# Синхронность

Tyolnotar

В попытках найти себя, Лира приезжает в Понивиль, но лишь для того, чтобы узнать, что это далеко не так просто, как её казалось. По крайней мере до того, как она встретила одну очень интересную пони.

"Это история появилась потому, что stillinbeta однажды сказала, что устала от фанфиков про чокнутую Лиру и злобную Бон-Бон. Так что я взяла бремя на себя написать что-то отличное от этого. Затем я осознала, что у меня появился новый проект, и с тех пор началось для меня новое приключение."(С)Heartshine

По сути, мой первый перевод вместе с командой "The Heart Crusaders". История только началась... поэтому запаситесь терпением.

Мои благодарности YaY_Machine и Nethlarion — тем, кто принимал участие в переводе и вычитке.

## У Порога

Я была не из тех, кто любил говорить. Наоборот — я любила слушать голоса других. Мелодию их речи. Язык сам по себе являлся для меня музыкой. Слова постоянно находят способы отражаться в жизни пони через ритм и форму, которую они не могут в полной мере объяснить. Но некоторые слова, более чистые, верные слова, говорят больше других.

Я обладаю необычным талантом. Я всегда вижу, понимаю, что за симфония истины прячется, проскакивает между слов пони. Если бы я только знала почему. Я всю свою жизнь потратила на чтение нот и практику игры на музыкальных инструментах, но ничего из этого не помогло. Каждая попытка выловить правду всё больше наполняла меня одиночеством. То состояние, которое приходило ко мне только тогда, когда я разглядывала свою метку, золотую лиру на боку, пытаясь углядеть в ней более глубокий смысл.

Видеть цвет и слышать мотивы душ пони — вот что я умею делать. Но когда я действительно вглядываюсь в них… я не могу на них смотреть. Я не знаю как. Мне крайне сложно объяснить, почему я могу чувствовать чужие эмоции и настроение. Как вообще объяснить правду, что резонирует во мне как натянутая струна моей лиры? Это требует слов, которых я не знаю, и недостающего у меня искреннего желания показать себя как следует.

Но однажды я встретила её. Её истины. То, что звучало совсем не так, как то, что я слышала, чувствовала и пыталась понять до этого.

Кто-то мне когда-то сказал, что отношения работают только тогда, когда оба пони говорят правду. Честность, искренность и желание общаться даже через боль — вот ключи хорошей, счастливой дружбы. Ведь так?

Я не знаю, так ли это или нет. Это неважно. Я всё равно чувствую себя виноватой за то, что самые важные отношения в моей жизни начались с полуправды. И чудовищного незнания порога между ней и откровенной ложью.

* * *

— Я так надеялась, что это будете вы! — она радостно защебетала, как только я вошла в её маленькую лавку. Богатый букет запахов шоколада, карамели и сахара окружил меня, когда я переступила порог магазинчика и посмотрела прямо на его владелицу.

— Я… в самом деле? — спросила я.

— Ну конечно же! — закивала она так, что её кудрявая двухцветная грива стала немного подпрыгивать. У неё был необычный, немного непонятный мне акцент, который тем не менее делал её только милее. — Я наблюдала за вами через окно. Тут… не так уж и много пони, которые хотя бы ненадолго останавливались здесь. Конечно, то и дело кто-то поглядит на витрины, но... я надеялась на то, что вы не ограничитесь этим и всё же войдёте.

— Ого, это… это плохо, — я удивилась, нахмурив брови. — Вы делаете просто превосходную работу с арфами из шоколада и музыкальными нотами, которые украшают ваши пирожные! Уверена, даже Пинки Пай обзавидовалась бы! А аромат карамели… он будто живёт своей жизнью и щекочет всем проходящим мимо нос.

— Ну… — при упоминании Пинки Пай земная пони поникла головой. — Может это и правда. Но, похоже, подавляющему большинству лучше пойти в старый добрый Сахарный Уголок, чем интересоваться, что тут есть, — вздохнув, кобыла вскоре подняла свою голову и немного улыбнулась. — К слову… меня зовут Бон Бон. Спасибо вам за визит.

— Что же, приятно познакомиться, Бон Бон, — ответила я ей улыбкой пошире, попутно приподнимая телекинезом на прилавок кошель с битами. — Я Лира и… я думаю, что та солёная карамель только и ждёт, чтобы я её съела.

— Благодарю! — тут же произнесла Бон Бон, протянув копытце к щипцам. — Вам сколько?

— О, два десятка минимум! На сегодня и завтрашнее утро.

— Учитывая твоё рвение, не думаю, что они доживут до завтрашнего утра, — поддразнила она меня.

Я наблюдала за тем, как Бон Бон ловко подбирала карамельки одну за другой. Для меня всегда было удивительно видеть, насколько хорошо используют свои копыта земные пони. Я даже и не знаю, как жила бы без тонкого использования моей магии в повседневной рутине. Будто зачарованная, я смотрела на копыта земной кобылы, продолжая изумляться тому, как быстро и плавно они двигались. Несколько секунд — и моя карамель была упакована в тонкие листы пергаментной бумаги.

— А что будет завтра утром? — поинтересовалась Бон Бон.

Я встряхнулась и посмотрела в её нежные синие глаза.

— Оу… кхм… — я вздохнула, ощутив, как моё восхищение проходит. — Я поеду обратно в Кантерлот на пару дней. Предки беспокоятся, хотят убедиться, что со мной всё в порядке.

— Может, что-то происходит сейчас, что могло их побеспокоить? — одарила она меня мягкой улыбкой. — Ты же не бездомная, так?

Я чуть не застыла в неловкой паузе. Мотель, в котором я остановилась, не был настоящим домом… но тем не менее это не означало, что я бездомная.

— Что? Нет! — солгала я. — У меня есть тут дом. Просто скоро наступит мой день рождения, ну и ты знаешь, какими бывают родители иногда.

— Хм, — Бон Бон кивнула. — Судя по всему у тебя крайне много свободного времени на копытах. Учитывая, что ты сумела уличной игрой собрать так много битов.

Я оглянулась на свою золотую лиру, чуть выглядывающую из моей седельной сумки.

— Для меня это очевидный, к тому же лучший способ что-либо делать и при этом понемногу зарабатывать в Понивиле, — ответила я.

— Почему это? — её голубые глаза внимательно осматривали меня.

— Полагаю, это потому, что я всё ещё пытаюсь найти себя, — призналась я ей. — Я всё ищу своё место в мире. Кроме Кантерлота — поняла, что там я это место не найду. И… моя подруга не так давно переехала сюда. Решила, что может и мне следует так поступить.

Бон Бон нажала несколько кнопок на кассе.

— Это не ответ на мой вопрос, Лира. В любом случае, почему ты думаешь, что сможешь хорошо обеспечить себя в Понивиле? — она чуть прикусила губу. — А теперь… Мне неловко тебе говорить это, но... с тебя шесть бит.

Я магией вытащила шесть золотистых монет из своего кошелька.

— Я просто… у тебя бывали когда-нибудь мысли о том, что несмотря на очевидность твоего таланта он может… быть познан тобою не полностью?

Положив монеты в кассу, Бон Бон задумалась, вновь прикусив губу. До чего же мило это выглядело.

— Не знаю. Полагаю… что нет. Я понимаю, что не похожа на своих родителей, хотя бы потому, что моя мама преподаёт ботанику, а отец — профессор философии в Сталлионградском Университете, — попыталась объяснить она, позволив мне заметить в её голосе восточный акцент. — И всё же, я? Просто люблю делать сладости. Это приносит мне радость. Достаточно просто замедлиться и не торопясь, растягивать удовольствие от любимого дела попутно наслаждаясь жизнью. Даже если это такая простая вещь, как приготовление карамели.

Я кивнула, размышляя над её словами. Бон Бон была необычайно искренна в своих убеждениях по этому поводу. И всё же, это не помогло мне избавиться от размышлений о своём таланте и судьбе. Я желала найти ответы на свои вопросы, и, похоже, было глупо полагать, что их мне может дать первая встречная пони.

— Хотя, знаешь, я не лучший советчик. — сказала она мне мгновенье спустя. — Тебе стоит поговорить с Твайлайт Спаркл. Она наш городской библиотекарь и, обычно, у неё очень хорошо получается решать такие проблемы. Встречала её раньше?

— Ну-у… Мы не разговаривали, — вновь ответила полуправдой я.

Ещё несколько месяцев назад мы часто общались. Но, стоило ей переехать в Понивиль, стать носительницей Элемента Магии — и она отдалилась. Словно бы и вовсе забыла про своих друзей в Кантерлоте.

Твинклшайн, Менуэт и Лемон Хартс говорили, что она вернётся обратно. Когда-нибудь.

Мундэнсер полностью погрузилась в учёбу.

Я?

Как и большинство вещей в моей жизни, у меня было слишком много вопросов и так мало ответов.

— Может, я поговорю с ней после того как вернусь из столицы. Спасибо за предложение, Бон Бон!

Она подарила мне свою улыбку. Улыбку, совершенство которой глубоко засело в мою душу с пониманием: я нуждалась в этой улыбке. От кого-нибудь… в улыбке, адресованной мне… Для меня…

— Не стоит, серьёзно, — сказала она. — В конце концов, ты мой первый и… единственный клиент за сегодня.

— Думаю, в таком случае тебе стоит попробовать продержать магазин открытым достаточно долго для того, чтобы у меня была возможность вернуться за ещё одной партией карамели! — ответила я ей, вернув улыбку.

— Обязательно попробую!

