# Милые пони делают милые вещи

Purple_Dart

Россыпь бессвязных еженедельных историй, приуроченных к выходу каждой серии 8го сезона

По сложившейся традиции выкладывались и будут выкладываться вместе с объявляющими о стримах постами на понякторе

Продолжение можно найти тут

## 1: Утренняя история

Алый рассвет неспешно разгорался над Понивилем, знаменуя приход нового дня. Все приличные пони просыпались, умывались и занимались другими привычными утренними делами, готовясь к долгому и продуктивному дню. Кто-то принимал освежающий душ, напевая последний хит Сапфайр Шорс, кто-то вяло брёл на кухню, ведомый жаждой свежесваренного кофе, ну а кто-то уже давно был на ногах и во всю нёс свою службу на благо Эквестрии. Хотя, учитывая профессию, неслась далеко не только “служба”.

Бессменный крылатый почтальон Понивилля Дерпи Хувс заступила на службу и со всей ответственностью доставляла письма и посылки, депеши и бандероли, открытки и приглашения, любовные письма и просто уведомления. Все оттенки жизни пролетали перед раскосыми глазами этой кобылки, невольно задумывающейся о последствиях того или иного письма. Чаще всего пони радовались почте, реже расстраивались и в таких случаях Дерпи не могла упустить случая поднять чужое  настроение свеженьким маффином. Корзинку которых, к слову, она каждое утро брала с собой на работу. Если же за день встречались только счастливые и довольные пони, то пегаска не могла отказать себе в удовольствии разделить сие лакомство со своими друзьями и знакомыми. Но в тот злокозненный день всё в жизни кобылки-почтальона перевернулось с копыт на уши.

Всё начиналось как обычно: очередная, хорошо знакомая дверь, обычное письмо и хмурый взгляд поверх распечатанного конверта. Заветная корзинка была наготове и утешительный маффин был поспешно вручён получателю. Но вместо привычной в таких случаях невольной улыбки, великолепный образчик кулинарного мастерства был брезгливо сброшен на землю и нещадно растоптан. Подобное святотатство над маффином поразило Дерпи до глубины души и она по новому взглянула на пони перед ней.

Строуберри Санрайс — имя, раньше имевшее привкус освежающего клубничного мороженного ранним летним утром, внезапно стало отдавать чем-то тухлым  и прокисшим. Со своей гривой цвета несвежего малинового джема и противно-жёлтой шёрсткой, эта пегаска стояла на пороге своего дома и всё так же мило улыбалась, словно ничего не произошло. Словно она только что хладнокровно не пресекла жизнь ни в чем не повинного хлебобулочного изделия. Возможно даже, что для Строуберри подобное было в порядке вещей. Может она каждый день занималась издевательством над маффинами и другими вкусными вещами? Кто знает, что вообще происходит за дверьми этого дома? Дерпи раньше думала, что знает эту пони, но, как оказалось, это было катастрофическое заблуждение.

Подняв свой взгляд, полный слез скорби, с невинно убиенного маффина, серая кони гневно уставилась на Санрайс в ожидании объяснений. Ей не важно было, что та скажет в своё оправдание, это было уже совершенно неважно. Но как можно вот так просто стоять, словно совсем ничего не случилось. Строуберри, почувствовав что-то не то, отступила на шаг, невинно и несколько нервно улыбнулась и как ни в чем не бывало пряднула ушками:

— Извини, просто я терпеть не могу маффины.

— Как? — хрипло прошипела Дерпи, изо всех сил сдерживая свой порыв насильно накормить это чудовище всем содержимым своей корзинки.

— Ну, понимаешь, они же не клубника, — Строуберри чуть прищурилась, не сводя глаз с почтальона. — А я люблю только клубнику!

Всё ясно, решила про себя Дерпи. Эта пони как раз из тех, что посвящают всю свою жизнь до последней капли чему-то одному лишь потому, что это самое что-то фигурирует в их имени. Такое поведение совсем не редкость, но столь радикальное отвержение других вещей пегаска видела впервые. Подавив в себе бушующее пламя ненависти, она почувствовала искреннюю жалость к стоящей перед ней кобылке. А потому, сделав глубокий вдох, а затем выдох, неожиданно, со всего размаха отправила маффин прямо в мордочку Строуберри.

— Отведай маффина, вредина! — прокричала Дерпи, доставая из корзинки следующее лакомство. Она твердо решила, что должна показать этой печальной пони, каков настоящий вкус счастья. Но, похоже, у той были свои планы на это счет.

— Скушай клубнички, дурёха! — услышала серая пегаска, а затем весь её мир окрасился в красные тона. По носу потекло что-то теплое и липкое, закапало на грудь, пачкая шёрстку. Протерев глаза, Дерпи увидела на копытах густые алые пятна. Осознав что это, она гневно стиснула зубы и вновь бросилась в атаку. Строуберри не осталась в долгу, щедро отвечая клубничным джемом, клубничным повидлом, клубничным желе и просто свежей клубникой. В считанные минуты участницы конфликта оказались с ног до головы покрыты давленой бисквитной крошкой, щедро приправленной сверху сладким клубничным месивом.

Сами же Дерпи и Санрайс, запыхавшись, лежали рядом друг с другом на крыльце дома, посреди устроенного ими беспорядка. Сумка с почтой валялась в сторонке, предусмотрительно отброшенная за пределы джемопролитной битвы маффинами. Из последних сил двигая копытами, серая пегаска поднесла ногу к мордочке и неуверенно лизнула получившуюся кашу. Глаза её в тот же миг широко открылись, а на мордочке возникла довольная улыбка. С новообретенными силами она развернулась к Строуберри.

— Что… — попыталась было спросить та, но в тот же миг перепачканное, некогда серое копыто заткнуло ей рот. Что бы не хотела сказать эта пони, слова тут же улетучились из её головы, стоило только восхитительному клубничному вкусу, смешанному со сладостью и текстурой бисквитной выпечки достигнуть её языка. Зажмурившись от удовольствия, кобылка лишь довольно промычала, не в силах сдержать охвативших её эмоций.

— Это восхитительно! — наконец выдала она, поднимаясь на копыта и поправляя слипшуюся ярко-клубничную гриву. — И почему мы раньше до этого не додумались?

— Кто знает? — протянула Дерпи, осматривая масштаб причиненного ущерба. Сладкая и липкая маффиново-клубничная смесь тонким слоем покрывала серую и золотисто-желтую шёрстки кобылок, а вместе с ними и все прилегающие окрестности в радиусе нескольких метров вокруг. У почтальона возникло небезосновательное опасение, что этот аромат теперь к ней надолго привяжется. Но это всё проблемы будущей Дерпи.

А в настоящем же пегаска была невообразимо счастлива, что еще один житель Понивиля, еще одна живая душа познала удовольствие от такого восхитительного кулинарного чуда, как маффин, пусть и с клубничной начинкой.

## 2: День клубничной пони

Утренний душ воистину одно из величайших чудес придуманных пони. Он помогает снять остатки ночной дремоты и вымыть из шерстки неугодную грязь или крошки, появившиеся в ходе ночного перекуса в постели, а то и в связи с каким-либо утренним происшествием. Что бы ни было тому причиной, а в то утро Строуберри Санрайс подставляла свою темно-малиновую гриву потокам воды уже во второй раз, наслаждаясь, журчащими потоками. Закончив, посвежевшая пегаска тщательно высушила свою светло-жёлтую шерстку и принялась за приготовления к дневным хлопотам.

В первую очередь она облачилась в свои резиновые сапожки и милый сарафанчик с большими карманами — её привычный костюм для работы на грядке у дома. Несколько рядов клубничных посадок нуждались в ежедневном уходе. Лето выдалось достаточно засушливое и льющие по расписанию дожди от погодных пегасов не могли обеспечить эти небольшие кустики достаточным количеством питательной влаги.

К счастью, у Строуберри было кое-что припасено как раз на такой случай. Зайдя в небольшой сарайчик у дома, она взяла с полки первую попавшуюся банку и выудила оттуда грязно-серое облачко. Нахмурившись, пегаска окинула его взглядом, прикидывая, хватит ли ей этой крохи. Легкими и привычными движениями она слегка распушила тучку и, удовлетворенно кивнув, улыбаясь направилась к грядкам.

Бедные кустики клубнички, слегка запылившиеся после недавних ветров, выглядели так, словно умирают от жажды. Кобылка щедро окропила их влагой из миниатюрной тучки, стараясь никого не оставить обиженным. Смывая грязь с зазубренных листочков и подмечая для себя самые большие и темные. Закончив полив, Строуберри отпустила посветлевшее облачко на волю и вернулась в сарай. Там, вооружившись небольшими садовыми ножницами, пегаска вновь вернулась к своим подопечным и принялась за дело.

Привычная и рутинная, умиротворяющая работа в огороде, что может быть лучше? Строуберри нахмыкивала какой-то ненавязчивый мотивчик, пританцовывая от одного кустика к другому, подрезая старые листочки, чтобы дать больше солнца новым, молодым и свежим. Следующими она принялась за длинные, вьющиеся усики.

Вот они-то и привлекли внимание кобылки. Что-то было не так. Тревожное чувство поднималось в груди кобылки, пока она раз за разом пыталась перерезать очередной клубничный ус. Тщетно. Ножницы, ранее с легкостью перекусывающие даже небольшие ветки, не могли справиться с обычным клубничным отростком.

Искреннее недоумение охватило Строуберри, а когда непослушный ус внезапно извернулся и выхватил ножницы из её копыт, она и вовсе отскочила в ужасе. Опомнившись, кобылка едва успела поджать хвост, по счастью лишившись лишь самого его кончика. Коварное растение обвило садовый режущий инвентарь и яростно щелкало им в сторону пегаски. Шелестя меж зеленых листков клубники, остальные отростки тоже зашевелились, и извиваясь потянулись к жертве, на глазах становясь все толще и длиннее.

“Вот она, вся благодарность”, — обиженно подумала Строуберри, отлетая чуть в сторонку от взбесившейся клубники. Мысли лихорадочно проносились у неё в голове: “Никогда такого с клубникой не было!  Может быть чьи-то эксперименты с магией? Или это всё то лекарство от клубничного клеща, что она купила у Зекоры? А может просто очередной розыгрыш от Рэйнбоу Дэш? Или…”

— Посторонись, поберегись! — раздался откуда-то истошный крик. Пегаска обернулась на звук, как раз чтобы увидеть трио вооруженных садовым инвентарем кобылок, резво перескакивающих через забор. В конце концов Понивиль это самое дружелюбное место в Эквестрии, а потому невысокая плетеная оградка несла исключительно декоративный характер.

В новоприбывших пони Строуберри с удивлением узнала местных цветочниц: Роузлак с небольшой садовой лопатой, Дэйзи с садовыми граблями и Лили, вооруженная парой коротких острых тяпок. Пока пегаска их недоуменно рассматривала, первая из троицы выскочила вперед и загородила пегаску собой.

— Цвет розы, защити от угрозы! — пафосно воскликнула она, выставив перед собой лопату. Метка цветочной пони вспыхнула алым цветком и извивающиеся усы клубники отступили на миг, словно упершись в невидимую преграду.

— Коварное растение, нет тебе прощения! — провозгласила Дэйзи, как молния налетая на замешкавшиеся отростки, размахивая направо и налево своими сияющими граблями. Во все стороны разлетались кончики усов, быстро чернея и рассыпаясь в пыль. “Это совсем не подобающее поведение ни для клубники, ни для пони,” — отстраненно отметила про себя Строуберри, безмолвно наблюдая за тем, что творится с её огородом. Грядки превратились в сплошное переплетение темных извивающихся лиан, словно змеи рвущихся в атаку на кобылок.

— Дискордово семя, настало твоё время! — прямо над ухом пегаски завопила третья цветочная пони, Лили. С двумя тяпками наперевес, она безрассудно прыгнула в самую гущу темнеющих усищ, постепенно обрастающих острыми шипами. На миг показалось, что воцарилась абсолютная тишина. И в ней, словно гром среди ясного неба раздался оглушительный треск, словно рвутся десятки канатов. Вся масса извивающихся щупалец-отростков взлетела ввысь, умело подкопаная сверкающими на солнце тяпками и подброшенная недюжинной силой земной пони. Шипасто-клокочущий ком издал пронзительное угрожающее шипение.

— Цветочная сила! — хором пропели кобылки, скрестив садовый инвентарь. Из них вырвался луч ослепительно чистого света, переливающегося цветами розы, лилии и ромашки. Он ударил в сгусток хтонического кошмара садовода, превращая щупалечное чудовище в пепел. Черная масса

Трио кобылок переглянулись, удовлетворенно выдохнули и счастливо рассмеялись, хлопая друг друга по спинам и пожимая копыта. Под недоуменным взглядом Строуберри, они прекратили праздновать победу и снизошли до объяснения:

— Всё в порядке, подруга, кошмар уже позади, — произнесла Роузлак, опираясь на свою верную лопату. — Больше оно тебя не потревожит.

— Да, спасибо, но… что это? — растерянно хлопая глазами спросила Строуберри, пару раз копнув ногой черную массу пепла, толстым слоем покрывающую её огород.

— Это оставшиеся со времен правления Дискорда семена хаоса, — пояснила Лили, копнув перед собой тяпкой. — Время от времени они появляются то тут, то там, и мы, Отряд Цветочных Пони, боремся с ними по мере возможностей.

— К тому же, когда с ними покончено, остается лишь куча полезных удобрений, — заявила Дэйзи, деловито набивая доверху откуда-то извлеченный мешок. — Так что тебе вдвойне повезло!

— Но моя клубника… — слезы стали наворачиваться в глазах пегаски. Первый шок от увиденного стал спадать и осознание происходящего постепенно доходило до бедняги. — Она напала на меня! А теперь… теперь её вовсе нет!

Роузлак подошла и утешающе похлопала рыдающую кобылку по спине. Красноречиво посмотрев на подруг, она успокаивающе запричитала:

— Ну, ну, тише, тише, всё в порядке. Это не так страшно, как давнишнее нашествие  кроликов. Сейчас мы дружно соберёмся и все вместе приберёмся. Ой, в рифму уже не нужно… — невинно  улыбаясь, шептала она на ушко пегаски, пытаясь прервать зарождающуюся истерику. И это сработало. Хихикнув, Строуберри улыбнулась в ответ. Привычная, монотонная и успокаивающая работа в огороде это как раз то, что ей сейчас было нужно. Шмыгнув носом, она, без задней мысли подняла с земли свои садовые ножницы, чтобы убрать их на место.

Стоило копыту коснуться ручки, как она ощутила необычную силу, наполняющую её тело. Слезы моментально высохли, страх ушел и даже ставшие уже привычными боли в пояснице пропали. Земля у ног Строуберри зазеленела, поглощая весь недоубранный цветочницами пепел, постепенно распространяясь всё дальше и дальше. В считанные секунды огородик был полностью восстановлен самым что ни на есть волшебным образом, а среди зазубренных листиков заалели столь любимые пегаской плоды. Клубничная кобылка с изумлением посмотрела на тускло светящиеся нежным клубничным светом садовые ножницы в своих копытах, затем перевела взгляд на цветочниц.

Роузлак растерянно и подбадривающе улыбнулась. Дэйзи закатила глаза и продолжила набивать мешок, уже второй по счету. Лили же восторженно всплеснула копытами и возопила:

— Ты знаешь что это значит, подруга? Знаешь?! — восторгу кобылки не было предела. — Теперь ты одна из нас!

— Одна из нас, — спокойно повторила Роузлак, в подтверждение кивая на светящиеся ножницы.

— Да, да, — отмахнувшись, устало пробубнила Дэйзи, перекидывая оба мешка через себя. — Одна из нас. Собирайся, Клубничка, нас ждут великие дела!

## 3: Ланч в школе

Учеба для жеребят Понивиля проходила в специальном небольшом здании на отшибе, подальше от суеты и соблазнов маленького тихого городка. Вопросом “как же так вышло?” задавались многие пони. Может остальные жители городка категорически не хотели слушать визги, крики и другие детские звуки в течении дня. А может регулярные звонки на урок и с урока нарушают покой местных пони? Или таким образом жеребят оградили от различных искушений центра города, вроде того же Сахарного уголка. Кто же усидит на уроке зная, что в двух шагах находится столько сладостей?

День шел своим чередом, время тянулось невыносимо медленно и Динки привычно скучала, ожидая, когда же наступит перерыв. И, как всё неминуемое, время ланча подкралось незаметно. Казалось бы только что единорожка сидела в ожидании, пристально изучая стрелку часов, невыносимо медленно совершающую свои круговые движения. И тут внезапно ланч. А ведь стоило прикрыть глаза лишь на минутку На очень долгую минуту, если верить коварным часам, пропустившим сразу половину циферблата.

Перерыв на ланч это второе самое лучшее время в школьном распорядке дня, уступающее первенство лишь концу занятий. Почти целый час, когда можно сесть и расслабиться, очистить голову от хаотичного нагромождения новых знаний по целому вороху предметов и просто насладиться трапезой. Жеребята резво доставали свои ланчбоксы, подгоняемые нетерпеливо урчащими животиками. Учитывая возраст, почти для каждого тут обед собирали мамы или папы, братья или сестры, или другие близкие пони, а потому открытие коробки с трапезой было своего рода сюрпризом. Некоторые пони довольно вскрикивали, обнаруживая свои любимые блюда, кто-то разочарованно вздыхал или даже издавал стон неудовольствия как, например, Снипс.

— Шпинат, опять шпинат! — сокрушался он, ковыряя зеленую массу в своём ланчбоксе.

— Это очень полезно и питательно, — заверила его Чирили. — хорошо что твои родители пекутся о твоём здоровье.

— М-м-м, пекутся... я бы от выпечки сейчас не отказался! — мечтательно протянул несчастливый обладатель богатого витаминами полезными веществами обеда.

По  наблюдениям Чирили сегодня в классе наблюдалась тенденция на цветочные сэндвичи. Быстро, просто и сытно. Достаточно вкусно и умеренно питательно. Впрочем, не одними сэндвичами жеребята сыты.

Взять, например, Динки, с замиранием сердца застывшую над своим сегодняшним ланчбоксом. Зажмурившись, она распахнула цветастую коробочку и неуверенно приоткрыла один глаз. Осознание пришло мгновенно и сердце кобылки словно рухнуло в яму, наряду и с её сегодняшним настроением. На обед для неё Дерпи приготовила целую кучу маффинов, со всей свойственной ей любовью и заботой. И ничего более.

“Опять,” — разочарованно думала юная единорожка, копытцем трогая ближайшую бисквитную вкуснятину.

“Я не хочу больше маффинов! Просто не могу! День за днем одно и тоже! Это уже невыносимо!” — кобылка едва не плакала от расстройства. Любой пони на её месте был бы счастлив получить такой обед, да и Дерпи действительно старалась. Динки стало стыдно за свои мысли, но это не меняло её отвращения к лежащему перед ней лакомству.

— Опять яблоки! — недовольно послышалось откуда-то сзади. Обернувшись, единорожка увидела свою одноклассницу Эппл Блум. — Не могу их уже видеть!

— Но ты же живешь на яблочной ферме, — сказала сидящая рядом с ней Свити Белль.

— Именно! Яблоки! Я постоянно ем одни только яблоки! — сокрушенно воздела копыта к потолку жертва яблочной диеты. — Хотите я перечислю блюда из яблок…

— Нет! — хором прервали подругу остальные меткоискатели.

— Нам хватило прошлых трех раз, — помотала головой Скуталу.

— Четырех. Как же я тебя понимаю, — тихо пробубнила под нос Свити. Перед неё в коробке из-под ланча лежали некие вычурные кулинарные изыски, больше похожие на крошечные толстые многослойные бутербродики из всякой всячины. — Эти ка-на-пэ мне уже поперек горла стоят! Особенно эти дурацкие палочки! К тому же этим невозможно наесться! Но нет, “истинная леди должна питаться соответствующе.”

Единорожка очень похоже спародировала манеру речи своей старшей сестры, заставив подруг рассмеяться. Динки тоже посмеялась, вспоминая чопорные интонации Рэрити. Но веселье кобылки было прервано требовательным урчанием живота, напоминающим о всё ещё актуальной проблеме. Нет, она любила маффины и они были очень и очень вкусные. У Дерпи был самый настоящий талант к их приготовлению. Она пекла с любовью и заботой, и Динки себя временами ненавидела за такие ужасные мысли, но нельзя же питаться одними лишь маффинами! Она бы лучше съела то же яблоко или эти забавные непонятные штуковины на палочках, чем еще хоть одну крошку бисквитной сладкой выпечки.

Чирили, неспешно жуя больше зеленое яблоко, традиционно подаренное ей кем-то из класса, пристально наблюдала за внутренними страданиями юной единорожки. Быть учителем это не просто профессия, для неё это самый настоящий талант, и в такие моменты он сияет как никогда. В конце концов метка со счастливо улыбающимися ромашками у неё неспроста. Земнопони не только видела всю гамму эмоций Динки, но и тут же догадалась о их причине.

Тем более что схожую ситуацию Чирили наблюдала за соседним столом. Решение было таким простым и очевидным, но поглощенные своими переживаниями ученики просто не видели его, не догадывались, как всё может быть просто. Кобылка, как и положено хорошей наставнице, решила взять всё в свои копыта и немного подтолкнуть своих учеников в верном направлении. И решительно отложив в сторону наполовину съеденное яблоко, она направилась прямиком к страдающей над маффинами Динки.

— Как думаешь, если ты поделишься с ними своим обедом, они взамен поделятся своим? —  прошептала в маленькое ушко Чирили и хитро подмигнула.

Глаза Динки загорелись надеждой, а губы сами растянулись в улыбке. Не долго думая она сорвалась с места, не забыв прихватить свою ношу и подсела за стол к метконосцам, выкладывая содержимое своего ланчбокса на середину стола.

— Угощайтесь! — дружелюбно подбодрила она их, улыбаясь.

— Меня не надо просить дважды! — тут же сориентировалась Эппл Блум хватая по маффину в каждое копыто. Скуталу последовала её примеру, откладывая в сторону свой ромашковый сэндвич.

— Ты точно уверена? — заботливо уточнила Свити Белль, прежде чем взять свою порцию бисквитной выпечки.

— Абсолютно! — кивнула Динки, довольно наблюдая, как друзья расправляются с её проблемой. — Я уже видеть не могу маффины, не то что есть.

— Хофеф? — с набитым ртом вымолвила желтая земнопони с бантом, протягивая яблоко. У единорожки аж слезы выступили на глазах. Хотя, возможно, что это слюна уже переполнила рот и поднялась выше, ещё немного и польется из ушей. Как бы то ни было, она с благодарностью приняла яблочко, а затем ещё одно, а потом ещё несколько. Свити Белль тоже приняла участие в аукционе щедрости, раздав свои ка-на-пэ. И даже Скуталу отломила половину своего ромашкового сэндвича.

В итоге как-то само собой получилось, что все всем поделились со всеми. Сытые и довольные, они не замечали бросаемые украдкой завистливые взгляды Чирили, с тщательно скрываемым отвращением жующей своё неизменное ежедневное “учительское” яблоко.

## 4: Доброе утро

[Изображение: https://derpicdn.net/img/view/2012/9/23/105055__safe_artist-colon-johnjoseco_carrot+top_golden+harvest_wild+fire_sibsy_junebug.jpg]

Утро бывает беспощадно к каждому пони. Ни земнопони с фермы, ни сама Селестия не застрахованы от его воздействия. Ну, может Прицесса и способна найти управу на это жестокое время суток, фактически решая, когда оно наступит. Но, к счастью ли или к горю, а величественная правительница всея Эквестрии со всей строгостью и ответственностью относится к своим обязанностям. Так что утро наступает как и положено: катастрофически рано.

Это ощущение и охватывало Кэррот Топ, желтенькую земнопони с оранжевой гривой, когда она ранним утром очередного дня вышла из дома и отправилась на рынок, некультурно почесывая свой бок, украшенный морковной меткой. Цветочно-овощной фестиваль начинался уже сегодня. Сонная и хмурая, она мало обращала внимания на происходящее вокруг, больше озабоченая тем, как бы устоять на вялых спросонья ногах, да удержать отчаянно слипающиеся глаза открытыми. Позевывая и пошатываясь под весом нелегких седельных сумок со своим последним урожаем, кобылка брела по улочке Понивиля, когда её кто-то окликнул:

— Эй, Джунбаг! — раздалось откуда-то сзади. Кэррот Топ обернулась, неожиданно для самой себя. Какая-то местная пони из цветочных отчаянно махала ей копытом, широко улыбаясь. Видя, что недоуменная “Джунбаг” не спешит отвечать взаимностью, она подошла ближе. — Давно тебя не видела! Как ты? Где пропадала?

— Я? — удивленно распахнула глаза земнопони и на всякий раз посмотрела по сторонам в поисках этой самой “Джунбаг”. Но нет, похоже говорили именно с ней. Кэррот Топ присмотрелась к цветочнице, опознав в ней Лили.

— Ты, глупышка, — восторженно приплясывала на месте эта розовая кобылка. Беленький цветок лилии в её соломенной гриве рисковал выпасть от избыточной тряски. — Где тебя носило целый год? Как раз с прошлого фестиваля не виделись.

