Автор рисунка: Noben
Глава 4 Глава 6

Глава 5

Горные туннели все больше покрывались инеем. Чем дальше они шли, тем суровее становился мороз и по ночам теперь даже Винди лежала вместе с ними, прижимаясь к шерстяным покрывалам. Хотя, надо сказать, никто никогда не знал точное время суток, а часы у Деринг давно сломались. Сломался у Деринг и компас: проснувшись однажды, пегаска обнаружила, что стрелка начала размагничиваться. Вот и сейчас, продвигаясь вперед по отметинам на стенах, она заметила, как предательское устройство стало крутиться в разные стороны.

— Ах, черт!

Встав на равном удалении от двух стен прохода, пегаска встряхнула компас и вновь посмотрела направление. Случилось нечто необычное: компас изогнулся вперед на “север”, буквально прижимаясь стрелкой к земле и начал вращаться.

— Вау! Как меня мажет! — пожаловалась Винди. — Голова кругом идет, а в мозгах словно ячменная каша! Ууу, Дервинг, это ты?

— Компас сломался, — объяснила как бы сама себе пегаска. — Да, это я.

Винди покачнулась на месте и оперлась на подоспевшего Лемона. Приняв устойчивое положение, она махнула копытом в двоящееся изображение Деринг Ду.

— Твой компас в порядке. Мы просто дошли до северного магнитного полюса. Мы на самой северной макушке мира, детка! Ухууу!

Винди упала на землю и стала молотить ногами воздух, стараясь подняться. Лемон оттащил ее немного в сторону, чтобы потрогать пульс и проверить самочувствие. Кобылка отбрыкивалась:

— Не прикасайся ко мне, грязное расово-неполноценное животное!

Последним подоспел на место Аэр. Он с Деринг, в отличие от Лемона и Винди не чувствовал тошноту сегодня утром. А сегодня утром у всех членов отряда были странные ощущения. Деринг заметила, что Аэр тоже как и она испытывал легкий жар, но это было ничто в сравнении со страданиями Винди.

— Я кажется понял, почему нам легче. Все дело в нашем вестибулярном аппарате: у пегасов он более развит. Лемон земнопони и чувствует слабую связь с землей, а Винди — ей плохо от сходящихся магнитных потоков. Давай пойдем побыстрее — возможно я ошибаюсь и скоро станет плохо и нам.

Деринг была полностью согласна. Все они поспешили покинуть это странное место и со временем почувствовали облегчение. Компас, к удивлению пегаски, вновь заработал, но теперь северная стрелка указывала на юг. Она понимала, что этот “юг” — юг, существующий только в ее понимании, но не могла отделаться от страшной мысли. Они только что пересекли планетарную сферу в северном полюсе… значит, это правда. Земля это круг. Мир действительно не плоский. За пределами мира лежит не пасть ледяного Тартара, а второе полушарие со своими морями и континентами! От этого захватывало дух.

Это невозможно было осознать.

Деринг остановила отряд возле огромного каменного зала, который завершал коридор и вел в следующий. Такие залы были не в новинку для спутников Деринг: они успели побывать как минимум в трех таких же, пока шли в тоннеле. Одно только смущало Деринг: кто и зачем их создал. В горных проходах не строят огромных коридоров, если конечно, там не располагались перевалочные стоянки. Но никаких следов остаточной культуры им пока не попадалось. Ни наверший копий, ни стрел, ни глиняных черепков. Лишь одинокие костры отряда Эос.

Судя по карте, они были уже недалеко от входа. Аэр о чем-то задумался по дороге и, кажется, не замечал Деринг, рядом с которой шел. Лемон семенил за Винди, взгромоздив на себя поклажу отряда (Лемон стал исполнять в походе обязанности Бьорнха), а Винди чувствовала себя получше и снабжала отряд полезной информацией, комментируя их местоположение:

— А вот это, знаете: ничерта! Так я это называю, нравится? “Ничерта”!

Винди растрясывала бутылкой, на дне которой уже целый день плескалось недопитое пойло, но не спешила пить залпом, растягивая момент. Сейчас она выплескивала свои эмоции на выбитые в камне путевые знаки. Они уже больше дня шли по бессмысленным коридорам и тропам по беспощадному морозу и это стало волшебнице поднадоедать.

— Спокойно, Винди, — утешала Деринг. — Мы скоро… скоро придем.

