Автор рисунка: Stinkehund

Буря

Голод. Слабость охватывала её тело, с каждым новым часом вытягивая жизнь. Тихо шипели динамики, играя таинственную колыбель, смысл слов которой ускользал от угасающего сознания. Холодные блики далёких галактик манили к себе.

У неё не было шансов. Корабль погиб.

Слёзы обжигали фиолетовые глаза, скапливаясь в громадные капли. Редкие, судорожные вдохи помогали им сорваться со своих мест, отправляя в недолгий полёт по кабине. Вечность укрыла железного друга своими крылами звёздных ветров, стремясь успокоить засыпающий разум машины. Затем наступил черед пони.

Она хотела жить. Хотела, как никогда до этого; её разум рисовал картины того, какой была бы её жизнь, сделай она однажды правильный выбор. Хотя бы один среди всех, которые она совершила. Жизнь, эпизодом за эпизодом проверялась подсознанием, тщательно подбирающим наиболее болезненные моменты и представала их перед внутренним взором кобылы. Старые обиды и наступающее покаяние смешались в ней, вырывая из обессиленой души слёзы и отчаяние.

Последние крохи энергии в теле уснувшей машины рассеялись, забирая с собою мелодию тихих помех. Отныне стук её сердца был музыкой, которой суждено было вскоре затихнуть.

Кругом её окружал лишь единственный беспристрастный слушатель, от которого ещё ни один музыкант во всём мире, ни один творец так и не получил аплодисментов под конец своего выступления.

Диск планеты медленно затмил свет неизмеримо далёких звёзд. Последним, что сделала кобыла прежде чем впасть в забытье — был магический импульс, в который пони вложила все свои оставшиеся силы. Для неё стало очевидным, что она больше никогда не сможет дарить этому миру свои слёзы.

Железная птица покорно пошла навстречу планете.

Сон. Всего лишь сон. Ей было очень холодно. Мысли и осознание происходящего шли слишком медленно и неохотно, чтобы понять, в какой момент содрогание безжизнненого тела машины пробудили её.

Несколько секунд кобыла вглядывалась в голубой диск стремительно приближающейся планеты. А затем перед её взором вспыхнуло пламя. В испуге она закричала попытавшись прикрыться онемевшими ногами.

Страшный звук проник в царство тишины, резонируя с судорожной встряской корабля. Всё походило на то, словно рёв сотен драконов слился в один, когда все они выпустили в машину свой непомерно горячий огонь.

Остатки сна выветрились из головы пони, когда она судорожно пыталась отстегнуться от кресла. Небольшое смотровое окно кабины начало оплавляться снаружи в нескольких местах. Сбросив последний ремень, она магией вскрыла шлюз позади. Воздух, ещё более холодный, чем в кабине обжёг лёгкие, но ей удалось сохранить ясность мысли и взобравшись внутрь грузового отсека она закрыла переход между ним и местом пилота; её больно вдавило в стену напротив, лишь телекинез смог предотвратить множество травм, не дав возможности перезгрузке со всей силы бросить пони в металлическую поверхность.

Несколькими долгими секундами спустя фронтовой иллюминатор вдавился внутрь, растекаясь бесформенной массой по защитному шлюзу; металл перегородки стал медленно накаляться.

В панике кобыла ощупывала пространство вокруг; здесь не было света. Поступок, свершённый ею был чистой воды самоубийством; сейчас она уже не могла сказать, что заставило её сбросить корабль с орбиты. Сделала это она, повинуясь зову угасающего сознаний, или смирившись с наступающим концом, надеясь не остаться в одиночестве? Уже не важно, теперь она вновь металась в ловушке собственного выбора.

Рёв, слышимый даже здесь, постепенно утих. Кобыла с замиранием сердца смотрела на то, как переход под нею начала вновь чернеть; атмосферные ветра почти мгновенно забирали с собою тепло, накопленное им.

Здесь не было иллюминаторов; пони могла только представлять себе, что происходит сейчас снаружи. Она рисункла прикоснуться копытом до остывающей поверхности шлюза, когда начал раскрываться тормозной парашют. Её отбросило вперёд, прижимая к всё ещё горячему металлу, вырывая вскрик боли. Кобыла совершенно забыла о том, что системы посадки корабля не зависят от энергии машины.

