер и, поняв, что сейчас снова имеет огромную силу, невольно ухмыльнулась. Между тем, за пределами сознания Флаттершай жизнь шла обычным темпом, и сейчас там разгорался спор между Селестией и Винил.

— Нам нужно рассредоточить войска по всей линии ведения огня! — единорог прикрикнула на собеседницу.

— Мне виднее, как мы будем действовать, Скретч! Основная мощь будет сосредоточена в центре, и точка!

Наблюдая за диалогом, пегас всё больше злилась на принцессу и, не видя никаких действий со стороны Дискорда, прикрикнула на него.

— Я то думал, что тебе хочется понаблюдать за ними. Ну, раз ты считаешь нужным начать, — что-то прошептав, Дискорд умолк. «Всё идёт очень хорошо. Даже лучше, чем я представлял».

— Эй, Селестия, — оборвав разговор принцессы с Винил, пегас словила на себе удивленные и испуганные взгляды других кобылок. Даже Луна и сама Селестия изменились в лице, но последняя не долго сохраняла ошеломление и в миг разозлилась.

— Как ты ко мне обратилась? — тихо, почти шёпотом переспросила аликорн, пытаясь держать себя в копытах.

Флаттершай уверенно ухмыльнулась, зло глядя на Селестию, но не промолчала.

— Тебе пора заткнуться и прислушаться не только к себе, но и к остальным!

Все присутствующие замерли в ожидании того, что будет дальше. Обстановка накалилась как нельзя сильно, и произошло это в самый неподходящий момент. Сейчас нужно было готовиться к наступлению на чейнджлингов, тут же происходили разборки между союзниками. Но, как бы все не переглядывались, никто не решался встать между Флаттершай и Селестией, ведь это могло только подлить масла в огонь.

— Ты, кажется, стала забывать, кто я такая, — будучи готовой наказать неверную, принцесса подготовила рог и была в боевой готовности. Луна, увидев это, в миг бросилась к сестре.

— Тебе нужно успокоиться! — бросила та Селестии, но принцесса солнца её не слышала, будто находилась в комнате наедине с пегасом, стоящим в паре метров от неё. — Пойми, ты ничего не добьёшься, если покалечишь её! — кажется, Луна, после долгого молчания, продолжавшегося добрую часть утра, наконец «проснулась», и теперь снова стала той кобылкой, любимой каждым пони.

— Ты ответишь за свои слова, — протянула Селестия и пустила во Флаттершай довольно мощный заряд магии, не боясь при этом навредить замку. Здравое мышление осталось далеко позади и сейчас для принцессы самым желаемым было уничтожение неверной.

Флаттершай, а точнее Дискорд, управляющий ей, особо не напрягаясь, отбил удар, в итоге заряд попал в колонну, но благо, не несущую. Подняв кобылку в воздух, он, контролируя её, что было сил взмахнул крыльями и порывом воздуха сбил Селестию на пол, откинул на приличное расстояние. Та же участь ждала Луну и всех тех, кто находился перед кобылкой.

— Я отказываюсь помогать тем, кто не считается с моих мнением, — сказала уже сама Флаттершай, зная, что ей ничего не грозит и, опустившись на землю, направилась к выходу.

Присутствующие были поражены тем, что сделала пегас, особенно Рэйнбоу: даже она, лучший летун Понивилля, не могла создавать подобные ветра, не уступающие штормовым по силе. Ещё несколько минут в помещении стояла тишина, нарушить которую никто не решался. Селестия, поднявшись с пола, зло посмотрела в пустоту, но, почувствовав на плече копыто сестры, решила отпустить Флаттершай. Сейчас, когда чейнджлинги находились в считанных часах от Кантерлота, медлить было нельзя.

Глава 1 — Жеребец

***Спустя полгода. Дом Старлайт Глиммер***

Кобылка сидела в кресле, попивая чай и лениво водила глазами по газете.

«Чейнджлинги почти у Кантерлота: конец ли это?», «Война, в которой не будет победителя», «Стоит ли бороться?» — гласили заголовки столичного чтива.

— Как же всё это не кстати, — цокнула кобылка. Происходящее в Эквестрии совершенно не вселяло надежды на светлое будущее. За всё время, которое забрала на себя война, Селестия ни капли не отодвинула чейнджлингов от линии столицы. Эти полгода прошли в сражениях буквально на одном месте и, если верить жеребцам, выжившим в тех битвах, то это, наверное, самое страшное и долгое сражение, которое, право, было стыдно называть войной. «Земля там приняла тёмно-багровый оттенок, без противогазов или респираторов тяжело дышать, под копытами хрустят кости погибшим», — так раненые или сильно пострадавшие, вынужденные жить в тылу, отзывались о месте, где недавно вели сражения. Место битвы постепенно превращалось в гору трупов, где чейнджлинги, раз за разом встречаясь с пони, устраивали очередную, никак не желавшей быть последней, смертельную схватку. Ни одна из сторон не могла существенно продвинуться вперёд и, если бы не недавняя контратака по войскам Эквестрии, захватчики бы так и остались стоять на месте, куда пришли несколько месяцев назад. Это, знаете ли, было бы даже весело, но чёрт возьми, умирают ни в чём не повинные пони, и это уже пора прекращать. На самом деле, со стороны Эквестрии полегло не так уж и много жеребцов: основные жертвы потерпели чейнджлинги, и не будь их так много, они бы уже давно проиграли. До сих пор было неизвестно, кто же стоит за столь огромной армией чужеземцев и играет у них главенствующую роль. Между тем, несмотря на происходящее в паре часах ходьбы, жители как Кантерлота, так и Понивилля, жили обычной жизнью. Другие же, ещё более удалённые города, вообще отчасти считали войну лишь слухом.

Положив газету на стол, Старлайт встала с кресла и направилась вон из дома, проверить ситуацию на улице Вестфилда. Увидев, каким солнечным и приятным для прогулки был день, кобылка ускорила шаг, но, не увидев никого из жителей на улице, забеспокоилась. Вестфилд не был большим городом: в нём проживало всего около трёх сотен жеребцов и кобылок, заправляла всем Старлайт. Решив пройти в единственное кафе, функционирующее во всём городке, единорог спокойно направилась туда. Проходя по пустынным улицам, навивающим тоску, Старлайт, не обращая на это внимания, была довольна собой. Вестфилд был чудесным местом: все занимались тем, что хорошо умели и могли ни о чём не беспокоиться. Здесь, в отличии от других городов, все были, в какой-то степени, равны, и это ломало все существующие барьеры, оставляя место лишь тёплому общению, а возможно и чему-то большему. В Вестфилд никогда не заглядывали большие, важные пони, и так было даже спокойнее для жителей, которые не привыкли к суматохе.

Подойдя к зданию и увидев за большой стеклянной дверью несколько посетителей, Старлайт спокойно вздохнула. Здесь всегда можно было найти себе собеседника, даже несмотря на малое население. Зайдя в кафе, кобылка почувствовала приятное обдувание кондиционера, принесённого кем-то в качестве подарка. Поздоровавшись со всеми посетителями, Старлайт села на высокий стул, стоящий перед барным столом.

— Здравствуй, — обратилась она к управляющему. Жеребец, с самого того момента, как пришёл в Вестфилд, приглянулся Старлайт. Густая белая грива с парой прядей синевы, зачёсанная назад и аккуратно взятая в хвост, шёрстка того же оттенка, только на пару тонов светлее, кьютимарка в виде бутылки алкогольного сидра — вот он, внешний вид это красавчика. Звали его Дже́рард Рэ́микс и, придя в Вестфилд, он ничего не рассказывал о своей прошлой жизни, что было немного странно. Эта неизвестность лишь манила Старлайт, но она, будучи полным нулём в отношениях, никак не могла придумать способ не очень навязчиво, но при это понятно намекнуть Джерард о своей симпатии.

— О, Старлайт, приветствую в нашем скромном заведении, — уверенно улыбнулся жеребец.

— Не скромнее, чем и сам Вестфилд, — усмехнулась единорог, усаживаясь поудобнее. Болтать с Джерардом о том о сём для неё, было, пожалуй, любимым занятием, но злоупотреблять общением с жеребцом она не могла, иначе тот запросто раскроет симпатию к нему. Потому, каждую секунду, проведённую вместе с Джерардом, единорог уверенно могла назвать одной из лучших в своей жизни.

— Ты создала прекрасный тихий город, Старлайт, — тепло обратился жеребец. — И я более чем уверен, что дальше будет только лучше. Когда-нибудь, возможно, в Вестфилде будут жить тысячи пони, — высказал предположение Джерард, попутно вытирая тарелку. В кафе всю работу выполнял он, так как копыт в городе и так не хватало, не было лишних пони, которые могли бы ему помочь.

Проведя ещё некоторое время вместе, тепло болтая, Старлайт, придерживаясь своей стратегии, сказала собеседнику, что ей пора домой, понемногу делать план новых домов, строительство которых нужно уже будет скоро начинать, ведь сейчас весна, и как только все лужи через чур поздно растаявшего снега уйдут, нужно будет приступать к созданию новых жилищ, для тех проезжающих мимо, кто, возможно, захочет остаться в Вестфилде. Решив прогуляться по окрестностям, Старлайт забралась на один пологий, но высокий холм, откуда было хорошо видно недалёкие территории и, приглядевшись, увидела вдалеке Кристальную Империю. Нет, в том, что она заметила её, не было ничего необычного. Странным было то движущиеся к империи тёмное пятно, которое шло прямо перпендикулярно Вестфилду, и это означало, что сюда оно направиться не должно. Точка двигалась крайне медленно, почти незаметно, да и нельзя ещё было точно сказать, куда она идёт, но у Старлайт складывалось впечатление, что всё это неспроста и идёт оно именно к Кристальной Империи. Но что это? Вероятно, это как-то связано с войной, разразившейся на западе Эквестрии. Уже не первый раз Старлайт думала о том, чтобы двинуться в помощь, ведь являлась одним из самых мощных магов во всём государстве, но нет, кобылка не могла оставить Вестфилд. Как бы не желала она помочь принцессам Селестии и Лу́не наконец закончить эту войну, бросить город и всех жителей, за жизни которых отвечала, Старлайт не могла ни при каком раскладе. Подумав ещё немного о том, как было бы хорошо отправиться на фронт, кобылка грустно посмотрела на город, находящийся под ней и, откинув подобные мысли прочь, направилась домой.

***Дом Твинклшайн и Менуэтт***

Не так давно переехавшая в Кантерлот кобылка сидела у окна и, наблюдая за далёким сражением, лениво вздыхала. Эта война длилась уже так долго, что казалось, прошли года, на самом деле всего лишь несколько месяцев. Население Эквестрии, до недавнего момента, даже не беспокоилось о том, что чейнджлинги могут представлять угрозу, но недавний их прорыв взбудоражил многих, и с тех пор, с каждым днём жизнь в городах, близких к месту сражения, менялась в худшую сторону: появлялись зародыши паники, жители были недовольны сложившейся ситуацией.

— От Твайлайт давно не было вестей, — сказала вошедшая в комнату Менуэтт, неся с собой пару чашек чая и немного печенья. — Как думаешь, стоит ли начинать волноваться? То, что происходит буквально в миле от Кантерлота, навевает страх, — поставив принесённое на стеклянный журнальный столик, кобылка рухнула на диван. Менуэтт представляла из себя до ужаса привлекательную кобылку, с всегда приведённой в порядок гривой синего и белого цветов, распушённого хвоста, приятной мягкой голубой шёрсткой. Кобылка по жизни была весела, но сейчас было исключение: её подруга детства, с коей она когда-то училась вместе в школе Селестии, сейчас уже крайне давно перестала слать весточки в тыл. Менуэтт боялась, как бы чего не случилось. Последнее письмо, пришедшее от неё, датировалось апрелем. А ведь Твайлайт была всего лишь в миле от Кантерлота. Она могла бы сама прийти сюда, хотя бы рассказав жителям, как обстоят дела и, показав, что жива, уйти обратно на фронт. Но, кажется, война шла без остановок, днём и ночью, и времени на подобное просто не было.

Твинклшайн утомлённо поглядела по подругу, но ничего не ответила. Сейчас она думала о походящем на мысли Менуэтт, но не стала об этом рассказывать любимой. Кобылка, некогда познакомившись с Октавией, а было это ещё во времена учёбы в Западном Мэйнхеттенском университете, очень подружилась с ней, хоть и общение, как таковое, у них не шло. Сейчас она ужасно скучала по подруге, беспокоилась за неё. Твинклшайн была ужасна благодарна Октавии, за те тёплые слова и поцелуй, подаренный ей.

***События давно минувших дней(момент, не вошедший в «Благозвучную революцию»)***

— Твои родители правильно поступили, отправив тебя в платный университет, — обратилась Октавия. — Здесь отличные учителя, знаешь ли. Хотя, — вспомнив Псайка и его странную манеру знакомства, кобылка слабо улыбнулась. — Да и на дом не то чтобы много задают.

— Да… — тихо, как бы нехотя, поддержала Твинкл. Кажется, кобылка о чём-то задумалась, о чём-то, что ранило её.

— Эм… — завидев на лице подруги эмоции, никак неподобающие той, кто хорошо проводит время, Октавия насторожилась. — С тобой всё в порядке? — боясь, что она могла чем-то обидеть Твинклшайн, виолончелистка быстро начала перебирать в голове варианты, как быть.

Единорог, глубоко вдохнув, хотела бездумно кивнуть, мол, со мной всё хорошо, но не желая врать самой себе, мотнула головой. Было неприятно осознавать настоящую причину уезда от родителей, но ведь не для получения хорошего образования они отправили её так далеко от дома.

Октавия, получив отрицательный ответ, хотела поинтересоваться, в чём дело, но Твинклшайн начала говорить первой. В кафе было тихо и потому даже тот полушёпот был отлично слышен сидевшей в метре виолончелистке.

— Мой отец, Дже́рард Рэ́микс, при смерти. Мама пыталась это скрыть от меня, но я всё же смогла узнать, почему папа так долго не возвращался, — выедая глазами пол, медленно говорила кобылка. — Понятия не имею, к чему было скрывать от меня, взрослой, такую новость, но она решила поступить именно так, и, не желая, чтобы я нечаянно всё узнала, дала мне доучиться в школе, а потом, собрав деньги из нашей старой семейной копилки, отправила меня сюда, в этот университет.

Октавия, сама много повидавшая в жизни именно из-за родителей, могла почувствовать всё те внутренние переживания Твинклшайн, как никто другой. Тем не менее, виолончелистка не знала, как отреагировать. Она никогда не попадала в ситуации, где ей приходилось выступать в роли психолога, и сейчас, глядя на кобылку, нуждающуюся в моральной поддержке, была обязана попробовать успокоить подругу.

— Твинкл, — начала пони. — Я не знаю, что тебе сказать, — всё же подобрав в голове наиболее правильные слова, Октавия продолжила. — Твоя мама, возможно, просто не хотела, чтобы из-за происшествия с отцом у тебя началась депрессия, ты забросила учёбу и подорвала своё будущее, — сказав, как думала, Октавия ожидала реакции собеседницы.

— Может быть, так оно и есть, но… — Твинклшайн не успела договорить.

— Ты, возможно, не знаешь подробностей случившегося, и это к лучшему, — продолжила Октавия, нагло перебивая кобылку.

— Я ведь не маленькая, пережила бы.

— Для твоих родителей ты всегда будешь маленькой ранимой кобылкой, этого не изменить, — понимающе улыбнулась виолончелистка. — Тебе нельзя зацикливаться на том, что произошло с отцом. Ты должна жить обычной жизнью, — подсев к подруге, Октавия оглядела кафе на предмет посетителей, который смотрят в её сторону и, поняв, что никто не увидит того, что сейчас произойдёт, резко развернулась к Твинклшайн и подарила поцелуй. В нём не было той страсти, с которой она целовала любимую, но этого должно было хватить. Поцелуи, как известно, творят чудеса, не зря же так все говорят.

Не ждавшая подобного, единорог чуть отпрянула, но Октавия не отставала, и кобылка приняла поцелуй, как есть. Это было странно, когда твой язык переплетается с чужим, когда во рту чувствовалось присутствие чужого… чужой. За те мгновенья поцелуя кобылка испытала много разных чувств: начиная от возмущения и вплоть до какого-то неописуемого успокоения. Мысли об отце, конечно, не ушли из головы, но внутри Твинклшайн стала чувствовать себя менее мрачно.

«Возможно, мама правильно поступила, что не решилась рассказывать мне, а может быть… Да и чёрт со всем!» — пребывая в странном, не то хорошем, не то плохом настроении, кобылка решила не забивать голову всяким, по крайней мере сейчас.