— Эм… ты, наверное, меня с кем-то путаешь, — Кэррот Топ старалась быть как можно более корректной, кто знает как поведет себя это пони, ведь она очевидно “не в себе”. — Меня зовут не Джунбаг и я никогда не слышала ни о ком с таким именем.

Лили залилась заразительным смехом. Нахохотавшись вдоволь, она наконец обратила внимание на свою собеседницу, но Джунбаг уже успешно ретировалась за пределы видимости. Недоуменно пряднув ушком, цветочница вернулась к своим приготовлениям к фестивалю. Со старой подругой она еще успеет поговорить на фестивале.

Кэррот Топ перевела дыхание, удалившись на пару улочек прочь от странной пони. Отличное начало дня, ничего не скажешь. Впрочем, это послужило неплохой встряской. Кобылка, например, заметила, что не уложила как следует гриву с утра и на голове у неё теперь что-то несуразное. Оглядевшись по сторонам, она не придумала ничего лучше, кроме как посмотреться в ближайшее окошко.

Стекло было не очень ровным и несколько мутным, но в целом подходило на роль зеркала. Скинув на землю седельные сумки, земнопони занялась своей прической. Ей удалось с помощью копыт вернуть непослушные завитушки на свои первоначальные места. И даже непослушный, вечно ползущий наверх вихор занял своё положенное место внизу. Удовлетворенно кивнув своему отражению, кобылка умилилась трогательному цветочку в горшке на подоконнике, закинула на спину свои внушительного размера корзинки и отправилась дальше.

— Эй, Джунбаг! — уже знакомое имя резануло слух. — Ты откуда тут?

Обернувшись, кобылка встретила еще пару цветочниц, Роуз и Дэйзи. Это недопонимание уже выходило за рамки нормального. Она открыла было уже рот, чтобы возразить и поправить этих пони с цветами вместо мозгов, но ей просто не дали такого шанса.

— Извини, некогда болтать! — крикнула ей одна из них, пробегая мимо. — Много работы с прилавком, наговоримся ещё на фестивале.

— Да почему… — заикнулась было земнопони, но цветочницы уже скрылись из виду, оставив за собой лишь след из медленно оседающей пыли. Вздохнув, кобылка поправила свои корзинки и пошла дальше. Работы действительно еще предстояло вдоволь.

— О, Джунбаг, давно не виделись! — желтая кобылка закатила глаза и обернулась на зов. В этот раз это был Спайк, тот забавный темно-лавандовый дракончик. Она помнила его с того не очень приятного случая с цветами.

— Здравствуй! — приветливо, но всё же немного натянуто улыбнулась пони. — Уже год прошел, да?

— Как быстро время летит, — дракончик неловко шаркал по земле ногой. — Я так и не извинился за тот раз, когда не мог сдержать свою растущую жадность. С моей стороны было просто ужасно так поступать.

— Ой, да всё в порядке, — желтая кобылка легкомысленно встряхнула своими кудряшками, не видя смысла переживать о том, что было так давно, да и о чем она почти забыла. — Это всё в прошлом. Главное, ты понял, что был не прав. Так что забудь и возьми лучше цветочек.

Кобылка взяла цветок из одной из своих внушительного размера корзинок и протянула дракончику. Тот благодарно принял его, засунув за ухо и, помахав на прощание, скрылся из виду за поворотом. Земнопони проводила его взглядом и, довольная, что легко выкрутилась из очередной неловкой ситуации, направилась на рынок к своему прилавку.

Соседствовали с ней, как и следовало ожидать, другие цветочницы. Лили опять дружелюбно и излишне активно размахалась копытами; Роузлак, улыбнувшись, кивнула в знак приветствия; Дэйзи неопределенно дернула головой, отмечая прибытие соседки. Сама же Джунбаг принялась расставлять на прилавок фиалки, ирисы и анютины глазки из своих корзин. В процессе она перекидывалась ничего не значащими фразами с соседками по фестивалю, на удивление искренне наслаждаясь обществом подруг.

— И все же я еле узнала тебя сегодня утром, — доверительно призналась Лили, — словно ты была почти совсем другой пони.

— Глупости, — улыбнулась ей Джунбаг, тряхнув своими оранжевыми кучеряшками. — Ты всегда была склонна к преувеличениям.

Она с любовью посмотрела на свою метку с цветочными лепестками.

— Я это я и ничто этого не изменит. Ведь так?

Квартет цветочниц весело и беззаботно рассмеялся, заканчивая приготовления к ежегодному фестивалю цветов. Разноцветный благоухающий ряд очень живописно смотрелся напротив пустующего прилавка, где только вчера торговали морковью.

## 5: Хитрый план

Для разнообразия, эта история началась не утром и даже не  днем, а глубоким вечером, когда приличные пони ложатся спать, а чуть менее приличные допивают последнюю кружку сидра. Именно этим и занимались Клаудчейзер и Флиттер, неразлучная парочка пегасок. Кроме схожего окраса шёрстки, напоминавшего о дождевых облаках в предзакатном свете, и схожих грив разных голубоватых оттенков, они разделяли ещё одно: их страсть к самым крутым и потрясным летунам во всей Эквестрии — Вондерболтам.

— Ах, если бы посмотреть на них поближе, вживую, — мечтательно протянула Флиттер, покачивая остатки сидра на дне кружки.

— Знаешь, подруга, — заговорщицки прошептала вторая пегаска, наклонившись к ушку собеседницы. — Я бы не хотела испортить сюрприз, но…

— Но что? — навострив ушки, взволнованно сглотнула кобылка.

— Похоже, мне удалось кое с кем договориться…

— Опять эти твои сомнительные аферы?! — резко перебила подругу Флиттер. — Помнишь прошлый раз с болельщицами? Ты похитила Лайлак Скай, а её костюм...

— Но…

— А позапрошлый с официантками и не тем зельем в чае? Из-за тебя Мисти Флай...

— Но ведь…

— А поза-позапрошлый с принце…

— Так, тихо! — Клаудчейзер поспешно зажала копытом болтливый рот пегаски, и,  осмотревшись по сторонам, шёпотом процедила: — Про тот раз мы поклялись никогда не вспоминать! Забыла?!

Нахмурившись, Флиттер отрицательно покачала головой, а затем выразительно скосила глаза на копыто, всё ещё зажимавшее ей рот.

— В этот раз всё будет супер, а не как всегда. Я обещаю! — Клаудчейзер ободряюще улыбнулась, отпуская подругу. — Положись на меня.

Второй пегаске только и оставалось что закатить глаза!

* * *

— Всё именно “как всегда!” — яростный шёпот разгневанной пегаски прорезал тьму. — Не следовало полагаться на тебе. А я повелась. Снова! Знала же что не стоит слушать твои “сногсшибательные идеи” и “умопомрачительные планы.”

— То же самое ты говорила в прошлый раз, — раздался тихий ответ откуда-то сверху. В абсолютной темноте Флиттер не могла видеть, но готова была поклясться, что в данный момент Клаудчейзер самодовольно ухмыляется. — А теперь я вынуждена буквально “положиться” на тебя, и если ты не перестанешь дергаться, то я упаду.

— Вот и прекрасно, будет тебе уроком, — пегаска недовольно фыркнула, но тем не менее прекратила шевелиться, позволяя подруге устроиться на ней поудобнее. — И вообще, почему это я снизу?

— Мы тянули жребий, ты проиграла, — Флиттер могла почувствовать, как кобылка на ней будто пожала плечами. — Я же не виновата, что тебе не повезло.

В тесном мраке их заточения отчетливо было слышно недовольное ворчание пегаски. Место, где они оказались было настолько мало, что там могла стоять лишь одна кобылка, так что подругам пришлось ютиться друг на дружке. И даже так они не могли выпрямиться в полный рост. Ко всему прочему из-за тряски Флиттер начинало откровенно укачивать, о чем она тут же пожаловалась подруге.

— Терпи, оно того стоит! — шипела на неё Клаудчейзер, утирая пот со лба. — Уф, ну и жарень тут.

— И этот сладкий запах делает всё только хуже, — Флиттер тоже смахнула капли пота, как своего, так и натёкшего свыше. — Может посмотришь, долго там ещё?

— Чувствуешь тряску? Это значит что еще рано! — пегаска тяжело дышала, чувствуя что задыхается. — И почему мы не додумались проделать в этой штуке дырки для воздуха!

— Так проделай! — Яростно зашипела Флиттер, ощущая в голове неприятную легкость. — Скорее!

— Сейчас, сейчас! — Клаудчейзер не долго думая выдернула большое маховое перо из крыла подруги.

— Ай! — вскрикнула пегаска, но голос её был заглушен предусмотрительно выставленным копытом. Впрочем, в темноте оно угодило больше в нос, так что крик получился тихим и гнусавым. — Ты чего?

— Секундочку! — зажав перо в зубах, кобылка острым концом аккуратно проделала отверстие на уровне глаз. Тоненький лучик света озарил тьму. Сладкий запах усилился. Пахло бисквитами, заварным кремом и ягодами. Проткнув ещё несколько небольших дырочек наружу, Клаудчейзер довольно засопела, наслаждаясь притоком свежего воздуха. Флиттер тоже блаженно вздохнула, ощутив приятную прохладу.

Да и тряска уже закончилась. Наконец-то можно перевести дух.

— Нас больше не трясет! — внезапно осознав, в панике зашептала пегаска. — Уже прибыли?

— Погоди, сейчас гляну, — Клаудчейзер, щурясь от яркого света пыталась рассмотреть в проделанные отверстия что происходит снаружи. Хищный блеск лезвия ножа её определенно не обрадовал. — Да, время! Сейчас!

Собравшись с силами, пегаски рванули вверх, пробивая крышу своего узилища. Мир тут же наполнился громкой музыкой  и ярким светом, пестрыми красками и недоуменными голосами пони. Словно в замедленной съемке Флиттер и Клаудчейзер могли наблюдать, как разлетаются в стороны куски огромного двухъярусного торта, в котором они сидели. Как выпадает изо рта Соарина уже занесенный нож, как перекашивается его мордочка в удивлении, затем возмущении и, наконец, в обиженном вопле: “Мой торт!” Как медленно и неумолимо движется копыто Спитфаер к её лицу в красноречивом жесте негодования. Как срываются с места стражники в порыве оттащить от Вондерболтов парочку перепачканных в креме, мокрых от пота и запыхавшихся безшабашных фанаток.

— Это лучший день в моей жизни! — голосила абсолютно счастливая Флиттер, мертвой хваткой вцепившись в ногу ближайшего члена Вондерболтов. Кажется это была Флитфут. — Это точно стоило того!

— А то, подруга! — вторила ей Клаудчейзер, отбиваясь здоровенной кремовой розочкой с торта от наседавших стражей. — Ты же знаешь, я всё для тебя сделаю!

Пятью минутами позже и пару поучительных шлепков по крупу спустя изрядно помятые и грязные, пропахшие потом и тортом кобылки бок о бок устало брели домой. Мордочки их светились от счастья, а довольные ухмылки ничто не могло стереть. Крыльями они поддерживали друг друга, хотя со стороны это больше походило на тесные обнимашки.

— Спасибо, подруга, — наконец негромко сказала Флиттер. — Ты лучше меня знаешь чего я хочу на самом деле.

— Горячий душ и какао? — вопросительно подняла бровь Клаудчейзер.

— Горячий душ и какао, — вторив ей, довольно кивнула пегаска и они рассмеялись, предвкушая хорошее окончание и без того отличного дня.

## 6: Главное — хвост ч1.

Не всякое приключение начинается утром или вечером, со стакана сидра в баре или таинственного письма под дверью. Иногда это может быть просто визит таинственной незнакомки под покровом сумерек. В это загадочное время солнечные лучи любят забавляться с цветами и перекрашивать мир во что-то дивно-загадочное. Именно в такое время Минуэтт шла по Понивилю, любуясь аутентичными постройками городка, так ярко контрастирующими с её родным Кантерлотом. Эта единорожка возвращалась после спонтанного визита к своей старой школьной подруге Лире Хартстрингс. Наобщавшись вдоволь, она коротала время до поезда за прогулкой по живописным улочкам, крошечным аллеям и изумительным садикам.

— Минуэтт, какая встреча! — знакомый голос заставил единорожку обернуться. Подняв небольшое облачко пыли на землю приземлилась лавандовый аликорн. Минуэтт ахнула от неожиданности, картинно плюхнувшись на круп и приложив копыта к щекам. На мордочке её уже сияла ослепительная улыбка. Ей казалось день не может стать ещё лучше, но она была счастлива ошибиться.

— Принцесса Твайлайт Спаркл собственной персоной! — восхищенно ахнула кобылка, заключая давнюю подругу в крепкие объятья. — Вот уж и не надеялась тебя увидеть. Ты же теперь Принцесса как никак! — на этих словах Минуэтт копытами изобразила махающие движения. — После того случая с Мунденсер ты к нам почти не заглядываешь. Работа, работа, работа, ох, как я тебя понимаю. Но… до чего же здорово тебя снова встретить!

— Да… — Твайлайт попыталась вставить хоть слово, но новая порция крепкий объятий захватила её врасплох. — Уф. Понимаю, почему вы с Пинки так хорошо подружились. У вас много общего. И откуда только такая силища? Ты меня задушишь!

— Нет не задушу, — как ни в чем не бывало улыбнулась Минуэтт, продолжая нещадно тискать подругу. — Только очень очень крепко обниму, за все те дни что мы не виделись. Потерпи, ещё за полгодика осталось… Вот!

Выбравшись из захвата, Твайлайт попыталась отдышаться, по-детски высунув язык наружу, под умилённым взглядом синей единорожки. Когда же кислородный баланс был восстановлен, она приняла решение о тотальном приведении себя в порядок: втянуть язык внутрь, поправить взъерошенную гриву и стряхнуть с шёрстки пыль. В целом ей удалось придать себе более принцессопристойный вид, только несколько непослушных прядок выбивались из причёски, придавая её образу несколько безумный оттенок. Но аликорн этого совершенно не замечала, целиком сосредоточившись на поддержании дружелюбного выражения на лице.

— Я случайно узнала, что ты будешь в городе и решила поздороваться, пока ты не уехала. Ты же возвращаешься в Кантерлот сегодня, верно? — Твайлайт широко улыбнулась, что могло говорить как о её хорошем настроении, так и о желании таковое показать.

— Да, я уже повидалась с Лирой и прямо сейчас иду на станцию, — Минуэтт закатила глаза, вспоминая сколько всего уже успела обсудить с мятной единорожкой. — Кстати, а ты знала что наша Хартстрингс со своей подругой Бон Бон на самом деле…

— Замечательно! — преувеличенно жизнерадостно перебила её аликорн. — Скажи, а не могла бы ты по старой дружбе оказать мне одну маленькую услугу? Совсем крошечную, мелочь совсем.

— Для самой Принцессы Твайлайт Спаркл? Помощь? Да что угодно проси, подруга! — Минуэтт вновь полезла обниматься, не в силах сдержать обуревающие её эмоции и спеша поделиться охватившим её счастьем. К счастью, лавандовой кобылке удалось увернуться от очередного удушающего обнимательного захвата. Но единорожка не сильно расстроилась и, неопределенно изогнув шею, поинтересовалась: — Так с чем помочь, Твай?

— О, совершенно не стоит переживать, это сущий пустяк, — нервно рассмеялась принцесса дружбы, отмахиваясь и озираясь по сторонам. — Надо всего лишь доставить отвар… то есть пакет… сверток! В общем, вот!

Твайлайт достала из-под крыла что-то небольшое, плотно завернутое в несколько слоев ткани. Минуэтт с благоговением взяла это нечто в копыта и уже собралась лезть внутрь, как аликорн её остановила:

— Если ты возьмешься за это задание, пообещай мне ни в коем случае не разворачивать сверток, не смотреть что там внутри и, чтобы ни произошло, никому не говорить о нём, — принцесса дружбы была серьезна как никогда. — Пообещай мне, что ты доставишь это в Кантерлот.

— Не вопрос, подруга! — единорожка словно пропустила мимо ушей всю серьезность возложенной на неё миссии и самозабвенно вертела в копытах сверток. — Хм, а что это он булькает?

— Слушай меня, — Твайлайт притянула голову Минуэтт к своему лицу, заглядывая ей прямо в глаза. — Никто не должен знать, что это дала тебе я. Никому не говори, что ты это везешь. На вокзале Кантерлота ты должна встретиться с получателем. Ты точно её узнаешь, не сомневайся. Её всегда узнают. Ты поняла?

— Я поняла, — еле смогла выдавить единорожка сквозь сплющенные копытами щёки. Её шея была вывернута под неудобным углом, что доставляло её некоторый дискомфорт, зато действовало весьма отрезвляюще. — Но если это так важно, почему ты доверяешь это мне, а не кому-то другому?

— Мы ведь подруги, — мило улыбнулась Твайлайт, отпуская голову Минуэтт. — Кому мне доверять как не тебе?

— Нет, я к тому, что это можно было бы отправить почтой, — разминая шею предложила синяя кобылка. — Или переслать магией, например. Драконом на худой конец.

— Это очень ценная вещь. Её нельзя доверять ни неуклюжим почтальонам, ни магически нестабильным драконам, — улыбка принцессы постепенно становилась всё более и более нервной. — Но ты же моя подруга, тебе можно доверить такую ценность. Ведь так?

— Знаешь… — протянула Минуэтт, пристально вглядываясь в нервно потеющую мордочку Твайлайт. Внезапно единорожка озарилась улыбкой: — Конечно можешь! Мы же друзья! А теперь мне надо бежать, а то я опоздаю на поезд. Тебе определенно стоит выбраться к нам в гости, закатим вечеринку как в былые времена. А то выглядишь ты что-то уставшей. Ну я поскакала. Пока-пока, Твайлайт!

И Минуэтт скрылась в облачке пыли, убежав в закат, оттуда как раз прозвучал гудок поезда. Принцесса перевела дыхание, утерев пот со лба.

— Это оказалось проще, чем я думала, — пробормотала она. — Надеюсь, ей хватит терпения не пытаться вскрыть посылку…

## 7: Главное — хвост ч2

— Всё на борт! Отправляемся через минуту! — рвал глотку пони-кондуктор, стараясь вклинить слова между оглушительными гудками поезда. Краем глаза он заметил стремительно приближающееся облачко пыли. Старый жеребец усмехнулся в густые усы. Вне всяких сомнений это была именно она. — Вы как всегда в последний момент, мисс!

Синяя единорожка молнией взлетела на площадку вагона, не преминув одарить вагоновожатого дружелюбной улыбкой. Тот ответил вежливым поклоном и дал знак машинисту. Поезд зашипел, заскрипел, заурчал и, наконец, начал свой путь от понивильской станции в сторону Кантерлота.

На ноющих после пробежки ногах, слегка запыхавшаяся, но при этом совершенно счастливая Минуэтт добралась до своего места и плюхнулась на сиденье. Свои сумки она привычно сунула под ноги, загадочный свёрток  от Твайлайт положила рядом с собой, а сама с любопытством принялась разглядывать проносящийся мимо пейзаж. Билеты у окна для неё всегда придерживала милая пожилая кобылка-кассир, любящая поговорить о всяком разном, частенько сводя беседу к своей любимой дочурке. С мечтательной улыбкой на мордочке, эта немолодая пони рассказывала о передрягах, в которые вечно попадала её кроха. Пару раз она даже признавалась, как синяя единорожка на неё похожа. Очень милая и приятная леди.

От воспоминаний Минуэтт отвлекла растрепанная кобылка, отражающаяся в стекле, в которой она с ужасом узнала себя. Вооружившись щеткой, приложив капельку усилия, толику терпения и совсем немного магии она добилась желаемого: пробор вновь оказался строго по середине головы, разделяя причудливую гриву на две равные половинки: светло-серую и синюю. Единорожке не раз говорили, что такая прическа ей очень идёт. Если смотреть на неё только с одного бока, то она выглядит как совсем другая пони, полностью с синей или серой гривой. Крутясь перед стеклом, кобылка лишний раз убедилась в правдивости этих слов.

В этот момент поезд тряхнуло, на особо неровном стыке рельс, и лежавший рядом свёрток соскочил на пол. Минуэтт вздрогнула и, прекратив прихорашиваться, торопливо подняла доверенную ей ношу. Положив его перед собой, она торопливо принялась изучать его на предмет полученных повреждений. К её великому облегчению, внешне таковых не оказалось. А что внутри?

Минуэтт аккуратно прощупала свёрток на предмет повреждений. Через несколько слоев  оберточной бумаги и благоразумно уложенной мягкой подложки, прощупывалось нечто всё ещё целое. Единорожка с облегчением выдохнула.

— Немного тяжеловатый для книги. Да и форма у него не та, — с удивлением  для себя произнесла Минуэтт, сдувая упавшую на нос прядь серых волос.

В единорожке взыграло любопытство. Ещё раз ощупав свёрток и встряхнув его несколько раз, она с видимым удовольствием по весьма чёткому бульканью поняла, что это скорее сосуд, может банка с зап-джемом, или бутылочка фирменного сидра Эпплджек. Теряясь в догадках, единорожка аккуратненько ковырнула обёртку кончиком копыта. Если немножечко поддеть то…

— Нет! — строго остановила себя Минуэтт, откидывая синюю прядку гривы за ушко, — я обещала Твайлайт, что ни в коем случае не буду смотреть что там!

— Разве что одним глазком, — серая волосинка коварно угодила в глаз кобылки заставляя взглянуть на себя в отражении. Прищурившийся глаз придавал её образу несколько злодейский вид. — Любопытство сгубило лишь кошку, а я-то всяко побольше буду.

Чтобы отвлечься от преступных соблазнов, Минуэтт отложила свёрток в сторону, уставившись в окно. С минуту она старалась концентрироваться на пролетающих мимо деревьях и всячески игнорировать таинственную посылку. Получалось у неё откровенно плохо, и непослушный взгляд то и дело соскальзывал в сторону. Но каждый раз пони одергивала себя, заставляя себя наслаждаться видами. Однако теперь её занимали не пейзажи, а собственное отражение, коварно прищурившееся и ухмыляющееся.

— Нет, я сказала, что не открою, и именно так я и намерена поступить! — Минуэтт мысленно топнула ногой, словно ставя точку в мысленном диалоге.

— Но ведь я же обещала, что никому не буду говорить о свёртке, ведь так? — в отражении единорожка увидела, как серая половина её гривы встопорщилась, придавая ей ещё более злодейский вид. — Однако вот я сижу посреди вагона, где все желающие могут видеть, что я везу. Это уже похоже на нарушенное обещание. А где одно, там и другое…

— Нет-нет-нет-нет, — едва слышно шептала себе под нос Минуэтт, клонясь в одну сторону над посылкой.

— Да-да-да-да, — всё также одними губами, с пугающей улыбкой говорила кобылка, склоняясь в другую сторону.

Поезд перестал для неё существовать. Проклятый свёрток завоевал всё внимание единорожки, разрастаясь до размеров целого мира. Бесчисленная неизмеримость вероятностей его содержимого лавиной уносила разум Минуэтт прочь от реальности в мир грёз и иллюзий, где невозможное возможно, и всё тайное рано или поздно становится явным. Дельфины познания в звёздном океане секретов провели её за вуаль незнания, готовясь ознакомить избранную пони с величайшей загадкой всех времен, пока её переменчивая грива двухцветной бабочкой-махаоном не сбросила трепещущий рассудок в пучину сомнений. Какая-то пара секунд, всего одно мгновение и всё станет сразу легко и понятно, кристально чисто и ясно, пройдёт этот невыносимый, сводящий с ума зуд любопытства, червем сомнений точащий её стержень порядочности. Один маленький шаг...

— Прибываем в Кантерлот! — раздался знакомый крик по всему вагону. Очнувшись как ото сна, Минуэтт с облегчением выдохнула и с суеверным ужасом в очередной раз взглянула на загадочную посылку. Что же может быть там эдакого, раз она едва не потеряла самоконтроль и не нарушила священное обещание подруги? Если только одним глазком…

— Нет! — единорожка решительно подскочила с места, больно стукнувшись о полку сверху. Потирая ушибленную голову, она не могла не порадоваться, что наваждение спало. Она вновь могла улыбаться и радоваться жизни, как и всегда. Остаётся лишь поскорее выбраться на перрон и найти кого-то крайне заметного и вручить эту злосчастную посылку.

Собрав свои сумки, довольно ухмыляющаяся Минуэтт покинула вагон. Пожелав хорошего дня пони-кондуктору и махнув копытом машинисту, она выскочила на перрон, с удовольствием вновь ступая на твёрдую землю. Было в этом что-то необычное и приятное после долгого времени, проведённого в поезде. Вдохнув полной грудью, чувствуя, как горный ветерок треплет её и без того взъерошенную гриву, кобылка приступила к поискам.

Для начала Минуэтт огляделась по сторонам, но на первый взгляд никого подходящего под описание “приметный” она не обнаружила. Пройдясь по  заполненному народом перрону из одного конца в другой и обратно, единорожка с уверенностью могла сказать, что никого необычного тут нет и в помине. С немым вопросом “и что же мне теперь делать” она вознесла очи к небу и тут увидела Её. Разумеется, Минуэтт не могла никого найти, она ведь искала обычного пони в толпе, а никак не Это.

