Автор рисунка: Stinkehund

Fallout: Equestria - Хорошая Учительница

Dear princess Celestia… Fuck you!

 Среди мелкого мусора, на полу, в темноте, мигнул и зажёгся небольшой зелёный экран. Расстёгнутый техно-магический компьютер ожил и автоматически настроился на утреннюю передачу радио. В темноту просторной комнаты вступила музыка. Зазвучала тихая, знакомая сердцу песня. Счастливый голос неторопливо нарисовал вокруг зеленеющие живые деревья, ласковую траву и ярко алые огни ароматных роз.

 Они цвели для нас. Наши розы, наш прекрасный мир. На мгновенье даже показалось, что это всё – реальность.

 Радио прекратило петь, диктор зачитал список новостей. Кого-то высмеивали, о чём-то сожалели, и как обычно, желали доброго утра. Из разговоров в эфире можно было сделать вывод, что в «Стойле» №2 всё шло совершенно обыденно. Противоядерное убежище напоминало собой обыкновенный городок, если забыть, что небо над головой заменили сотни тонн металла с бетоном и безотказные лампы на жидких кристаллах.

 Всё и у всех — было как обычно, вот только кровать этой комнаты – была пуста. Смятая, не застеленная постель выдавала небрежность хозяина. Лампа на столе пискнула будильником и включилась, осветив всю комнату, не обнаружив никого.

 На стопке учебников истории стоял футляр для очков с вьющимся вырезанным узором в виде облаков. Футляр был открыт и пуст. Рядом, среди тряпок измазанных в оружейной смазке был пузырёк из-под волшебного исцеляющего зелья. Повсюду виднелись следы в спешке собранных вещей… а под столом, лежала раскрытая книга. В сыпучей темноте, с трудом можно было разглядеть фрагмент старого, прописного текста:

«Давным-давно, в волшебной стране Эквестрии…»

 Ветер неслышно гулял по вентиляционной шахте в холодных серых стенах. Вдруг, будильник, встроенный в лампу на столе, вновь потребовал внимания. На этот раз его писк слился в трели, и несколько минут он не прекращал негромко звенеть, выражая полнейшее недовольство. Но отключить его было некому и, в конце концов, будто осознав свою бесполезность, будильник смолк.

 Разговоры приняли напряжённую форму. Стало ясно, что сегодня, кто-то отважился на решительный и опасный шаг. Кто-то покинул Стойло, презрев закон и здравый смысл.

 На радио ещё не знали, что теперь, в Стойле освободилась ещё одна комната. И пипбак, заброшенный под кровать, всё продолжал говорить о чём-то своём, наивно полагая, что его слушают.

Пролог: О причинах и безрассудстве

 Моя верная надежда растворилась в тишине, тяжёлой и пустой.

 «Ради всего святого, что я здесь делаю?!»

 Взгляд панически бросился к громадной бронированной двери Стойла Два и утонул во мраке. Но я знала, она там. Запертая, чертой ставшая между мной и всей жизнью. Безумие, но, казалось, всем своим видом она говорила со мной:

 «Ещё не поздно вернуться. Ты ведь можешь бросить свою затею»

***

 Где-то там, в глубине, старательно вытертая доска поблескивала чистотой в серебряно-металлическом свете. Посреди моего класса всё так же стоял ряд маленьких парт, населённых жеребятами светлых мастей, которые ждали и надеялись, что я поддержу их любопытство, неусидчивость и тягу к новым открытиям.

 Отрадно было мысленно рассматривать знакомые лица, но всё это выглядело настолько нереально, что даже моя собственная фантазия взбунтовалась, начиная меняться, приобретая совсем другие черты, куда больше соответствующие действительности.

— Скукотища, неужели она не придёт сегодня?

— Разве не здорово? Теперь можно делать всё что захочется!

 Моё идеальное чувство времени не могло врать, минуту назад над невысокой подъёмной дверью должен был прозвучать сигнал — электронные часы отобразили девять тридцать утра. Я должна была быть там ещё полчаса назад.

 Наблюдая за детьми из-за своего стола, лишь иногда выглядывая, я видела, как один из учеников робко поднялся, взял с полки первую попавшуюся книгу и пошёл к учительскому столу. Прямо сюда! Я отстранилась от края, не зная, куда бы ещё убежать, прижалась к внутренней стенке и замерла. Маленькие копыта тихо цокали по полу.

— Да нет её там.

— Ты можешь себе представить это? Чтобы она пряталась под столом. Вот смех!

 Кто-то несдержанно фыркнул.

— Всё равно нужно проверить.

 Я отчаянно хотела попросить его остановится. Выкрикнуть: «Только не смотри под стол! Здесь никого нет, правда, совсем-совсем никого!»

 Откровенно говоря, это не было бы ложью.

— Привет!

 Белозубая улыбка показалась на серебристом лице жеребчика. Сияющие радостью фиолетовые глаза тут же поникли.

— Никого нет.

 Жеребёнок сел за мой стол и принялся важно читать.

— Давны-ым давно-о, в волше-ебной стране Экве-естрии...

 Я знала эти слова как свои четыре копыта.

— Скукотища. Где же наша учительница? С ней было намного интереснее.

***

 Я сделала шаг вперёд, ещё один осторожный шаг в чуждую темноту и нащупала копытом что-то мягкое, холодное и сырое. Тусклый зелёный свет сочился из устройства на моей левой ноге, стараясь освещать клочочек стального пола рядом. Этого света едва хватило, чтобы я узнала под ногами одеяло, истрёпанное временем.

 Я остановилась и почувствовала лёгкий толчок в плечо.

— Возьми, мне это вряд ли пригодится, а тебе может жизнь спасти.

 Закреплённый за шеей шлем раскачивался, напоминая о себе, о том охраннике, который позволил мне уйти.

— Ты чё, серьёзно хочешь наружу? Вельвет Ремеди? Та психопатка, Литлпип, тож обещала вернуть её, и где она?

— Я пойду за ней, сейчас. Если хочешь, можешь пойти со мной, но я не принуждаю тебя и, пожалуйста, не препятствуй. У меня уже хватает проблем.

— Значит, так! Есть чёткие указания Смотрительницы насчёт подобной ситуации.

— Я не собираюсь ждать выхода поисковой группы! Мы можем окончательно потерять её след!

— По правде говоря, мне тож всегда нравились песни Вельвет Ремеди... но только идти наружу?.. Серьёзно? Она того стоит?

— Да.

— Интересно, сколько ещё ошалевших фанатов бросятся Дискорду в пасть, чтобы вернуть нашу шуструю птичку? Или, по-твоему, это всё весёлая прогулка?

— Не совсем так. Для меня всё по-другому... Если Вельвет кого и послушает, то только меня.

***

 Уютная полутьма моей комнаты скрывала от суетливых повседневных мыслей, не позволяя обитавшим в них частицами чужих мнений посекундно обсуждать все мои действия, а я вовсе не хотела слышать кого-то кроме себя, учитывая, что собиралась сделать.

 На островке света передо мной лежала потёртая засаленная тетрадь.

 Запрет. Закон. Преступление. Резкие и грозные слова.

 Я и думать не могла, что за правда ждёт меня на этих страницах. Но любопытство побеждало, даже не нуждаясь в объяснениях, почему я, Дискорд побери, так рискую. Сюда ведь никто не войдёт. Дверь защищена паролем, никто мне не помешает.

 Обложка книги была умело разукрашена, как будто уже начиная рассказывать историю. Мир, цветущий под трудолюбивыми копытами пони, объятых мудростью богинь — Принцессы Селестии, покровительницы дневного света, и Принцессы Луны, хранящей ночь... но что это за название? Что вообще значит это «Fallout Equestria»?..

 Вдруг, послышался неприятный сигнал, означавший, что кто-то безуспешно пытается отворить дверь в мою комнату. От испуга я почти подпрыгнула на месте. Кровь хлынула к голове, ноги жались друг к другу. Я посмотрела на закрытую дверь. Там мог быть кто угодно! От уборщиков до инспекторов верности Стойлу, и, у последних, была электронная карта, позволявшая беспрепятственно открыть любую дверь...

 Я поспешно спрятала книгу под одеяло, и, вся дрожа, пошла к двери.

— Я знаю, ты там. Пожалуйста, открывай скорее.

 Теперь я летела, на бегу начиная набирать пароль. Этот голос мог принадлежать только одной пони. Пневматическая дверь с тихим шипением открылась, и Вельвет Ремеди юркнула мимо в темноту моей комнаты.

— Быстро, спрячь меня!

Не раздумывая, я открыла для неё свой платяной шкаф, и закрыла, когда единорожка втиснулась за дверцу. Из коридора донёсся цокот копыт бегущих пони.

— Я её ви-ижу!

 Я замерла. Меньше всего мне сейчас хотелось подвести её, после стольких дней разлуки. Я была готова врать любыми словами, лишь бы отвадить нежелательную компанию, но, к счастью, пони промчались мимо, не обращая никакого внимания на незапертую дверь, и вскоре стихли где-то в лабиринте коридоров.

— Они ушли, — сказала я, открыв шкаф и отступила, позволяя Вельвет выйти. — Кажется, в сторону столовой.

— Замечательно! Спасибо, золотце.

— Если тебе нужно идти...

— Меня будут искать, по меньшей мере – час, а добраться в свою комнату через всё Стойло... Я переночую у тебя?

— А-а?

— Если, конечно, это не доставит неудобств. Знаю, ты как обычно занята подготовкой.

— Неудобства? Ты пропадаешь на целую неделю, а потом появляешься неизвестно откуда, чтобы снова исчезнуть? Ах, куда спешить?! Я хочу хоть немного побыть с тобой, — в ответ она улыбнулась и надёжно закрыла дверь одним нажатием кнопки, возвращавшей блокировку паролем по умолчанию. С лёгкой усталостью я опустилась на кровать. — Какое счастье, что выходить нам не придётся.

 Она наклонилась и неожиданно обняла меня, легко коснувшись носом моего загривка, прижалась ко мне шеей. Её изящное, гладкое чёрное горлышко, находилось совсем рядом с моей щекой. Я представила, как в нём зарождается песня.

— Как насчёт чтения? Расскажи мне историю.

 Ко мне приплыла книга. Та самая! Вельвет присела рядом.

— По правде говоря, эту я ещё даже не открывала... — попыталась отговориться я.

«Нарушать закон, так вместе! Отлично...» — Давай же, начнём, — украдкой произнесла чёрная единорожка, понимая моё волнение. Я слушала её шёпот, повторяя его в сознании снова и снова, наслаждаясь той прелестной гранью её голоса, которой не знал никто другой.

 Магией я коснулась книги и на мгновенье замерла, потрясённая. Облака нашего волшебства соприкасались! Я видела, понимала её душу. Она была как вода, тёплая и приятная. Чем глубже я проникала, тем теплее становилось, и не было никакого сопротивления, только понимание и доброта.

— Я люблю тебя, сестра.

 С этими словами я открыла книгу, и древние символы замелькали перед глазами,  унося нас куда-то во тьму, в которой только держась друг за друга, мы могли устоять...

«Давным-давно, в волшебной стране Эквестрии…

…наступила эра, когда идеалы дружбы уступили место зависти, эгоизму, паранойе и жадному разделу территории и природных ресурсов. Страны подняли оружие против своих соседей. Конец света настал примерно так, как мы его себе и представляли. Подробности никому не интересны, причины – как и всегда, лишь в нас самих. Свершилась великая чистка: тёмное волшебство, ядерная искра, выбитая копытом пони, легко вырвалась из-под контроля. Дождь пламени мегазаклинаний хлынул с небес. Целые земли бились в агонии, погружаясь на дно вскипевших океанов. Пони были почти стёрты с лица Земли, как вид. Их души стали частью радиационного фона, окутавшего мир своим покрывалом. На Земле воцарилась тьма и тишина…

Я не помню подробностей, просто все кричали, бежали... небо затянули облака, и земля тяжело вздрагивала, когда где-то за горизонтом вырастала новая вспышка слепящего света.

Незадолго до этого были построены громадные подземные убежища, также известные как «Стойла», где тысячи специально отобранных пони смогли укрыться от ужасов Армагеддона…»

— Они знали. Знали всё, — проговорила я.

 «Огромная бронированная дверь. Серые коридоры. Досмотр. Моя комната. Всё.

Мою жизнь здесь, в стойле, в этой клетке, которую мы сами возвели, чтобы запереть себя, можно было бы уместить на одном листе бумаги. Не знаю, радоваться или сердится, что мне повезло попасть сюда. Я жива, но жизнь ли это? Что стало с моей семьёй, для которой не нашлось места? Чувствую себя половой тряпкой. Богини отвернулись от нас... Или умерли. Уже слишком поздно что-то делать. Умерли, как и все в этом проёбаном мире. А ты, если будешь забивать свою хорошенькую головушку этими вшивыми мыслями, отправишься прямиком к Смотрительнице! Я к тебе обращаюсь, писательница. Нам не нужны все эти подробности»

Следующая страница оказалась вырвана, и пришлось пролистать ещё больше десятка рваных, смятых страниц.

— Никто не хотел слушать упрёки совести, — выдохнула Вельвет.

 Я перелистала испорченную часть книги, перевернула целую страницу, она оказалась пустой, и следующая была так же пуста, и ещё, и ещё пустые страницы. Наконец показался текст:

«Смотрю сейчас в потолок, и не могу понять, кто я? Что я вообще сделала хорошего? Всю жизнь в Стойле, сколько себя помню, я вела учёт попадавшей в ремонт, списанной со склада техники. Ощущаю себя использованной. Бесполезной. Будто всё, что я делала — ничего не стоит.

Это всё что мы можем? Сидеть здесь и прятаться?

Со мной происходит что-то странное. По ночам часто вижу огни в темноте, тысячи и тысячи огней, все вместе они смотрят на меня с осуждением. А внутри — тоже огонь, мой собственный. Он греет, но как будто медленно угасает, словно бы я перестаю быть пони.

До того, как упали бомбы, я жила одним днём, в страхе, не представляя или боясь представить, какой сюрприз подготовит мне злая судьба, но я жила, а здесь взаперти моя жизнь - уже и не жизнь вовсе. Больше всего мечтаю вновь увидеть Солнце.

Я слышу голоса. Иногда гневные или жалостливые, реже спокойные, но все обречённые. Они живы, там, на поверхности, мы должны помочь. Я так не могу. Кто-то мог остаться, я это чувствую. Я иду наружу»

Мы тревожно переглянулись.

Дальше были помеченные записи:

«День первый:

Ужас. Повсюду мёртвые. Особенно у входа в Стойло.

У реки хромой жеребёнок спасался от огромной ящерицы, я застрелила её. Его задние ноги сильно пострадали. Левая была оторвана, правая изгрызена. Кровь лила ручьём. Ничего не оставалось, я использовала своё лечащее зелье. Хоть без одной ноги он больше не сможет нормально ходить, это помогло, теперь он выживет.

У меня не осталось патронов.

Начии...

Жжётся! Дождь обжигает как кипяток. Нашла укрытие под руинами булочного магазина.

Я ещё помню, как мама покупала здесь ватрушки для меня. Приходилось подолгу ждать в очереди, но за то, можно было поиграть с другими жеребятами, а всюду стоял такой чудесный аромат... сейчас ничего этого нет.

Оставлю нового друга рядом с собой, не бросить же его одного.

Уже пять часов идёт этот проклятый кислотный дождь.

День второй:

Привела жеребёнка к Стойлу, но дверь наглухо закрыта! Никто не отзывается на мой стук и возгласы, с терминала открыть тоже не удаётся.

За что они бросили всех? Почему нельзя впустить ещё всего одного пони? Я бы с радостью делила с ним свою комнату, и.. да там поместилось бы ещё не меньше десятка других!!!

Что мне теперь делать?

Вернулись к руинам Понивиля, встретили группу путешественников.

Уже достал треск этого тупого прибамбаса на ноге.

Я подслушала кое-что: кажется, моим «друзьям» удалось найти под обломками гостиной неплохой запас консервов, но раз они не говорят этого, значит не очень-то рады делиться.

Они требуют, чтобы я впустила их в Стойло! Но я не могу, во имя Селестии, не могу, как бы ни хотела!..

Мне никто уже не доверяет. Кроме жеребёнка, конечно, а куда ему деваться?

Кажется они догадались, что это я стащила пачку сушёной капусты. Нам лучше уйти отсюда и поскорее.

Отделались кое-как и отстали, теперь нас лишь двое. Я и жеребёнок.

Пошли в горы, в сторону болот, но тут почти пусто. Копыта тонут в мокром пепле.

Еды нигде нет! Мои запасы яблок на исходе, а травянистые луга вымерли. Иногда встречаются более-менее съедобные кусты, но вкус ужасный. Вряд ли от них будет хоть какой-то толк. Я пробовала грызть сухую кору на уцелевших деревьях, но и это совсем не то.

Ура! Удалось достать какие-то консервы. Как бы их вскрыть.

Мерзкий вкус. Это что, рыба что ли?! Вся тухлая. Если я съем ещё хоть кусочек, меня точно стошнит.

Внутри всё горит.

Набросились какие-то летучие твари. Бежала два часа, неся жеребёнка на спине, пока наконец они не отстали. Мы сильно вымотались, отдыхаем прямо на земле, под нависшей скалой, на случай, если с неба снова будет течь эта дрянь.

Лучше бы мы по-прежнему шли вместе с теми мародёрами.

Я уже давно наблюдаю за небом, за облаками, и оно… они, никогда не меняются. Это страшно, но пришлось согласится. Мне больно писать об этом. Я не могу, Селестия, просто не могу. Это не мой мир. Он не мог так изменится! Я не верю.

День третий:

Проснулась от того, что желудок попытался выбраться из меня.

Попробовала съесть свои седельные сумки. Как ни странно — вкусно. Натуральный материал, но они слишком жёсткие чтобы разжевать их.

На экране модных часов написано, что я больна, но по-моему намного хуже что у нас закончилась питьевая вода. В этих водоёмах она как чистая грязь. Нужно вернуться, назад, к реке»

Обе последние страницы были измазаны щедрым плевком, который впитался в бумагу и засох.

Кажется, умираю. весь мир кружится. какое счастье что у меня нет зеркала. не хотелось бы увидеть, во что превратилась моя грива.

теперь вы довольны? получили своё?

дверь стойла два закрыта.

оставлю свой дневник на пороге у двери. может когда-нибудь эти ублюдки откроют и поймут, что есть те, кому нужна помощь»

Возвращаясь к своим мыслям, ощущая мягкость кровати, я не знала, от чего оттолкнуться. Всё сразу предстало предо мной в другом свете. Стойло Два — наш дом. Здесь мы родились, здесь, в безопасности, проведём жизнь. Как трусы и предатели, бросившие свой мир на погибель.

 Я почти осязала присутствовавший в воздухе эгоизм. За что бы я не пыталась зацепиться мыслью, всё наводило на вмиг омерзевшее до тошноты стремление удовлетворить собственные интересы.

 Рядом с Вельвет, я чувствовала себя сильнее, выше всего этого. Когда мы были вместе, ничто не вселяло страха, и мы собирались сделать это вместе — вернуться в свой мир.

 Тогда, выразив друг другу все исполненные энтузиазма идеи, примерно обсудив список того, что может понадобится и что из этого получится незаметно достать, мы легли спать в молчании, слова уже были не нужны. Но едва ли теперь, в одиночестве, осторожно ступая к светлой стороне пещеры, я могла с этим согласится, или оправдать свою наивность. Теперь, когда всё сложилось так странно.

 Постепенно привыкнув к темноте, я смогла различить обваленные стены вокруг.

 Что-то зацепилось за моё копыто. Палка. Деревянный брусок с табличкой, засыпанной камнями. «Это же кости!» Рассыпавшиеся скелеты лежали здесь всюду, навалом, куда бы я ни посмотрела. Почему они погибли? Должно быть голод и радиация. Они просто остались здесь, и умерли, или... надеялись на помощь из Стойла?

«Мне жаль»

 Я прочитала короткую молитву за их души Селестии и торопливо пошла к свету.

 Если история правдива... что снаружи? Вельвет это видела и не отступила. Может быть, все погибли, никого не осталось? Тогда она вернётся, поймёт, что мы ошиблись и вернётся. Но вряд ли это могло стать для неё весомым аргументом.

***

— Остановись! Мне нужно поговорить с тобой. Всё что мы знаем — не правда, то есть не вся правда.

— О чём ты?

— Мир снаружи погиб! Ты ведь хорошо знаешь об этом. Нам нельзя туда. Это опасно.

— Он погиб. Потому, что мы, допустили это. Ты держала это в себе и молчала?

 Я ощущала столько боли в тихом голосе Вельвет. Казалось, она кричит. Я должна была переубедить её, от этого зависело всё.

— Мы нужны здесь. Я не подумала о жеребятах в тот вечер. Я не могу. Прости, я просто... нам правда лучше вернуться пока нас..

 Она опечалено на меня посмотрела.

 Она просто посмотрела! Это уже заставило меня заткнуться. Её бирюзовые глаза как бы спрашивали: «Действительно ли, именно ты, говоришь мне это?» В ответ я стояла на месте, утверждая свою позицию. Снова взглянув на неё, я была вынуждена стыдливо опустить взгляд в пол, не в силах смотреть в эти глаза ни секунды.

— Впервые в жизни у нас появилась возможность сделать что-то действительно хорошее, и... ох, Мэри, неужели, ради всего святого, ты правда..

— Пожалуйста, выслушай меня. Мы можем погибнуть там!

— Мы все когда-нибудь умрём.

— Мне страшно. Не хотела говорить этого, но я боюсь умирать. Там всё выжжено и радиоактивно! Ты вообще соображаешь? Как вообще... кто-то мог?.. Здесь достаточно тех, кому мы дороги.

 Повисла долгая пауза. Эта тишина мне не понравилась и я продолжила:

— Я никуда не пойду. Пойми правильно, как же мои ученики, мои жеребята?

 Она опустила взгляд и едва слышно проговорила:

— Оставайся в Стойле, не предпринимай ничего. Я могу понять, так будет лучше для всех. Но и ты, пожалуйста, пойми, я не могу больше так жить, я иду наружу.

— Постой!.. Ты нужна.. — но она ушла, не слыша или может не желая слышать. — Очень нужна мне. 

***

 Я больше не могла оставаться в стойле. Только не теперь.

 Продвигаясь вперёд в одиночестве, я отбросила любые мысли и чувства, убеждающие меня вернуться к спокойной жизни. Я твёрдо решила найти Её, попросить прощения за свою глупость, и не слишком важно, вернёмся ли мы домой, или останемся, преследуя первоначальную цель. Главное, мы будем вместе. Тогда и только тогда всё вновь станет правильно.

«Сестра моя единственная, клянусь, я найду тебя! Найду и больше никогда не упущу твоего доверия»

 Передо мной оказалась лестница наружу. Я подошла. Глаза жмурились от яркого света. Сердце, как крошечный мотылёк, тревожно трепетало, порхая у меня в груди.

«Я иду с тобой!»

Глава 1: Пластиковое сердце

«Мы не хозяева этого мира. Больше нет. Он стал ничейным»

Два дня спустя…

 Кто-то приблизился ко мне резким рывком. Я подскочила на ноги широко раскрыв глаза, и моментально прощупав пол магией, подняла оружие. Ища нападавшего, я металась взглядом по комнате, судорожно пытаясь попасть копытом по клавише З.П.С., с трудом сдерживая желание пустить очередь в слепую, даже ни в чём не разбираясь.

 Но Локатор молчал. Дверца-окно чердака, продолжала раскачиваться и поскрипывать, не показывая никакой реальной угрозы. Не смотря на то, что мои ноги ломило от усталости, в целом я ощущала, что отдохнула.

 Тревожный ветер промчался по моему тёмному прибежищу, пробрав напряжённое тело холодом до костей. Я опустилась на постель, положила пистолет под голову, плотнее натянула на себя простыню, и только потом измотанный разум подсказал, что придётся подняться, подойти к окну и закрыть его.

 После двух болезненно-долгих дней, что я провела на поверхности, наконец появилась возможность поспать. Я хотела этого больше всего на свете, но мысли взвелись и надоедливо зашевелились в голове, замещая эмоциональные порывы, так долго двигавшие мной.

 Облака воспоминаний, мрачный занавес из неуловимых образов, заполнивших мой мир, советовали искать опасность в самых простых вещах и звуках.

 Моё оружие, сейчас всего с одиннадцатью зарядами, лежало под щекой, как опора. Плевать что твёрдо, плевать что холодно. Мне нужно было что-то, чему я могла доверять в этом мире, а пистолет пулемёт ещё ни разу не подвёл. Были бы ещё патроны...

 В косой крыше, подходящей к полу, выделялся светлый прямоугольник — самодельное дощатое окно. Оно всё ещё оставалось открыто. У подоконника валялась порванная седельная сумка и куча изрезанных тряпок тёмно-синего цвета, ещё недавно бывших моим комбинезоном, комбинезоном Стойл-Тэк, бывшим у каждого жителя стойла. Ветер качнул тряпьё, показав мне край воротника, где отчётливо виднелся жёлтый номер на синем фоне — «02».

 Я подошла. Рядом, в куче стеклянной крошки лежали осколки пузырька из-под лечебного зелья, измазанные свежей кровью. Отвращение заставило меня отвести взгляд, но безобразная резаная рана на боку, перевязанная белой тканью учительской формы, давала о себе знать.

 Посреди густой темноты, на небольшом островке света валялись разломанные пластиковые вёдра, ржавые инструменты с выгнившими древками, швейная машинка старого образца, и отколотая половина двери шкафа, достаточно высокая и достаточно тяжёлая.

 Я стала у самого окна. Сильный поток овивал лицо, давя на очки, трепля гриву. За окном всё темнело. Облака стояли над чёрной пустошью каменным потолком, с жадной злобой присваивая небесный свет, не оставляя нам почти ничего. Они казались такими близкими, что словно бы давили своим существом весь мир под собой, на самом деле паря в небесной вышине, такой далёкой, что оставалось только тянуться к ним в бессмысленной попытке коснуться их безмолвного величия.

 Боль и усталость мешали концентрироваться, но совсем не трудно оказалось надавить на раму магией, чтобы окно проскрипело, закрываясь, и дверца шкафа, показавшись совсем лёгкой для моей волшебной мысли, стала сверху, незначительно затемнив помещение.

 Ветер выл над крышей, уносясь куда-то на юг.

 Матрас, что земная кобыла дала мне, терпеливо ждал в самом углу.

 «Можешь спать сколько хочешь. Но завтра, тебе придётся уйти, и ни на какую другую помощь не рассчитывай, и без тебя полно бед»

 Я легла, волшебством закутав себя в простыню, предоставленную вместо одеяла. 

 С первых минут на поверхности я начала осторожно изучать этот мир, а он, тем временем, так же, изучал меня. Чужую пони, пришедшую откуда-то из наивной неизвестности. С моими мечтами, желаниями и моральными принципами, никак не совместимыми с реальностью.

 О, моя Селестия, моя Луна! Богини, что стало с миром, который мы знали? Прекрасные сады и живые леса, зеленеющие луга и безмерные межгорные просторы, утопавшие в мягком и шелковистым для обоняния воздухом. Именно так описывали мир книги, но реальность рассказала совсем другое.

 Всё вокруг выглядело настолько пустым, мёртвым, бессмысленным... Это как-то странно влияло на меня изнутри. Хотелось говорить об этом, со всеми, кого я встречу. Если подумать, я ведь ещё так и не нашла возможность выговорится.

 Громадная когтистая лапа потянулась ко мне из щели, я мгновенно среагировала, в попытке увернуться от удара дёрнулась в сторону, и лишь через секунду вдохнула в облегчении, выпав из обманчивой дрёмы из-за своего резкого движения.