Захватив магией купленные сладости я повернулась, чтобы уйти. Но что-то, что она сказала в первые секунды нашей встречи, до сих пор эхом отражалось в моей голове. Это заставило меня задуматься о том, почему.

— Постой! Когда я вошла, ты сказала мне, что надеялась на то, что это буду я. Почему мне кажется, что ты имела в виду под этим больше, чем радость от поддержки твоего бизнеса случайным посетителем? — спросила я, пытаясь понять её.

— Ну, может, когда ты зайдёшь в следующий раз за карамелью, то я расскажу тебе, — Бон Бон хихикнула, смущённо улыбнувшись.

Я почувствовала, как вспыхнули мои щёки и, спешно проговорив обещание вернуться, неловко выскользнула за дверь.

* * *

Нельзя сказать, что у меня хорошо получается общаться с пони. Я понимаю их, слушаю. Когдая я была младше то часто встревала между парами кобыл, когда те начинали ссориться, для того, чтобы напомнить им о доброте друг к другу. Мне всегда доставляло невыносимую боль созерцание того, как спорят мои подруги. Всегда было что-то, что разрывало моё сердце. Боль от дисгармонии между моими друзьями была самой ужасной. Это походило на то, как будто из моей груди пытались вырваться наружу сотни бритвенно острых конфетти. У меня никогда не получалось найти причину этих чувств. Будь то Твайлайт и Мундэнсер, в розысках правильной формулы по химии или Лемон Хартс и Твинклшайн, когда те выбирали, кому достанется роль Селестии в их играх. Я знала, что только тогда, когда я смогу их успокоить, боль перестанет быть такой сильной.  И совсем исчезала в те редкие моменты, когда мне удавалось действительно помирить подруг.

Но вот маленькая кобылка выросла и друзья её разошлись. Тогда я чувствовала себя так, словно меня оставили далеко позади, одну. Твайлайт нашла своё место под крылом Принцессы Селестии, Лемон Хартс, Менуэт и Твинклшайн продолжили обучение в Школе Одарённых Единорогов. Мундэнсер? Ну, она постепенно вновь превратилась в учёного-затворника.

Я задавалась вопросом, было ли мне тяжело взрослеть. Все мои друзья, так или иначе, начали свои карьеры, продолжили учёбу, или, как Твайлайт, стали очень важными пони. Я же, с другой стороны, закончила музыкальную школу с отличием, а затем… ничего.

— Лира, дорогая, не знаю, что с тобой, но ты выглядишь как-то бесцельно, — сказал мне отец за ужином, когда я вернулась в Кантерлот. — Ты знаешь, что твоя школьная стипендия не вечна.

— Я знаю, знаю, — ответила я, пряча лицо в копыта, пока тяжесть его разочарования опускалась на мои плечи. — Чувствую, что не могу справиться с этим, словно бы делаю что-то не так… Знаю, что на моей метке изображена лира и что я хороший музыкант, но что-то в этом всём кажется мне неправильным. И я не могу понять, что именно.

Мама поставила на столик блюдце с морковью под кленовой глазурью.

— То самое время, когда ты покинула школу, но ещё не знаешь, в какую из сторон плыть? Может, попытаешься найти кого-нибудь, с кем ты рада будешь жить? О! Слышала про то, что у твоей кузины появился жеребёнок??

Я едва удержалась от того, чтобы не начать разглядывать потолок в бессилии. Мама была немного помешанной на жеребятах с тех пор, как Кларабель объявила о своей беременности.

— Нет, я… не знала про это. Но я рада за неё! Как она поживает?

— Она отдыхает. Так пишет в последнем письме твоя тётя. Похоже, у них родился здоровый жеребёнок! Разве это не прекрасно?, дорогая? — спросила она, откладывая пару морковок для меня.

Я чувствовала её волнение. Мама всегда пыталась сделать всё для того, чтобы передать мне собственное счастье. Несмотря на это, я сомневаюсь, что она замечала то, как сильно это всё мною чувствовалось и воспринималось; словно бы я сидела рядом с литаврами. И всё же, мне раз за разом так и не удавалось подобрать слова для того, чтобы объяснить эти чувства ей, поэтому её вины в этом нет.

— Да… это… это здорово, мам, — ответила я, перекатывая морковь по тарелке. — Но отвечая на твой вопрос… нет. Я не нашла никого. И ничего. И не сделала чего-либо важного с того момента, как ушла из дома. Я знаю, что есть дела, которыми я могу заняться! Но… Я просто не вижу их.

Задумавшись, папа что-то тихонько пропел, пробуя свежеиспечённый хлеб.

— Ты думала над тем, чтобы встретиться со своими старыми друзьями? — спросил он. — Я знаю, что они никогда не позволяли тебе идти неверной дорогой, когда ты была младше, Ли.

Я отрицательно покачала головой, наконец попробовав морковь. Она была великолепной на вкус, но у меня просто не было настроения есть что-либо.

— Нет, не думала, — произнесла я, стараясь избегать родителей взглядом. — Кстати, Твайлайт живёт теперь в Понивиле. Знали об этом?

— Мы ужинали с её родителями на прошлой неделе! Они рады за неё. И за Шайнинга. Ты слышала о том, что он был помолвлен недавно? — спросила мама, готовя себе простой сэндвич. — Может, тебе стоило бы попытаться провести с ней как-нибудь часик-другой?

Воздух на кухне стал чуть прохладнее, когда я поморщилась.

— Что-то не так, струнка? — спросил папа, приподняв мой подбородок облачком бурой магии.

— Я не видела Твайлайт с тех пор как поселилась в Понивиле, пап! Ну, я имею в виду… я видела её, но… я просто… не думаю, вообще меня заметила. Совсем. Сейчас я даже уже и не махаю ей копытом при встрече, — я наконец встретилась взглядом с папой. — Да и что её останавливает от того, чтобы двинуться дальше? То есть… не похоже, что она может у меня чему-то научиться! Всё, что у меня есть… — вздохнув, закончила я. — …это музыка. И... я всё ещё не знаю, хочу ли посвятить ей жизнь.

Родители переглянулись.

— Лира, я… думаю, что ты должна попробовать найти способ вновь сблизиться со своими друзьями. Пони не созданы для того, чтобы пройти через жизнь в одиночестве. Мы не очень хороши в этом, — первым тишину прервал папа, положив своё копыто на моё и снова нежно приподнял магией мою голову. — Если ты не можешь найти себя здесь, то что ты думаешь отыскать в Понивиле? Ведь там гораздо меньше всего того, что могла бы предложить тебе столица. Или есть что-то, что манит тебя вернуться назад?

Я нахмурилась. И в самом деле. Ничего. Я могла продолжать свою никчёмную жизнь с отцом, который постоянно давил на меня вступить в Кантерлотскую Консерваторию, как он того всегда хотел. Или же я могла снова поехать в Понивиль, чтобы продолжить поиски... чего-то, не дающего мне покоя.

Улыбка Бон Бон всплыла в моей памяти. Улыбка, так просто подаренная мне тогда, когда я в этом очень нуждалась.

— Мне просто необходимо вернуться, пап. Просто дай мне четыре месяца, чтобы я могла разобраться с собой сама. И если я не смогу я… я вернусь назад и попробую устроиться в оркестр. Уверена, один из инструментов, на котором я играю, будет свободен. Я напишу Твинклшайн, Менуэт и Лемон Хартс. Увидишь — может, скоро я смогу пригласить Твайлайт на обед. Просто… мне необходимо вернуться.

Долгое время на кухне царила тишина. На секунду я испугалась, что они накричат на меня, двадцатилетнюю кобылу, словно на юную пони, которая вернулась с улицы позже дозволенного.

— Если это так тебе необходимо, милая, — произнесла мама, встав из-за стола и обойдя его, чтобы обнять меня. Я откинулась, вдыхая медовый запах её шёрстки, когда она прижала меня поближе. — Будь это поездка в Грифонстоун, мы бы волновались заметно больше. До Понивиля — всего лишь поездка на поезде, притом короткая.

Папа успокаивающе уткнулся в мою гриву. Он стоял рядом, подобно одной из величественных алебастровых колонн Кантерлотского Замка.

— Лира Хартстрингс, — начал папа мягко, его голос прозвучал приглушённо из моей гривы, когда он наклонился поцеловать меня в макушку. — Иногда ты говоришь вещи, которые откликаются в сердцах других. Ты играешь прекрасную музыку, но… я вижу, почему тебе хочется найти что-то большее, — он громко вздохнул, собираясь со следующими словами. — Так и быть, моя маленькая красавица. Если тебе нужно четыре месяца на поиски себя, ты получишь четыре месяца. Завтра я получу немного битов, как раз столько, чтобы помочь тебе с жильём.

Он примирительно поднял копыто, едва я начала протестовать.

— Я не хочу, чтобы моя кобылка жила на понивильских улицах, как какая-нибудь бродяжница. Да, я знаю, что ты снимаешь номер в мотеле. И ты знаешь, что это не тоже самое, что жить в своём, отдельном доме. Дай мне поговорить с парой друзей и я найду возможность помочь тебе со всем этим. И ещё! Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной возвращаться назад, к родным, если тебе потребуется больше времени на поиск, чем сейчас.

— Спасибо, — выдохнула я, чувствуя, как громадный камень упал с моей души. — Спасибо за то, что верите в меня.

— Конечно мы в тебя верим, милая. Это то, что делают родители. Верят в тебя, когда ты не можешь поверить в себя как следует, — ответила мама, попутно убирая со своей щеки слезу. — А теперь… доешь ужин, дорогая. Морковь остывает, а я жуть как не люблю, когда еду приходится выбрасывать.

