Автор рисунка: aJVL

Неправильный

Первый, но не последний саундтрек, видимый автором как поддерживающий атмосферу; по желанию жмём колёсиком и продолжаем читать.
Taxi (Ave Maria)

Темнота. Абсолютная, непроглядная и нескончаемая. Иногда, всего на несколько прерывистых мгновений, она сменяется какими-то образами, чужими и неправильными.

Луна.

Солнце.

Серый зооморфный силуэт.

Улыбка.

Дневное светило обращается серой, ухмыляющейся острозубой рожицей.

Ночное окрашивается кровью.

Контуры силуэта резко краснеют.

Широкая улыбка на сером диске превращается в огромную широко раскрытую пасть и стремительно приближается всё ближе и ближе.

Почему-то нет страха, совсем нет. Только обида и сожаление.

Образы прерываются и повторяются вновь. Кошмар эпилептика.

Звуки. Редкие, иногда резко сменяющиеся друг другом, иногда плавно взаимозаменяющиеся.

Тяжёлая, болезненная одышка.

Голоса, обрывки предложений. Редко — полноценные фразы.

Усмешки.

Звук, резкий и неприятный. Звук резкого удара чего-то тупого, металлического о чьё-то тело.

Звук ломающихся костей.

Падение на каменный пол.

Усмешка.

— …то не так сговорчив, как…

— …другой уже давно… прекратить… а… даже не скулит.

Удар.

— Ты так… вместе… нужен живым.

Удар.

Хруст.

— Выживет… денется. Нечего было… когда Архиерей…

Удар.

Красный, в этот раз антропоморфный силуэт.

— …давайте заканчивайте… величество… лично услышать покаяние…

Тишина.

Голос. Строгий, властный и подавляющий. Уступи, покайся и подчинись. Смирись.

И снова одышка, болезненная и тяжёлая.

Полугустая жидкость звучно плеснулась о каменный пол.

— Закрой пасть… животное.

Тишина.

Удивлённые вздохи.

Возмущённые шептания.

Тишина.

— …вырвите ему язык.

* * *

На ветвях одного из многочисленных, густо растущих деревьев сидел чёрный ворон.

Опытный глаз падальщика высматривал через гущу веток и листьев нечто шумное и постоянно движущееся. Это нечто, являющее собой движимые деревянные конструкции, в быту именуемые повозками, двигала живая сила — пони.

Ворон уже давно высматривал их, таких непростительно недальновидных; но сейчас они были достаточно близко, давая возможность рассмотреть каждого весьма детально.

Ворон расправил крылья и оторвался от ветки, взлетая в противоположном от повозок направлении.

Лесную чащу пронзил вороний крик, предрекающий скорое пиршество.

* * *

Насколько ему было известно, этот лес не имел определённого названия. Не имел он на тот момент и каких-либо легенд, которыми сельчане близлежащих посёлков так любили щекотать нервы приезжим. Это был самый обычный эквестрийский лес; опаснейшим из обитавших в нём существ была разве что дикая лиса.

На деревянном полу внутри одного из фургонов и телег, составляющих небольшой торговый караван, сидел минотавр. Типичный представитель своего вида: массивная широкоплечая фигура, тёмно-синяя густая шерсть, через которую просвечивается рельефная мускулатура, проницательно смотрящие жёлтые глаза без видимой склеры, под одним из которых различался шрам от глубокой резаной раны, толстые дугообразные рога.

Казалось бы, он должен быть доволен — лёгкие деньги за простую работу: эскорт небольшой группы пони-купцов и их передвижного имущества. Однако, несмотря на всю любовь минотавра к лёгкой наживе, всё же он чувствовал нарастающее разочарование. Не этого он ожидал, когда лидер этой торговой экспансии — преклонного возраста пони-единорог деловитого вида — практически настаивал на присутствии минотавра в качестве достойной охраны этого передвижного предприятия.

Его гонор вырисовывал ему картину непроходимой чащи, куда едва проникал солнечный свет, пони, панически озирающихся на каждый случайный звук и ищущих защиты у него, возвышающегося над всеми ними не только фактическими габаритами, но и абсолютной непоколебимостью и даже презрением перед лицом опасности.

Действительность же, увы, была менее эпична. И от того, как ему виделось, уязвляла его достоинство.