 Все воспоминания казались настоящими.

 Я переползла с сыроватого пола обратно в постель, вновь закутавшись в тёплую простыню. Рана на боку по-прежнему болела, но это уже не мучило, а даже наоборот, напоминало, что мне есть что терять, есть за что бороться.

Я зацепилась взглядом за пустую раму от картины, присыпанную битым шифером. Если я захочу нарисовать портрет Вельвет, какие краски выберу, да и краски ли вообще?

 Стоило только вспомнить, как радостно было устраивать для всех контрольные в рисовательной форме. Простые линии вырисовывались в ласковые лучи Солнца над горизонтом, носились тёплыми ветрами на ясном небе дразня редкие облака... карандаши бегали по бумаге, заставляя проступить из пустоты радостные лица множества пони, резвящихся на зелёных лугах под крыльями богинь. Карандаши оживляли целый мир.

Пустой портрет так и останется лежать присыпанный шиферинками и вряд ли кто-то заполнит его пустоту.

 Жалость к себе сдавливала горло, слёзы выступили из глаз. Я сморгнула их, зажмурилась и уткнулась лицом в простыню. Вдруг показалось, что эта простыня была гривой Вельвет. Хотелось спрятаться в ней от всего мира и рыдать, рассказывая сестре о своей боли, чтобы услышать её ласковое сочувствие, согреться в её крепких объятиях и забыть обо всём.

 Теперь я могла понять, что так пугало ту кобылу из дневника. Одиночество сжигало изнутри.

— Слабые не выживают. Они валяются собачьим дерьмом, — прозвучал твёрдый голос жеребца, при виде побоища, кишащего псами, пришедшими на запах мертвечины.

Зверьё пировало, лишь искоса насторожено поглядывая на нас. Мой взгляд метался по полю боя.

 Двое припали к телу земного жеребца. Вот уже оторвано сухожилие задней ноги, и вторая нога вдруг дёрнулась, словно бы пони ещё жив! Сердце мимолётно дрогнуло желанием рвануться на помощь, но реальность давала себя понять — пони не сопротивлялся и даже не шевельнулся, когда хрустнуло и обвисло горло, расхлёстывая тёмно-алую жижу, которую тут же, взахлёб, жадно заглатывала своей пастью гадкая тварь. А вон, в разорванном брюхе единорожки скрылась по уши облысевшая клыкастая голова, пожирая несчастную изнутри.

Мои внутренности судорожно сжались.

— Пойдём отсюда. Вряд ли осталось хоть что-то, если это дело копыт рейдеров.

 Я стиснула зубы в широкой улыбке и неслышно усмехнулась. Я ведь уже не маленькая кобылка, чтобы рассчитывать на чью-то жалость, а значит и слёзы ни к чему. Хотелось плакать, а я смеялась. Смеялась сквозь слёзы, пусть робко и неискренне, но смеялась.

 Мой смех носился звонкими волнами, разбивая боль, не оставляя ей места, и в какой-то момент, я поняла, что на самом деле всё не так плохо. Я жива, это немаловажный плюс. У меня ещё осталось немного еды и воды, армейский нож и какой-никакой боезапас, одиннадцать патронов! А с З.П.С., одиннадцать удачных выстрелов – одиннадцать убитых врагов, что очень даже неплохо!

 Я улыбнулась, удовлетворённая собственной расчётливостью, и решила, что хорошо бы чего-нибудь съесть перед сном.

 Отдохну, а завтра, в путь!

 Я потянулась мыслью в седельную сумку лежащую рядом. Кроме фляг с водой и армейского ножа, у меня нашлось два хорошеньких яблока, бутылка довоенного помидорного сока, какой-то небольшой камень, розовый ингалятор с остатками боевого наркотика, тряпка чьего-то мяса, и что-то блестящее, мелкое... патрон! Я подняла его сравнительно тяжёлую металлическую фигуру, ощупала тупой конец магией. Взяв ПП, я надавила на рычаг, отделив чёрный силуэт магазина от прямоугольной фигуры оружия. С глухим щелчком патрон протолкнул собратьев вглубь и остался в их уютной компании. «Двенадцать»

 Всего два яблока парили рядом, кувыркаясь в моей магии, точно пушинки на ветру.

 Я поймала шустрый зелёный бочок зубами, уверенно зажала яблоко, раскусила и съела, внимательно прислушиваясь к вкусу, попавшему в этот холодный мир из бесконечно далёкой, уютной стойловской повседневности.

 Томатный сок двухсотлетней «выдержки» пришёлся на закуску, оставив едкое послевкусие. Пластиковая пробка частично растворилась.

 Я отложила опустевшую бутылку в сторону, запила привкус водой и решительно убрала второе яблоко в сумку. Лучше сохранить его ещё хоть немного.

 Если нас найдут рейдеры, придётся бежать. Если бы я только могла помочь местным… но я никто. Мне вообще не место в этом мире. Нужно забрать сестру и вернуться в Стойло, другого варианта нет, разве что смерть! Вельвет Ремеди впустят обратно, это точно, а я буду вместе с ней. Как герой, преступник или может просто спутница. Главное, мы снова будем дома.

 Наконец совсем стемнело.

 Веки потяжелели и заслонили беспокойные глаза, недоверчиво буравившие темноту. Нервное напряжение понемногу уступило место приятной вялости, и мной овладело забытье.

***

 Едкий свет ударил в глаза.

Недовольно кривясь и жмурясь, я поднялась из постели. Потягиваясь, неловко встала на ноги. Глаза неохотно распахнулись. Всё выглядело совершенно неясно, как если бы на свежую картину вылили ведро воды. Надо же было не додуматься снять очки, чтобы теперь прощупывать пол вокруг магией в их поиске.

 Я нашла очки у изголовья матраса. Зрение прицепилось к линзам, моментально проясняясь, и взгляд опустился на пипбак: «10:38»

 Я не всегда была зависима от них. Просто в какой-то момент пришлось признать, что опознавательные знаки в коридорах выглядят совсем неразличимо, читать без сильного освещения мучительно, а находить лица подруг в толпе попросту невозможно. Стоило только пожаловаться папе, и вот!.. Решение проблемы, такое простое и эффективное. Но с другой стороны, в пустоши да без очков я буду практически беспомощна. Чётко понимая это с самых первых минут, я хранила их как самый ценный предмет снаряжения.

 В последний раз глянув на тёплую постель, набросив сумку на круп, застегнув крепления на животе, я всунула ПП меж ремней, нацепила на голову шлем и спустилась на первый этаж.

***

 В стенах, повсюду, виднелись дыры и пробоины, в тех местах, где остатки штукатурки высыпались, прорвав и без того уже подранные обои. Грубо набитые поверх старой краски рассыпавшейся по полу синей крошкой, обои служили не только для красоты. Эти ткани с повторяющимся узором из вьющихся листьев и ветвей нужны хотя бы потому, что без них весь дом будет представлять из себя разваливающийся скелет, что означает аналогичную эффективность по защите от холода и дождя.

— Я не могу поверить... — раздался возглас жеребца. — Мы же собирались идти вместе!

— Ох, тебе ещё не надоело ныть? — я узнала голос вчерашней знакомой. В дырке за стеной виднелся короткий хвост. — Я слышала уже все эти его отговорки. Он просто трус! Увёл браминов «по-бы-стрее». Видишь, какой ты друг ему, без своих карт.

— Это бред! Просто бред...

— Хорошая моя, иди к Сине, поиграй. Нам нужно подумать.

 Крошка-пони показалась в коридоре и заметила меня. Я улыбнулась ей, но кобылка, лишь зацепившись за меня бледными усталыми глазами, торопливо скрылась, что-то неся в зубах.

— Мы остались одни. Понимаешь? Нужно срочно уходить!

 Я почти бесшумно ступила в дверной проём. Слушая разговор, следя за каждым их движением, готовая в любой момент скрыться за стеной.

 Земная пони с кьютимаркой в виде разломанного капкана пыталась привести жеребца в чувства и добиться от него каких-то ответов. Она так же рассказывала про каких-то знакомых и необходимость найти телегу.

 Я смотрела на неопределённо жёлтые метки пары, прислонившейся друг к другу мускулистыми боками. Рядом с кроватью лежало какое-то костяное копьё с ухватками для копыт на древке.

 Жеребец что-то прошептал, кобыла вдруг засмеялась.

 У стены взгромоздилось что-то непонятное. Туго стянутый верёвками груз из пары лопат, разных инструментов и вроде бы какой-то еды.

 Сбоку торчал приклад. Поцарапанный, побитый деревянный приклад с блестящей гравированной вставкой. Под верёвки опускались два чёрных ствола ружья. Можно было без сомнений назвать его одним из немногих действительно красивых вещей, которые я повстречала на поверхности, если забыть о том, что само существование средств для умерщвления себе подобных омерзительно, и принять их необходимость в сложившейся ситуации. Там же, виднелось несколько красных цилиндров – похоже, патронов – в карманцах ремня, всего три штуки, но если ружьё заряжено...

 Земная кобыла вдруг выпрямилась, её ушки навострились.

 Я замерла и собиралась было пятиться, но не посмела даже шевельнутся, боясь, что в тишине она уловит даже самое тихое касание копыта о пол. К моему облегчению она заговорила. Вот он, мой шанс. Под громкие слова я вышла за стену и вздохнула в облегчении.

— ...с детьми там всё хорошо?

 Как хорошо было бы взяться за ту удобную копытоять магией, дотронуться до спускового крючка и поднести столь убойное оружие к себе, опустить на плечо. С ним я твёрже стояла бы на ногах.

 Я уже жалела, что не забрала его сразу. Да, оно не ничейное, но кого это волнует, кроме самих хозяев? Ведь так легко можно сейчас сделать это. Забрать ружьё и, оставшись незамеченной, просто уйти... а потом? Потом уже не важно.

 Мне не нужно смотреть на него, чтобы дотронуться, ведь я уже знаю, где оно.

— Всё в порядке, не волнуйся.

 Волшебная мысль выбралась из моего рога невидимой волной, покатилась по пыльному потёртому полу, заглянула за угол, минуя кучку штукатурки, взобралась на свёрток и ухватилась за ружьё. Я потянула, ствол поддался, но шарканья было не избежать, и отступать теперь поздно.

— Ты!.. Что?!..

 Я уже бежала к выходу, неся предметы перед собой. Рана протестующее ныла, требуя от меня аккуратности в движениях, но едва ли у меня была такая возможность. Не останавливаясь, оглянувшись на опрокинутое кресло вдали коридора, я видела, как земная кобыла выскочила и сильными рывками начала нагонять меня!

— Ну погоди, неблагодарная сука!

 Взгляд этих глаз огнём жег мою душу, сковывая движения, вынуждая остановиться. Но я мчалась вперёд, всё ближе чувствуя побитыми местами копыта земной пони, которые вот-вот доберутся до меня.

 Дверь уже совсем рядом, ещё немного скачков, но что потом? Я буду спасаться от невооружённой кобылы, несясь по пустыне? Если вообще удастся сбежать.

 Я решительно обернулась и подняла тяжёлый ствол ружья, нацелившись.

— Стоять! — повелительно воскликнула я, надеясь, что кобылица отлично понимает, что произойдёт, если я сейчас надавлю на один из этих крючков.

 Она упёрлась копытами, проехав по окаменевшему грунту, попятилась на шаг и, выровняв дыхание, остолбенела. Несколько секунд земная пони просто стояла, испугано и непонятливо смотря на меня.

— Зачем ты так? — заговорила она с неожиданной горечью, будто преданная очень близким другом.

— Мне просто... я просто...

 Вопрос оказался как выстрел в грудь. Я не могла найти себе места от стыда. Ведь они приютили меня. Я должна была бы помочь, но разве моё положение лучше?  Разве мне не нужна помощь? А Вельвет? Селестия, Луна, умоляю, пусть она дождётся меня, пусть будет жива. Дорог каждый час, каждая минута!

 Эта простачка задерживает меня.

 Стальная гладь стволов сама собой опустилась к полу, но я решительно навела ружьё на кобылу. Под взглядом оружия опечаленное лицо вздрогнуло в страхе и как-то изменилось, обретая осмысленность.

 Селестия свидетель, моя цель важнее! Речь идёт не просто об одной или нескольких жизнях. Вельвет особенная, и ведь я... ничего особенного не сделала! Мне просто нужно это оружие. Я не украла его, а взяла ненадолго.

 Вот, именно! Просто одолжила, и потом верну, так ведь?

 Глупые отговорки! Почему я тогда готова была убить ни в чём невинную пони?! Ради всего святого! Разве стоит эта железка того, чтобы убить...

 Из-за стены показалось перепуганное личико.

 О богини. Я действительно могла это сделать? Убить молодую мать ради собственной выгоды? Нет, я вовсе не хотела этого, мне нужно было лишь напугать её. Но что если бы она не остановилась, что если бы напала? Позволю я избить себя до темноты перед глазами, или просто смерти? Нет. Я ведь нажму, правда? Сделаю этот проклятый выстрел, оставлю её лежать мёртвой, а сама буду живой.

 Кобыла сейчас стоит между мной и Вельвет, и если потребуется, я уберу её с дороги!

— Не шевелись! Пожалуйста, послушай, я просто должна забрать свою сестру. Она в опасности! Мне правда очень нужно..

— Мра-азь! — перебила она, и тут же, словно ударившись о невидимый барьер, бессильно упала, несдержанно зарыдав.

 Я не нашла, что ответить и побежала прочь, а земная пони продолжала разбрасываться неразборчивой руганью и громко плакать. Оставив предполагаемых преследователей далеко за спиной, я мчалась по деревушке, в которой не осталось почти ни одного целого дома. Жеребец бессмысленно стоял на пороге около своей подруги и смотрел мне вслед усталым взглядом. 

 Кто-то ещё мог напасть на меня здесь, я была настороже, но локатор совсем смолк. Ни красных, ни зелёных меток, ничего. Пустота. Как и в моей голове.

***

 Отдалившись достаточно, я перешла на спокойный шаг и нашла всем предметам своё место.

 Пройдя некоторое расстояние в беспамятстве, я наткнулась на останки разбившегося самолёта. Осматривая догнивающий ржавый металлический каркас, громоздкие крылья, сложно было представить, как вообще столько железа могло подняться в воздух. Кроме того, его днище, борта, да вообще всю машину пронизывали множественные следы попаданий из энергомагических пушек, а моторный отсек пострадал от взрыва.

— Глупец! Ты всех нас погубил! – раздался резкий крик, полный отчаяния.

 Я испуганно осмотрелась. Обманутые уши протестовали, уверяя меня, что ничего не слышали. Просто показалось, здесь не было и не могло быть никого живого. Пустошь простилалась вокруг, насколько хватало взгляда, и не было видно ничего, кроме хилых домиков, на таком расстоянии, что отличить их от линии горизонта удалось лишь благодаря воспоминаниям об их мрачных очертаниях.

 Сквозь стоящую в воздухе тишину пробирался едва различимый звук — тихое пощёлкивание пипбака — сигнал об опасном уровне радиационного заражения, который успел сильно утомить меня за последнее время. Уж слишком часто и по совершенно непредсказуемым причинам стрелка дозиметра вздрагивала, проносилась по жёлтой поверхности, столь же быстро преодолевала оранжевое поле, добираясь до красного и, едва коснувшись опасной области, возвращалась в самое начало, в начало зелёного сектора, чтобы отлежаться для нового прыжка.

 Твёрдый пепел прилипал к копытам. Ржавый, слоящийся металлический потолок нависал над головой, грозясь вот-вот сломать истлевшие опоры и рухнуть.

 В кабине пилотов валялось немного обгорелых костей, среди которых я заметила весьма необычный череп. Похожий на череп пони, только значительно меньше.           

 Удивительно, лоб пропорционально не соответствовал, хотя глазницы оказались очень похожи, только неестественно малы. Я присмотрелась к зубам. Нет, этот точно не был пони.

 Сложно было вообразить, что это было за существо, учитывая обстоятельства смерти, но ответ я всё равно не узнаю, если только не возьму эту находку с собой.

 В сгоревшей кабине, от внутренностей которой осталась только пара обугленных кресел, на полу, среди пепла, нашлась одна диковинная вещица – раскрытый зонтик из-под коктейля с изображением пары аппетитных вишенок. Я всунула его себе в волосы и представив, как выгляжу, рассмеялась. Ничего глупее нельзя было и придумать. Не переставая смеяться, я положила зонтик в сумку. И вдруг заметила, что железо начало дрожать, издавать слабый звон, как будто вторя мне самой.

 Неожиданно воздух наполнился запахом гари. Чьи-то крики дотянулись до сознания, утопая в треске огня, жужжании двигателя. Даже закрыв глаза, я продолжала видеть темноту, растлённую ползущими струйками дыма, образующими сплошную пелену. Бесцветные клубы дыма играли в такт с жарким огнём, бегущим по тлеющей обивке, и в один момент, весь мир утонул в изумрудном свете, за мгновенье до того, как смешавшиеся звуки вытеснил близкий рокот чего-то кошмарного.

 Едва не свалившись, я затаила дыхание, пытаясь прислушаться, но ничего не менялось. Мрачные осыпавшиеся пеплом кресла, лобовая рама без намёков на стекло и усилившийся треск пипбака, сверлящий засыпающее сознание.

***

 Даже спустя полчаса, я всё ещё не могла избавиться от этого дурацкого ощущения, будто сделала что-то неправильное. Но так же, знала, этот инструмент войны ещё не раз станет аргументом на моих весах жизни и смерти.

 Ветер приносил отдалённые полузабытые голоса. Возможно, он умышленно шептал мне что-то, или я просто сходила сума, принимая его вой за тембры и обрывки слов тех пони, которые точно не могут быть здесь.

 До слуха дошёл странный гул, прилетая как бы отовсюду, но точно имея какой-то определённый источник. Вроде бы рёв сирены, далёкий и неосязаемый, сглаженный бесконечным рельефом из обломанных скал, подчёркнутый низким, сплошным рокотом. Казалось, будто титанические горы, хребтом возвышающиеся от самого Кэнтерлота, шевелятся, разговаривая между собой.

***

 Бумажная остроконечная фигура парила в ярком сиянии, скользя тонкими прочными крыльями по воздушному потоку, бьющему из-за железной решётки. Послышался счастливый смех, и зелёными огоньками из-под растрепанной соломенной гривы предстали передо мной радостные детские глаза.

***

 Я опомнилась на краю обрыва, удержавшись от падения. Предо мной оказалось русло реки, метров двадцать глубиной. Если запнуться и покатится по крутому склону, усыпанному камнями, можно получить серьёзные травмы.

 Я осторожно начала спускаться вниз, переходя по устойчивым выступам, держа ружьё наготове.

***

 Я шла по гладкому каменистому дну. Постоянное статическое напряжение волшебства давило голову изнутри. Сунула ружьё обратно под ремни, погасив рог.

 У противоположного берега из широкой щели журчала вода. Она бежала по зеркальному бурому мрамору, уходя вдаль широким ручьём, поблёскивая отражением облачного покрывала.

 Я зашла в воду, ощущая приятный холод разгорячёнными ногами. Вода распушила шёрстку, смывая грязь, насыщая кожу влагой. Я наклонилась, прервала поверхность губами и начала пить. Простая вода казалась сладкой. Меня не волновала та жалкая доза, которую я получу. В любом случае, даже если пипбак и курлыкал что-то, сейчас он вёл себя спокойнее, чем обычно. Напившись, я плотно окутала волшебством горсть воды и умылась ей.

 Я сполоснула две пустовавшие фляги и наполнила их.

 Ветер холодил намокшее лицо.

 Куда я вообще иду? Выберусь из русла, а что потом? Дискорд. Неизвестно, насколько большой может быть здешняя пустошь. Я могу бродить многие недели... Будь проклята эта война!.. Но что, если там, далеко за горизонтом, куда никто не может добраться, есть ещё земли, не тронутые бомбами? Что если там светит Солнце, зеленеет и цветёт жизнь? Правды, я, возможно, никогда не узнаю, если сама не отправлюсь туда...

 Сейчас у меня уже есть цель. Я должна выяснить, куда отправилась сестра и самый верный способ – добраться до ближайшего из городов и расспросить жителей. Но как выбрать направление, и как быть уверенной, что оно правильное?.. Те пони говорили что-то про город, возможно... нет, точно, они и собирались отправиться туда! Как глупо, просто идиотизм! Ведь я могла пойти с ними! Что если вернуться? Что если успеть вернуться и найти их?! Я потеряю не больше часа, но…

«Мра-азь!»

 Я не могу просто идти дальше, забыв об этом, но не могу и вернуться. Как после всего смотреть в глаза этим пони? Неужели я, правда, смею надеяться, что они простят и примут меня снова, как ни в чём не бывало?

 Когда я снова буду вместе с сестрой, мы могли бы отправиться в путешествие и найти для себя лучший мир.

 Послышался грохот. Я подняла голову и рванула к другому берегу. Огромные глыбы с треском сыпались сверху. Я взобралась на рассыпчатый склон и села в безопасности, держась копытами за уши. На том месте, где я только что стояла у ручья, образовался завал из груд земли и каменных глыб, обрушившихся с самого верха.

 Сейчас ручей завалило, но вода всё равно найдёт путь для себя.

 Я шла по гладкому дну, и добралась до пологого ската, промытого водой. Ранней весной, когда таят снега, здесь вода стекает в русло и когда-то могучая река оживает в полную силу.

 Обернувшись свысока на свой путь, я заметила странное существо. Скрываясь за грудами камней, я надеялась, что ему не удастся заметить меня. Но лишь начав наблюдать, я тут же поняла, что эта громадина топчется там, где только что прошла я. Оно идёт за мной!

 Я следила за каждым своим шагом, чтобы Селестия сохрани, ни в коем случае не столкнуть какой-нибудь камень вниз. Отдалившись достаточно, я бежала без опасений выдать себя, лишь изредка оглядываясь на черту обрыва.

 Бескрайняя пустошь звала меня.

 Нужно было идти вперёд, не сворачивая, пока я не наткнусь на железную дорогу. Все железные дороги сообщаются с Новой Эпллузой. У путей поездов должны быть хоть какие-то указатели, они помогут найти верное направление.

 Я ощутила толчки под землёй. Что-то огромное возникло в паре шагов от меня. Удержавшись от желания вскрикнуть, я в ошеломлении упала на бок, отпихиваясь от земли ногами в попытке встать.

 Страшная смесь дракона с собакой стояла на двух ногах, спиной ко мне, кажется, не замечая меня. Из приоткрытой пасти полной громоздких клыков, куда с лёгкостью поместится моя голова, донеслись тихие переливистые курлыканья и низкие рычания. Длинные острые уши поднялись, устремившись вперёд, и я замерла, бесшумно вынув ружьё. Сердце бешено колотилось. Сумею ли я уложить ЭТО одним выстрелом (из обоих стволов)?

 Эластичная шкура обтянула стальные жилистые мышцы тонких ног. Тяжёлый шипованый хвост лежал позади. Передние лапищи, свисая во весь рост до самой земли, сильно упирались в неё чудовищными когтями, держа основную массу тела.

 Рядом я обнаружила утоптанную нору, и судя по всему это вовсе не тот зверь, а ещё один похожий. Значит могли быть и другие. Только сейчас я заметила разбросанную всюду крошку из раздробленных костей и следы множества когтей, которые точно не могли принадлежать только этому монстру.

 Я начала пятится назад. Поглядывая то на собако-дракона, то под ноги, я посекундно цеплялась взглядом за красную метку, обозначившую это существо на локаторе. Существо смолкло. Я обернулась на землю, обходя осколок чьего-то копыта. Все эти странные звуки, что оно издавало, походили на речь, но какое это имеет значение?

 Мне показалось, я слышала чей-то разговор, резкий и короткий, но не смогла определить откуда. Часто, но тихо дыша, я посмотрела мимо ствола ружья плывущего в снежном свете моей мысли на мускулистую спину зверя.

 Едкий взгляд пары тёмных глаз пронзил меня насквозь.

 Я подняла ружьё и ударила оба спусковых крючка магией, но они не шелохнулись, выстрел не последовал. Какого дискорда!?.. Я нажала снова, ещё и ещё, но крючки застряли и оружие молчало. Звенела тишина, и только сердце гулко стучало кровью в ушах, и только монстр бесшумно стоял передо мной. Заело?! Сломалось?! Нет, всего лишь предохранитель.

 Существо только шевельнуло ушами, совсем притихнув, кажется, даже не дыша.

 Оно не нападало! Я всё ещё была жива!

 Я тоже замерла и медленно отвела ружьё в сторону, как бы подражая чудовищу, надеясь таким образом сохранить текущее положение вещей, то есть чтобы всё осталось так, как оно есть. Я ведь жива. Хочется, чтобы этот факт не менялся.

— Ты там! Эй? Дура, что творишь?! — прошипел кто-то. Я в непонимании обернулась. Большие серые камни россыпью валялись на холмистом ландшафте. «Где же ты?!» Среди них, почти неотличимо от прочих скал и обломков, лежали руины какого-то здания. — А ну-ка давай сюда!

 Я определила голос жеребца и заметила среди краснеющих ржавчиной упавших балок взмахи тёмного копыта. Удаляясь от чудовища, я ускорялась с каждым шагом. Нелепица, но, казалось, если не оглядываться, ничего плохого не произойдёт.

Я различила отдельные слова:

—…вдруг да?!

—...посмотри… просто цветочек!

 В прерывистом шёпоте было трудно уловить хоть какую-то интонацию, но хотя бы я узнала, что их двое, и верно, локатор отобразил две жёлтые метки.

 Я зашла за полосу обломанной стены, встретив настороженный взгляд молодого земного жеребца, и пригнулась рядом, обнаружив так же пожилого единорога, одетого в военную форму, сидящего на вросшем в землю холодильнике.

— Эм... привет,— начала я, держа ружьё в стороне. Однако мне не составит никаких проблем навести его, и на этот раз, предохранитель снят. Моя вера в дружелюбие и взаимовыручку умерла в агонии ещё позавчера, в самый первый день. — А что вы двое здесь делаете?

— А чё делашь ты?!

— Я первая спросила. Вы ведь следили за мной? Что вам нужно?

 Я не доверяю локатору, он никогда не давал точную информацию. Что, если они вдруг решат, ну, не знаю, съесть меня? Однако с ними проще договориться.

— Слушай, ты!

— Мне не нужны проблемы, – заявила я.

— Тогда не путайся у нас под ногами, ясно?

— Я просто прохожу мимо. Ох, хвала Селестии, что вы были здесь.

 Я попыталась расспросить их о том, что за существо сидит там, у обрыва, не встречалась ли им чёрная единорожка, и как мне добраться в город, и каким путём лучше идти, но пони не воспринимали меня всерьёз, обсуждая что-то своё, жеребцовое.

— Тише, не бубни. Слышал этот свист? Сейчас уже кобель должен выйти.

— Симпатичная девчонка, пусть остаётся с нами.

— Эта что ли? — жеребец указал копытом на меня. — О чём ты думаешь?! Она ж кобыла!

— Вот именно! — улыбнулся единорог.

Мне стало нехорошо.

— Ай, ну тебя. Следи давай, чтобы она мне пулю не отправила в затылок и лучше не отвлекайся, а то упустим момент.

— Мне нужно идти...

— Вот и… вот и давай отсюдова, катись. Мешок проверил? Разворачивай ещё два.

— А вы что, воры?

— Ну точно долбанутая, я ж говорил.

— Все мы как-то выживаем в этом мире, крошка. Нам скорлупа с их яиц нужнее. Из неё броню можно делать. Давай, иди своей дорогой.

