# Демиург

Wolf Steller

Мы что-то создаём, мы что-то рушим.

Мы живём.

Нас создают, нас рушат.

Ребята, я вам рассказ с Дискордом принёс. Вдохновился одним сюжетом одного эпизода сериала, с которым и сделал кроссовер.

## Демиург

Я первый бог, что обречён жить под землёю, видеть агонию и боль… Творенья рук моих!

Тот, кто никогда не использовал для сна подручные средства, не обретёт покоя в своей душе. Тем более он будет беспокоен, если ни разу в жизни не уснёт на этих подручных средствах, как младенец. Согласитесь, сон — такая деликатная штука, такая деликатная, с ним необходимо найти общий язык, а будет лучше, если вы отыщите и его, скажем так… особенности.

Всем известно, что сон связан с подсознанием. И мы едва ли можем им управлять. Тогда сон каждого, м-м… субъекта окажется уникальным в своей сущности. По сути сон — это мы. В своём сне можно понять, каков ты есть, о чём ты думаешь и насколько хорошо знаешь самого себя. Но мы не должны искать этих мелочей. К чему это? Они предназначены для биографов, которые так и норовят закрепить на бумаге каждую чёрточку характера… личности. Было бы очень забавно, если бы в биографиях указывались сны. Потеха будет друзьям, узнающим о глубочайших страхах своего товарища!

Но, впрочем, это фантастика другого рода. А сон — фантастика реальная. Хороший шанс почувствовать невозможное возможным. Мечтатели всегда спят сладко. А важно ли, на подушке или, скажем, на книге творятся в твоей голове невообразимые вещи?

Возможно, это как-то влияет на их мягкость. Вполне…

В библиотеке мигом поднялась шумиха. Кто-то со свистом сделал несколько кругов по зале (или так просто показалось), успевши хлопнуть дверью и поднять бумажный ураган. А потом, похоже, незваный гость осёкся, вспомнил нормы приличия… и внезапно воцарилась тишина.

Но только не любимый здешними обитателями покой.

Моргая от залетевших на глаза неухоженных волос, ухудшивших видимость до невообразимого, единорожка, не поднимая головы со страниц небольшого, но удивительно мягкого, тёплого и нежного томика «Где не ступало копыто пони», пыталась разглядеть своего посетителя. Впервые она была твёрдо уверена в вопросе, пришёл ли он за книгой или нет, потому что впервые этот вопрос никак её не волновал…

— Вставай-вставай-вставай! — менявши тон с низкого на высокий, отчего дезориентацию получили не только мышление и зрение, но ещё и слух, закричал гость. Лёгкое дуновение ветра коснулось шёрстки Твайлайт. Голос сказал вкрадчивей. — Доброе утро…

Единорожка перевернулась с живота на бок, но страница предательски закончилась, и теперь на левой половине затылка нозили резко отвердевшие, вчера прочитанные сто семь листов. Она протёрла копытами глаза, и те покорно, хоть и не без каприза, открылись.

— Ну зачем утро… — произнесла негромко сонная библиотекарша, ведя борьбу с предававшими её тяжелевшими веками.

— Потому что слишком много рассказов начинается вечером, — голос звучал торопливо, до уха единорожки донёсся шелест быстро перебираемых страниц, — и кончается ночью. Повесть — не в счёт, — продолжал тараторить гость. — Необходимо разнообразие. И поэтому не пришлось церемониться со вре-ме-нем… — последнее слово как будто в задумчивости растянулось.

Твайлайт сдалась, и глаза вновь оказались заперты, вероятно, на несколько часов вперёд. «Нет», — висело, как большой рекламный баннер, в её голове слово. Звуки суеты, возбуждённой непонятно чем, не прекращались. Единорожке было попросту всё равно, чего от неё хочет Дискорд. «Пусть хоть заберёт все книги, только… Нет, их я не отдам, — тут же в мыслях отказалась она. — Может, он уйдёт...»

Её веки вдруг распахнулись от неведомой силы, и две красные точки, одна очень непохожая на другую, на закрывшем весь обзор жёлтом фоне дрогнули в паре сантиметров от её глаз под возглас:

— Вставай!