Холодная морковь ещё никогда не была такой вкусной.

* * *

Я увидела Бон Бон на следующий день, как только заселилась в свою комнату в Понивиле. Тогда мне пришлось приложить все свои усилия, чтобы не уронить разгружаемые мною коробки с вещами, когда поняла, что земнопони приветственно машет мне копытом.

— Я надеялась, что ты вернёшься в Понивиль, — она улыбнулась мне такой улыбкой, которая могла бы разогнать ужас даже в самые тёмные дни. — Переезжаешь?

— О, конечно! Эмм… — я чуть было не потеряла концентрацию над пошедшей волнами магией, едва не рассыпав всё содержимое моих коробок по улице. — Проходи! Теперь снимаю здесь комнату.

Я постучала по стене небольшого домика с двумя комнатами и верандой, который папа помог мне снять, прежде чем я занесла коробки с моими вещами через его порог.

— Не в магазине сегодня? — спросила я. — Или просто взяла короткий перерыв?

— И то, и другое. Всего понемногу, — ответила Бон Бон, обнажив улыбку в усмешке. — И сейчас я чувствую себя крайне везучей! О, наверное я должна отойти, чтобы не мешать переезду.

Я обвела взглядом все вещи, осторожно сложенные курьерами перед дверьми моего нового дома: коробки из-под инструментов, книги, книжные полки и прочий багаж.

— Угум, и лучше поскорее. Мне бы не хотелось, чтобы пегасы решили, что весь мой хлам должен быть сполоснут водой, — увидев замешательство Бон Бон, я спешно добавила. — Я читала расписание погоды сегодня. Обещали в конце дня вечером лёгкие дожди.

— О, здорово! Спасибо за то, что предупредила! — сказала она, ткнув меня в плечо своим копытцем. — Я должна вернуться в магазин, чтобы закрыть там окно. Ветер, это, конечно, хорошо, но я не хочу, чтобы вместе с ним в магазин проник дождь! Счастливо разобраться с переездом, Лира! Надеюсь, мы скоро встретимся снова!

— Ага! Тоже на это надеюсь! — прокричала я ей, наблюдая за тем, как всё отдалялся её двухцветный хвост. — Погоди! Ты… ты помнишь моё имя?!

Бон Бон остановилась посреди оживлённой улицы и обернулась, чтобы посмотреть на меня.

— Разумеется, глупая! — ответила она, её голос звучал довольно громко и отчётливо среди остального народа. — Я сказала тебе всю правду, неделю назад, когда я надеялась, что ты войдёшь в мой магазинчик — и ты вошла! И ты сказала мне своё имя! Поэтому я, конечно, обязана была его запомнить!

Она растворилась среди разношёрстных посетителей городского рынка. Не знаю, сколько времени я смотрела ей вслед, наблюдая за тем, как пони ходили вокруг, превращаясь в красивые размытые пятна, окружённые прекрасным звучанием улицы. Единственное, что я знала наверняка так это то, что весь остальной день я провела с улыбкой на лице, и даже вечерний дождик не смог смыть её.

* * *

Я не знала, собиралась ли я найти в этом городе ответы на свои вопросы; не знала, было ли что со мной не так или это здесь что-то шло не по плану. Нечто заставило меня по-новому взглянуть на мир и увидеть вещи, которые, казалось, старшие пони игнорировали. И всё же... я была счастлива вернуться назад. И я знала, что однажды...

…однажды я верну ей её правду своей.

## Искры

"Йей, больше милых ретроспективных маленьких лошадок!(С)Heartshine

Язык... такой глупый и непостоянный. Как и наша поголовная склонность считать, что каждый знает, о чём он говорит. Сказанное так или иначе точно будет принято за чистую монету. Какой вред может быть от этого? Это мучительно — искать смысл между строк и вглядываться в глубину разговора для понимания подтекста. Новые попытки истощают меня, и я сомневаюсь, что одна лишь я чувствую напряжение. Никому не нравится стресс множества попыток. Особенно когда мы пытаемся копаться в диалоге в поисках скрытого смысла. Гораздо проще просто согласиться с тем, что тебе сказали, и принять слова как должное — приём, который я использовала чересчур часто.

Часть меня надеется, что пони делают это ради защиты других. Мы говорим ложь. чтобы говорящим правду не было стыдно. Всё ради доброты. Честность может оттащить назад в стремлении достичь этой добродетели.

Такое зрелище нельзя не заметить в повседневной жизни. Пони обманывают, льстят, таят правду за словами и фигурами речи. По идее должна править гармония, вот только властвует неуклюжесть. Ложь просто стала кратчайшим путём к нашим собственным интересам.

Истории гласят, что Принцессы изгнали Дискорда, чтобы три королевства пони снова могли жить вместе. И тем не менее мою голову не раз посещала мысль, что борьба за гармонию только отдаляет непоправимый переход в вечный хаос.

Гармония подобно яркому цветку посреди шторма, которому нужны постоянные забота и уход. Как и всегда, легче просто вырвать цветок и оставить клочок земли на милость стихиям. Вот так мы и впускаем в свою жизнь ложь, секреты и недомолвки. Легко, быстро и грязно.

Слова трудно произнести, ещё труднее изъяснить в них глубокий смысл. Нежный шёпот недоговорок постоянно поёт в моих ушах. Метафоры и полуправду легче говорить, приятнее рассказывать.

И всё же… даже несмотря на всё это… я всегда выбираю доброту и честность, когда это возможно.

* * *

— Вы знаете, что вы очень много смотрите куда-то вдаль, верно? — спросил меня маленький голос, похожий на ежевичный мёд, когда я наблюдала за пролетающими мимо облаками.

Я сидела в парке одна, то и дело двигая своей холкой, чтобы размять ноющие мышцы. Довольно трудно расслабиться после тяжёлого дня работы яблочным фермером. Как оказалось, я была не приспособлена для этой работы. Буквально.

Голос вывел меня из полуденного оцепенения, и я повернулась, чтобы посмотреть на маленькую оранжевую пегаску.

— Я… в самом деле? — подивилась я, призадумавшись при этом. А не была ли я потеряна, наблюдая за свисающим с облака надо мной хвостом крылатого пони? Я снова ненадолго впала в ступор, представив, каково спать на такой воздушной постели. — Я… похоже, ты поймала меня на этом!

— Вы тоже искали Рэйнбоу Дэш? — воскликнула кобылка. — Сегодня она должна была заниматься разгоном облаков! Я-я надеялась, что я смогу увидеть, как она их ломает! Копытами!

— Нет, — покачала я головой. — Я наблюдала за другим пегасом, — с этими словами я указала на облако надо мной. С него свисал длинный светлый хвост, похожий на сверкающий под солнцем водопад.

— А почему вы наблюдали за тем, как Клаудкикер спит? — крылатая кобылка посмотрела на меня озадаченным взглядом. — Это… это довольно странно!

Я почувствовала, как моя мордочка резко покраснела.

— Н-нет! — пискнула я, размахивая копытами перед собой. — Я-я не смотрела за тем, как она спит! Ну, точнее смотрела, но… не таким жутким образом, — оранжевая пегаска всё ещё не выглядела убеждённой моим ответом. — Я имею в виду, что… мммм… я размышляла, каково это — спать на облаках. Это, ты знаешь… не та вещь, которую может сделать единорог!

— Оу, — губы кобылки сжались. — Ладно. Это и в самом деле не так жутко… наверное. Я тоже иногда думаю об этом.

— У тебя дома нет кровати из облаков? — спросила я и тут же в мыслях сделала себе пинок в круп. Очень, очень глупый вопрос.

— Ооох, а разве то, что я сказала о том, как я думаю о сне на облаках, не отвечает вам на него? — съязвила пегаска. — Знаете, вы и в самом деле странная. В хорошем смысле. Это даже забавно.

— По крайней мере одна из моих подруг говорила об этом. Иногда, — потерев лоб, я вздохнула. — Я Лира, если что. И да, я иногда бываю странноватой. Прости, что я не следила за Рэйнбоу Дэш.

— О, всё окей, мисс Лира! Я Скуталу, и если вы когда-либо хотели понаблюдать за тем, какая Рэйнбоу Дэш классная и крутая, можете присоединиться к моему фан-клубу по ней!

— Фан-клуб Рэйнбоу Дэш? — поинтересовалась я.

— Да! — лицо Скуталу просияло. — Лучший фан-клуб из когда-либо существовавших! Я его президент! И казначей! И планировщик! И… единственный его член, — она резко замолчала, под весом тяжести, которую я не могла видеть. — Что даёт мне много времени поговорить о том, как я люблю Рэйнбоу Дэш! Но это иногда скучно, как вы понимаете.

Её одиночество накрыло меня лёгкой волной. Мягко и всё же… сердцеразрывающе. Я видела одиночество в её же словах. Даже больше, чем видела — я чувствовала её тяжесть. От этого мои внутренности скрутились.

После неловкой паузы, я всё же протянула копыто и взъерошила гриву Скуталу.

— Слушай, а ведь это звучит потрясающе, что ты ею интересуешься. Настолько, что даже сделала по ней фан-клуб! — произнесла я, одарив тёплой улыбкой. — Она знает о нём?

— Нууу... — она потёрла свой затылок. — Не думаю. Я пока что не особо афишируюсь, пока клуб не станет достаточно большим. Ну, и пока у нас не будет достаточно карманных денег. Чтобы устроить вечеринку в Сахарном Уголке!