— Этого я и хочу! Покажите мне дорогу в город, пожалуйста.

Жеребцы переглянулись и указали в противоположные стороны. Издеваются?

— Информация стоит денег. Отдай нам что-то ценное и проведём безопасным путём. Ну, после дела, конечно.

Земле-пони пихнул единорога копытом, и они оба усмехнулись мне.

— А ты что, поранилась?

— Царапина…

 С одной стороны — сопровождение это здорово, втроём-не-пропадём, но доверять этим типам? Ещё и платить? Да и чем платить? Всё, что у меня есть – это моё яблоко, фляги и… оружие. Нет уж, как-то слишком нечестно. Расставаться с одним из стволов, и при этом ждать неизвестно как долго, пока эти двое разберутся со своими делами, не зная, действительно ли стоила затрат их помощь? Я всё же предпочту оставить своё у себя.

— Э-гля, она чёт сюда вылупилась.

Жеребцы как один выглянули из-за обломка пронизанной арматуринами стены и присели снова.

— Слушает нас?

— Забей. Ждём, когда альфа выйдет.

— Думаешь, скоро он?

— Так зачем вы здесь? Чего мы вообще ждём? — в ответ больше минуты стояла тишина. — Нет, знаете, я сама доберусь, куда мне нужно. Всего вам доброго.

 Я хотела убраться отсюда и поскорее, но какое-то странное предчувствие мешало мне. Что-то подсказывало, что рядом с двумя матёрыми жеребцами, отважившимися сунуться в глотку самой смерти, я в безопасности. Я смотрела на блестящую гравюру на прикладе ружья, бегая взглядом по очертаниям древесного волка, затаившегося, чтобы настичь свою жертву...

— А хотя да. Еси она вышла и ждёт, значт, прибежит. Небось уже всю землю у ся под ногами обоссала, королева, мля! Агх-ха-ха-хра!

 Парни рассмеялись. Они смеялись! Так глупо и так громко!

 В ужасе я проверила локатор. Между мной и яркой отметкой по-прежнему было существенное расстояние. Я встала одной ногой на кучу кирпичных обломков, с опаской выглянула на чудовище и, найдя его на прежнем месте, тут же возвратилась к уютной земле.

— Да не трусись. Ты ещё не поняла? У псинок охота. Весна же! И спрячь уже наконец свою пушку, ты меня нервируешь.

 Я не стала возражать, но как-то странно, неужели это так важно? Неужели никто из этих существ правда не нападёт? Они же красные... Да чтоб это всё! Пора убираться.

— Ты куда? — окликнул меня единорог, когда я уже отошла на несколько шагов. — Сиди-не-высовывайся. Я, так и быть, помогу тебе уйти отсюда живой, главное, не делай глупостей.

— Уже час ведь торчим тут. Проклятье, мне как-то не по себе.

— Не кипишуй, всё под контролем.

 Единорог выглядел настолько грязным и невежественным, что, по всей вероятности, видел хорошие книги только в костре и наверняка использует магию в основном, чтобы ковыряться в носу, но минутное сочувствие заставило меня задуматься.

 Безопасно-небезопасно... в конце концов, мне ничего не стоит сделать то, о чем он говорит, если это никак не может навредить мне или поставить в рискованное положение.

 Я слабо зевнула, чувствуя, что дышала меньше, чем следовало.

 Единорог фыркнул, сдув с лица бурую чёлку, и криво улыбнулся мне. Я отвела взгляд в сторону от его лица, которое ему совсем не к лицу, и всё равно, сморщенный от истощения и скабрезных ухмылок лоб, лохматая грива и пара неподвижных карих глаз будто замерли передо мной, как какое-то наваждение.

 Взгляд не нарочно опустился на локатор. Там, на экранчике, похожем на шкалу радара, отображалась почти незаметная зелёная точка. Ну, это я. Две метки рядом, жёлтая и зелёная — самцы. Единорог обозначался зелёным? Интересно, что бы это значило, может, особая личная симпатия. Красная на краю, неподвижная — та самая «королева», которую они обсуждали. Но это ещё что?! Неожиданно близкая, большая метка отчётливо выделилась красным свечением на зелёном фоне, пересекая одну линию координат за другой!

 Меня дёрнуло от оснований копыт до кончика рога. Несколько мгновений я просто стояла, не в силах даже дышать. Широко раскрыв глаза, я вглядывалась в прорехи от развалившихся секций этажей, и наконец увидела там… ничего. Я уже мысленно ощущала приклад ружья, приготовилась выхватить его, но какая-то странная неопределённость мешала мне действовать, словно я оказалась перед дилеммой. Я жаждала заметить врага, чтобы сразу понять, что делать дальше. Мне нужно было хоть что-то!.. Я жаждала видеть.

 Наконец, я вдохнула и уставилась на единорога, который всё это время что-то говорил.

— ...мамой клянусь! Да не кипишуй, симпатяга, я же...

 Мой рог едва заметно заискрил. Стоило только моргнуть – и весь мир исчез в звонком всплеске. Меня затянуло под землю, в пустоту тёмной глубины, несущей в себе чей-то гулкий голос сверху, будто из-под воды. Ломались и дробились камни. Чьи-то могучие лёгкие издавали протяжное сопение.

— ...или боишься натереть нежную спинку?

Оно приближалось!

Единорог закрыл лицо копытом.

— Наменталенная глазо-ёбина, — буркнул он, наверное, думая, что я не слышу. — Ишь, как зырит на меня, наркоманка чёртова.

 Нужно было развернуться и бежать. Я попятилась, но шаги получились неуклюжими и робкими, точно ноги влипали в землю и застывали в изнеможении после каждого движения, как бывает, когда попадёшь в страшный сон — бежишь изо всех сил, зная, что тебя вот-вот настигнет нечто, и всё равно сдвинутся с места просто невозможно. 

  Они ведь даже не подозревают, что сейчас... Сейчас оно!.. богини.

— Тут это!.. Сюда ч-что-то идёт! Опасность!

— Чё?

— Нужно сматываться! — тараторила я, озираясь.

— Кончай истерику, всё в порядке. 

«Ничего не в порядке!»

 Я подняла ногу с пипбаком и помахала монитором перед его лицом, замечая, что красных меток стало уже три.

— Смотри! Нас окружили.

***

 Сердце отчеканивало парные удары в такт с секундамиВ воздухе стоял запах каменной пыли. Я достала ружьё, выдохнула. Ну же, я готова. Кроме того, у меня компания.

 Жеребцы расположились в паре шагов от меня, стоя валетом, бок о бок друг с другом. Гривастый земной пони зажал в зубах клинок, устремлённый блестящей чертой лезвия в сторону, единорог левитировал мощный пистолет и угрожающе заточенный железный штырь. Время застыло в тишине. Меня вдруг осыпало землёй, и что-то промелькнуло рядом. Я обернулась и нырнула в З.П.С., но когда спустя мгновенье чары подействовали, серая фигура уже куда-то пропала. Заклинание подсветило замешкавшихся жеребцов жёлтым контуром как возможные цели. Ничего не оставалось, только отменить атаку.

Земля под упавшей дверью задрожала, а затем просто взорвалась!

— Какого?!

 Вихрем надо мной пронеслась громадная тварь. Я поспешила активировать заклятие прицеливания снова, но тут небеса разорвались в громоподобном рёве, настолько яростном, что, казалось, его хозяин требовал от всего сущего молчания, дотрагиваясь до самого моего сердца, сдавливая его ужасом. Оглушённая, я упала набок, чуть было не выронив ружьё от потрясения.

 Когти рассекли воздух, раздался металлический скрежет и рёв оборвался. Серый кубарь упал совсем рядом, подняв клубы пыли, и эта гора покатилось по земле прямо на меня, издавая звериные рыки. Я еле-еле успела отскочить, тут же клацнув на пипбаке кнопку с недвусмысленным названием. 

— Еба-а-а-а-а-а-ть!!! — орал единорог во всю глотку, прижимаясь к своему приятелю. Кретин! У него же пушка, лучше бы стрелял уже! Тем временем З.П.С. начинало набирать эффект, растягивая его голос, глупо и неестественно занижая интонацию.

 Когда наконец все окружающие объекты подсветились разными подписями, и в клубах пыли показались красные очертания, я уже сомневалась в своих намерениях. Существ оказалось двое, и они… они дрались между собой?! Не обращая на нас, и в частности на меня никакого внимания. Это всё меняло. Необходимость стрелять тут же пропала. Мне теперь просто не хотелось ввязываться, и не важно, что или кого эти страхо-жути там не поделили.

 Пасть одной из псин клацнула зубами в попытке достать до шеи своего противника, явно превосходящего первую в размере и силе, крепко вцепившегося когтями в её блестящую грудь. Секунду, доспехи? Что?!

 Жеребцы куда-то пропали. До меня наконец дошло, что я нахожусь не в том месте. Я начала пятиться, а когда поняла, что на меня никто не смотрит, просто дала дёру, даже не отключая З.П.С.

 Через тридцать секунд заклинание выдохлось и двигаться пришлось своим ходом. Прислушиваясь, я всякий раз убеждалась, что бой продолжается без меня. Я ведь ничего плохого им не сделала, верно? Слава Селестии за тот благословенный предохранитель.

 Я сбавила шаг, всматриваясь через плечо на размашистые удары лап, как вдруг рог пронзила острая боль. Мелькнуло чёрное мгновение бесчувственного забвения, на меня стремительно бросилась земля, ноги как по команде упёрлись вперёд, остановив падение.

 Позади поднималось облако чёрного дыма, вздымаясь над фигурой адской гончей, на чьих блестящих разодранной сталью доспехах даже за полсотни метров можно было разглядеть подтёки крови. Перед ней безвольной кучей распласталось существо, которое я сперва приняла за чёрный холм, и только присмотревшись, сумела разглядеть обугленную плоть и зажаренную шкуру, пригоревшую к рёбрам.

 Победитель огляделся вокруг невидящим взглядом, перебросил за спину железный шест… Да ладно?! Нетрудно представить, что станет со мной, попади я под выстрел, если взглянуть на ту громадину, ещё минуту назад буйствующую гору мышц, которая теперь легла неподвижной горелой тушей. Это уже слишком. Если твари умеют стрелять из энергомагического оружия…

 Когда уже казалось, что меня уже ничто не связывает с этим адским местом, и равнина пустоши запела новыми красками и миражами, мне вдруг захотелось обернуться. Один из жеребцов показался у норы. Он волок за собой два набитых чем-то мешка. Скорлупки для брони, ладно. Спустя несколько секунд показался и единорог. Парни бросили мешки неподалеку и снова спустились в пещеру.

 В последний раз взглянув на косматого единорога, волокущего пару развёрнутых мешков, я не сомневалась, что делать мне здесь больше нечего, но какая-то усталость манила меня назад в их глупую компанию. Я, наверное, сошла сума, но… Дискорд! Да что же я делаю? Может быть, ещё пригласить его на кружку сидра?

— Я не вчера из Стойла вышла, чтобы так глупо рисковать своей жизнью, — шепнула я себе под нос и порысила к водонапорной башне, замеченной на горизонте.

В общем-то, позавчера, но кому об этом вообще нужно знать?

Заметка: Новый уровень!

Воровство, почему бы не да?

Глава 2: Секунда между смертью и жизнью

«Это не твоя нога, валяется там, у стены?»  

 Волны лёгкой пыли перекатывались через ржавые рельсы. Догоняя взглядом их убегающие полосы, можно было видеть, как вдалеке они делают крутой поворот и продолжают свой путь по прямой, пока окончательно не сливаются с грязно-жёлтыми очертаниями холмов.

 Преодолев намеченный путь меньше чем за полчаса, я очутилась у бетонной платформы железнодорожной станции. Когда-то по её округе разносился гомон десятков пони, суетящихся в своих повседневных радостях и заботах. Сейчас же был слышен только противный скрип, доносящийся откуда-то со двора, создавая насмешливое подобие оживлённости этого места, что только подчёркивало запустение и разруху.

 Я торопливо пересекла все четыре пары рельс, следя даже за самыми безобидными скрипами пипбака. Устройство, чья полезность возросла с уровня вышедших из моды часов до сокровища чудесных технологий прошлого, на которое косились чуть ли не все встречные пони, нервно трещало, вынуждая меня живее двигать крупом всякий раз, когда ноги пересекали новую железную линию. Этот комп толком ничего не говорил о том, насколько серьёзно обстояло дело с радиацией, и сдаётся мне, что он на самом деле и знать этого не может. Отметка «Облучение» с изображением улыбающейся кобылки, окружённой ореолом волнообразных лучей, не обещала ничего хорошего.

 Неудивительно, что здесь никто не живёт. Ни следов, ни признаков цивилизации. Разрушившийся асфальт зарос невысокой, бледно-зелёной травой. Порывы ветра снимали с здания администрации крошки кирпичной трухи.

 Мощности локатора «Ушки-на-макушке» хватало, чтобы сканировать область в радиусе примерно сорока метров по горизонтали и незначительно меньше в сферических координатах сверху и снизу. Сейчас он, просканировав местность, выявил около десятка жёлтых отметок и четыре красных. Это могло означать что угодно.

 Я встала вплотную к закрытой двери, пытаясь прислушаться, но не было слышно ничего, кроме одной единственной ноты ветра, скребущегося по растрёпанной крыше.

 Я дважды обошла всё здание вокруг, заглядывая в окна, но никаких признаков пребывания живых существ внутри не обнаружилось.

 Пустые стеллажи склада уныло стояли за разбитой витриной. Взломанные железные коробки устилали пол. 

 Я телекинетически нащупала патроны в стволе ружья, убедилась, что оно снято с предохранителя, и вошла внутрь. Пол помещения, не слишком отличавшегося от улицы, был устлан разнообразными свидетельствами плодотворного пребывания здесь нуждающихся жителей пустоши.

 Аптечка с эмблемой министерства мира, которая должна была висеть на стене, оказалась сорвана с законного места вместе с петлями и лежала на полу, раскорёженная методичными ударами тяжёлого куска гранита. Тот, кто был здесь ранее, действительно отчаянно желал добраться до содержимого.

 Рядом, у бетонной стены с опустевшей доской из-под объявлений, кучкой лежал пепел от костра, брошенные окурки и какие-то тряпки, заменившие кому-то кровать. 

 Этаж был разделен на несколько комнат, но все внутренние двери, похоже, ушли на дрова и... одна жестяная, самодельная дверь оказалась цела и закрыта, преграждая путь в помещение, где предположительно и находились отмеченные локатором существа. Отношение их к роду пони начинало вызывать сомнения, однако и отрицать это было бы неосмотрительно. Уж слишком маленькой должна была быть комната, с учётом расстояния до внешней стены. Скорее всего, там нашли пристанище какие-нибудь насекомые, грызуны или птицы.

 Ступая по рифленому полу настолько тихо, насколько возможно, я приблизилась к двери и попыталась медленно отворить её толчком копыта. Скрипя и треща, тонкая железная дверь ушла в темноту комнаты с деревянным полом, усыпанным узкими дырами. У ближней стены, на стеллажах, валилась пара смятых мешков.

 Одна отметка, ярко-красная, неторопливо переместилась влево от двери и встала прямо за ней, в то время как остальные, ещё три красные и восемь жёлтых, остались неподвижны. Тонкий слой нержавеющего металла отделял меня от невидимого противника, и сейчас даже ударом задних ног можно было разрушить эту хрупкую грань.

 Я примерно прикинула, где и как расположился враг, и спустила один из курков.

 Если ПП был просто оглушающе-громким для моих ушей, чувствительных к скромным детским голосам, то ружьё следовало назвать убийственно громким. То есть, умереть можно было от одного лишь звука его выстрела.

 Я пошатнулась и отступила чуть назад. Стиснув зубы от страшной вспышки головной боли, подняла ружьё, готовая стрелять вновь, но как только мгновенье полной глухоты прошло, сменившись звоном, я различила высокий крик. Истошный визг, свойственный лишь обезумившим от страха психопатам. Я уж было собралась поднести ружьё к двери и дать второй выстрел, не сходя с безопасной позиции, но затем заметила, как отметка дёрнулась в сторону. Секунду спустя из полутьмы показалась фигура маленького существа, которое тут же молниеносно бросилось прямо на меня…

МИ-ЙА-А-АУ!!!

…и столь же быстро пронеслось мимо, задрав пушистый хвост, прижав широкие острые уши к голове, покрытой густой трёхцветной шерстью.

 Я даже не успела обернуться, а след этого мелкого зверька, сравнимого по величине с половиной моей передней ноги, уже простыл и я, должно быть, не стала бы искать, или… но моя дорогая Селестия, это же кошка! Если бы не локатор, мне бы ни за что не удалось определить, что она находится внутри корпуса сломанного терминала. Мелкая трусиха даже не догадывается, что я знаю, где она засела.

 Я усмехнулась, подходя к металлическому корпусу, у которого уж очень разболталась съемная крышка. Я снова застала её врасплох, но на этот раз у меня были определённые намерения.

— Бедняжка, я тебя напугала?

 Ощетинившись, шипя и сверкая хищными глазами, комок шерсти забился в угол у обратной стороны монитора, где виднелись оторванные кабеля и осколки потускневших энерго-кристаллов. Я испуганно отстранилась, но далеко отступать не стала и лишь спрятала оружие.

— У меня для тебя кое-что есть.

 При помощи копыта я достала из сумки шмат сухого собачьего мяса и, положив на краю, отошла подальше. Я всё равно не собиралась есть это. Кошка отнеслась к появившемуся перед ней предмету с большим сомнением, и продолжала смотреть на меня. Я тоже смотрела на её изящную фигуру, ютящуюся в железной коробке на столе.

 Я сняла седельную сумку и принялась рыться в ней копытами, но спустя минуту приняла досадный факт: у меня нет совершенно ничего интересного, кроме старых бумажек. Мастерить бумажные игрушки было лень, да и не умела я ничего кроме самолётиков. Никаких игрушек у меня нет. Не было даже жалкого клубка ниток, но ситуация разрешилась сама-собой: Только я хотела забрать неаппетитное мясо назад, только потянула его к себе телекинезом, как на мордочке хищника появилась заинтересованность. Кошка уставилась на мясо, а когда я шевельнула мясо ещё и ещё, наконец сдёрнув его с места, то даже не успела заметить, как пара цепких когтистых лап прижали добычу к полу. Несколько рывков зубастой морды, и поверженное мясо было съедено без остатка.

 Затем кошка опять села, подобрав лапы, совсем как сидела я! Её взгляд странно изменился, выражая глубочайшую тоску, настолько проникновенную и искреннюю, какой я не видела никогда и ни у кого прежде. Я вдруг поняла, что она смотрит на мою сумку. Я наклонила голову и внимательнее рассмотрела потёртую эмблему Стойл-Тек с жёлто-синей расцветкой и номером «02»

 К моему удивлению, кошка проскулила что-то осмысленное, и, сделав робкий шаг в мою сторону, замерла, словно была не живой, поджав переднюю лапу, готовую к следующему шагу. Я протянула копыто навстречу. Кошка неслышно подошла и прислонилась щекой к моей ноге, потёршись несколько раз, коротко мурлыкнула. Это было уже слишком. Умиляясь, я ласково погладила сказочное создание по загривку.

— Ты была совсем одна? Теперь всё хорошо, можешь..

 Внезапно пушистая прелесть взвизгнула и исчезла из виду. Я поднялась, моргая в обиженном изумлении и огляделась, не забыв и про локатор, который не отображал никаких изменений, кроме одного — мне не удалось найти ту особую метку, которая могла принадлежать кошке. Ствол ружья лежал у меня на спине, чуть опустившись в бок, направленный именно на то место, где только что стояла моя новая знакомая. Я вдыхала запах пороха.

— Проклятье!

 Верно! Ведь когда я вставала, ружьё сползло немного вниз. Эта одомашненная мурлыка знает, откуда ждать угрозы. Но неужели она впрямь удрала просто от вида направленного оружия? Неужели больше не вернётся?

***

 Запасы зерна, обнаруженные в подвале, пролежали не так уж долго, пшеница оказалась свежей и на вид была прекраснее любых сокровищ. «Это не много, но на пару дней должно хватить»

 Ветхие железные ступени жалобно хрустели ржавчиной от каждого моего шага, поэтому я перебирала ногами с исключительной осторожностью, мысленно кланяясь лестнице, которая выстояла две сотни лет.

 Выбравшись на первый этаж, я вновь обратила внимание на приоткрытую дверь. Через небольшую щель в коридор просачивалась тень мрака, затаившегося в комнате словно чудовище.

 Я сняла ружьё с плеч и проверила локатор. Зелёный монитор пипбака старательно прорисовал карту в небольшом радиусе вокруг меня, не обнаружив никого, но даже это не могло успокоить мою осторожность. Даже если это устройство может включаться после стольких долгих лет, что оно пролежало среди костей, (где я его нашла, ведь свой стойловский пипбак пришлось бросить под кроватью) это не значит, что оно работает безошибочно. Кто знает, может быть там, в темноте, притаился враг, и Л.У.М. просто не может его засечь. Я не хотела умирать из-за ошибки каких-то часов.

 Держа ружьё в снежно-дымчатом свете своей волшебной мысли, я встала у стены, толкнула дверь ногой. Около минуты я прислушивалась к дыханию ветра, и лишь после этого отважилась заглянуть внутрь.

 Передо мной предстала груда обломков верхних этажей, укрывших под собой большую часть комнаты. Если однажды здесь могло быть что-то ценное, то теперь, добраться до него будет неразумно трудно.

 Я прошла по коридору и встретила лестницу на второй этаж, но поднявшись лишь на половину, до окна, решила оставить эту затею. Дальше пути не было: разрушенная лестница оскалилась рыжими иглами арматуры, угрожая мне расправой за чрезмерное любопытство.

 Окно завладело моим вниманием. Время не пощадило его: рама выгнила, высыпалась и теперь тихо лежала в осколках своего стекла. «Ничто не вечно. Всему, кроме разве что самого времени, рано или поздно приходит конец»

  Порыв сухого ветра растрепал мою гриву. Я убрала волосы с глаз и посмотрела вдаль, на проделанный путь.

 Спускаясь обратно, к выходу, я решила зайти в зал ожиданий, где когда-то давно звучало множество переплетённых голосов, увлечённых суетой жизни, жизни, от которой осталась одна пустота, и только ветер нарушал её мёртвую тишину.

 Балансируя ружьём на спине, я подошла к стенду с расписанием поездов и картой окрестностей, собираясь открыть карту в пипбаке и внести обновления, но тут, с улицы, донеслось тихое шарканье. Мелкая каменная крошка неслышно хрустнула под чьим-то копытом.

 Я обернулась, переведя ружьё, и время словно прекратило свой бег. Я успела увидеть лицо, выражавшее дерзость, но так же, неуверенность и что-то ещё… неужели, надежду? Прежде, чем она скрылась за стеной. Святая Селестия, это была пони! Такая же как я, что как радовало меня, так и бросало в дрожь.

 Кровь во мне почти кипела, а сердце разогналось так, что его удары слились в один сплошной гул, стремясь перегнать друг друга. Осторожно шагнув в сторону, держа дверной проём под прицелом, я телекинетически нащупала клавишу заклинания прицеливания.

— Привет! – раздалось снаружи.

— Ну, здравствуй, — бросила я сквозь стену.

— Я кое-что ищу, и если не возражаешь, не могла бы ты опустить пушку, пожалуйста?

 Она ведь не видит меня? Эта стена не просто так ещё стоит, её было бы трудно прострелить.

— Допустим. Что дальше? — сказала я, покачивая ружьём в направлении пустого порога. —  Разойдёмся? «Если не возражаешь».

— Конечно, ты можешь идти, а мне тут ещё возиться – задание…

— Ладно, — сказала я, протирая монитор пипбака в том месте, где замерла метка, отображавшая местоположение собеседницы. Не передать, как меня радовало, что её метка была зелёной.

— «Возиться», в прямом смысле слова. Где же это видано, чтобы элитному разведчику поручали везти телегу! Те-ле-е-га… пфф.

— Да уж! — сказала я, почти искренне смеясь, опуская ружьё. Нас по-прежнему разделяла стена. Бетонно-кирпичная, армированная стена. Если это именно то условие, которое нужно для разговора по душам со случайным встречным, то я не против. — А ты откуда? Я из Стойла Два.

 Я действительно выдала эту тайну незнакомке? Признаться что ты застенчивая тряпка, которая не видит дальше собственного носа и веришь каждому слову – лучше, чем сказать, что вся твоя жизнь прошла в уютных стенах противоядерного убежища.

— Неужели? — сказала она, и тут, из-за стены показалась голова единорожки. Я вздрогнула от неожиданности, но ружьё поднять не успела, либо, может просто не хотела стрелять?

 Пони глянула на меня изучающее, и тут же скрылась. «Могла бы я выстрелить?» Послышалось бормотание, а потом единорожка продолжила вслух:  — Ну ё ж ведь! Я думала, Второе никогда не откроется. Если наши узнают, мой кошелёк несколько полегчает… Знаешь, а пойдём со мной? Дотянем телегу, вместе – легче!

 Единорожка вошла в комнату. Я напряглась, но оружия у неё не заметила. Проследив по рукаву её чёрной куртки с броне-пластинами до пипбака, мерцающего слабо-зелёным монитором, я разглядела на её бронежилете эмблему Стойл-Тек.

 — Стойло «45»?

 — Да. Распечатали недавно… основали форпост в деревеньке неподалёку. Патрулей у нас конечно ещё нет..

— Вау. Патрулей у них нет. Я можно сказать, одна из первых здесь, а вы оказывается уже вовсю осваиваете пустошь.

— Серьёзная у тебя пушка, — похвалила она моё ружьё. Я взглянула на свой ствол, опущенный почти к самому полу, затем на собеседницу, за чьей спиной виднелся необычно широкий, блестящий металлический приклад какого-то оружия.

— Ты там вообще кто?

— Раньше была в охране и наконец, оказалась в дальней разведке. Такой работой можно похвастаться, свобода и всё такое. Но на деле получается, что ты всё время что-то тащишь на базу. Находишь, а потом тащишь. Короче, отстой.

 Серая пони активно жестикулировала, выражая скуку.

— Правда сказать, моё стойло не открывалось. Я сбежала, — призналась я. Услышав это, она просияла.

— Оу, так это втройне хорошо! Во-первых, я тебя встретила. Во-вторых, я никому теперь не должна крышек, потому что ещё не проиграла!.. Ну а в третьих, ты мне расскажешь, как попасть в «Стойло 2» или просто отведёшь меня к Смотрительнице, чтобы мы заключили союз между нашими стойлами.

 Её розовые глаза выражали полнейшую уверенность в своих благих намерениях.

— До Стойла целый день пути. Я ищу мою сестру, она наверняка вляпалась в неприятности.

 Я перешагнула с ноги на ногу, оглядываясь на окно под потолком, и железный стол, что стоял у стены.

— Мы позаботимся и о твоей сестре, и о всех-всех, однако сперва нам нужны канистры.

«Что во имя Селестии она имеет ввиду? В каком смысле "позаботимся обо всех"?»

 — В соседней развалюхе посмотри. Впрочем, не думаю что тебе понравится тот хлам, что ты там найдёшь.

 — У тебя есть пустые фляги? И не говори «хлам». Меня, зовут Хламка. Имечько ещё то, поверь. Раздражает. Окей? Пошли.

 — А я – Мэри… — я сомневалась. Единорожка стойко смотрела на меня, жестом подзывая к себе. Метка мигнула жёлтым, и вновь стала зелёной. Её метка мигнула жёлтым! Это могло значить что угодно. — Мне правда жаль, но..

— Чёрт, какая же ты нудная, — перебила она.