Скоро их должен ждать привал. Наёмные земнопони-тягачи, коих количественно было больше нежели купцов раза так в два, найдут более-менее уютный для перерыва уголок и как всегда будут травить друг другу байки. Сами же торгаши в большинстве своём вряд ли соизволят выйти из главенствующей повозки, в которой они прибывали практически постоянно. Разве что один, самый молодой из их компании земнопони, лениво вылезет, чтобы спешно провести проверку наличия и состояния перевозимого товара.

Тогда же прилетит и единственный в этом сборище пегас, выполняющий роль этакого разведчика. Его основная функция здесь заключалась в преждевременном обнаружении возможных изменений ландшафта, способных задержать или и вовсе остановить их движение. К примеру, старое дерево, повалившееся на проезжую тропу.

Что же до него — в этот раз минотавр не видел смысла даже в том, чтобы выбраться из выделенного ему фургона.

Поначалу он важной походкой топтал землю рядом с движущейся впереди всех повозкой, всячески показывал свою важность и готовность защитить эту компанию от любой напасти… но уже через три таких остановки осознал всю нелепость своих действий.

Практически все пони-торгаши смотрели на него как на гротескную, неуместную декорацию. А в глазах земнопони-тягачей так и вовсе читалось лёгкое презрение. «Лучше бы телегу помог тащить, раз ты здесь такой здоровый» — читалось во взгляде каждого из них. Впрочем, такие взгляды они быстро отводили, стоило минотавру их заметить.

И вот — привал. Остановка была достаточно резкой для того, чтобы составлявшие минотавру компанию мешки с различными сортами зерна грузно упали навзничь, поднимая гору пыли. Дышать в этой каморке стало довольно трудно.

Видимо, для него это стало последней каплей. Звучно ударив по деревянной стене, да так, что фургон заметно пошатнулся, он спешно надел своё обмундирование — своеобразную портупею, к которой крепился спрятанный в ножнах жуткого вида длинный походный нож с расширяющимся на конце лезвием, и широкополую шляпу. Затем он в полуприсяде направился к выходу.

Выбравшись из повозки, минотавр окинул раздражённым взглядом уже привычную картину беззаботно разбивающих лагерь пони. Некоторые из них теперь едва заметно ухмылялись, бросая на него мимолётные взгляды.

Тихо выругавшись, он направился к повозке пони-купцов с намерением высказать им — в частности, их неформальному лидеру — всё своё мнение и отношение к этому нонсенсу. И пусть он тогда предложит расторгнуть их деловое соглашение, минотавра это не смущало. Насколько ему было известно, почти половина пути была пройдена, а значит, и половину немалого причитающегося ему он всё равно получит — в этом-то минотавр не сомневался.

Он шёл не спеша, обдумывал свои дальнейшие слова. Минотавр хотел, чтобы были они, прежде всего, дерзкими, но в то же время остроумными — чтобы после этой тирады пони видели, что с его интересами стоит считаться не только потому, что он просто больше и сильнее любого из них.

Saw III Score — Flashlight

Мысли его были прерваны шуршанием листьев и громкими, нарочито привлекающими внимание хлопками крыльев.

Меж деревьев показался тот самый пегас-разведчик. Что-то неправильное в его виде сразу бросалось в глаза. А именно его выражение лица — шокированное. Обычно каких-либо ярких эмоций на лице этого пегаса не наблюдалось — на всё он смотрел с показательной тоской, и, каждый раз прилетая делать доклады, делал их с напускной отрешённостью.

На секунду зависнув на месте, пегас нервно оглянулся и резко спикировал. Приземлившись рядом с повозкой пони-купцов, он на всех парах запрыгнул внутрь. Прошло не больше нескольких секунд, как из повозки стал доноситься настоящий гул. Разобрать что-либо в том галдеже было тяжело, что только подогревало интерес минотавра: неужели ему наконец-то выпал шанс проявить себя в деле?

Между тем, спустя какое-то время гул в повозке немного приутих.

По маленькой резной деревянной лестнице, аккуратно отходившей сбоку от передка повозки, спустился на травянистую землю тот самый единорог, что и завербовал минотавра как их наёмную охрану. Одетый в строгие купеческие одежды, тускло-жёлтый седогривый единорог выглядел обеспокоенным. Это весьма резко констатировало с его привычным образом повидавшего жизнь старца.

Найдя взглядом минотавра, который на тот момент, облокотившись на повозку, изображал нарочито непринуждённый вид, он направился к нему.