Октавия, вернувшись на место, села напротив Твинклшайн и робко улыбнулась. Как бы не было то прекрасно, целоваться со всеми подряд, ей было стыдно перед Винил, но не найдя ничего такого в поцелуе, который был всего лишь способом развеять тоску подруги, успокоилась. Просидев ещё некоторое время в кафе, кобылки, пообещав хранить то, что случилось, в тайне, разошлись, каждая в свою сторону.***Настоящее время***

«Куда же ты пропал, папа?» — снова впустив в голову те тяжёлые мысли, задалась вопросом Твинклшайн. Конечно, то, что случилось, не могло не волновать. Когда Джерард, как сказали врачи, умер, его подготовились хоронить, но уже во время церемонии выяснили, что гроб был пуст. После этого шла череда расследований, ни к чему не пришедших разбирательств, споров и самых сумасшедших теорий от самых сумасшедших детективов. Твинклшайн, как дочка, была подвергнута множеству расспросов. Да, тогда кобылка уже узнала обо всём от матери, которую однажды застала плачущей в спальне и, прекратив строить из себя дурочку, которая ничего не замечает, наконец попросила рассказать всю историю о том, что произошло с её отцом.

— Что с тобой сегодня? — поинтересовалась Менуэтт, отпив горячий чай и поморщившись. — Словно сама не своя.

— Я... так… это не важно, — не сумев сказать что-нибудь внятное, Твинклшайн словила на себе настороженный взгляд подруги. — Серьёзно, беспокоиться не о чем, — кобылка пыталась выглядеть как можно убедительнее, ведь не очень ей хотелось рассказывать Менуэтт о своём прошлом.

— В таком случае, давай пить чай, — видимо, пони не нашла в ответе Твинклшайн правды, но решила оставить серьёзный разговор на другой раз и протянула подруге чашку.

В комнате стояла довольно тёмная обстановка, такая романтичная, успокаивающая. Стоит только выключить телевизор, как в помещении воцарится полусумрак, но делать это кобылкам было ни к чему. Мило болтая, подруги всё ближе пододвигались друг к другу, но ни одна сделать первый шаг не решалась.

Познакомились они довольно давно, на одном из интернет-чатов, когда Твинклшайн ещё училась в Мэйнхеттене, на предпоследнем курсе университета. После того, как кобылки получше узнали друг друга, их общение стало почти постоянным и, закончив университет, Менуэтт предложила Твинклшайн жить вместе, у неё. Конечно, этому некоторое время препятствовали проблемы с пропажей отца, потому переезд несколько затянулся, но в итоге Твинклшайн оказалась в Кантерлоте, впервые в живую встретилась со своей подругой и поселилась у неё. Дом Менуэтт был огромным и места хватало. Спустя несколько месяцев совместного проживания, между кобылками стали пробегать странные искры, как бы на что-то намекая. Однажды, придя домой поздно, будучи уставшей, Менуэтт сразу же, не обращая ни на что внимания, рухнула на кровать и, утром, проснувшись, обнаружила себя лежащей в одной постели с подругой. Невольно вскрикнув от удивления, Менуэтт разбудила Твинклшайн. Та, проснувшись, смотрела на кобылку с неподдельным ошеломлением, и с тех пор, почти всегда пыталась находиться как можно ближе к подруге, допуская соприкосновения их тел и не находя в этом ничего странного. Твинклшайн приняла то недоразумение как знак и решила пойти на встречу гомо-наклонностям Менуэтт, хотя у последней даже не было подобных мыслей. Также на ум приходит ещё одна история из жизни кобылок, которая, кажется, неслабо повлияла на их дальнейшие отношения.

***Около четырёх месяцев назад***

— Нужно идти за продуктами, — вздохнула Твинклшайн, шаря по пустым полкам. Поглядев на сидящую за столом Менуэтт, чем-то занимающейся в стареньком ноутбуке, кобылка повторила: «Нужно идти за продуктами».

— Угу, — не отвлекаясь от своего занятия, ответила кобылка.

Твинклшайн недовольно посмотрела в сторону Менуэтт. На кухне было тихо, и лишь клацанья по клавишам нарушали безмолвие.

— Слушай, может поможешь? Всю работу по дому делаю я одна. Я понимаю, что живу у тебя, но… — не успела кобылка договорить, как Менуэтт перебила её, потребовав список необходимого. — Ты серьёзно готова сходить в магазин?

— С тебя ужин, — невнятно ответив, Менуэтт протянула копыто, ожидая списка.

Твинклшайн недовольно вздохнула, но взяла листок бумаги и начала что-то быстро писать на нём. В итоге, получилась полностью исписанная страница, которую кобылка дала Менуэтт.

— Здесь еды на целый город. Куда так много? — мельком пробежавшись по списку, усмехнулась единорог.

— Либо у нас дома завелись призраки, съедающие всю пищу, либо мы вдвоём едим за целый город, — пожав плечами, Твинклшайн сдула прядь гривы, упавшей на глаза.

Менуэтт, почти не раздумывая, стала собираться. Уже стоя на пороге кобылка вдруг окрикнула моющую посуду подругу.

— Чуть не забыла спросить: зачем нам красное сухое вино и… устрицы?

— Ну, раз уж с меня ужин, пусть он будет особенным, — с какой-то странной интонацией ответила Твинклшайг, слабо повернув голову в сторону подруги.

— Эмм… — вспомнив о том инциденте, когда кобылки проснулись в одной кровати, Менуэтт покраснела. Неужели её подруга хотела споить её и… Оу, нужно всё не испортить. То есть, нужно было этого не допустить. Хотя… — Что же, — протянула кобылка, незаметно ухмыльнувшись. — В таком случае, до скорого, — попрощавшись, Менуэтт открыла входную дверь, вышла на улицу. Снаружи была отличная погода, хоть и немного ветреная. Решив не тянуть, единорог быстро направилась по магазинам, в предвкушении того, что может произойти ближайшей ночью.

«Чёрт, надеюсь, она ничего не поняла», — подождав пару минут после ухода подруги, Твинклшайн двинулась в зал, где, в одном из ящиков, взяла ножовку. Направившись на сей раз в спальню, кобылка не один раз подумала: а стоило ли вершить запланированное? Этот дом её не принадлежал, и она не имела права портить здесь имущество, но раз уж Менуэтт сама в тот раз легла к ней в постель, то это нужно расценивать как намёк. Опустившись на пол, кобылка с помощью магии взяла ножовку и принялась наиболее аккуратно, под самую обивку, подпиливать две ножки на одной стороне кровати её подруги. Вся эта опрятность нужна была лишь для того, чтобы Менуэтт ничего не заподозрила, потому Твинклшайн пилила медленно, излишне добросовестно. В общем прошло около часа: только потом, сумев замести все следы «преступления», кобылка разогнула спину, довольно вздохнула и отправилась на кухню, продолжать мыть посуду.

Прошло некоторое время, как Менуэтт вернулась домой, с полными пакетами всего того, что ей заказали. По виду кобылки было понятно, что она изрядно устала. Без лишних раздумий плюхнувшись на диван, единорог включила телевизор и утонула в нём. Твинклшайн не стала мешать ей, потому просто села рядом. Скоротав время просмотром телевизора, никто и не заметил, как на улице начало вечереть. Дома становилось прохладно. Неохотно встав, Твинклшайн направилась закрыть форточку, в которую задувал сквозняк. Заметив, сколько было времени, кобылка моментально взбодрилась, пошла на кухню. Там она пробыла около двух часов и, в итоге, выйдя с неё в зал, позвала Менуэтт ужинать. Последняя лишь мирно хрюкнула во сне, на что Твинклшайн разбудила её. Ну а то, что было дальше, оно никак не относится к развязавшейся войне. Какого сена я вообще написал это?

Сегодня было начало мая, необычайная близость к жаркому лету, времени отпусков и каникул давала стимул жить и радоваться каждому, даже самому угрюмому. Разве что война в паре миль не позволяла понивилльцам расслабиться и зажить той беззаботной жизнью, вкус которой за прошедшие полгода многие позабыли. Как долго осталось сражаться? Сколько ждать победы над чейнджлингами? И стоит ли вообще ждать эту победу?

Глава 2 — Миля

***Фронт***

— Что будем делать, Селестия? — крикнула Найтмер, пытаясь отбиваться от всё наступавших и наступавших чейнджлингов. — Я не смогу долго сдерживать её, — попытавшись обдумать насчёт решения происходящей ситуации, кобылка не сумела сосредоточиться и, плюнув на всё, не дождалась ответа сестры, высвободила всю силу своей второй сущности. Фиолетовый заряд молнии поразил не меньше двух сотен чейнджлингов, и те немногие, кому посчастливилось выжить после разрушительной атаки, пытались улетать, убегать, но в итоге их попросту сбивали другие маги, позже расправляясь с каждым. Найтмер, потерявшая огромное количество силы, почувствовала привкус крови во рту, тошноту, и решила опуститься на землю, пока ещё находится в сознании. Заметив своё обратное перевоплощение, кобылка немного успокоилась, но всё же нервничала насчёт последствий её атаки. Внизу, на земле, стлался тяжёлый запах крови, вызывавший отвращение. Раньше Луна могла поклясться, что кровь не пахнет, но теперь, когда земля, на которой она сражается бок-о-бок с сестрой и другими жителями, насквозь пропиталась ею, можно было утверждать обратное. Стянув плащ со спины, кобылка завязала его на лице, пытаясь хоть немного унять тошнотворную вонь уже давно гниющих трупов как чейнджлингов, так и эквестрийских жеребцов. Глядя на место побоища и тех немногих, чудом уцелевших противников, пытающихся сбежать, Луна слабо улыбнулась — этот бой был за ними.

Селестия оглядывалась по сторонам, искала ушедших из виду ещё живых чейнджлингов и, видя одного, быстро летела к нему, прыгала на противника копытом, одетым в железный высокий сабатон, и ломала ему шею. Принцесса уже давно, почти с первых дней войны, перестала подобать своему титулу. Она, не жалея себя, всегда рвалась в бой, видимо, всё ещё чувствуя виновной себя в уничтожении Троттингема. Желая как можно скорее покончить с захватчиками, Селестия, когда чейнджлинги нападали без всяких пауз, отражала все их атаки и, с трудом, но всё же перебарывая себя, иногда даже не спала. Всё это время кобылка была уверена, что рано или поздно войско противников иссякнет, ведь те несли огромнейшие потери, но нет, ни одна из сторон сдаваться не собиралась. Случившаяся недавно атака чейнджлингов, где на Эквестрию пошло сразу восемь сотен единиц воинов, стала, наверное, решающей, ведь после неё силы государства были вынуждены отойти на добрую милю, отдав ту врагам. С тех пор, что Селестия, что остальные, начали биться ещё более ожесточённо, намереваясь не допустить повторения захвата земель. Позади Кантерлот, отступать было попросту некуда…

Завидев ещё одного живого чейнджлинга, чудом проскользнувшего мимо её взора, Селестия, усталая, поплелась к нему. Оборотня, как ещё называли захватчиков из-за их способности перевоплощаться, сильно потрепало: левое копыто «украшала» рана почти по всей длине, из которой с большой скоростью сочилась кровь, общий вид тоже оставлял желать лучшего. Завидев движущуюся к нему принцессу, чейнджлинг застонал, ещё резвее попытался уползти от приближающейся смерти. Селестия лишь рассмеялась, глядя на его попытки.

— Страшно? — со злобной, почти сумасшедшей улыбкой на лице, поинтересовалась кобылка.

— Ты… — закашлялся чейнджлинг от пыли, витающей в воздухе. — …монстр. Королева заставит тебя пожалеть, будь уверена.

— Королева? — переспросила Селестия, отбросив в сторону оскорбление в свой адрес. «Неужели, спустя столько времени войны, я смогу узнать, кто же правит в их государстве». — Как её зовут? — погрубев голосом, потребовала принцесса и, заметив витающий в воздухе кинжал, взвизгнула.

— Что, страшно? — сухо рассмеялся чейнджлинг. — Не бойся, это не для тебя. Ты погибнешь от копыт Королевы… — быстро поднеся кинжал к себе и чиркнув им по горлу, оборотень победно ухмыльнулся и моментально слёг.

Селестия, немного ошеломлённая поступком противника, ещё минуту постояла над его телом, потом же продолжила оглядывать территорию на предмет оставшихся в живых чейнджлингов, как вдруг вспомнила о кое-чём очень важном, быстро перевела взгляд в стороны. Вдали на левом фланге виднелись кобылки и жеребцы, сражающиеся по флангам. Основная сила чейнджлингов была уничтожена, но более мелкие группы, не зная о поражении главного фронта, кажется, продолжали сражаться.

«Чтоб меня!» — укорив себя в забывчивости, Селестия, прежде чем направиться на помощь, подошла к сидящей на земле сестре.

— С тобой всё хорошо? — не из жалости, а скорее для галочки спросила подошедшая аликорн.

— Не знаю, — сплюнув кровь, Луна поморщилась от омерзения. — Я, кажется, чутка перестаралась с магией.

— Сможешь добраться до ближайшего лагеря сама?

Получив в ответ уверенный кивок, Селестия галопом направилась к левому флангу, где сейчас шла ожесточённая битва. Были слышны крики, стоны побеждённых, тяжёлое дыхание тех, кто ещё держался. Взлетев, дабы лучше видеть происходящее, кобылка даже не привлекла чьё-либо внимание.

Зенет, завидев принцессу, собралась с силами и продолжила сражаться. Боец из неё был, мягко говоря, не очень. Она никак не могла никого убить. Нет, не потому что была недостаточно хорошо обучена магии, просто ей было страшно лишать жизни других, будь те даже чейнджлингами. С самого начала войны, как замечала аликорн, Селестия полагала на неё большие надежды, но Зенет не могла их оправдать. Она не была убийцей и сколько не глядела на то, как легко, не чувствуя совершенно ничего, Винил проламывает черепа врагов огромными камнями, забранными из-под земли, всё равно не могла совершить подобного. Максимальная польза Зенет состояла в построении магического щита в критических ситуациях, ещё же кобылка могла ускорять заживление полученных бойцами ран и ушибов. Сейчас же, когда враги наступали с не то чтобы небывалой, но довольно большой мощью, аликорн всё же примкнула к рядам сражающихся и понемногу калечила чейнджлингов, прося прощения глубоко в душе. Она не хотела участвовать в войне. Всю жизнь Зенет думала, что время, когда люди грызлись между собой, прошло, но тогда она ещё понятия не имела о существовании Эквестрии. Отправляя чейнджлингов в нокдауны, кобылка быстро уставала, начинала тяжело дышать, но желая хоть раз выглядеть перед Селестией хорошей ученицей, жадно глотая воздух, продолжала сражение. Прикрикнувшая ей Винил немного сбила Зенет.

— Наша недотрога наконец перестала ныть по поводу убийств? — рассмеявшись во всё горло, единорог, контролируя элемент, выплеснула его силу и отправила с полдюжины чейнджлингов на тот свет. — Вот уж не думала, что доживу до этого момента.

Зенет, обозлённая, промолчала.

«Пошла к чёрту! Я не хочу никого убивать, но если будешь меня бесить, станешь первой жертвой!» —пытаясь сдержаться и не обматерить Винил, аликорн заметила бегущих к ней врагов, в одночасье сбила их и, закусив нижнюю губу, чуть не взревела от совершённого. Причинять боль другим было неимоверно тяжело, особенно — наблюдать за их мучениями.

С момента начала войны изменились все, без исключений. То, что раньше было нормой для жестоких убийц, сейчас стало стилем всех воюющих. Никто уже не боялся вида крови, ведь земля, по которой они ходили, уже пропитана ею, а убийства стали чуть ли не смыслом жизни. Конечно, было тяжело прожить полгода в маленьких палатках, боясь заснуть и ожидая нападения, но поражала та жестокость, с которой эквестрийские войска расправлялись с захватчиками. Оставалось только надеяться, что кто-нибудь не заснял подобное на камеру и не слил в ПонТуб, иначе беды не миновать. Вряд ли народ доверится кровожадным принцессам и не уступающей ей в этом шестёрке Хранителей Гармонии. На данный момент разве что Зенет оставалась такой, как прежде, точнее пыталась оставаться, но, чувствовала, что скоро сломается.

Селестия, сконцентрировавшись, атаковала наступавших чейнджлингов, смела их не меньше полусотни, с остальными пошли разбираться воины, отряды которых становились всё более скудными. Принцесса спустилась на землю, подозвала к себе Винил и Зенет. Те, переглянувшись, в миг подбежали к Селестии.

— Девочки, стало кое-что известно о предводителе чейнджлингов, — опустив приветствие, начала принцесса. — Они называют её Королевой, имя узнать не удалось. Вы, как главные на левом фланге, должны приказать бойцам допросить каждого выжившего чейнджлинга. Мы должны знать всё о ней.