 Тихая вспышка с монитора пипбака облила силуэт единорожки. Знакомый щелчок З.П.С., обозначавший принятие действия, прозвучал с незнакомой дистанции. Это был щелчок не моего заклинания прицеливания!

 Опрокидывая тяжёлый железный стол щитом перед собой, я выпалила из ружья. В это же мгновение, лязгнул ответный выстрел. Крупные камни ударили в спину.

— Ты там ещё живая, что ли? — спросила кобыла невинным голосом.

 Не говоря ни слова, вжимаясь в пол, я выхватила Пистолет-Пулемёт, и подняв его над укрытием, предельно коротко щёлкнула спусковой крючок, ориентируясь по положению быстро приближающейся метки. Оружие дёрнулось, прокричав несколько выстрелов, но я не могла видеть результат своей атаки, и все попытки загнуть свой взгляд за горизонт были бы бесполезны.

 Я смотрела в потолок, мимо металлической глади стола, ставшего моей защитой. Счётчик радиации пипбака нервно трещал, когда я прижимала его к столу. «Заткнись. Заткнись. Заткнись…» — шептала я сквозь сжатые зубы, судорожно удерживая пистолет, грозя им в направлении метки, краснеющей на локаторе.

 Что-то металлическое рухнуло на пол. Метка замерла. Неужели?.. Попала?

— Ты как? — спросила я в звенящую тишину.

— Порядок. Продолжим. Давай, ты первая, выходи, – отозвалась противница.

— Ага, а потом ты захочешь от меня жеребёнка.

— Ну, я жду!

— Только не говори, что я не предупреждала.

 Около минуты стояла тишина. Ко мне пришло понимание. У неё та же самая модель пипбака, значит, она точно так же видит меня красной меткой на локаторе. Видит, значит может прицелиться!

— Давай-же. Что, слабо, да? Засцала, тварь? Сейчас… Ну жди, жди падла…

 Раздался электрический треск волшебства, и в следующее мгновенье всё вокруг утонуло в свете и грохоте. Все мои волосы встали дыбом, а стол раскалился так, что пришлось отстранится от его искрящейся, огненно рыжей поверхности.

«Молния!!!»

 Почувствовав удар, я испуганно ойкнула и пощупав голову не нашла своего шлема. Через несколько пулевых в отверстий было видно опрокинутый железный шкаф, из-за которого, с дробовиком на взводе, осторожно выглядывала пони.

 Глупость. Нет, безумство: надеяться на Селестию или Луну, просить их помощи, в такие моменты как этот. Когда металлическая смерть лязгнула вновь, заставив стол едва ощутимо вздрогнуть, прошив его без малейшего сопротивления в том месте, откуда я только что убралась. Нет. Я могла благодарить только саму себя.

 Я принялась рыться в сумке в попытке найти что-то, что волшебным образом стало бы моим спасением. Джек-пот! У меня в копытах оказался розовый ингалятор с боевым наркотиком. Не раздумывая, я сделала затяжку.

 Моментально, мной овладела сила и уверенность. Вернулся слух, отчётливее ощущалась боль в затылке, но мне теперь было наплевать. Я точно знала, что происходит, и нужно было срочно что-то придумать.

 Я приподняла краешек шлема над столом, от которого всё ещё чувствовался жар. Спустя секунды три, шлем снесло картечью. Его половина с фрагментом расколотого защитного стекла, нашлась в углу комнаты, изрешечённая в хлам. Что ж, своё он отслужил.

— Ты совсем не рада моей компании? Почему бы нам обоим не уйти отсюда живыми?

— Почему бы тебе не сдохнуть? Задолбала, – раздалось в ответ.

 Я активировала З.П.С. и, используя одно лишь ускорение реакции, чтобы прицелиться, не торопясь ограничивать свои действия программой, выглянула из укрытия, поднимая ружьё.

 Мои шансы выстрелить в голову в этом рывке, даже с десяти метров выглядели неоднозначно. Однако у заклинания боевого прицеливания так же есть особая функция, позволявшая стрелять просто по силуэту врага. 
В этом случае, шанс успеха атаки возрастает на порядок, и промазать с дести метров — практически невозможно. Невозможно так же, как и мой враг не мог промазать, в этот момент уже нацелившись мне в лицо. Свет, щелчок З.П.С... и лишь одной Селестии известно, какое чудо помогло мне отменить прицеливание и кинуться вниз.

 Меня дёрнуло за плечо, я очутилась на полу. Попала...

 В этот момент, я решила, что никогда не чувствовала боль прежде. Она попала в меня. Подстрелила, как какое-то животное! Хотелось заорать, но ведь это только порадует противницу. Вместо этого, я подняла ружьё над укрытием и сделала один выстрел.

 Кривясь от боли и досады, я попыталась зарядить новый патрон, но телекинез не слушался. Пол дозы явно было мало, но больше у меня не было.

— Хорошо воюешь, снайперша, — прозвучал насмешливый женский голос.

 Я лизнула простреленное плечо и прижала его копытом, роняя на пол кровь и слёзы.

«К чёрту Стойло, к чёрту телегу с этим проклятым топливом. Неужели нельзя было договориться как-то мирно? Что ей, чёрт побери, от меня нужно? Моё оружие? Если так, почему не пыталась убить сразу? Может, ей нужно было моё доверие? Тогда какого чёрта?! Чёрт побери»

 Стол снова не сдержал попадания, мою сумку зацепило. Из крупных дыр, оставленных картечью, зерно медленно посыпалось на грязный пол. Хотелось плакать, и я плакала.

 Стойло «45» — Друзья. Стойло «Два» — Дом… пустые мысли, пустые надежды. Сейчас значение имело только одно: Красная метка, отображавшаяся на экране, которая начала почти незаметно приближаться.

 Приблизилась, значит вышла из укрытия. Уязвима.

 Я зарычала, сморгнула слёзы и, вогнав патрон в ствол, подняла ружьё, дав залп из обоих стволов. Страшная отдача выдернула ружьё из моей магии, и то врезалось в стену. Красная точка дёрнулась из стороны в сторону, но оставалась на виду, приблизившись на критическое расстояние. Не упустив момент, я схватила ПП, и взмахнув им, вдавив спуск до упора, очередью простреляла горизонт.

 Стол прошило тяжёлым выстрелом, и плитка в полу передо мной разлетелась в хлам. Метка врага вернулась в свою первоначальную позицию. Я бесшумно положила опустевший пистолет на пол.

— Эй! Мразина?! У тебя там лечащее зелье есть?

— Тебе то.. аргх.. что за дело? – проорала я.

— Хочу убедиться, что ты откинешь копыта. Лови!

 Граната покатилась по полу мимо меня. Времени оставалось слишком мало! Я кинулась к ней телекинезом, чтобы отбросить обратно, а затем простонала от досады и облегчения. Это была обыкновенная консервная банка!

— БАХ!

 Кобыла истерически рассмеялась.

 Поправив спавшие очки, я осторожно выглянула между ножками стола, истрепанного боем. В окружении разного мусора всё так же лежал железный шкаф, в чьей ржавой стенке виднелся отпечаток облака дроби. Кобыла оставалась в укрытии, даже не выглядывая.

 Пол подо мной запятнала кровь. Опираясь на здоровое плечо, сжимая дрожащие челюсти, я проводила взглядом выпавшие гильзы, и коснулась своего ножа. Если патронов больше нет, придётся драться.

 По непонятной причине, я была уверена, что ранила её. Я не могла сказать, действительно ли попала, потому что не видела этого, но была уверена, что ранила. Просто ранила, и всё. Может быть она прямо сейчас истекает кровью, и.. и умрёт!.. Раньше, чем я. Наверное. Или она могла напасть. В этом случае я решительно брошусь в бой с тем, что у меня есть.

 С каждой минутой ожидания отяжелевшая голова болела всё сильнее. Я начала ощущать подтёки крови за ушами. Инстинктивно пощупав гриву, добравшись до затылка, я испытала жжение от прикосновений к следам скользнувших по голове пуль. С плечом дела обстояли хуже, но это было как будто уже почти не больно. Я продержусь. Выживу.

— У тебя есть жеребята? — заговорила я неожиданно для себя.

— Нет. А у тебя? — ответила она неестественно спокойно.

— Вообще-то я учила чужих жеребят в своём стойле. Мне было не до этого.

— Стойло… родиться и вырасти в Стойле?! Да таким как ты завидуют, и только! Это у меня нет возможности завести детей.

— Почему же?

— Однажды словила конфетку в живот. Да так, что аж навылет. Меня кое-как заштопали бывшие работодатели, но сказали, что всё. Я теперь, сука, стерильна как стойловский унитаз! О жеребятах можно не беспокоится.

— Это ужасно! Мне жаль. Уверена, у тебя были бы чудесные жеребята.

— Жаль? Пха-ха-ха. Лучше заткнись и слушай. Даже если я всем сердцем хотела бы детей… даже если бы могла, разве… — тут она закашлялась, — не безумие это? Растить их в этом кошмаре.

— Наверное… — согласилась я.

— И казалось бы, зачем тогда жить? Но жить всё равно зачем-то надо, иначе ублюдок с косой получит своё.

— Слушай… послушай меня пожалуйста! – взмолилась я. – Давай бросим это. Уберём оружие и поговорим по-хорошему…

Она молчала, и я продолжила:

—  Если это так важно, я и вправду могу отвести тебя в Стойло 2. Я почти уверена что нас обоих впустят туда. Не нужно никому умирать.

— Правда?

— Ну конечно же! Ведь это мой дом, — заверила я.

— Пошла ты, — огрызнулась она.

— Но почему?!

— Знаешь, по-моему, проще выгрызть дверь стойла зубами, эту долбаную, бронированную дверь, способную сдержать взрыв Жар-Бомбы в упор. Проще, чем уговорить ту стерву, что стоит с другой стороны пульта… и спокойно смотрит с камер, как ты и твои друзья умираете прямо на пороге.

 Во всяком случае, в этот момент, она не притворялась.

 Я коротко выглянула из-за стола и на мгновенье увидела её снова. Светловолосая пони, раненная в шею, смотрела мне прямо в глаза с ненавистью и презрением. Её рог светился? Я напряглась.

 — Расскажешь свои сказки, когда окажешься в Раю, вместе с Селестией и дорогими друзьями из «Сорок-Пятого». От мёртвой тебя больше пользы. Пока! – крикнула бандитка. Позади щёлкнул спуск моего пустого пистолета-пулемёта. — Чёрт, — рыкнула она в досаде. Мой пистолет ударился мне в затылок. Я на секунду обернулась, увидев как вокруг него исчезает бледно белый телекинез противницы.

 Единорожка закричала и пошла в атаку. Я ждала. Обогнув мой защитный стол, пони бросилась на меня, устремив смертоносный рог к моей груди.

 При всей быстроте действий соперницы, была у неё некая инертность, предсказуемость, как будто она атаковала лишь потому, что так было нужно.

 Чётко понимая, что делать, я шагнула в сторону, лягнула единорожку в грудь заставив её отшатнуться и напасть снова, и уходя от ожидаемой атаки, взмахнула припрятанным ножом навстречу ещё одному выпаду её естественного оружия…

 Единорожка попыталась перехватить нож, как только заметила его, вот только лезвие уже вошло в её горло до основания. Агрессия на белом лице сменилась удивлением. Раскрыв рот, кобыла испуганно посмотрела на меня, когда я, стиснув зубы, выдернула нож.

 Я отошла от умирающей, позволив ей свалится на пол. Мерцающее сияние её волшебства тщетно пыталось сдержать хлещущий ручей крови. Наконец пони затихла, взгляд её розовых глаз побледнел и метка пожелтела, а через пару минут исчезла без следа.

«Тише, тише. Засыпай»

 Я почти не чувствовала жалости. Просто так было нужно. Либо я, либо она.

***

 Тяжело дыша, я рассеянно смотрела вникуда. Мои ноги дрожали. Влажный, липкий холод ощущался в том месте, где кровь стекала из раненного плеча, пробираясь под одежду.

 Хотелось опустится на пол и отдохнуть, опереться на что-то, надеяться на помощь и ждать, но я твёрдо стояла, приводя свои мысли в порядок.

 На полу, в луже собственной крови лежала мёртвая, не двусмысленно намекая на моё собственное положение.

 Всё ещё ощущая волшебное действие наркотика, я взяла ситуацию под контроль: Не требовалось особого ума, чтобы отрезать от собственного плаща лоскутки ткани, однако рана поддалась не сразу. Самодельные бинты несколько раз спадали, пока я не сообразила закрепить их со всех сторон и затянуть потуже. Кровотечение удалось ослабить достаточно, чтобы не погибнуть в ближайшие пол часа, и это было самое главное.

  Признав свой плащ израсходованным, без колебаний отшвырнув его останки в сторону, я присмотрелась к снаряжению убитой. Её соломенная грива почти заслонила мёртвые розовые глаза. Вид рассечённого горла и рваной раны на залитой кровью шее вызывали тошноту, и я постаралась отвлечь своё внимание на что-то другое. Чёрная куртка имела на себе следы старых пулевых попаданий, и это были явно не мои пули. Стоит также заметить, что из ружья я ни разу даже не зацепила её. Поверх всей одежды красовался полированный бронежилет, с гордо подчёркивающими очертания груди чешуйчатыми пластинами. При всей свой красоте, он никак не защитил свою прежнюю хозяйку от смерти, очередь из ПП была критической и решила дальнейший исход боя.

 Держать дробовик было трудно. Нет, это был даже не дробовик. Рейдерша, (спаси Селестия её грешную душу), была вооружена картечным ружьём серьёзного калибра. Это была настоящая пушка. На шестигранном стволе лунным светом мерцали какие-то символы техно-магической природы.

 В седельной сумке, которую она носила.. «на спине? Прямо как я. Нашлось немало хлама. Заколки, отвёртка, бутылочные крышки, и пустые ингаляторы от дэша! «Ого, четыре штуки? Откуда? Неужели его где-то здесь делают?» Рядом валялось несколько крупных гильз, их я тоже подобрала, вдруг пригодятся.

 Поборов отвращение я надела на себя испачканную куртку и бронежилет Стойла 45, закрепила за спиной трофейную сумку набитую пшеницей и прочими моими вещами, и обвешавшись оружием, представила, как выгляжу. 
Я даже попробовала засмеяться, но звонкие ноты умерли у меня в груди, когда режущая боль, прогрызлась сквозь плечо, пронизав всё тело.

 Но ни боль, ни смутность моих планов в голове не могли уменьшить моей радости. Это моя победа, я жива.

Заметка: Новый уровень!

Легкое оружие. Чем оно тяжелее, тем с ним легче.

Глава 3: Это всё — твоё одиночество

«...я только сказала, что ты должна найти друзей, больше ничего»  

 Отблески ламп дневного света играли в мокрых слезах, заслонивших зрение. Мимо по коридору ежеминутно проносились оравы жеребят, всем своим видом демонстрируя, как на самом деле следует проводить время на переменах школы Стойла 2. Но я, вопреки всеобщей радости, несдержанно плакала. Опершись о стену, роняя шустрые слёзы на чистый пол.

 А причина этого безобразия была очень простой и вполне могла сойти за пропуск на вечеринку разбитых сердец и копыт: я влюбилась и оказалась полной дурой, а он... Аргх! Жеребчики! Единственное, что его интересовало — этот глупый турнир по какой-то видеоигре, а от меня он отмахнулся, как от надоедливой букашки. Селестия, Луна, это было несправедливо! Просто бессмысленно глупо. Я же лучше!

 Тем не менее, я оказалась одна, в коридоре, за дверью.

 Всё подливало масла в огонь. Насмешки вредного учителя радиомагических наук, доносившиеся через стену, потеря любимого журнала по кораблестроению и того занудного, но столь увлекательного в своей таинственности учебника по магии... Даже смех! Всякий раз, как откуда-то прилетал смех, я всхлипывала, давилась и начинала рыдать с новой силой, как маленькая кобылка.

 — Да забей уже на него, — сказала сереброшкурая единорожка, смотря с сочувствием из-под спутанной каштановой гривы. — Кто он такой, чтобы ты из-за него плакала?

 — Те-ебя что, *хнык-хнык* тоже вы-ыгнали?!

 — Отпустили, — проговорила она злорадным тоном, сияя улыбкой. — На весь следующий урок. Ты не кисни, пошли лучше в столовку. Раньше придём, раньше уйдём.

 — Я бы с радостью, честно! Но прости меня, Гаст, я-а... я ещё должна извинится. Да и... дура! Блин. Какая же я дура, забыла захватить сумки.

 — Облом, подруга.

— Угу-у-у-у — завыла я от досады. Больше всего не хотелось возвращаться за вещами в класс, полный насмешливых пони.

— А знаешь что? Я сама заберу твои сумки, ну, в конце урока. Извиняться? Ха! Ещё чего, может, станцевать им танец дружбы? Пфрфп! Нет уж! Это они должны извиняться перед тобой! Жеребчики получат к себе такое отношение, как относятся к нам!

— Угу, – шмыгнула я носом. 

— Ну, ты не грусти, я скоро вернусь. Обещала папе кое-что.

 Я снова осталась одна и казалось, что из этой безвыходной ситуации меня могло спасти лишь яблочное мороженое. Я протянула копыто утереть слезу, проложившую себе новый путь, от чего зачесалась щека, как вдруг кто-то осторожно коснулся моего бедра.

— Мисс единорог? Вы можете помочь? — вкрадчиво проговорила крошка пони-единорог, едва достававшая своей бирюзово-гривой макушкой до моего подбородка. — Я хотела спросить, может, у вас есть немного…

— А то все, кого мы ни спрашивали – слишком заняты, — донесся сзади голос столь же юной кобылки, по расцветке напоминавшей апельсин. Она сделала натянуто-серьёзное лицо и, намеренно занижая голос, проговорила: — "Некогда" или "Прости, полно работы"

 Я поправила круглые очки, смотря на светло-оранжевую шёрстку земной пони, на её чуть более тёмную и насыщенную густую чёлку и толстую косу, лежащую на плече.

— ...у взрослых ничего не допросишься, они вечно заняты. Я имею в виду, вы ведь ещё не настолько взрослая, чтобы ничего не делать?

— Думаю, нет. Конечно, я рада помочь..

— Кстати, я Манго! А это Квает Спаркл.

— А как вас зовут?

— Мэри.

— Какое странное имя, почему вас так назвали? — пролепетала крошка-единорог.

— Не знаю, — стыдливо произнесла я, пожав плечами.

— Ну, идёмте, мисс Мэри.

 Пока дети вели меня за собой, пони по имени Квает Спаркл рассказала в очаровательной детской манере о своём брате, бумажном самолёте и, в общем-то, всё стало ясно.

 Когда мы пришли на место чрезвычайного происшествия, я увидела маленькую белую единорожку с розовой гривой, чей рог сверкал тусклыми искрами в безнадёжных потугах дотянуться до бумажной игрушки. Единорожка балансировала на плечах земной пони, стоявшей на дыбах у стены. Сам же непутёвый летательный аппарат оказался не просто под потолком. Его фигура белела высоко, в открытой вентиляционной трубе, прилипнув к решётке. Он был прибит потоком втягиваемого воздуха.

 От такой высоты становилось страшно. Моя надежда решить проблему в один момент спряталась у меня в гриве, на затылке, из-за чего тот начал сильно чесаться. Копыто само потянулось было почесать в гриве, но я сдержалась. Дети рассчитывали на меня.

 Постепенно мысли потеряли форму и растворились, единой массой хлынув к рогу. Я ощутила покалывание, словно тысяча мельчайших игл, едва прикасаясь к поверхности рога изнутри, играли и переливались волнами по велению моей волшебной мысли.

 Я потянулась вверх и чем дальше я удалялась от себя, тем меньше становилась моя мысль, тем труднее становилось подниматься выше. Робко прикоснулась к краю бумажного крыла, с усилием потянула его на себя. Удалось лишь сдвинуть игрушку в сторону, и даже эта мелочь была трудной.

 Нужно было развернуть его носом вниз. Я напряглась, и острый конец незначительно отклонился от решётки. Рывок и оба крыла уже заскользили по воздуху на пути к полу. Постепенно снижаясь, бумажная фигура ощущалась всё более послушной. Наконец я опустила самолётик к восторженным лицам столпившихся вокруг меня семерых жеребят, и всё стало замечательно...

***

 Воротник наконец-то подсох и в ощущении уюта больше не было никакого дискомфорта. Несмотря на то, что без главной составляющей – шлема, эта одежда не могла дать существенной защиты даже при лишнем бронежилете, в кожаной куртке и плотных джинсах я чувствовала себя хорошо. В конце-концов, самое главное достоинство штанов — они скрывали от посторонних глаз мою кьютимарку, такую неестественную, странную для внешнего мира.

 Вездесущие облака посветлели, почти лишившись своего грязно-серого оттенка, обрамлявшего их титанические силуэты. Стоял полдень и это означало, что времени хватает. Холмы на горизонте перекрывали обозрение, не позволяя видеть дальнейший маршрут даже с крыши, но меня это не волновало. Обновлённая карта пипбака вела в обход скоплений железнодорожных путей, которые могли стать отличным местом для засады.

 Я шла к намеченной цели, надеясь добраться к вечеру, как вдруг заслышала странный звук позади. Электрический треск, гомон и... ритмичные низкие удары, походившие на барабанную дробь. Музыка! Кажется, кому-то весело. Выяснять что-то конкретное в этой неразберихе я не стала, а обернувшись, заметив вдалеке непонятный силуэт, поспешила скрыться между крупными камнями, сбившимися в полуметровой воронке. 

 Проревел мотор, ясно зазвучала тяжёлая электронная музыка, прокатываясь по округе басистыми ударами и чьим-то невнятным пением. На краю фона из облачной пелены на мгновенье промелькнула чья-то гривастая фигура, и тут же скрылась за каменным горизонтом. Постепенно удаляясь, музыка смолкла без следа, оставив меня в тишине.

 Даже не хотелось знать, кто это был.

***

— Посмотри! Посмотри на неё! — ликовала я, вертясь на месте.

 Как я ни старалась, белый холм крупа постоянно убегал, унося за собой картинку на моём боку. От всех этих дурачеств у меня закружилась голова и я, шатаясь, свалилась на пол.

— Это чудесно! Я так рада за тебя! — прозвучал мягкий голос единорожки, на чьём бархатисто-чёрном боку парила поющая птица. —  Если ты посидишь спокойно, я смогу привести в порядок твою гриву.

— Пустяки! Не стану слишком наряжаться и платье тем более не надену.

— Ну почему же?

— Вдруг друзья подумают, что я хочу, чтобы всё внимание было приковано ко мне?

— Ладно, ты и так хорошо выглядишь. Но теперь, — что-то шевельнулось у меня в волосах.—  Теперь ещё лучше.

 Я моргнула и через парящее рядом зеркало глянула на стройную, хорошенькую молодую кобылку, в чьих золотисто-соломенных волосах, возле уха, появился живой цветок яблони.

— Ах, какой… Он великолепен, спасибо!

 Она ласково улыбнулась и вышла, оставив меня рассматривать картинку на своём боку, выписанную, должно быть, из самых прекрасных грёз моей фантазии: ясное Солнце на голубом небе, озаряющее своими лучами зелёные холмы и гладкий ручей среди них.

***

«08» — ударила по восприятию жёлтая цифра на синем фоне. И тут же следующая — «29», а за ней — «98», «13»... Неглубокий овраг, простилавшийся вдоль городской стены, рябил потускневшими тканями сине-жёлтых комбинезонов, замызганных кровью. «19»... «89»... «77»... «45», «45» и ещё «45», и ещё, и ещё!

Сотни. Точное количество я боялась предположить, стоя на краю рва, заваленного мёртвыми.

«…сколько Стойл!.. Даже жеребята. Милостивая Селестия…»

 Я смотрела, пробегая взглядом по телам погибших, облачённых в большинстве своём в сине-желтые комбинезоны. Смотрела в поисках одной единственной цифры, не находя её. Некоторые тела были в лохмотьях, какие-то лежали без одежды, остальные — изрублены и избиты пулями до неузнаваемости, и не нашлось ни одного комбинезона с номером «02», что объясняло одну простую истину. Давало понять, что дверь Стойла 2 не просто так оставалась закрыта для всех.

 Были здесь совсем свежие тела, в чьих глазах только начинали блестеть белые брюшка червей-трупоедов, а встречались и такие, которые пролежали несколько недель или лет, а может и больше. На их обезображенных телах не было ни клочка шкуры, а от лиц остались одни лишь улыбки, вечные улыбки черепов.

***

 Меньше чем через час рыси я добралась до поселения, обнесённого неприступной кольцеобразной стеной, сложенной из вагонов, не в пример той железной громаде на севере Понивиля.

 Пожёвывая сигарету, угрюмый жеребец на деревянной вышке, укреплённой мешками и колючей проволокой, направил на меня станковый пулемёт. Это было как будто вопросом: «ЗДРАСТЕ, ВЫ КТО?»

 Я подняла вверх правую ногу и помахала в приветствии. Он ухмыльнулся и увёл в сторону дуло этого страшного оружия, жестом указав на ворота. Нетрудно было догадаться, сколько убойной силы кроется в этом высокотехнологичном скоплении металла, с которого свисала длинная лента крупнокалиберных патронов. В течение нескольких минут меня не покидало чувство потрясения, испытанного в момент встречи моего взгляда с чернотой ствола. Глупо было бы заглянуть в город рейдеров и уйти невредимой, чтобы затем, просто так и безо всякой причины, быть застреленной здесь, на островке цивилизации и порядка.

 Я прошла через открытые ворота мимо нескольких проницательных охранниц и встретив, по моему мнению, наиболее доброжелательную из них, заговорила:

— Простите, мэм, я ищу мою сестру.

***

«Её здесь не было»

 Сестра явно не появлялась здесь, иначе почему бы изначально заинтересованные пони, к которым я обращалась с вопросами, все как один безнадежно пожимали плечами и сухо сообщив, что им ничего неизвестно, желали удачи?

 Перестав навязывать свою проблему всем встречным, я поплелась по улице. В конце концов, я просто устала. Не было здесь Вельвет и всё! Нужно было идти дальше. Предвкушая всю тяжесть предстоящего пути, я поморщилась и решила, что просто обязана перевести дыхание.

***

 По ярко освещённому бару разносился голосистый хохот шумных компаний пьяных работяг. Звенела посуда, сыпались пошлые анекдоты, а кто-то даже пытался петь поперёк мелодичного голоса кобылы, льющегося из динамика у барной стойки, где рыжая с головы до ног барпони вертелась юлой вокруг группы вооружённых охранников, выбиравших закуску повкуснее.

 Блестящий чистотой стакан с янтарным напитком красовался на столе. Я вынула ПП и положила на стол, ощутив грудью свободу и безопасность. Магазин плотно обмотала чёрная изолента, пряча от посторонних глаз постыдный факт — отсутствие патронов. Ранее грозное оружие теперь годилось только для метания, ну или заколачивания гвоздей.

 Мне не давал покоя пристальный взгляд щетинистого земного жеребца, сидевшего за пустым столом недалеко от динамика. Он наблюдал за мной с самого моего появления здесь. Я старалась игнорировать его, но когда виски наконец закончился и пришлось встать, таинственный пони приглашающе качнул головой на соседнее место. Я не смогла возразить.

— Ты не из этих мест, верно? Я знаю каждого пони, и ты в их число не входишь. Откуда ты?

— К чему это всё?

— Много говорю, где мои манеры! К тому, моя дорогая: мы можем это исправить! – улыбнулся он. — Мэлори, плесни этой кобылке за мой счёт.