В этот раз единорожка не сдержалась. Она отреагировала мгновенно, то ли из резкого раздражения, переросшего в гнев, то ли из испуга, зажмурилась и махнула копытами. Но они пролетели мимо цели. Единорожка открыла глаза и осмотрелась.

Сон как крылом смахнуло. Её разбуженное сознание усиленно поглощало видимую картину. В воздухе парили десятки книг, кое-какие громко и, признаться, бессистемно шелестели страницами, другие бились об стену, другие тоже бились об стену, но, похоже, с целью отыскать собственную полку. Какие-то особенные книги занимались неплохими воздушными фигурами — они ловко пролетали мимо рассуетившихся томов, поминутно петляя и заворачиваясь в разнообразные спирали. В целом, композиция походила на книжное мирное шествия без, собственно, самого движения вперёд…

Такие мысли заняли Твайлайт, пока она следила за ярко-жёлтого цвета книжкой. После резкого приступа бодрости, оставившего лёгкую дрожь в теле, на неё вновь начал нападать сон. Она тупо глядела на происходящее.

«А смысл тратить силы? — как бы оправдываясь, думала единорожка. — Он всё равно вернёт их на места. И выглядит это красиво...». Она пожалела, что фотоустройство не лежало рядом, вместе со всеми принадлежностями. Это сожаление около полугода назад начало посещать её в те моменты, когда выходки драконикуса принимали обширный характер. Единорожка увидела в них свою уникальную прелесть…

От мыслей её отвлёк виновник происходящего. Обмотанный до плеч белым шарфом, в белом головном уборе с козырьком, Дискорд, поглаживая длинную бородку, ставшую внезапно тёмной, как и вся шкура драконикуса, бродил меж бумажного фестиваля. Он бросал взгляд на книги, но было видно, что они его интересовали мало. Задумчиво и, как стало казаться единорожке… озабоченно? Великолепная странность!

— Нет и нет… — пробормотал драконикус. — Н-нет…

Твайлайт была бы рада закрыть глаза и под бумажный шелест вернуться к своему сну. Но ничего не поделать. У драконикуса что-то на уме. С ним не надо спорить, ему вообще не стоит протестовать — гораздо лучше кивнуть. С дураками это всегда помогало.

— В чём дело, Дискорд? — единорожка размяла шею и приготовилась встать.

— Ни в чём… Лёд тронулся, Твайлайт! — Дискорд с чувством сдёрнул шарф, будто уже целый час мучился в его объятиях. — Присяжные заседатели, лёд тронулся!

После этих слов воздух будто замер. Такая перемена чуть не дезориентировала единорожку; она не могла понять, что произошло. Чутьё затревожилось. Лишь только бросив взгляд наверх, она разглядела, как книги окаменели в воздухе в какой-то бессмысленной фигуре. Прошли мгновения, и книжный бал дождём рухнул на пол кристальной библиотеки.

Вторая волна бодрости захлестнула Твайлайт. Она взмахнула крыльями и летучей щучкой — потому что, как известно, никто не прыгает щучкой вверх — проскользнула меж книг и зависла в воздухе. Теперь ей хотелось как можно быстрее узнать, что задумал Дискорд. Она давно не испытывала такого рвения помочь своему другу, но ей было некогда удивляться своему страстному желанию. Она смотрела на друга.

Дискорд неподвижно стоял, распростёрши лапы, на которых повисли книги. Его лицо тоже было закрыто книгой. Он стоял монументом, и даже листы на книгах побоялись шелохнуться от всеобщей шумихи.

Ни головной убор с козырьком, ни шарф не исчезли. Они остались. Это показалось Твайлайт странным. Словно бы она увидела, как на дереве с ещё не сброшенными жёлтыми и красными листьями проснулись почки. «Очень точное сравнение, — вдруг подумала она и опустилась на покрытый книгами пол. — По-моему, в нём нарушен какой-то биоритм. По-моему, так задумано»

Она решительно подошла к нему и аккуратно ткнула копытом. Драконикус с тяжестью положил лапу на книгу на лице и сбросил её. Его лицо мрачно смотрело на единорожку. И оно по совместительству не смотрело никуда. Дискорд думал.