«Уже который раз она всё усложняет…» — вздохнула Винил. — Принцесса Селестия… кхм… простите, но на какой хрен нам знать её? — уже не имея желания терпеть мудрёные стратегии принцессы, кобылка мягко выругалась. — Мы будем биться до тех пор, пока не уничтожим всех чейнджлингов, вот и всё!

Зенет покраснела за поведение подруги, точнее, знакомой, но промолчала, так как не хотела влезать в спор, который запросто мог обернуться чем-то большим.

— Мы бьёмся уже полгода, — обиженно ответила Селестия. — Чейнджлинги не кончаются, наши же войска напротив, убывают с каждой атакой. Мы должны узнать эту Королеву получше и только тогда, возможно, сумеем победить в этой войне, — поставив кобылку перед фактом, принцесса поглядела куда-то вдаль.

Винил не стала пререкаться, то было ей совсем ни к чему. Зенет тоже не сказала ни слова, лишь кивнула в ответ Селестии, дав понять, что приказ ясен. Позади кобылок слышалась возня, крики раненых, стоны погибающих. Снова в воздухе запах крови, литрами вытекающей из поверженных, снова тошнотворная вонь мёртвых чейнджлингов, разлагающихся прямо на глазах. Равнодушно глянув в сторону, где только что полегли десятки противников, Винил утомлённо вздохнула.

— Ну, — нарушила молчание Селестия. — Раз уж вам я сообщила, теперь пора двигаться к правому флангу, — только договорив, принцесса получила в ответ негромкий возглас Винил.

— Можно мне пойти с вами? — скучая по Октавии, которая теперь воевала на правой части фронта, кобылка умоляюще посмотрела на принцессу.

— Ты ведь знаешь, что нет, — равнодушно кинула Селестия. В глубине души, возможно, аликорн и рада была бы отпустить Винил встретиться с любимой, но сейчас, когда накалённая докрасна военная обстановка даже не давала спокойно спать, не могла.

Винил всего лишь кивнула в ответ. Кажется, она, несмотря на всю свою дерзость, не хотела вступать в споры с Селестией, потому, скрепя сердце, приняла тот факт, что не увидит Октавию до тех пор, пока не окончится эта злополучная война.

Оставив кобылок, Селестия поднялась в воздух и направилась к правому флангу. Уже издалека было видно, что сраженья там нет. Кажется, даже, что его там и не было. Лишь обрадовавшись по этому поводу, принцесса продолжила лететь чуть медленнее и поражалась увиденному: свежих трупов не было видно, все воины, в том числе их военачальники, Октавия, Рэрити и Рэйнбоу, спокойно сидели в палатках, занимались своими делами. Однозначно, это было хорошим знаком. Селестия даже невольно улыбнулась, чувствуя на кончике языка вкус победы, сладкой, долгожданной. Октавия, кажется, издалека заметила приближающуюся принцессу, потому сама вскочила на копыта и расшевелила остальных.

Опустившись, Селестия подозвала к себе военачальников, так как привыкла вести диалог с ними наедине, как бы это иронично не было, посреди открытой пустоши. Подходя к аликорну, все три кобылки улыбались. Кажется, они и сами были удивлены тем, что на сей раз чейнджлинги обошли их стороной. Селестии также слабо верилось в происходящее, но она сдерживала свои эмоции, ведь вряд ли война кончится на этом.

— Принцесса! — громко вскрикнула Октавия. — Вы не поверите в то, что сегодня случилось, а точнее в то, что сегодня не случилось! — самая искренняя улыбка сияла на лице бывшей виолончелистки. — Чейнджлинги, сегодня они не нападали!

— Я вижу, — спокойно ответила Селестия. В её голове сейчас бились самые разные теории, почему же на сей раз противники атаковали лишь две позиции вместо трёх. Решив оставить подобные рассуждения на более позднее время, принцесса вернулась в разговор. — Между тем, расслабляться не стоит. Я пришла сюда, чтобы сообщить то, что узнала. Роль руководителя у чейнджлингов играет так называемая Королева. Не знаю, имя это её или титул, но теперь мы хоть что-то знаем о ней. Впредь, перед тем, как убивать небоеспособных чейнджлингов, хорошенько допросите их. Можете поручить это воинам, мне всё равно, но цель одна — что-нибудь разузнать об этой Королеве. Приказ ясен?

Получив одобрительные резвые кивки головой в ответ, Селестия была довольна, но вдруг вспомнила ещё о кое-чём важном. — Эй, девочки, как там Твайлайт? — найдя, наконец, время, чтобы подумать о чём-нибудь не имеющем отношения к войне, принцесса вспомнила об инциденте, не так давно произошедшем с её ученицей. С того момента, как Твайлайт легка в больницу, прошло не больше полугода, а казалось, намного больше. Время здесь, на фронте, текло отлично от того, что в тылу. Углубляясь в воспоминания, Селестия невольно вспоминала ту страшную дату, 17 ноября, когда узнала о приближающейся угрозе.

В первые дни войны все кобылки были не в своей тарелке, ведь не каждый же день жизнь висит на волоске. Первые бои шли в большом напряге, многие волновались. Твайлайт же, напротив, сама с большим удовольствием лезла в пекло битвы, ещё и других хотела расшевелить. Большая часть жеребцов, хоть и шли на войну добровольцами, но при этом ещё не предполагали, через что им предстоит пройти. Хранители же Гармонии уже были морально подготовлены к подобному, потому активно сражались с самого начала, хоть и убивать некоторое время им было тяжело. Твайлайт в первые дни войны отличилась большой силой, храбростью, но, к сожалению, не умом и сообразительностью. Когда, в один из дней, на Эквестрию, а именно на главный фронт, двинулось огромное на тот момент войско чейнджлингов в сотню-другую особей, единорог бездумно побежала им навстречу, следом за ней двинулась Пинки. Кобылки не понимали, какую глупость совершают. Они оказались вдвоём против целого войска. Их разгромили буквально в миг, но благо, Винил заметила пропажу Твайлайт и, поняв в чём дело, собрала всё войско и двинулась вслед за парой кобылок. Битва ты была очень тяжелой, но искалеченную, полумёртвую ученицу Селестии вырвать из копыт чейнджлингов всё же удалось. Та пребывала в ужасном состоянии: вдоль затылка наискось виднелся огромный кровоточащий шрам, множественные переломы двух копыт и, кажется, сотрясение. Пострадавшую сразу же хотели положить в больницу в Кантерлоте, но Селестия наотрез отказалась от данной идеи. Война только началась и, если сейчас в столицу доставят искалеченную там пони, это может сказаться на состоянии всех жителей. Твайлайт была в сознании, но при этом ничего не говорила, лишь редко водя глазами по пони вокруг неё, пока те несли её в лагерь, находящийся в полумиле от линии фронта. Там врач приписал кобылке, помимо видимых травм, перелом верхней челюсти, что не могло не угнетать. Селестии сразу сказали, что больше Твайлайт принимать участие в боевых действиях не сможет, по крайней мере, временно. С того дня всё пошло наперекосяк. Не то чтобы Твайлайт являлась важнейшим воином, но она была боевой единицей в числе сильнейших, и её потеря сильно сказалась на войне, которая ещё и начаться-то толком не успела. Винил и Октавия были разосланы по разным флангам без объяснения причин, Селестия решила сражаться на передовой бок-о-бок с сестрой. Общая обстановка войск также немного накалилась, порождая разговоры о том, что нужно линять с фронта, но на последнее никто не решался.

Сейчас вовсю шла война, потому некому было навестить Твайлайт: ни у кого не хватало времени на это.

Глава 3 — Идущие навстечу

***Дом Даззлингс***

— Может быть, ты уже начнёшь? — сорвалась Адажио. — Мне уже осточертело ждать!

— Я, кажется, ясно сказала, что мне нужно время на приготовления, — Ария была не в лучшем настроении, в основном из-за Адажио, которая никак не могла угомониться и требовала скорейшего начала. Было тяжело работать, когда тебе орут под руки.

Соната, сидящая за столом, утомлённо зевнула. Постоянные перепалки подруг ей так наскучили, но сколько она не пыталась их помирить, у неё ничего не выходило. Из Адажио был плохой лидер. А ведь было время, когда Ария стояла во главе…

***Время правления Свирла Бирдэда***

Откинув жеребца к стене замка, кобылка подошла ближе к нему, еле живому, в синем плаще и с чуть заметной щетиной.

— Не думал, что всё так закончится? — на лице аликорна сияла улыбка. Приказав загипнотизированной страже разобраться со Свирлом, Арию взял злорадный смех. Всё получилось слишком просто. Они застали его прямо в его тронном зале, прежде подчинили всю военную силу замка себе, теперь оставалось только прихлопнуть нынешнего правителя и встать на его место. Конечно, как бы то ни было, всю работу она сделала не сама: Соната Даск и Адажио, кажется, Даззл, очень помогли, и они также получат свой кусок пирога. Из планов на сегодня оставалось лишь одно — казнить Свирла на глазах всей Филлидельфии, но стоит ли оно того? Подчинить Эквестрию можно будет и без запугивания простых граждан. Ария стала сомневаться в своих же планах и, решив бросить Свирла в темницу, начала искать глазами жеребцов, которые сейчас должны были уже схватить бывшего правителя. Но ни Свирла, ни кого-либо ещё здесь не было.

«Чёрт, он… Эта мразь сбежала!» — озлобившись, Ария прикрикнула. События резко поменялись, правитель сбежал. Он имел огромную силу: победить его, если тот придумает что-нибудь хитроумное, будет почти невозможно. Кобылка, тяжело дыша, пыталась поразмыслить, куда мог направиться жеребец. На ум приходило лишь одно место: то, проникновения в которое стоило опасаться — хранилище элементов боевой дюжины, где лежали самые мощные магические орудия. Представляя из себя кристаллы разных цветов, они были наделены неслыханной мощью, но Ария плохо знала, где находится хранилище, и это играло против неё. Сейчас Свирл мог уже забрать элементы и двигаться обратно, дабы наказать непокорную сирену; только от мысли об этом шевелился загривок. «Нужно успокоиться…» — пытаясь понять план дальнейших действий, кобылка с надеждой посмотрела на свой амулет, блестящий красным. Если эта вещица не сможет сразить Свирла, то, пожалуй, ничто уже не сможет.

Перенеся Сонату и Адажио к себе, аликорн словила на себе удивлённые взгляды.

— Молчите и слушайте! — резко начала Ария. — Произошёл казус, и Свирл сбежал. Он, как мне кажется, направился за элементами дюжины. Я понятия не имею как, но мы должны перехватить их и остановить короля, иначе беды не миновать, — кобылка поглядела на стоящих перед ней аликорнов, кажется, не особо вдупляющих в ситуацию. — Мало того, я даже представить не могу, где находится хранилище.

— Знаешь… — о чём-то задумавшись, протянула Адажио. — Я, кажется, видела этот зал, но тогда не придала ему значения.

— Ты помнишь, где он? — резко выпалила в ответ сирена.

— Да, он был не так далеко, но заче… — не успела кобылка договорить, как Ария перебила её.

— Просто проведи нас туда, — пытаясь сэкономить каждую секунду времени, аликорн всё озиралась на дверь. — А что до тебя Соната, ты пойдёшь чуть позади и будешь прикрывать.

Обе сирены, выслушав, кивнули, и все трое двинулись на выход из тронного зала. Очутившись в большом коридоре, Ария вопросительно посмотрела на Адажио; та же, поняв, что от неё требовалось, быстро сориентировалась и двинулась вперёд, по пути довольно часто останавливаясь и размышляя. В итоге, когда сирена вывела подруг к огромной каменной двери, Адажио остановилась.

— Если верить подписи на стене, — внимательно разглядывая копытописи, протянула Ария. — То это то самое место. Молодец, Адажио, ты отлично справилась, — похвалив молодую сирену, кобылка принялась разглядывать дверь. — Кажется, без магии не обойдись.

— Помощь нужна? — влезла Адажио, на что получила отрицательный маток головой.

— Умоляю тебя, это всего лишь двери, — сконцентрировавшись, сирена аккуратно, пытаясь издавать как можно меньше шума, раздвинула две огромных каменных глыбы. Позже, пройдя ещё немного, на пути встретились ещё одни, точь-в-точь такие же, а за ними, как потом выяснилось, и было само хранилище элементов.

Огромное пустое помещение, свет в которое проникал через окна под самым потолком, в центре стоял небольшой пьедестал, где, стояло только приглядеться, лежали нетронутые элементы гармонии. Ария, не веря в то, что каким-то образом сумела прийти в хранилище быстрее короля, будучи хоть и спокойной по своей натуре, невольно взвизгнула от счастья. Теперь, кажется, больше ничего не угрожало их планам: оставалось лишь найти сбежавшего Свирла и пожизненно запереть его в темнице. Подойдя ближе к пьедесталу, дабы убедиться в своей правоте насчёт сохранности элементов, Ария с ещё большей радостью в глазах поглядела на аликорнов, находящихся рядом с ней. Те даже не понимали, чему была так рада их глава, но тоже слегка улыбнулись.

— Эти крошки были единственным средст… — услышав тихое, сдавленное бормотание, Ария резко замолчала. Этот голос, доносившейся из-за пьедестала, он был знаком сирене. Словив удивлённые взгляды аликорнов, стоящих в стороне, кобылка приставила копыто к губам. Аккуратно, наиболее тихо обойдя пьедестал, Ария увидела сидящего там Свирла. Тот читал какое-то заклинание и, заметив подошедшую кобылку, победно улыбнулся. Не видя смысла больше говорить тихо, Бирдэд буквально прокричал, как оказалось, последние строки заклинания.

— Deus certe in carcerem! — после этих слов Свирл резко поднялся с пола и бросился бежать из зала.

Ни Ария, ни кто-либо из сирен не успел ничего понять. Увидев, как элементы поднялись с пьедестала и озарились свечением, кобылки выпустили из виду убегающего жеребца и начали внимательно наблюдать за магическими орудиями. Левитация продолжалась всего пару секунд и потом, укрыв в себе элементы, на свет появилась странная сфера цвета жжёного сахара, и только сейчас всё стало ясно.

— Он использовал заклинание заточения! — находясь в дичайшем испуге, вскрикнула Ария. — Срочно! Нужно уничтожить сферу! — обратившись к стоящим рядом кобылкам, аликорн получила ошеломлённые взгляды в ответ. Те пятились назад. — Не смейте сбегать! — резкий яростный крик заставил Адажио и Сонату замереть, но те всё равно никак не собирались помогать и лишь испуганно глядели на сферу. «Нужно попробовать самой!» — сконцентрировавшись, Ария заставила амулет, висящий на шее, буквально зажечься сиянием и высвободить истинную силу, подвластную сирене. Существо, рождённое этой магией, было больших размеров, с крыльями за спиной. Таких называли фобосами, у каждой сирены был свой. Эти существа не нуждались в приказах и отлично справлялись с имеющейся проблемой сами, даже если их хозяин был уже мёртв. Фобос Арии, немедля, только было атаковал сферу, витающую в воздухе, но та, даже не дождавшись, когда атака достигнет её, начала моментально увеличиваться в размерах, нещадно сжигая, казалось, всё на своём пути. Пьедестал, где ранее хранились элементы, стал первым разрушенным объектом, пол же был сделан из слишком твёрдого материала, неподвластного даже такому жару, ну а до потолка и стен, почти равноудалённых от точки начала, сфера не дошла и, невидимой для глаз ударной волной, разрушила стёкла, создав неимоверно громкий и отвратительный звук, но не сделав ничего больше. Что же касалось сирен, так они ничего не успели сделать. Сфера увеличивалась с огромнейшей скоростью, не оставляя лишних секунд на раздумья и, дойдя до уровня, где стояли трое кобылок, испепелила одну за одной буквально в мгновенье, потом, достигнув своего пикового размера, растворилась в воздухе, оставив после себя обжигающий лёгкие воздух. Сирены даже не успели особо закричать, настолько быстрой была их смерть. В помещении, после инцидента, повисла тишина. Продолжалась та буквально полчаса, нарушена была громким открыванием огромной каменной двери. Вышедший из-за неё Свирл, осторожно оглядывался по сторонам, искал сирен, но найдя лишь прах, резво раздуваемый лёгким сквозняком, идущим по полу, победно усмехнулся. Не заметив пьедестала, жеребец галопом направился к месту, где лежали элементы. Они, кажется, даже не поцарапались, хоть и упали с приличной высоты.

«Боевая дюжина, ваши элементы спасли нас... Я отблагодарю вас и, обещаю, увековечу ваши имена».