— Я с радостью, но вообще-то уже выпила…

— Разве тебе не о чем говорить, или, может, тебя торопят неотложные дела? Не отказывайся! Я предлагаю один раз.

— Что ж, ладно, благодарю вас, — барпони добродушно улыбнулась, ставя на стол два стакана классного виски. — Я ищу одну конкретную пони. Чёрная единорожка с белой гривой с цветными прядями, с виду ей лет двадцать…

 Я в деталях описала кьютимарку Вельвет. Мой собеседник присвистнул.

— Нет, такая птица к нам не залетала, но сдается, я знаю то, что тебе нужно и охотно расскажу.

 Я залпом осушила стакан.

— Правда?! Вы поможете мне?

— Разумеется! После того, как ты посетишь мой магазин. Я вижу, ты только что из пустоши, наверняка захочешь обменять кое-что, не так ли?

***

 У толстой железной двери одинокого вагона стоял охранник с длинным шрамом, пересекающим морду по диагонали, и косился на меня серыми глазами.

— Это магазин? – спросила я.

— Неприятностей ищишь? — процедил он сквозь зубы.

— А? Что?

 Из-за вагона вышла пара кобыл-охранниц. Жеребец сплюнул к моим ногам.

— Неприятностей, блядь, ищешь?!

— Вовсе нет! Я пришла купить патронов. 

— А, ну так заходи, чего сразу не сказала?

…?

— Я и сказала.

— Она со мной, пусть проходит, — подоспел продавец.

***

— Давай начнём с того, что ты хотела бы купить.

 Невысокая торговая стойка в товарном вагоне была богата какими-то военными медикаментами, ящиками с патронами разных калибров, в особенности патроны из ящика с меткой «12,7» встречались почти в каждой коробке, привалившись горками по чуть-чуть тут и там. На самом видном месте располагался приоткрытый кейс с промасленной пулемётной лентой «7.62х54». Рядом аккуратной пирамидой был сложен десяток динамитных шашек.

— К чему вон те, двенадцать и семь?

— К винтовке. Одной, особой модели. Не часто встречается, но я знаю одного коня с такой пушкой, который меня сильно обидел. Нелепица, конечно, но, по-моему, снайперские патроны могут заманить этого вора сюда, а уж тут… моя охрана обо всём позаботится.

— Что он сделал?

— Воровал у меня крышки. Все, регулярно. Затем покупал у меня на них же. На мои крышки, мать его, ублюдка. Ты понимаешь?! Да я лично его поганый рог отломаю при встрече. Ладно, увидишь его – передавай привет от меня, ну или сразу пулю в лоб, как хочешь. Ну, будем что-то решать?

 За спиной жеребца стояли две фугасные ракеты, гордо опираясь на своё оперение.

— Даже не знаю… У тебя лечащие зелья есть?

— Увы, последнее забрали ещё вчера.

 Я с сомнением оглядела весь ассортимент, как вдруг заметила красные цилиндры ружейных патронов, а затем ещё кое-что получше – коробку «10»

— «Десятка»? Хороший выбор. Вместе с магазинами к пистолету – двойная цена. Платить чем будем? Крышки есть?

 У меня три ствола, так какая проблема в том, чтобы избавиться от какого-то? Я сняла со спины тяжёлый дробовик, также положила на стол перед жеребцом краденое ружьё и два пипбака.

— Не могу определиться на счёт этой пушки, — указала я на дробовик, — возможно ли достать для неё патронов?

 Жеребец коротко оглядел добытое мной оружие и покачал головой.

— Э, нет, девочка, эт восьмой калибр, щас такое никто не крутит. Антиквариат, старьё, чёрт бы его. Удивлюсь, если оно вообще стреляет.

— Мне ли не знать, – сказала я, дотронувшись до простреленного плеча.

— Давай сделаем так: я возьму у тебя это ведро за тридцать «десяток», двустволку за сорок пять и оба пипбака за тридцать. Итого у тебя один рабочий ствол, три полных магазина и ещё пятнадцать патронов в запасе вместо трёх пустых стволов. Идёт?
На моей ноге был пипбак рейдерши, которую я отправила к богиням. Её модель оказалась совершеннее, да и совсем не так изношена как мои "часы"

— Два магазина и шестьдесят патронов. Вместо железки дай мне лучше крышек на сдачу.

— Верно, они тебе как раз пригодятся, вечереет. Как бы там твоей подруге не нужна была «помощь», уверяю, ночью тебе не стоит слоняться по пустоши, иначе помощь понадобится тебе. Впрочем, можно найти себе дело другой важности, не так ли? Пони вроде нас с тобой могут позаботиться не только о себе, сечешь, о чём я?

— На что это ты намекаешь?

 Торговец подозрительно осмотрелся и заговорил полушёпотом.

— Одна бродячая зомби-торговка в конец мои нервишки подпортила.

— И что?

 Торговец воодушевлённо рассказал про угрозу честным жителям, про какой-то заговор, который он, конечно не сможет доказать, но «серьёзные дела требуют решительных мер». Пытаясь убедить меня в своей правоте, а свою конкурентку замарать всеми смертными грехами, земной жеребец от всей души пообещал наградить меня патронами, деньгами… Селестия, консервированные персики? Такое возможно?.. во имя Луны, двести лет!..

— Тебе ведь заказали эту Вельвет. Не знаю что она натворила, но раз ты своё дело знаешь, почему бы не взяться за ещё одну несложную работу? —От абсурдности ситуации меня почти вывернуло наизнанку. Я твёрдо встала на ноги, собираясь с мыслями. — Ну, что? Не отказывайся. Убери её по-тихому и возвращайся, я в долгу не останусь.

— Ты не угадал, я не наёмница. Лучше не втягивай меня, не хочу рисковать лишний раз. Да и кажется мне, ты не из героических побуждений заинтересован в её смерти, а? Найди другую дуру для грязной работы.

— Ладно, ладно, тише ты. Я всего лишь предложил. Забирай патроны и проваливай. Всмысле, да, я ведь обещал. Дай-ка мне ногу с твоим браслетом, — от волнения у меня закружилась голова. С замиранием сердца я протянула ему пипбак. — Ага, во, здесь находится Старая Эпллуза. Там видели твою подругу.

— Правда?! Она там? Она сейчас там, или уже ушла?!

— Я не знаю, девочка, умерь свой пыл до завтра, тебе ведь нужно где-то переночевать?

— Где-то, не-у-тебя-дома.

— Конечно-конечно, я знаю здесь одну отличную гостиницу…

Я протянула ему запечатанную бутылку Спаркл-Колы.

— Вот если бы десяток таких… — ухмыльнулся торгаш.

— Да что б тебя!.. Почему так дорого?

— Ладно-понял, есть подешевле. Добавь свою сдачу и комната на ночь твоя.

— Договорились.

***

 Мы отправились на другой конец города, зашли в ветхое здание.

 Неприветливая вахтёрша с карабином за спиной взяла плату и проводила меня на второй этаж.

 Пока я шла, мне вспоминался дурацкий мотив из какой-то песни: "Карабин, карабин, он у батька не один, не один, не один."

 Жеребец всё это время стоял у выхода, улыбаясь, а когда я наконец очутилась в своей, законно оплаченной моими деньгами комнате, на настоящей кровати с настоящим матрасом и настоящим одеялом, меня уже не волновала ни головная боль, ни разговор между продавцом и вахтёршей, прошедший как-то слишком коротко и благополучно. Кому какое дело? Если есть деньги, остальные вопросы отпадают. Я говорила о деньгах? Да, в моей комнате оказалось совершенно темно, и освещение, видимо, никто не предусмотрел.

 Ворочаясь под одеялом, я всё время ощущала, что кто-то смотрит на меня из этой темноты. Казалось, я действительно видела чью-то мелькнувшую тень, но пипбак показывал только метку вахтёрши и больше ничего.

  Я ещё долго не могла заснуть из-за навязчивого желания вдохнуть немного розового вещества из дыхательного ингалятора, который пусть даже был пустым, но всё ещё издавал знакомый подзадоривающий запах, казался слишком хорошим, чтобы так просто выбросить его.

***

— …и что, что красивая, она же дохлячка. Толку здесь возится? За такие-то деньжищи? – пробился сквозь дрёму чей-то шёпот.

— …мы получим намного больше, чем заплатили этой козе.

  Какого чёрта?..

— Просыпается!

 Открыв глаза от неожиданности, привстав, я успела лишь ухватить взглядом ключ в зубах земного жеребца. В тот же момент моё лицо заслонила тряпка, в ноздри ударил аромат лимона и всё почернело.

***

 Тихая искра парила в темноте, освещая очертания волн бурлящего потока. Она замерла, а затем юркнула в воду и устремилась в глубину, стараясь осветить каждый закоулок этого подводного коридора.

— Мэри! Ты меня слышишь?! Что с твоими глазами?!

 Я замерла, в непонимании смотря на светловолосую, зеленоглазую кобылку, на чьём лице было написано непритворное беспокойство.

— Подожди, не отвлекай. Я, кажется, знаю, где здесь нужный поворот.

— А что она делает?.. – донеслись до сознания туманные слова, когда золотой свет вновь поплыл по водоочистной трубе Стойла 2.

 Я приблизилась к железной решётке фильтра, и собиралась было проскользнуть через неё, как вдруг в воздушном кармане на поверхности что-то качнулось. Это был игрушечный деревянный кораблик.

«Нашла!»

***

 Ветер щекотал мою шёрстку. Что-то мягкое шевелилось под моей грудью. Я поморщилась, попыталась подняться, но все мои ноги оказались связаны и я только болтанулась вниз головой, зацепив рогом какой-то камень.

«Ай»

— Дискорд тебя дери, — ругнулся кто-то подо мной. — Давай просыпайся! Мне впадлу её волочь.

— Не буди раньше времени, а то брыкаться будет.

— Да она во, уже елозит по мне, сползает на бок, толстуха.

— Ты ж говорил, она дохлячка?

— Сам попробуй полдня… на своих четырёх.

— Если ты не забыл, я несу снарягу. Ладно, дотянем до дачи и привал.

 Хлопнула пробка, в воздухе пополз знакомый сладковатый запах лимона. Кто-то что-то говорил, чьи-то копыта цокали по камням, но снова проваливаясь в сон, я уже не осознавала происходящего.

Заметка: Новый уровень!

Скрытность. В твоём случае, способность противников незаметно подкрадываться к тебе. Посмотрим, что ты теперь будешь делать.

Глава 4: Добро пожаловать в Рай

«Перестань бороться, если хочешь остаться в живых»  

 Чёрный силуэт единорога показался из темноты. Я знала, что она придёт, и будет готова к встрече со мной. Да, она выследила меня. Но не могла знать, что я, буду ждать её.

 Пипбак издал короткий, едва различимый звук, и заклинание прицеливания направило заранее заготовленную атаку. Пони пошатнулась, качнув головой как от пощёчины, а зачем свалилась. Я успела уловить в ней что-то странное. Её лицо, оно показалось мне знакомым. Локатор не оставлял места сомнениям, мой выстрел оказался чертовски хорош. Я подошла, толкнула её в плечо, перевернув тело на спину, и отступила на шаг.

 Смокшиеся в крови золотые волосы закрывшие половину белоснежного лица, заплывший глаз с зеленоватой радужкой, и старая, уже подгнивающая резанная рана на шее. Я невольно сглотнула. Ни за что бы не поверила что.. нет, так просто не могло быть!

«Это же моё лицо!»

 Сердце сделало единственный сильный удар, пытаясь помочь мне сорваться с места, но никаких усилий не хватало даже для того, чтобы шелохнуться. Я оставалась неподвижна, лёжа в холодной, липкой луже собственной крови, способная лишь принимать обступающую меня тьму.

***

 Дёргая ногами и беззвучно крича я вывалилась из сна, обнаружив себя лежащей на бетонном полу. Мои раны болели.

 Внимание привлекло странное ощущение на шее. Не успела я во всём разобраться и ощупать сковавший моё горло ошейник, как вдруг я услышала, что рядом кто-то есть.

 Было темно, только светлый дым от костра бликами выдёргивал фрагменты окружения. Какую-то мебель, окно, и чей-то пристальный взгляд пары глаз, в которых отражались пролетающие искры.

— Поздравляю с принятием в рабство, — прозвучал чей-то мужской голос.

— Что?... – шепнула я сонным голосом, как будто ничего не произошло.

— Ты теперь мой раб, и даже не пытайся сбежать. Стоит мне нажать кнопку вот здесь – он указал на своё копыто, — и штука у тебя на шее отправит твою голову на Луну.

Я не шевелилась, пытаясь понять расстановку сил.

— Никогда не пытайся бежать, и следуй за нами, пока не доберёмся до места. Если хочешь выжить. Правила ясны?

— Постойте, я не понимаю? Мне нужно идти! Я — учительница Стойла Два, и пришла сюда, только для того, чтобы забрать мою сестру. Вы случай..

— ЗАТКНИСЬ. Слушай седа, что я тебе скажу, тупое мясо. Мне похуй кто ты и откуда, похуй на твои блядь проблемы — он подходил ближе, я открыла рот пытаясь возразить но не могла вымолвить ни слова, и невольно попятилась, упёрлась боком в стену, и присела, — ты теперь моя! И будешь делать как я захочу, или сдохнешь и отправишься на корм ящерицам. Выбирай сразу, потому что я не хочу с тобой возиться если ты сразу побежишь и останешься без башки как та ебанутая курица что была до тебя. У тебя, блядь, БОМБА на шее! Слышишь?!... ты...

 Дальше я не слышала. Поток ругани оглушил меня, возразить мне было нечего, да и не хотела я болтать попусту. Я чувствовала, что моего оружия рядом нет, ясно что его отняли. Я могла бы попробовать отобрать оружие у этого пони, а затем и детонатор от ошейника. Вот бы только его отвлечь...

— ...Ты будешь делать что я захочу, и когда захочу.

 Я зажмурилась, произнесла короткое заклинание, испустив вспышку слепящего света, (это должно было дезориентировать противника), а затем сконцентрировалась на устройстве, попытавшись отдёрнуть его, как вдруг тяжёлое копыто врезалось мне в лицо, "почему он не ослеп?!" удар сбил меня с ног и скривившись от боли я заёрзала ногами в попытке встать.

— Ах ты блядь! Ну иди сюда. Сейчас я тебя приласкаю.

 Новый удар пришёлся мне в лоб, чуть ниже рога, от чего перед глазами мелькнули искры. Я открыла было глаза, заслонив лицо передними ногами, попыталась воздействовать магией на расплывчатое пятно предо мной, и получила удар прямиком в раненное плечо.

 Я заорала навзрыд, проваливаясь в глубины ада. Едва оправившись от кошмарной вспышки рвущей боли, я задыхалась от новой волны ударов. Наконец кричать больше не было сил. Тихо всхлипывая, я сжалась в углу, умоляя Селестию чтобы это закончилось.

 Что-то защёлкнулось на моём роге, и весь мир в это мгновенье исказился, восстал и нахлынул на мой рог волной, заглушившей все свободные мысли. Однако, молитва судя по всему была услышана, и побои закончились. Вжимаясь в стену я вся дрожала, и смотрела на пони, который был властен надо мной. Он мог сейчас сказать что угодно, и униженная, я бы подчинилась.

— Теперь у тебя новое украшение, и даже не пытайся снять его. Попробуй теперь удивить меня своими фокусами.

 Ага, он так же говорил про ошейник.

 Я зажмурилась, наклонила голову к полу, поборов приступ тошноты. В мыслях было совершенно пусто, чёрная тишина, нарушаемая только жалобой ударенных мест. Я перестала ощущать магией то, что вижу перед собой, и тут же моргнула, но изображение оставалось тем же. Пятно костра было недосягаемо для меня. Я смотрела на него, и не могла почувствовать магией, прикоснуться, пощупать. Все свободные магические мысли заканчивались гнетущим ощущением в месте, где железное кольцо сковало мой рог. Я будто-бы ослепла, и это намного хуже потери очков.

— Тебе это наверн нужна?

 Я услышала звон, и протянула ногу вперёд. Нащупав очки, я попыталась взять их, но это мне удалось только с третьей попытки. Набросить на лицо — тоже было нелегко. Я возилась минут пять, не меньше, боясь, что захвативший меня в плен пони разозлится снова, из-за моего неумелого обращения с копытами. Эта моя возня могла разозлить его, однако жеребец просто сел возле костра, и подложил туда какой-то мусор. Запахло палёной резиной.

 В темноте замерцала сигарета, и тут я заметила второго жеребца, который всё это время молчал. Он подошёл к костру и что-то буркнув, присел рядом. Тогда первый встал, снял со спины какую-то винтовку, и ушёл куда-то в темноту.

 Стало тихо. Сонный бандит безучастно поглядывал то на меня, то на костёр.

 Следующие пол часа я провела в раздумьях, пытаясь понять, как мне повезло так вляпаться. На ум моментально пришла довольная физиономия жеребца из торгового вагончика. Ох как он ловко крутил языком, как жёстко добивался выгоды для себя, и как же легко он распорядился убрать меня. Лишнего свидетеля его личных дел. Не трудно было догадаться, эти двое нашли и обуздали меня по его наводке.

 Я посмотрела на пипбак отяжелевшими глазами. Была глубокая ночь. С учётом всего происходящего, а именно: двух головорезов и взрывоопасной штуковиной у меня на шее, самое разумное, что можно было сделать — хоть немного поспать. Но сон не приходил. Было холодно. Бетонный пол вытягивал из меня жизнь. Я осмотрелась вокруг, и найдя в углу комнаты какую-то деревяшку, подпихала её поближе к костру и улеглась. Нужно спать. Завтра я что-нибудь придумаю...

***

 Раскатистый грохот выстрелов выбил меня из сна. 
— Окно! Окно сука! 
Работорговец стоял в дверном проёме, мечя оружием куда-то в темноту. Раздался хрусткий удар, и к моим ногам упал кусок чего-то вонючего. Громила напарник поднял тяжёлый молот, готовясь нанести новый удар, но всё как будто стихло, и даже ветра не было. Вдруг, я ощутила какой-то шелест, рядом со мной колыхнулась тонкая ткань.

 Я глянула на пипбак и о небо! Чья-то красная метка. И этот кто-то стоял сейчас прямо передо мной!!! Я подавила желание закричать, и лишь немного попятилась, дотронувшись передними копытами до бочки с потухшим костром, отходя ещё и ещё от предполагаемого противника, пока наконец не оказалась под окном, стоя почти вплотную к громиле с молотом. Испуганно всматриваясь в темноту, я ощущала на себе чей-то взгляд. 
— Там кто-то есть, — прошептала я, и в следующую секунду раздался непонячий крик, низкий и хриплый. Кто-то стремительно бежал прямо на меня. Громила оттолкнул меня, сделал выпад вперёд, затем ещё, ещё, продолжая парировать и наносить удары, борясь с кем-то невидимым.

 Яркая вспышка и грохот выстрелов оглушили меня. Я упала на пол, держась за уши.

— Живучая тварь, — донёсся сквозь звон, режущий болью уши, голос одного из мужчин. — Ну всё подьём! В темпе вальса! Уходим!

— Что вообще происходит? Что это было такое?! — заговорила я, приходя в себя.

— Гули, детка, гули-гули-гули, — ответил работорговец.

— Может останемся здесь? — предложила я.

— Если хочешь «увидеть» ещё штук десять таких, можешь остаться.

 Я и раньше видела гулей, но.. в том то и дело, что видела. Всё это было слишком странно, однако мне не хотелось задавать ещё больше вопросов. Сейчас этим двоим не нужно было пихать меня в круп молотом или грозить расправой, чтобы я подчинялась.

 Пока мы спускались на первый этаж, громила с приятелем шептались между собой. Удалось разобрать лишь часть из сказанного, и кажется, первый жаловался на "кадавров" за то, что нам пришлось покинуть стоянку.

— ...дневной свет напоминает им, что когда-то они были пони. Сидят в своих норах, выходят только ночью. Устроим привал когда посветлеет.

***

— Объясняю ещё раз: У нас нет еды. Тем более для тебя. — Я посмотрела на него грустным, усталым взглядом. — Впрочем, кое-что есть. На, глотни.

 Жеребец протянул мне какую-то флягу и я поспешила напиться. Это было что-то кислое, с лёгким привкусом алкоголя, но пить больше не хотелось, и даже силы появились.

— Что это? Спиртовая настойка, или.. нет, неужели это вино? Где вы его достали?

— Сильно много умничаешь, учительница. Ну-ка, кто ты теперь, без очков?

 Работорговец сдёрнул магией с моего носа очки, бросил их на пол у моих ног и расхохотался.

— Э-эй! Отдай!..

— Что? Дать тебе? Ааа, это? Ой, ты прости, кажется, они сломаны. Разве ты не видишь?

— Неправда! Просто верни мне их на место!

 Я могла видеть только как тёмное пятно подплыло ко мне, но вместо того чтобы приблизиться к полу, как должно было бы быть, собирайся он подать мне очки, расплывчатая фигура подняла одну конечность.

— Н-не надо!..

 Я закрыла лицо ногами, но удар не последовал. Скрипнула оправа, хрустнули и лопнули линзы.

— Ты что? Что ты.. что ты сделал?! Мерзавец!!! Как я.. как я теперь буду идти с вами? Я ни-дискорда не вижу без очков!

— О не переживай! Ты будешь на поводке.

 Так и случилось. Кроме ошейника на моей шее теперь была ещё и верёвка. Важнее было то, что мир теперь выглядел как рисунок неумелого художника, который забывал дорисовывать самые необходимые детали окружения, и в общем-то, в основном я начала ориентироваться на ощупь и слух. Замечательно. Что будет дальше?..

***

 Мы всё время шли. У меня было время подумать о своих плохих и не очень поступках. Не скажу что я судила себя, всё было именно так как оно было, по другому просто не могло быть. Однако то, что произойдёт дальше, полностью зависит от меня. Это было важно понять как можно скорее, и, я наверное, опоздала.

***

 Перевязки на моём плече и боку совсем износились, да и кровотечения уже давно не было. Раны начали сильно гноиться и за каждый шаг приходилось платить.

 Я сняла повязку с плеча и вздрогнула. Приторно жирный, железистый запах разложившейся плоти и крови ударил в нос и рот, не давая дышать.
На том месте, где была небольшая рваная рана, образовался гнойный нарыв, покрыв всё плечо. Я отделила присохшую к моему боку ткань учительской формы, и здесь моё положение было не лучше.

 Я скривилась от боли и ужаса и закричала в отчаянии, чувствуя близость смерти. Ещё немного, день или два, процесс омертвения тканей будет не остановить, если его вообще ещё можно остановить.

 Вопль привлёк внимание моих друзей. Не скажу что я ждала их помощи, что вообще рассчитывала на помощь. Я могла только молится Селестии и просить, чтобы она спасла меня. Жеребцы обступили меня, стали рассматривать. Один из них сначала пнул меня, мол, иди давай, но другой поступил иначе. Он достал.. нож? Мой нож? Виски... и сразу напоил меня.

 Отлично, в любой ситуации — напои девушку и положение улучшится, не зависимо от того, насколько всё плохо.

— Лежи и не дёргайся, будет больно.

 Больно было. Пока он орудовал ножом на моём плече, счищая распухшую, гноящуюся плоть, было гораздо больнее, чем в момент ранения, потому что эта боль тянулась долго и я не могла её прекратить. Снова пошла кровь. Драгоценные алые капли закапали на песок. Однако я не сопротивлялась, лишь изредка дёргаясь, когда он заходил слишком глубоко. Закончив с плечом, жеребец обжёг его крепкой выпивкой.

— Любишь жарить кобылок? Не забудь посолить.. — съязвил его приятель.
— Ой заткнись, — буркнул он, срезая приросшие фрагменты ткани.

 Закончив работу на моём боку он прижёг спиртным и его, а затем достал из своей сумки пузырёк с светло-малиновым нектаром и дал мне напиться.

 «Исцеляющее зелье!»

 Волшебным образом, раны начали обрастать свежей плотью и кожей, выстроились ветвистыми деревьями кровеносные сосуды и я больше почувствовала чем увидела, что раны затянулась почти не оставив за собой следа.

 Это была победа, спасение. Но от всего ли я была спасена? Не трудно было догадаться, что я нужна была им живой и здоровой, иначе за меня никто не заплатит. Нужно было как можно скорее что-то делать, пока мы не дошли до "места".

***

— Пойдём здесь, так быстрее.

 Идти через минное поле, или военную базу захваченную рейдерами? Почему бы нет! Хотя, если честно, я бы пошла долгой дорогой, чтобы обойти и то и другое. Как бы мне не хотелось остаться перед двухметровым плакатом с кровавой надписью "ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДРУЗЬЯ", здесь вопросы решала не я, и убедить жеребцов обойти это место десятой дорогой мне не удалось. Хотя если подумать, они ведь здесь крутые покорители пустоши, вот пускай и разбираются.

 Я шла на своём любимом поводке, и от меня сейчас не зависело практически ничего. То есть, это я так думала, пока мне под копыто не попал камень, а потом ещё. Что если пнуть его хорошенько, может попаду в какую-то мину, она взорвётся и... взорвутся ещё мины. Может даже убьёт кого-то из нас, или привлечёт внимание рейдеров с базы. Может никто не обратит внимания, а может.. Нас догонят и.. нет. Глупо. Глупо, учительница. Думай головой!..

 Долго думать не пришлось. Грянул выстрел. Пуля просвистела совсем рядом. Затем ещё несколько.

— Какого?! Как нас заметили?
— Бежим! Турели, сука, грёбаные турели! Они же сломаны уже лет двадцать! Неужели их восстановили?!

 Мы бежали. Через минное поле. Под огнём турелей. Как ни странно, край минного поля, черта оврага, была уже совсем близко и никого из нас даже не зацепило, но вдруг раздался взрыв. Меня толкнуло и сбило с ног. Один из работорговцев, грудой лежал на мне. Он был рваный и липкий. Мёртвый.

 Меня дёрнуло верёвкой за шею, вытащило из-под останков пони, и в несколько прыжков мы очутились в овраге. Даже если нас будут преследовать, сперва им придётся пересечь минное поле.

 Жеребец смотрел на меня тяжёлым взглядом, а я смотрела на него. Он как и я понимал, что только что произошло.

 Вечером этого же дня мы остановились ночевать посреди пустыни.
Костёр согревал мои ноги, подгоняя своим теплом кровь, чтобы та добиралась до самого сердца, успокаивая настороженный разум. 
Мне ничего не хотелось думать. Я просто устала и хотела спать.

***

— Не.. – пробормотала я в оцепенении.

— Шо не? – отозвался работорговец.

— Не смотри на меня так – впервые я чувствовала себя маленькой и смущённой. — Что тебе от меня нужно?

— Секс.

— Что?! – Я посмотрела на его испачканный в грязи хвост, на странную метку в виде узла, на сильные ноги. Карие глаза на щетинистом пыльном лице с грязной похотью оглядывали меня сверху донизу. – Нет… Нет! мы не можем… я... ты не…

 Он недоуменно смотрел на меня. Да я мечтала об отношениях с жеребцом, но это всё было слишком неправильно. Он грязен и невежественен.

— Мы не можем, только не тут! Я не так себе всё это представляла!

— Я что, спрашивал твоего мнения?

***

 Я стиснула зубы и взвизгнула, а жеребец уже оказался внутри. Что-то во мне сломалось. Не тело, нет, я могла с уверенностью сказать что здорова и полна сил. Это ведь нормально. Правда только, я побеждена.