— Дискорд… всё нормально? — внутри Твайлайт искорками оживились тёплые чувства, и слова нашлись сами.

Драконикус, на удивление, ответил не сразу. Он потряс своими членами, сбросив книги, потом поднял одну двумя лапами… и тут совершил поистине шокирующий поступок. В любой другой момент Твайлайт бы всё поняла, но сейчас страшный когнитивный диссонанс, вошедший с предыдущим диссонансом в резонанс, создавал ещё большее смятение. Дискорд поставил книгу на полку в соответствии с алфавитной пометкой.

«Это Хаос», — промелькнуло у Твайлайт в голове. Дискорд тем временем с предыдущим выражением лица глядел на единорожку. «Ну же, стяни маску!» — последняя мольба разумной и холодной, как фиолетовый цвет по определению, души, относившаяся уже не к единорожке, а к самому драконикусу, прозвенела у Твайлайт в голове. А потом всё замолкло.

С Дискордом что-то не так.

— Нормально — относительно чего, Твайлайт? Беспорядок, например, не терпит относительностей — он всегда беспорядок, — драконикус взмыл в воздух. — С Духом Хаоса не может быть ничего нормально.

— Ты прав, — кивнула единорожка. И задала самый логичный в этот момент вопрос: — А что нормально? С тобой?

В глазах Дискорда брызнул какой-то огонёк. Совершенно не злой. Он опустил глаза, и жёлтая бездна с красными зрачками успокоилась. Потом он подобрался, как делает это джентльпонь после того, как берёт на себя лишнюю волю.

— Всё нормально. Это нормально, — сказал он.

Неподражаемое чутьё Твайлайт говорило об обратном. Но Дискорд заговорил сам:

— Хотя во мне многое не то. Я хочу что-то отыскать, но это что-то ускользает от меня. Я потерян, Твайлайт.

— И долго это у тебя?

Драконикусовы глаза глядели на неё непроницаемо, и единорожка не заметила отчаянной мольбы в них.

— Всю жизнь, моя дорогая.

Твайлайт поразилась. Неужто он опять решил поиздеваться над ней? Ироническая нужда в психологе — его новая выходка?

— Но сейчас это желание усилилось, — добавил во всеобщем молчании Дискорд. — Ты не знаешь, что это?

Твайлайт не слышала иронии в этих словах. Да и не хотелось ей верить, что этот спектакль — очередная шутка. Всё не так может быть в душе векового существа… Единорожка вдруг как поражённая током вся замерла.

А ведь и она теперь бессмертная.

Стало быть, её это только ждёт. Будет ли она мудрой правительницей, как Селестия, или же опустится до бессменной игры своей огромной силою? Будет также биться в неразрешимых вопросах?

Единорожка отогнала скорые мысли, даже головой потрясла для надёжности. Не стоит обо всём этом думать.

— О, это действительно сложный вопрос, — проговорил Дискорд. Голос его был убит.

— Нет, ну… — Твайлайт заговорила, хотя и мысли не было. — Это… Когда это у тебя усилилось?

— Не знаю. Совсем не помню.

Единорожка задумалась сильнее.

— Ну… Что-то, наверное, у тебя произошло. Ты не читал книги?

— Нет.

— Что-то произошло?

— Нет. Где слова автора?

— Что? — опешила Твайлайт, удивлённая резкостью этого вопроса.

— Ничего. Всё нормально, — Дискорд тяжело развернулся и медленным движением оказался у окна. — Твайлайт, нам нужно это найти.

Единорожка помолчала.

— Я не смогу найти то, чего ты сам найти не можешь.

— Угу… — какая-то мысль поселилась на бровях драконикуса. Она изящными прыжками перемещалась с одной брови на другую, маячила перед его глазами. Драконикус то покачивал мраморной головой, то хмыкал ею. Единорожка замолкла.