***Настоящее время***

Поглядев в окно, за которым кипела ночная жизнь, Сонату взяла грусть. Она, если так подумать, уже очень привыкла к миру людей, уходить из него желания не возникало. Тем более, ради чего? Ради очередного поражения и новой ссылки? Сколько десятилетий уж прошло со времени последнего пребывания в Эквестрии, а девушка всё ещё помнила те дни. Несомненно, у мира людей были ужасно странные традиции, никак не объясняющиеся с помощью логики. Здесь, например, все зачем-то носили одежду, девушки прихорашивались не пойми зачем, какая-то часть парней носили обтягивающие брюки, созданные, как оказалось, для противоположного пола. Также у девушек была странные висящие штуки, которые здесь привыкли называть грудью. За всё время пребывания здесь, Соната так и не узнала этого мира так, как хотела.

Она, даже, используя свою силу, загипнотизировала главу одной школы и заставила ту принять себя, Адажио и Арию к себе в ученики. Всё это было сделано лишь ради её интереса. Бывало, что она часто не приходила на занятия, за это учителя на неё почему-то кричали, грозились выгнать из школы, но Соната, оставаясь после уроков, под предлогом дополнительных занятий, подчиняла себе и их, заставляя забывать сказанное. Несмотря на то, что в мире силы всех трёх девушек ослабли, не давая подчинять им целые города одной лишь песней, те всё равно пользовались даром пения, хоть уже более-менее в бытовых целях. Первой время, когда Адажио перехватила лидерство в группе, ссылаясь на глупость Арии, между девушками постоянно возникали конфликты. Позже, когда всё вроде как улеглось, а школьная жизнь зародила в сердцах сирен некую ламповость, Соната была готова остаться жить в этом мире навсегда. Здесь у них был и благоустроенный дом, который они сумели хитро выменять на бутылочную пробку, не без применения магии, конечно. В мире людей у девушек был постоянный заработок: однажды Соната, еле сумев упросить подруг, выступила с ними в школьной пьесе, где все трое должны были петь. Сделали они это, мягко говоря, великолепно, повергли в шок всех присутствующих и с тех пор частенько выступают на концертах, зарабатывая большие деньги, которых с лихвой хватает на прожитьё. Их группа стала довольно популярна, но только Сонату волновало это. Адажио же и Ария желали вернуться в Эквестрию и свершить месть. Сейчас, конечно, там правил не Свирл, но сирен это не волновало. Разрабатывая план много месяцев, девушки начали его осуществление полгода назад, и теперь были готовы к возвращению в Эквестрию. Правда, из-за войны в Эквестрии план их начал разваливаться, как карточный домик, но на сей раз Даззлингс, как именовала себя тройка, не собиралась ждать. Им будет нужно всего лишь спеть и Эквестрия склонится перед ними, но дадут ли им это так просто сделать?

— Отойди! — оттолкнув Арию от так называемого алтаря, находящегося на полу, где и собирался проводиться ритуал по проходу в Эквестрию, Адажио встала на колени, переложила некоторые предметы на другие места, что-то пошептала. Чертёж круга мелом, внутри которого была тем же мелом прочерчена семиугольная звезда, засветился тусклых голубоватым светом.

— Твою ж… Ты что творишь? — пытаясь откатить заклинание, прошипела Ария. — Я ещё не сделала все приготовления для телепортации в нужную точку, а ты уже лезешь!

— Не забывай, кто здесь главный, — коротко ответила девушка, сохраняя недовольство на лице.

«Тупая стерва! Я — древнейшая сирена из ещё более древнего рода бессмертных, живущего на веку самой боевой дюжины, а ты… Настанет время, ты будешь наказана…» — Ария, покраснев от гнева, еле сдержала его, промолчала. Оставаться спокойной после такого обращения было тяжело, но сирена не позволяла опуститься себе до уровня Адажио.

— Что, нечего сказать? — с издёвкой поинтересовалась девушка. — Правильно, ни к чему пустую болтовню. Мы отправляемся в Эквестрию прямо сейчас! — в глазах сирены будто горел огонь, настолько та

Возобновив работу портала, Адажио подозвала к себе Сонату и, прочтя наизусть какое-то длинное заклинание, довольно ухмыльнулась, увидев, как свет семиугольной звезды становится всё ярче, как под чертежом буквально плавится пол. Спокойно шагнув, все трое моментально перенеслись в другое измерение, в мир, где им было не место. В момент телепортации каждая ощутила какую-то лёгкость, пустоту внутри, но самое главное, возвращение давно потерянных сил. Сейчас Даззлингс вновь могли творить немыслимые вещи своим голосом, для них практически не было преград. Будь их прошлый план ещё в работе, сейчас они первым делом отправились бы на поиски Зенет и Колоратуры, и, заставив тех петь вместе с собой, набрали бы ещё большую силу. Но, так как сейчас в Эквестрии шла война, хоть и вполне локального характера, сирены предпочли оставить свой прошлый план и попросту захватить государство, занятое другим делом.

Очутившись в странной лесистой местности, где сейчас как раз виднелся рассвет, Адажио недовольно причмокнула. Как ранее говорила Ария, после телепортации они должны очутиться в одном из городов Эквестрии, но это место на него не походило. На улице было прохладно, ещё довольно темно, поблизости не было места, где можно было укрыться. Оглядев себя, Адажио облегчённо, с неким успокоением, вздохнула. На ней снова не было одежды, за спиной были сложены крылья, позади них виднелся хвост, как и грива, разных оттенков оранжевого. Шёрстка кобылки была того же цвета, только немного светлее. На шее аликорна висел небольшой амулет, как и всегда, переливающийся кроваво-красным.

— Эй, а где это мы? — поинтересовалась Соната, разглядывая всё, что было перед ней.

— Я вот тоже думаю: где это мы? — Адажио перевела недовольный взгляд в сторону Арии. Та о чём-то задумалась и тоже с интересом глядела на ландшафт, куда переместил их портал.

Пропустив вопрос Адажио мимо ушей, сирена лишь разозлила ту.

— Отвечай!

После недолгой паузы, Ария всё же открыла рот. Будучи спокойной по своей натуре, кобылка не пошла на встречу собеседнице и не начала кричать как ненормальная. Напротив, она говорила тихо, монотонно.

— Я же тебя, кажется, предупреждала о том, что нужно сначала всё подготовить, но нет, ты, соплячка, меня слушать не стала, — сирена, несмотря на всю гневность своих слов, ни разу не повысила тон. — Ваше счастье… — обратилась та к стоящим перед ней аликорнам. — …что я отлично знаю, где мы находимся. Это поляна, находящаяся недалеко от не так давно поникшего в лету города, Троттингема. Отсюда довольно далеко топать до нашей цели, но делать нечего, скажем спасибо Адажио, — кинув презренный взгляд в сторону кобылки, Ария пошла вперёд.

На протяжении первых нескольких минут дороги все молчали и лишь Соната напевала какую-то песню себе под нос.

«…I’m beat down, I’m sprawling

I can’t walk, I’m crawling

Could I never give all you wanted?» — даже тот момент, что сирена пела тихо, никак не портил благозвучие её голоса. Соната, наверное, была самой лучшей певицей во всём трио, хоть из-за своего молодого возраста и не имела тех сил, которых были удостоены её, так называемые, подруги. Не стоит думать, что сиренам было около двадцати лет, ведь на деле счёт шёл в веках. Но, несмотря на это, они и не были бессмертны, в большинстве своём. Доживая до тысячи лет и сохраняя при этом свою молодость, после перехода порога сирены начинали жить, как и все остальные люди, пони. Они, со временем, старели, умирали, но случалось это не скоро, и потому они считались самыми долгоживущими созданиями.

На улице стояла приятная погода: солнце слегка припекало голову, прохладный ветер развевал гриву. Дышалось здесь, кстати, куда легче, чем в мире людей, где вместе с кислородом, вызывая резь в носу и кашель, проникали различные выхлопные газы, смог. Вокруг трёх кобылок был лишь лес, где стояли лужи грязи, затрудняя движение к цели. Благо, невдалеке виднелась какая-то дорога, выход на небольшую пустошь.

— Далеко ещё? — сухо поинтересовалась Соната. — Я пить хочу, — поглядев на подруг, кобылка тяжело вздохнула. Зачем она вообще это спросила? Пара сирен постоянно в чём-то упрекали бедную кобылку и этот вопрос послужил лишь новым поводом.

— Нужно было меньше петь без надобности, — грубо, даже не повернув головы, ответила Ария. Она не хотела видеть, как Соната мучается от жажды, но между тем желала как можно скорее добраться до Кантерлота, где, по её мнению, сейчас должны храниться элементы гармонии. Часов с собой не было, потому было нельзя определить, сколько времени прошло с момента начала их движения к городу. Кажется, не больше двух часов. Прошло ещё примерно столько же, как кобылки, уставшие, уже не могли идти дальше. Вдали виднелось какое-то поселение; до него идти было совсем недалеко, потому сирены решили передохнуть там и заодно, возможно, кого-нибудь подчинить себе. Если быть точным, то решила это Ария и, не сказав никому не слова, просто пошла по другой дороге, словив при этом опешившие взгляды двух сирен. Соната ничего говорить не стала, а вот Адажио напротив, зацепилась за лишний повод для конфликта. Кажется, ей нравилось издеваться над более старой сиреной, затевать с ней ссоры.

— Не по тому пути идёшь, слепень! Кантерлот в другой стороне, — после этих слов Адажио оглушило. Кажется, Ария не стала мириться с наглостью сирены и испустила очень болезненный для ушей импульс, который, между прочим, также мог и подчинять разум, но не в этом случае. — Ты чего…

— Заткнись, или я повторю, только уже с силой, — поставив в тупик оппонентку, сирена, имеющая гриву тёмно-фиолетового цвета, с прядями аквамарина, ускорилась. — Соната, ты вроде как хотела пить, — увидев в ответ радостные кивки, Ария мягко улыбнулась. — Тогда дуй за мной. Пусть эта дура сама сражается с Селестией, Луной, Зенет, Хранителями Гармонии, а мы пока что отдохнём.

Соната быстро перебежала на сторону Арии, хоть и побаивалась реакции другой сирены. Молодая кобылка всегда видела тёплое отношение именно со стороны самой старшей во всей тройке. Ария, кажется, относилась к ней, как к младшей сестре, жалела, если та чего натворит. Она, одним словом, была более близка Сонате, нежели Адажио, готовая ругать по любому поводу. Возможно, не будь последней, пара кобылок могла бы остаться жить в мире людей, наслаждаться беззаботной жизнью, но нет, сейчас они идут навстречу страшному бою, который может окончиться для них поражением.

Сейчас Ария больше всего ненавидела себя за то, что вообще помогла Адажио притащить Зенет в Эквестрию. Она, мало того, что разлучила девушку с родными, так ещё и поставила себе же палки в колёса. Если верить тому, что видела Ария, которая, к слову, обладала экстрасенсорными способностями, Зенет научилась отлично сражаться и теперь может представлять угрозу. Сейчас это было не самым страшным, но тоже заставляло задуматься о предстоящем бое.

Адажио, посмотрев в след уходящих сирен, со злостью пнула землю и пошла за ними. Кобылка понимала, что в одиночку со всеми стоящими на пути ей на справиться и, решив не выпендриваться и засунуть свою гордость куда подальше, резвее двинулась за аликорнами. Всю недолгую дорогу сирены молчали, даже Соната не пыталась завести разговор. Поселение, между тем, всё приближалось и вот, Даззлингс уже были в сотне метрах от него, как Ария вдруг остановилась, о чём-то задумалась, словив при этом удивлённые взгляды остальных.

— Нечего на меня так смотреть, — спокойно процедила Ария. — У нас появилась небольшая проблема.

Адажио, требуя пояснения, посмотрела на сирену, стоящую на уровне с ней.

— Мы — аликорны, а здесь, в Эквестрии, их сейчас всего четыре: принцессы Селестия, Лу́на, Зенет и ещё какая-то кобылка из Кристальной Империи, ученица короля Сомбры. В общем, думаю, понятно, что появление новых, редких для здешних мест существ, может немного смутить жителей и…

— Да ладно тебе, — спокойно перебила Соната. — Мы ведь всё равно захватим Эквестрию, не так ли? — на лице аликорна висела спокойная, ничего не говорящая улыбка. — Зачем скрываться?

— Ну… кхм… — Ария не знала, что ответить. Она уже была готова составлять план для временного уничтожения крыльев, Соната же выдала такую простую, незамысловатую идею, оказавшеюся, при всём этом, вполне годной. — Знаешь, отлично мыслишь. Нам ни к чему особо скрываться, — продолжа движение, кобылка дальше повела сирен за собой. — И так, добро пожаловать в Понивилль. Эта деревушка примечательна тем, что здесь живёт очень много сильных магов, в том числе и Хранители Гармонии.

— Мы что, так просто вломимся к ним в дом и убьём? — спокойно поинтересовалась Адажио, оглядывая окрестности. — Я думала, что всё будет немного… кхм… круче.

— Я ничего не говорила о том, что мы будем делать дальше, — прокомментировала Ария. — Я вообще понятия не имею, где здесь кто живёт, но точно знаю, что именно в Понивилле скопились сильнейшие чародеи. Да и вообще, сейчас мы пришли сюда не ради битвы. Нам всем нужно отдохнуть, подготовиться к предстоящему бою, не более, — ведя себя, как глава, сирена ловила недовольные взгляды Адажио. — Ох, прости, что диктую, что мы будем делать, просто за все столетия, проведённые в мире людей, всё ещё не привыкла, что мной помыкает соплячка.

Адажио промолчала, решив хоть раз не начинать конфликт. Ария всё продолжала вести сирен за собой, в итоге все трое оказались в каком-то кафе. Все присутствующие, ранее активно болтающие посетители в миг замолчали, уставились на вошедших. Одна лишь официантка глядела на гостей с недовольством. Оставив поднос на столе, она подошла к Даззлингс.

— Так, не пугайте посетителей! — начала она. — Если вы пришли к Зенет, то знайте, сейчас она не в городе.

— К Зенет? — переспросила Адажио, не понимая происходящего.

— Вы же пришли из мира людей, не так ли? Меня зовут Лира, кстати говоря.

— Откуда тебе это известно? — взволнованно влезла Ария.

— Вы — чёртовы аликорны. Это выдаёт вас, — с необъяснимой, не похожей не на дружелюбную, не на какую-либо ещё интонацию, прокомментировала Лира. — Слушайте, вам лучше уйти. Нет, серьёзно, посмотрите на посетителей! Они в ужасе! — показала кобылка на пони, сидящих в кафе.

— Мы не для того пёрлись сюда, чтобы уйти, — заняв свободный столик, ответила Адажио. — Или примешь наш заказ, или на пощаду можешь не надеяться.

Лира рассмеялась в ответ, но снисходительно поглядела на аликорнов, с помощью магии взяла блокнот и меню со стола, стоящего в другой стороне зала.

Пообедав и отдохнув, сирены посмотрели на время — 11:58. Прошло немного времени с их прихода в Понивилль, но сейчас было пора двигаться дальше. Узнав у Лиры кратчайший маршрут до Кантерлота, а он него и до линии фронта, сирены направились туда. Эта кобылка здорово помогла, сама не осознавая того. Для неё Даззлингс были подругами Зенет из мира людей, и Лира даже не думала, что эти трое пришли сюда зачем-то иным, чем навестить старую знакомую. Потому кобылка говорила начистоту, объясняла сложившуюся в Эквестрию ситуацию, в общем, дала много полезной информации. Она даже не заметила, как оказалась околдована Адажио, потому как та не желала платить за обед. Да и биток у неё, собственно, не было.

— Двинули, — встав из-за столика, лениво сказала Ария. — Путь не близок, сейчас лучше полететь.

— Кхм… — кашлянула Адажио, будто на что-то намекая.

— Оу, да. Что скажешь на моё предложение? — нехотя, с капелькой презрения ответила сирена.

Получив одобрительный кивок в ответ, аликорн направилась к двери, особо не ожидая остальных и давая оставшимся в кафе посетителям спокойно вздохнуть. Надо же, это был уже второй раз, когда в Эквестрию приходили гости из других миров. Некоторые пони, увидев Даззлингс, пытались как можно скорее скрыться, другие же наоборот, с любопытством разглядывали кобылок, не испытывая особого напряжения и тем более уж страха.

Днём на улице была вполне обычная себе майская погодка: походящее на летнее, жарящее, что есть силы, солнце, душный знойный воздух, развеваемый лёгким, едва заметным ветерком. Большая часть пути, как и в прошлый раз, прошла в молчании, в полном. На сей раз, усвоив урок с жаждой после пения, Соната, как и остальные, летела молча. Остановившись уже за Кантерлотом, уставшие, сирены не могли лететь дальше.

Несмотря на то, что эти кобылки имели огромные магические силы, крылья их были не сильнее, чем у обычного пегаса, только размером больше. Дальше нужно было драпать пешком, не останавливаться же на отдых. Между тем, уже издалека виднелось сражение, кажется, вполне себе масштабное. Когда сирены были на месте и видели проходящую битву между чейнджлингами и пони, они решили подняться в воздух, чтобы было удобнее осуществить задуманное.