— А ведь это довольно весёлая цель! Похоже, в этом смогут помочь тебе пара-тройка друзей! — я наклонила голову в сторону, когда она оказалась рядом со мной. — У тебя есть кто-нибудь, с кем бы ты могла провести время?

Скуталу покачала головой.

— Эм, я понимаю, что этот вопрос немного неожиданный, но почему вы сидите… вот так?

После долгого дня на яблочной ферме у меня болели копыта. Мои шейные позвонки раскалывались. Моя спина изогнулась, скривилась. И ещё Эпплджек попросила меня использовать магию, чтобы докатить тележки до фермы, из-за чего мой рог будто иссушился изнутри и начал болеть.

В общем, теперь я сидела на крупе, а ноги болтались, свисая со скамейки. Хоть мой позвоночник и протестовал касательно моей позы, его боль попросту гасла в ощущениях от ноющих мышц во всём теле. По крайней мере я смогла с помощью магии найти озеро в Понивильском Парке и пойти туда, чтобы расслабиться.

Будь тут Твайлайт, я бы спросила её, почему пруды, озёра и водные источники вообще смягчали боль внутри рога. Может, это было как-то связано с нитями магии внутри душ единорогов, которые взаимодействовали с силой, покоившейся в воде.

— Ух… у меня всё болит, я устала, я грязная и пахну как... коза? — предположила я, после чего перекатилась вперёд, чтобы сесть рядом со Скуталу. — А может, я просто немного странная.

— Ну да, странновато, и тем не менее весело! — хихикнула она, оглядываясь на весь парк. — Это весело — быть иногда глуповатым.

— Хех, соглашусь. Особенно когда можно побыть таким вместе с друзьями!

— Ага, это… было бы неплохо, — тихо произнесла она, после чего сползла со скамейки вниз, на землю. Аура одиночества снова окружила пегаску. — Я… должна прийти домой, прежде чем Тётя Холидей начнёт вопить.

— Ты знаешь, что я недавно приехала в город? — спросила я, не глядя на пегаску. В центре моего внимания оказалась белая кобылка-единорожка, гулявшая рядом с фуксиевой кобылой, которая, как я предполагала, была её матерью. — С тех пор, как я оказалась здесь, я пытаюсь завести друзей. Как-то раз очень мудрый пони сказал мне, что делать что-то в одиночку очень тяжело… — я склонила голову в сторону и наконец посмотрела на Скуталу. — Что ты об этом думаешь?

— Я думаю, что вам легче, — нахмурилась Скуталу. — У вас есть метка. А у меня… нет.

Мои губы сжались, так и оставив пегаску без ответа. Суть её проблемы внезапно пересеклась с моей.

— Ты знаешь, что ты так думаешь, но… ммм… — я замолчала, почесав затылок. — Я… в самом ли деле это сложно?

— Вы знаете, в чём вы хороши. Наверное, вы превосходный музыкант, — проворчала пегаска. — Я? А я просто пустобокая, которая ещё и не нашла свой талант.

— Твоя метка на самом деле не означает, если так подумать… вообще ничего, — призналась я, после чего ощутила, в моём горле оказался неприятный ком. — В смысле… это сложно. Хороша ли я в музыке? Мои родители и в самом деле так думают. Но что хорошего в этом, если ты всегда будешь играть только под чужую мелодию?

Ведь быть частью оркестра или симфонии также означает и то, что ты должен действовать по движению дирижёрской палочки.

— Я всегда думала, а не должна ли я заниматься чем-то другим. Чем-то кроме того, что говорит моя метка. Это клеть. По ощущениям очень похоже, — я посмотрела на её копыта, избегая зрительного контакта. — Поэтому, может быть это и тяжело сейчас, когда ты не знаешь, в чём же же твой талант, но, может, это и не должно быть тем, на чём стоит сосредотачиваться. Может, первое, что нужно сделать — это найти друзей.

— Друзей? — спросила Скуталу.

— Мгм! — я кивнула. — Кого-то, кто знает, через что ты проходишь. И кто может помочь тебе во всём, даже в поиске своего таланта. Или просто кого-то, с кем можно провести время в школе и за её пределами. К слову, скоро ведь начнётся учёба? — когда она утвердительно кивнула, я продолжила. — Поэтому… начни её с поиска друзей.

С низким, сдавленным стоном, я вскочила со скамейки на землю и поднялась на всё ещё болящие ноги.

— По сути, подойти к кому-нибудь и, как говорится, растопи лёд.

— Лёд? — спрыгнув со скамейки и подбежав к самокату рядом, Скуталу недоумённо посмотрела на меня. Хриплый тембр, проскакивающий в её тоне, только добавлял тёрпкости к её ежевично-медовому голосу.

— Ммм… в общем, сделать то, что может помочь начать диалог. К счастью, я знаю, что для этого нужно! — после этих слов я сделала паузу. — Ну, если твоя тётя Холидей не против.

Скуталу в ответ же повертела копытом в воздухе.

— Ты про "Эй, детка, хочешь конфетку"? — усмехнулась она, после чего пошла долгая и неловкая пауза, из-за которой мои щёки снова покраснели. — То, что ей неизвестно — ей не вредит. К тому же это Понивиль. Кто-то обязательно заметит, если ты попробуешь меня похитить, — после этих слов она надела на себя ездовой шлем и встала на самокат. — Так… куда мы?

— Бывала ли ты в кондитерской на Переулке Гармонии?

* * *

Бон Бон улыбнулась мне довольно вдохновляющей улыбкой, когда я со Скуталу вошла через дверь. Глаза маленькой кобылки тут же раскрылись от разнообразия сладостей.

— Ух ты! Я… никогда не знала, что тут есть магазин! — воскликнула она, бросаясь к витрине со сладостями. — Конфеты! Солёная карамель, о! И кексики! Вау… а эти инструменты из шоколада офигенны!

Сложно было не заметить волнение, тут же заполнившее атмосферу кондитерской Бон Бон.

— Ну, я подумала, что если у тебя будет что-нибудь, чем можно поделиться, то, может, будет легче найти и другого пустобокого, чтобы поделиться этим с ним?

Бон Бон удивлённо изогнула бровь и посмотрела на меня, когда Скуталу положила копытца на прозрачное стекло. Её дыхание слегка затуманило поверхность витрины, пока она с изумлением смотрела на кексы

— М, может… кекс или два помогут? — затем она поникла. — Но… уммм… у меня нет карманных денег…

— О, не волнуйся насчёт них, — произнесла я, вытаскивая свою бархатную сумочку. — Какие ты хочешь?

Я наблюдала за тем, как Скуталу выбирала кексы. Её глаза обратили внимание к особому лакомству, что было дальше всего от стекла витрины. Это был кексик с жёлтой глазурью, только вместо какого-либо музыкального инструмента на нём был изображён танцор в пируэте. Ушки пегаски повисли на короткий момент, пока она не указала на кексик с синей гитарой, что стоял почти вплотную к стеклу.

— Вот этот, — произнесла она, не сводя глаз с танцора. — Эта гитара выглядит классно!

— Хорошо, кекс с гитарой… — с этими словами Бон Бон немного наклонилась и выдвинула поднос, чтобы достать нужный кексик.

— А как насчёт того, с танцором? — спросила я пегаску.

— С танцором? — недоумённо произнесла та, глядя на меня.

— Конечно! — пожала я небрежно плечами. — Тебе нужно взять что-то классное, чтобы этим поделиться, верно? Уверена, мисс Бон Бон усердно работала над каждой мелочью этих кексиков.

— Д-да! — на мгновение Скуталу стала выглядеть довольно смущённо. — Верно! Да, это конечно выглядит довольно по-девчачьи, но это может понравится кому-то, кому нравится всё девчачье! В смысле, Рэйнбоу Дэш тоже дружит с... Флаттершай, например. Или Рэрити, в конце концов.

— Именно, — сказала я с усмешкой. Я знала, что Рэрити была одной из подруг Твайлайт. Флаттершай? Мало слышала о ней. — Если даже Рэйнбоу нравится общаться с такой кобылой, как Рэрити, я уверена, любой друг, который получит этот кексик, будет классным!

— Это будет восемь бит, Лира, — немного хихикнув, произнесла Бон Бон.

Моя улыбка пропала, когда я поняла, какова цена моему проявлению щедрости. И тем не менее я дала Бон Бон половину моего дневного заработка. Я не жаловалась.

Как только Бон Бон поставила бумажный пакет со сладостями на стойку, Скуталу поднялась на задние ножки, чтобы подцепить его зубами.

— С кем я должна ими поделиться? — спросила пегаска, как только она положила пакет себе на спину. — Я-я… в смысле спасибо за кексики, но… но вы сказали, что это поможет, эммм… утопить мёд?

— Растопить лёд, — мягко я поправила её. — А касательно того, с кем…

Я взглянула через окно, пытаясь найти кого-то для вдохновения. Забавно, но та самая фуксиевая кобыла выходила из магазина рядом на улицу. И та же белая единорожка, поправляя на ходу свою пурпурно-розовую гриву, следовала за ней.

— Как насчёт неё? — указала я копытцем на рогатую кобылку на улице. — Кажется, она тоже ещё не нашла свой собственный талант.

— Не кажется, — поправила меня Бон Бон. — Свити Белль и Куки были в моём магазинчике недавно. Если мне не изменяет память, у неё и в самом деле не было метки.

Скуталу сделала глубокий вдох, а затем медленно, медленно выдохнула.