Деринг Ду и самой хотелось в это верить. Если они задержатся здесь еще на один день, то их шансы на выживание близки к нулю: еды почти нет, вода на исходе. К “полудню”, точнее тому, что здесь, под землей называют “полуднем” — когда внутренние биологические часы подскажут всем им время обеда — они должны выйти из пещеры. Холод был не так жесток как прежде, но истощение и жажда мучили всех. Аэр, хоть это и не показывал, мучился больше других.

Деринг могла только представлять, чего ему это стоило. Аэр не хотел быть обузой отряда. Он ел ровно столько, сколько и остальные и пил столько же. Когда Лемон решил позаботиться о своем хозяине и поделился едой, тот лишь состроил ему брезгливую гримасу и отмахнулся.

Аэр был для нее загадкой и загадкой оставался. Если Винди и Лемон представали перед ней вполне объяснимыми пони со своими чувствами и мыслями, то их хозяин был для нее непостижим. Он мог искренне рассмеяться ее шутке и в тот же самый момент быть абсолютно далеким от нее. Он как будто бы и не разговаривал с Деринг, но общался с кем-то другим. Впрочем, пегаска гнала эти мысли прочь от себя — кто она такая, чтобы судить о пони, который находится на волосок от смерти и ищет волшебный источник молодости из легенд? Быть может все мы становимся такими же, когда отчаиваемся и идем ради спасения своей жизни на все?

— Деринг, посмотрите, — окликнул ее Аэр.

Пегаска повернула голову налево и увидела свод знаков, выбитых в скале. Сначала она не придала им значения и хотела было объяснить, что ничего такого особенного в них нет, но вскоре поняла, что он имел в виду: символы были не на древнеэквестрийском! Это был совершенно другой, незнакомый ей диалект. Новое письмо. И это было не якское письмо — его бы Деринг узнала сразу — а ровное, волнистое, со множеством точек. Кто бы ни оставил эти знаки, их цивилизация была очень развитой: Деринг Ду разобрала в них порядок и систему условных обозначений — это признак очень богатой лексики. Значит, не яки и не пони. Но тогда кто? Кто?

— Нет, не туда смотрите, — поправил Аэр. — Выше!

И тут у Деринг отвалилась челюсть: это был сюжет, подражающий стилистике росписи древнепонипетских гробниц. Птица… точнее, нечто похожее на птицу летело вниз, к земле. Чрево птицы раскрывалось и из него выходили странные существа. Это были пони с рогами и крыльями. Множество аликорнов! И знак, последний знак в сюжете — песочные часы, в которых наполовину погружен Аликорн и линии, расходящиеся от изгиба сосуда.

— Что бы это ни было, давайте топать отсюда, — предложила Винди.

— Тут я с Винди соглашусь, — поддакнул Лемон. — Давайте выбираться.

Аэр немного погодя оторвался от созерцания сюжета и вопросительно взглянул на пегаску. Деринг очень хотела бы исследовать эти надписи — да что уж там, она бы пошла на многое, чтобы снять кальку с нового письма неизвестной ей цивилизации, но жизнь отряда зависела от нее, а потому она лишь коротко отрезала:

— Идем.

— Впервые видите такие иероглифы? — вдруг как бы ни к кому не обращаясь, спросил Аэр

— Те надписи старые и мне непонятные, — кивнула Деринг. —  Но те, другие, поверх которых они вырезаны… с тамими я сталкиваюсь впервые.

— Правильно, — улыбнулся пегас. — Вы все правильно сказали — “поверх которых вырезаны”.

Деринг мгновенно поняла.

— Так они доэквестрийские? Может, древнепонипетские?

Аэр покачал головой, а в глазах его росла тревога.

— Сложно сказать, но я чувствую они появились еще до этих событий.

Деринг нахмурилась. “Что могло быть еще раньше, чем они?” Только то, что существовало задолго до самих пони...

***

А Лемон все таки подарил Винди цитрин. Деринг увидела, как единорожка грызет лимонного цвета камушки за обедом. Еды не осталось и каждый грыз что мог. Воды тоже не осталось, но это не расстраивало только Винди. У Винди была другая беда: у Винди не осталось спиртного.

— Я бы могла нас всех утащить отсюда в любую точку Эквестрии,  - признавалась она хмуро. — Но проклятые магнитные бури сделали бы так, что нас всех разорвало в пространстве на куски.