Глава 4 — Треугольник

***Замок Королевы***

В огромном помещении пещеры было тихо, и лишь скапывающая со сталактитов вода неловко нарушала её. Кризалис, распластавшись в троне, думала о своём. Было невероятно скучно, но поделать было нечего. На улице уже вечерело, если верить часам, украденным из небольшой эквестрийской деревни. Внезапные шаги вырвали Кризалис из её раздумий. Это был Алекс Трамп, адмирал её войск, которого она всегда рада была видеть.

— Королева, я пришёл за распоряжениями, — приклонившись, начал уже не совсем молодой чейнджлинг. — В последнюю атаку вы приказали отсечь войска правого фланга и направить их на Кристальную Империю, но как мне тогда показалось, это была единоразовая акция, не так ли? — на лице не было совершенно никаких эмоций, чейнджлинг глядел в пол, ведя диалог.

— Да, адмирал Трамп, вы правы, — глядя с неким уважением, медленно протянула Кризалис. — То, что мы совершили тогда, не должно быть постоянной тенденцией, но у меня есть планы на Кристальную Империю, такую беззащитную, но со своими мощными магами… Так что, на сей раз, приказываю войска обоих флангов направить туда, — лениво закончив, Кризалис зевнула и, поглядев на мнущегося и не думающего уходить чейнджлинга, вопросительно поглядела на него. — Что-то не так?

— Никак нет! — монотонно ответил Алекс, но продолжил стоять на месте. — Не хочу сообщать плохие новости, Королева, но прошлая атака с крахом провалилась. Наших буквально размазали… — беспокойный голос перебил чейнджлинга.

— Я прекрасно осведомлена о ситуации с нашим войском, но поделать ничего не могу, — твёрдо, сохраняя холодный тон, ответила Кризалис. — Сейчас нашей целью является Кристальная Империя, на этом всё. При всём уважении, проваливайте, Трамп.

Алекс, решив оставить ни к чему ненужные споры, развернулся и вышел вон из тронного зала, если таковой вообще так можно было назвать. Оставшись одна, Кризалис решила закончить диалог с адмиралом, но уже без участия последнего.

— Знали бы вы, адмирал, насколько сильно я не хочу этой войны, — прошептала Королева. — Эта чёртова боевая дюжина забрала у моих предков чудесные земли, оставила их жить в засушливых горах, где солнце палит с нетерпимой силой, где не растёт ни одна культура, где единственным домом могут быть тёмные пещеры, когда-то принадлежавшие живущим здесь сиренам. Война идёт уже полгода, мы потеряли треть наших войск, — почувствовав ком в горле, Королева механически ударила копытом по трону, не желая больше сдерживаться. — Но продвинулись лишь на долбанную милю! — крик отскочил эхом от пустых каменных стен. Кризалис, выругавшись, кажется, вновь успокоилась. — Мои братья и сёстры, всё это время они рискуют своей жизнью, умирают в ожесточённых боях, а я сижу в стороне и лишь смотрю на это, — после этой фразы Королева всерьёз задумалась: как она смела отсиживаться, пока её народ воевал? — Я не могу подвести чейнджлингов… Они считают меня той, кто сумеет положить конец войне… а ведь так оно и есть… Следующая наша атака станет последней для Эквестрии, — холодно ухмыльнувшись, Кризалис встала с трона. В полный рост она была чрезвычайно высока, обгоняя обычных чейнджлингов в росте в два, а то и более раз. Королеве не было много лет, и буквально через пару недель должно исполниться тридцать четыре. Она, как говорится, была в самом расцвете сил.

Выйдя из помещения пещеры, которое было названо тронным залом, Кризалис отправилась на поиски Трампа. Этот чейнджлинг всегда отличался своим спокойствием, при этом мог запросто поспорить с Королевой, хоть в этот раз подобного не произошло. Алекса любили многие особи противоположного пола, и на это были причины. Он отличался отличной физической формой, хорошим характером и отменным мозгом, готовым выдать отличную стратегию. Обычно Трамп находился в своей комнате, которая, в силу того, что хозяин был адмиралом, находилась совсем недалеко от покоев Королевы. На сей раз, не создавая исключений, Алекс оказался на месте, когда Кризалис постучалась к нему.

— Войдите! — послышался бодрый, тёплый, спокойный голос.

Открыв дверь, Королева заставила чейнджлинга прийти в ступор. Никогда раньше такого не было, чтобы она расхаживала по чужим комнатам.

— К-королева? — ошеломлённо поинтересовался Алекс. — Что вы…

— Не беспокойся, я по делу, — ответила Кризалис, осматривая мило обустроенное жилище адмирала. Здесь не было много красивой мебели или ещё чего. Комната была почти на уровне обычного чейнджлинга, но даже тут было куда уютнее, чем у Королевы. Тут не чувствовалось той пустоты, холодных стен, давящих на голову. Было даже странно понимать, что подобное место может существовать в пещерах. Простая старая кровать, небольшой комод, со стоящей на нём фотографией, тускло горящие свечи — чем же так влекло это место? — Я… да… — попытавшись взять себя в копыта, Кризалис слегка мотнула головой. — В общем, я тут подумала и решила следующее насчёт завтрашней атаки. Я тоже буду принимать в ней участие. Мало того, в ней мы соберём всё оставшееся у нас войско. Следует отметить, что план насчёт Кристальной Империи не отменяется.

— Что? Но вы ведь Королева, вы не обязаны сражаться! — негромко запротестовал Алекс.

— Кто-кто, а я как раз и обязана. Я должна самолично вести свой народ к победе, а не сидеть в стороне, пока они участвуют в страшных битвах, — Королева не выглядела особо непреклонной, но при этом чувствовалось, что говорит она всерьёз и не даст себя переубедить.

— Но… — только было начал адмирал, как не нашёл ни одного аргумента и лишь невнятно что-то промычал. Голос его был так приятен для слуха. — Хотя, смею ли я вести с вами споры. Делайте, как считаете нужным, — неуверенно сказал чейнджлинг.

Кризалис, между тем, была готова смеяться от происходящего, ведь никогда подобного не испытывала. Это чувство домашнего уюта, комфорта, и это всего лишь благодаря одному Алексу, живущему здесь. Королева, с одной стороны, не хотела перегибать палку, но её титул ей это позволял.

— Сегодня я ночую у вас, — быстро сказала Кризалис, пытаясь делать серьёзный вид, но увидев реакцию Трампа, тихо хихикнула.

Алекс был как минимум ошеломлён таким заявлением, но и сказать против ничего не мог. Королева имела неограниченную власть над всеми чейнджлингами, Трамп даже не решился с ней спорить.

Остаток вечера прошёл тихо и мирно. Поужинав тем, что было, Кризалис и Алекс легли спать. Кровать адмирала не походила на двуспальную, ведь была чуть меньше. Возможно, это и не кровать вовсе, а разложенный диванчик. За проведённое время вместе пара чейнджлингов успела обсудить все нюансы завтрашнего наступления на Эквестрию. По новому плану две трети всех войск отправятся к Кантерлоту, а оставшиеся к Кристальной Империи, под предводительством Трампа. Потом оставался только бой, ставящий на кон будущее как Эквестрии, так и всех чейнджлингов. На сей раз победитель в этой войне определится…

***

Проснувшись от тепла в спине, Алекс, ничего не понимая, аккуратно повернул голову назад. Увидев приобнявшую его во сне Кризалис, Трамп невольно улыбнулся, но, кажется, Королева это каким-то образом заметила и, умиротворённо открыв глаза, спокойно посмотрела на чейнджлинга.

— Оу, простите, не хотел вас будить, — шёпотом начал оправдываться Алекс, намереваясь вырваться из объятий.

— Я не спала, адмирал, — спокойно ответила Кризалис с ухмылкой на мордочке, продолжая держать чейнджлинга копытами.

— Но ведь сейчас глубокая ночь! Вам нужен отдых перед…

— Мне нужно кое-что другое, Трамп, — с намёком прошептала Королева, ухмыльнувшись чуть больше. — Не знаю, с чего мне вдруг захотелось мужских ласк, но более чем уверена, что это ваша комната, райский уголок в пещерах, так подействовала на меня.

«Мужских ласк?» — переспросил себя адмирал, думая, что ему послышалось. — Вы точно уверены, что с вам всё хорошо? — с беспокойством поинтересовался чейнджлинг.

— Со мной всё отлично, — подняв Алекса с помощью магии и положив на спину, Кризалис, несмотря на все отнекивания и просьбы успокоиться, поднялась на кровати и, задрав хвост, села на Трампа сверху. То, что было дальше, даже в описании не нуждается. Вместо сна, так необходимого перед тяжелой битвой, пара занималась любовью. Не ясно даже было, для кого это было непривычней: для адмирала, последний раз балующегося подобным несколько лет назад, или для Королевы, которая за всю свою жизнь занималась сексом лишь в далёкой молодости. Ощущать Алекса в себе было до коликов приятно для Кризалис. Она не раз думала о том, чтобы соблазнить его, но только сейчас, очутившись в его поистине волшебной комнате, решилась.

Проснувшись, как оказалось, ранним утром, адмирал с неоднозначным выражением лица посмотрел на мирно спящую рядом Кризалис. То, что произошло ночью, выходило за рамки их деловых, если так можно сказать, отношений, но об этом думать было уже поздно. Поразмыслив о своём четверть часа, Алекс заметил шевеление со стороны самки, лежащей рядом.

Кризалис, сонно зевнув, с трудом открыла глаза, посмотрела на чейнджлинга, лежащего перед ней.

— Доброе утро, адмирал, — сладко протянула Королева.

— Да, доброе, — растерянно ответил Алекс. — Вам… кхм… понравилось?

Получив в ответ поцелуй, адмирал робко, насколько умел, улыбнулся.

«Просыпаться в одной постели с Королевой… да об этом, наверное, мечтает каждый чейнджлинг, но повезло почему-то мне».

Утро пролетело довольно быстро, всё было занято приготовлениями к атаке. Нельзя было терять ни секунды времени, ведь наступление планировалось начинать до обеда. Время утекло моментально, и вот уже настало назначенное время. На границе с Эквестрией стояло двух, нет, трёхтысячное войско чейнджлингов, готовых ринуться в атаку. Перед началом решающего наступления Кризалис решила сказать небольшую речь и, выйдя перед огромной толпой, магически усилила свой голос, начала.

— Вы знаете, зачем мы здесь собрались, так что к чёрту лишние разговоры, — Королева пыталась выглядеть холодной и озлобленной, и это получалось у неё хорошо, даже слишком. — Сегодня произойдёт последнее для наших врагов сражение, иначе быть не может. На сей раз мы собрали всю нашу мощь; ей противостоять будет невозможно! — воодушевляюще вскрикнула Кризалис. — Треть войска отправится к Кристальной Империи. Посланный ранее отряд уже наверняка заждался подкрепления. Хех, такой поддержки они уж точно не ждут, — немного отвлёкшись в мечтах о скорой победе, Кризалис чуть не забыла, о чём говорила несколько мгновений назад. — Вторая, более сокрушительная часть войск, отправится в Кантерлот под моим командованием. Ох, да, чуть не забыла сказать: войско, штурмующее Кристальную Империю, должно подчиняться адмиралу Алексу Трампу, — сказав всё, что хотела, Кризалис поглядела на часы и, заметив, что немного разговорилась, поспешила закончить речь. — Ничего больше сказать не могу, остаётся лишь пожелать нам всем удачи.

Бурные овации полились в сторону Королевы. Кажется, она сумела поднять боевой дух бойцов, теперь настало время двигаться в путь. Никогда раньше Кризалис не принимала участия в боях, потому даже не знала, что лишь добраться до места их проведения уже будет испытанием. Летя целый час вместе с остальными, она ужасно устала, но продолжала двигаться, не желая стопорить всё войско. Что-что, а вот физическая форма Королевы желала оставлять лучшего, но тут уж ничего не поделать: настолько она была глупа всю жизнь, что даже не занималась ничем, помимо сидения на троне. Кантерлот уже виднелся вдалеке, но не он сейчас был главной целью. Буквально в паре десятков метров стояла ошеломлённая правительница Эквестрии, принцесса Селестия. За ней было небольшое войско, состоящее примерно из двух сотен кобылок и жеребцов. Селестия была почти также высока, как и Кризалис, может быть на пару дюймов меньше. Сейчас на лице правительницы читался животный страх, и на то были причины, ведь на неё двигалось войско, превышающее все её военные силы в десяток раз. Приказав опуститься, Кризалис слегка рассмеялась. Эта победа достанется ей слишком легко.

— Здравствуй, Селестия, — громко начала чейнджлинг. — Вижу, твои войска немногочисленны. Тебе не стыдно являться с ними на бой?

— Так ты и есть та Королева, которая всё время сидит в своём замке и боится сразиться? — следуя своим привычкам, кобылка опустила приветствие.

— В замке… — тихо сказала Кризалис, кивая головой. — В замке… в замке, — это слово будто засело в её голове. — Нет у меня никакого замка, понятно?! — в сердцах крикнула Королева. — Я, в отличии от тебя, живу в долбанной пещере!

«Интересно, у нас вообще есть шанс выжить?» — подумала Зенет, глядя на огромное количество чейнджлингов, находящихся за спиной Кризалис. Сейчас кобылка уже не испытывала особый страх к опасности, ведь могла, по крайне мере, летать и отбивать атаки, но против такой армии этого было явно маловато…

— Сожалею, конечно, но что тебе надо здесь? — спокойно поинтересовалась Селестия. — Решила посмотреть на земли, которые никогда когда не будут твоими? — неуверенно, пытаясь не показывать панику, нервно усмехнулась аликорн.

— Ты… — Кризалис резко показала копытом на чейнджлингов позади себя. — …правда так думаешь? Силы неравны, у вас нет шансов. Сдавайтесь по-хорошему и, может быть, останетесь живы.

«Да как ты смеешь…» — Винил была на пределе. Дерзость захватчицы бесила кобылку, и она ничего не могла с эти поделать.

— Я так не думаю, — наиболее спокойно ответила Селестия. — Мы будет сражаться до конца и не отдадим тебе Эквестрию, — не зная, что ещё сказать, кобылка слегка призадумалась, но слово принцессы перехватили.

— Не знаю, кого ты тут из себя возомнила, — выйдя вперёд, начала Винил. — Но советую собрать своё стадо хлюпиков и валить, пока цела, — вызвав общее перешёптывание за спиной, кобылка кинула злобный взгляд на Кризалис.

Королева лишь ухмыльнулась в ответ. Ей не было обидно и неприятно от слов дерзкой соплячки, ведь это всего лишь безосновательный, как ей казалось, бред.

— У меня есть много интересных историй, которые я не прочь рассказать вам, — обратилась Кризалис к оппонентам. — Ну а что до тебя, дорогуша, то ты ещё будешь наказана, — окинув взглядом единорога, стоящего к ней, ближе, чем остальные, чейнджлинг не нашла в ней ничего страшного, помимо… Восьмого элемента? Тем не менее, Кризалис не стала сосредотачивать внимание на наглой кобылке и перед боем решила хорошенько разозлить врагов, заставить их потерять бдительность и действовать одной лишь грубой силой. — Помню, как ещё в один из первых дней войны ко мне принесли захваченную в плен земную пони, — этой фразой Кризалис невольно заставила всех присутствующих замолкнуть. — Она была в ужасном состоянии, скажу честно.

Селестия с ужасом в глазах глядела на рассказчицу.

— Пинки, — еле слышно прошептала принцесса.

— Я здорово с ней повеселилась. Давно никого не пытала… это чертовски весело, — с восторгом в голосе заявила Кризалис. — Держалась она довольно долго, но, к великому сожалению, никакой полезной информации сказать не могла, даже когда я стала отрезать её уши. В итоге она начала разлагаться, когда ещё, кажется, была жива. Пришлось её выкинуть, — наскучив себе своей же историей, Кризалис зевнула, с довольным видом поглядела на пони, стоящих перед ней. На лицах всех читалось удивление, омерзение, презрение, животная ярость и злость. Кажется, пока всё идёт, как надо.

— Ты… — кинула Луна. — Ты ответишь за это.

— В таком случае, — Кризалис поднялась в воздух, довольно усмехнулась. — Начнём сражение!

Всё войско чейнджлингов ринулось на пони, стоящих в нескольких метрах. Последние же не растерялись, тоже двинулись в атаку. Все, кроме Селестии.

— Решила, что пришла на мою землю и сможешь делать всё, что захочешь? — задала вопрос принцесса, громко, чтобы оппонентка услышала её сквозь шум уже начавшегося сражения.