— М, да! Именно! Я, эмм… ещё не встречала её здесь, но скорее всего она в моём классе. Думаю. надо с ней познакомиться! — вскоре она помчалась вперёд, на улицу, однако резко остановилась в дверном проёме. Затем пегаска повернулась назад, с лицом, на котором явно читалась нерешительность. — Это… это ведь не будет слишком странным, верно? Ох ты ж, что мне вообще говорить?

— "Привет, я буду твоей одноклассницей через пару дней, и у меня есть небольшой кексик, которым я бы с тобой хотела поделиться. Будешь моим другом?" — произнесла Бон Бон так красноречиво, как я бы никогда не смогла.

— Мм… — Скуталу моргнула в ответ, а затем медленно кивнула. — Д-да! Это может сработать! Спасибо вам, мисс Бон Бон и мисс Лира! — с этими словами она выбежала из магазина и, схватив стоявщий около витрины самокат, поехала на нём вперёд, к Свити Белль и её матери.

Я с улыбкой наблюдала за тем, как две кобылки вскоре начали общаться друг с другом. Пара минут — и Скуталу достаёт кексик Свити Белль. Даже отсюда через открытую дверь я увидела его яркую голубую глазурь.

— Ау? Ау-у…

Именно в этот момент я поняла, что Бон Бон хочет мне что-то сказать.

— Ох, богини, я прошу прощения! —пропищала я, тут же повернувшись назад к ней. — Я… что ты говорила?

К моему же удивлению, она приложила копытце к своим губам и тихо рассмеялась.

— Ты знаешь, что очень много смотришь куда-то вдаль? — поддразнила меня она.

— Я… — мои уши тут же упали вниз, пока я пыталась спрятать свои покрасневшие щёки. — Ты не поверишь, но чуть раньше примерно то же сказала и наша юная пегаска, — я прикусила губу. — Прости меня, Бон Бон. Я не хотела тебя игнорировать. Просто…

Часть меня хотела посмотреть, как же сработает моё спонтанное проявление доброты. Другая часть хотела убедиться, что у Скуталу всё получится.

Почему-то я хотела, чтобы её успех, успех маленькой одинокой кобылки показал, что даже я способна кого-то подружить. И если у неё получится, то, возможно, я не такая уж и безнадёжная.

Я просто пыталась найти нужные слова, которые объяснили бы это.

— Всё в порядке, Лира. Правда, — произнесла Бон Бон, приподняв перегородку стойки, чтобы подойти ко мне. — Это было несколько мило. Буду честна, это было прекрасно — то, с какой добротой ты отнеслась к Скуталу. Она нуждалась в этом.

Я моргнула.

Бон Бон кивнула.

— Я… известна тем, что наблюдаю за пони. И, если честно, мне нравится та справедливая доля слухов по любому поводу, — пояснила она, пошаркав копытцем по полу. — Правда в том, что родители Скуталу постоянно заняты, и поэтому их часто нет дома. Её тёти — пара любящих женатых кобыл, но… они не её родители.

И вот теперь я понимала, почему вокруг кобылки была такая аура печали. Тяжесть на её словах. И почему она так выискивала среди облаков... ту голубую пегаску.

— Я думаю, что то внимание, которое ты ей оказала сегодня, значило для неё очень и очень многое, — хихикнула Бон Бон. — Будь ты самой Рэйнбоу Дэш, эта встреча для неё была бы точно незабываемой.

— Не, я уверена, что она обо всём этом забудет уже на следующей неделе, — ответила я, прежде чем моё лицо снова покраснело. — Кроме того, вряд ли Рэйнбоу что-нибудь сделала, если бы узнала, что у неё оказывается есть довольно преданный фанат.

— Не знаю, Лира, — нахмурившись, Бон Бон сделала паузу, тщательно подбирая слова. — Тебя довольно долго не было в Понивиле. Рэйнбоу — Элемент Верности, как ты знаешь. И тем не менее эта крылатая пони может быть… несколько эгоцентричной. Может пройти время, прежде чем она наконец заметит ту маленькую кобылку.

— Поэтому прими это как комплемет, глупышка, — произнесла Бон Бон и подошла чуть ближе, чтобы легонько подтолкнуть моё плечо. — Знай, что ты сделала сегодня чей-то день, — игриво улыбнулась она мне.

Проглотив самоуничижительный комментарий, я кивнула в ответ. Наконец, когда мы стояли рядом друг с другом, я осознала, что Бон Бон была на полтора копыта выше меня. Земные пони и их отличительная особенность быть высокими. Ну и как тут не завидовать?

— В любом случае, я рада, что она сумела найти себе друга, — выпалила я. — Думаю, мне лучше сейчас пойти домой, чтобы не пачкать пол твоей кондитерской.

— Что с тобой сегодня случилось? Ты взволновала меня, едва ты вошла, — с этими словами она сняла пару веточек с моей взъерошенной гривы. — Ты с кем-то играла во что-то и выиграла, тем самым обидев кого-то?

Я оглядела свою испачканную шёрстку, вслед за этим ощутив свою грязность и осознав вместе с тем, что я воняла. Наверное. Запахи кондитерской были слишком сильны, чтобы я могла сейчас это заметить.

— Пыталась свести концы с концами. Эпплам нужна была помощь с осенним сбором, а у Биг Мака была травма. Поэтому я была рада, что Эпплджек приняла мою помощь! Но… это было тяжело! У меня теперь всё болит, — прохныкала я, направляясь к двери. — И мне жуть как нужен душ.

Моё сердце потяжелело, когда её ушки упали, и она медленно вздохнула.

— Мда, похоже, мне следует закрыть магазин на сегодня. Становится поздно, — развернувшись, она пошла обратно за стойку. И чем дальше она отходила от меня, тем мучительней мне было. — И всё же, что ты делаешь сегодня этим вечером?

В её тоне звучала тонкая нерешительность, из-за которой мои уши закололо, и те резко встали от пронзившего меня интереса.

— Эммм, н-ничего? Ничего! Ну, по крайней мере кроме того, чтобы перестать быть грязной кобылкой.

Мои копыта задрожали, когда я поняла, насколько глупо это звучало. Метафорический ковёр резко ушёл из-под моих ног, как только Бон Бон разразилась хохотом.

— Как насчёт Сенного Кафе, когда ты отмоешься от земных грехов? — спросила она с дерзкой усмешкой. — В шесть-тридцать?

— Вполне. Успею как следует провести ритуал очищения, жрица, — с наигранной серьёзность произнесла я, после чего последовал ещё один взрыв смеха от Бон Бон. Подмигнув, я добавила. — В шесть-тридцать.

* * *

Я не Твайлайт. Я никогда не буду Носителем Элементов. И всё же я думаю, что Элементы Гармонии есть в каждом из нас, внутри наших сердец и душ. Я могу и не быть маяком Честности, путеводной звездой Верности в кромешной тьме или же вестником Щедрости. Я не Твайлайт, равно как и кто-либо из её друзей.

Я лишь могу надеяться, что моими действиями я смогу хотя немного искриться. И, если я и в самом деле отмечена Гармонией, помочь отразить искры с добротой.

## Нандемонай

От автора: ИИИИ! Больше милых историй! Честно говоря, после написания “Speak” Синхронность — это просто мягкая, психологическая история, которую приятно писать. Один из моих читателей хотел, чтобы я привела перевод метрдотеля — это, по сути, гостевой администратор, управляющий официантами, уборщиками и бронированием в ресторанах высокого класса, а также находит вам свободное место. RoMS также крайне озадачен тем, какого, чёрт возьми, фига я использую так много французского. От переводчика: Да-да-да, я плохой-плохой олень, мне не положено так сильно медлить с переводом. По крайней мере я надеюсь, что я достаточно долгом медлил, чтобы Хартшайн могла вскоре выложить новую главу и я мог заняться переводом. Всем олешек! От автора — переводчику: "Nandemonai" — с япон. "Нет проблем" или "Это не важно"

Я старалась изо всех сил не паниковать по поводу сегодняшнего вечера, пока сушила гриву.

Будет ли это свиданием? Будем ли мы просто друзьями, которые хотят узнать друг друга получше? Я должна была спросить. Прояснить всю эту ситуацию! Я могла сделать это, я должна была… и всё же не сделала.

Мягкое сияние моей магии окрасило мою ванную, полную пара, в золотистый цвет, когда я провела несколько раз щёткой по своей гриве.

Она просто позвала меня на ужин. Никакой паники. Я просто слишком много думаю насчёт этого. Никаких скрытых мотивов, Бон Бон просто хочет узнать историю жизни такой старой упрямой кобылы, как я! Ничего более, чем просто стать чем-то большим, чем просто знакомыми. Это не свидание! Просто ужин. У двух пони. Которые хотят стать друзьями.

Положив магией щётку, я стала расхаживать взад-вперёд из ванной в спальню и обратно, прежде чем наконец остановилась перед комодом.

И всё же, в словах Бон Бон была странная нерешительность, когда она спросила, свободна ли я… Может, это всё же свидание, пятьдесят на пятьдесят?

Бросив полотенца, рассуждения и нерешительность из буквального окна, я выхватила из ящика жёлтый шёлковый галстук-аскот и обернула его вокруг моей шеи. Несколько локонов гривы улеглись под неестественными углами, но выглядела я вполне приемлемо.

Я смогу это сделать. Я делала раньше.