Как утес в море, Она сидела прямо посреди перрона, пока пони словно водный поток обтекали её вокруг. Большая. По настоящему большая, закутанная в неприметный серый плащ, Она пожарной каланчой возвышалась над всеми. Глубоко натянутая шляпа скрывала черты лица, но сомнений в том, кто же это не оставалось. Казалось, что все пони будто сговорились, старательно делая вид, что не узнают кто перед ними, а то и вовсе не замечают. Минуэтт поймала себя на мысли, что неприлично таращится. Следующий её шаг был вполне очевиден, подойти и вручить посылку, всё просто.

— Эмм… — единорожка попыталась завязать разговор, задрав голову глядя на получателя снизу вверх. — я…

— Коробка, — едва слышно прозвучало сверху. Широкополая шляпа едва заметно качнулась в сторону. Синяя кобылка старательно огляделась вокруг, пока не заметила обычную картонную коробку совсем рядом с Ней. Понимающе кивнув, она доставила сверток, с удивлением обнаружив внутри несколько монет и один банан. Дрожь нетерпения прошла по белоснежной шерстке, проглядывающей из-под пальто.

— Спасибо, — Её голос слегка надломился. — Ступай…

Кивнув, Минуэтт поспешила прочь. Грустно думая, что даже если она кому и расскажет об этой встрече, ей всё равно никто не поверит. Среди множества вопросов, обуревавших единорожку, затерялся лишь один действительно достойный внимания: почему хвост Селестии был таким невзрачным?

## 8: Главное — хвост ч3

Утро в кантерлотском замке началось совсем не так, как обычно. В одном из многочисленных коридоров, возле казалось бы непримечательной, ничем не отличающейся от других двери царило повышенное оживление. Пара стражников делала всё возможное, чтобы не впустить внутрь несколько кобылок в форме горничных, одну очень делового вида единорожку, вооруженную планшетом и пером, престарелого пони с хмурым взглядом и стопкой свитков различной толщины и важности.

— Мне очень жаль, мои маленькие пони, но сегодня я не смогу выполнять свои обязательства, — раздался встревоженный, но несколько приглушенный голос из-за двери. — Непредвиденные обстоятельства, вынуждают меня возложить сии полномочия на мою дорогую сестру. Прошу, окажите ей такую же поддержку и помощь, как и мне.

Двери на мгновение приоткрылись, предоставляя неширокую щель, через которую выскользнул наружу принцесса Луна. Небольшой румянец украшал её мордочку, а подрагивающие уголки губ намекали на тщательно сдерживаемую улыбку. Сделав глубокий вдох, успокаиваясь и приводя мысли в порядок, она изрекла, с укором оборачиваясь на дверь:

— Ввиду сложившейся ситуации, я временно вынуждена взять на себя обязательства своей сестры, — высокопарно произнесла синий аликорн. — Я всецело полагаюсь на вашу помощь и рассчитываю на вашу всестороннюю поддержку.

— Как пожелаете, Ваше Высочество. В таком случае вынужден уведомить о том, что вас безотлагательно ждут на двух встречах, затем необходимо разобраться с несколькими спорными конфликтами, — престарелый пони деловито принялся называть перечень дел на сегодня. — И ещё пришло письмо от принцессы Тва..

— Но что случилось, Ваше Высочество? — перебив его, вставила кобылка секретарь встревоженно поправив очки на носу.

Луна едва улыбнулась краешками губ, внешне оставаясь всё такой же непоколебимой, решительной и серьезной.

— Что бы ни произошло, — негромко произнесла она, — можете быть уверены, она не из тех кто убегает от проблем поджав хвост.

* * *

Утро в Понивиле заметно отличалось от столичного. Тихое и спокойное, оно щедро тянулось и продолжалось, позволяя пони ещё немножко подремать. Так и Бон Бон с улыбкой нежилась в своей постели, досматривая последние крохи сновидений на границе между сном и реальностью. Ощущение мягкой простыни и теплого одеялка приятно убаюкивало, окутывая, словно объятия. Голова Селестии, лежащая рядом на подушке, добавляла ситуации особого шарма.

— Проснись Бон Бон, ты нужна мне, — вкратчиво прошептала голова. Кобылка лишь чуть поморщила свой кремовый носик, словно собираясь чихнуть, да подтянула своё нежно зеленое одеяло выше, словно намереваясь укрыться с головой.

— Вставай, твоя принцесса нуждается в тебе, — шепот аликорна стал настойчивее. Земнопони лишь дернула ушком, словно отгоняя назойливую муху.

— Агент Свити Дропс, немедля приступить к исполнению! — внезапно рявкнула Селестия командирским тоном.

Земнопони распахнула глаза в ужасе и как ужаленная подскочила с кровати. К её чести, сделала это она совершенно беззвучно и тут же приняла боевую стойку. Однако увидев источник шума, Бон Бон удивленно подняла бровь вверх. Не каждый день увидишь голову принцессы, лежащую в твоей кровати на твоей любимой подушке. Длинная белая шея аккуратно пряталась под одеялом, исчезая, словно в никуда и не оставляя ни малейшего намека на продолжение. Несколько помятая ткань, ещё хранящая тепло кобылки, лежала так, словно под ней никого нет.

— Ваше Высочество? Чем обязана? — преувеличенно вежливо спросила Бон Бон.

— У меня проблема, с которой может справиться только такой проверенный агент как ты, — серьезным тоном ответила голова Селестии на подушке. — Ситуация крайне затруднительная. Агент, сейчас твои выдающиеся навыки востребованы как никогда!

— Я вас поняла, — кивнула земнопони и достала из-под кровати свой привычный рабочий кейс. Его матовый металлический бок недобро отразил мутное белое пятно на кровати. — Введите меня в курс дела.

— Следуй за мной, — кивнула голова и стала втягиваться под одеяло. Нимало не удивляясь, Бон Бон последовала за ней, с головой ныряя следом. Через несколько мгновений, выпутавшись из под непослушного одеяла, норовящего коварно ухватить её за ноги,  она обнаружила себя в совершенно другой комнате.

— Добро пожаловать в мои личные покои, — пояснила Селестия, лежащая рядом. Даже находясь в постели, укрытая бархатистым алым пледом, она сохраняла свою величественность.

— Вы к каждому своему подданному можете забраться под одеяло? — несколько недовольным тоном спросила земнопони.

— Только если того будут требовать обстоятельства, — серьезно кивнула принцесса. — И сейчас всё именно так. Ты мне нужна была так срочно, как только можно, поэтому я прибегла к подобному методу. Дело в том, что… Знаешь, наверное тебе лучше будет это увидеть.

С этими словами Селестия сорвала с себя одеяло. Для Бон Бон время застыло. По мере того, как бархатный плед под тяжестью своего веса медленно и неумолимо приближался к земле, так же и осознание увиденного достигало разума кобылки. Но даже после того как алая ткань окончательно улеглась на полу, а неловкая пауза до неприличия затянулась, Бон Бон так и не смогла вымолвить ни слова. Увиденное ей было невероятным, невозможным, неописуемым. Чем-то, выходящим за рамки её представления о возможном и невозможном. Словно солнце решило встать на западе посредине ночи, а водопады направить свои течения вверх, осушая реки и озера. Даже те безумные дни правления Дискорда не могли сравниться с увиденным. Голова кобылки начала кружиться, а взгляд мутнеть и меркнуть.

— Успокойся и дыши, всё в порядке, — мелодичный голос Селестии медленно возвращал земнопони к реальности. — Вдох, выдох, снова вдох. Это нормально, всё хорошо. Приходи в себя. Вот так, уже лучше, — принцесса ободряюще улыбнулась. — А теперь скажи мне, что ты видишь?

— Ваш… хвост, — дрожащим голосом выдавила из себя Бон Бон, краем глаза заметив, как аликорн подтверждающе кивнула. — Его… нет!

— Всё верно, — принцесса грустно взглянула на абсолютно лысый коротенький отросток, лишенный каких бы то ни было признаков волос, находящийся там, где раньше было переливающееся разноцветное магическое нечто. Двинув им влево и вправо, она вновь посмотрела на свою подданную. — Сегодня утром я обнаружила его пропажу. И боюсь, даже моя магия тут бессильна.

Земнопони машинально проводила взглядом движения куцего белого хвостика, растерянно соображая, что же делать. В ней боролось две кобылки. Одна в панике металась из стороны в сторону, моля Луну о том, чтобы этот кошмар закончился. Другая же холодно и спокойно перебирала про себя варианты решения поставленной перед ней задачи. Вполне очевидно, какая из них одержала верх.

— Как это произошло? — преувеличенно безразличным тоном спросила Свити Дропс, вживаясь в свою роль агента. Открыв свой кейс, она прикинула, что ей может понадобиться. Пока она решила обзавестись парой клейких полосок-индикаторов. — С вашего позволения…

— На самом деле я не могу вспомнить, что было ночью. Мне снилось… ах! — Селестия только погрузилась в раздумья, но прикосновение к нежной коже хвоста сбило её с мыслей. — Что это? Так щекотно!

— Тестовые магические полоски. Дадут знать, если на месте преступления была использована магия и если да, то какого рода. Мы, земнопони, привыкли разбираться с магическими проблемами своими методами, — с этими словами Свити Дропс достала очки со странными вращающимися спиралевидными линзами. — Вы там говорили что-то о прошлой ночи?

— Да, я вроде бы видела сон, но совершенно не могу вспомнить о чём он, — принцесса зачарованно наблюдала за действиями профессионала. Та же, в свою очередь стала прямо перед Селестией и внимательно смотрела на на неё через свои чудные очки, таинственно вращая спиральками. — Помню только что…

— Не отвлекайтесь, смотрите сюда, — земнопони произнесла монотонным, почти скучающим голосом. — Сконцентрируйтесь на своём сне. Думайте о нём и смотрите сюда.

— Я… думаю, — принцесса старательно вглядывалась в крутящиеся полосы спиралей, постепенно теряя нить разговора. В глазах рябило, а голова становилась пустая, лёгкая и расслабленная. Ещё немного и Селестия бы уснула, но…

— Вспомните, что вам снилось этой ночью! — ощутимый тычок копытом в нос вывел принцессу из оцепенения. От удивления она распахнула глаза и замотала головой, старательно потирая мордочку. От неожиданности Селестия чуть было не ойкнула, едва не растеряв остатки своей величественности. Однако прежде чем предательский звук вырвался из уст, её разум пронзило своего рода озарение. С блеском в глазах, принцесса вспомнила абсолютно всё, что с ней произошло этой ночью до самых мельчайших подробностей. Аликорн совершенно по-новому взглянула на свою верную подданную. Она конечно ожидала, что агент такого высокого уровня покажет исключительные навыки, но оказалась совершенно не готова к столь неординарному подходу. Кобылка же тем временем деловито убирала очки обратно в кейс.

— Итак, если вы готовы, можете начинать свой рассказ, — Свити Дропс удобно устроилась на краешке кровати и навострила ушки.

## 9: Главное — хвост ч4

— Про день не могу сказать ничего необычного, — начала свой рассказ Селестия. — Обычные дела принцессы: важные бумаги, бесполезные встречи, скучные заседания и выматывающие приёмы. Рутина. Когда день подошел к концу, я приняла ванную и легла спать.

— То есть в течении дня не произошло ничего необычного, я правильно вас понимаю? — уточнила Свити Дропс, заглядывая  в глаза аликорна. Та отвела взгляд.

— Ничего, о чем стоило бы беспокоится, — уклончиво ответила Селестия, растерянно комкая и распрямляя плед. — После ванны я пожелала Луне хорошей ночи и легла спать, как и всегда.

— Значит ваша сестра может подтвердить ваши слова, — кивнула агент, помечая что-то в блокнотике, внезапно оказавшемся в её копытах . — Продолжайте, пожалуйста. Что было дальше?

— Я уснула после тяжелого и выматывающего рабочего дня. Ох, ты даже не представляешь, как это утомительно, — Селестия закатила глаза, в подтверждение своих слов. — Когда от каждого твоего действия зависят судьбы, каждая твоя улыбка решает так много, когда…

— Ваше Высочество, не отвлекайтесь, пожалуйста, — настойчиво поправила аликорна Свити Дропс. — Вы ранее упоминали о странном сне, не так ли?

— Да, именно о нем я и собиралась рассказать, — как ни в чем не бывало кивнула принцесса, вновь разглаживая складочки на пледе, словно приводя свои мысли в порядок. — Благодаря твоей помощи, я теперь могу точно вспомнить. Видеть я не могла, потому что глаза мои были закрыты, но отчетливо слышала голос. Кто-то очень знакомый, но во сне всё так размыто… Это была кобылка, без сомнений, но вот кто? Она сказала что-то вроде: “Надеюсь, это сработает,” и я ощутила всплеск магии. После этого была лишь непроницаемая мгла. Я даже не чувствовала присутствия сестры, будто я вовсе и не сплю. Наверное…

— Определенно это было воздействие чьего-то волшебства. Возможно похитители, погрузили вас в какое-то подобие глубокого магического сна. Оно-то и блокировало ваши воспоминания, — перебила её агент, задумчиво почесывая карандашом ушко. — Значит мы имеем дело с организованной группой единорогов-преступников, достаточно дерзкой, чтобы провернуть такое с самой принцессой. Что ж, раз тут была замешана магия…

С этими словами Свити Дропс с силой рванула тестовую полоску с лысого хвоста Селестии. От неожиданности аликорн негромко ойкнула, прикрыв рот копытом и покраснев. С интересом они обе всмотрелись в представший им глубоко фиолетовый цвет. Агент довольно хмыкнула и вновь полезла в свой кейс.

С любопытством принцесса наблюдала, как на свет был извлечен необыкновенный прибор, по виду напоминающий помесь компаса, секстанта и большой наблюдательной трубы. В одно из хитро расположенных отверстий устройства и была помещена тестовая полоска. Свити Дропс покрутила какие-то шестеренки и рычажки и, наконец, заглянула в один из концов зрительной трубки

— Ага! — довольно вскрикнула она, непочтительно близко рассматривая хвостик пострадавшей, да так, что Селестия могла ощутить горячее дыхание кобылки. Принцесса, сгорая от любопытства, неправдоподобно сильно изогнула шею в попытке заглянуть туда же, недоумевая, что же ещё интересного там можно обнаружить. Видя столь неподдельный интерес, Свити Дропс, поспешила объяснить.

— Это магинализатор, простой и изящный способ нам, простым земным пони, увидеть следы определенной магии. Та полоска, что мы приклеивали к вашему хвосту, кроме прочих свойств, служит фокусировкой для этого аппарата, позволяя выделить из огромной мешанины различных магических следов и потоков именно тот, что нас интересует, — с лекторскими нотками пустилась в пояснения агент. — И если злоумышленники были настолько беспечны, что телепортировались сюда из своего укрытия…

— Ты продолжаешь говорить “они”, словно это сделали несколько пони, — Селестия недоуменно пряднула ушком. — Почему ты считаешь, что это так?

— Элементарно, принцесса, — усмехнулась Свити Дропс, направляя в сторону собеседницы остро заточенный карандаш. — Если бы злоумышленник был один, ему бы не было смысла говорить вслух.

— Это не кажется мне достаточно веским доказательством, — Селестия задумчиво вильнула хвостиком. — Многие пони говорят сами с собой, когда волнуются или когда рядом никого нет.

— Вот увидите, это точно целая группировка, — агент упрямо встряхнула кудряшками своей гривы. — А теперь если позволите, мне надо работать.

С этими словами кобылка вновь взялась за своё устройства и принялась мерить комнату шагами. Исходив спальню принцессы вдоль и поперёк, она, наконец, остановилась. Потоптавшись в одном месте и обернувшись вокруг себя несколько раз, Свити Дропс довольно провозгласила:

— Здесь!

И вновь в ход пошел кейс. Теперь оттуда были извлечены небольшой кулончик и карта Эквестрии. Агент аккуратненько свернула тестовую полоску в рулончик и вложила в медальон. Свесив его на длинной цепочке, она принялась водить им над картой. В какой-то момент цепь натянулась сильнее, чем ей следовало бы, явственно притягиваясь к определенной точке.

— Понивиль! — довольно провозгласила Свити Дропс. — Надо же, прямо у меня под носом. Насколько я помню, не так много единорогов в этом городке способных к телепортации на такие расстояния. На всякий случай стоит навести справки...

— Я уверена, принцесса Твайлайт Спаркл сможет тебе помочь в расследовании, — не без гордости за свою бывшую ученицу кивнула Селестия. — Уж кому как не ей разбираться в магии. К тому же…

— Я непременно к ней загляну. А так же, с вашего позволения к Мэр в ратушу, проверю картотеку единорогов и...

Дверь в спальню внезапно распахнулась и внутрь прошествовала принцесса Луна.

— Сестра, мне тут сорока на хвосте принесла, что для тебя только что пришло личное письмо от Твайлайт, — торжественно помахивая свитком в воздухе произнесла она, едва прикрывая улыбку копытом.

Надувшись, Селестия торопливо прикрыла свой хвостик алым пледом.

— Спасибо, Луна, я как-нибудь потом с ним ознакомлюсь, — подчеркнуто вежливо процедила белоснежный аликорн. — А теперь не соблаговолишь ли ты покинуть мои покои, мы тут заняты очень важным делом.

— Как скажешь, сестра, — наиграно учтиво поклонилась аликорн. — Удачи тебе с твоей бедой. Держи хвост трубой.

Не в силах сдерживаться, Луна прыснула и, срываясь на хохот, поспешно ускакала.  Захлопнувшаяся дверь преградила путь прицельно брошенной подушке. Насупившись, Селестия посмотрела на Свити Дропс, ставшей невольным свидетелем этой сцены.

— Найди тех, кто сделал это и верни мне мой хвост как можно скорее, — произнесла аликорн с мольбой в голосе. — Я просто не выдержу ещё один день подобного... юмора.

— Будет исполнено, Ваше Величество, — стукнула копытцами агент и уточнила, — разрешите идти? Мне ещё в Понивиль возвращаться…

— Ах да, точно, — спохватилась Селестия и приглашающе похлопала по своему пледу. — Путь обратно.

Благодарно кивнув, Свити Дропс нырнула под мягкую алую ткань, прижимая к груди холодный металл своего кейса. Продвигаясь вперед, она неожиданно наткнулась на подозрительно знакомый бело-салатовый хвост. С негодованием, Бон Бон вцепилась в него, рывком скидывая с себя одеяло.

— Лира Хартстрингс, какого Дискорда ты забыла в моей крова… — нависнув над перепуганной подругой, земнопони внезапно обнаружила, что это вовсе не её кровать. Похоже, недоумение весьма красноречиво отразилось на её мордочке, поскольку голосок единорожки тут же язвительно поинтересовался:

— Нет, секретный агент Свити Дропс, что это Вы делаете в Мой кровати? — Лира вложила в эти слова как можно больше ехидства.

Бон Бон ничего не оставалось, кроме как в стыдливом негодовании отвести мордочку в сторону, безмолвно возмущаясь в сторону такой-то там принцессы.

## 10: Главное — хвост ч5

Сумерки сгущались за окнами кристального замка, расположившегося в центре Понивиля. Певчие пташки умолкали, готовясь ко сну, давая право голоса ночному зверью, таинственно шуршащему в надвигающемся мраке. Пони от мала до велика спешили по домам к родным, близким и друзьям, собирались вместе и проводили вечер в приятной компании. Обычный конец обычного дня, вот только в гостевой комнате замка царила совсем другая атмосфера.

Там, вышагивая из стороны в сторону и хмуро зыркая исподлобья, готовилась начать свою речь агент Свити Дропс. Разбуженная с самого раннего утра, после целого дня утомительной и кропотливой работы по сбору и анализу данных, она страстно желала вернуться туда, откуда всё началось. Нет, не в опочивальню Селестии, а в свою собственную кровать. Решив, что пауза достаточно затянулась, кобылка промолвила:

— Вы, наверное, очень хотите знать, зачем же я вас всех здесь сегодня собрала, — она окинула взглядом компанию, расположившуюся на длинном диванчике перед ней.

Мунденсер, единорожка-ученый, проводящая большую часть свободного времени за книгами. Она смотрела на агента через толстые стекла перемотанных клейкой лентой очков. Из неаккуратного пучка волос на её макушке выбилось пару прядей, а потертый свитер, надетый задом наперед, совсем утратил свой незатейливый узор.

Старлайт Глиммер, тоже из рогатых. Экс-злодейка, наделавшая много шума в прошлом. Осознав, что была неправа и познав магию дружбы, она стала ученицей принцессы. В своё время с ней могли бы возникнуть проблемы, но сейчас единорожка покорно сидела на месте и скучающе следила за мельтешением кобылки перед ней иногда сдержанно позевывая в копыто.

Твайлайт Спаркл, принцесса дружбы и, собственно, та самая наставница Глиммер. Расположившись в центре диванчика, она сидела откинувшись на спинку, обхватив и поглаживая большую пушистую подушку. Она вполне неплохо держала себя в копытах, но опытный глаз агента подмечал малейшие проявления беспокойства.

Рэрити, единорожка-модельер, владелица небольшой, но известной сети бутиков. Её имя не раз всплывало в заголовках модных журналов и довольно известно в высшем свете Кантерлота. Она сидела на диванчике с видом самодовольной кошки, абсолютно уверенная в собственной невиновности и непричастности к чему бы то ни было.

И, наконец, Пинки Пай. В отличии от остальных подозреваемых, её не пришлось сюда звать. Она уже была тут, приготовила пунш и наотрез отказывалась уходить. “И пропустить всё веселье?!” — с ужасом вопрошал этот сгусток розового позитива, цепляясь за диванчик, словно от этого зависела её жизнь. Впрочем, на счет этой кобылки у агента тоже были кое какие подозрения.

А следом шла подушка. Самая обыкновенная, упругая, затянутая в мягкий и приятный алый велюр. Агент с удовольствием пообщалась бы с ней гораздо плотнее чем со всеми остальными подозреваемыми, но долг был превыше всего, так что ей пришлось с сожалением отвести взгляд от манящей поверхности подушки и вернуться к работе.

— Я собрала вас здесь, чтобы… — начала Свити Дропс, но розовая бестия не дала ей продолжить.

— Оу, оу! Дай угадаю! Ты хочешь поиграть? Может, в шарады? Или прятки? Я умею мастерски прятаться! Вот увидите когда я… — затараторила Пинки Пай, чуть подпрыгивая на краю дивана, из-за чего невольно подбрасывала всех сидевших рядом кобылок.

— Нет! Вы здесь потому что подозреваетесь в преступлении! — рявкнула Свити Дропс, прерывая поток слов из розовой лошадки. — И я уверена, что среди вас точно есть преступники.

С этими словами агент извлекла из своего кейса некое замысловатое устройство. С небольшой искривленной грамофонной трубкой, разноцветными пластинками из различных металлов и парой тускло светящихся полупрозрачных кристаллов она выглядела на редкость занятно. Глаза Мунденсер и Твайлайт загорелись живым интересом. Старлайт не выказала особого внимания, сменив позу и облокотив голову на копыто. Рэрити сдержанно приподняла бровь, давая понять, что она приняла к сведению появление загадочного приспособления и возможно даже ей слегка любопытно.Увлекшаяся своими прыжками на диване Пинки Пай и вовсе не замечала ничего вокруг.

— Это лжедетектор, — пояснила агент, щелкая по одной из пластинок-переключателей. — Если в этой комнате кто-то скажет неправду, он издаст сигнал. Например: небо зеленого цвета.

“Би-ип,” — строгий протяжный сигнал не заставил себя ждать. Мордочки кобылок скривились, некоторые даже зажали ушки копытами. С дивана послышался ропот, перемежаемый откровенными и крайне заразительными зевками и веселым попискиванием удивленной розовой кобылки. Однако прежде чем она успела сказать что-то, Свити Дропс громко топнула пару раз, призывая всех к тишине.

— Теперь можно начинать, — улыбнулась она. — В первую очередь стоит отметить, что преступление было совершено при помощи магии, а значит…

— Эм, прошу прощения! — Пинки Пай подняла копыто, привлекая внимание.

— Что такое? — развернулась к ней агент, недовольная, что её перебили. — Упаси тебя Селестия, если это очередная глупость.

— Ты говоришь что-то про магию, ведь так? — розовая кобылка обвела всех сидящих взглядом, фокусируя своё внимание на их головах. — Но ведь я не единорог. У меня рога нет!

“Би-ип,” — внезапно сообщил лжедетектор, повергая всех в ступор. Пять пар глаз в шоке уставились на Пинки Пай. Та, застыв на мгновение, подозрительно прищурилась, глядя прямо на Свити Дропс. Медленно и неторопливо она потянулась к своей гриве.

— Ла-а-адно, вы меня поймали, — протянула она, обнажая среди кучерявых розовых небольшой изогнутый рог. По комнате пронесся вздох изумления, который спустя мгновение перешёл в крик ужаса, когда розовая кобылка ухватилась за острие и принялась тянуть, постепенно выдвигая его все дальше и дальше, пока он не выскочил со звучным чпоком, оставшись в копытах Пинки Пай. Довольная произведённым эффектом и выражениями на мордашках зрителей она приложила рог острым краем к губам и дунула. Гостиную заполнил протяжный воющий звук. Земнопони прекратила раздувать щеки, и, улыбнувшись, спросила:

— Ну что, довольны? — она самодовольно помахала музыкальным рогом из стороны в сторону. — Как вам? Правда здорово? Это мне принц Рузер…

— Довольно! — резко оборвала кобылку агент. Усевшись прямо на пол, она массировала разнывшиеся виски, что пророчило появление очередной мигрени. — Просто не издавай никаких звуков, пока тебя не спросят, договорились?