Поведение Дискорда стало её пугать. Ей и казалось, что с ним правда что-то не так, и чувствовалось приближение какой-то идиотской шутки, и чудилось, что добром всё не кончится. Последняя мысль была плохо знакома единорожке. Её жизнь была под угрозой намного чаще, и ситуации были более безвыходными, нежели сейчас, в этом замке, в это время… Но всё же сейчас она не знала, какой ужас может быть впереди.

Да, именно ужас. Так говорило ей чутьё.

Глупая, однако, мысль. Дискорду ещё рано терять рассудок.

Драконикус тем временем отщёлкивал когтями ритм. Вещи Кристальной библиотеки появлялись и исчезали ровно в такт, имея какой-то невообразимый порядок.

— Кажется, я потерял свой мир.

Странная музыка затихла на этих словах. Всё ждало ответа.

— Ты знаешь, Твайлайт, где твой мир?

— Странный вопрос, Дискорд. Мой мир — этот. А в другие я не верю…

— Ха! — Дискорд развернулся и посмотрел на Твайлайт. — Как ты отвечаешь на мой абсурд?

— Я думаю. И отвечаю.

— Зачем?

— Затем, что… — выражение недоумения как клякса оказалось на мордочке единорожки. — Зачем?

— Хороший вопрос.

Собеседники замолкли. Дискорд смотрел в окно. Твайлайт смотрела на него. Что можно было назвать абсурдом — так именно это молчание. Почему она ждёт?

— Что случилось?

— Ничего, Твайлайт. Совершенно ничего. Впрочем, — драконикус развернулся, как и пару минут назад, — до следующей страницы нужны слова… Посмотри на мою власть.

Совершенно внезапно, отчего единорожка даже ступила назад, на красивый блистающий пол из разновидности синеватых камней, и раскрыла свои фиалковые удивляющиеся глаза, в лапах ободрённого драконикуса после поразительно яркой белой вспышки оказались литая металлическая ложка, явно предназначенная для десертов, и небольшой пластиковый стаканчик с кучей текста на волнистых окрашенных боках. Движением лёгким и точным Дискорд окунул свой прибор, находившийся в правой лапе, в практически белый стаканчик в левой лапе. Нежный творожок, захваченный объёмной ложкой из стаканчика, покинул своё место и направился к облизывающемуся рту Дискорда. Прошло мгновение, и ложка окончательно достигла места своего истинного назначения, скрывшись из виду. Дискорд смачно и с явным удовольствием облизал её, не оставив на ней ни единого кусочка чудесного белого творожка.

В то же мгновение лапы драконикуса опустели. Он улыбнулся.

— Ты это хотел мне показать, Дискорд? — спросила Твайлайт.

— Неважно, — Дискорд оказался рядом с ней. — Ты всё равно ничего не видела. Потому что это неважно. Твайлайт…

Он замолк. Он смотрел в окно. Опять.

— Что?

— Твайлайт… Я потерял свой мир. Мне кажется, он в опасности.

— В опасности? — что-то начало проясняться в голове у единорожки. Быть может, он что-то вспомнил?

— Наверное. Ведь я когда-то создал его.

— Ты создал? — переспросила Твайлайт. Такой расклад её ещё больше взбодрил, но не ответил на вопросы. — Ты умеешь создавать миры?

— Как оказалось, да. Верно.

— И что же там произошло?

Внимание Дискорда обращалось уже не к окну, а к пустоте. Его недвижимая фигура за эти минуты словно сгорбилась, съёжилась. Он смотрел куда-то, но даже зрачки его не шевелились. Только губы после слабого причмокивания произнесли:

— Ничего.

«Да это...» — хотела воскликнуть Твайлайт, но разумно промолчала, не увидев повода к вспышке.

— Но ему угрожает опасность?

— Наверное.

Твайлайт замолчала. Трудно ей было прыгать вокруг да около, отскакивать от сути как от непреодолимой стены. Не уходило подозрение. И в конце концов, единорожка так до конца и не проснулась. Она помотала головой, пытаясь стряхнуть дремоту…

— Наверное, — повторил драконикус и выпрямился. — Наверное, потому что именно я его и создал. Я самая большая для него угроза, — его взгляд не отрывался от невидимой точки. Воздух заколебался, напрягся. Твайлайт ощутила ветерок на своих ушках. — Потому что я знаю все его слабости вдоль и поперёк, я видел его рождение… Я увижу его смерть, и я её принесу! — громом произнёс Дискорд последние слова.