Это вообще не свидание. Не было никакого смысла волноваться насчёт него. Я… ладно, я до сих пор не была ни на одном, но это совершенно ничего не значит. Я была очень занятой молодой кобылкой в Школе для одарённых единорогов имени Селестии! Даже Твайлайт никогда не ходила на свидания, и с ней было всё в порядке! Глядеть мордочкой в книги по двадцать четыре часа в сутки — вот что делало её счастливой, и поэтому она не задумывалась о личных делах, в отличие от…

…пони, что была слишком застенчивой, чтобы кого-либо приглашать на свидания.

Теперь… Менуэт и Твинклшайн всегда говорили, что я безнадёжна, когда я замечала пони, что пытались уделить мне внимание. Лем— Умм… — мои щёки порозовели. — Ну, наверное, так и было бы, не поживи я вместе с одной моей подругой. Она… немного так выстругала меня. Она была из тех, кто не любил медлить куда либо или чем либо.он же защищала меня каждый раз, говоря, что, наверное, я ещё не готова. Поцелуи с жеребцами или кобылками придут в своё время.

И всё же мне иногда было очень больно признавать, что я не уверена, что кто-либо захочет меня поцеловать. Мундэнсер всегда говорила, что это не имеет никакого значения. И теперь я хотела, чтобы она рассказала бы об этом побольше. Уверена, я крайне плохо понимаю намёки.

Я взглянула на часы на стене и только сейчас осознала, что уже четверть шестого. И бросилась к двери, прихватив кошелёк по дороге своей магией.

Сенное кафе располагалось на Улице Милости, не так далеко от моего дома. Я стараюсь даже не думать о том, что могу опоздать — как и Твайлайт, от которой я переняла привычку приходить вовремя. Мы как-то были на протяжении семестра соседками по комнате. Это было… что-то. Что-то, что поменяло мой темп жизни, скажем так.

Я хихикала на протяжении всего пути к кафе. Придя, я осмотрела всё вокруг, пытаясь найти хотя бы намёк на двухцветную сине-розовую гриву. Похоже, я прибыла сюда первой. Поэтому я направилась к метрдотелю и спросила про столик. Он вежливо указал на него, и я, попросив лимонада, села ждать Бон Бон. От ожидания вскоре повеяло вечностью.

— Ох, Селестия, я надеюсь, что не заставила тебя ждать слишком долго! — голос Бон Бон вывел меня из режима ожидания, грозящего вскоре перейти в спящий.

Желание уйти — прежде чем я начала бы называть себя тупицей — развеялось, и я потрясла головой.

— Н-нет! Не совсем! — ответила я, отводя взгляд от часовой башни. Нет, я не смотрела на них… ну, ладно, всего три минуты. Не то что бы я считала их.

— Это хорошо! Я надеялась, что не напугаю тебя тем, что пришла вовремя, — призналась она, сев на подушку напротив. — А я-то думала, что это я тебя буду ждать!

— Ммм… — мои щёки порозовели. — Ну, наверное, так и было бы, не поживи я вместе с одной моей подругой. Она… несколько так повлияла на меня. Она была из тех, кто не любил медлить куда-либо или чем-либо.

Бон Бон вежливо кивнула, прежде чем заказала себе напиток. Вишнёвую газировку, если судить по цвету.

— Друг из Кантерлота, верно?

— Ну, можно так сказать, — призналась я неохотно. — Она там больше не живёт.

— Оу, это плохо. Она переехала?

— Ну, не так далеко, — призналась я, очередной полуправдой. Арргх, Лира, ты угодила прямо в эту простую ловушку! — Я вижу её каждый день.

Я взглянула на меню, сжав губы от внушительного количества вариантов. Дура, я должна была хотя бы просмотреть его, пока ожидала свидание. Нет! Это. Не. Свидание!

— И… эм… чисто из любопытства, ммм… что, эммм… — я повертела копытом. — Это?!

Молодец, Лира. Сделай ситуацию ещё глупее, пытаясь перейти на другую тему. На ещё более неудобную.

— Хм-м? — ответила Бон Бон голосом, перешедшим из хрипотцы в мягкое мурлыкание, и оторвалась от меню.

— Я… стараюсь не копаться в этом слишком глубоко… — произнесла я, хаотично болтая копытцами прямо перед собой. — Но копаюсь ли я? И… я-я хочу знать, не обманываю ли я себя?

Бон Бон положила меню и хихикнула, прижав копытце ко рту. И затем задумчиво постучала кончиком копыта по нижней губе, положив переднюю ножку на стол.

— Лира, а что же ты хочешь от этого? — спросила она.

Между нами наступила многозначительная пауза. Пони обычно не спрашивают моего мнения! Я была тем самым другом, что шёл следом, свободный от выбора и, что ещё хуже, решений о чём-либо.

Когда Твинклшайн разозлилась на меня из-за того, что у меня нет собственного мнения, Минуэт довольно ёмко всё разъяснила.

"Лира просто хочет, чтобы всем было хорошо, Твинкл. Лира не знала бы, куда пойти с тобой пообедать — вдруг тебе там не понравится?"

Конечно же, у меня были свои мнения. Я просто держала их при себе. Но даже сейчас, когда я взрослая, озвучивать свои желания было необычным, странным опытом. И всё же...

— Я хочу, чтобы это было свидание! — громко, намного громче, чем хотела, выпалила я.

Каждый взгляд в кафе теперь был прикован ко мне. Румянец пылал на моих щеках, когда я зажмурилась и вжалась в свою подушку.

— Лира?..

Бон Бон потянулась через стол и схватила моё копытце, пытаясь оторвать его от моих глаз. Я поддалась, и, как только я снова увидела её, она мягко улыбнулась.

— Я буду не против свидания.

Когда разговоры во внутреннем дворике снова продолжились, я пристально посмотрела на Бон Бон. Оу… Оу!

— Мне радостно слышать, что ты это сказала. Я бы… тоже хотела, чтобы это было свиданием, — она улыбнулась ещё сильнее, прикусив слева губу. — По правде говоря, я надеялась на это, когда ты вернулась в Понивилль. Я не раз видела, как ты играла на лире в парке незадолго до Праздника Летнего Солнцестояния. Я так и не набралась смелости, чтобы поздороваться… Помнишь, я говорила несколько недель назад, что мне приятно видеть тебя в своём магазинчике? Я это имела в виду.

Моё сердце звучно забилось в груди. Я знала, что и тогда, и сейчас она говорила правду. Я знала это. И у меня не было слов, чтобы это объяснить.

— У меня было чувство, что именно так всё и есть, — призналась я, сведя кончики копытц вместе. — Не знаю почему, но я и в самом деле ощутила, что ты была искренней. Ну, вроде того, как ты надеялась, что это буду я. Я не привыкла к этому. Это просто приклеилось ко мне. Это чувство...

Бон Бон выгнула бровь, пока я пыталась собраться с новыми словами.

— Почувствовала? — её удивление довольно явно слышалось в голосе. — В смысле?

Её вопрос заставил мои щёки гореть от смущения как два маленьких солнца.

— Я… это… почувствовала? Не знаю, как объяснить, — произнесла я. — Это что-то, что поразило меня в самой глубине души.

Наступило короткое молчание, вскоре прерванное подошедшим официантом. Взволнованная, нерешительная, я попросила по наитию лишь небольшой салат. Если это свидание, то еда для меня не имеет большого значения. Заказав что-то своё, Бон Бон убрала меню и поглядела на меня обеспокоенным взглядом.

— Что же, чем бы ни было всё это… — сказала Бон Бон, как только официант ушёл. — Я действительно рада, что ты послушала! Иначе мы бы тут не были.

Мне только и оставалось кивнуть, соглашаясь.

— Когда я слышу вещи, которые кажутся правдой, я стараюсь их слушать, — произнесла я после глубокого вдоха. — Я думаю, что у пони на уме больше, чем они хотят признать. Но иногда они просто мямлят и скрывают всё это за неправдой. Я не знаю, понимаешь ли ты меня? Но я пытаюсь!..

— Вижу, ты думала об этом очень долго, — хихикая, подтвердила Бон Бон. — И всё же, по-честному, это заставляет меня понять, как мало я о тебе знаю. За исключением того, что ты из Кантерлота. И всё же, почему Понивилль?

— Я… хотела уйти от родителей, — после некоторого колебания я наконец ответила. — Они ожидали, что я начну свою музыкальную карьеру в Кантерлоте, так как с моими навыками я могла бы с лёгкостью занять место второго председателя в королевской симфонии. Не знаю, хочу ли я этого. Я просто… Прости, я, наверное, слишком многим делюсь для первого свидания. Я, ммм, раньше на них не была.

Холодный пот прошёлся по моей спине. Почему… почему я признала это? Лира, дремучая ты идиотка!

— Ну, во-первых, я не против того, чтобы ты со мной делилась мыслями, — ответила Бон Бон, пожав плечами. — Ты и я довольно много говорили о том, что у нас на уме в первый день встречи, и я почему-то не вижу, чтобы ты хоть как-то изменилась. Думаю, есть пони, которым становится неловко в ходе светской беседы. И у меня сложилось впечатление, что ты — не такая, — закончив, она положила свои передние копытца на стол и легла на них головой. По её щекам расплылась добрая улыбка. — Я тоже не очень хороша в этом. И, эм, серьёзно? — она моргнула. — Это твоё первое свидание?

Будь мир более милосердным местом, он дал бы мне передышку. Может, какой-то камень размером с небольшой дом решил упасть прямо на мою голову. Напомнил, что мир на самом деле суровый и не прощающий.