Деринг это хорошо поняла с самого первого раза: где магниты, там единороги беспомощны. У Винди до сих пор кружилась голова, впрочем, это могло быть и от голода. Выхода из тоннеля все не было и похоже что они стали бродить по тропам вслепую. Надежда постепенно покидала их. Выдохнув струйкой горячего пара, немедленно превратившегося в ледяной узор на ее куртке, Деринг наконец спросила то, что ее волновало:

— Зачем вы ищете фонтан молодости?

— Конкретно здесь — это моя идея, — кивнула Винди. — Мой косяк. Я думала, что все рассчитала правильно, но похоже эти коридоры бесконечны.

— А я не хочу умирать, Деринг, — мучительно сказал Аэр, закутываясь в плащ. — Вот вы бы смирились с тем, что вам уготовано уснуть и не проснуться завтра утром? Вы бы смогли жить с этой мыслью?

Деринг кисло улыбнулась и взглянула на Лемона. Лемон перебирал цитрин в копытах Винди и что-то шептал той на ухо. Но в этот раз Винди не отворачивалась, не толкала земнопони прочь. Она просто сидела и слушала. Слушала невнимательно, вполуха, но слушала. Жеребец гладил ее по голове и унимал головокружение.

— А может быть, вы и правы: глядя на это думаешь, что действительно стоит жить. Я одно не понимаю, почему вы не дали мне взглянуть на записи вашей сестры?

Улыбка исказила лицо жеребца.

— Ха, просто потому, что Эос терпеть меня не может! Она пригласила нас сюда вовсе не из-за поддержки, а потому, что я могу не дотянуть до Ритуала. Она всегда была беспринципной дрянью. Видите ли, мало найти фонтан молодости: чтобы им воспользоваться, пони должен использовать энергию своей “родственной крови”. Это может быть родственник или же близкий друг. Присутствие его на ритуале обязательно, независимо от того, кто хочет омолодиться. Если я хочу, чтобы все сработало как надо и на мне, я должен явиться туда. Я должен найти Эос.

— Так выходит, между вами нет никаких теплых чувств?! Только это общее дело? Скажу вам честно, мистер Синс, по-моему вы безумны.

Льдистые глаза жеребца сверкнули в полумраке пещеры. Деринг показалось, что это глаза дикого зверя.

— Сотни лет назад пони миллионами умирали от обычной тропической лихорадки. Никакие молитвы и никакие Боги не пришли и не спасли их. Миллионы пони просто умирали по той причине, что подхватили вирус. А что, если смерть — тот же вирус, и его можно побороть? Что если смерть и сама старость — всего лишь болезнь. Природная ошибка. Исключение из правил. Если бы у вас была возможность спасти своего отца от тропической лихорадки, вы бы воспользовались ей, или стали выяснять, что безумно, а что нет?

Отец снова промелькнул в сознании той, маленькой Деринг. Деринг с косичками. Уже тогда он сильно кашлял, вспомнила она. Уже тогда он сидел, заперевшись в этой комнате за белой дверью, в которую ей воспрещалось заходить, уже тогда носил эту страшную маску.

Откуда Аэр узнал все это?

— Я бы все на свете отдала, чтобы он жил! — вдруг громко прорычала пегаска, копнув копытом землю.

— Тогда вы меня понимаете. Отчего же вы называете меня безумцем? Деринг Ду, великая путешественница, чей девиз “Еще один день — еще одно подземелье”? Вас ли я вижу перед собой? Откройте глаза на чудо — оно рядом. Живая история этих скал древнее всего Кантерлота. Она появилась раньше пирамид. Она появилась, возможно раньше пони. Но разве вы сами не понимаете, что это шанс — самый великий шанс в истории: открыть купель бессмертия, которой пользовались древние аликорны? Побороть саму смерть. Найти лекарство от недуга, по вине которого умерли миллионы и положить этому конец.

Деринг поникла. Аэр, хоть ей и не хотелось признавать это, был прав.

— Ладно, будь по-вашему. Но если ты еще раз меня обманешь, еще хоть раз что-нибудь утаишь — знай, тебе не поздоровится!

— Воу-воу, — осадила ее Винди. — Мы просто кучка амбициозных авантюристов, желающая жить вечно, за что мы заслужили твое негодование?

Деринг раскрытыми глазами посмотрела на Лемона, а потом на Винди. Они тоже это знали — знали с самого начала. Внутри Деринг стало как-то гадко. Оправившись от потрясения, пегаска скомандовала сворачивать лагерь.