 До этой секунды, я пыталась выворачиваться, инстинктивно сопротивлялась, ещё не совсем понимая, чего именно боюсь, и что всё это для меня значит. Всё стало ясно, когда жеребец крепко ухватил меня передними ногами под грудь, и проник глубоко. Бежать больше некуда, и я поняла, что побеждена. Поверхность, оказавшись выраженной в лице этого ублюдка, одержала надо мной безоговорочную победу, обратив в ничто мои устремления, интересы, и эту детскую, глупую надежду на счастливое возвращение в тёплый класс, к любимым ученикам.

 Это конец. Мне больше не хотелось продолжать поиски Вельвет. Я не помнила, сколько дней провела на поверхности, мне просто хотелось, чтобы он продолжил трахать меня! «Сильнее. Быстрее. Вот так...» Боль постепенно ушла.

 Твёрдо стоя на всех четырёх ногах, я обхватила его, жадно прижимаясь всеми внутренними мышцами, чтобы лучше чувствовать, как он расталкивает меня, добираясь до самой глубины одним и тем же путём, снова и снова... Я напрягалась, когда он выходил, а затем расслаблялась, принимая, охватывая, желая чувствовать ещё... ещё, ещё и ещё!!!

 Дрожью по телу прокатилась жаркая волна, сосредоточившись меж бёдер, и нестерпимое удовольствие криком вырвалось из меня. Толчки ускорились, почти сливаясь в сплошной поток. Глаза закатились, я застонала, ощущая, как вот-вот снова... Неожиданные горячие брызги внутри сбросили меня в море непередаваемых наслаждений. В этот момент растворились чувства вины из-за краденого ружья, ушли из воспоминаний обезображенные гниющие лица мёртвых, сваленных на окраине Понивиля, сама пустошь показалась мне не таким уж плохим местом. Она была дикой, да необузданной и безнравственной, но просторной, и живой во всех смыслах. Жизнь продолжалась, пусть в другой форме, не в нашу пользу, но она текла своим ручьём, исполняя чей-то замысел, нравилось это нам или нет.

***

 Я ощущала прохладу земли щекой.  «Сколько я лежу так?»Вокруг стояла странная тишина. «Он просто ушёл?»

 Рядом было покрывало, я переползла на него. В палатке было холодно и одиноко.

«Это что, всё?»

Тело продолжало трястись в шоке.

«И что дальше?..»

 Я провалилась в сон, так и не дав себе ответ.

«Кто ты теперь, учительница?»

***

 Доброе утро. Неплохо провела вчера ночь, а, учительница?

 Я вспомнила жаркое дыхание на своей шее, и себя, колышущуюся под его могучими толчками.

 Как бы, как бы так заговорить с ним теперь? Мне просто нужен был повод. Стоп, о чём я? Серьёзно?..

 «Ох, учительница-учительница...» — обратилась я к себе. «Что за грязные, бесстыжие мысли держишь ты в своей голове?»

 У меня нет на это времени! Я здесь не для того, чтобы соблазнять жеребцов... Пускай он сильный, и классный... Какого Дискорда? Что со мной творится? В смысле, какой в этом смысл? Сидела бы в своём стойле. Эх, я то, думала, ты приличная пони.

***

 Интересно, а парни вообще отказываются от секса? Пока что опыт показал, что нет. Он сделал это со мной снова, но, я больше не возражала, даже наоборот, тонко намекнула, что я хочу и..

— А-АХ-х... МММмм...

— Горячяя у тебя щёлка. Да... Уу-о блядь! Какая хорошая и упругая. Во-от так сучка!

— Ах! Ах-х... х-хватит! Оскорблять меня!

— Ты моя с-у-ч-к-а. Я ебу тебя, как сучку, слышишь, учительница? Ты ведь этого хотела?

В воздухе стоял аромат вспотевших тел, тихий ветер время от времени заглядывал в палатку, приподнимая тряпочные стены, открывая вид на пустующие равнины.

Я чувствовала себя запутанной. Всё это было слишком не правильно, но… «Как хорошо!»

Правда следовало разобраться в расстановке сил. Мы теперь один на один, это всё меняет.

***

 Мы отдыхали в палатке почти весь день. Спали, ели консервированные фрукты, напивались.. только я не пила. Пока мой приятель валялся без чувств, я разработала превосходную идею. Когда он очнулся, совсем не трудно было упросить его снять ошейник с его "куколки"

Простой обмен, или сделка... как же лучше назвать. Совершенно невозможно думать когда.. ох-х-х...

 Приятная дрожь пробежала по всему телу, когда он снова наполнил меня. Второй раз за сегодня. Прошлый вечер, сегодня утром и вот сейчас, спустя ещё четыре часа. Да я вела счёт, три раза. Эти цифры почему-то возбуждали меня.

 Парня звали Фрост. Он откинулся на спину, хотя, его оружие всё ещё было в боевом положении. Или он устал, или скорее чувствовал себя так же здорово как и я. Предположив второе, подчинившись желанию и забравшись на него верхом, я села так, что он вошёл в меня до упора, глубже чем когда-либо.

— Ах-х... о Селестия... о Луна, о мои небеса!!!

 Я двигалась назад и вперёд, и стонала так, что меня было слышно наверное на пол километра вокруг. Лучше этого чувства, чем сейчас, я не ощущала никогда в жизни.

— Тише ты, всех собак пустоши приманишь. 
— Извини, — процедила я, прикусив губу. Мои бёдра намокли. Вокруг стоял аромат наших тел, выпивки и веселья. Один только разум надоедал мне вопреки всему: Это не может продолжаться вечно.

 В конце концов, я свалилась на подстилку рядом с ним. Вымотанная, сытая и довольная, я о чём-то весело щебетала, околдовывая его разум. Кто здесь теперь у кого в плену, а? — улыбнулась я мысленно.
Он снял с меня кольцо. Это мерзкое, грубое, холодное кольцо что сковывало мой рог уже несколько дней. Я настолько обрадовалась, что почти искренне поцеловала его в нос, подчёркивая свою простоту этим несерьёзным жестом.

«Теперь у меня точно будет жеребёнок!» — плясала в сознании наивно-ликующая мысль. А вообще-то, это целая куча проблем. Назад. В Стойло. Срочно.

***

— Правда?

— ...не хочу чтобы твоя хорошенькая головушка оторвалась. К тому же, они иногда взрываются сами по себе. Мы теперь близкие друзья, правильно? Можешь считать что ты свободна, но для тебя будет лучше остаться со мной, потому что только так ты сможешь выжить.

 Жеребец всегда казавшийся мне грубым и резким — преобразился, почему-то стал мягким, немного добрым и сочувствующим. Я чётко осознала что жизнь в пустошах вынуждает его быть таким, каким я встретила его впервые. Он самый обычный пони. Нуждающийся в защите, или... друзьях, ем нужна подруга, а не рабыня.

 Именно поэтому, направив автомат на своего насильника, я не стала стрелять. Нет, не из сочувствия. Просто он не был моим врагом. Даже, можно сказать, стал кем-то небезразличным. Я видела что-то хорошее, что-то своё в этом устало счастливом лице бывалого разбойника. Может, мы когда-нибудь ещё встретимся. Именно с этой мыслью, я опустила автомат к его неподвижным ногам, развернулась и ушла.

Заметка: Новый уровень!

Получена способность: Привлекательность.

Превосходный внешний вид и хорошие манеры? Отлично! Ты можешь добиться от пони противоположного пола того, что тебе нужно. Правда, теряешь при этом весь накопленный опыт и забываешь, что тебе было нужно

Глава 5: Призрак прошлого

«Поделись улыбкою своей, и она ещё не раз к тебе вернётся»  

Зарядив новенький магазин в свой пистолет-пулемёт, я пол ночи я провела бредя в неизвестном мне направлении, озираясь и шарахаясь от малейшего звука. Без проводника эти места казались совсем чужими, будто меня здесь никогда не было. Бескрайние просторы увлекали меня в себя, вытягивая силы до последней капли. В конце концов, я просто села посреди пустошей, подложила сумку под голову и закрыла глаза на несколько секунд.

***

 Резкий порыв ветра разбудил меня, заставив испуганно охнуть.
Вокруг уже совсем посветлело и без лишних раздумий я двинулась дальше.

 Карта пестрила названиями и уведомлениями так, что я перестала обращать на них внимание. Меня интересовала только одна тонкая линия, обозначавшая мой последний маршрут. Главное не отклоняться от неё и всё будет хорошо.

 Я могла только гадать, каких тварей ещё придётся встретить на поверхности.

***

 Скрежет открывающейся двери передёрнул меня. Я судорожно рванулась магией к кнопке З.П.С, и торопливо, насколько позволяло замедленное заклинанием время повернулась, уверенно сжимая мыслью ПП направленный на закрытую дверь. Дверь оставалась закрыта.

 Недоверчиво смотря на неё, припоминая слышимый секунду назад звук, я  поняла, «это был только ветер». Обыкновенный ветер, ну конечно, кто бы сомневался? Пора бы привыкнуть. Это дребезжали ржавые железные листы покрывавшие основную стену. На самом деле стена была всего одна, так как с другой стороны эту палатку держал камень. 

 Я кое-как смогла испустить один волшебный всплеск, и осматриваясь в радиусе  десяти метров вокруг своего укрытия, находя лишь камни, одни только камни и песок, никак не реагировавшие на мои мысленные прикосновения. Вернувшись, я прикрыла глаза в очередной отчаянной попытке заснуть. «Нет. Спать нельзя» Даже частично отдалившись от своего тела, утопая в мыслях подобных куполам силового поля обступавшего меня, я по-прежнему недоверчиво охватывала слухом вой ветра, убеждаясь, что угрозы нет. Снова и снова не веря своей безопасности.

 Наконец я выпала из З.П.С, и прилегла обратно на пригретое покрывало. Частично укрывая мягким и сухим хвостом дрожащие бока, я потёрла ногой онемевшую от холода щёку. 

 Я больше не желала баловать себя кроватью, даже поиск гнилых матрасов стал бы неоправданным риском. Хвала Селестии хотя бы за то, что мне удалось наткнуться на ничейное сооружение из тряпок и досок, которое хоть как то сможет защитить меня от ветра и возможного дождя. Я сразу осеклась на этой мысли, когда поток холодного воздуха окатил мою шею, а произошло это потому, что прямо напротив меня в стене, образовалась дыра. Тряпку сорвало и задуло внутрь. Я поспешила собрать немного песка и присыпав край тряпки, устранила дыру в стене.

***

 На следующий день утром я добралась до какого-то пропускного пункта. Здесь высилась сторожевая вышка, наверное (надеюсь) пустая. Поднявшись по бетонной лестнице я нашла какой-то журнал с отпечатком чьей-то грязной ноги. С трудом разобрав крупный шрифт названия -«Снайперское оружие», я решила, что обязательно прочитаю это попозже, когда раздобуду очки.

 Опустив свою сумку на стол, я решила покопаться в своём снаряжении, которое удалось отыскать в вещах Фроста. У меня было два полных магазина к ПП и ещё тридцать 10-ММ патронов, что очень радовало. Пару десятков бутылочных крышек, заколки, отвёртка, фляги с водой, ещё кое-какие полезные в бою вещи вроде нескольких ингаляторов с дэшем и.. совершенно никакой еды. Зерно мы съели вчера. Всё, без остатка. «Что там говорила та кобыла, выходец из стойла? Вкусные седельные сумки?» Этот вариант оставим на крайний случай, а сейчас... зонтик от коктейля, что я нашла в сгоревшем самолёте. «Как он сюда попал?» Я не помню, чтобы брала его, собираясь в побег.

 Я взяла его и покрутила в воздухе, так, что красные вишенки на его белой, совершенно нетронутой временем фигуре слились в одну сплошную полосу, и вдруг мне показалось, что я только что съела клубнику.

 «Что простите?»

 Внимание вмиг устремилось к языку, ощущавшему сладковато-мягкий клубничный  вкус. «Невозможно… это бред!» В Стойле клубника была несказанной роскошью, по одной ягоде выдавалась в самые важные дни жизни, и вот вдруг её вкус оказался у меня во рту. Я начала вспоминать, «когда я последний раз получала удар по голове?», и зажмурилась, водя языком во рту от уверенности, что почудившийся вкус должен вот-вот исчезнуть, но вместо этого он стал только отчётливее. 
До моих ушей донёсся шелест воды, я ощутила вокруг тепло, и мягкость под собой, открыла глаза и замерла, поражённая видом раскинувшегося передо мной моря. «Море… Настоящее!»

 Волны набегали на усыпанный ракушками песок. Я повернулась, ведя взглядом по водной глади, и обнаружила, что лежу на голубом коврике, а рядом со мной, на раскладном столике из белого пластика стоял бокал с тем самым зонтиком, который я минуту назад пристально изучала. Деревянная зубочистка была опущена в ярко-красный сок.

 Пускай всё это не настоящее, но я хотела ощутить почти исчезнувший вкус клубники снова, и поддалась этому желанию.

 Я поднесла непривычно-изящный бокал к губам, отпила, и, поставив его на место, посмотрела вверх. Небо оказалось другим. Между облаками, подобными рассыпанному в левитационном поле песку виднелись небольшие ясно-голубые озёра. Облака все вместе двигались со стороны моря к зеленеющим горам, у подножия которых стояло множество разных домов.

 На меня нахлынуло чувство неопределённости между действительностью и этим видением. Было и тепло и холодно, и свежо и сухо. Всё это внезапное наваждение будто пыталось разделить собранные в моей душе в едино части сознания, воспоминания, разделить меня саму, открывая в бессмысленности окружавших меня серых стен величие собственного смысла, увлекая меня в глубину затаённых внутри этой хрупкой на вид вещицы, воспоминаний.

 Надо мной, на краю облака усилился свет, и яркий огненный шар выплыл на середину

 Я почувствовала его ласковый, согревающий свет кожей… «Пускай, не настоящее…», но это Солнце! И будь это память, галлюцинация или что угодно другое, но это намного более реально, чем рисунки в книгах. Борясь с ощущением жжения в глазах, я с замиранием сердца смотрела на яркий золотой диск.

 Неожиданно стемнело, что-то заслонило Солнце, и кто-то забрал у меня мой коктейль! От изумления я часто заморгала, и заметила, что передо мной стоит шоколадного цвета земная пони, чья белая грива выглядела как насаженный на голову пучок сладкой ваты.

 В памяти начали появляться прошедшие дни.Заполнение документов. Сборка багажа, и моя снежно-гривая, шоколадная подруга, с которой мы вместе, устав от офисной работы выбрались в отпуск.

…но какая-то тревога стояла в воздухе, предчувствие чего-то плохого не давало мне насладиться сказочностью всего происходящего.

 С наблюдательного берегового поста зазвучала сирена.

— Эй! Слышишь? – Спросила лежавшая рядом пони, вставая.

— Что это значит? — заговорила я.

 Несколько отдыхавших невдалеке от нас пони тревожно переговаривались.

— …Плевать на заложников!… – Прозвучал грозный мужской голос. Я обернулась, увидев бегущего к берегу единорога с микрофоном у лица. — Я знаю, блядь, всё знаю, просто убейте их нахуй! Всё равно как!

— Ох, не нравится мне всё это.

— Подать мне сюда всех бойцов быстрого реагирования, какие есть! Немедленно! – Продолжил он резко, что-то набрав на пипбаке, наступив в одну из лёгких волн, набежавших на песок.

— Давай-ка убираться отсюда? – Робко отозвалась пони с моим коктейлем.

 До меня донёсся негромкий гул. Из-за гор, в небо поднялись крылатые машины. Все замерли, смотря, как они несутся над океаном среди облаков.

Я различила голос кобылы, что-то докладывавшей единорогу.

— Мы… тспрф… …всё пропало!

– Мини? Что ты там Дискорд-побери делаешь?!

-... мы… …у него… — Было слышно, как тяжело и взволновано она дышит, и что-то ещё, похоже на треск крошащегося стекла или растущих кристаллов.

— Что? Ты прерываешься…

— …пожалуйста, нет!!! – раздался смазанный помехами вскрик.

Гладь воды, далеко в океане, за мгновенье вздыбилась горой до самого неба.

 По спине пробежала дрожь. «Бежать»

 Вмиг надувшийся пузырь побелел, и взорвался, выбросив громадный столб воды. Спустя долю секунды, столб растворился в разрастающемся ослепительно-ярком изумрудном фонтане огня. Я зажмурилась, чувствуя, будто мне в глаза воткнули по игле, отвернулась, ощущая нестерпимый жар.

— Твою!… Мать!… — проорал пони. – Операция провалена!!! Всем кто меня слышит: Убирайтесь отсюда немедленно!!!

Позади зазвучал глубокий рокот.

«Бежать. Сию секунду, развернуться и бежать!!!»

 И я побежала, забыв про всё.

 Чувствуя запах палёной шерсти, я заметила что на мне халат, который, кстати не защищает мою шею и голову. Кажется, грива дымится. Проклятие.

 Подул влажный ветер, нисколько не облегчая жар. Рокот нарастал и вдруг в одно мгновенье стал невыносимым, будто сама земля разверзла свою гортань и взревела от боли.

 Хотя я не знала наверняка, что послужило всему этому причиной, меня это не могло волновать в тот момент, когда потолок из кипящей воды, заслонивший солнечное небо, обрушился на меня. Все мысли мгновенно превратились в не выраженный вопль. Ввергнутая в агонию я разразилась криками и оказавшись в воде по голову, тут же ощутив как глотаю жидкий огонь. Вода пожирала меня изнутри. Она бросала меня на волнах из стороны в сторону, и грызла подобно бесформенному титаническому чудовищу.  Усилием воли я сделала рывок и поднялась над поверхностью, и вдруг кто-то выдернул меня из воды.

— Брось её идиот! Мы все погибнем!!!
Кто-то что-то кричал в ответ, но я уже не слышала. Не чувствуя ни боли, ничего, словно засыпая.

 Меня подняли на самолёт. Где-то что-то взорвалось. Пони и какие-то странные двуногие существа вокруг суетились и кричали, а я просто тихо лежала не в силах даже дышать, чувствуя что умираю.

 Взрыв. Огонь. Зонтик из-под коктейля упал к моим ногам, и всё исчезло.

 Я слышала свой крик, прорывавшийся сквозь сонное наваждение. Всё тело болело от напряжения. Я обернулась на свой бок, посмотрела вперёд себя, и заметила, что лежу в темноте, в луже какой-то горячей слизи, а повсюду кричащим эхом разносится треск моего пипбака. Я не понимала, что сейчас произошло и как я здесь оказалась, меня волновала только одна мысль: «РАДИАЦИЯ!!!»

 Я подскочила как ненормальная и вдохнув изо всех сил, тут же пожалела об этом. В лёгкие забилась какая-то колючая пыль и меня всю бросило в жар, начало жечь. Продвигаясь вперёд пещеры, щупая всё вокруг магией, я кое-как отделалась от слизи, прилипшей к моему боку, ногам и груди, смотала из своей тряпочной одежды кое-какую повязку на лицо, и сделав один вдох через неё, постаралась задержать дыхание. Повязка из порванного рукава не давала существенной защиты и не могла мне помочь.

 Я ощущала невидимый ветер, который колыхал жалобную искорку моей жизни, грозясь погасить её.

Ни единого вдоха больше. От первого лёгкие по-прежнему жгло.

«Не дыши.. ещё немного.. осталось чуть-чуть» — уговаривала я себя. «Ты же большая девочка, потерпи»

 Вдруг в темноте мелькнула чья-то тень. Я включила подсветку пипбака и не поверила своим глазам. «Мурлыка? Что она тут делает»

 Кошка блеснула на меня глазами, и побежала мимо, исчезая в сыпучей темноте подземного коридора. Я рванулась вслед за ней, стараясь не терять её крохотный силуэт из виду. «Где-то же здесь должен быть выход»

 Тонкая полоска мира просияла светом, когда я свернула в небольшой коридор, заставленный деревянными подпорками, в потолке которого виднелся кусочек облачного неба. «Поверхность!» Кошка взметнулась вверх по одной из балок и исчезла в дыре. Я попробовала ухватится за края дыры, но они обваливались, и я начала намеренно осыпать потолок, образуя всё большую и большую насыпь под собой, когда наконец смогла подняться наверх.

 Выбравшись на поверхность я начала срывать с себя одежду и кататься по песку, счищая остатки коричневой радиоактивной дряни. Моя пышная грива вобрала в себя серьёзную массу этой слизи, и обнаружив себя у противоположного входа в сторожевую вышку я бросилась к своим вещам, и схватив нож поспешно срезала волосы настолько коротко, насколько хватило остроты ножа, а голову и лицо обмыла питьевой водой, не пожалев воды и для всего тела.

 Тем не менее, даже при всех моих усилиях, пипбак всё ещё не прекратил трещать и я замерла, прислушиваясь к себе. Жжение в лёгких осталось, хотя в остальном я чувствовала себя вполне нормально.

«Что теперь со мной будет?»

***

 Фрост был прав. Я погибну, смерть терпеливо ждёт меня, зная, что я никуда не денусь. Здесь, или у входа в стойло, где угодно. Рано или поздно я погибну. Это очень пугает. Что я здесь делаю? Хороший вопрос. Если я пришла умирать, то мне лучше бы вернуться в стойло, где я по прежнему нужна.

 Вельвет Ремеди?.. Она ушла. Бросила меня! Зачем мне такая сестра? Пусть решает свои проблемы сама. Пошла она к Дискорду. Пошла она нахуй!

***

 По-прежнему шёл этот проклятый дождь. От него одежда потяжелеет и налипнет на тело сковав движения, и с лёгкостью вытянет драгоценное тепло, заберёт всё без остатка. Редкие раскаты грома будоражили слух. Пока идёт дождь, мне ничего не остаётся, только ждать здесь. А где я собственно нахожусь и как сюда попала? Смутно помнились очертания железнодорожных вагонов, суровые лица городской охраны, встревоженные жители. Я куда-то шла, но, что-то было не так. Что-то объединяло всех пони вокруг. Они боялись меня.

***

 Я помнила прошедшие несколько часов как одну сплошную кашу из красок. Словно у художника было столько вдохновения, что он написал сразу несколько картин на одном холсте, одну поверх другой, и ещё раз, и ещё раз...

 Я помнила, как стучала в дверь Стойла Два, разбивая измученные передние ноги о холодный металл. Помню изорванный пульт управления дверью, с которым ничего не удалось сделать, и видеокамеру, которая безразлично смотрела на меня всё это время.

 Я посмотрела в неё с болью и досадой.

 Неужели у того, кто стоял с другой стороны, действительно нет ни капли сочувствия? Хламка была права, и сейчас наверное смеётся надо мной с небес. Ситуация казалась настолько абсурдной, что у меня не было слов. «Это же мой дом! Впустите меня!!!»

 На краю подсветки пипбака виднелся череп единорога, потрескавшийся и иссохший.

 Хотелось плакать, но слёз не было. Хотелось пить, есть и больше всего спать. Силы истощились.

 Я могла лечь и уснуть, навсегда, остаться костьми под дверью собственного дома, но сделала иной выбор.

 «Я не сдамся. Не стану просто лежать и ждать смерти! Я буду драться. Если я всё же сдохну, я сделаю это вопя и хохоча. В таком случае, моя смерть не будет считаться поражением»

 Я помнила, что до Новой Эпллузы оказалось совсем близко.

 Удивлённое лицо торговца. Моё дрожащее копыто, тянущееся к волшебному противорадиационному лекарству, и эти слова. Липкие, мерзкие: 

- Уберите её от меня.

 Если у меня был враг в пустошах, то теперь его больше нет.

 Грохотала стрельба. Пипбаки курлыкали заклятиями прицеливания. Какая-то пони носилась вокруг словно тень, подставляя охранников под выстрелы их же товарищей, нанося удары ножом и посылая смертельные очереди из ПП тогда когда нужно и туда куда нужно. Всё произошло само собой. Я не помнила подробностей, как буд-то это была и не я вовсе, а совсем другая кобыла.

 Я помнила испуганное лицо Вельвет Ремеди, стоящей среди убитых охранников магазина. Она о чём-то хотела поговорить со мной, но какие-то разозлённые пони, бывшие с ней, помешали нам. «Они забрали у меня мою Вельвет»

 Помню, как я что-то доказывала подоспевшей на стрельбу городской страже. Помню, как ввязалась с ними в драку, и под угрозой расстрела меня выгнали из города. Поверили они мне хоть немного или нет, сейчас уже не имело значения.

***

 По крыше барабанил ливень. На языке ощущался привкус крови. Что-то затекло прямо в лёгкие, заткнув их изнутри. Я испуганно схватилась ртом за воздух и прокашлялась, освободив дыхание, выплюнув какую-то горько-сладкую мерзость.

«Ох, что произошло?»

 Я облизнула верхнюю губу, увлажняя свербящие трещинки, и поднялась на ноги. Тысяча игл ударила в голову, и всё почернело.

— Ах-х-х Селестия, — простонала я, сжимая разгорячённую башку передними копытами. Я очутилась на полу. Меня всю трусило.

«Башка, что с тобой? Пока ты болишь, будешь башкой, так что прекращай»

 Тяжело дыша, я смотрела вдоль пола перед собой. Да мне и не хотелось смотреть куда-то ещё. Давящее ощущение разошлось по всему телу, заставив моё восприятие сосредоточится на животе. Что-то там внутри дёрнулось, забурлило и рванулось вверх. От испуга я поднялась на ноги, и тут же наклонилась, раскрыв рот, не сопротивляясь, когда через моё горло пронёсся жидкий поток, разбиваясь о пол. Меня будто вывернуло наизнанку. Внутренность успокоилась, но почему-то лучше мне не становилось.

 Живот болел от напряжения. На ноги налипли ещё тёплые брызги этой жижи. Меньше чем через минуту меня стошнило снова, и наконец, после этого, я почувствовала облегчение.

 Боль постепенно стихала, но видела я по-прежнему неважно.

 Моя мысль потянулась в сумку, перекопала несколько полных магазинов к ПП, гору крупнокалиберных картечных патронов, лечащие зелья и РадЭвей, но не нашла там ингаляторов с дэшэм. «Куда они делись?» В сознании, вместе с уколом головной боли возникло запоздавшее воспоминание: «В самом деле, почему бы и нет? Здесь нужно даже больше одного… скажем… ТРИ»

 Я действительно это сделала? Три за раз? 
На моём лице была кровь, но, похоже, не моя.

 У грязно серой стены стояло какое-то оружие. Я присмотрелась, и увидела магические символы, скупо источающие лунный свет. «Дробовик рейдерши? Откуда он здесь?»

 Изображение подёргивалось перед глазами. Когда я переводила взгляд, картинка запаздывала, оставаясь в прежнем месте ещё около секунды.

 Вся дрожа от холода и изнеможения, я просто валялась на полу весь день.

«Вельвет… я ведь нашла её. Она. Была. Здесь»

 Заметка: Новый уровень! 

  Мутация. Одна из ваших особенностей превратилась во что-то другое.

  Потеряна особенность: Очкарик.

  Получена особенность: Стрельба навскидку — стреляешь немного быстрее, не тратя времени на лишнее прицеливание. Что-нибудь уж точно прилетит куда нужно. Кроме того, стрельба очередями занимает столько же очков действий, как и одиночный огонь.

Глава 6: Хорошая Ученица

 «Дорогая принцесса… я усвоила урок»

  Светился терминал звукозаписывающего оборудования. Несколько пони, бесшумно стояли в полутьме. Звучали мягкие ноты пианино, складываясь в тоскливо-усталую мелодию. Маленькая пони тихо и протяжно пела в такт своей игре:

Дождик солнцу не уступит

Дождик-дождик уходи, уходи

Дождик-дождик уходи, уходи

 

Вот день первый шёл, и прошёл

Дождик-дождик не ушёл, не ушёл

Дождик-дождик уходи, уходи

 

Дождик солнцу не уступит...