Она медленно поднялась на ноги, всё ещё испытавая на себе силу перезгрузки. Корабль не должен был приземляться подобным образом просто потому, что он не был рассчитан на такое. Изначально предпологалось, что машина будет входить в атмосферу приподняв свой нос, уберегая сегменты кабины от чудовищных температур, а всё это, в свою очередь, регулировалось автоматикой без участия пилота.

Пони рассмеялась. Судорога прошла через её тело, но она не могла остановиться; вспомнив про спусковой парашют, кобыла заблаговременно улеглась, прижавшись ко всё ещё очень тёплой поверхности шлюза, и подтащив под себя один из двух скафандров, зафиксированных в стене рядом.

Несколько долгих мгновений спустя скорость начала ощутимо спадать. Теперь ей оставалось только ждать.

Когда на смену перезгрузке пришло лёгкое ощущение покачивания, кобыла обратила внимание на шлюз под собой. Это был единственный выход с корабля, исключая небольшой переходный отсек в открытый космос, который мог быть открыт только при помощи автоматики.

Прождав достаточное, по её ощущениям, время, пони привязала себя одним из воздушных шлангов к стене со скафандрами и попыталась магией открыть шлюз на котором она лежала.

Сначала у неё ничего не получалось. Каждая неудачная попытка вновь и вновь вгоняла её в панику; если она и избежала быстрой смерти от плазмы или от удара, то теперь её поджидала куда более страшная участь — удушье.

Раз за разом проворачивая замок она прилагала больше усилий; что-то мешало механизму правильно сработать. В конце концов нечто раскололось, освобождая шлюз.

Потоки холодного воздуха ворвались в отсек, растрепав засаленную, бесформенную гриву. Дневной свет, позволил разглядеть, во что превратилась внешняя часть шлюза, в то время как корабль начал медленно погружаться в облака. В облака, которые постепенно превращались в грозовые тучи.

Замерев, кобыла закрепила шлюз у стены так же, как сделал это с собой и осторожно выглянула наружу.

Океан. В самый разгар шторма. С каждым пройденным метром становилось темнее и темнее, пока всё кругом не стало напоминать дождливые вечера; раскаты грома сотрясали воздух, а вспышки от далёких молний отражались в оплавленном стекле иллюминатора, частично оставшемся на внешней стороне шлюза.

Когда последний облачный слой был пробит спускающейся машиной, кобыла смогла разглядеть бушующие громады волн.

Едва первые капли морской воды стали доставать до корабля, кобыла выпрыгнула, стремясь отплыть как можно дальше. Брызги от удара корабля об поверхность океана долетели до неё, а несколькими секундами спустя металлическое тело, прощально взмахнув остатками крыла, ушло ко дну, затягивая за собой громадный парашют. Его простыня стремитель падала, грозясь накрыть пони. Лишь край купола чуть задел хвост кобылы, а затем, подобно сети рыболова, исчез в тёмной воде, захватывая с собою всё, что встречал на пути.

Кобыла не знала, куда ей следует двигаться. Ветер нагонял волны, в то время как тучи перекрывали солнечный свет, а молнии отпечатывались в глазах разноцветными кругами. Время от времени пони удавалось приподниматься на гребне очередной волны, но это не особо помогало разглядть всё вокруг. Морская вода напомнила ей её слёзы.

Отбросив все грустные мысли в сторону, кобыла попыталась соориентироваться по солнцу. Только сйчас она поняла, что могла захватить с собою что-нибудь, что могло бы удерживаться на плаву, а не позволить этому уйти на дно вместе с кораблём. Но кроме скафандров ей на ум больше ничего не приходило.

На очередном подъёме, когда вспышка от молнии озарила небо, кобыла заметила крохотную точку между облаками и поверхностью океана.

Её крик не был услышан. Забыв про всё, пони вновь сосредоточила все свои силы на магии, пытаясь подсветить то место, в котором была. Воздух вокруг на некоторое время вспыхнул ярким, ядовито-фиолетовым цветом.