Пинки Пай кивнула, продолжая едва заметно привскакивать на диванчике. Впрочем, это не издавало абсолютно никакого шума.

— Прекрасно, разобравшись с этой маленькой несуразицей, позвольте мне вернуться к делу, — Свити Дропс поднялась на ноги и возобновила свою заранее подготовленную речь. — Итак, каждая из вас тем или иным образом попадает в круг подозреваемых одного очень страшного преступления. Вот, например, вы!

Агент с разворота ткнула копытом в сторону Мунденсер. Та и ухом не повела. Более того, при ближайшем рассмотрении оказалось, что она преспокойно спала с открытыми глазами, совершенно не заботясь о всяких там обвинениях, подозрениях и преступлениях. Когда же Старлайт как бы невзначай ткнула её в бок, единорожка встрепенулась, проморгалась и тут же сделала вид что внимательно слушает лектора.

— Скажите, Мунденсер, что вы делали в закрытой секции Кантерлотской библиотеки вчера глубокой ночью? — недобро щурясь, принялась допытываться агент. — Вас видело как минимум два стражника.

— Читала я, — буркнула единорожка, сдерживая позыв протяжно зевнуть. — С каких пор это стало преступлением?

— Вы не находите, что это кажется подозрительным? Чтение в ночи в пустой библиотеке, в закрытой секции мистических искусств книги по магическому перемещению объектов? А?— продолжала наседать Свити Дропс.

— Я… ох… — Мунденсер не выдержала и всё таки зевнула, широко открыв рот и высунув язык. Опомнившись, она поспешно прикрылась копытом. — Это даже звучит усыпляюще. Идеальное чтиво чтобы бороться с одолевающей меня бессонницей.

—  А сегодня днём вас обнаружили в Понивиле, откуда, очевидно, и было совершено преступление! — не унималась земнопони, угрожающе нависнув над кобылкой.

Старлайт тихонько хихикнула каким-то своим мыслям.

— А вы, мисс Глиммер? — агент мигом переключила внимание на другую подозреваемую. — Где вы были прошлой ночью? Насколько мне известно, вас в вашей постели не наблюдалось. Куда приличная и ни в чем неповинная кобылка может отправиться на ночь глядя?

— Спайк не умеет держать свой раздвоенный язык за зубами? — ухмыльнулась единорожка, задумчиво поправляя завитушку чёлки. — Я встретила Мунденсер, перенесла сюда и, собственно, помогла ей отыскать фолиант ”О пользе здорового сна” в нашей местной библиотеке. Я сама над ним не раз засыпала.

— Но стража сообщала только о Мунденсер. О вас не было ни слова, — парировала Свити Дропс. — Как вы это объясните?

— Потому что я не только хороший теоретик, но и великолепный практик, — самодовольно ухмыльнулась Старлайт. — Нет ничего проще чем скомбинировать заклинание рассеивания света с небольшим отводом глаз и вплести туда стабилизационную сетку для удержания всей конструкции и придания ей пониформы. Плёвое дело.

С этими словами рог единорожки коротко вспыхнул, и она исчезла из вида. Сидящие вокруг понимали, что она сидит тут, рядом, но совершенно не могли её разглядеть, просто не замечали, даже когда таращились в упор на то место, где она должна быть. Только глаза разболелись. Смахивая выступившие слезы, Свити Дропс недовольно фыркнула.

— Прекрасно, теперь мы знаем, что вы можете быть невидимкой. Учтём-с, — убедившись, что единорожка вернула себе видимость, агент сделала пометку “о нелегальном посещении библиотеки” в блокноте и повернулась к Твайлайт. — Принцесса, перед лицом правосудия все равны, а потому вы также попадаете под подозрение.

— Кто? Я? — аликорн неестественно громко переспросила, нервно улыбаясь. — Интересно, что вас натолкнуло на эту мысль?

— Вы одна из самых лучших выпускниц школы для одаренных единорогов, воплощение элемента магии и, собственно, аликорн, — резонно пояснила Свити Дропс. — С моей стороны было бы глупо не проработать и эту версию.

— Ха-хах, наверное, — не к месту посмеялась принцесса Дружбы.

— Итак, скажите мне, где вы были прошлой ночью?

— Я… работала, — запинаясь, пробормотала Твайлайт, кося взгляд на лжедетектор. — Работала над… заклинанием!

Кристаллы прибора засветились чуть ярче обычного, но сигнала не последовало, а значит всё было в порядке. Лавандовый аликорн выдохнула, утирая обильно выступивший на лбу пот, после чего поправила так и норовящую сползти подушку, прикрывавшую её бок.

— И что это за заклинание? — как бы невзначай поинтересовалась агент, заглядывая в бегающие из стороны в сторону глаза принцессы.

— Ох, ну… я бы не хотела загружать вас сложными терминами, — вновь взъерошилась Твайлайт, лихорадочно подбирая правильные слова. — Скажем так: оно было необходимо для некоторых моих изысканий.

— Хм, у меня нет причин вам не верить, — украдкой глянув на молчащий прибор, призналась агент. — Хотя что-то мне и кажется тут нечисто. Но сначала, мисс Рэрити!

— Да-да? — белоснежная единорожка невинно затрепетала ресницами.

— Тот же вопрос.

— Прошу простить меня, дорогая, я, кажется, немного отвлеклась, — модельер состроила извиняющуюся мордашку. — Не могли бы вы ещё раз повторить?

— Конечно, как скажете, — устало проворчала агент. Всё это собрание начинало казаться её очень плохой идеей. — Я бы хотела знать, где были прошлой ночью?

“Бип?” — чуть нерешительно напомнил о себе лжедетектор. Все покосились на него с недоумением. Свити Дропс что-то переосмыслила в уме и переформулировала вопрос:

— Я должна узнать, где вы были прошлой ночью.

— Ох, дорогуша, приличной кобылке не пристало отвечать на подобные вопросы , — наигранно смутилась единорожка. — Ну что ж, по правде говоря, я провела ночь здесь, рядом с Твайлайт, размышляя и прикидывая различные идеи для моей новой линейки тематических платьев в стиле принцесс.

Все предыдущие опрошенные недоуменно уставились на модельера, затем перевели взгляд на упорно молчащий лжедетектор. Оказавшись в центре внимания, кобылка не упустила случая игриво подмигнуть и продолжила совершенно невозмутимо сидеть.

— Ладно, я думаю, что можно закан... — Свити Дропс осеклась, заметив уголком глаза некое розовое мельтешение. Устало вздохнув и нахмурившись, она повернулась к Пинки Пай.

— Ладно, к тебе тоже есть вопрос, — агент извлекла из кейса прозрачный пакет, больше напоминающий розовую подушку. — Скажи мне, почему куда бы я не пошла, будь то кантерлотская библиотека, опочивальня принцессы или казармы стражников, я везде натыкаюсь на волосы из твоей гривы?

Тишина была ей ответом. Пинки Пай отчаянно жестикулировала, тыча то на свою гриву, то куда-то в сторону, то складывая копыта в причудливые и замысловатые формы. Из всего этого наверняка можно было извлечь какой-то смысл, но Свити Дропс слишком устала играть в шарады.

— Просто скажи уже, Селестия тебя побери! — выпалила она гневно. Глаз кобылки начал дергаться.

— У меня сезон линьки, — почти виновато пояснила Пинки Пай. — Вот они и сыпятся с хвоста где ни попадя.

— То есть ты утверждаешь, что была во всех этих местах, верно?

— Может быть, — уклончиво повела глазами Пинки Пай под веселое и прерывистое “би-бип” лжедетектора, повторяющееся снова и снова. — А может быть и нет.

— Ар-р-р! — Свити Дропс еле держала себя в копытах. Желание накинуться на розовый раздражитель становилось всё сильнее. — Просто скажи да или нет!

— Да или нет, — не моргнув и глазом повторила кобылка, обезоруживающе улыбаясь. Лжедетектор к этому моменту уже не пищал, а беспрецедентно наигрывал какой-то задорный мотивчик.

— Да к Дискорду! — отмахнулась агент на показывающую язык розовую бестию. Всё равно это довольно слабая ниточка, а потому пока её можно упустить из виду. Для сохранения собственного рассудка.

Переведя дух и собравшись с мыслями, Свити Дропс вновь принялась расхаживать по комнате.

— Итак, дамы, сейчас я вам подробно объясню и докажу, кто из вас преступник и как я это вычислила, — кобылка хитро ухмыльнулась. — Видите ли...

## 11: Главное — хвост ч6

— Итак, — произнесла агент, собираясь с мыслями. Она еще раз окинула взглядом подозреваемых, усевшихся рядком на диванчике. Идея манила к себе, хвост догадки маячил на горизонте, дразня ум, но раз за разом ускользая. Свити Дропс знала, как действовать в такой ситуации. Не раз её уже приходилось рассуждать вслух, проговаривая варианты. — Во-первых, преступление произошло в Кантерлоте, в замке. Кража при помощи магии. Преступник затем телепортировался в Понивиль. Это установленные и неоспоримые факты.

Подозреваемые молча наблюдали, как кобылка перед ними расхаживает из стороны в сторону, забавно ковыляя на трех ногах, в то время как четвертой она в задумчивости потирала подбородок. Пинки зачарованно следила за ней, гадая, сможет ли она сделать также, но на двух ногах. Рэрити извлекла откуда-то пилочку для копыт. Твайлайт по прежнему вцепилась в подушку, словно в спасательный круг посреди океана. Мунденсер опять задремала и Старлайт тоже была готова к ней присоединиться.

— Что мы имеем? — агент сверилась с блокнотиком. — Мунденсер ночью в библиотеке. В закрытом отделе, я отмечу, да еще столь специфичной тематики. Магическое перемещение объектов, а?

— Что? Я? — упомянутая единорожка вздрогнула при звуке своего имени и проснулась, лихорадочно соображая где находится. Поняв, что допрос всё ещё длится, она устало закатила глаза и откинулась на спинку дивана. — Можно чуть побыстрее? Время позднее, а я вчера так толком и не поспала.

— С другой стороны, — напрочь игнорируя жалобу, продолжила Свити Дропс, — Старлайт сама призналась, что была в той же библиотеке, в том же отделе, тайно, скрываясь от посторонних глаз.

— И это делает меня виновной? — подняла бровь единорожка. — С каких пор желание почитать ночью в покое стало преступлением?

— Но не кажется ли вам странным совпадением, что вы находились именно в той секции и именно в ночь преступления? — парировала агент, пристально вглядываясь в мордочку Старлайт.

— Нет, не кажется. Обычное совпадение — ни один мускул не дрогнул на её лице. Кобылки ещё какое-то время играли в гляделки, пока Свити Дропс не убедилась, что так просто признания ей не получить.

— … что ж, допустим. Пусть Старлайт всего лишь решила тайно почитать крайне специфическую литературу ночью в другом городе, словно тут, в Понивиле не хватает своих заумных книг. А заодно ещё и помогла Мунденсер, отправив ее в кристальный замок. Зачем ей это делать, вот в чём вопрос?

— Твайлайт рассказывала мне про неё и я просто не могла оставить подругу моей подруги в беде, — чуть улыбнувшись, ответила единорожка, чуть скосив взгляд на вновь задремавшую кобылку. — Тем более, что мы во многом похожи.

— Ты тоже была зла на Твайлайт после того как она разрушила тот хрупкий образ подобия дружбы и единства что у тебя был, оставляя внутри лишь пустоту, полную боли, страданий и отчаяния? — вставила свои пять битсов Пинки Пай, невинно улыбаясь со всей свойственной ей непосредственностью.

— Да, Пинки, это именно то, что я хотела сказать, — саркастично буркнула Старлайт присматривая что-нибудь мягкое, чтобы кинуть в довольно ухмыляющуюся розовую моську. К сожалению, ближайшая подушка была у Твайлайт, судорожно стискивавшей её копытами. Другая же была как раз под боком у Пинки Пай. Единорожка уже прикидывала, не попросить ли у этой земнопони передать ей подушку, только ради того, чтобы запустить ею обратно, когда Свити Дропс напомнила о своем присутствии совсем не деликатным покашливанием.

— Вы закончили? — деловито осведомилась она. — Я могу продолжать?

Старлайт закатила глаза и утвердительно кивнула.

— Спасибо. Итак, ты вместе с Мунденсер вернулась в Понивиль. Что же было дальше? — агент вопросительно посмотрела на кобылок.

— Мы оказались в этом замке, — просто ответила единорожка, — по дороге в библиотеку встретили Твайлайт и Рэрити.

— Они могут подтвердить это? — Свити Дропс посмотрела на упомянутых кобылок и те согласно закивали. — Хорошо. Дальше, как я понимаю, вы отправились в библиотеку и предались чтению с последующим засыпанием. Перейдем к вам, Принцесса.

— А что я? — Встрепенулась Твайлайт, крепче стискивая свою подушку.

— Расскажите про свой вечер. Чем вы занимались, что делали, не видели ли чего необычного? — Свити Дропс постаралась придать своей мордочке как можно более участливый вид, но судя по тому как напряглась аликорн, вышло у неё неважно.

— Весь вечер и всю ночь я… занималась своими исследованиями, — задумчиво пояснила Твайлайт, косясь на лжедетектор. К счастью ли или к сожалению, но прибор пришлось выключить после того, как Пинки Пай довела бедный агрегат до состояния перепившей пунша кобылки на Кантерлотском балу. В том смысле, что он напевал веселые мотивчики и всё время норовил отключиться. Твайлайт наконец расхрабрилась и решила действовать. — Послушай, Бон Бон, я уверена, что смогу объя…

— Не утруждайте себя, принцесса, — агент подняла копыто, не давая аликорну закончить. — Искать преступника это моя работа, я бы ни в коем случае не посмела просить вас её выполнить.

— Но…

— Но у меня есть вопросы к Рэрити, — Свити Дропс резво развернулась к белоснежной единорожке. Та, как ни в чем не бывало обрабатывала мелкой пилочкой своё копытце, добиваясь идеального блеска. — К той, что изображает из себя верх невинности. Той, чья история лишена всякой логики. К той, чьё алиби звучит полной бессмыслицей: ну кто будет придумывать платья посреди ночи в замке принцессы?! Но вот главная причина моих подозрений, — с этими словами кобылка извлекла из гривы всем знакомый флакон. — Если я ещё не разучилась читать, то тут ясно написано “Шампунь для Рэрити”. Нашла я это в опочивальне Селестии. Может объяснишься?!

— Дорогуша, я, наверное, выскажу мнение всех здесь присутствующих, если скажу, что мы зря тратим время, — единорожка укоризненно кинула взгляд на виновато опустившую нос Твайлайт, а затем как ни в чём не бывало дунула на кончик копытца, повернула его и так и сяк, любуясь результатом, и отложила пилочку в сторону. — Я, конечно, не прочь иногда отдохнуть от работы, да и детективы мне по нраву, но твоему расследованию совершенно не хватает шарма. Где шикарные костюмы? Где нуарный нарратив? Где хоть какая-то интрига? — Рэрити сокрушенно вздохнула. — Почему бы нам просто не выслушать Твайлайт и закончить весь этот фарс?

— Фарс?! — возмутилась Свити Дропс. — Детектив? Я тут работаю и это дело королевской важности! И знаешь что я думаю? Я почти на все сто процентов уверена, что преступница тут …

— Твайлайт Спаркл! — внезапно раздался величественный голос. Все повернулись в сторону звука и увидели недоумевающую Пинки Пай.

— Эй, это не я! — возмутилась земнопони, соскакивая на пол. Тогда-то и обнаружился истинный источник голоса: из-за подушки,тихо и мирно лежавшей на краю дивана, высунулась голова самой принцессы Селестии. Даже будучи лишь торчащей головой она умудрялась сохранять свой торжественный вид.

— В-ваше Выс… — удивленно изрекла Свити Дропс, но принцессе было не до неё.

— Твайлайт, я, наконец, получила твоё письмо, — Селестия повернулась к своей бывшей ученице. — У тебя всё в порядке?

— Наконец-то, — с облегчением выдохнула лавандовый аликорн, отбрасывая в сторону подушку. На всеобщее обозрение предоставилось ни что иное, как пропавший хвост, розово-голубенький с зелеными переливами. Он едва заметно колыхался, словно на ветру, хотя в гостевой комнате окна были закрыты. Но самое главное хвост был у Твайлайт. — Вы даже представить не можете, как меня это утомило!

— Ой, да брось, дорогая, когда бы ещё мне выдалась возможность подобрать цветовой ансамбль платья под такой необычный оттенок? — Рэрити утешающе погладила хвост.

— Что здесь п… — Свити Дропс недоумевающе переводила взгляд с одной пони на другую.

— Рэрити, ты хоть можешь себе представить, как сложно было добыть эту магическую формулу? — перебила её Старлайт. — Если бы не Мунденсер, я бы никогда не отыскала там нужную мне книгу.

— Постой, ты тоже? — агент села на пол и обхватила копытами голову. В ней вращалось сейчас столько мыслей, что она готова была разорваться. Все замешаны? И Селестия знала?! Откуда? Письмо Твайлайт? Помнится, принцесса Луна что-то про письмо говорила. Неужели…

— Так! — Свити Дропс гулко стукнула копытами по полу. Эхо пронеслось по всей комнате, прерывая всеобщий гомон. Даже голова Селестии немножечко втянулась обратно под подушку. Агент довольно хмыкнула в образовавшейся тишине. — Похоже, я единственная, кто ничего не понимает, так что…

— Нет не единственная! — прервала её Пинки Пай. Я тоже совершенно ничегошечки не понимаю. Здорово, правда?

— Восхитительно, — проскрежетала зубами Свити Дропс. Сделав глубокий вдох, она обвела всех присутствующих усталым взглядом и почти с мольбой в голосе попросила: — Не могли бы вы мне объяснить всё по порядку? Пожалуйста.

— Ладно, если тебе действительно интересно, — Твайлайт задумчиво погладила свой хвост Селестии. — Всё началось около недели назад, когда принцесса обратилась ко мне с проблемой.

Лавандовый аликорн бросила вопрошающий взгляд голове принцессы и та кивнула.

— В общем с её хвостом были какие-то проблемы. Вообще магия волос это тема для отдельного научного трактата, а с этой волшебной гривой и хвостом можно исписать не один том, учитывая особенности строения и… — увлеченно принялась объяснять Твайлайт, постепенно приобретая лекторский тон, пока Старлайт вежливо не ткнула её в бок. — Ой, да, прошу прощения. В общем старательно изучив всю имеющуюся в наличии литературу и поэксперементировав с различными составами, мне удалось отыскать формулу, способную вернуть хвост Селестии к жизни. Я даже проверила как оно работает на себе и всё было чудесно! Окрыленная успехом, я ухватила первый попавшийся флакон, который, кажется, оказался из-под шампуня для Рэрити от Зекоры, ранее взятый мной для исследований. Конечно я его старательно запаковала, перед тем как отправить с Минуэтт на понивильском экспрессе.

— Заставить меня ждать на перроне, когда мой хвост в таком состоянии... было довольно жестоко с твоей стороны. Хорошо, что на меня никто не обратил внимания, — чуть смущенно отметила голова принцессы. — Неужели не было другого пути?

— Сами понимаете, столь тонкое волшебство крайне чувствительно к заклинанию телепортации, а эквестрийская почта… не самый надежный способ. — Твайлайт скосила глаза, изображая работников понивильского почтамта. — Единственный серьезный недостаток эликсира, это необходимость в активации магических кристаллов в суспензии, когда он будет применён на поврежденные волосы. Видите ли, с собой проблем никаких не было, но вы же там, в Кантерлоте. И когда я поняла, что надо будет сделать это самой, да ещё и на чужом хвосте…

— То она обратилась ко мне, — самодовольно вмешалась в разговор Старлайт. — Твайлайт конечно гений по части магии, с этим спору нет, но когда дело доходит до сложных комбинаций заклинаний, лучше меня вам не найти. Так что в ту ночь я побывала в библиотеке Кантерлота в поисках подходящих формул, где, собственно и встретила Мунденсер.

— Я всего лишь помогла ей сориентироваться по секциям, ничего особенного, — широко зевнув и потянувшись, вставила единорожка.

— Ага, сама я бы блуждала там до второго возвращения Сомбры, — ухмыльнулась Старлайт, подмигивая подруге. — И вот вооружившись заклинанием активации эликсира, я нагло посетила покои принцессы. Прошу меня простить, Ваше Высочество, я делала это исключительно из благих побуждений. И вот, надеясь, что всё сработает, я совместила активирующее заклинание, с усыпляющим и добавила немного блокирующего. Мне совсем не хотелось оставлять у вас какие-либо подозрения о моем посещении. Сделав своё дело, я вернулась в Понивиль.

— Где я пребывала в глубочайшем шоке! — вновь встряла в объяснение Твайлайт. — Засидевшись допоздна со своими исследованиями, я задремала за книгой, когда яркая вспышка меня разбудила. Когда я проморгалась, мой хвост уже был таким. Похоже побочный эффект…

— Эффект взаимодействия предзачарованных Твайлайт кристаллов магической суспензии в эликсире и моего активирующего заклинания, — перебила её Старлайт, копытами рисуя в воздухе какие-то сложные диаграммы. — В результате комбинирования двух различных магий, с учетом моего уже сложносоставного заклинания, эликсир сработал совершенно непредсказуемо. Похоже, из-за того, что Твайлайт ранее испытывала его на себе, активированные кристаллы просто перенесли весь хвост на место их последней активации. Там на самом деле всё значительно сложнее, но вы сами просили попроще…

— А когда я поняла что произошло, то запаниковала. Понимаете же, это же Ваш хвост! Если с ним что случится, я сама себя не прощу! Поэтому я срочно позвала Рэрити, как заслуженного эксперта в вопросах ухода за хвостами и гривами. Ей даже приходилось работать с Кейденс однажды, — Твайлайт сокрушенно посмотрела на Селестию. — Но даже она оказалась не в силах помочь.

— Моя помощь и не понадобилась. В жизни не видела более красивого и ухоженного хвоста. И я просто не могла упустить такой шанс поработать со столь уникальной моделью, — Рэрити просто светилась от восторга, вполне довольная тем, как всё обернулось. — Вы даже представить себе не можете, сколько восхитительных нарядов родилось за эту ночь! И все как один вам подойдут. Я назову эту коллекцию “Ночное вдохновение принцессы”...

— Ох, да во имя Селестии, Рэрити, ты можешь хоть иногда не думать о платьях? — праведно возмутилась Твайлайт, вздыбливая хвост.

— Платья это моя жизнь, моя работа и мой хлеб, — горделиво задрала нос единорожка. — Я лишь стараюсь сделать этот мир чуточку прекраснее, вот и всё.

— Как бы то ни было, я написала письмо Селестии и принялась работать над способом вернуть всё как было, — лавандовый аликорн виновато посмотрела на Селестию. — Мне очень жаль, что всё так обернулась. Я и подумать не могла, что… эх, мне следовало сразу сказать вам как всё сделать самой, но я так заработалась и перенервничала, что просто забыла про инструкцию, а когда вспомнила, поезд уже ушёл. Я не хотела вас тревожить и, чего уж таить, не хотела показать себя в невыгодном свете. За что и поплатилась. Вся вина за это полностью лежит на мне.

Твайлайт виновато опустила голову, ожидая вердикта принцессы. Все затаили дыхание, ожидая, что скажет её величественная голова из-за подушки. Та воззрилась на лавандового аликорна сверху вниз, выждала драматичную паузу и, неожиданно для всех, рассмеялась. Селестия хихикала, как самая обыкновенная кобылка, да так, что весь диван ходил ходуном. Казалось ещё немного, и вся Селестия вывалится на пол, но в этот раз обошлось. Кобылки не знали что делать, лишь недоуменно переглядывались, неловко улыбаясь время от времени.

— Ох, прошу меня простить, — Селестия утерла выступившие на глазах слезы о спинку дивана. — Просто я нахожу сложившуюся ситуацию довольно забавной. Подумать только, кража хвоста да ещё верной ученицей. Привлечение лучшего агента, а ведь она всего за день вышла на ваш след. Восхитительное приключение!

— Вы... не сердитесь на меня? — не веря своим ушам переспросила Твайлайт, поднимая голову.

— Конечно нет, моя дорогая, — ласково произнесла принцесса. — Ты действовала из лучших побуждений, пыталась мне помочь и с самого утра написала мне письмо. Которое одна нехорошее особа продержала у себя до последнего. Но даже так, ты подарила мне самый настоящий выходной, а такого у меня не случалось уже очень давно.

— Но… как же хвост? — лавандовый аликорн повернулась спиной, демонстрируя роскошное развевающееся трехцветное аморфное нечто.

— Пустяки, в миг поправим, — подмигнула Селестия, после чего едва слышно позвала. — Диско-о-орд. Эй, Дискорд!

— И незачем так кричать, — недовольно буркнула валяющаяся на полу подушка, которую Твайлайт использовала как прикрытие. — Я ближе чем вы думаете.