Несколько вспышек едва не ослепили единорожку, но она даже не пошевелилась. Её глаза зажмурились. Какой-то грохот кружил вокруг неё, пугающая пляска неведомых сил. Всё сущее Твайлайт сжалось, прячась от ужаса. Вот он, конец. Как она и ожидала, ужас. Ничего ещё не тронуло беднягу, но чувство близкой кончины кричало во всю глотку.

Внезапно её страх пропал, как пропадал он всегда из её души, мгновенно испаряясь. Смерть она была готова встретить, как в героических романах говорится, лицом к лицу. На её тело напала слабость, и глаза её открылись.

Она углядела миг, не более. Страшный красно-оранжевый клуб, вырывавшийся из глубин чего-то, что было целым и неделимым, рушивший его и не оставлявшего ни единого кусочка, закрывал собою всё. Его сила, выходя кольцом наружу, сметала и вычищала всё вокруг, эту мелочь на фоне мгновением назад уничтоженной громадины. И кроме этого — ничего. Одна чёрная-чёрная бездна.

И всё это пропало, растворилось, не успев коснуться Твайлайт. Словно бездна забрала и её, и Дискорда, и, наверное, её мир… Открыты были её глаза или нет, она не знала… Лишь какое-то последнее чувство говорило Твайлайт, что она ещё не мертва.

Вмиг жизнь наполнилась красками и ощущениями. Какой пугающий контраст по сравнению с бытием в черноте. Единорожка уже могла и слепнуть, и слышать звон, и не чувствовать своего тела, и чувствовать…

Зрение вернуло фокус. Твайлайт глядела в окно. Она глубоко вдохнула. Ничего не изменилось в библиотеке Кристального дворца. Всё стояло на своём месте, как… как, в общем, было до этого. И только Дискорд, склонив драконью голову на плечо единорожки, громко рыдал.

Твайлайт выдохнула.

— Никого… никого нет, — расслышала она сквозь плач драконикуса. — Только ты, Твайлайт… Одна, только ты…

Единорожка не понимала ничего, но никакого сознания не было нужно, чтобы ощутить тяжесть боли, исходившей из нутра Дискорда. Его тело словно не имело веса, но его завывания давили на единорожку гораздо сильней. Да, дело было совсем в другом. Вот что она понимала.

— Дискорд…

Драконикус вдруг замолк. Твайлайт услышала глубокий вздох. Затем шмыг. Затем кто-то что-то обтёр об её шёрстку. Спустя секунду она увидела лицо Дискорда перед собой. Его жёлтые глаза были прежними, как будто и не было никакой его слабости несколько мгновений назад.

— Хватит с нас этого театра. Больше ты ничего не можешь.

— Не могу? — повторила Твайлайт.

— Нет.

Он подошёл к окну и посмотрел на него.

— Ты хочешь знать, что же всё это было, — сказал он. Голос его изменился. Он не был ни голосом драконикуса, когда он ворвался в библиотеку к Твайлайт, ни голосом того Дискорда, которого она всегда знала. Голос стал серым и скучным, словно внутри Духа Хаоса и Раздора сели какие-то батарейки. — Это был театр.

Вместо Твайлайт Дискорду отвечали сбывшиеся подозрения:

— Ты обманывал меня? Ничего не произошло с тобой?

— Я не говорил этого, — не поворачиваясь, ответил Дискорд. — Театр — это игра. Но не обман. Я должен был сказать…

Он замолчал.

— Что сказать? — Твайлайт медленно отходила назад, чувствуя ещё более неладные вещи, чем те, что уже произошли.

— Я остался один, Твайлайт. Окончательно и бесповоротно.

— Ты не один, Дискорд. У тебя есть мы, — говорила Твайлайт. Всё было странно, но именно это она и говорила. — У тебя есть… Что-то произошло с Флаттершай?