Дождик солнцу не уступит...

Дождик-дождик уходи, уходи...

 

День второй пришёл, и прошёл

Дождик-дождик уходи, уходи

Дождик-дождик шёл, и ушёл...

 Пони смолкла и наклонив голову к инструменту, оставила звучать последнюю ноту.  Кто-то щёлкнул метким движением клавишу завершения записи, все вокруг облегчённо выдохнули и стали расходится. Я встретилась с ней на выходе.

— Ого.. — проговорила я, на что получила её улыбку. — Ты это сама сочинила?

— Да, — засияла она, — Я вообще-то много чего могу петь, но пока что папа говорит что это лучшая моя песня. Хочу её подарить сестре на день рождения. Она прозвучит в вечернем эфире, под конец праздника.

***

 Я проснулась от холода. Всё тело болело. «Что со мной?»  Вокруг будто темнота, липкая, густая, так долго обступавшая меня, что, кажется, она уже проникла в саму суть моего бытия, став частью меня самой.

 Я с трудом посмотрела вперёд себя, и кое-как разглядела, что пол был мокрым. Да и я сама, кажется, вся была мокрой. Вода всё же нашла путь сквозь крышу. Дождь смолк, и сквозь тишину было слышно только лёгкие щелчки пипбака, слишком незначительные, чтобы заставить меня шевелится. Я потёрла лоб, с удивлением обнаружив, что на мне нет очков. «Неудивительно, я лишилась их ещё пару.. стоп, сколько я здесь лежу?»

 Передо мной, на полу, лежали осколки от колбы ингалятора из-под дэша. Дэш. Одно даже название вызывало отвращение. «Кому вообще в здравом уме может придти в голову идея вдохнуть эту дрянь?...»

 Волнами на меня накатило осознание глупости собственного утверждения. Я вдохнула эту.. нет, нельзя сказать дрянь. Дэш был чудесен. От одной мысли о том, как его пары перекатываются во рту, опускаются в лёгкие и с кровью разливаются по всему телу, я прикрыла глаза и облизнулась. Но что-то было не так. Все эти провалы в памяти, прыжки событий... тут явно виновником был наркотик.

 Вельвет Ремеди была здесь. Прямо здесь или, точнее, совсем недалеко. Но почему тогда я совсем одна? Это ведь мираж? Бред от передоза этим.. э, дешем.. не может быть, чтобы сестра вот так вот оставила меня, бросила и.. не помогла, она должна была что-то сделать! Хоть что-нибудь! Что угодно?..

— Я всего-лишь хотела сказать «прости меня», всего лишь хотела остаться с тобой рядом, — шептала я, пряча лицо в копытах.

 Я заметила своё отражение в луже. Измученные глаза, разбитый нос, коротко обрезанная, почти под самый корень, редкая грива и уже совсем не белая, серая шёрстка, местами с пятнами уже давно засохшей крови. «Может, она не узнала меня...»

 Из-за заколоченных окон понемногу начинало сочиться всё больше света, и я подумала, что уже (наверное) утро.

 Обступающие меня мысли рвали на куски. Я нашла сестру, и потеряла. Хотелось закричать от досады, как вдруг я заметила, что на локаторе всё это время мерцала зелёная метка. Волнение заставило меня просто подскочить.

 «Неужели она?! Неужели моя Вельвет... я...»

 На середину комнаты вышла кошка, моя старая знакомая. Раздосадовавшись я стиснула зубы, посмотрела на неё снова и не вот уже не нашла ни её, ни её метки! «Как она так быстро?..»

 Передо мной лежала крупная крыса. Я фыркнула и отвернулась, как вдруг услышала мелкие шаги, и опустив голову увидела мурлыку снова, в её зубах была ещё одна крыса, как будто из магазина с полки, похожая на вторую. Кошка вопросительно посмотрела на меня, судя по всему, ожидая похвалы. Я незамедлительно сказала ей несколько ласковых слов и почесав её за ушком, пригладила её мягкую спинку.

 С одной стороны есть это у меня желания не было, но оставить без внимания такую заботу было бы равноценно самому худшему что можно сделать с другом, а только что, кошка приобрела для меня именно такой статус.

 Меня вдруг осенило: я вижу нормально! Без очков! В шоке я снова посмотрела на своё отражение в луже и действительно, очков на мне не было, а видела я чётко! Во мне смешались радость и удивление.

 Провалявшись без сил наверное и ночь и весь прошлый день, я всё равно чувствовала себя уставшей.

 Пощупав языком во рту, я решила, что неплохо было бы попить, и обойдя хатку вокруг, нашла немного дождевой воды в пустом мусорном баке. Ощущения от неё были не самыми приятными, но жажда пропала.

***

 Угли в костре излучали слабый свет. Вокруг стоял запах древесного дыма и жаренного мяса. Как ни странно, мне нравился этот запах. Крысы испечённые на костре выглядели весьма аппетитно. Рядом, на железной бочке, сушились мои вещи.

 Костёр я развела прямо посреди комнаты, именно там, где остался след от чьего-то старого костра. Никаких трудов не стоило магически сконцентрироваться на нескольких сухих щепках и как следует разжечь их, чтобы взялись огнём и крупные палки с досками, которые удалось найти возле старательно заколоченных окон.

 Я сняла приготовленное мясо с огня, отставила вертел (а вообще-то арматурину) к стене, чтобы остывало, прикрыла глаза и начала петь.

- Дождик солнцу не уступит...

 Наверное, будь кто-нибудь из пони рядом, меня могли бы назвать глупой с такими детскими песнями, но рядом была только кошка. Мурлыка внимательно слушала, терпеливо ждала и наблюдала, что я буду делать с добычей.

 Вдруг раздалось несколько ударов в доски заколоченного окна. Не переставая шептать себе под нос песню, я понюхала мясо. Пахло оно восхитительно.

«Ну что ж, здравствуй новая ступень пищевой цепи!.. пони мясоед, кто бы мог подумать?»

Стук повторился, теперь уже сильнее.

— Кто там? — спросила я тихо. — Вообще-то, тут есть дверь.

— УЫ-Ыы-АА-ееееаааархЫы!!! — раздалось снаружи.

 На локаторе была единственная красная метка, и я уже испугалась, а стоило ли говорить о двери? Хоть она и заперта на засов.

 Я взяла в магию дробовик, зарядила несколько патронов удивляясь тому, насколько это действие далось мне трудным с точки зрения контроля магии да и вообще ловкости. Кошка смотрела на окно, стоя неподвижно как статуя, с ужасом распахнув глаза. Стук повторился, на этот раз с треском ломающихся досок. Рано или поздно защита будет пробита.

— Слушай, приятель, я ещё не позавтракала.

 Я посмотрела на крыс, что висели на вертеле, и решила не спешить. Отложив дробовик, я принялась за еду. Кошка тоже поспешила присоединиться и с явным удовольствием расправилась с крысой, которая была почти в половину её роста. Я же поступила более интеллигентно, съев в первую очередь ножки и мясистую спинку. Оценив прелесть хрустящей корочки и лёгкий аромат впитавшегося дыма, остановилась на том, что есть стало не удобно да и не хотелось уже. Для первого раза хватит.

  Между тем нечто продолжало с ужасающим воем прорываться через доски, и наконец в дыре между двумя крепкими балками показалось гнилое копыто, а затем и пасть, ухватившаяся за доску. Я моментально схватила дробовик, поймала момент в З.П.С. и уже была готова стрелять, но.. «а стоит ли оно того? Патрон жалко» Остатки крысы выглядели уже неаппетитно, хотя, может.. неужели этого гуля сюда привлёк запах жаренного мяса? Или всё-таки я?

 Учитывая мой калибр, возможно, даже однозначно, я привлеку ещё больше тварей, или ещё хуже — живых пони.  

 Ничего не теряя, я швырнула остатки своего завтрака прямо в дыру, к ходячему трупу на потеху. Раздался хруст и чавканье, а затем рычание, и даже довольное? Никогда бы не подумала, что зомби могут испытывать удовольствие. К моему удивлению (или гордости) красная метка удалилась. Кто бы мог подумать, бедняга просто хотел поесть, не важно кого.

 Выпив из фляги дождевой воды, глянув на прыгнувшую стрелку дозиметра, я лениво опустилась на круп. Мертвяк ушёл а значит всё ок. Кошка тоже решила вздремнуть. Ни смотря на то что уже был полдень, идея поспать ещё немного казалась мне замечательной. Я сытая, проблем никаких нет, «да и ваще, всё просто отлично!»

Распираемая удовольствием от собственной крутизны и расчётливости, я прилегла на кучку подгнивших вещей, и обняв дробовик (поставив его на предохранитель), очень быстро заснула.

***

 Отоспав пару часов, уже устав валяться, я надела высохшую, приятную на ощупь куртку, бронежилет и джинсы. Осмотревшись вокруг я нашла забытую лужицу розовой жижи. Не раздумывая, я без труда засыпала её песком, а затем заглянула в сумку чтобы придумать, что делать дальше. Мои запасы выглядели очень приятно, хотя это не значит, что ничего не нужно делать.

 Я закрыла сумку, оставив в копытах книгу «Снайперское оружие», и, о да! Я смогла легко прочитать не только название, но и первую страницу, вторую.. но вот третья мне далась уже с трудом. Видела то я хорошо, но вот понять все эти условные термины, какие-то формулы и расчёты, проще говоря мне было нудно. «Ох уж эти яйцеголовые»

 Единственное что привлекло внимание и не было уныло пролистнуто это картинки с жеребцами, позирующими с винтовками разных калибров и моделей. «Вот бы мне такую... может, не слишком мощную, но точную и.. да! С глушителем, чтобы не шуметь»

«Дожевав» последнюю страницу текста я с усталостью закрыла журнал.

*БЛИНК* — курлыкнул пипбак.

На экране, внизу списка красовалось новое уведомление:

«Эти знания оказались бесполезны для вас»

«Что?.. это несправедливо!»

Я выбрала книгу в инвентаре и попыталась использовать её при помощи пипбака.. «может быть он объяснит, что я сделала не так» Но устройство только выдало сухую подпись:

«Требуется интеллект больше восьми, либо лёгкое оружие/ремонт больше двухсот процентов»

«Восемь? А у меня сколько?»

Я открыла систему S.P.E.C.I.A.L. и уставилась на унылую цифру «6»

Так же я успела заметить показатель «Удача», который как и «Харизма» отображал подозрительный знак вопроса «?», и что надпись "Облучение" перестала светится активно, прежде, чем с разочарованием отключила монитор.

«Тупые, дурацкие, сломанные часы!»

— Аргх.. это что нужно сделать, чтобы поднять интеллект до восьми? Вот жеж... — проговорила я, собираясь ударить неугодным пипбаком об пол, но добормотать своё недовольство я не успела. С улицы донеслись чьи-то голоса. Я быстро включила пипбак наместо и ухватилась за локатор. Четыре жёлтые метки. «Четыре, кто бы это ни был, четыре это много»

Я бесшумно сняла стволы с предохранителей. «Впрочем, жёлтые?»

Кто-то дёрнул дверь, но засов сидел хорошо и она не шелохнулась.

— Тут кто-то есть...

— Эй там! Кто бы ты ни был, положи оружие и выходи сдаваться, и тогда может быть мы не будем трахать тебя втроём во все дыры, которые найдём в твоём теле.

 Я задумалась, и представила как выпускаю сквозь дверь полную обойму из ПП. Однако, нашла что ответить:

— Сдаваться я не буду, а вот на счёт второго… — я просияла, — Ещё можно подумать.

— Ох.. ого... — в голосе жеребца было столько растерянности и смущения, что я с трудом сдержалась чтобы не засмеяться. — Это, а ты вообще кто и откуда?

 Я с сомнением посмотрела на дробовик, на свою чёрную куртку, и зацепилась за цифру на бронепластине формы охраны стойла «45». Охранницей, при таком подходе я назваться никак не могла, а что если.. что там Хламка говорила про разведку?

— Я разведчица, — отчеканила я, и добавила. — Мне не нужны неприятности, и думаю, вам, тоже.

— Слушай это вообще-то наша точка, — зазвучал сердитый голос кобылы, «наверное это её метка отображалась красным» А вот жеребцы, все как один, стали зелёными. — Уходи по хорошему. Ты там что костёр палишь? За дрова придётся платить!!!

Я различила, как они начали говорить между собой, тише.

— Да цыц ты, может она захочет прогуляться с нами.

— Ах ты! И ты тоже.. вы что! — запречетала кобыла, и метка одного из парней стала жёлтой, и метка кобылы тоже из красной перешла в жёлтую.

 Я не спешила вмешиваться, пока они там разбирались между собой, мне сейчас нужно было понять, кто я на самом деле, и чего хочу. Секса мне не хотелось. Не то, чтобы я была против, но сейчас не время и не место. Однако, как на счёт команды?

— Слушайте, — заговорила я, когда спор утих, — давайте начнём с того, что никто никого убивать не будет, окей? — с улицы послышалось согласие. — Итак я открою дверь, и мы поговорим как нормальные пони.

 Открыв дверь магией, я держала дробовик и пистолет опущенными в землю, стараясь придать себе уверенный вид демонстрацией оружия. Мой взгляд сразу встретила холодная как сталь кобыла, которую тут же заслонил заросший жеребец, неся перед собой как медаль на груди, штурмовую винтовку.

— Ого!.. — свистнул он, оглядев меня с ног до головы. Двое жеребцов зашли следом, и между собой пошутили, мол, знаешь ли ты вообще другие слова кроме «Ого какая задница», а жеребец обиженно начал объясняться, что ему понравились мои пушки.

 Когда все вошедшие убрали оружие за спину, я решила заговорить, но меня перебил один из жеребцов, тот что обозначался жёлтым.

— И так, что ты здесь делаешь?

— Спала. Ночью тут шастал мертвяк, и гулять мне не хотелось. Да ещё дождь этот.

— Постой, постой, мать моя кобыла, откуда у тебя этот броник? Ты что из стойла?

— Не совсем так, я же сказала, я разведчица.

— Ты не поняла? Я говорю ты из той банды, которая год назад вскрыла и разебашила стойло 45! Вот из какой ты разведки? Ходят слухи, там ни один из жителей не ушёл живым.

— Не правда, есть выжившие. По вашему, мы должны трахаться с одними и теми же жеребцами? — улыбнулась я, импровизируя на ходу. — А там и глядишь, кто-то потихоньку втянулся и своё оружие получил. Мы уже и забыли, что некоторые из наших ребят были жителями сорок пятого. Но если вы заглянете, может, расспросите кого-нибудь о его стойловских буднях. Кто-то даже может сказать, что рад что мы туда вломились, мол, до этого всё было унылым и однообразным. Серые стены и всё такое...

— Серьёзно? А я слышал, что вы никого не пускаете.

— Те кто это наплёл, наверное, сначала стреляли, а потом просились войти. 

— Слушай я уже тебя люблю. Если ты проведёшь нас и устроишь в банду, я тебе копыта целовать буду. Правда что у вас там у каждого бойца своя комната?

 Жеребцы взволнованно расспрашивали меня о подробностях рейдерской жизни в стойле, а я, припоминая свою настоящую стойловскую повседневность, придумала для них целый мир, всё больше беря контроль над ситуацией. Однако наконец мою противницу это утомило и кобыла вышла на улицу.

— Ты куда? — спросил лысый жеребец, который, видимо, был главным в группе.

— Пойду стану на стрёме, а вы тут развлекайтесь, а то меня уже тошнит от неё.

 Однако до «развлечений» не дошло. Лысый рассказал, что они здесь выслеживают бродячих торговцев, и я вдруг невольно подумала о содержимом своей сумки. Не следует им знать, сколько у меня зелий и патронов. Сами они выглядели хоть и снаряжёнными, но вряд ли у таких отчаянных налётчиков найдётся хотя бы одно зелье на всю группу. Лысый пошёл грабить потому, что его семью выгнали из дома за неуплату долгов. Лёгкая сбежала из города рабов, где ей грозило работать вблизи РАД-излучения до самой смерти, а вернувшись, она не нашла никого из своих и была обречена жить на улице и голодать. У тех двоих тоже найдётся своя жалостливая история. Все здесь собрались по воле случая, и не от хорошей жизни.

— ...И так, мы в десяти минутах рыси до большой дороги. Кто по ней пройдёт, это уже нужно надеяться на удачу. Видишь вот это? — жеребец показал ногу с пипбаком. — Их ещё до войны делали, он может...

— Я знаю что он может, — продемонстрировала я своё такое же устройство, — так значит, будем ждать весь день?

— Неплохо, если у тебя есть пипбак.. а ты реально хочешь  с нами? Это хорошо, лишний ствол будет очень кстати.

 Вспоминая о роли разведчицы, я начала теряться, ведь у меня должна быть высокая миссия.

— Э.. н-да, бывает очень скучно. Целыми днями сидеть и смотреть, что будет. Потом бежать на базу и докладывать, или по рации, если ловит, но это может быть опасно вблизи городов вроде этого.

 Я подумала, что если бы как шпион действительно передавала что-то по рации, (которой у меня кстати не было), то большой город находящийся неподалёку, был бы отличным местом, где меня могли бы услышать и потом выследить.

— С вами, чуваки, хоть развлекусь, а главное что я вроде-как всё равно остаюсь на работе, наблюдая за периметром.

— А что конкретно ты тут высматриваешь? Городские патрули?

— В точку, но встретится с ними мне бы не хотелось.

 И действительно. В последний раз, проходя по Новой Эпллузе, я чувствовала себя странно. С одной стороны, меня могли просто убить. Но, что-то помешало им. Как будто они боялись стать такой же как я, боялись заразиться от меня всем тем, чем я была. Но вот в следующей встрече, например в пустоши, неизвестно чем закончился бы разговор с патрульными города. Что если меня оставили в живых только потому, что Вельвет заступилась за меня? Может, я просто не поняла этого в наркотическом угаре. Встреча с сестрой только вызвала во мне ещё больше вопросов чем решила. Хотелось бы поговорить в более спокойной обстановке, но теперь я тем более не знала где искать Вельвет. Если мне в прошлый раз «повезло» столкнуться с ней, (хоть и не в лучший момент), то теперь шансы на везение выглядели скудными.

 Следующий час, мы сидели вокруг заново разожжённого костра, но молча. Кто-то чистил оружие, кто-то валялся и жевал чипсы, а я смотрела на карту в пипбаке. По сравнению с моим пипбаком, на этом было великое множество очень интересных меток, далеко не все из которых мне бы хотелось посетить, как например Руины Кантерлота с подписью «ОПАСНО, НЕ ЛЕЗЬ ДУРА», или Зона Взрыва возле Марипони, и ещё много, много зловещих названий я уже пропустила мимо внимания, и тут нашла кое-что интересное. Всего сорок или пятьдесят километров отсюда, иконка в виде дома — «База» с подписью «Стойло 45»

 Такой пипбак мог бы стать настоящей находкой для охотников за бандитами, что ещё раз оправдало моё решение спрятать пипбак под рукав. Да, это затрудняло мониторинг локатора «ушки на макушке», но с другой стороны, пользовалась я им не так часто. Самое главное, не каждому пони нужно знать, что у меня есть пипбак.

 Неожиданно раскрылась дверь, но вместо кобылы, которая (как я думала) устала стоять на стрёме, в дверном проёме показался хорошо экипированный жеребец, не похожий на всех присутствующих здесь.

— Доброго времени суток, граждане, прохлаждаемся?

— Так точно, — отозвался один из жеребцов.

 - Еб-твою мать, Хламка! — по моей шее пробежал холодок. Он обращался ко мне! Но и не ко мне одновременно! — Это где тебя так разпидорасило?

 Я стала перебирать возможные варианты ответа. Что бы сказала матёрая рейдерша, наркоманка?

— Не сп.. не спрашивай, — промямлила я.

— Опять нанюхалась деша? Ты чего его пьёшь что ли?

— Приятно тебя видеть, — начала я. — Да, было дело, думала на этот раз точно хана, не вытяну, но вот, видишь, живая, и не просто живая, ты посмотри сюда..

 И я открыла для него припрятанную сумку.

— Охуеть, ты что караван ограбила?

— Нет, простую торговую лавку. На, держи, — сказала я, подавая широколобому жеребцу пару лечащих зелий и упаковку РадЭвэй.

— Ты с чего такая добрая?

— Может я просто рада тебя видеть. Хоть не сама теперь.

— Эй, а это уже обидно! — отозвался лысый.

— Ой не ревнуй, будете знать нашу дружбомагию, — широко улыбнулся черношкурый жеребец. — У нас в сорок-пятом свои за своих горой, и всем рады делиться.

— З — зависть, — сказал лысый, потирая затылок.

— Это не бесплатно, — продолжила я, — ты будешь мне должен.

— Ой ну перестань, — расстроился чувак из сорок пятого. — Ну ладно, что ты хочешь?

— Во-первых останься со мной когда мы будем грабить караван. У меня ещё ломка, голова ватная и кажется мозг сейчас сгниёт заживо.

— Ну это пожалуйста, мне за грабёж плотить не надо.

— Ты не понял, просто проследи пожалуйста, чтобы я там не убилась.

— Ок. Но ты реально какая-то странная щя. Завязывай уже с дешем или что ты там ещё упарываешь.

 Деш и минталки. Хламка любит деш и минталки? Или только деш? Я решила об этом умолчать, как и об имени этого парня.

 До меня вдруг дошло что кошка не показывалась всё это время на глаза, хотя её зелёная метка то и дело мелькала то тут, то там. Действительно, зачем ей сидеть в комнате в чужой компании?

  Я стала думать о предстоящем бое, или о том, что будет если бой не случиться. Угомонить уже четырёх безшабашных жеребцов можно будет только одним способом, и мне уже не сильно хотелось о нём думать. С другой стороны, одного я подкупила, кем бы он ни был.

 Я ещё раз глянула на метку «Стойло 45» и отметив эту точку маркером на карте, решила, что должна туда попасть.  Теперь у меня есть повод. Скажу, что я обдолбалась дешем, что просто устала и хочу отоспаться.

  Стараясь отвлечься от навязчивых мыслей, я стала разряжать и заряжать дробовик Хламки. Когда я сообразила, как извлечь патрон из патронника, я направила дробовик на стену, и прицелилась, представляя, как нажимаю на спуск, а затем и вовсе нажала, не без испуга представив, что бы было, если бы в стволе совершенно случайно оказался патрон.

 Я несколько раз отрепетировала перезарядку, сократив затраты времени почти вдвое. Пипбак имел на этот счёт своё мнение, и уверил меня, что перезарядку дробовика с участием З.П.С. можно сократить до одной секунды. Я предпочла бы потратить очки действия на точные прицельные выстрелы, а перезаряжаться самостоятельно. В любом случае проблем с перезарядкой теперь не будет.

 Без пары лечащих зелий и таблеток сумка стала чуточку легче, но патронов у меня по прежнему было навалом, и это означало что сумку придётся припрятать, если я хочу идти в бой. Хочу ли я? Может, разве что, просто поучаствовать, сделать пару выстрелов, не более.

 Я хлебнула дождевой воды из фляги. Драться мне сейчас не хотелось но доиграть роль я была обязана.

 Слушая весёлые разговоры, утопая в дружеском смехе и остроумно отшучиваясь от ненавязчивых грязных предложений, я и не заметила как наступили сумерки. Близилось время, когда, по словам Лысого, должен пройти хоть какой-нибудь караван, и волнения у меня на душе становилось всё больше. Одно дело, когда вступаешь в бой под страхом смерти, из принуждения, а совсем другое, когда собираешься сама, намеренно стать участницей перестрелки и убийств, и неизвестно, кто на этот раз останется лежать в луже собственной крови.

***

Это было как удар молнии.

— Идут! Подъём! — командирским голосом проговорила Бандитка, — Лысый, живее собирай винтовку... придурок, нашёл время.

 Лысый, который, кажется, не был главным в этой шайке, недовольно покосился на неё, ритуально вводя какую-то железную штуковину в пружину, и за несколько секунд поднял магией уже рабочий (на вид) ствол. Остальные как подстреленные подскочили, забрасывая стволы за спины, вышагали друг за другом на улицу. Я взяла свои пушки, надела на спину сумку, и последовала за ними.

 Идти рысью было тяжело. Дробовик весил килограмм пятнадцать, не меньше, и столько же сумка. На пол дороги, едва заметив вдалеке полосу «большой дороги» я чуть отстала от всех и незаметно, насколько возможно, оставила сумку, кликнув на пипбаке маркер в этом месте.

 Налётчики постепенно начинали замедляться, а затем и вовсе легли на землю, передвигаясь уже ползком. Я поступила так же, даже не пытаясь выглядывать из-за спины «сорок-пятого» жеребца.

— Трое, — прошептал кто-то.

— Идут из Эпллузы.

— Стоп, их четверо!.. кажись там дети. Так, никому не рыпаться, говорить буду я.

Лысый жеребец поднялся в полный рост и гаркнул:

— Господа, а вы знаете который сейчас час?!

— Добрый вечер! Не могу сказать, но по моему, уже пора спать, — заговорил один из путников, кажется жеребец.

— Верно! А раз вы не спите, вам придётся заплатить.

— Нас тут, как бы, больше чем вас, поэтому отдавайте всё ценное и...

- У нас ничего нет, — заговорила кобыла, и её голос показался мне знакомым. Точно! Это же она! Та самая пони, которая... «МрааАзь!» Моё сердце упало. Я почувствовала себя маленькой и виноватой.

— Вот как? А если я найду, что у вас взять?

— Пожалуйста, не надо. Нам очень многое пришлось пережить, наша еда, это всё что у нас есть.

— Во-хо-хо, ну так есть же, что отдать. Положи мешок, и что там ещё у тебя в сумке? Положи на дороге.

 Меня всю передёрнуло. Я почувствовала, что ещё немного и... я рисковала выйти из себя и пристрелить всю свою команду прямо здесь, поэтому я демонстративно плюнула, и громко выругавшись, ушла назад, спрятав оружие. У кого-то этот поступок вызвал недоумевание, но я была тверда.

 Я хотела отвлечься в бою. Выпустить полную обойму патронов в живого врага и торжествовать победе, а это что? «Что это, блядь, такое, было?»

 Опустошённо перешагивая я шла в сторону своей сумки, поглядывая на метку на локаторе. Я прищурила глаза, открыла сумку, убедившись что всё было на месте, и с отвращением обернулась на продолжавшийся грабёж, но, что-то было не так. На локаторе появились лишние метки. Группа слишком лишних, слишком красных меток, и все они двигались точно по направлению разрастающейся перебранки между попавшими в засаду бедняками и моими новыми знакомыми рейдерами.

«Святая Селестия, патруль!!!» Я всмотрелась в темноту по направлению меток и увидела их тёмные силуэты. Времени было мало. Не больше сотни шагов. Я должна предупредить своих. Какие ни какие, а всё-таки друзья.

 Сняв стволы с предохранителей, я поднялась на вросшую в землю машину, вошла в З.П.С, и моментально увидела их. Пять бойцов обведённых красным контуром, явно хорошо вооружённых и подготовленных, против плохо организованной, ничего не ожидающей группы налётчиков. Исход был предсказуем, и я собиралась его изменить.

 Отметив целью центрального пони, я запустила программу. Картечное ружьё лязгнуло раскаленной до бела сталью, полыхнув огнём, осветив и меня и всю округу. Выстрел был настолько громким, что его должны были слышать даже в городе, который был весьма далеко. Особо не желая всматриваться в результат своей атаки, я укрылась за машиной. Удивительно, но красных меток стало четыре! «Это я его что ли? Теперь другие шансы, да?»

 Как по традиции, я пустила короткую очередь из пистолета вслепую, без помощи заклинания и даже не глядя.