— Это земли моего народа, а не твоего, Селестия! Давай же, не тяни! Поднимайся в воздух; войска начали бой, теперь наша очередь!

Принцесса, не думая, последовала приказу, взлетела. Решив начать быстро, дабы Кризалис даже ничего не успела понять, Селестия в момент выпустила большой силы разряд магии в оппонентку. Королева, с трудом, но сумела остановить его, закашлялась.

«Лично для тебя у меня есть ещё одна история…» — попытавшись не рассмеяться раньше времени, Королева, сделав небольшой манёвр в воздухе, атаковала кобылку в ответ. Последняя не успела застопорить его, но ловко, находясь на волоске от опасности, увернулась. — Что же, — начала Кризалис. — Давно мы с тобой не виделись, дорогуша, — отражая одну за одной атаки Селестии, усмехнулась Королева. — Должна признать, война тебя изменила.

— Я тебя не знаю! — послав ещё один мощный заряд, вскрикнула принцесса. — Не заговаривай мне зубы, сражайся!

Кризалис не обращала внимания на фразы кобылки, ведь нужно было донести до той ещё одну очень забавную и интересную историю, способную вывести её из себя.

— Тот день, когда Флаттершай ушла из Хранителей, я помню его отлично, — ожидая реакции оппонентки, Кризалис подготовилась.

«Что? Какого сена ты несёшь?» — Селестия, как она это любила делать в самые неподходящие моменты, погрузилась в размышления, потому пропустила атаку Кризалис, не успела её отразить и была сбита на землю. Всё бы ничего, но при падении кобылка здорово стукнулась головой, заставив сознание помутиться.

— Тогда я впервые побывала в Эквестрии… в качестве твоего официанта. Зрительным контактом я контролировала тебя и твою сестру, которая, кстати, всё же смогла вырваться из-под моего влияния — Королева, кажется, отлично разбиралась в психологии или чём-то подобном, ведь знала слова, которыми нужно было рассказывать историю для достижения большей не боеспособности Селестии. — Вы, пони, не знаете плохой жизни. У всех есть тёплый дом, хорошая работа, наверняка, тоже. Вы и не подозреваете, каково живётся другим, за границами Эквестрии, — атаковав с огромной силой по ещё не поднявшейся после прошлой атаки кобылки, Кризалис буквально пнула лежачего, но ей не было до этого дела.

Селестия, получив очередной удар, быстро поднялась, чувствуя, что бой будет тяжёлым.

— Мой народ голодает, умирает от жажды, а всё только потому, что когда-то боевая дюжина прибрала эти земли себе! — яростно кинула Кризалис, продолжая безжалостно атаковать оппонентку. — Хотя, не об этом сейчас разговор. Я вот всё хочу тебе рассказать, как же тебя легко одурачить.

— Что? — увернувшись от атаки, поинтересовалась Селестия. — Одурачить? — переспросила кобылка.

— Да есть ли у тебя вообще мозги? — издевательски усмехнулась Кризалис. — Как, скажи мне, как можно было не понять, что с тобой что-то не то? Я ведь тогда высосала из тебя всю любовь, боялась, что заметишь, а ты- — с неким разочарованием не закончила фразу Королева.

«Нет, она врёт», — уверяла себя Селестия, не желая верить в то, что была так одурачена и даже не поняла этого. В тот день, 18 ноября, она и правда была сама не своя. Но это ведь ничего не значит. Это не обязательно должно быть какое-то колдовство…

— Даже твоя сестра поняла, что что-то не в порядке! — Кризалис продолжала давить на, в данный момент, больное. — Луну мне сдержать не удалось, но тебя я отпускать не собиралась и мы, на пару с Дискордом, просто играли тобой и Флаттершай.

— Дискорд? — невольно вскрикнула принцесса, тяжело дыша от боя. — Всё это было лишь ложью, Флаттершай не должна была нас предать! — осознание приходило болезненно, ведь с каждой секундой аликорн всё больше убеждалась в том, какой дурой являлась. За время её правления в Эквестрии не случилось ничего хорошего, лишь гнёт тысячи смертей лежал на чаше незримых весов, полностью перевешивая вторую, почти пустую.

Кризалис смеялась, зависнув в воздухе. Она смогла свершить желаемое. Теперь оставалось только добить.

— Видела бы ты своё лицо, — пытаясь успокоиться, смахнула слезу Королева. — Что, неприятно осознавать себя обведённой вокруг копыта? Что же, я с радостью избавлю тебя от этой боли! — сконцентрировавшись, чейнджлинг выпустила огромный заряд магии, направила его на Селестию, повисшую в воздухе и думающую о своём. Огромная смертоносная сфера была уже в паре метров от принцессы, как вдруг буквально исчезла, будучи кем-то уничтоженной. То, что произошло дальше, заставило всех без исключения прекратить сражение.

***События за границей битвы Селестии и Кризалис***

Когда огромное войско чейнджлингов в миг понеслось навстречу, Зенет невольно ойкнула. Мигом оглянувшись, аликорн удостоверилась, что все в сборе; кобылка не хотела, чтобы с ней произошло то, что с Твайлайт или Пинки, она не хотела воевать в одиночку против тысячной армии, которая в миг растопчет её. Но всё было нормально: эквестрийское войско не собиралось отступать, и это внушало уверенность в победе. Чейнджлинги, между тем, были уже опасно близко. Пони, двинувшись на них, с лёгкостью снесли несколько первых их шеренг, дальше же началась настоящая битва. Все без исключения сражались в полную силу, ни к чему было сдерживаться. Бой мог обернуться концом для любой из сторон, нельзя было допустить, чтобы Эквестрия пала.

Сбивая подступающих противников, Зенет пыталась их оглушить, но не больше. Сейчас она билась не за государство, а за себя, и не могла допустить множественные жертвы ради одной лишь своей жизни. Поднявшись в воздух, аликорн последовала примеру Рэйнбоу и продолжила бой в полёте. Сдерживать натиск было вполне по силам, по крайней мере, пока что. Чейнджлинги не отличались особым умом, потому вести бой с ними, даже с огромным войском, было не очень тяжело.

Вылезшая из неоткуда особь схватила кобылку сзади, заблокировав возможность использовать крылья, повалила на землю. В первый момент Зенет даже не поняла, что произошло, но уже на земле, когда к ней приблизились сразу с полторы дюжины врагов, осознала, что дело плохо. Чейнджлинг на спине всё ещё не давал взлететь аликорну, да и вообще сильно ей мешал. Крик Зенет не имел возможности быть услышанным, сливаясь с множеством других. Вдруг кобылка услышала голос, приказавший поднять ей глаза вверх. Он был знаком Зенет, но где же она его слышала? Подчинившись, ведь делать было больше и нечего, аликорн увидела высоко в небе трёх кобылок. Периферическим зрением кобылка заметила, что не только она подняла глаза к небу: да все без исключения, бросив битву, опешивши смотрели вверх. Голос, до ужаса знакомый Зенет, говорил «молча», но при этом его сумели услышать все. Трое кобылок медленно спускались к земле, а когда они были уже достаточно близко, стали видны их крылья и… рога. ***

Селестия с ужасом смотрела на трёх аликорнов, движущихся навстречу затихшей битве. Сначала Зенет, теперь они…

— Удивлены? — поинтересовалась кобылка, идущая в середине. Она, кажется, была главной.

— Ты то ещё кто? — задала встречный вопрос Селестия.

— Позволь представиться, принцесса, — спокойно, еле заметно улыбнулась аликорн. — Меня зовут Адажио Даззл, ту, что левее меня, Сонатой Даск, правее, Арией Блейз. Мы, последние оставшиеся в живых, но некогда сосланные в мир людей сирены, пришли, чтобы отомстить, — чуть помолчав, будто ожидая ответа, кобылка продолжила. — Жаль, что Свирла нам застать не удалось, — огорчённо причмокнув, сирена перевела взгляд на Селестию. — Ну, раз уж так, то тебе придётся принять на себя месть. Готова сразиться?

— Она моя соперница! — гневно влезла Кризалис. — Жди своей очереди!

— Ну уж нет, — спокойно ответила Адажио. — По-хорошему говорю, не лезь.

— Да как ты смеешь мне угрожать? Войско, задержите их, пока я не закончу бой! — кинув приказ чейнджлингам, Кризалис была готова продолжать сражение, на столько она хотела отомстить Селестии за нежелание покориться.

— Да что ты говоришь, — усмехнулась Адажио. Сконцентрировавшись, кобылка метнула импульс в сторону наступающих ещё вдалеке чейнджлингов, желала их загипнотизировать. Те же слегка застопорились, но, постояв пару секунд, на удивление аликорна, помчались дальше. Позади послышался издевательский смех как Арии, так ещё и кого-то из пони.

— Слишком много на себя берёшь, дорогуша. Тебе пора узреть настоящую силу, — вторая аликорн вышла вперёд. — Смотри внимательно, может быть, чему и научишься, — договорив, кобылка принялась просто стоять. Чейнджлинги мчались на неё с большой скоростью, но она ждала, и вот, когда враги были в паре метров, испустила импульс, превосходящий по силе прошлый, выпущенный Адажио, наверное, в несколько раз. На сей раз чейнджлинги остановились, больше не двигаясь. Кризалис смотрела за происходящим, не могла понять, что случилось.

«Ты опозорила меня перед ними… Я… заставлю тебя заплатить за это!» — закусила нижнюю губу Адажио, пытаясь не сорваться.

— И так, — выглядя слегка уставшей, начала Ария. — Что же мне с ними делать?

— Не знаю, что ты натворила, но верни всё, как было! — Королева уже с некоторым страхом начала поглядывать то на сирену, то на застывшее войско.

— У меня есть идея куда лучше, — что-то прошептав, аликорн топнула копытом по земле, и тотчас все чейнджлинги снова получили возможность двигаться, но делали они это как-то не естественно. Пробежав несколько метров, они остановились, медленно поднялись в воздух, схватились копытами за голову, снова замерли. — Что скажешь на прощание? — обратилась Ария к Кризалис.

— На прощание? — с опаской переспросила Королева. — Что ты… Нет, не смей! — поняв замысел оппонентки, злостно выкрикнула Кризалис, пустила в неё разряд молнии.

Ария снова что-то прошептала, заставив чейнджлингов резко повернуть свои головы в сторону. Звонкий хруст сотен ломающихся костей раздался в миг, оглушая присутствующих. Уже через секунду все, все до единого бойца лежали замертво. Селестия, да и все остальные пони тоже, с испугом посмотрели на ухмыляющуюся в стороне сирену, но последняя, видимо, не заметила атаку, выпущенную Кризалис, потому не отбила удар. Разряд прошёл сквозь всё тело кобылки, откликнулся сильной болью, пронизывая каждый нерв Арии. Аликорна откинуло, но та даже не упала на землю, сумев удержать равновесие.

— Ох… — простонала сирена, еле стоя на широко расставленных копытах. — Чтоб тебя, — сплюнув кровь, аликорн неодобрительно в сторону Кризалис. — Не стоило этого… — закашлявшись, кобылка не смогла закончить.

Кризалис, между тем, пребывала в шоке.

«Она убила их… Убила их всех… Убила…» — повторяла Королева, не контролируя текущие слёзы. «Мои братья и сёстры…» — глядя на сотни чейнджлингов, падших во мгновение, Кризалис опустилась на землю, начала пятиться на трясущихся копытах. Она осталась одна… Никто не вступится за неё, кроме её самой. Стоит ли пойти в одиночку против Селестии и этих сирен? Нет! Алекс со своим войском наверняка жив, нужно примкнуть к нему. Ещё есть шанс на счастливую жизнь! Поднявшись в воздух, Кризалис кинула последний взгляд на Селестию, виднеющийся не вдалеке Кантерлот и, плюнув на всё, быстро направилась к Кристальной Империи.

— Раз уж она сбежала, пришло время нашего с тобой боя, Селестия, — предложила Адажио. — Но сначала нужно избавиться от мелочи, — аликорн глазами показала на воинов, стоящих на пустыре.

— Ты не сделаешь этого, — спокойно ответила принцесса.

— Это ещё почему же? Думаешь, сможешь остановить меня? В таком случа…

— Твоя подруга, она может подчинять себе, но не ты, — принижающим тоном, с издевкой прокомментировала Селестия. — Ты не способна на такое, — пользуясь стратегией, перенятой у Кризалис, кобылка хотела попросту вывести Адажио из себя, заставить её здравый смысл затуманиться.

— Ты не видела, на что я способна! — озлобившись, вскрикнула аликорн. Сконцентрировавшись, кобылка заставила свой красный, почти незаметный амулет, озариться светом. Последний тотчас породил огромного монстра, являющимся вторым обликом сирен, а точнее их силы — фобоса. Представлял он из себя поросшее густой шерстью существо, с огромными копытами и мерзкой бычьей мордой. — Что скажешь? — поинтересовалась Адажио, не видя на лице Селестии особых эмоций. Принцесса, похоже, размышляла.

— И так, — тихо начала Селестия, чтобы слышали только союзники. — Мы имеет дело не с кем иным, как с фобосом. Он опасен лишь до тех пор, пока хозяину ничего не угрожает, — кобылка, кажется, даже не боялась монстра, движущегося на них, хоть и с малой скоростью. — Вы большие кобылки, думаю, сможете сдержать его некоторое время. Мы с Зенет возьмём на себя Адажио.

— Со мной? — перестаравшись с громкостью, ошеломлённо переспросила кобылка. — Но я…

— Никаких отмазок, дорогуша, — перебила наставница. — Ты отлично сражаешься, но при этом не убиваешь и не травмируешь. Потому именно ты и будешь вести основное сражение с Адажио, я же буду на подстраховке, — своей фразой принцесса заставила глаза Зенет округлиться. — Её ни в коем случае нельзя убивать или даже вырубать, иначе фобос рассвирепеет, и тогда его будет намного тяжелее остановить. От тебя требуется всего лишь вымотать эту тварюгу, дальше ей займусь я. Всё ясно?

Зенет неуверенно кивнула. С одной стороны, приказ Селестии был странным, с другой, ученица хоть раз могла проявить себя. Фобос был уже близко, потому Хранители Гармонии на пару с Луной вместе ударили по нему, заставив отшатнуться. Дальнейшее их сражение прошло мимо летящих к сирене Селестии и Зенет.

— Чего это вы бросили своих подруг? — поинтересовалась Адажио. — Не хочу разочаровывать, но им конец, да и вам тоже! — выпущенный из рога луч энергии оказался остановлен принцессой, которая, как и говорила, будет на подстраховке.

Зенет собралась, приготовилась к атаке. Никогда раньше, за все полгода войны, ей не приходилось сражаться с мощным соперником. Конечно, сейчас бой был лишь частью плана, не более. Тем более, Селестия всегда была рядом, на случай чего. Всё это было похоже больше на некую тренировку, нежели на настоящую схватку, хоть Адажио и сражалась в полную силу. Кинув пару атак в сторону оппонентки, аликорн наблюдала, как та с лёгкостью отбила их.

— Слабовато! — рассмеявшись, крикнула Адажио. «Не думайте, что сможете обмануть меня, детки».

Бой продолжался около десяти минут. Селестия, глядя на то, как хорошо сражается Зенет, невольно испытала гордость за неё. Между тем, это было странно, ведь не могла эта кобылка сражаться на равных с сиреной, способной вызывать такого огромного фобоса.

Соната и Ария не участвовали в боях, спокойно сидели, глядя на борющихся Зенет и Адажио. К ним-то Селестия и решила направиться, в надежде добить ту, которой сильно навредила Кризалис.

— Хочешь боя с раненой? — прошипела Ария. — Будет тебе бой, сука, — с трудом встав, кобылка застонала от боли. Разряд задел все важные органы, нарушил работу организма. Эта травма моментально сказалась на самочувствии.

— Тебе нужен отдых! — вскрикнула молодая сирена, то и дело озираясь на подходящую всё ближе и ближе принцессу. — Я сама, сама справлюсь с ней.

— Ну уж нет. Я не позволю ей прикончить тебя, — одернувшись от копыт Сонаты, аликорн уверено встала, направилась навстречу Селестии. — Не думай, что так просто убьёшь меня.

— Давай проверим, на что ты способна, — усмехнулась принцесса. Атаковав первой, использовав при этом почти всю свою мощь, она намеревалась прикончить Арию на месте, но не тут-то было. Сирена, выстроив щит, сдержала удар. Выпустив разряд в оппонентку, Ария попросту промахнулась.

«Чёртово головокружение…» — выругалась в мыслях кобылка.

Селестия не стала жалеть себя, на сей раз атаковала ещё сильнее, чем раньше и уже знала, что победила. Сейчас у Арии больше не было достаточно сил, чтобы блокировать удар, сирена это знала, потому просто закрыла глаза, ожидая худшего. Внезапный громкий хлопок заставил аликорна подскочить на месте. Нет, это не была смерть, это что-то другое. Открыв глаза, Ария увидела фобоса, парящего перед ней.