Дискорд наклонил голову и повернулся к единорожке. Глаза его не изменили цвет, но хранили в себе какую-то перемену. И лапы, слабо обвисшие, недвижимые крылья, тяжёлые ноги. Всё словно… словно помертвело. И погибло.

Он мотал головой, закрыв глаза. Этот отрицательный жест, шедший в тишине, прервался его резкими, приказывающими словами:

— Компьютер, оставить активную голограмму. Сохранить процесс.

Твайлайт не ощутила никаких перемен. Только драконикус вдруг стал ближе и… исчез. Как и всё вокруг: библиотека, книги, пол и солнце, едва пустившее лучи чрез окно. Всё исчезло и превратилось в одну огромную чёрную комнату без потолка, наполненную безжизненной тишиной.

Перед Твайлайт, видимый в жёлтом свете, хотя не было видно источника оного, стоял человек среднего роста. Возраст он имел ближе к пятидесяти годам, о чём говорила слабая седина на чёрных волосах. Лицо покрывала округлая бородка с пучком под губой. Одет он был в костюм, похожий на комбинезон, с чёрными штанинами и бордового цвета верхом, кончавшегося чёрными плечами. На груди был прикреплён золотой значок в виде перевёрнутой галки. На голове человека держался белый ободок, отдававший синим свечением. Всё в этом виде блистало официозом, и лишь выражение лица мужчины было ледяным и мрачным.

— Никого нет, — голосом Дискорда констатировал он.

Твайлайт во все глаза глядела на него.

— Не бойся, дорогая. Это я, Дискорд, — он молчал, ожидая её ответа.

Но единорожка тоже молчала.

— Да, тебе нечего сказать, — он тяжело усмехнулся. — Сюда ты бы никогда не зашла. С этой комнаты и начиналась твоя жизнь…

Твайлайт стояла на месте.

— Почему никого нет, Твайлайт? Все вы — одна голограмма. Я создал вас. Создал и не стал уничтожать, потому что вы нечто совершенно невообразимое. Я мог творить и я имел власть.

В ответ он не получал ничего, кроме молчания.

— Вы были мне нужны. Ну а теперь… Я не знаю, кто мне нужен. Потому что кроме вас у меня никого нет.

Твайлайт глубоко вдохнула.

— Ты очень умная программа, — продолжал мужчина. — И мне интересно было узнать, как ты меня поймёшь. Я сохраню тебя в отдельности, — он помолчал. — Ты хочешь что-либо спросить? — его лицо как будто прояснилось.

Но единорожка молчала. Как будто вмиг тысячи замков закрыли в памяти всю её прежнюю жизнь, дали понять, что это был какой-то древний, детский, проходной этап. А перед её глазами возник новый. Но что у Твайлайт для него есть?

Она дышала, как перед смертью, и молчала.

— Понятно, — мужчина опустил глаза и неслышно вздохнул. — Возможно, я поторопился. Компьютер, выход.

Послышался звук разгерметизации. Твайлайт не слышала его никогда и даже не могла ни с чем сравнить, и он её не пугал. Среди бесконечной черноты появился прямоугольный проход. Твайлайт увидела ещё нескольких таких же людей, как и Дискорд, проходивших мимо, бросавших взгляды то на неё, то на него. На Дискорда. Она не прятала имени мертвеца, но оставила его хозяину. Создателю, если быть точным.

Снявши рукой обод, мужчина побрёл к выходу. Медленно, тяжело, закрывая собою свет выхода. И в тот момент, когда он поставил руку на край, единорожка произнесла своим, тоже никак не изменившимся голосом:

— Но что же у тебя произошло?

Он посмотрел на неё.

— Час назад был уничтожен Селестиал-альфа. Взорвалось его ядро. Погибли все мои родные.

Твайлайт молчала.

— Никого нет, Твайлайт, — слегка улыбнувшись, сказал Дискорд. — Никого.

Он сделал шаг прочь, и проход, сужаясь за доли секунды, закрыл последний свет чёрной комнаты.

41997.7