— Я и не сомневалась. Ты бы ни за что не пропустил подобное веселье, — усмехнулась ему принцесса. — Не соблаговолишь ли подсобить нам в этом маленьком дельце?

Подушка с ленцой потянулась, приобретая размер и форму матраца. Через него как форма для выпечки проступили очертания драконикуса. Валяясь в расслабленной позе, он приспустил солнцезащитные очки с фламинго и пальмами и подмигнул Старлайт.

— Привет и тебе, Дискорд, — натянуто улыбнулась единорожка. — Давно не виделись.

— Да, давненько, пожалуй, — отметил дух хаоса, доставая из ниоткуда разномастные хирургические перчатки, розовую и синюю. — Итак, где пациент?

Твайлайт с опаской повернулась к нему спиной, на всякий случай зажмурившись.

— Одну вижу, а что со второй? — Дискорд вопрошающе глянул на Селестию. — Так и будешь сидеть там, ваше высококрупейшество? Знаете ли, было бы значительно проще, если бы вы сюда торчали другой стороной.

— Я уверена, ты справишься и так, — чуть покраснев, усмехнулась принцесса. — Или ты хочешь сказать, что у тебя может не получиться? Неужели прославленный дух хаоса спасует перед столь тривиальной задачей? Помнится, раньше ты с лёгкостью крутил хвостами.

— Пожалуйста, избавь меня от своих провокаций. Это я тут мастер в этом деле, — отмахнулся от неё Дискорд, звонко отсоединяя хвост от Твайлайт. Звучало так, словно кто-то разорвал отрез прочной ткани. Мордочка Рэрити перекосилась в ужасе от столь варварского отношения. После чего драконикус извлек из-за уха кобылки знакомый всем фиолетовый розовой полосой хвост и пришлёпнул его на место. — Так-то лучше. Теперь ты…

С этими словами дух хаоса запустил лапу с хвостом прямо под подушку. Щеки селестии чуть подернулись румянцем, она захихикала, едва слышно проговаривая: “Стой, аккуратнее, нет, не сюда, подожди! Ну и как я буду смотреться с хвостом из бока?” Дискорд же елозил лапой где-то глубоко под подушкой, высунув от усердия язык. Наконец комнату огласило их с Селестией победное “Есть!”, к их общему смущению. Впрочем, драконикус отмахнулся и взялся за кусок пространства рядом с собой.

— Что ж, было весело с вами поподушничать, но что-то начинает попахивать благодарностью, а я такого на дух не переношу. Снюхаемся позже! — С этими словами Дискорд расстегнул молнию в воздухе, обнажая что-то абсолютно неописуемое. Перед тем как залезть о появившийся проход, он кивнул в сторону розовой кобылки. — Спасибо за приглашение, Пинки. Было действительно весело.

— А то! Моё пинки-чутьё меня никогда не подводит! — улыбнулась земнопони образовавшейся на месте драконикуса пустоте. Обнаружив на себе шесть удивленных взглядов, она невинно пожала плечами. — Нет, ну а что? Чем вам не вечеринка? Я ведь приготовила пунш!

Первой рассмеялась голова Селестии, нарушая образовавшуюся было тишину. Секундой позже остальные последовали её примеру. Все, кроме Бон Бон, под шумок незаметно для себя задремавшей, облокотившись на краешек дивана. В конце концов дело было уже закрыто.

## 12: про ночь в лагере

Одно из самых замечательных приключений для молодой кобылки или жеребчика это поездка в летний лагерь. Так много подруг и приятелей, разнообразных игр и приключений, мероприятий и соревнований, конкурсов и других способов провести время на свежем воздухе. Каждый пони рад провести там недельку-другую, а то и на целый месяц задержаться, и Эпплджек не была исключением. И пусть она тосковала по яблочной ферме, скучать ей было некогда. Присматривавшая за ними Мисс Вожатая была немолодой кобылкой с довольно своеобразным взглядом на досуг жеребят. Игры на свежем воздухе чередовались с утомительными физическими упражнениями, а хоровое пение в кругу сменялось внеочередной генеральной уборкой. И упаси Селестия если в в личных вещах будет беспорядок. Даже у привычной к работе на ферме земнопони зачастую к концу дня сил оставалось лишь на то, чтобы добраться до кровати. Но даже тогда сон не спешил приходить, давая жеребятам насладиться минутами покоя, перед тем как отправиться в мир грёз.

Прохлада летней ночи приятно холодила шерстку, а слегка поскрипывающие на ветру петли форточки наигрывали своеобразную колыбельную. Свет полной луны окрашивал комнату причудливыми серебристыми полутонами, играя с воображением Эпплджек злую шутку. Висящее на спинке стула полотенце выглядело как призрачная летучая мышь, тщательно вслушивающаяся в каждый шорох, издаваемый пони. Или стоящая на полу сумка, словно крадущийся во тьме монстр, двигающийся только если на него не смотреть. Но краем глаза кобылка словно бы замечала, как он приближается, медленно и неумолимо. А вот эта тень, внезапно свесившаяся со второго этажа кровати, напоминала перевернутую вверх ногами Колоратуру.

— Эй, ты не спишь? — шепотом спросила тень.

— ...н-нет, — с шумом втянув воздух, выдавила из себя Эпплджек, старательно делая вид, что не испугалась. — Чегось случилось?

— Случилось, — эхом отозвалась подруга, переворачиваясь и спрыгивая на пол. — Я совсем не могу уснуть.

— И-и-и? — Эпплджек вопросительно подняла бровь.

— Давай поиграем? — Колоратура с улыбкой заискивающе посмотрела в глаза подруги, копытом возвращая её бровь на место. — Знаешь, в лагере есть такая традиция. “Испытание храбрости”. Мне старшие пони про это рассказывали. Ты же не боишься, Эпплджек?

— Конечно нет! — поспешно заверила та, поднимаясь на ноги. Ветер с улицы дунул чуть сильнее, и петли форточки скрипнули обрывисто и пронзительно, словно чьи-то острые зубы прервали зарождающийся крик несчастной жертвы. Ушки юной Эпплджек непроизвольно прижались к голове. Разумеется из-за неприятного звука, а ни в коем случае не из-за страха.

— Отлично, тогда пошли скорее! — нетерпеливо переступила с ноги на ногу Колоратура и развернулась на месте, мазнув хвостом по носу подруги.

— Иду я, иду, — поморщившись, чтобы не чихнуть, Эпплджек поспешила за юркнувшей в дверной проход тенью, стараясь ступать как можно тише. Но как бы она не старалась, стук копыт и скрип половиц были просто оглушительными. Кобылке казалось что ещё немного и все в здании проснуться, включая строгую и суровую мисс Вожатую. Её имя никто так и не смог запомнить, но кое-что в ней по настоящему поражало. Каждое утро жеребят будили звуки самой настоящей трубы, пронзительные и мелодичные, радующие ухо и дарящие бодрость. В эти минуты хмурая и строгая Вожатая исчезала, уступая место скромно улыбающейся почти молодой кобылке, жмурящейся от удовольствия. Зато в любое другое время не было спасения от её строгого и тяжелого взгляда, а скорое на расправу копыто, тянущееся к опасливо прижатым ушам, каждый ощутил на себе не раз. Всего единожды её видели в гневе и это было совсем не то, что хотелось бы испытать снова.

— Сюда, давай быстрее! — шепот раздавался откуда-то со стороны умывален. Земнопони поспешила туда, стараясь смотреть себе под ноги, а не на пестрящий пугающими силуэтами коридор. Длинноногие пауки канделябров выскакивали то слева то справа, преследуемые шкафом-великаном и зияющей пастью комода-пониглота. Коварный свет луны, проникая через окно, превращал каждую неровность, каждую складку истоптанного за много лет ковра в тянущееся к кобылке тёмное щупальце тению. Крепко зажмурившись, Эпплджек решительно рванула в спасительные объятия виднеющегося впереди прохода, где скрылась подруга. Неизвестно как далеко она бы  ускакала, если бы её не подхватила пара заботливых копыт.

— Тише, мы уж на месте, гляди, — Колоратура указала на большое зеркало, висящее над парой умывальников. Лунный свет был и тут, просачиваясь через большое окно и заливая всё мертвенно бледной призрачной пеленой. Пара кобылок, отразившаяся в зеркале больше напоминала духов пони, чем обычных жеребят.

— И что надо делать? — наигранно храбро спросила Эпплджек, украдкой нервно осматриваясь.

— Всё что тебе надо сделать, это подойти, — Колоратура подпихнула подругу ближе к зеркалу.

— Так, — юная пони с фермы нервно сглотнула.

— Внимательно вглядеться в своё отражение, — игривая улыбка промелькнула на мордочке кобылки, глаза её хитро прищурились. — И произнести Её имя три раза.

— Её? — Эпплджек недоуменно повернула голову, её бровь опять начала подниматься.

— Именно Её, — Колоратура вновь копытцем вернула бровь на место, кивнув в сторону диска луны. На грязновато-белой поверхности темнел силуэт. Её силуэт.

— О, я поняла. Ух, ладно, поехали. Л-лунная… — земнопони собралась с духом и строго уставилась на своё отражение. — Пони.

— Отлично, ещё два раза, — подбадривала её подруга, медленно пятясь назад.

— Лунная пони, — не давая себе опомниться и испугаться поспешно повторила Эпплджек. Сделав глубокий вдох, она подавила нахлынувшую панику и, переходя на крик, продолжила. — Лунная пони!

Ничего не произошло. Звенящее эхо её голоса еще гуляло по комнате, пока кобылки настороженно и выжидательно оглядывались по сторонам. В какой-то момент стала им очевидна глупость всей ситуации. Эпплджек начала тихо посмеиваться. Над своими страхами, над тем как ночи посреди ночи торчат тут и занимаются глупостями. Колоратура к ней присоединилась, тихо хихикая, прикрыв рот копытцем.

И в этот момент диск луны скрылся за тучей. В умывальне сразу стало темно, будто всё светлое и хорошее безвозвратно покинуло этот мир. Это была особая тьма, вязкая, засасывающая, сковывающая движения. Кобылкам почудилось, что они тут не одни. В испуге, они прижались друг к другу, слыша, как издалека приближается что-то шелестящее, грохочущее, что-то большое и страшное. Парализованные страхом, Эпплджек и Колоратура вжались друг в друга, зажмурились, прячась от окружающей мглы в спасительной темноте закрытых век, но было совершенно неясно открыты глаза или нет.

И в этот момент сверкнула молния. Ослепительно яркая вспышка высветила у входа большую темную фигуру пони. Грянувший гром будто спустил натянутую до предела пружину, отправляя жеребят навстречу панике. Дружно завопив что есть сил, кобылки бросили к выходу, намереваясь проскочить по обе стороны от кошмарной фигуры. Одним неуловимым движением фигура сместилась перегородив им путь. Колоратура ощутила, как её копыта отрываются от земли, как неведомая сила тянет её куда-то.

— Нет, пожалуйста, не ешь меня! — кричала она пытаясь вырваться.

— Прочь от неё, монстр! — внезапно разъярилась Эпплджек, готовясь лягаться и кусаться до последнего. — Отпусти мою подругу!

— Монстр? — спокойно произнесла фигура. Очередная вспышка молнии бушующей снаружи грозы отразилась в холодно сверкнувших глазах. Голос показался жеребятам до ужаса знакомым. Замолкнув, они воззрились на своего пленителя, начиная сожалеть, что это не сама Лунная Пони.

— М-мисс Вожатая? — заикаясь от ужаса пролепетали кобылки. — А п-почему вы здесь?

— Меня больше интересует почему Вы здесь, — всё так же холодно произнёс монстр, нависая над пойманными жертвами. — Почему вы нарушаете порядок? Зачем шумите и мешаете спать другим пони? И скажите, я что, правда для вас монстр?

Тут только присмиревшие жеребята увидели, что глаза Вожатой блестели не от холодной ярости, а от выступивших слез. Виновато потупившись, Эпплджек ковырнула носком копыта кафельный пол.

— Ну мы просто… играли тут. Звали Лунную пони, — ушки кобылки понуро опустились. — А тут вы.

— Мы не хотели, — высвободившаяся от захвата Колоратура стала рядом с подругой. — Просто испугались, правда.

— Вы конечно строгая и требовательная, — честно призналась Эпплджек, игнорируя легкий тычок в бок, — но всё равно добрая и хорошая.

— И не станете сильно наказывать заигравшихся жеребят, правда? — с надеждой в голосе заискивающе спросила Колоратура.

— Я… нет, не стану, — голос Вожатой слегка надломился, звуча с хрипотцой. — Знаете, я вас просто…

Она замерла на миг, выдерживая паузу. Жеребята, чья участь решалась в этот момент невольно подались вперед, опасаясь услышать, что-нибудь вроде внепланового дежурства на кухне или ещё чего похуже.

— Я вас просто… Съем! — внезапно рявкнула Вожатая, звучно клацнув зубами прямо перед носом у подруг. Сверкнувшая молния и последовавший за этим гром дополнили картину. В ужасе отпрянув, жеребята непроизвольно кувыркнулись через себя и, перебирая скользящими по кафелю копытами в панике бросились наутёк. Всё это не издав ни единого звука, настолько велик был страх. Они даже не заметили как преодолели темный длинный коридор до комнаты и опомнились лишь когда оказались в своих кроватях с головой спрятавшись под одеялом. Лишь тогда они позволили себе нервно рассмеяться над своими страхами.

— ..Хих, съест, — трясясь от разрывающего её смеха прошептала Колоратура.

— ..хах, и не подавится, — вторила ей Эпплджек, высовывая нос из под одеялка, чтобы вдохнуть свежего воздуха. А то там становилось слишком душно. — И всё же она хорошая.

— Ага, — ответила подруга сверху, свесив копытце. Оранжевая кобылка легонько тюкнула его своим.

— Весело было. Но страшно.

— Но весело, — сверху раздался глубокий и протяжный зевок. — Спокойной ночи, Эпплджек.

— Сладких снов, Рара, — ответила та. — Пусть ночью тебя никто не кусает.

Подруги вновь захихикали, постепенно засыпая под шум проливного дождя.

## 13: Сумбурное утро

Каждый, кто вставал после всего лишь пары-тройки часов сна знает, что утро это не просто время суток. Это состояние души, мучительно тяжелое и невыносимое, пудовыми гирями давящае на веки и прочными канатами тянущее обратно под одеялко, в мир тепла, комфорта и уюта. И лишь избранные счастливчики могут позволить себе счастье поддаться столь великому соблазну. Юная малышка Твайлайт была не из их числа.

“Проспала!” — в ужасе осознала единорожка, вскакивая с кровати. Учебник по основам магической практики глухо упал на пол, распахнувшись на последней странице. Посреди испещренной пометками страницы расползлось небольшое влажное пятно, заставив краску расплыться причудливым узором. Часть текста отсутствовала напрочь, успешно перекочевав на щеку лавандовой кобылки, проведшей ночь над книгой и на ней же беззастенчиво уснувшей.

Впрочем, катастрофа была предотвратима, если поторопиться, пропустить пару пусть и важных, но не смертельных гигиенических процедур, и сию же секунду выбегать в сторону школы. Что Твайлайт и сделала, наскоро накинув седельные сумки с книгами и письменными принадлежностями. Выскакивая за дверь, она бросила короткое “я ушла” маме и бросилась со всех копыт бежать.

“Быстрее, ещё быстрее!” — скакала юная единорожка, чувствуя подступающую панику. Как она могла опоздать на экзамен? Да ещё и у самой Принцессы! Мурашки пробежались по холке Твайлайт, стоило ей только представить, какие ужасы её ждут. “Ты исключена из школы,” — холодно скажет Селестия и отвернется от неё. Закусив губу единорожка решительно помотала головой, прогоняя плохие мысли. От этого траектория её пути немного сбилась и она чуть не столкнулась каким-то чопорным пони, едва не ткнувшим её в глаз своими роскошными усами. Невнятно пробормотав на ходу извинения, она поспешила дальше.

“А что если она посчитает это личным оскорблением?” — в голову Твайлайт продолжали лезть коварные мысли. “Как может такая простая единорожка как я так бессовестно пренебрегать временем самой правительницы Эквестрии?” Слезы проступили на глазах кобылки, когда она увидела вдалеке школу. “Меня бросят в темницу. Запрут и не будут давать книги. Я больше никогда не увижу ни строчки текста! И маму с папой тоже. И даже брата.”

Отдышка запыхавшейся единорожки всё отчетливее походила на всхлипывания. Бег её замедлялся, норовя перейти на неуверенный шаг. С каждым мгновением дверь школы была всё ближе, как и её неминуемая судьба. “Мне придется войти в класс, во время идущего экзамена. Мне повезет если она испепелит меня на месте.” Раскатом грома раздался звонок к началу занятий. Твайлайт шмыгнула носом, утирая катившиеся по щекам слезы.

“А что если убежать? — прикинула она, на миг замирая у входа. — Я не буду считаться опоздавшей, если не появлюсь вообще!” Но этот вариант единорожка отмела тут же. Как бы ей не хотелось оказаться куда подальше отсюда, сама мысль о побеге пугала куда больше. Оказаться вдали от всех, одной одинёшенькой, без книг, семьи и других книг. Немыслимо. Эта участь хуже смерти. Решительно чихнув, кобылка вошла внутрь.

Холл школы непривычно пустовал. Экзамен только начался и все приличные жеребята уже заняли свои места в классах. Все кроме Твайлайт. Новая волна ужаса захлестнула кобылку, побуждая попятиться назад. Но коварная дверь за ней уже захлопнулась, отрезая пути к отступлению. Жалобно вздохнув, перепуганная и расстроенная единорожка обреченно направилась к нужному кабинету. Шаг за шагом гулко отдавались эхом в пустых коридорах, словно незримые часы отсчитывали секунды до неминуемого конца. Цок, цок, цок.

Неожиданно Твайлайт заметила, что звуки не совпадают с её шагами. Да и звучат несколько иначе. Остановившись в нерешительности, она убедилась в своей догадке: кто-то идет. Приближается, вот вот вывернет из-за поворота. До класса где шёл оставалось ещё половина коридора и если единорожка поторопится, то может успеть скрыться внутри до того, как её обнаружат. Не то чтобы это имело какое-то значение, раз уж её все равно выгонят из школы, но ей очень уж не хотелось сейчас попасться на глаза хоть кому-то.

Она не успела. Легко и изящно цокая по звонкому полу из-за угла вышла принцесса Селестия, самозабвенно нахмыкивая себе под нос незатейливую мелодию. Если бы Твайлайт не проводила всё время за книгами и хоть иногда выбиралась в пони, она бы наверняка смогла опознать мотив песни недавно ставшей популярной Сапфир Шорс, но увы, единорожка ценила свои книги больше чем компанию друзей. Замерев перед дверью и не рискуя шелохнуться, она с глазами загнанной жертвы наблюдала за приближением величественного белоснежного аликорна.

— О, здравствуй, Твайлайт, — Селестия наконец заметила сжавшуюся в лавандовый комочек единорожку. — Что ты...

Принцесса осеклась, заметив что-то неладное в своей подопечной. Мордочка малышки скривилась в беззвучном плаче, из глаз двумя внушительными потоками текли крупные слезы, дрожащие губы бормотали нечто среднее между “принцесса” и “простите”. Половину её мордашки украшала отпечатавшаяся выдержка из учебника, при должном усердии можно было даже разобрать из какой именно главы. Селестия позволила себе растеряться, пусть даже всего на мгновение.

— Ох, Твайлайт, Твайлайт, — едва слышно и спокойно запричитала принцесса, доставая откуда-то платочек и утирая им слезы ученицы. Старательно прошлась по её щечкам, убирая влагу и стирая отпечатанный текст. Затем легонько ткнула платком в нос единорожки, отчего та рефлекторно высморкалась. Кусок ткани исчез в неяркой вспышке так же мгновенно как и появился. Теперь перед принцессой стояла взъерошенная, взлохмаченная юная кобылка с чуть покрасневшими глазами, виновато опущенными ушками и настороженным взглядом.

— Я… — начала было Твайлайт, но Селестия прервала её, приложив копыто к губам. — Тише, не надо ничего говорить. Лучше соберись с мыслями и успокойся, у тебя впереди ещё экзамен.

— Но… — единорожка попыталась что-то возразить, объяснить всё про темницу, исключение или мгновенное испепеление с последующим исключения и запиранием в темнице без единой книжки, но пронзительно добрый взгляд принцессы её остановил.

— Запомни, Твайлайт, этот важный урок. В жизни каждого пони всегда что-то происходит и всюду успеть зачастую просто невозможно. Следует помнить об этом и не корить за опоздание кого бы то ни было, — тихо и наставительно произнесла принцесса. Затем улыбнулась и подмигнула. — По крайней мере если это не станет вредной привычкой.

Пока единорожка переваривала полученную информацию, Селестия подошла к двери в её класс и решительно распахнула.

— Доброе утро, мои дорогие ученики. Прошу прощения за моё небольшое опоздание. Надеюсь вы готовы к экзамену? — услышала Твайлайт и, опомнившись, бросилась следом, поспешно занимая свое место за партой.

“Селестия благослови… Селестию, что всё разрешилось так благополучно!” — улыбнулась про себя единорожка, прежде чем с головой окунуться в листок с вопросами.

## 14: Шумная ночка

Спокойствие ночи было прервано возней перед входом в небольшой домик на окраине Понивиля. Ключи несколько раз невпопад царапнули скважину замка, прежде чем проникнуть внутрь и со щелчком отпереть дверь. Белоснежная единорожка с усталым вздохом вошла, тяжело бухнув сумки с аппаратурой на пол. Её фиолетовые очки съехали на нос, открывая взору раскрасневшиеся глаза. Широко и протяжно зевнув, не потрудившись прикрыть при этом рот, Винил Скрэтч мельком бросила взгляд на тихо дремлющую на диванчике подругу и направилась прямиком на кухню. Её сейчас интересовало только одно. С предвкушением единорожка открыла тяжелую дверцу холодильника и, поёжившись, окунулась в его бодрящую прохладу, выискивая глазами заветную бутылочку. Обнаружив её, кобылка довольно улыбнулась, представляя, какое блаженство ей предстоит сейчас испытать. Однако её ожиданиям не суждено было сбыться: бутылка оказалась совершенно пуста.

— Тави, какого сена?! — с негодованием вскричала единорожка, разворачиваясь к завозившейся на диванчике земнопони. Судя по лежавшей рядом книге, она задремала пока читала, да так бы и проспала до утра, если бы не одно “но”. — Где моё молоко?

— Винил? — потирая глаза, Октавия приподнялась, сонно оглядываясь по сторонам. Вид разгневанной подруги хоть и поспособствовал её пробуждению, ясности в ситуацию не вносил никакой. — Что случилось?

— Что случилось, — зло передразнила её единорожка, размахивая пустой бутылкой. — Ты вылакала всё моё молоко, вот что случилось!

— Прошу прощения, я что? — помотала головой виолончелистка, стряхивая остатки сна. Растерянно подобрав упавшую на пол книгу и аккуратно положив её, она внимательно посмотрела на Винил, навострив ушки, изображая предельную внимательность и готовность слушать. — У тебя что-то случилось?

— Кроме несносного дня на работе, затянувшегося почти до утра? Дай ка подумать… — диджей картинно изобразила раздумья, подняв взгляд к потолку и почесав копытцем подбородок. — Ах да, моя лучшая подруга вылакала до дна моё любимое молоко!

— Винил, я… — попыталась было оправдаться Октавия, но единорожка и не думала останавливаться.

— Ты же знаешь как я его люблю! — негодующе топнула ногой она, потрясая пустой бутылкой в воздухе. — Это единственное что помогает мне прийти в норму в конце рабочего дня! А ты взяла и выпила всё без остатка! И даже бутылку не потрудилась выбросить!

— Послушай, — нахмурилась виолончелистка, закипая в ответ. — Я не…

— Нет ты послушай! — уже войдя в раж, перебила её Винил, заслужив гневный взгляд в свой адрес. — Я готова терпеть твою овсянку утром, твои вечные салаты с петрушкольдереем, которыми пропах холодильник. Но вот это уже последняя капля!

В ярости размахивая бутылкой, единорожка на миг потеряла концентрацию, выпуская своё главную улику из магического захвата. Описав небольшую дугу в воздухе, бутылка с глухим стуком приземлилась прямо на голову виолончелистки. Ошарашенно, обе пони уставились друг на друга, осознавая, что произошло.

— Окти, я не хотела! — мгновенно растеряв всяческий запал, стараясь не делать резких движений, попятилась назад Винил. С нарастающей паникой она наблюдала как медленно, словно надвигающийся грозовой фронт, поднимается с дивана её подруга. — Тави, это вышло случайно!

— Случайно? — сквозь стиснутые в ярости зубы прорычала Октавия. Хищно прижав уши, она яростно вперилась взглядом в свою жертву, плавно и неумолимо надвигаясь на неё. — Правда?

— Ага, — лихорадочно закивала головой единорожка, чувствуя, как спиной уперлась в холодильник. Пути к отступлению уже не было.