За ним не спеша вышел пегас. Выглядел он уже не столь напуганным как ранее, но всё же без слёз на него было не взглянуть. С почти полностью опущенной головой, он с каждым шагом жмурился от ноющей боли, которую, видимо, ему доставляла слегка опухшая шея, на которой даже сквозь шерсть просматривались болезненные фиолетовые пятна.

— Похоже, для вас появилось дело, требующее неотложного разрешения, — сказал единорог с задумчивым видом и кивнул пегасу.

Тот подошёл к минотавру и, задумавшись на какое-то время и подбирая слова, сказал:

— Там дальше, метров триста отсюда, посреди дороги стоит… — на этих словах пегас съёжился. — Оно стоит на двух ногах прямо как вы… но это точно не минотавр.

А вот это уже окончательно раззадорило минотавра.

— Стоит на двоих и не минотавр, значит? — с нескрываемым интересом спросил он. — На что это похоже? Это дракон? Выкладывай всё так, как оно было, пони!

Пегас затушевался, но всё-таки сказал:

— Я… я не знаю. Оно всё закутано в плащ, рогов не видно. Когда я его увидел, оно стояло абсолютно неподвижно, но в такой странной позе, будто, — пегас задумался, — будто небо проклинает.

«Что за бред несёт этот пони»? — подумал минотавр.

Пегас продолжил:

— Я даже подумал, будто это какая-то странная статуя. Но когда я попробовал спуститься на землю, чтобы осмотреть получше… — тут его передёрнуло, — …оно схватило меня! Я даже не успел приземлиться, как эта жуткая лапа сжала мне шею!

Минотавр насторожился. До предела расширенные глаза и дрожащий голос означали только одно — пегас ничего не выдумывает.

— Оно даже не смотрело на меня. Просто резко дёрнулось и поймало, как дискордового параспайта!

Пегас прервался, переводя дыхание.

— А потом, держа меня так над землёй, как жеребёнка, оно начало поворачиваться в мою сторону, — пегас часто задышал. — Я ещё никогда не слышал такого жуткого рычания. И звук, будто… будто… будто ломают кости… — его речь становилась всё менее внятной, сам же пегас выглядел всё менее вменяемым и всё более паникующим. — Я махал крыльями, вырывался… но во имя Селестии… я выжил только потому, что эта тварь сама меня отпустила…

Пегас опустил голову и что-то забормотал.

Лёгкий ветер то и дело шумел в листве деревьев. Из повозки всё ещё слышались возмущённые причитания. Земнопони-тягачи, посматривая в их сторону, перешёптывались между собой.

Из гущи леса доносилось воронье карканье.

* * *

Main Title (Final Destination 2)

Отойдя немного подальше от каравана, единорог и минотавр смотрели вперёд — на скрытую за деревьями неизвестность.

— Полагаю, вы понимаете всю серьёзность проблемы, — сказал единорог. — Если там впереди, за поворотом, действительно находится нечто столь опасное… и пугающее, что довело парня до срыва, караван безоговорочно пришлось бы разворачивать.

Минотавру понравилось, к чему это идёт.

— Вы ему верите? Со страху даже простой волк может показаться цербером.

— Я верю в то, что вижу, — сказал престарелый единорог. — А вижу я перепуганного пони, у которого, к тому же, если вы не заметили, действительно имеется серьёзная гематома на шее. И она явно оставлена чьими-то очень цепкими лапами.

Минотавр посмотрел на свою ладонь и сжал её в кулак. Края его губ расплылись в улыбке.

— В каком виде мне его вам притащить — избитом или мёртвом?

— Необязательно всё сводить к насилию и, — единорог едва заметно скривился, что не осталось без внимания минотавра, — убийству. Если будет возможность, постарайтесь припугнуть это существо. Если оно окажется совершенно невнушаемым, что, наверное, именно так, то я порекомендовал бы вам в помощь некоторых из моих ребят.

Минотавр помрачнел.

— В этом нет необходимости. Вернусь через полчаса, — сказал он и уверенной походкой направился вперёд.

— Вы уверены, что вам не нужна помощь? Некоторые единороги из нашей группы имеют весьма впечатляющие умения в магии, а среди земных пони имеется чемпион по отбиванию деревьев на…

— Я абсолютно уверен, что помощь мне не нужна, — перебил минотавр пренебрежительным тоном. — Пора бы уже и мне заняться делом, в котором я всегда преуспевал.

