# Принцесса Лу́на. Воспоминания

Mechesvet

Мало кто знает, как выглядела Эквестрия в прошлом. И ещё меньше ныне живущих знают о том, что Селестия не всегда была непогрешимой и доброй правительницей. Принцесса Лу́на приоткроет завесу древних тайн и с радостью ответит на все ваши вопросы устами своего верного рыцаря и ученика.

Жду жёсткой, конструктивной критики. Знаю, что далеко не шедевр, и надеюсь, что сие однажды перерастёт в цикл рассказов. И да, задавайте любые вопросы на любые темы, а я постараюсь ответить на них в стиле пространных рассуждений с капелькой личных переживаний одинокой Принцессы.

Многие идеи и события взяты из фанфиков, в том числе из ФоЕ:Горизонтов, Истории Эквестрии, вселенной Darknight'a и некоторых других. Расы, вроде наритов и волковранов, взяты из вселенной ролевой Old Equiestria (http://oldequestria.mybb.ru).

## Вступление. Общая история и краткое описание основных событий

Что же, после долгих тысячелетий жизни, я наконец решила ответить на некоторые волнующие многих вопросы. Если точнее, то меня очень-очень попросили рассказать о былых временах. Не удивляйтесь, если моя версия событий будет, кхм, слегка отличаться от официальных учебников истории. Итак, для начала, следует представиться. Королева Кошмаров, Повелительница Снов, Владычица Тьмы, Найтмер Мун, Её величество Принцесса Лу́на, основательница Поющих в Ночи — к вашим услугам, дорогие читатели. Пока не знаю, что конкретно будет в этой книге, но у моего двуногого друга определённо есть несколько идей.

Итак, начнём с самой главной тайны аликорнов — кто мы? Как мы появились на свет? Откуда у нас такая мощь? Боюсь вас разочаровать, но никто из ныне живущих не сможет однозначно ответить на эти вопросы. Кейдэнс слишком занята семейными делами и правлением Кристальной Империей, Твайлайт, хоть и разгорается от любопытства и внимательно изучает архивы и артефакты древних времён, имеет недостаточно времени для этих исследований. Моя дражайшая сестра Тия никогда не интересовалась подобными вещами, хоть и помнит наших родителей, а про смертных и вовсе говорить нечего — пони куда больше заботит настоящее, а не прошлое. Расскажу то немногое, что знаю сама — когда-то давно в Эквусе жила могущественная раса аликорнов, способных практически на всё. Потом что-то случилось, небо обрушилось на землю, и началась война, отголоски которой до сих пор гуляют по нашему миру. В итоге, аликорны практически вымерли, а те что остались, быстро растеряли знания о старом мире. И более того, остальные народы начали гонения, справедливо обвиняя нас в уничтожении "рая на земле".

Это всё я почерпнула из отцовских книг, когда была ещё совсем юна. Эх, как же много времени прошло с тех пор... Что же касается моих родителей, то я их почти не помню. Помню переливающуюся багровым гриву своей матери, помню, как тепло было под её крылом. Помню вечно усталое лицо отца, и его вымученную, страдальческую улыбку — и больше ничего. Совсем ничего. По рассказам Тии узнала, что мать поймали из-за меня, а отец погиб, защищая нас. После долгих странствий мы наконец нашли прибежище у наритов — ночных единорогов, благородных рыцарей и могучих магов. Как же мало их осталось нынче... Тут наши с сестрой пути разошлись — она оставила меня учиться магии, а сама отправилась к дяде, в Кристальную Империи. Несмотря на разлуку с Тией, это были, пожалуй, лучшие годы моей жизни. Я училась понимать и направлять пение звёзд и Луны, восхищалась дуэлями сильных магов и рыцарей, гуляла по снам сотен различных существ и сражалась с монстрами. Наконец, в одно прекрасное полнолуние я закончила своё обучение и получила кьютимарку... А потом всё пошло кувырком.

Вернулась Тия, и не одна, а с послами дневных пони. К тому времени я уже успела их возненавидеть — за смерть родителей, за гонения на аликорнов и ночных пони, за их лицемерие, глупость и жестокость. Только присутствие сестры спасло их от уничтожения. И тогда между мной и сестрой впервые промелькнула тень — я так любила ночь и народ, что научил меня столь многому, а она вся светилась от свалившихся на неё славы, силы, власти, и привела на наши земли тех, кто ещё недавно вырезал целые города, не жалея ни детей, ни стариков. О да, тогда Эквестрия и окружающие её земли были совсем иными — постоянные войны и борьба с выживание были обычным делом в те дикие времена. В общем, ничем хорошим встреча не закончилась — эквестрийцы требовали выдать всех тёмных магов на "перевоспитание", разоружения рыцарей, а также полного подчинения их империи. И это уже не говоря про огромную дань золотом, оружием и иными товарами. В случае отказа дневные пони грозили войной. К счастью, тогда мне удалось убедить Тию стереть послам память и оставить наритов и бэтпони в покое, но отношения между нами были сильно испорчены.