— Д-да, — призналась я. — Меня никогда… мммм… не приглашали на свидание. Ни тогда, когда я была маленькой кобылкой, ни потом, в годы моей учёбы. Я… — я медленно вздохнула. — Я была слишком стеснительной, чтобы приглашать кого-нибудь. Иногда я думаю, что моя застенчивость даже отгоняла других пони. Менуэт и Твинклшайн всегда были самыми красивыми и привлекательными девушками в группе моих друзей. Они на самом деле могли вести разговор, не замыкаясь в себе и не испытывая внезапного недостатка нужных слов. Это помогло.

— А твои убегают? — поинтересовалась Бон Бон.

— Время от времени, — смущённо призналась я, нахмурившись при мысли о том, что слова в моей голове похожи на плотно прижатые друг к другу повозки в мэйнхеттенский час-пик. — Я не могу попросту держать их при себе — не с тем обилием вещей, которые я хочу сказать. И всё же я уверена, что это точно не самые волнующие тебя вопросы... для первого свидания.

— О, не соглашусь, — покачала головой Бон Бон, посмотрев в сторону часовой башни. — Это даёт мне некоторые идеи насчёт того, что тебе ответить. Мне нравится знать, с кем я встречаюсь. Ты всегда была довольно честной со мной. И возможность поговорить с кем-то, кто держит сердце открытым, довольно сильно бодрит, знаешь ли, — повернулась она ко мне и улыбнулась. — Это действительно мило. Я беспокоилась, что ты сегодня не придёшь. Но теперь вижу, что волноваться не о чём.

— Я не могла не прийти, даже если бы мир был против! — выпалила я, сильно покраснев, а потом превратившись вообще в спелую землянику, когда официант подошёл с моим салатом и понимающе улыбнулся.

— Ну что ж, — хихикнула Бон Бон, прежде чем откусила свой ромашковый бутерброд. — Раз уж ты здесь, не будешь ли ты против пары… вопросов для свидания?

Я кивнула, после чего принялась за свой салат.

— Будь у тебя выбор кого-угодно в мире, исключая нынешнюю компанию, пригласить на ужин, кого бы ты выбрала?

Я обдумала вопрос, пожёвывая салат медленнее, чтобы выиграть побольше времени на ответ.

— Принцессу Луну.

Бон Бон подняла брови, услышав вздох из-за соседнего столика. Какому-то подслушивателю не особо понравился мой ответ.

— Принцесса Луна? Правда? — спросила Бон Бон.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь упорядочить свои мысли, чтобы они не были похожи на бессмысленную белиберду.

— На мой взгляд… она именно та, кому нужна компания. На совместный ужин, скажем так, — я прикусила свою губу, выстраивая одно слово за другим. — Она провела бездну времени на луне. Одна. Должно быть, ей там было страшно одиноко. Да, она была Найтмер Мун, я знаю, всей такой грубой и ужасной, но Т… — я прервалась, прежде чем произнесла имя Твайлайт. — Носители Элементов помогли ей. Она больше не такая. Поэтому, может, ей нужен пони, который был бы рад поприветствовать её возвращение в Эквестрию! И я чувствую, что приглашение какого-нибудь пони на домашний ужин — вполне неплохой вариант. Ну, пускай это и представляется глупо, когда какой-то пони готовит для самой Принцессы Луны. Например, я! Что я могла приготовить на ужин, чтобы угодить королевскому вкусу?

Бон Бон положила копытце на подбородок, обдумывая мой ответ.

— Ты знаешь, что ты чаще говоришь "Я чувствую" чем "Я думаю"? — подметила она.

Она сделала глоток вишнёвой газировки, прежде чем посмотрела на меня таким взглядом, что я не могла его описать. Это было что-то среднее между замешательством, гордостью и, может, ещё какими-то эмоциями, из-за чего её брови поднимались и опускались в разных промежутках.

— Ну… нет, не совсем, — ответила я, потряся головой. — Я и не думала даже о таком. Я склонна ощущать вещи. В смысле, я думаю о них тоже, но… я серьёзно говорю "Я чувствую" так много?

Она кивнула, проглотив кусок бутерброда, прежде чем продолжила.

— Просто заметила, — произнесла она. — Это не так уж и важно. Просто интересно! Я думаю, что пони удобнее делиться своими мыслями, чем чувствами.

— Наверное, ты права. Я ощущаю, что всем проще скрыть свои истинные чувства за словами. Мыслями, ммм, безопаснее поделиться? — предположила я. — Справедливости ради, а кого бы ты пригласила, Бон Бон?

Бон Бон снова почесала свой подбородок.

— Ну, мой ответ не такой интересный, как твой! — надула она губы. — Но я бы была рада пригласить на ужин Амьюз Буш.

Её глаза загорелись от моего замешательства.

— Оу, она шеф-повар, заведует небольшим ресторанчиком в Сталлионграде. Практиковалась у неё, когда ходила в кулинарную школу. Она позволяла мне проводить эксперименты на своей кухне, как её стажёру. Ну, по крайней мере когда я показывала, что могу не уступать в мастерстве некоторым из её младших поваров. Пускай она и знала, что я предрасположена к десертам, она действительно гордилось моими закусками. Я этого никогда не забуду. Посетителям они нравились. Она научила меня тому, как правильно наполнять что-либо вкусом, даже самым тонким.

Вздохнув, она покраснела. До боли умилительно.

— Я действительно восхищаюсь ей, мне было бы радостно готовить для неё. Конечно, я не была бы настолько свободной, как сейчас… — к концу фразы голос Бон Бон стал тише, и она откусила ещё немного от бутерброда.

— Похоже, она действительно многое для тебя значит! Было бы приятно устроить с ней ужин! Но... что ты там у неё делала? Ммм… сто-шор? — произнесла я то слово, скорее всего неправильно.

— Стажировалась, — пояснила Бон Бон, очаровательно прохрипев-прорычав при этом. Вряд ли из-за того, что я неправильно произнесла слово "стажировалась", правда!

А затем хихикнула, когда я снова покраснела.

— Я была стажёром — тем, кто проводит несколько месяцев или даже лет, готовя под менторством су-шефа, — она игриво закатила глаза, когда я подняла в вопросе бровь. — Ну, поваром-кулинаром или кондитером. Представь себе, что кто-то на кухне готовит что-то одно. Только, например, рыбу, салаты или сладости!

— И каково это? Быть ста-жором? — настояла я, на этот раз сказав неправильно намеренно.

— Подумай о стажировке, напряжённой и малооплачиваемой. Я провела месяцы, работая долгие часы в ресторане Амьюз Буш. И знаешь, я ощутила, что я действительно гожусь для этого! Это заставило меня осознать, что я не только обладаю особым талантом готовить сладости, но и наслаждаюсь готовкой!

Я улыбнулась Бон Бон, возбуждённой разговором настолько, что её страсть вскоре могла выйти за пределы нашего маленького столика.

— Похоже, она действительно прекрасная кобыла для того, чтобы пригласить её на ужин! И… Бон Бон, мне нравится слушать твои разговоры о готовке. Твоя одержимость ею заразительна!

Я решила опустить тот факт, что обычно я пытаюсь сделать что-то большее, чем, например, обычный тост.

— Метки говорят нам только о том, в чём мы хороши. Они не говорят о том, кто мы. Я рада тому, что мой талант — делать конфеты! Но все мои прочие увлечения мало связаны с моим талантом, — произнесла Бон Бон с мягкой улыбкой. — А ты, Лира? Есть ли у тебя что-то, что ты любишь делать, не связанное со своим талантом?

Я почесала затылок копытцем.

— Я… даже не уверена, что именно означает мой талант, откровенно говоря, — промямлила я.

— Оу?..

Я не хотела волноваться о своём таланте, но любопытство Бон Бон заставило меня открыться. Немножко. И это страшно! Я никогда не умела говорить как следует о том, что у меня на уме.

— Всё… что я сейчас скажу, может показаться беспорядочным, — предупредила я.

— Всё в порядке, Лира. У меня и впрямь сложилось впечатление, что я коснулась чего-то, что тебя беспокоит. Не торопись, соберись с мыслями! — ответила она, используя молчание между нами, чтобы окончательно прикончить бутерброд.

Задумавшись, нахмурившись, я вскоре вернулась в реальность — голос официанта напомнил мне о счёте за ужин, избавив меня от дрянного объяснения. Разговоры потом, сначала оплата.

— Как насчёт такого, — произнесла Бон Бон, вытащив из своей седельной сумки кошелёк. — Я плачу за ужин, а затем мы прогуляемся по парку, чтобы ты поняла, что хочешь мне сказать?

Стыд захватывал меня, пока я наблюдала, как она отсчитывает биты. Я могла заплатить хотя бы половину. Я хотела было возразить, но она лишь мягко покачала головой — и этого хватило, чтобы меня остановить.

— Спасибо, — полушёпотом произнесла я, когда мы выходили из кафе.

Бон Бон, казалось, была довольна повисшей между нами тишиной, пока мы шли по укрытым сумерками улицам к парку. Каждый раз, когда я смотрела на неё, она одаривала меня улыбкой. Вскоре мы оказались в парке, пройдя по грязной дороге, а я всё ещё собиралась с мыслями. Бон Бон, следуя за мной, легонько подтолкнула меня к парковому газебо.

Моя челюсть отвисла, когда я внезапно увидела сотни крошечных огоньков. Светлячки! Я никогда не видела их столько в одном месте.

— Осторожнее, — поддразнила меня Бон Бон. — Если продолжишь ходить с открытым ртом, можешь ненароком проглотить одного из них.

Я только усмехнулась и быстро закрыла рот, пока она садилась на скамейку в беседке.

— Мне было бы тогда ещё труднее объясниться, верно? — состроила я глупую улыбку. — Со светлячком в горле?