— Удачи.

— Это совсем не то, что мне понадобится.

На этих словах минотавр слегка ускорил шаг и вскоре удалился в сопровождении вороньих криков, доносящихся из глубин леса.

* * *

Он не верил в то, что неизвестное существо было так опасно, как это описывал трусливый пегас. В голове минотавра всплывали образы многих прямо ходящих существ о которых он знал, и с которыми был лично знаком. Самым подходящим под имеющееся расплывчатое описание пока что был молодой дракон.

И всё же он ликовал: наконец-то для него нашёлся подходящий противник. С тех пор как он поселился в Эквестрии для сравнительно лёгких заработков, у него не было возможности проявить свою силу в любимом для него направлении — драках. У себя на родине, не только лишь благодаря внушительному телосложению, он имел неплохую репутацию в среде подпольных боёв между минотаврами, да и не только.

В Эквестрии же такие развлечения, если вообще и существовали когда-нибудь, мягко говоря, не приветствовались. Так что минотавр мог быть быстро депортирован, реши он устроить здесь нечто подобное. Разумеется, такой менталитет ему, как и любому другому уважающему себя минотавру, был весьма противен.

За такими мыслями минотавр и не заметил, как почти полностью прошёл крутой поворот, за которым должен был преграждать тропу некто неизвестный.

«Ну посмотрим, что в тебе такого страшного» — подумал он, пребывая в нетерпении от желания увидеть того, кто был способен вроде простыми действиями, но перепугать того пегаса почти до нервного срыва.

И он увидел.

Ровно посреди лесной проезжей тропы на двух широко расставленных полусогнутых ногах стояла фигура; издалека она действительно напоминала фигуру молодого минотавра. Спина её была выгнута вверх под углом, который показался минотавру неестественным. Обе лапы были разведены: правая — с согнутым локтем вверх, а левая — под наклоном вниз. Скрытая чёрным капюшоном голова также была запрокинута вверх.

Немного помедлив, минотавр направился вперёд. Шёл он не спеша, профессиональным взглядом оценивая фигуру, к которой приближался. С каждым пройдённым метром взгляд минотавра подмечал на неизвестном существе всё больше деталей.

Бо́льшая часть тела незнакомца, за исключением ног ниже колена и верхних лап чуть выше локтей, была скрыта чёрной мантией. Капюшон этой мантии явно был сделан для существа с лицом, вытянутым как у минотавра, дракона или пони-жеребца. Однако черты лица неизвестного существа наоборот были сильно втянутыми: большая часть капюшона нелепо и беспросветно закрывала всё его лицо, не давая хоть как-то рассмотреть его.

Ноги его напоминали ноги молодого дракона или медведя, но были несколько длиннее по отношению к телу, чем у тех же драконов и тем более медведей. Передние лапы казались достаточно длинными и мощными, почти как у минотавра, но всё же были чуть короче по отношению к ногам. Ладони гуманоида были весьма продолговатыми и широкими, с длинными скрюченными пальцами.

Даже издалека было заметно, что всё его тело было неестественно, даже пугающе сухим и рельефным — все мышцы его тела как будто находились в выходящем за всякие нормы перенапряжении.

Широкий костлявый корпус, всячески перетянутый многочисленными ремнями вкупе с формой его фигуры придавал неизвестному существу вид весьма худощавый, по меркам минотавра, но в то же время весьма внушительный.

Минотавр отметил, что даже стоя в столь нелепой позе, неизвестный гуманоид был незначительно выше его, и с неудовольствием для себя прикинул, что если тот вдруг выпрямится, то будет почти на целую голову возвышаться над ним.

И всё же из них двоих минотавр видел более грозным именно себя. Это, разумеется, придавало ему уверенности и отбрасывало всякие сомнения перед тем, что он собирался сделать.

Но вот когда до цели оставалось примерно семь-шесть метров, минотавр остановился.

30 Days Of Night — Barrow Burns

Гротескный на вид облик гуманоида при ближайшем рассмотрении заставил мгновенно исчезнуть боевой задор, не покидавший минотавра ни на минуту с того момента, как он узнал о появлении в этом лесу потенциально опасного существа.