Что же, шли годы, я стала во главе ночных пони как самый умелый рыцарь и самый могущественный маг, научила бэтпони искусству пения и почти каждую ночь билась с порождениями тьмы и кошмаров — чудовищами, от одного вида которых у большинства эквестрийцев тряслись поджилки и грива вставала дыбом. Тия же управляла своей державой, ведя победоносные войны против зебр, грифонов, верблюдов, гиппогрифов, волковранов, горных пони, алмазных псов и многих других. Её легионы стальными копытами давили любое сопротивление, а она сама обращала мощь Солнца против особо ярых сторонников свободы и независимости. В конце концов, она расширила Империю до колоссальных размеров, правя жёстко и, по мнению знатных единорогов, справедливо. Наконец, взгляды эквестрийских генералов обратились на восток — к Лунному Королевству. Мои агенты докладывали, что достаточно малейшей провокации, чтобы началась война...

Которой, к счастью, не суждено было начаться. Дух Хаоса Дискорд, накопивший порядочно энергии на раздоре, грабежах и кровопролитии, начал подтачивать власть Селестии. С его помощью, завоёванные народы и простые крестьяне единовременно восстали, с севера и юга пошли в наступление полудикие племена грифонов, минотавров, яков и бизонов, и Империя затрещала по швам. Моя сестра не могла успеть всюду, а увидев, что против неё восстали и солдаты, уставшие от 30-40 летней службы, и крестьяне, изнемогающие от всё растущих поборов дворян, и пегасы, чьи потери в последней войне против драконов были слишком высоки, отреклась от трона и, забыв обо всём, вернулась ко мне, разбитая, с потухшими, заплаканными глазами. Помню, как она не могла оправиться целый год, за который весь мир, за исключением Зебрики и Лунного Королевства, погрузился в хаос. И тогда Дискорд решил выступить открыто. Ну, а дальше всё общеизвестно. Облака из розовой ваты, шоколадные дожди, смена дня и ночи каждые несколько минут, длиноногие кролики и всё такое. Об этом даже рассказывать нечего.

Окончательно помирившись, я и Тия нашли Дерево Гармонии, взяли элементы и превратили духа Хаоса в каменную статую. Если честно, я подумывала обратить её в пыль и рассеять по ветру, но моя дражайшая сестра, пытаясь загладить вину перед всеми живущими, решила стать доброй. Очень доброй. Народы пони наконец воссоединились, те, кто хотел независимости — получил её, ну а те, кто жаждал продолжения хаоса, войн и убийств, быстро отправились в тюрьму. В тюрьму в изгнании, если быть точной. Однако, сделать всё идеально у нас не вышло — чудовища, налётчики, активность некромантов и всепоглощающей Тьмы, различия культуры и образа жизни дневных и ночных пони... В конце концов, мы были вынужденны разделить наши обязанности. Селестия занималась политикой и восстановлением Эквестрии, я же всеми силами стремилась сокрушить Тьму, собравшую изрядные силы, а так же защищала разумы беззащитных ночью пони от кошмаров и безумия. Мы обе были чертовски заняты, и сейчас пожалуй следует рассказать о том, о чём мне очень тяжело вспоминать...

Дневные пони не ценили ни моих стараний, ни трудов ночного народа. Я пыталась им понравиться. Пыталась выйти из тени своей боготворимой сестры. Одновременно с этим, мой народ... О, я не смею обвинять их хоть в чём-то. Но большая часть оставшихся в живых после Века Раздора наритов не видели во мне личность. Некоторые обвиняли меня в измене и подчинению сестре. Другие хотели, чтобы я захватила власть в свои копыта. Третьи же с головой ударились в исследования, и многие из них попали в сети Тьмы. Бэтпони же видели, что со мной происходит, однако не знали, как мне помочь. Ведь я Принцесса Ночи, как я могу признаться в собственном бессилии, в собственной боли? И в собственном страхе, что я останусь одна, всеми забытая и одинокая. К слову, в отличии от Тии, я всегда старалась держаться на равных с поданными. Как могла, поддерживала их, выслушивала их проблемы, давала советы, а иногда просто успокаивала. Всегда старалась быть как можно ближе к ним. Поэтому, кстати, и пошли слухи о некоторой вульгарности и распущенности ночных пони — они привыкли говорить, не таясь, и не боялись кары небесной, казни или ссылки. Но после Дискорда у меня становилось всё меньше и меньше времени на такие вещи.

Последней же каплей стал Сомбра. Это был воспитанник Селестии, возомнивший себя богом, и погубивший мою любимую ученицу и самую близкую подругу. Как же я скучаю по её прекрасному пению. По её печальной улыбке и понимающему взгляду... Думаю, она была моим первым и последним настоящим другом. Другом, которому можно было рассказать что угодно, которому можно было поплакаться. И который мог утешить и подбодрить. После её смерти, победы над Сомброй и исчезновении Кристальной Империи, что-то во мне сломалось. Я стала жёстче. Раздражительней. Злей. И в конце концов, я сдалась своему демону — Найтмер Мун. Она обещала отомстить за все обиды и смерти. Обещала, что никогда не оставит меня одну. И в одну великолепную ночь, лучшую ночь, на которую я была способна — Найтмер заявила о себе. Я помню, как мы были сильны вместе. Помню, как была счастлива. И помню войну Сестёр от самого начала до самого конца.