— Я не смогу сдерживать эту штуку долго! — крикнула Соната. — Беги, я следом!

Ария, благодарно улыбнувшись, только хотела броситься бежать, как вдруг услышала вскрик Селестии позади.

***События за границей битвы Селестии и Арии***

«Эй, куда это она?» — поглядела Зенет вслед направляющейся в неизвестном направлении принцессы. Решив, что в данный момент драться лучше в полную силу, аликорн низвергла на оппонентку огромной мощи заряд, но та без труда его остановила.

— Попалась! — сумасшедше рассмеялась Адажио. — То, что ты считала боем, было лишь способом потянуть время!

«Что? Но ведь мы должны были обмануть её, не наоборот!» — не совсем понимая, о чём говорит соперница, Зенет начинала волноваться. Её размышления были нарушены атакой Адажио.

— Тебе пора исчезнуть! — сконцентрировавшись, Адажио моментально испустила заряд неописуемой мощи из своего рога, расплылась в улыбке.

«Откуда у неё такая сила?» — серьёзно испугавшись, аликорн сумела выстроить, как она считала, достаточно мощный щит, но разряд попросту прошёл сквозь него, ударился Зенет в грудь. Её с силой отбросило на землю. Почувствовав сильное головокружение, аликорн схватилась за голову. Кажется, это сотрясение. Потерявшая боеспособность кобылка только и могла, что наблюдать за Адажио и надеяться, что та не захочет её прикончить. Но нет, сирена куда-то направилась, это было видно сквозь прыгающие образы.

«Одной меньше», — отметила Адажио, обернулась в поисках Селестии. Увидев искомую в сражении с Арией, сначала кобылка не хотела помогать, но потом, подумав, что будет проще разделаться с принцессой, пока та занята, особо не напрягаясь, выпустила небольшую сферу в кобылку. Атака в секунду достигла цели, ударила той в затылок, аликорн упала на землю. Адажио сразу же полетела на место, чтобы добить Селестию.

***

Оглянувшись, Ария заметила Адажио, парящую над принцессой. Первая громко смеялась, победно глядела на лежащую на земле Селестию. Не вдалеке виднелась сражённая Зенет, а за ней эквестрийское войско, всё ещё сражающееся с фобосом и, видимо, побеждающее. Кажется, кто-то из последних заметил происходящее здесь, указал копытом на лежащих кобылок. Наскоро закончив битву, так толком и не победив, они все понеслись навстречу сиренам. Это заняло буквально с минуту времени.

— Сестра! — Луна, не обращая внимания на стоящих на совсем опасном расстоянии сирен, бросилась к распластавшейся на земле Селестии. Та еле слышно дышала, давая надежду на то, что с ней, возможно, всё будет хорошо.

— И что же мы имеем в итоге? — задала вопрос Адажио. — Я с лёгкостью разделалась с двумя аликорнами, вы же мне вообще не ровня.

— Правильнее будет сказать, что ты обманула двух аликорнов, а одного убила со спины, — встряла Ария. Даже в такой ситуации, вроде как, непригодной для подобных споров, сирена не могла не поправить Адажио.

— Она никого не убила, — прокомментировала Луна. — Но она, нет, вы все поплатитесь за то, что пришли в надежде отомстить, — подняв Селестию с земли, принцесса оглянулась. Винил и Рэрити помогали Зенет. Та была в сознании, и это не могло не радовать. — Сейчас мы отступим, но не думай, что Эквестрия твоя, — дав знак всем войскам отступать, Луна, держа сестру в воздухе, лениво поплелась прочь от сирен.

— Не думаете добить их? — обратилась Соната к сиренам.

Адажио и Ария закачали головами. Обе они были немного измотаны, хотя последняя вообще еле держалась на копытах. Решив отпустить пони восвояси, Адажио не видела в этом особого смысла. Зачем они отступают? Ясно же, что Эквестрия больше не принадлежит им. Теперь шансов на победу у пони нет.

Оставшись стоять на месте, трое сирен не переговаривались, вообще ничего не делали. Так прошло около получаса.

— Ну хватит вам! — начала Соната. — Мы же победили! Чего вы такие угрюмые?

— Победа досталась нам довольно трудно, дорогая, — с трудом открывая рот, держа взгляд где-то далеко в одной точке, ответила Ария. — Твоя душа теперь довольна, Адажио?

Ответчица лишь слабо покачала головой в ответ.

— Ну какого чёрта тебе ещё надо? Хотя, забудь. В любом случае, это без меня, — махнув копытом, сирена села на землю. — Сейчас мне нужен отдых, и меня не волнует, что ты скажешь.

Адажио никак не отреагировала, продолжила стоять на месте, молчать. Так прошло ещё добрых полчаса. Соната уже выходила из себя от поведения подруг, но обозлённости старалась не показывать.

— Слушай, меня заинтриговало это тупое молчание. Выкладывай, о чём думаешь, — усмехнулась Ария. — Давай, не томи старую сирену, расскажи, в чём дело.

— Все эти года, что мы втроём… — неуверенно, еле шевеля губами, начала Адажио. — Всё то время, что мы вместе, а это было долго, я почти всегда ненавидела тебя, — призналась сирена, хотя не для кого это секретом не было. — Бывало даже, что люто, ужасно ненавидела… Ты частенько принижала меня, выводила из себя, но я держалась, ждала… Я ожидала момента, когда смогу наконец отомстить, и он настал…

Ответчица презрительно оглядела Адажио.

— И что же ты хочешь этим сказать? — резко поднявшись, Ария скривила гримасу боли. Кажется, она что-то потянула. — Да как ты вообще смеешь говорить мне что-то подобное?! — взревев, кобылка невольно стукнула копытом по земле, пустила по ней небольшую, но ощутимую дрожь. — Ты должна сказать мне спасибо за то, что я терпела тебя, жалкую, неспособную на элементарные заклинания. Тебе, кажется, неизвестна вся моя сила, дорогуша.

Соната молча наблюдала за диалогом, чувствовала, что к ничему хорошему происходящее не приведёт.

— Это тебе неизвестна моя, — вызвав фобоса, Адажио засмеялась. — Твоих сил не хватит, чтобы победить его, не так ли? — с жалостью поглядев на Арию, аликорн переключила взгляд на вызванного монстра. — Убить её!

— Не так быстро! — тонким высоким голосом запротестовала Соната. — Ты не тронешь её! Может быть, сейчас Ария слаба, но не стоит скидывать меня со счетов.

— Пфф, ты мне и близко не ровня, — равнодушно прокомментировала Адажио. — Что ж, раз ты так хочешь, тебя я тоже уничтожу.

Ария многозначительно посмотрела на Сонату.

— Что ты собираешься делать? — тихо спросила сирена.

— Вызову фобоса и разделаюсь с ней, — пытаясь сконцентрироваться, сказала молодая кобылка.

Ария покачала головой.

— Она коварна, дорогуша. Одной тебе не справиться, — на мгновенье замешкавшись, аликорн продолжила. — Я буду говорить, что надо делать. Главное — думай настолько быстро, насколько можно. Лучше не давать ей ни секунды на размышления.

Тем временем, Соната уже вызвала фобоса, была в полной боеготовности. Адажио уже заставила своего монстра атаковать, тот, немедля, попытался сразу же уничтожить кобылок. Фобос Сонаты сумел их защитить, сама же сирена неуверенно посмотрела на Арию, ожидая приказов.

— Бей по лапам, — спокойно наказала сирена, глядя на сражение гигантов. Они с Сонатой уже здорово отдалились от соперницы, на добрых двадцать-тридцать метров, если брать на глаз.

Соната неуверенно кивнула, понемногу начала брать фобоса под контроль, следовать словам Арии. Ударив по лапам оппонента, кобылка заметила, что сделала всё правильно: зверь ещё больше разозлился; это означало, что ему больно. Но между тем, отступать фобос Адажио не собирался.

— Дальше что? — быстро выпалила Соната, пытаясь продолжать держать верх над своим фобосом.

— Та же стратегия, — наспех ответила сирена, разглядывая что-то позади монстра Адажио.

Соната, недолго думая, повторила атаку, но на сей раз на порядок слабее. Контроль фобоса измотал её, сил на битву не оставалось.

Почувствовав резкий удар по затылку, Ария начала терять сознание: в глазах мутилось, голова становилась будто свинцовой. Было и так ясно, кто стоял за этим, не нужно было тыкать копытом. Пытаясь устоять на земле, до сирены дошёл звук ещё одного удара, звучавшего, по её мнению, довольно глухо. Тотчас прекратились звуки битвы, раздался смех, эхом прыгающим по ушам. Не имея ни возможности, ни сил что-либо предпринять, Ария упала на землю, крепко ударилась головой и, без того чувствовавшей себя неважно, отключилась.

Глава 5 — Лгун, лгун, лгун

***Кристальный дворец***

Распахивая двери прямо на ходу, Шайнинг захлёбывался воздухом, бежал в поисках короля. Тот всяко должен быт в тронном зале, но чёрт, его там нет. Ну вот где он может находиться, когда так нужен? Ответ пришёл сам, когда, пробегая мимо кухни, главный военачальник услышал возню из неё. Остановившись и завернув туда, перед ним предстала картина сидящего за столом Сомбры, занятого рассматриванием карты государства. Король заметил вошедшего, вопросительно посмотрел на жеребца.

— Король… — не имея возможности нормально отдышаться, начал Шайнинг. — В полумиле от Империи были замечены чейнджлинги… — пытаясь унять дрожь в теле, жеребец замолчал.

— Сколько их? — поинтересовался Сомбра, не показав видного напряжения и обеспокоенности, потом снова уткнулся в карту.

— Точное количество неизвестно, — растерянно ответил Шайнинг. — Не меньше тысячи, может полторы, вероятно, что даже около двух.

— Дохрена, в общем, — недовольно подытожил король. — Что же, нужно готовить отпор, не так ли? — сохраняя некую безмятежность в голосе, Сомбра аккуратно свернул карту и, с помощью магии, заставил её испариться. Почему он так сделал, было вполне понятно: на этой карте, помимо отмеченных жилых домов и прочего, также были нанесены точные расположения кристальных замко́в, сдерживающих бурю, бушующую за границами Империи. Хоть основной опорой было кристальное сердце, замки играли немалую роль в защите государства от вечной мерзлоты. Нельзя было, чтобы кто-нибудь посторонний видел эту карту: мало ли, что может быть на уме у разных пони.

— Так точно, но чейнджлинги очень близко. Что мы успеем предпринять? — спросил Шайнинг, ожидая приказа.

— У нас есть регулярная армия, — не на секунду не теряя спокойствия, кинул король. — Пусть она и разберётся.

— Но сэр, чейнджлингов гораздо больше, чем наших войск. Я думаю, что…

— Думать тебя никто не просит, — недовольно прикрикнул Сомбра. — Следуй приказам и помалкивай, Армор.

— Так точно, — покорно кивнул жеребец и, выйдя из кухни, быстро направился к казармам. Ему не нравился приказ Сомбры, но против него не пойдёшь. Король, до ужаса упёртый и самоуверенный, не привык прислушиваться ко мнению остальных. Несмотря на это, правитель из него был отличный. Его характер можно было понять, потому что он был жеребцом старой закалки и не терпел любого рода беспорядка, непослушания.

Пройдя к казармам, Шайнинг приказал местному начальнику доложить до каждого бойца о скорых боевых действиях, дать время приготовиться. Уже спустя час около шести сотен воинов стояли за пределами Империи, куда и направлялись чейнджлинги. Погода была на удивление вполне себе ясная, пригодная для сражений: снег средней глубины, едва заметный мороз, штиль. Стратегии у пони никакой не было, да и к чему она, когда их врагами выступают безмозглые насекомые? Шайнинг был уверен в быстрой победе, хоть и побаивался, что враг может задавить количеством. Вот прошло около двух часов, а чейнджлингов всё не было на горизонте. Войско стало перешёптываться, мол, а не розыгрыш ли всё это. Армор же волновался, не понимая, где противники. Не сумев сдержать себя, он приказал возвращаться назад, в Империю, чтобы убедиться, что там всё спокойно. Когда до дома оставалось меньше мили, Шайнинг увидел впереди огромное, просто до ужаса огромное войско чейнджлингов. Здесь было не меньше двух тысяч, гораздо больше, чем виделось раньше. Но самое интересное было в том, что они на удивление показали какие-то зачатки разума, каким-то образом обойдя войско Империи и отрезав тем путь к подкреплению. Теперь оставалось рассчитывать только на себя, ведь никто из государства не сможет увидеть опасность, скрытую в целой миле. Хоть ветра сейчас и не было, воздух всё равно был каким-то странным, будто туман. При всём этом данное явление было нормой, ну или таковой считалось, по крайней мере.

Из огромного войска неприятелей вперёд вышел один из чейнджлингов, немного отличавшийся от остальных более накаченными мышцами и надетой на голову плоской кепкой.

— Прежде всего, позволь представиться: меня зовут Алекс Трамп, — начал чейнджлинг. Говорил он чисто, без дефектов или акцента. Создавалось даже впечатление, что он наделён мозгом и способен сам принимать решения, не завися от остальных. — Я пришёл сюда, чтобы захватить Кристальную Империю, и тебе следует отдать её без боя. Тогда, возможно, Королева пощадит тебя и твоё войско.

Шайнингу стало смешно от речи чейнджлинга и он не смог сдержать улыбки.

— Послушай, Алекс, да? Я только было испугался, но тот бред, что ты сказал… — слегка рассмеявшись, жеребец резко стал серьёзным. — Скажи своей Королеве держаться подальше от нас, да и сам проваливай, — пытаясь поднять боевой дух своего войска, Шайнинг продолжал вести себя, как дурак. Сейчас он и правда ожидал, что Алекс испугается, и не был готов услышать следующее.

— Вы склонитесь перед Королевой, так или иначе, — прошипел Трамп, перевёл взгляд на войско, стоящее за ним. — В атаку! За Кризалис!

Тотчас армия чейнджлингов ринулась на имперское войско, не оставляя тому выбора, кроме как сражаться. Шайнинг, опешив, знаком приказал своим вступить в бой. Сам он тоже не остался в стороне, разносил чейнджлингов направо и налево. Спустя несколько минут битвы жеребец заметил, что от войска захватчиков осталось не больше трети боеспособных особей, что придало ему уверенности. Желая сообщить радостную весть товарищам, Шайнинг развернулся и, не увидев ни одного пони в живых, ахнул. Все сражающиеся близь жеребца уже полегли, но чуть поодаль имперские воины продолжали сдерживать натиск неприятеля. Если окинуть быстрым взглядом тех, кто остался в живых, то получалось не больше тридцати сражающихся пони. Подсчитав шансы с такими войсками, Шайнинг не мог не признать, что этой битвы им не выиграть, потому, добив оставшихся лезших на него чейнджлингов, с болью оглянувшись на тех немногих, кто выжил, и направился в Империю. Сейчас он был единственной надеждой государства; нужно было как можно быстрее предупредить Сомбру о произошедшем. Пробежав около полумили, жеребец перешёл на шаг. Лёгкие горели, воздуха не хватало, как бы глубоко он не дышал. Устроив себе двухминутную передышку, Шайнинг обдумал предстоящий разговор с королём. Если он скажет, что бросил ещё живой отряд, Сомбра изничтожит его, но как поступить иначе? Неужели придётся соврать?

Поняв, что передышка затянулась, Шайнинг резко вскочил с земли, побрёл к Кристальной Империи. Позади чейнджлингов не было ни видно, ни слышно. Видимо, оставшееся войско неплохо задержало их, что было как раз кстати. Уже на входе в государство Шайнинг замешкался, всё думая по поводу того, что придётся солгать, но не нашёл плана лучше, вошёл в Империю. До замка было недалеко идти, но тем не менее, словить удивлённых взглядов уставший, грязный жеребец, успел не мало.

***

Сомбра восседал на троне, думал о том, что пора уж поставить новых кристальных замков, ведь в государство стал просачиваться внешний мороз, что было недопустимо. Сейчас кристальное сердце заметно ослабело, то есть основной барьер для холода был уже и вовсе не барьером. Размышления жеребца, одетого в тёмный, почти чёрный плащ, были прерваны хорошо слышными шагами. Через секунду в дверь вошёл Шайнинг Армор, его ученик. Выглядел он так, будто поучаствовал в неплохой битве, что могло быть правдой в свете последних событий.

— Король Сомбра, — с не предвещающим ничего хорошего видом, начал жеребец. — Мне очень жаль, что так случилось, но… — замешкавшись, Шайнинг дал повод собеседнику повод для беспокойств. —… всё наше войско, оно мертво. Никто не выжил, лишь мне удалось сбежать. Но клянусь, я покинул поле битвы только лишь ради того, чтобы сообщить вам эту ужасную новость, пока не стало поздно, — приклонившись на колено, жеребец ждал ответа.