Их ждал марш-бросок смерти. Силы покинули их на десятой минуте: все они были крайне истощены. Деринг приложилась к стене и шла вперед, не разбирая дороги. Холод вытягивал из нее все тепло. Мир стал холодным и серым. Ей показалось ,что на минуту она упала в обморок.

— Осторожно!

Чье-то копыто удержало ее от падения. Это был Лемон. Жеребец предложил поделиться своей накидкой, но Деринг с отстранилась от него. Упав на пол, пегаска потеряла ориентацию: у ней начались те же головокружения, что и у Винди. Темный потолок пещеры, льдистые сталактиты — все поплыло перед ней. Это был зал — очередной бессмысленный зал. Все стало вместе с ним каким-то бессмысленным.

— Деринг Ду Дэззл Младшая, — позвал ее отец. — Зайдите уже. У меня к вам разговор.

Белая, много раз перекрашенная дверь отворилась перед ней. Ее ослепил свет…

— Нет, еще не время. Не так скоро… — бессильно прошептала она. Все вокруг снова померкло.

Очнулась пегаска от резкого толчка в бок. Кто-то заехал ей копытом меж ребер.

— Это твой проводник? — раздался какой-то насмешливый голос. — Да ты братец все такой же больной богатый ублюдок — саму Деринг Ду привез. О, прошу прощения, где мои манеры? Ха-ха, шучу! Нет у меня манер.

Второй удар пришелся чуть ниже.

— Поднимайся!

Деринг Ду вскрикнула. Не от боли — от неожиданности. Она оказалась под сводами какого-то древнего храма. Заиндевевший купол и своды говорили о том, что они недалеко отошли от пещеры, и все же это было совершенно другое сооружение. Витые колонны, потолки в десять метров, аркатурно-колончатый пояс. Такому искусству пони древней Эквестрии не были обучены — она это точно знала. Нет, это сделали другие существа. Но кто?

— Поднимайся!

Чье-то копыто вытянуло ее из раздумий и она наконец встретилась глазами с той, кого так искал Аэр. Эос была такой же белой как и брат. Грива ее была бурой, а глаза отливали синевой. Взгляд абсолютно безумный. Что-то было в этих глазах... Деринг сжалась как струна и уже собиралась въехать выскочке по лицу, как вдруг обнаружила, что связана.

— Эй, что происходит?! Развяжите меня!

Пегас посмотрел на свою сестру и вежливо поинтересовался у Эос, возможно ли это. Они обсуждали ее участь тем же тоном, как другие бы обсуждали обеденное меню. Лемон и Винди стояли чуть поодаль и сочувственно глядели на эту сцену. Было в их взгляде что-то обреченное. Они словно говорили Деринг, что спорить тут нет смысла — пусть все идет как идет. Сестра Аэра очевидно приняла ее за шпионку, когда притащила ее сюда.

— Ах, как же “хорошо” братец, ты нашел нам проводника и он поможет нам разыскать Купель! Наконец-то, после долгих поисков, моя мечта осуществится, — слова Эос были наполнены сарказмом.

— Где мы?!

— “Где мы”? Я спасла вас, проявите немного уважения, — состроила рожицу Эос. — “Где мы”? Это… это как будто спрашивать у пустынного стервятника в пустыне “Где мы”? Не где мы, а где ВЫ!

— Хорошо, — напряженно процедила Деринг, приходя в себя. — Где я?

— Это храм Красного братства. Вы ведь знаете, что они были нашей церковью, задолго до появления Селестии и Луны? Так вот, именно тут располагается Купель. Я и Винди обыскали половину Эквестрии в поисках этого места, а оно все это время было у нас под носом. Черт, как я могла не догадаться! Ха-ха! Хахахаха! Смешно, да? — Эос облокотилась на брата и улыбнулась ему в лицо. — Ну смешно же?

— Эос, Деринг Ду здесь только на время. Я обещал, что отпущу ее, как только мы преодолеем Перевал.

— Это здорово, братец, — с жаром кивнула она, — Это очень хорошо! Мисс Ду, ну как вы думаете, мы сработаемся?

Деринг бросила взгляд на лагерь Эос, разбитый вокруг. Ни одного пони кто с ней был, а судя по рассказам Аэра, их было немало, не было видно. Эос, возможно, осталась здесь одна. Возможно остальные не выжили, или их погребло под лавиной. Это не могло не сказаться на ее психическом здоровье. Кобылка была явно не в себе. Уголки ее губ дергались. Единорожка въедливо повторила вопрос, не давая ей времени даже сообразить:

— Как думаете?