Мы вернулись в Луннариум и начали собирать армию. Селестия, поражённая Нашим преображением и тем, что Мы осмелились бросить ей вызов, впала в ярость и разразилась война. В которой Наш народ, закалённый схватками с ужасами, что скрывает Тьма, решительно одерживал верх. Над Эквестрией воцарилась ночь длинной в пять лет, армии мертвецов, призванных Нами и наритами, топтали землю и уничтожали разбегающихся ополченцев. Благородные рыцари Луны с лёгкостью разрубали золотую броню дворян клинками из звёздного металла, Поющие в Ночи обращали врага в безумие, а толстые стены крепостей в пыль, юркие шпионы и ассасины совершали диверсии, узнавали планы Селестии и убивали её генералов и сильных магов одного за другим. А я и Найтмер договаривались с соседними королевствами, принимая их вассальные клятвы. В конце концов, Эквестрия была сломлена. Мы подошли к столице с востока, горцы и волковраны с севера, минотавры, грифоны, алмазные псы и наёмники из зебр и верблюдов с юга и запада. И началась последняя битва. Падали бастионы, драконы выжигали дома, грифоны и бэтпони расправлялись с пегасами, как с игрушками, а на земле мёртвецы прорывали всё редеющие ряды защитников. Мы же направились прямо к дворцу, где я почти сокрушила Селестию. О, она была так слаба. Она ничего не могла противопоставить Нашей мощи! И когда Мы наносили последний, добивающий удар... Тия воспользовалась элементами и изгнала Нас на Луну.

Найтмер не могла смириться с поражением. Она выла, кричала, отправляла к Эквусу лучи чистой, разрушительной магии. Потом она выдохлась и расплакалась. Её переполняла злоба, ненависть и горечь от поражения. Меня же наполнила грусть и боль утраты. Так и провели мы, обнявшись и рыдая, следующие несколько часов. Когда же наш взгляд опустился на землю, я ужаснулась. Селестия во власти ненависти и злости принялась мстить. В одиночку уничтожив мою армию и войска союзников, она собрала новые легионы, и вместе с ними прошла по всему миру. Начала она с ночных пони. Столько убитых... Обездоленных... Умерших от голода и болезней... Я кричала от боли и отчаяния, видя, как мой народ сгорает в уничтожающем всё пламени, видя, как солдаты добивают выживших. Они сопротивлялись. Долго, очень долго, почти год. А затем исчезли, скрывшись от гнева Селестии в мире теней. Потом она повела свою армию на Сталионград, город полубезумных механиков и изобретателей, город роботов, боевых машин и летучих кораблей. Они отказались участвовать в Нашей Войне, а потом отказались подчиниться сестре. Я видела, как плотные ряды наступающей золотой стражи гибли под свинцовым дождём, видела, как сотни снарядов разрывались над солнечными легионами, осыпая их стальными осколками и иглами. Видела, как летучие машины, мчащие на бешеной скорости, поливали единорогов и пегасов шквальным огнём. И, прости меня Селестия, я радовалась этому. Радовалась, что хоть кто-то сумел остановить мою взбесившуюся сестру. Мы с Найтмер с интересом наблюдали и гадали, как скоро у Тии закончатся солдаты. Но вот она сама, вместе с десятками магов, открыла ответный огонь. Камень плавился от разрушительных заклинаний, не говоря уже о металле или о пони. Остановилась она, лишь когда стёрла город с лица земли. Однако, стоило её войскам приблизиться, как по ним вновь открыли огонь, а сама земля начала взрываться под их ногами. И тогда Селестия опомнилась и разрыдалась, приказав армии отступать.

Так закончилась последняя война Эквестрии. Сожжёные поля и леса, испарившиеся озёра и реки, руины городов, оставшиеся от нас мертвецы и чудовища, магические проклятия и разломы в земле, из которых по ночам выбирались порождения Тьмы и твари Тартара. Я же осталась изгнанной на Луну наедине с Найтмер, не способная ни помочь своему народу, ни как-либо повлиять на мир внизу. Оставалось лишь наблюдать за медленно востанавливающимся Эквусом, пытаться связаться с ночными пони в мире теней, изучать луну и разговаривать с Найтмер. Я вернула себе контроль над телом, хоть и не смогла изгнать демона. Да и не хотела, если честно. Со временем, я свыклась с предстоящей вечностью и почти полным одиночеством. Да, было больно от совершённых ошибок, да, зубы сжимались от бессилия и неспособностью помочь своему народу, но мы не сдались. Ни я, ни Найтмер. Мы поддерживали друг друга как могли, спорили до хрипоты, ругались, дулись друг на друга, потом всё прощали и вместе следили за звёздами, слушая их пение, вместе пытались связаться с наритами и бэтпони. Вместе гуляли по Луне, наслаждаясь её красотой и великолепием. Так я и провела тысячу лет, медленно теряя разум. И за эти долгие годы мы с Найтмер стали единой сущностью, кем остаёмся и сейчас. Она — часть меня, а я — часть неё, и этого никак не изменить...