Внезапно, словно молния, виолончелистка неуловимо быстрым движением сорвалась с места и оказалась рядом с Винил. Та попыталась бежать, но её копыта лишь лихорадочно скользили по кухонному кафелю. Разъяренно сузившиеся зрачки земнопони словно светились в тусклом светы лампы холодильника. Октавия широко размахнулась и, вложив в свой жест все силы, нахлобучила злосчастную бутылку из под молока на рог пугливо зажмурившейся единорожки. Затем она наклонилась к её белоснежному, меленько подрагивающему уху. Её тяжелое дыхание легонько щекотало легкий белый пушок, мигом вставший от этого дыбом.

— Я не пила твоё молоко, — тихо, но оттого гораздо более жутко прошептала земнопони в наступившей тишине. — Я вообще его не люблю.

— Но ведь… — Винил  открыла глаза, ошарашенная новостью. — Ты же пила, когда я тебя угощала!

— А ты ела мою овсянку, когда я угощала тебя, — парировала Октавия, отступая  на шаг. — Хотя я прекрасно знаю, как ты её не любишь.

— С молоком сойдет, — отмахнулась ди-джей, вставая на ноги. Похоже, буря миновала. — Ты.. это… прости, что наехала так неожиданно. Просто…

— Нет, не просто! — огрызнулась в ответ виолончелистка, отворачиваясь. Сделав глубокий вдох, она помолчала немного, чувствуя, как лопатки ей сверлит обеспокоенный взгляд. — Я и сама вышла из себя, так что тоже виновата.

— Нет, же, это всё я, — постаралась убедить подругу единорожка, пытаясь снять с рога бутылку. Неожиданно, это оказалось не так-то просто: она плотно застряла узким горлышком на расширении и не хотела поддаваться. — Сама понимаешь, тяжелый день, вдвойне тяжелая ночь, а еще это дурацкое молоко…

— Кстати, да, что с ним? — услышав возню, Октавия обернулась и не смогла сдержать улыбки. — Погоди, дай я помогу.

— Ну я его точно не пила, и ты, судя по всему тоже, — под скептическим взглядом, Винил всё же прекратила свои тщетные попытки освободилась и покорно подставила рог подруге. — Но тогда куда оно делось?

— А ты точно его оставляла? — уточнила земнопони, с некоторым усилием проворачивая бутылку на месте и снимая с рога. — Может раньше выпила и забыла?

— И оставила пустую бутылку? — пришла очередь единорожки скептично хмыкать. Потирая вызволенный из тисков бутылки рог, она попробовала пару простеньких заклинаний, просто чтобы быть уверенной что всё в порядке. — Ты же знаешь, что…

Внезапный звонок в дверь прервал её рассуждения. Само по себе явление крайне редкое, а уж посреди ночи и подавно. Переглянувшись, кобылки поспешили к двери, однако распахнув её, не обнаружили никого. Разочарованно, Винил уже было собралась закрыть дверь, когда Октавия её остановила.

— Смотри, — указала она на небольшую корзинку на пороге. Оттуда раздавался вполне отчетливый и узнаваемы запах выпечки. Внутри оказалось несколько свежеприготовленных маффинов и листок бумаги, испещренный неровными строками.

“Мне не спалось и я захотела что-нибудь испечь. Однако молоко закончилось и рынок уже закрылся. Я видела раньше как Винил покупала бутылку и подумала, что можно будет одолжить её на ночь. Утром бы я непременно вернула. Но вы так шумели, что… Примите эти маффины в качестве извинений и я обещаю, что завтра всё верну!

Ваша соседка, Дерпи.”

— Ясно, — Винил отложила листок в сторону. — Это всё объясняет.

— Не всё, — ощутив ночную прохладу, Октавия поёжилась и, подхватив корзинку, направилась в дом. — Как, скажи на милость, она проникла внутрь?

— Это же Дерпи, — неопределенно изогнув шею, повела глазами единорожка, направляясь на кухню. — Лучше скажи, тебе к маффинам чай с молоком или без?

— Каким молоком? — кивнув на пустую бутылку, иронично уточнила земнопони, садясь за стол.

## 15: Дуэль на ложках

Воскресный полуденный зной благоприятно сказывался на прибыли понивильского кафе. Пони всех возрастов спешили посетить уютное заведение галантной Мисс Караван Пэйс ради охлаждающего молочного коктейля или порции мороженого. Надвинув свою шляпу-котелок в черно-белую клетку, хозяйка заведения обычно привечала всех широкой улыбкой и распростертыми объятиями. Но только не в тот день.

Нечто неуловимое и тревожное витало в воздухе, заставляя сердце Караван биться чаще. Её волнение невольно передавалось посетителям, постепенно сводя на нет милые разговоры и болтовню ни о чем. Даже птицы за окном перестали щебетать, проникаясь общей атмосферой. Нечто надвигалось на кафе, словно потрескивающая от напряжения волна цунами подкатила ко входу, угрожая затопить собой всё и вся.

Двери кафе распахнулись и внутрь вошла пара жеребят. Их мордочки, оттененные ярким светом с улицы, скрывали следы натянутых улыбок. В тиаре розовой кобылки затерялась россыпь бликов полуденного солнца; жемчужное же ожерелье второй земнопони гармонично сочеталось с её серебристой шерсткой. Юные жеребята, совсем ещё школьницы на миг замерли на пороге, молча осматриваясь. Под их взглядом посетители поспешно отворачивались, притворяясь, будто заняты своим делом, но даже тогда ощущение тревоги не уходило. Мисс Пейс почувствовала, что если в Понивиле сегодня и случится что-то невероятное, то это будет именно здесь и сейчас, прямо у неё на глазах.

Кто-то из посетителей, не выдержав, поспешно бросил монеты на стол и поспешил к выходу, запоздало осознав, что от выхода его отделяет пара жеребят. Впрочем, для них посторонний пони не представлял никакого интереса. Удовлетворенно кивнув, кобылки уверенно и не спеша двинулись к освободившемуся столику. Каждый их шаг отдавался в воздухе словно удар колокола, отсчитывающий полуденный бой. Всего несколько секунд отделяло всех собравшихся здесь от…

— Два мороженных, пожалуйста! — елейным голоском попросила Даймонд Тиара и, встретившись взглядом с подругой, вывалила горсть монет на стол: — Экстра большие порции.

Нервно сглотнув, Караван Пэйс утерла пот и, кивнув, принялась за работу. Дрожащими копытами она принялась накладывать шарики мороженного в креманки. Один, второй, третий... На шестом она неуверенно глянула в сторону посетительниц, но те лишь буравили друг друга пронзительными взглядами, улыбаясь кончиками рта. “Безумие”, — пронеслось у неё в голове, когда она на негнущихся ногах шла к злополучному столику с подносом.

— В-ваш заказ, — с замиранием сердца пролепетала Караван и, получив благодарный кивок, сгребла монеты и сиганула обратно за стойку.

— Начнем, подруга? — как ни в чем не бывало спросила Тиара, подвигая к себе креманку. Гора мороженого внушала трепет любому взрослому пони, ну, кроме, разве что, Пинки Пай. Подумать что обычная кобылка будет в состоянии осилить шесть шариков, мог разве что безумец.

— Погоди, — подняла копыто Сильвер Спун. Все пони замерли в ожидании. Напряжение в воздухе было настолько густым, то его можно было черпать ложкой. Кобылка сделала неуловимый жест и в её копыте оказалась серебристая ложка. Искусная гравировка изображала некое мифическое существо, похожее на дракона, поедающее сияющие сферы. Придирчиво изучив свой инструмент, повертев его со всех сторон, Сильвер Спун удовлетворённо кивнула. — Прежде чем мы начнем нашу дуэль, стоит обговорить условия.

— Хорошо, — с утомленным вздохом согласилась розовая пони, с тоской глядя на подтаивающее мороженое. — Мы едим на скорость. Первый завершивший побеждает. Проигравший угощает победителя мороженым до конца лета.

— Отлично, — Сильвер Спун удовлетворенно хмыкнула. — Я буду использовать свою любимую ложку. Надеюсь, ты не против?

— Нисколько, можешь использовать хоть две. Это никоим образом не повлияет на мою победу, — вздернула носик Тиара. — Готова?

— Более чем! — кобылки замерли, буравя друг друга взглядами. Даже посторонний мог ощутить волны здорового соперничества, исходящие от этих жеребят, как и их несломимый дух.

— Дайте нам обратный отсчет, — требовательно бросила в пространство Сильвер Спун. Посетители, не в силах противиться послушно хором начали считать.

— Три, два, один, — прозвучали разноголосые выкрики. Все внезапно замолкли, не в силах выдержать нагрузки, но Караван всё же смогла едва слышно выдавить из себя: — Старт!

Кобылки, словно Цербер сорвавшийся с цепи, набросились на свои порции. Ложки замелькали с такой частотой, что их было практически невозможно разглядеть. Мороженое же напротив стремительно таяло на глазах, исчезая в изголодавшихся по сладкому жеребятах. Очевидно, долго это продолжаться не могло и первой ощутила боль Даймонд Тиара. С глухим стоном она, не выпуская ложки, ударила копытом по столу, заставив креманки подскочить на своих местах, свободным копытом хватаясь за голову.

— Естественная реакция организма на быстрое поедание мороженного, — едва слышно прошептала себе под нос Караван Пэйс. — Холодная пища при воздействии на верхнее нёбо вызывает спазм сосудов как защитную реакцию, и, следовательно, сильную, но недолгую боль.

Словно в подтверждение его слов Сильвер Спун вскрикнула от боли, звякнув своей серебрянной ложкой по краю креманки. Её заминка дала небольшую фору подруге, но земнопони лишь встряхнула головой, прогоняя остатки боли и взялась за мороженное с удвоенной силой и скоростью.

— Даже взрослые пони не в состоянии вытерпеть эту боль, а эти кобылки лишь морщатся и продолжают, — Караван продолжала восхищенно бубнеть, невольно выступая в роли комментатора дуэли. — Воистину эта парочка обладает немыслимой силой, неподвластной простым пони.

Жеребята времени зря не теряли. Поочередно вскрикивая и вздрагивая от то и дело накатывающей боли, кобылки не сбавляли скорости. Мороженое, не выдерживая столь яростного напора, стало таять, превращаясь в жидкую кашицу. Приняв это как сигнал к действию, Тиара отложила в сторону ложку и с видом победителя усмехнулась.

— Думала, заболтав меня с самого начала и дав мороженому растаять, у тебя появится шанс на победу? — обратилась она к Сильвер Спун. — Как бы не так. Сейчас ты узришь мою технику поедания без ложки!

С этими словами розовая кобылка мордочкой набросилась на мороженное, языком яростно слизывая и захватывая податливое содержимое креманки.

— Немыслимо! — Восхищенно вскрикнула Караван Пэйс, теребя в копытах свою шляпу-котелок. — Это же легендарная техника Смарт Куки! Я слышала, что ею пользовались лишь предки-основатели в ледяных пещерах Вендиго, буквально проедая себе путь к свободе! Неужто она смогла ею овладеть?!

Поединок продолжался, уже половина мороженого переместилась внутрь кобылок и их темп поубавился. Соревнование в скорости постепенно переходило в испытание выносливости. Вскрики боли звучали всё реже. В какой-то момент темп Даймонд Тиары стал резко падать. Тут уж земнопони позволила себе прокомментировать.

— Я знала что ты раскусишь мой план, — улыбнулась она, поднося очередную ложку мороженного ко рту. — Однако ты не учла одной маленькой детали…

— Квакойф? — спросила розовая пони и удивленно замерла на месте. — Ф-фто?

— Поразительно! — Караван Пэйс не смогла сдержать своих эмоций, едва не подпрыгивая на месте. — Онемение языка вследствие продолжительного воздействия холода! Что же Тиара будет делать теперь, когда её язык не слушается?

— Ты уже поняла, да? — спросила Сильвер Спун, не прекращая есть мороженное. — Твоя техника больше не работает, ты не в силах продолжать дуэль. Сдавайся, пока не стало еще хуже.

— Пффф, — гневно выругалась кобылка и, лихо сдвинув тиару за ушки, вновь вернулась к своей десертной ложке. Её дух так просто было не сломить.

— К тому же твоя десертная ложка почти в два раза менее глубокая чем моя, — заметила серая кобылка, — а значит и скорость поедания будет в два раза меньше. У тебя нет шансов.

— Она всё просчитала! — схватившись за щеки и раскачиваясь из стороны в сторону от переполнявших её эмоций, бормотала Караван Пэйс. — Воистину Дискордов гений, у розовой пони просто нет шансов!

Словно в ответ на это заявление, Даймонд Тиара гневно взрыкнув подхватила креманку и принялась ложкой сгребать мороженное из неё прямо себе в рот. Боль не заставила себя ждать, исказив мордочку кобылки гримасой му́ки. Из глаз её брызнули слезы, но взгляд всё также оставался целеустремленным и неумолимым.

— Это что-то новое, — отметила Караван Пэйс. — С таким темпом у неё есть все шансы на победу. Но какой ценой!

Видя такое развитие событий, Сильвер Спун также подняла свою креманку, имитируя способ соперницы. Захлестнувшие её холод и последующая боль ни шли ни в какое сравнение с тем что было раньше, но кобылка упорно продолжала уничтожать мороженное. Вкус уже давно потерял значение, исчезнув вместе с онемевшим языком, щеками, горлом и даже животом. Обе подруги меленько подрагивали от пронзающего их холода. Глаза застилала сытая пелена, но обе они были настроены предельно решительно, упорно давясь мороженым.

— Пресвятая Селестия, вы только посмотрите на них! — топтала копытами Караван Пэйс, не в силах выбрать за кого болеть. — Вот это упрямство, вот это упорство, вот это умение. Кто же выйдет победителем? До конца осталось не так уж много, обе у финишной черты!

Из последних сил запихивая в себя остатки мороженного, Тиара на миг подавилась и чуть не закашлявшись, ощущая как опасно внутри всё зашевелилось. Сильвер Спун же не замедляя темпа упорно поглощала свою порцию, пока на креманке не осталось ничего. Не обращая внимания ни на что вокруг, она с силой опустила посуду на стол, символизируя финиш. Звук удара эхом отозвался и со стороны её подруги, также завершившей свою порцию и теперь устало вытиравшую потеки мороженого вокруг рта.

— Фак кфо? — не в силах ждать вопросили кобылки.

— Невероятно! — прокричала Караван Пэйс, подскакивая к их столу, чтобы убрать грязную посуду. — Не могу поверить что стала свидетелем такого состязания. Моё уважение вам, дамы! — кобылка галантно козырнула.

Сделав жест шляпой, она растворилась за стойкой, оставив подруг в недоумении. Их знобило от холода, язык почти не слушался, к тому же живот как-то подозрительно неприятно побаливал. Обеспокоенно переглядываясь, кобылки еле двигаясь слезли со своих стульев, под одобрительный топот невольных зрителей поединка.

— Да, не думаю, что в Эквестрии среди нормальных пони встретится хоть кто-нибудь равный вам по силе! Вдвоем вы смогли бы бросить вызов даже непобедимой истребительнице мороженого Пинки Пай! — уважительно кивнула за их спиной Караван Пэйс. — Угощение за счет заведения, дамы, приходите ещё.

— Так... кто победил? — возобладав над непослушным языком, спросила Тиара.

— Как “кто”? — изумилась кобылка в шляпе. — Ничья, конечно!

— Ничья… — сокрушенно, хором повторили подруги.

— Это выходит что не победил никто? — расстроенно шмыгнула носом Сильвер Спун.

— Не знаю как ты, — потирая живот, сказала розовая кобылка, — я вот ещё долго не буду хотеть мороженого.

— Это да, — невольно повторив жест подруги, вторила ей земнопони.

— Заходите в любое время, — напутствовала их напоследок Караван Пэйс, забираясь обратно за стойку и водружая на голову свою клетчатую шляпу-котелок. Она проводила подруг взглядом, пока они не скрылись в светящемся прямоугольнике дверей, после чего вернулась к привычному протиранию стаканов. Что за день.

***

Однако в тот раз чутье подвело мисс Караван Пейс: слишком рано она позволила себе расслабиться. Двери кафетерия вновь распахнулись. На пороге, сверкая в лучах послеобеденного солнца, возвышались три аликорна...

## 16: Ушки для макушки

Понивиль этот городок контрастов. Солнечные лучики восходящего солнца сменяются яркими вспышками вечерних салютов, милые деревенские домики соседствуют с величественным кристальным замком, а могущественные и величественные принцессы находят друзей среди простых пони. Многообразие удивительных приключений здешних пони прекрасно сочетается с тихой идиллией маленького провинциального городка, а его значение для всего мира сравнимо разве что с престольными регалиями самой Селестии.

Одним прекрасным летним вечером по окраинной дорожке именно этого городка брёл симпатичный белый кролик. В Понивиле почти везде окраина, что вполне резонно, памятуя о его небольших размерах и крайне странном расположении различных примечательных построек. Ферма Эпплов, например, это окраина. Коттедж Флаттершай тоже окраина. Домик Рэйнбоу Дэш? Он вообще в небе, так что дисквалифицируется из соревнования по окрайности.

А кролик тем временем всё так же шел по своим кроликовым делам, мило подергивая носиком и повиливая хвостиком-пупочкой. Возможно где-то неподалеку он учуял особенно вкусную травку. Может в соседнем кустике его поджидает симпатичная кролик из соседнего поселения, чьи родители его недолюбливают и он вынужден встречаться с ней лишь под вуалью ночной тьмы. А может это была мама-крольчиха, возвращавшаяся к своим юным крольчатам из вылазки в поисках пропитания. В любом случае, пока что нам остается только гадать.

Кролик сел на задние лапки и утер мордочку лапками. Ушки его тревожно поднялись, когда он почувствовал, как что-то приближается. Нечто незримое, едва ощутимое, но очень явно настроенное против его пушистой шкурки. Мурашки пробежались по его спине, шёрстка встала дыбом, а глазки лихорадочно забегали из стороны в сторону, ища надвигающуюся опасность. Маленькое сердечко в груди кролика стучало всё быстрее и быстрее. Он готов был сорваться с места в любой момент и ускакать прочь, но просто не знал от чего и куда, оцепенело замерев на месте. А потом кролик просто исчез в вспышке яркого света, не оставив после себя лишь потенциально не съеденную травинку, теоритическую одинокую молодую крольчиху и целый выводок гипотетических крольчат.

* * *

— Что случилось, Энжел? — протерла глаза Флаттершай, поднимаясь с подушки. Яростная жестикуляция её питомца, сопровождаемая смутно понятными шарадами малоприличного содержания разбудила пегаску от послеобеденной дремы, плавно перетекающей в передужиновую. Лучшее время суток, когда все зверята накормлены, все дела по хозяйству сделаны и можно просто расслабиться часок-другой, выпить чаю, почитать книгу или просто подремать, восстанавливая силы перед вечерними хлопотами. Чем кобылка и занималась, пока не была столь бесцеремонно разбужена. Тем временем кролик времени зря не терял, излагая свою историю со скоростью превосходящей темпы деления параспрайтов.

— Ты встречался с мистером Пушихвостиком... — постепенно переводила Флаттершай, уже привычная к подобным играм в угадайку. Понимание своего питомца стало для неё своеобразным шестым чувством, впрочем. как и любые другие дающим иногда сбои. — И он решил убежать? Его друг решил? Не убежать? Куда не убежать? Я запуталась!

Энжел закрыл свою моську лапкой в знак негодования, нервно потопывая ножкой. Затем медленно и максимально внятно прожестикулировал всю историю от начала до конца, пристально глядя в глаза хозяйке. Когда она ахнула в ужасе, кролик понял, что ему удалось до неё достучаться.

— Мистер Пушихвостик рассказал тебе что его друг пропал без вести прошлым вечером и он видел как тот исчез в вспышке света? Что же ты сразу не сказал?! — пегаска схватилась за голову в ужасе, сокрушаясь о судьбе кролика. — Нам нужно срочно выдвигаться на поиски! Где это произошло?

Не медля ни секунды Флаттершай рванула с места и Энжелу ничего не оставалось кроме как ухватиться за кончик её хвоста. Молясь своим кролячьим принцессам, чтобы это не оказался плохо закрепленный шиньон, он полез дальше. К счастью, его мольбы были услышаны. Прошло не меньше минуты хаотичного полета незнамо куда, пока кролик отважно карабкаясь по хвосту, затем спине и, наконец, загривку кобылки, не повернул её голову в нужную сторону. Та, зардевшись и пробормотав извинения, поспешила в указанном направлении.

Дорожка встретила их напряженным молчанием, загадочно подсвеченная поднимающимся из-за горизонта диском луны. Красок добавляли огни фейерверков, доносящихся со стороны Понивиля. Похоже Трикси давала очередное представление. Но Флаттершай это мало заботило, ведь она уже приступила к прочёсыванию территории, словно ищейка уткнувшись носом в землю. Энжел, с важным видом восседавший на её спине, нервно заерзал.

— Если я не ошибаюсь, он был тут, — задумчиво пробормотала пегаска, тщательно изучая особенно подозрительный участок земли. — Энжел, не мог бы ты прекратить дергаться, пожалуйста? Ты меня отвлекаешь. Я должна…

Договорить Флаттершай не успела, с удивлением обернувшись на трясущегося на её спине кролика. В его жестах читались призывы к вниманию, крик о помощи и, почему-то, предупреждение. Кобылка хотела что-то обеспокоенно вымолвить, но осеклась, ослепленная яркой вспышкой. Когда же жёлтая пони проморгалась, растерянно мотая головой, кролик на её спине исчез, как последний кексик в бездонном животе одной большой розовой сластены.

— Энжел? — С нотками зарождающейся паники переспросила Флаттершай. Не получив ответа, она позвала что есть силы, вкладывая в свой вопль всё своё отчаяние и горе. — Энже-е-ел!!!

Тишина, разбавленная лишь отдаленными взрывами фейерверков, была ей ответом. Маленький белый кролик Энжел пропал.

* * *

Горе пегаски было безгранично. Потоки слез изливались всю ночь, насквозь пропитав подушку и матрас под ней. Крики и стоны не стихали ни на минуту, чередуясь лишь с протяжными завываниями и влажными всхлипами. “Энжел, мои милый Энжел”, — повторяла Флаттершай, как мантру, низвергаясь всё глубже в пучины отчаяния, пока оно не поглотило её всю.

Утро застало кобылку лежащей навзничь, забывшуюся беспокойным спасительным сном. Зверята, проникнувшись пониманием и сочувствием не стали её будить и напоминать о себе. Как бы они не любили заботу о себе, каждый из них вполне мог прожить самостоятельно. Обычно им было приятно дать Флаттершай возможность поухаживать за ними, даруя ей своеобразную цель в жизни, но не в этот раз. Некоторые может быть испытывали бы угрызения совести, не поддержав пегаску в момент крайней нужды, но такой эмоции у них просто не было. Бесчувственные животные.

День уже близился к закату, когда Флаттершай наконец очнулась. С заплаканными красными распухшими глазами, помятой от долгого забытия мордочкой и безумным и целеустременным взглядом она решительно и резко села в постели. Игнорируя нахлынувшую дурноту и слабость, потемнения в глазах и ватные ноги, пегаска направилась в сторону шкафчика. Там у неё лежало множество костюмов, сохранившихся с самых разных её приключений. Были тут и платья Рэрити: для гала, для показа мод, для выхода в свет; были и костюмы к ночи кошмаров, которые она готовила ежегодно, а потом не отваживалась одевать; было и кое-что ещё.

— Я знаю, что нужно делать, — с безумным блеском в глазах, пробормотала пегаска, облачаясь в наряд.

Спустя некоторое время она уже стояла на дваждыпроклятой дорожке. Сумерки как раз перешли в ночь и уже ставшими обыденными взрывы фейерверков простерли свои цветастые лучи в небе. Этой фокуснице давно стоило бы поработать над репертуаром, привнести новых трюков в свои шоу, но жёлтую кобылку это волновало в последнюю очередь. Усевшись на землю, она принялась ждать.

Если бы кто-нибудь наткнулся на пегаску в тот момент, он не смог бы удержаться от вопроса: “Что делает это симпатичная молодая кобылка так поздно на окраине Понивиля, наряженная в костюм кролика?” И крайне сомнительно, что сама Флаттершай смогла бы внятно объяснить причину своего поступка. Отчасти это была вера, что она сможет последовать за своим питомцем, куда бы он ни делся, даже если… Вот тут вступало в игру второе отчасти, куда более темное и грустное. Что-то про “жизнь не мила” и “катись оно к Дискорду”. Мысль о последнем скользнула на периферии сознания Флаттершай, но додумать она не успела.

Неясное тянущее чувство окутало её, словно зов из ниоткуда, требовательный и настойчивый. Тревога накатила на пегаску, заставляя шерстку встать дыбом. Обняв себя крыльями. заключив в своеобразный кокон, она закрыла глаза своими белыми кроличьими ушками, мелко трясясь от страха. Даже сквозь ткань и веки она увидела яркую вспышку, охватившую её, а затем некий незримый рыболов, словно подсекая улов, выдернул кобылку из реальности.

Оглушительный грохот мгновенно дезориентировал Флаттершай. Не отваживаясь открыть глаза, она держалась под напором звуков, постепенно разделяя их на составляющие. С удивлением она узнала топот оваций и крики пони. Попытавшись пошевелиться, пегаска обнаружила, что заключена в некое подобие большого плотного тканевого мешка. Явно недовольная таким фактом, она уже почти отважилась открыть глаза. когда знакомый голос над ней объявил:

— А теперь, леди и джентльпони, я, Великая и Могущественная Тр-р-рикси извлеку из своей шляпы… — последовала драматичная пауза, во время которой Флаттершай ощутила, как кто-то схватил её за уши. — Кролика!