 Разгорячённая ругань среди рейдеров стихла и сменилась удивлением, которое быстро перешло в понимание. «У Лысого же был пипбак, ну хоть бы кто следил за локатором!»

 Зазвучали выстрелы со стороны наших, и со стороны противников. Дорога была усыпана всевозможным хламом, и пустившиеся врассыпную рейдеры расползлись за холмики мусора, как мыши по норам. Кто-то кричал, кто-то ругался, и все кто мог стреляли.

 З.П.С. набрало обороты и теперь можно было жахнуть снова. Я вошла в прицеливание, лишь немного выглянув, увидела что у всех четверых патрульных были пипбаки! И они все кстати уже не стояли мишенями на открытой, а залегли в огневом положении, и кажется, меня держали на прицеле. Это заставило меня тут же спрятаться обратно и залечь к самой земле. Ну а что этот кусок ржавчины может? Только имитация защиты.

 Обстреливая группу врагов короткими очередями, я надеялась хоть немного помочь «сорок-пятому» и остальным свалить оттуда. Крестьяне давно уже сбежали, и вещи свои прихватили, а наши все как один залегли и ещё продолжали отстреливаться, хотя, что удивительно, красные метки стали удаляться и потом вовсе исчезли с локатора и пальба стихла.

 Интересно, что такого сделал мой выстрел с тем патрульным, что уверенные в победе пони решили отступить? Наверное пробил его хвалёный бронежилет и шлем на вылет. Ха-ха!

 Пробравшись к месту перестрелки, я нашла кое-что интересное: включённую рацию! Должно быть её выронил кто-то. Кстати, тела убитого не нашлось. Похоже его подобрали свои. В эфире прозвучало несколько коротких ругательств и кое-что очень любопытное. Кажется, собиралось подкрепление в «тридцать восьмой участок».

Возле дороги красовался знак: «38Км до Понивиля»

 «Сюда?! Ох мама дорогая»

 В ужасе я отключила рацию и спрятала её в карман. Пригодится.

 Я поспешила к своим.

— По рации орут про подкрепление. Они будут здесь в ближайшие пять минут! Уносим ноги!

— ААаааар!! Суу-ука!!! Как больно, аа-а, — вопил, скрутившись в калачик, Лысый. — Убейте меня, пожалуйста!!!

— Брось бредить тебе просто ногу прострелили.

 С помощью подсветки пипбака я увидела, бочка за которой он прятался, изрешечена очередями по три пули, а одна из задних ног у него залита кровью как торт с малиновым сиропом.

— На, пей, и харошь орать. Будешь должен.

Ещё три лечебных зелья, и я сама буду без ничего.

 Жеребец неуклюже поднялся, и волоча за собой ногу, поплёлся за нами. Через минуту таких ковыляний было решено нести его. Отдав своё снаряжение сокоманднику, черношкурый жеребец поволок беднягу на себе. Рана на ноге уже почти срослась, но этого было мало чтобы нормально ходить. Если он станет для нас слишком серьёзной обузой, его придётся бросить, иначе мы рискуем все погибнуть. За нами наверняка послали четыре а то и больше таких патруля, чтобы точно вытравить «заразу пустоши» из своих границ. Нас не нужно было уговаривать, хватило и того, что у них всех есть пипбаки. Что будет дальше? Тепловизоры? Да и в боезапасе мы были ограничены, в отличие от того спецназа.

  Решено было идти в Сорок-Пятое стойло, и какое расстояние мы преодолеем за ночь — не слишком важно, главное, мы будем уже далеко отсюда, и не вернёмся.

 Я включила рацию, и с удовольствием слушала, как нас ищут, и как эти переговоры становятся всё менее различимы среди помех в эфире.

***

 Я проснулась в темноте. Попытавшись перевернуться на другой бок я скинула с себя чью-то ногу. «Ох, да ладно» Во рту ощущался кислый привкус чего-то спиртного. Я уткнулась лицом в покрывало, чувствуя облегчение, когда тяжесть со всей головы собралась во лбу.

 Кое-как поднявшись на ноги, включив подсветку пипбака, я обнаружила, что спала в кучке пьяных жеребцов, и, судя по общему состоянию разбитости, не просто спала.

 Кто-то сонным голосом пробормотал что-то про выпивку. Я обернулась, смотря на Лёгкую, которая как на подушке, лежала на животе черношкурого жеребца. Его звали то ли Король, то ли Веник. Что-то такое моталось у меня в голове при виде его развезённой по бетонному полу, спящей физиономии. Я пыталась вспомнить, что же всё-таки было со мной вчера, но получалось смутно.

  Я помнила бегство, боль в груди от усталости, сладкий сидр, крепкие объятия и ещё кое-что, слишком... даже не знаю, как сказать, особенное? Чтобы заниматься этим просто так, с новыми, ранее неизвестными мне пони.

 Если мы так весело провели время перед сном, ничего удивительного, что мы не оставили никого на стрёме.

 Я слегка потянулась, приходя в себя, чувствуя как возвращается сознание и силы, оделась, взяла ружьё, и ещё покачиваясь на ходу, попыталась найти выход из этой комнаты. Я находилась, судя по всему, в многоэтажном здании, поскольку выйдя из коридора за выломанную дверь я очутилась на площадке с лифтом и лестницами вниз и вверх.      

  Спускаться вниз мне не хотелось, и я поднялась. Порванные решётчатые двери, обвалившаяся крыша, и вот... я оказалась на самом верху. Смотря на бездонную дыру, начинающуюся в противоположной части здания и заканчивающуюся где-то посередине крыши, я удивилась, как нам вообще пришла в голову идея останавливаться здесь?

 Я почитала недавние уведомления пипбака, и постепенно в этих сухих технических сообщениях постепенно прорисовалась история недавних событий. Там было что-то про... «ох ну мать моя Селестия!» Такие подробности даже читать было противно. Я с отвращением отключила монитор.

В следующий раз, если мне предложат выпить, я сразу буду бить.

Сидя на краю лестницы, я просто смотрела во тьму. Стояла полная тишина, и даже ветра не было.

 Пипбак сообщил, что я сижу тут уже час, и я всё-таки решила вернуться. В глупой, но неудержимой куче бандюков будет гораздо спокойнее чем в одиночку, находиться в этой необъятной, безграничной тьме, не зная, когда ей придёт конец и наступит просветление.

 Я поставила дробовик к стене на предохранителе рядом со своим ПП, там же осталась стоять и моя сумка, ну а я, прямо в бронежилете, («так теплее»), улеглась с боку от дверного проёма, рядом со сладкой парочкой. Пригревшись к ним боком, я моментально отключилась.

***

 Проснувшись утром не первой, я заметила что Лысый выглядит очень бодро и весело, как будто не пил вчера, как будто не его нога болталась на ошмётке шкуры. И автомат с оптическим прицелом, что он держал на груди, был мне незнаком. Раньше я его не видела.

 Ни с кем не разговаривая, я спустилась на первый этаж. Прямо перед входом в здание нашего ночлега развернулась превосходная картина. Три свежих трупа лежали россыпью, явно расстрелянные в упор.

«Я что-то пропустила?»

 Земная пони, чей окровавленный плащ порвало градом пуль, как и её саму, лежала с хмурым лицом, с застывшей гримасой боли, уткнувшись в заляпанный кровью асфальт. Недалеко от неё лежал растрёпанный, вывернутый рюкзак, в котором не было видно никакого снаряжения. Заметив маленькую двухколёсную тачку, я тут же вспомнила ящик с выпивкой, который стоял у нас в комнате. «Да, он сюда подходит»

 Я подошла к телу седого жеребца, дотронулась до его куртки магией, и в моём сознании пронёсся ужасный, вымученный крик, приглушённый грохотом моего пистолета-пулемёта. В моей памяти отпечатался тот особый звук, который ни с чем не спутать: Хлопки рвущихся мышц и треск костей, когда град тяжёлых десятимиллиметровых пуль достигал своей цели. «Я это сделала»

— Ты чего такая невесёлая? — я обернулась. Веник, «да, так его зовут», обращался ко мне. Было в его взгляде некое понимание, но ещё больше решительности. — Соберись, Хламка, мы сегодня будем на ковре у босса. Нужно сказать ему что-нибудь приятное.

— Просто как-то не по себе. На мертвечину придут гули, или ещё какая-нибудь мерзость. Пора уходить.

***

— А потом я такой говорю «Мы простые путешественники, можете зайти и переночевать вместе с нами», и тут Хламка подкрадывается с фланга... чики-брики и в дамки! Маслин много ушло, но зато вечер, да-а, вечер мы провели отпадно.

— Ну, а дальше то, что было?

— Я чё, один запомнил вчерашнее? — выругался Лысый. — И так, ладно, но я это в последний раз рассказываю, кто не услышит — сам виноват: Когда Хламка набралась и начала танцевать с дробовиком, а потом разделась...

 Сгорая от стыда, не желая слышать продолжения, я выбежала в коридор и поднялась на крышу. «Фух, хватит с меня подробностей»

 Теперь, когда железные облака немного посветлели, отсюда открывался потрясающий воображение вид на целый лес из таких домов, как этот. Многие из них уже давно упали и рассыпались, словно от ветра, как будто были сделаны из пепла.

 Я открыла карту пипбака и прочитала название города:

«Мэйнхеттен»

 Определив в какую сторону идти к Сорок-Пятому стойлу, я закрыла карту и из любопытства кликнула З.П.С. К моему удивлению заклинание нашло цель! Далеко в небе парила птица, отмеченная жёлтым контуром. Шанс попасть был 5%. Совсем неплохо для меня. Наверное я действительно научилась стрелять за все свои приключения в пустоши.

 Я отменила прицеливание и спустилась на один этаж вниз, туда где обрушенная крыша лежала кусками на полу, прибив и без того сгнившую мебель: столы, диваны, какие-то шкафы... я открыла один из них, и закашлялась от столетней пыли. На дне шкафа уныло лежали остатки какой-то одежды.  

 Я покопалась в ней, перебирая трухлые клочки ткани и нашла блестящую цепочку с символом Селестианства. Это была золотая, четырёхугольная звезда, похожая на солнце, в чьей тени ютилась серебряная луна. Если это действительно серебро и золото, эта вещица была очень приятной находкой. В любом случае, я решила что она красивая, и застегнула её себе на шею, опустив звезду и луну под воротник брони.

 Спустившись ещё на этаж ниже, я порыскала по комнатам в поисках чего-нибудь интересного. Потолок (он же пол этажа, на котором я только что была) здесь выглядел совсем трухлявым и провис. Я опасливо вышла в коридор и спустилась на следующий этаж. Здесь было техническое помещение, может лифтёров или ещё кого. Аптечка оказалась пустая, ящик с инструментами показал мне только молоток. «Зачем мне он? Отгонять поклонников?»

— Держитесь! Учительница с молотком идёт... — пробормотала я. Тут снизу послышались голоса. Кажется звали меня. Я поспешила спустится.

— ...и тогда нам не придётся так много нести.

— Вы о чём? — заговорила я. Лысый и Веник стояли возле ящика с чипсами. — Ой ну они же не тяжёлые. Вот честно, вы хотите есть? Да? Тогда почему бы не съесть морковку? Её у нас полная сумка, а чипсы весят гораздо меньше.

— Ну, ты понимаешь...

— Вот не надо говорить, что морковка не вкусная. Я недавно сожрала крысу, и не жалуюсь вот. Морковку они не хотят есть, идиоты.

  Я отвернулась и свистнула, зазывая всех идти. Когда мы спускались вниз, кто-то аппетитно хрустел морковкой. Кто-то Лысый. Настолько аппетитно что мне самой захотелось и я выхватила из сумки пару штук, присоединившись к весёлому жеванию, в котором учувствовали уже четыре рта.

  Проходя через дверь, переступая через труп земной пони, я подумала, где же они её взяли? Что она где-то выросла — это понятно, но всё-таки как? Земля отравлена, солнечный свет — не солнечный свет а какая-то злая шутка, мрачная пародия. А все эти ужасы и смерти? Вчера они собирали морковь у себя на огороде, и потом... встретили нас. Как вообще можно заниматься огородом, когда... «богиня моя Селестия, помилуй меня грешную»

  Ступая по пустым улицам, обходя фонящие скелеты машин, мы пробирались через город.

  Где-то в развалинах вслед за нами двигалась единственная красная метка, но через некоторое время она отстала и остановилась. Я определила, что она остались там, где лежали трупы. Может это собака, или ещё кто-то, слишком мелкий, что побоялся нас, и не пришёл на запах тел, лежавших всю ночь. «Действительно странно. Будь я крысой или собакой... ой всё только не про крыс» Задумавшись о крысах и о мёртвых телах вообще я посмотрела на сумку с морковкой. Она была намного вкуснее мяса.

***

— Вау, а что это?

 «Вау-чем-этим» Лысый назвал большущее колесо из деревянных кольев, связанных между собой рваными резиновыми вывесками, поставленное на столбах на нескольких метрах в высоту, образуя как будто беседку, только без крыши, и, о да! Я говорила о трупах? Здесь тоже были трупы! Много, самых разных, насаженных на здоровенные крючья, которые свисали с «потолка» который был не потолком а скорее ещё одной насмешкой.

 Вся эта картина наталкивала на мысли о некотором искусстве. Созерцая ЭТО, резко пропадало желание связываться с теми, кто это построил. Теперь я понимала, зачем эта штука была здесь — отпугивать нежелательных гостей.

 Локатор пустовал, кроме нас шестерых на пятьдесят метров в развалинах города не было ни души, что очень даже радовало. Это была окраина, и я догадывалась, кто здесь хозяйничает, учитывая, что до «Базы» осталось всего четыре километра.

***

 Мы решили сделать привал. Не то чтобы отдохнуть, скорее наоборот, нужно было придумать что делать дальше, что говорить. Мне уж точно нужно было подумать. Я собиралась спустится в стойло, где меня (но не меня) явно знали как удалую разведчицу, не раз выходившую живой из неравного боя. У Хламки должно быть интересное прошлое, и я захотела в нём разобраться.

 Сказав, что постою на стрёме, я отошла так, что Лысый не мог видеть меня на луме, да и я никого из наших не видела. Открыв архив записей, я начала листать стандартные цифровые названия. Не зная, за что зацепиться, я просто ткнула в монитор, зацепив номер «2017.02.31/М/31/19». Из динамика послышалось шипение.

- Если ты слушаешь это, Дипер... — звучал голос жеребца, -...то знай, что ты урод! Потому что это мой пипбак, и мой дневник...»

 Слушая напористую ругань в адрес подслушивателя, я выключила запись и тут же включила следующую. В ней звучал более мягкий, и явно молодой голос:

- Я, Дипер младший, торжественно обещаю больше никогда не трогать чужой пипбак... ну что, записал? Что ещё говорить?

- Ну ты! Всё испортил, придётся... — я выключила запись. «Кому вообще пришло в голову такое записывать? Это же чистый мусор! Никаких секретных паролей, тайных способов попасть в стойло Сорок-Пять... нудно»

Я включила запись, что была рядом.

— Сегодня вечером она меня поцеловала. Это было как в сказке!

Дальше было что-то про танец и музыку, я даже задумалась, так ли легко можно было поцеловать жеребца в стойле Два? «Не думаю» У нас все парни были эгоистичными и брезгливыми.

Прокликав ещё несколько бесполезных записей, я подумал головой, и сделала по умному: Включила самую ближайшую из сделанных записей.

- В последнее время чувствую себя не важно. Нужно бы передать доклад по рации, но... — на этот раз звучал голос Хламки. Было слышно, как тяжело она дышит. — Копыта трусятся, не говоря уже про магию. Не могу даже рацию нормально держать. Хорошо, что у пипбака кнопки большие. Где бы достать дэша? Сразу бы полегчало. В общем, для себя, а то вдруг опять прострелит голову эта амнезия: я узнала кое-что, и очень важное. Братство Стали зашевелилось в районе Семдесят-Второго стойла. То что всё вынесли — можно даже не сомневаться, но я не об этом: судя по радиоэфиру, они достали планы строительства стойл!

 Ха-ха, мудачьё! Давно могли уже достать. Всем известно что копии есть и в штаб квартире Стойл-Тек, и в каждом министерстве от Мира до Морали. Всё потому, что они не видят да и не хотят видеть дальше собственного носа! Сидят у себя как крысы в норе, играются в обучающие симуляторы, и в реальных боях практически не учавствуют.

 Итак, планы и карта всех стойла у БС. Что это значит? Что нам жопа, девочки. Нужно готовится к обороне или побегу, я предпочту второе, а четыреста шальных пулевых ранений оставлю для героев. Ну вы как хотите, а я предупредила.

Отлично, теперь нужно передать это всё при первой возможности. Сука. Здесь где-то просто должен быть дэш...

 Запись закончилась, и включилась предыдущая, но из динамика не было слышно ничего, кроме стрекотания ночных насекомых. Послышалось какое-то ворчанье, и зевок? Кажется кто-то хорошо спал...

*БА-АХ*

 Пуля свистнула у меня прямо над головой. От испуга я подскочила, и судорожно ткнув З.П.С., прокрутила в копытах дробовик, смотря как заклинание обрисовала контуром чёрную земную пони с винтовкой на боевом седле. Она стояла в метре за моей спиной!!! Без лишней паники, которая могла бы отнять драгоценное время, без слов, я бросилась в сторону, неудобную для повторного выстрела по мне, но ещё до того как заклинание очертило нападавшую сеткой с вероятностями попаданий, я совершенно случайно заметила, что контур и метка оказались зелёными!

— Поздно! Четыре-два в мою пользу, — простодушно заговорила она, смахнув очаровательным движением густую чёлку со лба на бок. — Начни уже наконец пользоваться этим «Л.У.М-ом» Я тоже долго привыкала, но он реально классный. Эй, что с тобой?

— Всё... — я замерла, смотря как она пристально смотрит на меня. Она была в форме охраны стойла Сорок-Пять. — Нормально. Просто устала.

— Да на тебе лица нет. Слушай, тебе надо выпить и поспать. Бросай уже свои далёкие путешествия. Я каждый раз чувствую, что вижу тебя в последний раз.

Говорившая поравнялась со мной.

— Но мне надо..

— Слушай, сначала ты мне должна, а потом твоё «Надо». Идём скорее, если не хочешь чтобы я тебя такую грязную целовала.

«Что простите?» Нужно будет об этом срочно прослушать записи. Хоть какие-нибудь.

***

 Не забыв про своих друзей, мы очень скоро добрались до Стойла Сорок-Пять. Вернее, до отметки «База», где не было ничего, кроме деревянной кабинки уличного туалета. Я старалась не смеяться, и не выражать никаких чувств вообще, когда наблюдала, как Бласт, («Хвала Селестии, что Веник назвал её по имени!») залезла в кабинку, села на унитаз и закрыла дверь.

— Если вы новенькие, — начала Бласт, выйдя из туалета, когда перед нами начала раздвигаться земля. — Запомните: Всегда присыпать за собой раздвижной люк песком, иначе получите пизды от меня, а потом ещё от патрульных и охотников за головами. 

***

 Вышагивая по коридору стойла в паре с двумя пони, в такой же форме как и я, ведя за собой «новичков», я чувствовала себя более чем уверено. Сейчас разберусь со всеми делами тут, а потом я хотела два «п»: поесть и поспать.

 Пока кучка новобранцев топталась на ковре у научальства, мы трое сидели в баре и жевали жаренную картошку. Мне даже не нужно было говорить, разговор происходил и без меня, и очень скоро нас осталось только двое. Я, и Бласт. Чувствуя головню боль от попыток прикинуть в каких отношениях Хламка была с Бласт, я сразу взялась за свою сумку и радостно вручила Бласт пару лечебных зелий, мол, не зря же я ходила... она вроде поблагодарила но как-то помрачнела, и ушла, сказав что скоро вернётся.

***

 Заклятие боевого прицеливания не знает жалости. Компьютеру всё равно, что, или кто, является мишенью.

  Белые зубки бережно держали стеклянное горло пузырька с малиновым исцеляющим нектаром. «Моё последнее исцеляющее зелье» Маленькие сильные ножки, подсвеченные жёлтым ореолом, расчерченные в решётку, неслись прочь, мелькая между столами. Шестьдесят восемь процентов.. семьдесят три.. восемьдесят.. девяносто один.. а вот и однозначное попадание.

 Пуля войдёт под переднее колено. Разорвёт молодой сустав и может даже совсем оторвёт ногу.

Я отменила атаку и опустила пистолет.

«Богиня, я согласна. Прости мои сомнения»

— Ах ты сучёнок!!! А ну отдай... — крикнула я, кинувшись вдогонку, расталкивая удивлённых пони. Пробегав минут десять, окончательно заблудившись в коридорах, уже потеряв надежду распознать его метку, я уже собралась уходить, как вдруг услышала тихий разговор.

— Держи, попей, это должно помочь. Только пожалуйста не умирай.

 Просто в коридоре, за деревянными ящиками, на мешках, лежала бледная единорожка, держась ногами за живот. Её оранжевая грива была спутана в комки, а тусклые бирюзовые глаза выражали такую боль, что я невольно поморщилась.

— Да не бойся... не умру я, — сказала кобыла, отхлебнув немного волшебного зелья. — А за это спасибо, кажется теперь мне намного легче.

Жеребёнок улыбнулся, и я прокашлялась, наслаждаясь тем, как жеребёнок вздрогнул от ужаса.

— Вообще-то, это моё лечащее зелье! Это называется воровство, приятель! Это очень, очень плохо. Тебе следует подумать о своём поведении... — отчеканила я, и повернулась боком, довольная сказанным.

 Но... тут ко мне пришло осознание того, кто я, что натворила в последнее время и где нахожусь. Забавно было то, что обращалась я как будто не к жеребёнку, нет, этими словами я обличала саму себя. Мне стало неловко.

— Не сердись на Мелона, я заплачу за это зелье, — сказала единорожка, поднимаясь на ноги. Вид у неё действительно.. улучшился. Из под плаща выглядывал ствол какой-то винтовки. — Нет, не смотри на неё. Это моя душа, любовь и жизнь. Нас разделит только могила.

— Можно посмотреть?

Она недовольно фыркнула.

— Ладно, но только не поцарапай.

 Я приняла снайперскую винтовку в облако телекинеза, зацепившись взглядом за оптику, гладкий, вычищенный до блеска ствол, и отлично смазанный спусковой механизм. Если судить о пони по оружию, то эта лошадка была хорошо подкованной. Я отдала винтовку владелице и задумалась.

— Что с тобой произошло? Что ты тут, так, валяешься?

— Съела не тех грибов в столовой. Намешали же, сволочи. Психанула, разбила витрину. В наказание придётся два месяца провести в коридорах, мою комнату временно конфисковали.

— Слушай... а не хочешь прогуляться вместе с нами? Как часть уплаты за зелье я попрошу тебя провести для новобранцев.. ну и для меня тоже, урок по уходу за оружием. Наши парни думают, что стреляют из куска железа, это нужно исправить.

— С радостью!

— И вот ещё. Глянь, что у меня есть! Не оторвёшься, обалдеть как интересно, — соврала я, подав ей журнал «Снайперское оружие».

— Ухты! Кажется, теперь я тебе должна ещё больше?

— Получается, что да, — улыбнулась я, уходя, не прощаясь.

 Попросив кобылу быть на этом же месте сегодня вечером, довольная поворотом событий, кое-как ориентируясь по карте коридоров, я вернулась в бар.. или столовую?

 Столовой, такое шумное, беспорядочное помещение назвать было никак нельзя: Часть ламп не работала — все находились в полутьме, звучала тяжёлая музыка с неразборчивым, крикливым пением, все кто разговаривал, ругались по чёрному через каждые пол слова, а в углу, на скамейке, парочка пони, жеребец и кобыла, будто бы на них никто не смотрел, тёрлись друг о друга точно как... «ох ё! Да у них секс, но, они же в одежде?»

 Ни смотря на то, что двое были одеты, им явно... нравился этот процесс. Они несколько раз  меняли позицию, и у них кажется даже получалось... «Мда...»

 Я заметила, что не могу смотреть ни на что, кроме сладкой парочки, бьющихся друг о друга в забвенном блаженстве, и попыталась отвлечься, закрыв глаза. Через некоторое время, сделав над собой усилие, я отвернулась, открыла глаза и... увидела жеребца, который, засунув себе горлышко бутылки в рот, насколько возможно вообще засунуть, взахлёб глотал коньяк. Да и вообще, всем вокруг было слишком весело, что мне аж стало противно.

 Дожидаясь Бласт, я купила ещё один стакан крепкого сидра, выпила немного, и просто постаралась не думать ни о чём.

***

 Я держала в копытах кружку своего сидра.

— Ты чё припёрлась? Не боишься, что тебя трахнут, Хламка?

— А?

— Ты! Я к тебе обращаюсь! Опять дэш упорола?

Я моргнула.

— Чего тебе?

— Ах ты сука, забыла да? Вот это забыла? — он подошёл совсем близко, уткнув мне в лицо шрам на груди. — Твой поганый рог тебе кажется больше не нужен, да?

— Слушай, извини, давай договоримся?.. — начала я.

— Давай договоримся. Или ты уходишь, или я тебе подправлю лицо! Не смей сидеть здесь кучей говна, когда нормальные пони тусуются!

 Я взяла свой сидр, и начала пить. Вдруг послышался хлопок, и в мою кружку и мне на нос упало что-то липкое.

В моём сидре плавал его плевок.

 Доли секунды хватило бы, чтобы выхватить пистолет и оборвать его жизнь, но, драка между соратниками это одно, а убийство — совсем другое. К тому же, я ведь должна вжиться в роль? Если Хламка ему должна, нужно отработать долг.

 Я молча встала, и как будто собираясь уходить, развернулась, хлёстко ударив его в ухо. Может ещё стоило ругнуться, для полноты картины, но простого удара хватило, и в следующую секунду меня просто сбило с ног. Множество ударов посыпались со всех сторон, и едва я успевала парировать хотя бы половину. Особенно больно было от попадания в рог. Этот урод метил в незащищённые бронёй места и лицо.

 Сдержав несколько ударов боком, я выбрала момент и таки лягнула его задней ногой в нос. Жеребец просто осатанел, и теперь я уже пожалела что ввязалась в это всё, но тут меня заслонила груда мышц, столкнув противника на пол. Бласт дралась как вихрь, и за несколько секунд жеребец принял поражение и спрятался за товарищей.

— Тише девочка, контролируй удары.

— Я в следующий раз надену кастеты, — лязгнула черношкурая земная пони.

— Уже уходите? Ну идите-идите, занимайтесь своими лесбийскими штучками, — пошутил кто-то. «Или не пошутил? Ох моя Селестия...»

 Мы шли по коридору, в котором было столько наваленных вещей, что я просто перестала обращать на них внимание.

— На, пей. — Бласт подала мне лечащее зелье, которое я ей недавно подарила. Я жадно выпила, чувствуя облегчение в глазах, груди, шее и всех других местах, которым досталось. — Хорошо ты его отметелила. Давно пора было. Ублюдок гнобил тебя с того самого момента, как тебя взяли в разведку, а его засунули во внутреннюю охрану стойла. Ты помнишь? Или даже этого не помнишь?... блядь, Лайми, что с тобой сделал дэш?

 Лайм. ХлаЙмку на самом деле звали Лайм. Лайм-Хлайм-Хламка... вот как получаются клички. Они отражают состояние их носителя, в точности соответствуя ему самому, становясь, в итоге, настоящим именем.

Заметка: Новый уровень!

Получена способность: Омрачённая душа — ты плохая, плохая пони! Тебе нравится? Давай ещё!

Продолжение следует...

...