Сомбра с неким подозрением глядел на ученика, чувствуя что-то неладное, но зная, что Шайнинг не стал бы ему врать, слабо кивнул. — Что же, совсем никто не выжил? — поинтересовался король, желая знать больше подробностей. — В таком случае, что с чейнджлингами? Что с их числом войск?

— Они… — слегка призадумался жеребец. —… мы порешили очень много чейнджлингов: их на данный момент не больше семисот-восьмисот. Но ведь могло прибыть подкрепление, так что… — перебитый громкими шагами, Шайнинг замолк.

Тотчас в зал вбежала боеготовная стража. Всё же, не все силы были отправлены в бой, некоторые остались в Империи, на случай чего. Да и оставшиеся, в большинстве своём, были кобылками. Да, Сомбра приравнял права двух полов, разорвав всяческие границы и убрав различные ограничения в выборе профессии. Жеребцы могли работать учителями, продавцами, кобылки же запросто трудоустраивались в имперскую стражу, что поощрялось Сомброй, возможно, из личных мотивов. На сей раз в тронном зале стояли представители обоих полов, одетые в серые доспехи, с высокими сабатонами тех же цветов, за спиной виднелись копья. Их было всего двое, но этого вполне хватило бы, чтобы разведать обстановку и узнать причину громкого стука.

— Приветствуем, Король! На Империю движется огромное вражеское войско! Они уже подошли на опасно близкое расстояние, — отчитался один из стражников.

Сомбра молчал, с задумчивым видом глядел то на Шайнинга, то на стражу.

— Раз так, значит нужно предпринять кое-какие меры, — не пытаясь скрывать беспокойства, начал король. — Вы, — обратился он к стражникам. — Вы приведите Каденс, так же прикажите эвакуировать Империю. А что до тебя, Шайнинг, то ты поможешь мне в сражении.

Услышав приказ, стража удалилась из зала, оставив Шайнинга наедине с Сомброй. Молодой единорог не понимал, как они вдвоём сумеют остановить чейнджлингов. Оба жеребца молчали — говорить было особо не о чем. Не прошло и десяти минут, как в зал вошла обеспокоенная Каденс. Она, кажется, была только что из душа: на шёрстке виднелись капли воды, грива спутана.

— Король Сомбра, вызывали? — преклонившись на колено, спросила кобылка. — Мне доложили об эвакуации. К чему подобные меры?

— Видишь ли, на нас напали. Враги представляют серьёзную угрозу — мы не можем рисковать нашими жителями, — говоря с кобылкой, как с важной пони, Сомбра правильно поступал. Каденс являлась не только его ученицей, но и отличной правительницей Империи, хоть и решала вопросы государства только в некоторых отраслях.

— Придётся повоевать, — прокомментировала Каденс. — Что же, всё ради того, чтобы отстоять наш дом. Я готова сражаться до последнего, можете положиться на меня!

— Прости, но не в этот раз. Ты эвакуируешься с остальными, — сказав слова, поразившие кобылку, Сомбра, от нечего делать, быстро оглядел тронный зал.

— Но… Что? Но король!

— Ты беременна, Каденс. Мы не можем потерять тебя, случись непредвиденные обстоятельства. Ты отправишься в Кантерлот. Селестия позаботится о тебе, ты будешь жить в окружении лучших врачей, на тот случай, если малыш полезет раньше времени. Тем временем, мы с Шайнингом сдержим натиск тварей и отстоим Империю. Ещё раз прости, но я не изменю решения.

Каденс потупила глаза в пол. Ей было обидно осознавать, что Сомбра так обращается с ней, как с маленькой кобылкой. Все года обучения не убедили упрямого короля в её силе, что не могло не ранить. Сомбра всегда искал в ней большую силу, в то время, как Шайнингу доставались лёгкие заклинания защиты и асы стратегии. Всё это было несправедливо… Ещё эта глупая беременность… Но как бы то ни было, никто, даже верные ученики не смели спорить с королём, говорить ему слово против. Тихо кивнув, Каденс, поникнув головой, направилась вон из зала. Сомбра и Шайнинг снова остались наедине.

— И что теперь? Просто ждать нападения? — поинтересовался военачальник. — Вы уверены, что нас хватит, чтобы остановить армию чейнджлингов?

— Прошу, не начинай. Мы справимся, должны справиться. В конце концов… — резко распахнувшиеся двери перебили Сомбру. — Какого чёрта? — увидев тех, кого уже считал мёртвым, король перевёл гневный взгляд на Шайнинга.

На самом входе в зал стояли жеребцы, а именно воины, отправленные на битву с чейнджлингами. Все были в плохом состоянии, было заметно, что побывали они чуть ли не в аду, но вопреки словам Шайнинг Армора, были живы, хоть и далеко не все.

— Король! — вышел вперёд один из жеребцов, не дождавшись, пока ему дадут слово. — Наш военачальник, он бросил нас в сражении! Когда почти всех наших перебили, Армор сбежал! — пегас с чёрной шёрсткой и серебристой гривой, зачёсанной под ирокез, не боялся общаться с Сомброй на повышенных тонах, хоть и не проявляя при этом агрессии к нему. Он знал, что прав и не собирался молчать о случившемся.

После слов жеребца в зале воцарилась тишина. Никто из вошедших больше не сказала ни слова: все ждали ответа короля. Тот же, то зло смотря на Шайнинга, то окидывая непонимающим взглядом пришедших пони, находился в раздумьях. Военачальника, обман которого раскрыли, взяла крупная дрожь: он не мог её сдерживать.

— Вы ведь… вы не должны были выжить, — еле слышно прошептал Шайнинг. Жеребец не мог понять, кто стоял перед ним: восставшие из мёртвых или невероятно мощные пони, сумевшие разгромить войско, в десятки раз превышающее своё. Да и стража, пришедшая с вестями о надвигающихся чейнджлингах… Решив разузнать, как им удалось выпутаться из такой передряги живыми, жеребец глубоко вздохнул. — Почему вы здесь? Каким образом живы? Чейнджлингов же было больше, намного…

— Заткнись! — не сдержался Сомбра. — Ты, мало того, что предал своё войско, сбежав, как трусливая сука, так ещё и пасть смеешь разевать? — вскочив с трона, король пустил в Шайнинга лёгкий разряд магии, но последний, в силу отличного владения защитными заклинаниями, изучению которых он посвятил стони часов когда-то, легко растворил атаку специальным магическим щитом. Сейчас Сомбра был в ярости от поступка ученика, так что мог позволить себе атаковать его, отчасти лишь для того, чтобы припугнуть. — Я не ожидал подобного от тебя, Шайнинг. Я очень, очень недоволен, — рухнув обратно в тронное кресло, выкрикнул король. — За свой проступок ты будешь наказан, но не сейчас. А что до вас, — обратился Сомбра к пришедшим пони. — Вы проявили смелость, героизм, оставшись сражаться с огромной армией чейнджлингов. Вы будете награждены за проявленные патриотизм, храбрость, будьте уверены.

— Лучшей наградой для нас будет твоя голова, — ответил всё тот же жеребец, который говорил и в прошлый раз.

От услышанного глаза Сомбры невольно округлились. Что он только что услышал? Неужели этот пони и правда сказал это?

— А ну-ка повтори, — пытаясь сохранять спокойствие, холодно выпалил Сомбра.

Вместо ответа он получил раздражающий уши смех. Собеседник просто смеялся, не пойми над чем.

— Сомбра, Сомбра, тебя так легко обмануть, — покачав головой, жеребец продолжил смеяться. — Ты не достоин своего титула, старый хрыч… нет… Кризалис, вот кто должен сидеть в твоём троне, — договорив, пони на мгновенье зажёгся ярким светом, предстал перед всеми в своём истинном облике. Остальные жеребцы, пришедшие с ним, сделали тоже самое. Что же мы имеем в итоге? Отряд чейнджлингов, без труда пробравшихся в королевский дворец, вот что.

— Что? Вы? — окончательно перестав понимать, что происходит, король облокотил голову на копыто. — Да какого хрена вы то здесь делаете, насекомые?

— Отдай Империю по-хорошему и тогда обойдёмся без кровопролитий, — холодно ответил чейнджлинг. Это был тот самый адмирал Трамп, в своей любимой плоской кепке бежевого цвета, готовый сражаться за Кризалис больше остальных своих собратьев. Он не боялся ни Сомбру, ни кого-либо ещё, и был готов перегрызать глотки всем, кто станет на пути. Между тем, Алекс не хотел лишних убийств, ведь можно обойтись без них, но это, кажется, не тот случай.

Выслушав требование чейнджлинга, Сомбра резко поднялся с трона, сконцентрировал энергию в роге, с силой атаковал не ждущего подобного Алекса. Чейнджлинг не успел ничего предпринять, отлетел на пару метров, затормозив об других чейнджлингов, стоявших позади.

— Ты будешь молить о прощении за свои слова! — взревел король, атаковав повторно, с ещё большей мощью.

На сей раз удар Сомбры был сбит в воздухе. Поднявшись на копыта, Алекс остановил своё невеликое войско от того, чтобы они вступили в бой. Он сам хотел уничтожить короля, ведь знал, что наделён куда большей силой, нежели его собратья.

— Жители эвакуированы, ничто не помешает мне разнести здесь всё к чёртям в схватке с тобой, жук-переросток, — Сомбра продолжал вести себя агрессивно.

«Стоит ли ему говорить?» — не подавая вида, у себя в мыслях Алекс громко смеялся. Он ничего не ответил оппоненту, лишь лениво атаковал его, прокручивая в голове план дальнейших действий.

— Ха! — остановив атаку, вскрикнул Сомбра. — Это и есть вся твоя сила? Мне даже жалко тебя, но убить всё равно придётся.

— Помощь нужна? — поинтересовался Шайнинг. — Он что-то задумал. Мне кажется, он хочет вас как-то обмануть.

— Да как ты смеешь? — поинтересовался отвечающий, ведя пассивную битву с Трампом. — Ты считаешь меня слабым, неспособным вдавить обычного чейнджлинга в землю?

— А я далеко не обычный… — тихо сказал Алекс. — Тебе пора поплатиться за наглость, — громко свистнув, адмирал заставил кристальные окна задрожать. Хотя, им всё равно оставалось недолго. Буквально через пару секунд раздался звук множественных разбитых стёкол, в зал влетело большое войско чейнджлингов. Все были в боевой готовности, хоть и выглядели уже вышедшими из битвы. Это были все те, кто выжил в сражении при Империи. Чейнджлингов было не больше пятисот, но этого вполне могло хватить, чтобы разделаться с Шайнингом и Сомброй. Чего Алекс не хотел делать, так это то, что только что совершил. Он считал такой бой нечестным, но дерзость короля выходила за границы дозволенного, и адмирал не сдержался.

— Что за срань? Ты хоть знаешь, сколько стоят эти стёкла, кретин? — взревел Сомбра, показывая копытом на пустые оконные проёмы.

Алекс лишь покачал головой в ответ.

— Дурак… — обратился Трамп, моментально перекинул взгляд на чейнджлингов. — Вы знаете, что делать.

Всё, от входа в Империю и вплоть до финала сражения, абсолютно всё было учтено адмиралом. Чейнджлинг не мог позволить себе подвергнуть неоправданному риску как себя, так и своих бойцов. Весь захват был расписан у Алекса построчно, хоть и только в голове. Пункт за пунктом, всё шло, как было запланировано. Единственное, что сбивало с настроя, так это наглость Сомбры. Не такого Алекс ждал от короля, но это было уже не особо-то и важно.

Чейнджлинги, вместо того, чтобы атаковать главную цель, пометили Шайнинга, как более приоритетного противника. Это было всего лишь частью плана... Всё войско ринулось на бедного жеребца, но Сомбра, вовремя понял замысел, пришёл на выручку ученику, одним ударом снёс с дюжину наступающих чейнджлингов.

— Думаешь уничтожить нас по одиночке? — усмехнулся Сомбра. — Я раскусил твой план, что дальше?

— Ни черта ты не раскусил, — послышался голос Шайнинга. В тоже мгновенье жеребец обернулся чейнджлингом, заставив короля обомлеть. Это был вовсе не жеребец, а всего лишь часть плана. Всё это время, что его псевдоученик находился с ним в одном помещении и мог представлять для короля опасность. Мало того, Шайнинга могли подменить задолго до сегодняшнего дня, что указывало на полную осведомлённость чейнджлингов о делах Империи.

— Где… где мой ученик? Что ты сделал с ним? — с едва слышимой ломотой в голосе, обратился Сомбра к медленно приближавшемуся Алексу. Между тем, чейнджлинги больше не наступали, видимо, следуя плану.

— Ты о Шайнинге? — будто не понимающе, задал встречный вопрос адмирал. — Его мы убили на самых подступах к Империи. Он, кажется, не ждал, что мы так быстро разделаемся с остатками его войска и сумеем догнать его, а мы сумели. Каким же было его удивление, когда я, завидев его издалека, прожёг его грудь насквозь с помощью мощной атаки. Удивлялся он, правда, недолго, — причмокнув, Алекс показал, что закончил рассказ.

Сомбра молчал. Ему говорить было попросту нечего. Хотя нет, единственная светлая мысль билась в голове жеребца, давала повод хоть для какой-то радости.

— Зачем? — с непонимающей улыбкой поинтересовался Сомбра. — Зачем тебе пустое государство? Ты что, дурак что ли?

— А с чего оно вдруг пустое? — ехидно заулыбался чейнджлинг.

— Ч-что? — опешил король. — Но ведь эвакуация…

— Когда стража, которую ты послал, увидела возвращающееся войско Армора, она посчитала, что чейнджлинги были побеждены. Приказ об эвакуации не прошёл дальше Каденс. Жаль, что она успела скрыться, — обиженно вздохнув, Алекс посмотрел Сомбре прямо в глаза. — Я всё под рассчитал, не так ли?

— Сукин же ты сын, — вяло прокомментировал оппонент.

Алекс кивнул в ответ.

— …?!

Только почувствовав ледяное острие на горле, Сомбра понял, что жест предназначался не для него. Один из чейнджлингов, вероятно, даже, что тот, который притворялся Шайнингом, расценил кивок как знак, что пора идти дальше по плану. А ведь Алекс и правда спланировал всё. Он будто наперёд знал, чем обернётся битва при Империи, предугадал все диалоги, шаг каждого из оппонентов. Для него не были ничего такого, чего бы он не смог узнать наперёд. Годы обучения стратегии сделали из него эдакого экстрасенса.

Лезвия крепко прижалось к горлу короля, не позволяя тому даже глубоко вздохнуть. Аккуратно сглотнув накопившуюся во рту слюну, Сомбра только приоткрыл рот, хотел что-то сказать, как вдруг передумал.

— Что, пересиливаешь себя, чтобы не начать молить о пощаде? — спокойно поинтересовался Трамп, направляясь к трону короля. Аккуратно сев в него, чейнджлинг оглядел зал, расплылся в улыбке. — Кризалис понравится, — тихо кивая в доказательство своих слов, Алекс посмотрел куда-то вверх. — Разве что, окна надо будет заменить. Ну это ничего. Зато, теперь у нас всех будут нормальные дома. Ты рад за наш народ? — обратился чейнджлинг к Сомбре.

— Mortuo spiritibus, ad caelum levavi animam meam, et ibidem ad mortem… — тихо шептал жеребец во время пустой болтовни Алекса. Когда последний обратился к королю, тот проигнорировал чейнджлинга, продолжил еле слышно читать заклинание. — … mortem autem peccantes punier, — невольно рассмеявшись, Сомбра почувствовал, как клинок начинает всё сильнее упираться в горло. — Я… — сквозь смех и боль начал жеребец. — Я тебя перехитрил!

«Что?» — замечая, как вокруг Сомбры начинает вычерчиваться и увеличиваться в размерах круг с семиконечной звездой в середине, спросил себя Трамп, вскочив с трона. Те, кто стоял рядом с королём, не замечали происходящего под копытами.

Внезапная яркая вспышка заставила адмирала, да и остальных чейнджлингов тоже, немного отшатнуться. Некоторых это неконтролируемое телодвижение спасло от скорейшей смерти, некоторым же опасность и не грозила с самого начала. Круг, горевший огнём, разросся на метра три от Сомбры, захватил в себя сотню чейнджлингов, стоящих чуть ли не в плотную. Сам король был уже почти мёртв. Тот, кто держал кинжал у его горла, во время вспышки невольно чиркнул им жеребцу по горлу, недостаточно сильно, чтобы сразу убить. Сомбра хватал ртом воздух, хоть и понимал, что в его поступке нет ни капле смысла. Теперь уж-то ему точно был