Из не скрытых мантией голеней ног, напоминая открытый перелом, хаотично выпирало по две заострённых кости. Предплечья существа выглядели не лучше: четыре напоминающих шипы костяных обломка беспорядочно торчали сквозь лишённую шерсти и усеянную выступающими бордовыми сосудами серую кожу.

То тут, то там конечности существа были перемотаны старыми, частично окровавленными бинтами. Пальцы же выглядели ещё ужаснее: почти из каждой фаланги каждого из пяти пальцев, в разном направлении торчали небольшие кусочки костей, похожих на осколки стекла. То, что сначала казалось странным элементом декора, было двумя торчащими из правого и одной выпирающей, резко заострённой на конце костью из левого плеча. Пробив потрёпанную и окровавленную ткань мантии, из груди гуманоида торчали местами короткие, а местами длинные выломанные куски рёбер.

Послышался хруст — фигура дёрнулась. На секунду замерев, неизвестный начал выпрямляться. Почти каждое его ломаное движение сопровождалось странным хрустом костей. Судорожные движения закончились резким конвульсивным вздрагиванием, когда гуманоид встал в полный рост.

Раздалось низко звучащее, рычащее тяжёлое дыхание.

На мгновение минотавру показалось, что он буквально ощутил этот жуткий звук всем своим телом. Сердцебиение ускорилось, дыхание перехватило — минотавра охватил страх.

Страх, перед чем-то неправильным и пугающим. Нелепым, но ужасающим. Навязчиво, на уровне инстинктов хотелось только одного: оказаться подальше от этого инфернального существа — оно не должно было стоять, как-либо двигаться, и даже дышать.

Оно не должно было жить!

Растерянный, в непонимании внезапно нахлынувшего на него ужаса, минотавр начал было подаваться назад, но вдруг остановился.

Взыграла определяющая черта представителя этого вида: его гордыня.

Его сознание переполняла злость. На непонятное существо, стоящее перед ним, на всех этих жалких пони с их моральными постулатами, но прежде всего — на самого себя. Как он, достойный представитель своего рода, мог струхнуть? На родине за такую слабость его бы сразу, подобно клейму, нарекли трусом. Ни один достойный минотавр не сел бы с ним за стол. Ни одна уважающая себя минотавриха не захотела бы связывать с ним судьбу.

Глубоко выдохнув, минотавр принял угрожающую позу и раскатистым голосом сказал:

— И долго ты здесь так торчать собрался?

Неизвестный никак не отреагировал.

— Мне тут птичка напела, что любишь ты пони шухерить… я тоже, — произнёс минотавр, безуспешно пытаясь разглядеть хоть что-то, похожее на лицо, через рваную ткань скрывавшего его капюшона. — Но сейчас за нами тянется группка пони, что находятся под Моей охраной! Это тебе понятно, чучело?!

Он всё более сближался с возвышающимся над ним существом, всецело уверенный в своей превосходящей мощи.

— Я даю тебе десять секунд, чтобы ты убрался отсюда прежде, чем моё терпение закончится.

Никакой реакции. Тишина.

Минотавр злобно оскалился.

— Уродец, ты меня слушаешь?!

Резким, порывистым движением голова существа дёрнулась и безвольно наклонилась на бок. Затем медленным судорожным дёрганьем, сопровождаемым костяным хрустом, запрокинулась вверх. Жуткие лапы, окровавленные давно застывшей кровью, потянулись к минотавру. И его снова охватила внезапная парализующая волна страха — дыхание перехватило, тело будто отказывалось подчиняться. Минотавр выдохнул.

— Ну всё…

Сделав резкий выпад, минотавр нанёс гуманоиду мощный удар под дых; звук от удара был шумным, но глухим. В эту же секунду, когда тот согнулся, минотавр выполнил сокрушительный апперкот.

Неизвестного откинуло на три метра, и, упав на спину, он безвольно распластался на земле.

— Ну что, хватит с тебя?

30 Days Of Night — The Bloody Fruits Of Barrow

Довольный собой, посчитав, что гуманоид уже не поднимется, минотавр подошёл к его бессознательно валяющемуся телу, чтобы стащить оное с проезжей части тропы.

Но вдруг резко остановился.

Снова раздалось тот самое пробирающее до костей низкое рычащее дыхание. Оно не казалось громким, но всевозможные звуки леса стихли в один миг, будто были полностью подавлены именно этим звуком.