— Какого сена! Поцелуй мой зад, ничего я тебе не скажу!

— Говорил же тебе, что ее сперва надо было развязать и выслушать, а потом уж бить под лопатку. Она не шпион! — возмутился Аэр.

— Хорошо, умник. Может лучше ей все объясним? — Эос отодвинула брата в сторону и магией развязала веревки Деринг.  - Прошу прощения за мои манеры. Я полагаю, мой недалекий брат не все тебе рассказал.

Лицо Деринг приняло самое фальшивое выражение картинного удивления:

— Да ладно! В который раз...

— Я искала кое-кого для своих поисков и так уж вышло, что мне нужен был очень хороший археолог и лингвист. В округе никто и близко не знает древнеэквестрийский! Когда я поняла, что нашла именно тот храм, я живо отправила весточку Аэру с просьбой немедленно раздобыть для меня… сотрудника, на место предыдущих.

— Почему в лагере так пусто? — настороженно спросила Деринг. — Разве здесь не должно быть много пони?

— Эммм, — Эос закатила глаза, придумывая подходящий ответ. — Если не грешить против истины, все они стали печальной жертвой моих попыток пробраться в Банный зал. Видите ли, Деринг Ду, все, кто пытался пройти туда должны были разгадать головоломку у входа. Надписи там очень старые и по невнимательности, все мои работники допустили ошибку, которая активировала ловушки.

— Бывает, — съязвила Винди издалека, даже не рассчитывая наверное, что ее комментарий услышат. Волшебница слишком хорошо знала Эос, чтобы не удивляться.

— Я сидела здесь слишком долго. Ответ ко мне так и не пришел. Но теперь, когда появились вы, мы наконец приоткроем тайны, которые хранят эти стены! Не будем тратить время, я вас уже и так заждалась!

Эос подпрыгнула на месте как горная козочка и рассмеялась. Смех кобылки был слышен во всей зале.

Это был древний Гипостильный зал. Разрушенный храм из сказок, о которых Деринг была наслышана от отца. Красный храм. Тысячелетия назад, если верить легендам, здесь действительно родился первый аликорн — Принцесса Рапсодия. Летописи однако не уточняют его местонахождение. Пегаска могла лишь предположить, что этот храм был высечен в скале, из которой первые переселенцы Старой Эквестрии шли открывать новую землю. Видимо, они были не так далеко от выхода, что Эос смогла их найти.

— Только посмотрите во что превратилась наша Империя, — высокопарно и с драматизмом воскликнула Эос. — Осыпающиеся здания, руины мостов и городов... Сколько шансов мы упустили! Сколько мы пережили разочарований! Разве так положено жить наследникам Богов?!

Храм был очень старым. Продвигаясь по его залам, в которых свистел ветер и завывала вьюга, Деринг могла заметить остатки глиняных сосудов Древней эпохи — считалось, что материальная культура этого времени была полностью уничтожена и дошла до современности только по копиям. Они вошли в просторное помещение с огромной дверью посередине. Сквозь дыру в потолке струился свет. Световой люк в таких холодах был непрактичным, из чего пегаска сделала вывод, что этот храм стоял здесь еще в те времена, когда климат этих земель был намного теплее. Нужна была жара, нужна была пустыня, чтобы такой световой люк исполнял свое предназначение. Что-то в нем напоминало ей понипетские храмы Средней Династии, но только вместо иероглифов, на стенах ничего не было. Ровные, граненые каменные плиты, вмерзшие в лед. И тишина.

— Вход в Банный зал! — огласила Эос, стоя в стороне от отряда. — Вы знаете, в древности мы очень большое внимание уделяли собственной гигиене, ха-ха! Что ж, с чем не справились мои работники, справитесь вы.

Послышался короткий щелчок. Эос держала в захвате телекинеза пистолет и направляла его на брата.

— Давайте ребята! Тик-так, работайте мозгом.

— Мы должны ее оста-

— Не надо, Деринг, — прервал ее Аэр. — Не спорь с ней. Я говорил, что она помешана. Лучше делай как она скажет. И… не смотри ей в глаза.

Деринг хотела было спросить почему, но к своему несчастью узнала ответ сама: правый глаз единорожки был выдавлен, а вместо него красовался граненый шарообразный сапфир. Деринг знала, что раньше единороги использовали камни, чтобы открывать в себе экстрасенсорные способности. Первые чародеи древнего Круга даже становились “едины” со своим “третьим глазом” и могли с помощью него предсказывать будущее. Но еще никто не заменял свой настоящий глаз глазом магическим. Эос пошла на это, чтобы стать ближе к пони древности, которых всегда чтила. Эос не терпела слабость и потому сделала это с собой.