Резкий рывок вверх застал пегаску врасплох. Нахлынувшая с новой силой какофония звуков повторно оглушила её, заставив закрыться крыльями и ушками. Когда же топотдисменты начали стихать, кобылка всё же глянула что происходит одним глазком. Она успела заметить краешек сцены и многоликую толпу пони, прежде чем снова зажмуриться. Подумав немного, она решила что обморок будет вполне неплохим вариантом и постаралась укрыться в спасительном забытьи. Безуспешно.

Тогда на смену панике пришёл гнев. “Значит, за всем этим стоит Трикси!” — недовольно подумала пегаска, распаляясь. Нехорошие мысли переполняли её, в основном содержащие различные жестокие способы расправы со злодейкой, вроде лишения сладкого или не приглашения на пикник. Флаттершай почти выбрала, каким пирожными она ни в коем случае не будет делиться с этой синей врединой, когда снизу пришёл неожиданный толчок. Потом еще один. И ещё.

От удивления распахнув глаза, пегаска осмотрелась. Первое, что она увидела, это фиолетовая, расшитая звездами шляпа иллюзиониста, под удивленные возгласы зрителей извергающая из себя кроликов. Вот мистер Пушихвостик, а вот его старый друг. Следом за ними появился выводок уже не таких гипотетических крольчат и одна вполне реальная крольчиха, томно подергивающая ушками на выскочившего рядом с ней кроля, залихватски грызущего сочную травинку. Кролики всё прибывали и прибывали, постепенно превращая сцену в белое, пушистое и несколько недовольное сменой обстановки покрывало. Последним из шляпы выскочил один особо знакомый кролик.

— Энжел! — воскликнула Флаттершай, позабыв обо всем и ринувшись к своему любимому питомцу. Это послужило сигналом. Словно сговорившись, а может и действительно всё спланировав, кролики лавиной хлынули со сцены, сея хаос и панику среди зрителей. Кто-то упал в обморок, дрыгая ногами, кто-то бросился наутёк. Сама виновница происходящего, поспешно подобрав шляпу, ретировалась за сцену, норовя как обычно сбежать. Впрочем, Флаттершай было всё равно. Она крепко прижимала к себе белого, вредного, недовольного кролика, косо смотрящего на её костюм, и она была счастлива.

А когда вошедшая в историю Понивиля как “Пушикошмарная ночь” закончилась,  не осталось и следа от сцены. Что Трикси умела лучше всего, так это сбегать при первом же запахе палёного. Пони же, очевидцы и нет, ещё долго шёпотом рассказывали друг другу о таинственной Кролепони, натравившей на город свою ушастую армию. К счастью, обошлось без жертв как среди жителей, так и среди кроликов. Лишь нервы Флаттершай подверглись встряске, да постель с подушкой нуждались в сушке. Ничего, с чем не могли бы справиться свежий воздух и время.

## 17: Книжное послевкусие

У Твайлайт дрожали копытца от нетерпения, когда она поспешно распаковывала свой подарок на десятилетие. Не обращая внимания на шорох и шелест оберточной бумаги, она с содроганием сердца извлекла на свет нечто по форме, весу и запаху напоминающее книгу. Собственно, это и была она, и юная единорожка внезапно застыла, глядя на вроде бы не примечательную и не яркую обложку с тусклыми бликами золотого тиснения букв. Любой нормальный жеребенок не счел бы такой подарок хорошим, ведь в нём наверняка нет картинок, но Твайлайт сложно было назвать обычной кобылкой.

Не спеша, она с нескрываемым удовольствием провела копытцем по впадинам букв, ощущая приятную гладкую поверхность обложки. Затем медленно открыла первую страницу, вслушиваясь в мелодичный хруст переплета, словно пекарь, с довольной улыбкой сминающий свежий багет, одобрительно кивая. Поднеся носик к странице, Твайлайт жадно вдохнула одурманивающий запах свежей типографской краски, игриво защекотавший её ноздри. Зажмурившись от удовольствия, единорожка сгребла в сторону нещадно растерзанную упаковку, подхватила книгу и плюхнулась в свое любимое кресло.

Устроившись поудобнее в позе “у меня новая книга и я хочу ей насладиться”, Твайлайт позволила себе немножечко раскинуться на кресле и съехать вниз, ощущая как её тело утопает в мягком наполнителе, создавая комфортное и приятное ощущение поддержки. В таком состоянии она могла находиться часами, погруженная в ту или иную книгу. Именно этим она и занялась, жадно впившись глазами в строчки текста, проглатывая страницу за страницей словно изголодавшийся по воде и еде странник пустыни, наконец добравшись до вожделенного оазиса.

Концепция времени исчезла из понимания Твайлайт, с головой погрузившейся в чтение. Комнату наполнял шелест страниц и звуки увлеченной юной кобылки. Некогда один мудрец сказал: “Уметь читать так, чтобы не замечать ничего вокруг есть наивысшая форма искусства”. К сожалению ли или к счастью, а лавандовой единорожке немного недоставало навыка в этом мастерстве. Она совершенно не замечала периодически появляющихся в комнате то маму, то братца Шайнинга, то папу. Все они прекрасно знали особенность юной кобылки и потому совершенно не обижались на отсутствие внимания с её стороны. Но одну вещь Твайлайт не могла игнорировать. И внезапно громко заурчавший животик ей об этом напомнил.

Не отрывая взгляда от книги, продолжая вгрызаться в строчку за строчкой, единорожка нехотя сползла с кресла, нетвердо встав на ноги. Поочередно размяв ноги, чувствуя, как застоявшаяся кровь разгоняется по телу, она побрела в сторону кухни. Один из первых навыков, которые осваивают такие ярые любители книг как Твайлайт, это перемещение в пространстве не отвлекаясь от чтива. Так что привычный маршрут она преодолела без происшествий: порожек, две скрипящие половицы, девять нормальных ступенек и одна последняя, шаткая, затем через гостиную по мягкому. щекочущему копытца ковру и на прохладную плитку кухни.

Оказавшись на месте Твайлайт и не подумала отложить в сторону книгу, продолжая левитировать её перед собой, шелестя страницами, словно своеобразной ширмой отгородившись от реального мира. Носик её затрепетал, улавливая витающие в воздухе сладкие ароматы. Краем глаза она заметила что-то на кухонном столе и, не долго думая, подхватив всю тарелку и взяв с собой ложку, отправилась обратно в комнату, повторяя свой маршрут с точностью до наоборот. Нырнув обратно в своё кресло, кобылка продолжила насыщать свой разум, попутно проделывая то же самое и с телом. Монотонно работая ложкой, она постепенно поглощала нечто прихваченное с кухни, особо не обращая внимания на вкус, слишком уж интересна была книга.

Через какое-то время Твайлайт ощутила сытость и отложила в сторону почти опустевшую тарелку. Как это часто бывает, с полным животиком приходит и сонливость. Как бы лавандовая единорожка не любила читать, она всё ещё оставалась теперь уже десятилетним жеребёнком, а потому не смогла противиться сморившему её сну. Она так и отключилась в своем кресле в обнимку с наполовину прочитанной книгой, совершенно не обращая внимания на неприятно упёршийся ей в бок острый уголок обложки.

Пробуждение от послеобеденного сна обычно не самое приятное. Особенно когда оно спровоцировано праведным гневом мамы пытающейся донести своё недовольство до некой лавандовой засони. Потирая глазки копытами и сладко зевая, Твайлайт непонимающе уставилась на нависшую над ней Вельвет, левитирующую давнишнюю тарелку с кухни. Весь вид негодующей пони призывал малютку почувствовать свою вину и немедленно раскаяться, но лавандовая единорожка решительно не понимала, что же она сделала не так. Пока не присмотрелась к остаткам своей обеденной трапезы.

На тарелке оказался торт, вернее то что от него осталось. Нещадно истерзанный ложкой он больше походил на полуразрушенный улей какого-нибудь волшебного повелителя пони-жуков, перенесший многочисленные атаки со стороны королевства ложечных завоевателей, вечно голодных до чужих территорий. Твайлайт уже почти погрузилась в фантазии о противоборстве этих двух держав, с многочисленными битвами и обязательно мирным разрешением конфликта в конце. Однако гневно топнувшая копытом Вельвет вырвала единорожку из мира фантазий.

— И чем мне теперь угощать гостей? — недовольно спросила она, устало вздыхая и садясь на пол. — Они прибудут совсем скоро.

Не без сожаления отложив книгу в сторону, Твайлайт сползла со своего кресла и прижавшись к маме, обняла её, ощущая тепло, мягкую шерстку, привычный едва ощутимый аромат парфюма и куда более сильный, приятный и такой домашний запах домашней выпечки.

— Я могу чем-нибудь помочь? — понимая, что извинениями делу не поможешь, напрямую спросила юная кобылка, поднимая виноватый взгляд к понуро опущенной мордочке мамы.

— Ну, я думаю, можно что-нибудь придумать, — Вельвет ласково улыбнулась, польщенная столь щедрым предложением. Оторвать Твайлайт от книги, это дорогого стоит. Игриво ткнув малышку в носик, она решительно поднялась на ноги. — Идём, поможешь мне замешать тесто. Если начнем прямо сейчас, то успеем как раз к приходу Кейденс и твоих школьных подружек.

Вместе они спустились на кухню и принялись за дело. Чувствуя всю ответственность возложенной на неё задачи, Твайлайт тщательно взбивала неподатливую жижу, охотясь на коварно скрывающиеся комочки, как всамделишный охотник в джунглях Зебрики. Когда тесто с начинкой было помещено в форму, юная единорожка завороженно наблюдала за его удивительными метаморфозами в печи, уткнувшись носом в стекло, пока оно не стало слишком горячим. Кухня наполнилась одурманивающим ароматом, манящим к себе всех и каждого. Папа и Шайнинг с завидной регулярностью заглядывали проверить, не готово ли угощение и каждый раз получали от ворот поворот от смешливо суетящихся на кухне кобылок.

Наконец настало время украшать торт. Или пирог, Твайлайт всё никак не могла понять и запомнить разницу. Зато она прекрасно осознавала насколько важную миссию на неё возложили, позволив самой нанести узоры из кулинарного рукава. Ощущая себя великой художницей, кобылка, высунув язык от усердия принялась за дело. Вдохновленно размахивая своей импровизированной кистью, она штрих за штрихом наносила на шоколадное полотно батальную сцену с могучим единорогом и отважным пони-рыцарем. И пусть её художественные навыки оставляли желать лучшего, экспрессия рисунка бросалась в глаза. Буквально.

Взбитый крем был повсюду. На столе, на полу, на потолке и стенах. Досталось окну, люстре, шкафчикам с посудой и даже паутинка в дальнем углу покрылась мелкой россыпью сладких белых капель. Но больше всего досталось самой Твайлайт. Сладкий крем был в её гриве и хвосте, на шерстке и даже на носу. Скосив на белое пятно глаза, единорожка попыталась достать до него языком, совершенно не замечая насколько комично выглядит со стороны. Вельвет, благоразумно нашедшая укрытие под столом, со смехом повела юную непоседу умываться.

То, как Твайлайт тщательно терли гриву, обильно сдабривая пахучим шампунем; то, как она старательно жмурилась, боясь попадания щипучей жидкости в глаза, шипя от приятно болезненных прикосновений старательно отмывающей грязнулю матери; то, как единорожка отплевывалась и отфыркивалась от раз за разом выливаемых на неё ушатов теплой воды; всё это рассказывать совершенно некогда, ведь гости должны вот вот прийти. Так что наскоро умыв Твайлайт, Вельвет поспешно обтерла её со всех сторон полотенцем, оставив распушившийся лавандовый комок причесываться перед зеркалом, а сама поспешила накрывать на стол, прихорашиваться и готовиться к приему гостей. Впереди был ещё целый вечер...

## 18: Плюшевая любовь

— Я рада, что могу наконец-то остановиться у тебя, Биг Мак, — с волнением в голосе пролепетала Шугар Белль, как бы невзначай касаясь боком большого красного жеребца.

— Агась, — покраснев, кивнул тот, поправляя несколько сумок на спине. Парочка как раз закончила подниматься по лестнице на второй этаж дома Эпплов и остановилась у двери с изображением большого зеленого яблока.

— Наконец-то я увижу твою комнату, — закусив губу, хитро прищурилась кобылка, нажимая на ручку двери. Биг Мак нервно сглотнул, с содроганием вспоминая, не забыл ли убрать что-нибудь компрометирующее.

Комната умиляла своей простотой. Посреди стояла массивная крепкая кровать, способная выдержать вес большого мускулистого жеребца. На ней всё еще видны были разводы от массивных копыт, ранее старательно разгладивших шерстяное покрывало. Остальное убранство тоже не впечатляло изяществом: простенький комод для вещей, приземистая тумбочка у кровати да крюк в стене с характерным округлым следом от ярма. В комнате витала та неописуемо уютная атмосфера, что появляется только в том доме, где тебе рады. И кровать выглядит привлекательно мягкой, вызывая острое желание плюхнуться на неё прямо сейчас, и простота убранства кажется милой и незатейливой, наполняя комнату простором, свежестью и запахом яблок, несмотря на скромные размеры. Торчащие из-под подушки ноги плюшевой игрушки вносили последний штрих в эту идиллическую картину.

— Какая прелесть! — умиленно прошептала Шугар Белль, извлекая серый комочек на свет. Им оказалась маленькая кудрявая лошадка с глазками-пуговками, в милом голубом  комбинезончике в горошек. — Как её зовут?

— С-смарти Пэнтс, — стыдливо опустив голову пробормотал Биг Мак. — Мне она… досталась.

— Вот оно как, — игриво улыбнулась единорожка, сажая плюшевую игрушку на комод. — Думаю, она не будет нам мешать.

— Ох, я в этом даже не сомневаюсь, — внезапно раздался сзади скрипучий голос. Обернувшись, парочка увидела стоящую в дверях Бабулю Смит. — И потому сегодня и завтра этот юный прохиндей будет спать в амбаре. А как только твой домик в Понивиле доведут до ума, там уж не моего ума дело. Но пока вы под моей крышей, извольте соблюдать порядок и приличие.

Старая кобыла подалась вперед, обдав единорожку запахом сушеных яблок. Не смотря на то, что Бабуля была ниже, создавалось стойкое впечатление, что она нависла над кобылкой. Грозно выдержав паузу, Бабуля Смит потребовала ответа:

— Тебе всё понятно, юная мисс?

— Так точно! — невольно отрапортовала Шугар Белль, разве что не приложив копыто к виску.

— Отличненько, — тут же мило улыбнулась старушка. Черты ее мордочки сразу разгладились и приобрели добродушный вид. Теперь она лучилась доброжелательностью и благодушием. Ловко вытолкав сбивчиво извиняющегося и вяло упирающегося жеребца прочь, Бабуля пожелала гостье спокойной ночи и закрыла за собой дверь. Шугар Белль осталась одна.

День выдался долгий и утомительный, вещи разбирать желания у единорожки не было никакого, поэтому она ограничилась лишь стаканом воды на прикроватной тумбочке да любимым уютным пледом, так по домашнему пахнущем выпечкой. Смешиваясь с терпким яблочным ароматом комнаты, он порождал удивительную смесь, заставляющую кобылку глупо хихикать. Донельзя счастливая, она расстелила кровать, едва слышно похрустывающую свеженакрахмаленным бельем и, укутавшись с головой, нырнула в это царство мягкого блаженства с намерением хорошенько выспаться.

Но что-то пошло не так. Поняла это Шугар Белль проснувшись посреди ночи. Деревенский мрак особенно славится своей непроглядностью и насыщенностью какими-то потусторонними звуками. Вот и кобылка, неясно чем разбуженная тихонько лежала, прислушиваясь. За окном едва слышно шелестел ветками яблоневый сад, слегка поскрипывал деревянный дом, жук древоточец монотонно творил своё жучье дело, нимало не заботясь о сне кобылки. Всё тихо и спокойно.

Шугар Белль пожала плечами. “Это всё переживания и новое место,” — решила она для себя и повернулась к стакану воды. Стекло окутало магическое сияние, слегка осветив комнату. Тени и разводы заплясали по стенам и потолку, красивыми и чарующими узорами. Единорожка сделала пару глотков и уже левитировала стакан обратно на тумбочку, когда заметила что-то странное. Смарти Пэнтс не было на месте. Внутри у кобылки похолодело.

Подсвечивая себе левитируемым стаканом, она в панике осмотрелась по сторонам. “Может она упала на пол?” Нет, её там не оказалось. “Может за тумбочку?” Нет, он стоял вплотную. Глупая мелочь всерьез взволновала Шугар Белль. Она бы встала с кровати и принялась досконально осматривать комнату, если бы не услышала странный, неестественно неприятный звук в ногах кровати. Словно два куска ткани с силой трут друг об друга. Направив туда стакан, единорожка не смогла сдержать испуганного вскрика: там стояла Смарти Пэнтс. Именно стояла, как самая настоящая пони. Глаза-пуговицы словно буравили кобылку взглядом. Там, где у настоящих пони рот, пролегла глубокая складка, едва заметно шевелящаяся в неровном магическом свете. Плюшевая голова чуть дернулась и повернулась.

В панике, Шугар Белль не придумала ничего лучше кроме как метнуть стакан в плюшевую игрушку. Звук бьющегося стекла кобыла услышала уже из-под пледа, которым укуталась с головой. Сердце её лихорадочно колотилось, в голове проносились мысли одна за другой. “Что это? Как такое возможно? Чего она хочет?” Единорожка навострила уши, услышав новые звуки. Что-то быстро пробежалось по комнате, топоча, словно большая крыса, обутая в мягкие носочки. Послышался лязг осколков стекла и вновь шуршаще-шипящие звуки ткани. С ужасом для себя, Шугар Белль начала узнавать в них смех. Мерзенькое хихиканье и почти неразборчивые слова. Плед мешал слышать лучше, да и воздуха становилось всё меньше. Ранее приятный запах яблочной выпечки стал почти тошнотворным.

Чувствуя, что больше не может терпеть, единорожка высунула мордочку из-под одеяла. Неожиданно для себя она ткнулась во что-то мягкое и прежде чем она успела подсветить себе рогом, что-то острое впилось ей в щеку. Встрепенувшись, кобылка отбросила плюшевую игрушку прочь, зажимая небольшую рану. Смех возобновился, перемещаясь по комнате. В свете рога то и дело мелькая маленькая фигурка. Но если раньше она перебирала ногами почти беззвучно топоча по деревянному полу, но теперь этот звук напоминал цокание крохотной лошадки. Ощутив, как что-то твердое колет щеку, Шугар Белль с удивлением извлекла из раны крошечный осколок стекла.

— Ну хватит! — совсем не веря в свою храбрость заявила кобылка. — Немедленно покажись?

— А то что? — выглядывая из-за комода, прошуршала кукла, шкрябая по деревянному полу новообретённым стеклянным когтем. Под светом рога в темном провале рта блеснула россыпь зубов-осколков. — Что ты сделаешь, а?

— Я тебя разорву! — неуверенно пригрозила единорожка, глубже кутаясь в плед. Дребезжащий смех был ей ответом. Прежде чем она успела среагировать, кукла метнулась через всю комнату и попыталась вцепиться ей в ногу. Взвизгнув, Шугар Белль отбросила прочь мелкую куклу, но та ловко вскочила на ноги и вновь бросилась в атаку. Паникуя, кобылка рванула к двери, но, не рассчитав, запуталась ногами в пледе и упала на пол. От удара она потеряла концентрацию и свет на ей роге погас.

В тот же миг на голову ей накинулся плед, а сверху уселась Смарти Пэнтс, нещадно колотя своими маленькими копытами, усеянными острыми стеклянными осколками, стараясь добраться до глаз. Мотая головой из стороны в сторону и брыкаясь, единорожка отчаянно жмурилась и отмахивалась, чувствуя всё новые и новые порезы. В один особо размашистый прыжок она со всего размаху врезалась в угол тумбочки, едва не потеряв сознание от боли под скрежещущий хохот куклы.

Наконец сорвав с себя плед, Шугар Белль смахнула алую влагу, застилающую ей глаза и вновь зажгла свет. Медленно пятясь к двери, она внимательно осматривалась вокруг, готовясь отразить нападение мерзкого маленького чудовища.

— Что тебе нужно? — спросила кобылка, надеясь, что тварь выдаст себя ответом. Однако раздавшийся казалось отовсюду сразу смех лишь ещё больше напугал.

— Он мой, — прошипело откуда-то, — только мой и ничей больше! Я не отдам его тебе! Если ты исчезнешь, он всегда будет моим!

Шугар Белль спиной уперлась в дверь и, облегченно вздохнув, попыталась её открыть. Словно только того и ждав, кукла упала сверху на её загривок. Острые зубы впились в холку кобылки, заставив её взвизгнуть от боли. Не имея решительно никаких шансов дотянуться до коварной твари, единорожка упала навзничь и принялась кататься по полу в тщетной надежде придавить тварь. Но плюшевой игрушке было всё нипочем. Боль становилась всё невыносимее, пелена застилала глаза кобылке, движения становились всё более вялыми и неуверенными. Сквозь полузабытье она услышала возню за дверью и, преисполнившись решимости и надежды, собрав всю волю воедино одним кратким магическим жестом повернула ручку.

Смарти Пэнтс замерла, словно прикидываясь куклой. Шум за дверью стих. С протяжным скрипом, словно тысячи маленьких волков продирают глотку на тысячу маленьких лун, дверь открылась и с порога на Шугар Бэлль воззрилась пара жеребят, освещенных пламенем свечи.

— Яблочки-цветочки, ты в порядке? — подскочила к единорожке Эпплблум, помогая подняться. Обернувшись ко второй ночной гостье, она гневно прорычала: — Ты же сказала это только напугает её! Какого сена, Коузи!?

— С-следи… за языком, — едва слышно выдавила единорожка, с помощью младшей из семейства Эпплов добираясь до кровати. Сил бороться больше не было и забытье накатывало на неё тяжелой мутной тенью.

— Простите меня, пожалуйста, — испуганно пролепетала второй жеребенок, встряхнув кудряшками. Тень от свечи скользнула по её мордочке. — Я взяла артефакт вдохновения жизни у Твайлайт, думая, что получится забавный розыгрыш. Мне и в голову не могло прийти что всё так обернётся.

— Извинениями тут делу не поможешь, нужна помощь! — огрызнулась Эппблум, хлопоча над отключившейся Шугар Белль.

— Я пойду позову кого-нибудь, — решила Кози Глоу, и, затрепетав крылышками, умчалась прочь.

К счастью, единорожка выздоровела достаточно быстро, чему немало поспособствовал денно и нощно дежуривший у её постели Биг Мак, наплевавший на все запреты Бабули. Кроме милого, едва заметного шрамика на щеке и некоторой боязни кукол, в целом первая ночевка в его спальне прошла без последствий. Разве что куклу так и не смогли найти...

## 19: Не разлей вода ч1

— Наконец-то закончила! — устало, едва слышно протянула Флаттершай, блаженно вытягиваясь на своей постели. Денек выдался нелегкий и лишь после полуночи она смогла добраться до спальни. Распластавшись на мягкой перине, пегаска с наслаждением ощущала, как постепенно расслабляются мышцы, зудящие после многих часов изнуряющей работы. Копыта даже немного онемели от немногих часов возни в заповеднике. В таких случаях говорят “спать без задних ног” и именно этим кобылка и собиралась заняться, уткнувшись носом в подушку и тихо посапывая. Сон мгновенно захватил кобылку в свои объятия, волной сладкой истомы унося её из мира бодрствующих.

Но мечтам об отдыхе не суждено было сбыться. Стоило Флаттершай погрузиться в такие желанные грезы, как неясный, но требовательный свет загорелся вокруг. Настойчивая магическая встряска требовала внимания к чему-то безотлагательному. Нечто в мире бодрствующих звало пегаску и отпускать было не намерено. С болезненным стоном перевернувшись на бок, пегаска чуть приоткрыла один глаз, щурясь от света, исходящего из-под одеяла. Тревожно нахмурившись, она нерешительно приподнялась и заглянула в глубь. Там, переливаясь розово-желтыми всполохами, мерцала во тьме под одеялом метка на её помятом спросонья боку.

— Вот же кроличьи уши! — шёпотом выругалась Флаттершай, вяло выпутываясь из плена притягательно теплой и мягкой постели. Именно зова карты и не хватало на её измотанный круп. Превозмогая тяжесть и боль в висках, резь в глазах и крайне испорченное настроение, она расправила налитые свинцом крылья и не спеша полетела в сторону кристального замка. “Быстрее со всем разберемся, быстрее лягу спать обратно” — позевывая в копытце, думала пегаска, усталыми взмахами крыльев едва удерживая себя в воздухе. Веки неумолимо слипались и сознание норовило ускользнуть в мир снов, поэтому когда Флаттершай ткнулась носом в стену замка, это встреча была для неё совершенно неожиданна и категорически неприятна. Решительно помотав головой, стараясь прогнать остатки дрёмы, пегаска впорхнула в окно и добралась до тронного зала. Там её уже ждали.