Согнув колени и свесив лапы — словно неизвестная сила тянула его как марионетку — медленно поднимался неизвестный. Каждый преодолённый им сантиметр, прежде чем тот принял стоячее положение, сопровождался непрерывном хрустом костей.

— Вот ублюдок.

Всё ещё верящий в свои силы, минотавр быстро сблизился с противником и нанёс хук справа — тело гуманоида перекосило в соответствующем направлении. Сжав зубы, минотавр нанёс мощный боковой удар снизу и, сохраняя боевую стойку, быстро отпрыгнул назад.

Перекошенный от последнего удара, с раскинутыми в стороны лапами, неизменно издавая своим телом жуткий хруст, гуманоид два раза конвульсивно дёрнулся и застыл.

Сделав глубокий вдох, минотавр вновь сблизился с неизвестным и, до предела напрягая каждый мускул своего тела, выполнил невероятной силы дальний боковой удар. Его противник резко наклонил голову и подал корпус вперёд.

Воздух пронзил громкий хлопок.

Но в этот раз кулак минотавра просто отскочил от головы гуманоида, как от каменной стены, а сам неизвестный даже не шелохнулся.

Минотавр застыл в изумлении: он был шокирован. Развитая за годы интуиция буквально вопила ему бежать как можно дальше от стоящего перед ним монстра. Но он в угоду своей неиссякаемой гордыне снова проигнорировал её. Собравшись с духом, минотавр резко пригнулся и подался вперёд, собираясь насадить неизвестного на свои мощные рога.

Едва его копыта оторвались от земли, как неизвестный с бешеной скоростью выкинул вперёд правую лапу и схватил минотавра за шею — с пугающей лёгкостью, оттеснив его назад. Затем, держа минотавра мёртвой хваткой, резко подтянул его вплотную к себе.

Схватившись двумя лапами за лапу схватившего его монстра, игнорируя глубокие порезы, что оставляли на его собственных лапах костяные осколки, торчавшие из пальцев неизвестного, минотавр попытался разжать её. Но с ужасом обнаружил, что все его усилия не приносят ни малейшего результата.

Минотавр невольно застонал. Боль в шее усиливалась: неизвестный сжимал её всё сильнее и сильнее; в глазах начинало темнеть. Вдруг он почувствовал, что земля уходит у него из-под ног.

С характерным хрустом, словно тряпичную куклу, неизвестный поднял минотавра над землёй, поровняв его лицо со своим. Будто пытаясь рассмотреть его лицо под разными углами, гуманоид начал порывисто двигать конечностью то вправо, то влево.

Издали послышались вороньи крики.

Со стороны неизвестного монстра снова раздалось зловещее рычащее дыхание.

Задыхающийся минотавр потянулся к закреплённому на портупее ножу. Лихорадочно вытащив его из ножен, он поспешно попытался рубануть им по голове душащего его существа. Но, словно предугадав это действие, неизвестный свободной лапой перехватил кисть минотавра и сжал её с такой силой, что нож сразу же выпал на землю из невольно раскрывшейся ладони. Монстр опустил голову в сторону упавшего оружия и, всё также держа минотавра за шею на весу, хрустя всем телом, слегка присел, наклонился и резко подобрал его, после чего, судорожно выпрямившись, поднёс нож к своему скрытому капюшоном лицу, из-под которого вновь раздалось низкое тяжёлое дыхание.

Темнота всё больше охватывала взор минотавра.

Смерть никогда не страшила его, ведь для их племени бояться смерти — позор и недостойная настоящего минотавра слабость. Но сейчас, впервые в жизни, ему было страшно так, как никогда ранее.

В панике, из последних сил, калеча собственные лапы, он начал беспорядочно наносить удары то по державшей его увенчанной четырьмя костяными шипами конечности гуманоида, то по голове неизвестного монстра.

Но эти действия не вызывали у того практически никакой реакции.

Тяжело вдыхая воздух, неизвестный поднял свою жертву ещё выше над собой.

Последовал последний отчаянный удар, лапы минотавра начали безвольно опускаться: испарились силы даже на то, чтобы просто поднять их. Последним, что он увидел перед тем, как темнота окончательно затмила его взор, была заносящаяся для удара конечность, вооружённая ножом.

Затем он почувствовал боль.

Продолжение следует...

Комментарии (0)

Авторизуйтесь для отправки комментария.
...