— Ну, чуть-чуть, — игриво ответила Бон Бон. — Тебе всё равно не избежать своих объяснений о том, что именно ты имела в виду там, в кафе.

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Я не уверена на сто процентов, что мой талант заключается в игре на лире, — призналась я. — Не пойми меня неправильно! Я очень хороший музыкант. Если бы я захотела, я бы осталась в Школе для Одарённых Единорогов им. Принцессы Селестии. И всё же… — я остановилась, пытаясь провести аналогию. — Ты знаешь, в чём разница между маминым ужином и ужином того, чей талант — готовка?

— Ну, в случае моей мамы, которая была на кухне довольно безнадёжна, разница большая, — отметила она. — Но я вполне понимаю, что ты имеешь в виду. Есть… что-то особенное в том, что кто-либо использует свой талант. В той маленькой грани таланта, из-за которой мои блюда становятся немножко лучше, чем что-либо, что ты когда-либо пробовала.

— Именно! — возликовала я. — Я потратила многие часы на практику. Многие пони с музыкальными метками тратили их, но… я всегда чувствовала, что мне не хватает этого преимущества. Когда я играю, я думаю, что всё хорошо просто потому, что моя лира вдохновляет пони. Что… грррх… — я прикусила губу. — Это именно то, что и должна делать музыка! Но другие музыканты могут сделать то же самое с любым другим инструментом. Я не особенная в этом плане. Это заставляет меня думать, что я застряла в катастрофе с одним инструментом.

Я вспомнила то время в симфонии, когда я играла вне практики импровизированные соло. С ними всегда было плохо. Будто я была под сценическим прожектором каждый раз, когда я не могла их нормально сыграть. Я была в ужасе от моментов, когда мне предлагали сыграть соло. Мои родители были так горды, когда я наконец смогла сыграть одно. Я же ощущала себя так, будто меня только что приговорили к двадцати годам каторжных работ.

— Моя лира вдохновляет пони, — продолжила я. — Но я — не моя лира. А без неё я, тем не менее, ничто. Мои слова не могут передать мои же эмоции. Хоть я и перепробовала множество других инструментов, я чувствую, что будто прикована к своей лире. Будто я специально заточилась именно под неё. Поэтому мне хочется делать что-либо ещё. Но я не знаю, что, — я перевязала галстук-аскот вокруг моей шеи. — Из-за своей лиры я чувствую себя в ловушке. Я знаю, ты сказала, что метки не определяют пони, но… моя метка всегда заставляла чувствовать себя застрявшей в том, что мне не нравится.

Бон Бон поджала губы, но ничего не сказала, дав мне передышку перед продолжением.

— Я люблю играть. Просто мне не нравится эта склонность, из-за которой я чувствую себя… мелкой. Опять же, я — не моя лира, но я могу только гадать, нет ли в ней чего-то особенного. Чего-то, в чём кроется причина того, что я в нём так хороша. Что если я просто глупая кобылка, водящая по струнам? Может, в лире есть что-то заколдованное и я лишь выпускаю эту магию?

— Я не особо разбираюсь в магической теории, — произнесла Бон Бон после короткого кивка. — Но я слышала о зачарованных инструментах раньше.

— Да! Но на моей лире нет чар, так что это не так. Когда я играла, я буквально могла почувствовать то, что остальным пони нужно услышать.

— А что им нужно услышать? — недоумённо спросила Бон Бон.

— М, приведу пример. На втором курсе я выступала на университетском концерте. Я должна была играть "Болеро, Ми-мажор" Сатин, месяцами практиковала эту мелодию. Помню, как за кулисами нервничала, ожидая, когда Бравура Мелоди закончит своё невероятно красивое фортепианное соло. И оглядывала ложи в театре, где мы выступали. На одном из них я заметила старого одинокого пегаса. Рядом с ним было пустое сидение. Я просто… — я вздохнула. — Я ощутила, как все те прекрасные мелодии, которые класс играл до этого, просто до него не доходили. Что-то тяжёлое было на его сердце. Я сама ощутила эту тяжесть на себе, когда просто посмотрела на него.

Я посмотрела на светлячков вокруг, греясь в нежном свете внимания Бон Бон.

— Когда пришёл мой черёд, я всё поменяла. Я не могла отвести от него взгляд. Он страдал от чего-то ужасного, поэтому вместо "Болеро, Ми-мажор" я начала играть "Элегию для Лиры" Либволля. Это…

Я сделала паузу, пытаясь найти слова для описания.

— Это очень медленное, душевное произведение, оно оканчивается на сладко-горькой бемольной ноте. В любом случае специфика не имеет значения. Я не отводила взгляд от жеребца на протяжении всего моего выступления. Я играла для него. Элегию, которую необходимо ему было услышать. В конце выступления мы оба были в слезах. Зал молчал целых десять секунд, прежде чем начались аплодисменты.

Аудиенция последовала примеру. Возможно, это самые долгие аплодисменты, которые я получала… которые я вообще когда-либо получу.

— Он встретил меня позже за кулисами и поблагодарил меня. Он сказал, что несколько месяцев назад потерял жену. Они всегда любили слушать концерты в школе. Он сказал, что не знал, насколько сильно ему нужно было поплакать, пока не услышал мою игру и не понял, что нужно было плакать за себя и за свою жену. Он очень скучал по ней.

Я не могла смотреть на Бон Бон в этот миг. Мои глаза сползли сами, когда я связала мои разбросанные мысли в едва единое целое.

— Это, наверное, звучит очень глупо. Но я всегда чувствовала чужие эмоции сильнее, чем остальные. Я не знаю почему. Знаешь, как я получила метку? Я просто хотела, чтобы мои друзья чувствовали себя лучше, — я хихикнула, припомнив старое воспоминание. — Однажды, когда я была в школе, случился ужасный шторм. Мундэнсер, Лемон Хартс, Менуэт, Твинклшайн и даже Твайлайт были напуганы из-за грома и молний. И что же глупая я сделала? Я начала играть на лире, пытаясь всех успокоить. В конце песни я сказала, что мы в безопасности, если мы будем вместе, даже несмотря на то, что мы испуганы. А затем появилась она, во вспышке света, моя метка таланта. Получается, мой талант — музыка? Или что-то ещё? Я действительно хочу знать.

Бон Бон сделала мягкий гудящий звук, а затем положила своё копыто на моё. Я тут же покраснела от касания.

— Звучит так, будто ты лучше других читаешь сердца пони, Лира. Прямо по твоему имени видно! — съязвила она, сверкнув на меня кривой ухмылкой. — М, шутки в сторону, это объясняет, почему ты чувствуешь себя такой растерянной. Хм, — она умолкла, теперь отведя взгляд от меня на светлячков вокруг. — Кажется, я знаю кое-кого, кто может тебе помочь.

Я приподняла бровь.

— Кое-кого? Как он мне может помочь? — спросила я, получив вслед за этим от Бон Бон улыбку.

— Редхарт — одна из моих подруг, она работает в Понивильском госпитале. У неё есть сноровка помогать пони, чувствующим себя потерянными. И на днях она мне поведала, что у неё появился пациент, с которым она не знает, как работать.

Она ткнула копытцем в мою метку, и приятный холодок пробежал по моей спине.

— Возможно, ей бы понадобилась помощь кого-то, вроде тебя, — предложила Бон Бон. — Кого-то, кто может услышать в пони резонанс их сердечных струн. И это вполне себе работа, я думаю!

Я сглотнула при упоминании о работе. В какой больнице может потребоваться выдохшийся музыкант вроде меня? Я почему-то сомневалась, что они хотят от меня целительной музыки. В моём списке заклинаний даже не было чего-то, что можно было бы воспринимать как связанное с медициной! Меня даже тошнило от мыслей о крови!

— Окей, по крайней мере хуже сбивания яблок быть ничего не может, — пробормотала я через пару секунд. — Моё… всё до сих пор болит.

Бон Бон на это только рассмеялась и подобралась поближе, положив свою мордочку между моих ушек.

— Всё нормально? — спросила она. — Я не хотела бы тебя напугать такой близостью на первом же свидании.

Моё тело тут же расслабилось, едва её подбородок коснулся макушки. Её плечо прижалась к моему, когда она наклонялась ко мне, чтобы упереться в мою голову. Откровенно говоря, я не променяла бы такой момент на что-либо в Эквестрии.

— Не бойся насчёт этого, — прошептала я, поглядывая на вальс светлячков вокруг нас. — Рядом с тобой я ощущаю себя безопаснее, чем когда-либо.

Я застыла, как только поняла, что сказала слишком многое.

— Я-я… я, ммм…

И тут Бон Бон мягко зарылась в мою гриву, её дыхание вскоре защекотало мои ушки.

— Всё в порядке, Лира, — её слова отдались приглушённым эхом в моей мягкой гриве. — Ты можешь быть не идеальной, но ты всё ещё особенная сама по себе. Я так рада тому, что ты всё же решила пойти сегодня со мной.

— Мы можем пойти на свидание ещё раз! — я ухмыльнулась. — Если работа с твоим другом, Рэдхарт, будет хорошей, то я в следующий раз буду платить за всё.

— Лира, Лира… — проворковала она. — Незачем об этом сейчас волноваться. Просто давай посмотрим на светлячков и поговорим о метках и работе в другой день.

Я не могла не согласиться. Прижавшись к ней ещё сильнее, я ощутила тепло её прикосновений. И пока сумерки уходили, уступая место прекрасной ночи, невыразимое ликование наполняло моё сердце.