Чёрная точка сдвинулась с места, стремительно приближаясь к пони. По мере приближения в ней вырисовывались черты пегаса.

Два мощных крыла взбивали воздух, в то время как обессиленная пони окончательно отдалась во власть спасителя, позволяя нести своё тело через самую настоящую бурю.

Земля была в нескольких десятках километрах от места падения, за стеной разыгравшегося шторма. Их полёт сопровождался постоянной опасностью попасть под удар молнии, или быть пойманными в призрачные течения сильнейшим ветром. Но пегас, который так и не сказал ни слова, смог пронести её через все природные невзгоды.

Солнце уплывало за горизонт, укутываясь в одеяло из грозовых облаков.

Этот город был небольшим. Комната, в которой она находилась, являлась угловой в здании; её соседкой по палате стала маленькая кобылка, которая дожидалась возвращения матери с операции. Капельница потихоньку наполняла кровь питательными веществами.

Сильное истощение и обезвоживание. Так ей сказали после первых секунд осмотра.

На небе проступили первые звёзды, когда последний луч закатного солнца подсветил горизонт алой вспышкой. На секунду кобыле вспомнилася раскалённый переход в кабину. Она вздрогнула.

 — Всё в порядке?

Жеребёнок подошёл к её кровати, внимательно смотря на кобылу.

 — Да.

После двух недель одиночества ей было трудно управится с голосом. Он был хриплым, словно она сильно простудилась.

Смотря в горизонт, кобыла продолжала вспоминать всё виденное ею наверху. Там, где не был ещё ни один пони в мире. Первые звёзды оживили в её памяти колыбельную из помех, которую, как ей казалось, пели ей сами огни отдалённых галактик, даруя покой и смирение.

 — Вы боитесь темноты? Я могу включить свет.

Маленькая пони посмотрела туда, где остановился взгляд кобылы.

 — О, нет. Темноты я не боюсь, спасибо.

Кобыле внезапно стало забавно; не смотря на видение раскалённого шлюза в кромешной тьме, застрявшеее в памяти, она смогла заставить себя улыбнуться.

 — Тогда почему вы дрожите?

Только сейчас она поняла, что её тело пробивает мелкая дрожь. Словно все её мышцы разом свело безболезненной судорогой. Она уже хотела позвать на помощь, когда поняла, что не может это контролировать, как в комнату вбежал доктор. Вколов ей что-то, он попросил жеребёнка не мешать ей отдыхать, а сам вновь скрылся в коридоре. Кобыла уснула.

Следующий закат они вновь встретили вместе.

 — Здравствуйте!

Воскликнула кобылка с кровати, на которой играла куклами.

 — Привет.

Удивлённо ответила пони, внимательно осматривая жербёнка. У неё была лимонного цвета, жёлтая шёрстка и зелёная грива. Золотистая радужка глаз полностью добавляла ей сходство с жизнерадостным лимоном. На её метке был красный крест на фоне чаши со змеёй.

 — Мама ещё на операции? Что с ней?

Жербёнок на секунду отвлёкся, посмотрев на проснувшуюся пони.

 — А! Ой. Моя мама доктор, это она всех тут оперирует. Я просто обычно жду её здесь, потому что в коридоре прохладно.

Через пару секунд тишины кобылка произнесла:

 — Меня, кстати, зовут Лайм Харт. Я — будущий доктор! А вы?..

Она внимательно посмотрела в фиолетовые глаза.

 — А я Грэй Винд. Пилот-испытатель.

Чуть приподняв край одеяла, кобыла показала жербёнку метку в виде лётного шлема.

 — Ого! Кажется, я начинаю понимать, как вы сюда попали.

Жеребёнок хихикнул, подойдя ближе.

 — Ну, ты не далека от истины.

Грэй рассмеялась, приняв забавную шутку. Маленькая пони определённо помогала ей расправиться с одиночеством.

 — Ой, а расскажите?

Навострив ушки, она взобралась на кровать, усевшись рядом с ножкой капельницы.

 — Расскажу.

Она улыбнулась, смотря на любопытную пони.

 — Эта история началась несколько лет назад...

Холодные блики далёких галактик сверкали в окне.

...