— И ты тоже? — срываясь в плохо скрытый зевок, поинтересовалась Твайлайт, вяло махнув копытом в приветствии. Карта в центре зала призывно светилась, требуя к себе внимания. По её поверхности, изображавшей ландшафт Эквестрии и близлежащих стран, прошла мелкая рябь, парой вращающихся меток собравшаяся в одной точке.  — Посмотрим, куда нас в этот раз закинет нелегкая…

Нотки энтузиазма в голосе лавандового аликорна можно было пересчитать по числу копыт. Покрасневшие глаза с внушительными мешками под ними красноречиво говорили о теплых чувствах кобылки к мягкой постели. Но упрямый взгляд, натянуто бодрая улыбка и левитируемая рядом неприличных размеров кружка кофе выглядели многообещающе и не давали им обеим поддаться соблазну, послать карту с её заданием к Дискорду и отправиться спать.

— Лягушачье болото… — едва слышно произнесла Флаттершай но в царившей тишине это прозвучало слишком громко. Пегаска невольно втянула голову и прижала ушки.

— Блеск! — Твайлайт залпом осушила свою кружку, отчего её улыбка стала ещё шире. — Что может быть лучше ночной прогулки на свежем воздухе по населенной монстрами и ядовитыми миазмами топи?

Желтая кобылка представила себе столь желанную постель, но всё же оставила вопрос без ответа.

— Ну, надо так надо, — не моргнув и глазом произнесла аликорн, и прежде чем пегаска успела возразить, их окутало магическое сияние. — Быстрей начнем, быстрей закончим. Туда-обратно, приключение на двадцать минут.

Флаттершай не успела даже подавить свое желание возразить, как на неё обрушилась самая настоящая какофония болотных звуков. Переклич квакающих лягушек, сливающийся в монотонный неумолчный гвалт, глубокое бульканье бочажных газов, активно поднимающихся на зловонную поверхность грязной воды, неясные гортанные каркающие вопли ночных тварей, скрывающихся во тьме. Рог Твайлайт зажегся, освещая пространство вокруг. Пегаска прикрыла глаза крылом, жмурясь от яркого магического света.

— Итак, всё что нам нужно, это найти бедолагу, угораздившего заплутать на этом болоте посреди ночи, — бодро заявила аликорн, оглядываясь по сторонам.

— И как мы будем это дела-а-ать? — вежливо уточнила Флаттершай, тактично прикрывая зевок копытом. Её не покидало чувство, что она забыла что-то очень важное, какую-то деталь, без которой картина не была полной. Прислушавшись к себе и звукам вокруг, кобылка наконец поняла, что просто забыла испугаться. Видимо усталость брала свое и мысль о том, что какой-нибудь страшный и ужасный монстр может съесть её пугала не более, чем обещание скорой встречи с мягкой кроваткой.

— Не волнуйся, в свое время Эпплджек подсказала мне отличную идею, — подмигнув, Твайлайт сверкнула рогом, выплюнув неяркую искру и тут же её съела, клацнув зубами. Замерев на миг, прислушиваясь к ощущениям, она заговорила вновь, на этот раз громко и раскатисто, так, что её можно было услышать на мили вокруг. — Здравствуйте, меня зовут Твайлайт Спаркл. Я и моя подруга Флаттершай прибыли сюда по указу карты чтобы решить проблему дружбы. Если вы нуждаетесь в нашей помощи, дайте, пожалуйста, знак, чтобы мы вас нашли.

Сев на круп, прижав ушки и зажав их копытами, пегаска со сдержанной паникой огляделась по сторонам. Звон в голове постепенно проходил, возвращая место уже ставшей привычной тяжести и боли. Обстановка вокруг неуловимо изменилась. В первый миг кобылке почудилось, что она оглохла, но удивленный возглас Твайлайт рядом говорил об обратном. Просто все жабы и лягушки, все ночные насекомые, птицы и другие твари в один миг смолкли. Болото погрузилось в абсолютную тишину, прерываемую лишь редкими плюхами-хлопками лопающихся бочажных пузырей. Это была какая-то нехорошая тишина, гнетущая, тяжелая. Не пустая.

Маленьким солнцем над кобылками возник желтый светящийся диск, размером с голову жеребца или колесо телеги. Сияя внутренним бледным светом, он словно взирал на испуганно присевших кобылок. Затем появился ещё один диск. Ёщё пара. И ещё. Все они были направлены на парочку пони, неразумно посреди ночи сунувшуюся на смертельно опасное болото. Наконец Твайлайт смогла совладать с собой и направила магический свет рога в сторону светящихся огней. Стоило чертам проступить из теней, как кобылки дружно ахнули от ужаса: над ними нависла трехголовая гидра, одна из пастей которой уже начала истекать ядовитой слюной.

“Слишком близко, даже телепортация не спасёт,” — лихорадочно соображала Твайлайт, перебирая возможные варианты и не находя ничего подходящего. Она бросила беспомощный взгляд на подругу. Та застыла как истукан, скорее всего пребывая в глубоком шоке от пережитого ужаса. “Неужели это конец?” — промелькнуло в голове принцессы, когда одна из голов гидры распахнула свою пасть...

## 20: Не разлей вода ч2

“Неужели это конец?” — промелькнуло в голове принцессы, когда одна из голов гидры распахнула свою пасть. — “Неужели всё кончится вот так?”

Твайлайт ощутила смрадное жаркое дыхание на своем лице. Тягучая липкая слюна стекала по острым, как пики королевских стражей, зубам прямо на нос застывшей от ужаса кобылки. Вопреки её ожиданиям, вся жизнь не торопилась мелькать перед глазами. За неё это сделала Флаттершай, неожиданно встав между гидрой и подругой.

— Кто зубы на тебя скалит, тот по ним и получает! — отточенной фразой продекламировала пегаска, подкрепляя её мощным ударом задними копытами. На шокированный и недоуменный взгляд Твайлайт, она пояснила с виноватым видом: — Всё же уроки Айрон Вилла не прошли даром.

Недовольный рык гидры прервал оправдания кобылки. Теперь три головы осклабились на забредшую на болото парочку пони. Принцесса выступила вперед, готовясь отразить атаку. Рог её загорелся, накапливая магический заряд, в глазах заплясали нехорошие нотки, на губы наползала нехорошая усмешка. Прежде чем случилось что-то непоправимое, Флаттершай вновь вклинилась в конфликт.

— Подождите, — , вяло, почти не скрывая своей усталости попросила она. — Я...

— Флаттершай, ты спятила от страха?! — перебила её Твайлайт, вновь обходя подругу и вставая на её защиту.

— Нет, я просто хотела поговорить, — пояснила пегаска, медленно огибая лавандовую кобылку и проходя вперед. — Видишь ли…

— Сейчас? — Твайлайт пристально всмотрелась в покрасневшие глаза подруги. — С тобой точно всё в порядке? Мы посреди сражения!

— Всё в порядке, спасибо, я просто немного устала, — потирая глаза призналась Флаттершай. — Но дело не в этом. Понимаешь…

Гидра закатила глаза и прошипела что-то раздраженное.

— Ой, да кто бы говорил, — шикнула на него пегаска, недовольно хмурясь. — Нападает на ни в чем не повинных пони, пришедших на болото посреди ночи на зов о помощи! Вам должно быть стыдно, мистер Склиззлиг!

— Погоди, что? — Твайлайт недоуменно уставилась на подругу.

— Ну он сказал, что наша болтовня перебила у него аппетит, — пояснила пегаска, сердито тыча копытом в сторону центральной головы. — И это после того как мы бросили всё посреди ночи и отправились ему на помощь.

— Мы… что?! — глаза принцессы едва не вылезали из орбит от удивления. — Это у него проблема с дружбой?

— Не у него а у них, — терпеливо пояснила Флаттершай, указывая на две другие головы. — Твайлайт, познакомься. Это Слиззклиг, Склиззлиг и Силззклиг. Ребята, это Твайлайт.

Гидра показательно равнодушно фыркнула в сторону принцессы. Пегаска повела глазами и, как бы извиняясь, пояснила:

— У них ещё есть проблемы с воспитанием и контролем агрессии, но в целом они вполне неплохая гидра, — пегаска пыталась растормошить раскрывшую от удивления рот подругу. Повернувшись к чешуйчатому монстру, она уточнила, нахмурившись: — Вы же будете себя хорошо вести?

Две головы нехотя, но покорно кивнули. Третья горделиво задрала нос, но тут же получила затрещину от самой же себя и тоже склонилась, ворча что-то неразборчивое. Всем своим видом чудовище показывало раскаяние и готовность сотрудничать с прибывшими им на помощь. Твайлайт нерешительно подошла к пегаске.

— Так в чём состоит их проблема? — зачем-то шёпотом спросила принцесса, косясь на чудовище. — Как у них вообще могут быть какие-то проблемы, кроме несварения? И откуда ты…

—...знаю их? — Флаттершай чуть улыбнулась, словно вспомнила что-то хорошее. — Я встретила их во время своих визитов на болото, когда они… ну… пытались съесть меня. Но после разъяснительной беседы они обещали так не делать. Ведь так?

Последний вопрос был обращен к головам гидры, прислушивавшихся к разговору и старательно делавших вид, что они тут они при чём. Осознав тщетность своих попыток, им ничего не оставалось, кроме как согласно закивать.

— Может ты узнаешь у них, как мы можем им помочь? — глаз Твайлайт начинал дергаться при виде послушно выполняющей команды гидры. Хотя, возможно, виной этому была острая нехватка сна и неимоверное количество кофе. — Неужели тут есть кто-то не желающий с ними подружиться?

— Не нужно ехидства, Твайлайт, — укоризненно нахмурилась пегаска и повернувшись к головам, о чем-то с ними заговорила, внимательно слушая нечленораздельное рычание в ответ. Удовлетворенно кивнув, она вновь повернулась к подруге. — Всё очень просто. Они хотят чтобы ты их разделила.

— Что? — всё же было ещё что-то, способное удивить принцессу. — Как? Зачем?!

— Понимаешь, они устали от общества друг друга, — пустилась в объяснения Флаттершай. — Слиззклиг слишком громко храпит и мешает спать другим. Склиззлиг тащит в рот что ни попадя, зачастую становясь причиной тяжелейших несварений. Это именно он пытался тебе съесть. Ну а Силззклиг… Как бы это сказать? Присмотрел симпатичную гидру на стороне и рад бы повидаться с ней на другой стороне Кошмарного ущелья, но остальные головы с ним не хотят. Они долго спорили и ссорились и после очередной бессонной ночи…

— Решили устроить бессонную ночь нам, — закончила за неё Твайлайт, чем заставила пегаску недовольно нахмуриться. Усталость и недосып творили удивительные вещи с обычно скромной и стеснительной кобылкой, делая её более резкой и норовистой. Впрочем, Флаттершай умела держать себя в копытах и проблем это не вызывало. По крайней мере пока.

— Так ты можешь что-то сделать? — уточнила она, вежливо. Твайлайт могла поклясться, что отчетливо услышала нотки раздражения, но списала это на усталость и  большое количество кофе.

— Я могу попытаться, — неуверенно призналась принцесса, перебирая в голове известные ей заклинания. В памяти всплывали обрывки совершенно непричастных текстов и магических свитков и, почему-то, рецепт кофе с острым перцем и гвоздикой. Сделав глубокий вдох и отринув все мысли о сне и его заменителях, Твайлайт умудрилась ухватить за кончик хвоста нужную мысль. Когда-то Старлайт показывала, каким образом она сплетает и расплетает свои заклинания. Возможно, если взять базу из Разделения Понисея Блуждающего, надстроить структуру работы с живой материей и закрепить это собственной модификацией…

Рог аликорна засветился, когда она принялась формировать структуру заклинания в уме, губами проговаривая элементы и составляющие. Ни пегаска, ни тем более гидра не смели даже дышать, боясь сбить её концентрацию. Свечение всё нарастало, выходя за пределы рога и простирая длинные щупальца магии в сторону гидры. Словно змеи, потоки магии вцепились в свою жертву, опутывая её, сжимая, сминая, преображая. Завершающим штрихом полыхнула яркая молния, на миг ослепившая всех вокруг. Грома не последовало.

Когда подруги продрали глаза, перед ними, замерев на месте и не решаясь даже шелохнуться, стояли три абсолютно одинаковые одноголовые гидры. Изучив себя с головы до ног, переглянувшись со своими бывшими соседями, головы, а теперь уже самостоятельные чудища рыкнув друг другу что-то напоследок, поспешно растворились в ночи.

— Мы успешно выполнили нашу миссию? — уточнила Флаттершай, повернувшись к подруге.

— Метки не светятся, — отметила Твайлайт, сосредоточенно разглядывая свой бок, словно тот вот вот засветится. — Наверное это случится когда все эти новые гидры насладятся своей самостоятельностью. А значит самое время идти спать!

— Но… — возражение пегаски было прервано вспышкой магии, перенесшей кобылок в зал с картой.

— Было приятно работать с тобой в команде. А теперь спокойной ночи, — почти неразборчиво пробормотала Твайлайт, срываясь на затяжной зевок. — Можешь занять любую комнату. Только не Старлайт. И не Спайка. И не…

Что она говорила дальше разобрать было уже невозможно, поскольку принцесса покинула зал, продолжая бубнить что-то себе под нос. Флаттершай же, чувствуя, как её саму одолевает сон, поспешила воспользоваться приглашением и юркнула в первую попавшуюся дверь под первое попавшееся одеяло, забывшись сладким сном.

До поры до времени...

## 21: Не разлей вода ч3

Устал я от этого текста и от самой изначально не зашедшей идеи, так что вот. И гори оно всё синим пламенем.

Утро застало Флаттершай свернувшейся клубочком под непривычно тяжелым одеялом, на неудобном жёстком матрасе. Вчера, ослепленная невыносимым желанием спать, она посчитала кровать за дар Селестии, но проведя в ней несколько часов, чуть сняв накопившуюся усталость, пегаска невольно начала скучать по своему коттеджу. Где-то там её ждет воздушная перина, приятно и мягко поддерживающая, но в то же время дающая в ней раствориться, расслабиться и словно бы парить. Её любимое клаудсдейлское одеяло, практически невесомое и удивительно комфортное: под ним и тепло, когда на улице холод, и свежо и прохладно в летнюю жару. Но вставать и перебираться к себе было выше сил усталой кобылки, поэтому она поплотнее сжалась в комочек и продолжила усиленно досыпать свой долгожданный сон.

Нарастающие крики паники заставили Флаттершай насторожить ушки. С опаской она высунула но из-под одеяла, стараясь определить, нет ли угрозы. Почти в тот же момент дверь комнаты с грохотом распахнулась внутрь ворвалась растрепанная Твайлайт с застрявшей в гриве расчёской.

— Вот ты где! — воскликнула она, тяжело дыша. — Ты нужна там… уф… немедленно!

— Но… — пикнула было пегаска, когда поле лавандовой магии подхватило её и коварно выдернуло из-под одеялка. Чуть измятую спросонья шерстку сперва обдало прохладой, но рог Твайлайт чуть изменил яркость и по магическому полю прошла рябь, аккуратно укладывающая шерстку и гриву, волосок к волоску. Флаттершай завистливо посмотрела на подругу, когда та без особых усилий высвободила расческу из плена фиолетовых локонов.

— Нет времени объяснять, — бросила принцесса, срываясь в галоп. — Понивиль в опасности! Надо спешить!

Неопределенно поведя головой, отгоняя роящиеся в уме вопросы, Флаттершай отказалась от попыток освободиться и позволила себя нести в магическом поле, раз уж всё равно не знает куда они так спешат. Долго ждать, впрочем, не пришлось.

Оказавшись на улице, Твайлайт отпустила подруги из магической хватки и та аккуратно спланировала на землю. Обе кобылки замерли как вкопанные, в шоке осматриваясь вокруг. Всюду, куда достигал их взгляд, на каждом свободном участке земли, расположились гидры. Двух, трёх, четырёхголовые, и так далее до совсем уж неприличных чисел. Все они, как одна, сверлили взглядом Твайлайт и Флаттершай, не предпринимая больше никаких действий. Вопли паники и крики ужаса, разносящиеся по всему городу их совершенно не заботили и складывалось впечатление, что они вообще никак с ними не связаны.

— Что происходит, Твайлайт? — спросила Рэйнбоу Дэш, приземляясь рядом. — Я увидела этих монстров издалека и…

— Мы что, атакованы? — перебила её Эпплджек, затормозив рядом после галопа, чем подняла небольшую тучу пыли.

— Дорогуша, я тебя умоляю, — закатила глаза Рэрити, отмахиваясь от мелких частиц грязи, пытающихся запятнать её белоснежную шёрстку. — Если бы они хотели атаковать нас, они бы уже это сделали, а не сидели бы на месте, словно манекены в бутике Кантерлота в день распродажи.

— Может они пришли на вечеринку? — возникшая рядом Пинки Пай запрыгала на месте от радости, после чего запустив в гриву копыто и немного там покопавшись, вытащила наружу пару плюшевых копий своей собственной головы. — Вы готовы к многоголовой вечеринке?

Твайлайт вышла немного вперед, привлекая к себе внимание.

— Я не знаю что послужило причиной их появления, — обеспокоенно начала она, косясь на безмятежно расположившихся по всему городу чудовищ. — Но, если верить Флаттершай, они разумны. Наверняка с ними можно договориться. Раз уж они всё равно не нападают.

Все выжидательно уставились на розовогривую пегаску. Та нервно сглотнула, под напором всеобщего внимания и возложенной на неё ответственности, но подруги, видя, какое давление оказывают на Флаттершай, поспешили исправиться.

— Не беспокойся, если что, мы рядом, — кивнула ей Эпплджек, поправляя шляпу.

— А как только всё закончится, нас ждет спа и особая программа релаксации от Алое и Лотос, — Рэрити ободряюще подмигнула пегаске.

— Нечего бояться этих многоголовых болотных тюфяков! — Рэйнбоу Дэш изобразила пару ударов копытами. — Если что пойдет не так мы живо выставим их прочь.

— Украшения в форме головы гидры должны неплохо смотреться на кексиках, — задумчиво пробормотала Пинки, находясь на своей волне. У неё уже зрел план тематической выпечки на вечеринку по случаю спасения от чудовищ.

Флаттершай благодарно кивнула и направилась к ближайшей болотной твари. У той было всего две головы, защищенных костяными наростами и заостренными рогами. Огромные, размером с пони, пронзительно желтые глаза с вертикальными зрачками уставились на кобылку без особого интереса.

— Эм… простите, мистер гидра… я еще не знаю вашего имени, но… — замялась Флаттершай, потерянно опуская взгляд. Она сама понимала что так не годится, так дело не пойдет. Закрыв глаза и сделав глубокий вдох, а затем медленный выдох, пегаска уже значительно увереннее подняла взгляд на чудовище. И спросила, четко и ясно выделяя каждое слово: — Я хочу знать, что вам всем здесь нужно.

Та мимика, на которую была способна морда гидры, изобразила некоторую степень удивления. По крайней мере именно так показалось кобылке, если судить о несколько округлившимся глазам, затрепетавшим ноздрям и вытянувшейся шее монстра. Он распахнул свою пасть и издал длинную очередь взрыков и порыкиваний, чередующихся с почти кошачьим мурчанием и откровенно утробными вибрациями. Всё это неприятно отдалось где-то внутри прусутствующих пони, вздыбливая шёрску и вызывая острое желание оказаться где-нибудь подальше от этого места. Флаттершай удивленно ахнула и поспешно направилась к Твайлайт.

— Он говорит, что все узнали о твоем разделяющем заклинании и они хотят того же самого! — выпалила она на одном дыхании. Сделав ещё один глубокий вдох, пегаска пояснила: — Похоже те трое, кого мы повстречали ночью, наделали много шума на болотах, наслаждаясь своей свободой. И теперь каждая голова каждой гидры хочет жить своей собственной жизнью.

— Ну я могла бы… — принцесса задумчиво почесала подбородок копытом.

— Нет! — решительно перебила её пегаска. — Ни в коем случае!

— Почему? — хором удивились все присутствующие. Даже гидра недоуменно наклонила головы.

— Это неправильно и противоестественно! — возмущенно начала Флаттершай. — С самого рождения они…

— Но вчера ты же сама…

—...была сама не своя. Прости, Твайлайт, но так не пойдет, — пегаска недовольно покачала головой. — Если речь идет о полном изменении целого вида животных, пусть они и монстры, то так делать нельзя. Неужели ты не помнишь историю с фруктовыми летучими мышами вампирами?

— Там была проблема всего лишь с яблочным садом, а тут целый город в опасности! — в возмущении Рэйнбоу Дэш сделала переворот в воздухе.

— Ты на что намекаешь? — надвинув шляпу на затылок, Эпплджек уже примеривалась как бы ухватиться за радужный хвост и стащить пегаску на землю. — Мой сад ничуть не менее важен чем…

— Девочки! Пожалуйста, хватит, — простонала Рэрити, зажав копытами ушки. — Я не могу вынести всего этого шума!

— Мне кажется это не они, — отметила Пинки Пай, приложив своё копыто к настороженно поднятому ушку. — Если я не ошибаюсь, звук идет оттуда.

Все как один, будь то пони или гидры, повернули головы в указанном направлении. Там на горизонте поднималось внушительных размеров пылевое облако, с каждой секундой становясь всё больше и ближе. В какой-то момент стало возможным разобрать, что его причиной является трио давнишних одноголовых гидр, ставших причиной всеобщего переполоха.

Шестерка кобылок собралась вместе, сгруппировалась, готовая отразить любую атаку, по мере того как трио чудовищ продвигались к ним сквозь город, чудом не круша ничего на своем пути. Не прошло и минуты, как туча пыли накрыла всех присутствующих, заставив зажмуриться и прикрыть мордочки копытами. Были слышны лишь приступы кашля да тяжелое дыхание трех голов, нависших над кобылками.

И тут одна из гидр разразилась рыданиями. Самые настоящие слезы текли из её огромных желтых глаз, тяжелыми мутными каплями падая к ногам пони. Из горла её вырывались малоразборчивые всхлипы и стоны, возможно даже с нотками истерического подвывания. Весь этот концерт внимательно выслушала Флаттершай, стараясь не упустить ни единой детали, после чего она повернулась к подругам и перевела:

— Силззклиг говорит, что теперь когда у него всего одна голова, он больше не кажется своей подруге симпатичным. А еще он очень хочет есть, но без Склиззлиг у него не выходит найти ничего достаточно съестного. А ещё Слиззклиг не может спать без остальных и очень от этого страдает, — поведала пегаска, косясь на морды чудищ, старательно изображающих из себя жалостливые выражения. Насколько это вообще было возможно у чешуйчатой рогатой зубастой твари. С некоторым самодовольством розовогривая кобылка продолжила: — Видишь, Твайлайт, я же говорила, что это плохая идея.

— И что ты теперь предлагаешь, вернуть всё как было? — подняла бровь аликорн, кивая на остальных многоголовых гидр. — А с этими что делать будем?

— Ну, может они на этом примере поймут, что…

— Да-да, любовь, взаимопонимание и дружба, цени близких своих и радуйся тому что имеешь, — саркастично передернула её Рэйнбоу Дэш, угрюмо скрестив копыта на груди. Ей уже было тошно от всех этих банальных и приевшихся моралей.

— Это… довольно точное описание того что я имела ввиду. Молодец, Рэйнбоу, — Твайлайт благодарно кивнула пегаске, заставив ту чувствовать себя немного неловко, но вместе с тем ужасно довольной собой.

Не теряя больше времени, лавандовая аликорн повернулась к жертвам ночного магического изменения. Рог её засиял магическим светом, когда мерцающее розоватое поле охватило трио гидр, стягивая их вместе, сминая и сжимая, пока из трех отдельных существ не сформировалось одно. Остальные гидры с интересом наблюдали за происходящим, вытягивая шеи, чтобы видеть лучше. В конце-концов, когда магическое поле исчезло, перед их взором предстала старая добрая гидра, такой какой и была прежде.

— А теперь, господа Слиззклиг, Силззклиг и Склиззлиг, не могли бы вы забрать своих сородичей из города и объяснить им урок, который вы сегодня получили? — Твайлайт обратилась к чудовищу, искренне надеясь, что не ошиблась в произношении имён. Гидра послушно кивнула всеми тремя головами и, развернувшись, громогласно пророкотала что-то невразумительное. Остальные, похоже, прекрасно её поняли, поскольку сдвинулись со своих насиженных мест и устремились прочь из города. Шестерка подруг едва ли не с умилением смотрели им вслед, нисколько не отвлеченные мерцанием меток Твайлайт и Флаттершай.

— Погодите, так это значит, что никакой многоголовой вечеринки не будет? — внезапно опомнилась Пинки Пай, заметно сникнув. — А как же уникальный дизайн кексиков? И шарики в форме голов? И...

— Не расстраивайся, сахарок, — подбодрила её Эпплджек, встрепывая её и без того до неприличия кучерявую гриву. — Пусть эти треклятые монстры и ушли, Дискорд с ними! А мы можем отметить завершение очередной миссии кристальной карты.

С этими словами розовая кобылка ускакала прочь, готовиться к вечеринке. Подруги проводили её умилённым взглядом, не сомневаясь, что сегодня вечером им не дадут соскучиться.