Видела ли она будущее этим глазом Деринг было неизвестно.

Перед ними стояла огромная каменная дверь с тремя печатками, на которых были нанесены изображения гербов единорогов, пегасов и земнопони. Каменные наличники, высотой в десять метров плотно облегали конструкцию. Деринг стала думать. Надписей на камне было немного: из них пытливый читатель мог узнать, что эта дверь ведет в Банный зал. Одна надпись гласила: “Умывание”. Другая, стершаяся от времени — “Принесшим души слава”.

— Теперь серьезно, ребята, мне нужно знать, здесь проводились жертвоприношения или нет?

Винди уклончиво кивнула: если это так, то значит, что слово “банный” в названии этого помещения имеет иное значение. В древности первые пони несли падший скот через гипостильный зал, чтобы умиротворить Богов. Души коров, овец, быков должны были найти покой, чтобы принести урожай в новом году. Их умывали и оставляли на алтарях. Что было позже никто не знает. Наверное, палый скот просто закапывали в храмовых землях. Если это так, то за дверью их ждет алтарный камень и широкое углубление для подношений. Там, скорее всего, по неосторожности оказались члены отряда Эос...

— Что нажали ваши спутники!? — крикнула Деринг, оборачиваясь.

Во тьме, за колоннами мелькнул сапфировый блеск.

— Они потянули за верхнюю печать — герб королевства единорогов. Дурной выбор — я их предупреждала. Всем известно, как Рапсодия ненавидела собственное королевство.

— Мне нужно знать, чей это храм! — настаивала Деринг. — Кто был его настоятелем?

— Я помогу тебе, — отозвалась Винди. — Я кое что в этом понимаю. Смотри: печатей три. Если одна из них открывает под нами яму с понячьими скелетами, а это так и есть, то две другие предназначены для церемонии открытия. Никто без надобности не открывал это место — я, насколько помню, читала, что так первые пони сохраняли не только дары на алтаре, но что еще более важно — церковную казну, которая располагалась обычно под ним. Хитрая защита от богобоязненных воришек. Значит, исключая первую печать, следует предположить, что начальником у них был либо земнопони, либо пегас. Дверь могла открыться либо справа, либо слева.

Деринг Ду ощупала пол под ногами. Уйти от страшной участи было невозможно: они стояли на люке, который открывал яму размером в почти половину залы. В случае ошибки их всех, за исключением Эос, которая стояла на базе с витыми колоннами, ждала быстрая и неминуемая смерть. Ямы под Гипостильными залами делали глубокими.

— Хорошо, пятьдесят на пятьдесят: каков был расовый состав настоятелей первых красных церквей?

— Эммм… — Винди пожала плечами.

— Больше всего было пегасов. Земнопони на втором месте. Итак!

— Стой! — остановил Лемон. — Может, не будем так поспешно решать? Может, вы двое вспомните что-то еще прежде чем так рисковать.

— Охохохо! Вы ничем не рискуете, придурки! — раздался голос Эос. — По крайней мере ты, Аэр. Ты же знаешь, что я тебя спасу в первую очередь. Ты мне нужен. Похожа ли я что ли на дуру, которая будет повторять свои ошибки? Под вами безусловно не мягкая перина, но и ты Деринг, ты тоже выживешь. Используй крылья. Возможно спасется Винди… Ну и Лемон… прости, да. Ты все же умрешь, если будет совершена ошибка. Извини. Ну! — Пистолет Эос крутанул барабан в воздухе. — Я жду момента судьбы...

Мир поплыл перед глазами, когда Деринг потянула за каменное крыло пегаса. Монолитная дверь задрожала и дрожь эта передалась полу.

— Знаешь, кажется все же было больше жрецов-земнопони, — вдруг испуганно вскрикнула Винди, спешно колдуя вокруг себя защитный купол.

— Спаси и сохрани, Святая Селестия! — взмолился Лемон, зажмурив глаза.

Деринг и сама уже собиралась взмыть в воздух, если пол уйдет из под копыт, но этого не случилось. Дверь отворилась. Петли скрипели, разводя каменную массу в несколько тонн над их головами. Свет полной луны снизошел на них и они увидели нечто, что не поддавалось объяснению…

Читать дальше

...