Автор рисунка: Siansaar

Fallout Equestria: The Legend of a Mirror lake

Пролог: Легенда старого мира

«В самой гуще сухой ежевики ты найдешь тот пруд великий, позади вьюнов укрытый, тайный ход лежит сокрытый, и войдешь ты вглубь земли там, где озеро лежит»

Отрывок стиха из легенды о Зеркальном озере, который рассказала Пинки Пай ее бабушка.

Над лесной чащей медленно поднималось солнце, освещая своими яркими и теплыми лучами кроны деревьев. Подобно заблудившимся путникам они огибали многочисленные ветви и стволы и опускались на заросшую зеленую дорогу, по которой не спеша двигалась вооруженная группа пони, идущая в центр Вечнодикого леса.

– Значит, ты никогда раньше не был в этом лесу? О, не повезло, приятель! Для неопытного пони эти места могут стать смертельно опасными. Хе-хе! Тут можно запросто заблудиться, и попасть в беду. И я говорю сейчас не о банальном риске замерзнуть или умереть от голода. Вот, например, знаешь ли ты, что здесь практически никто не бывает, ну, кроме таких безумцев как мы, которые вечно ищут приключения на свой круп? Нет? Не знаешь? Так вот это правда. Но посмотри, сколько вокруг тропинок и лесных дорог, а кто их прокладывает, ты в курсе? Никто? Ну да, как же! Я скажу тебе, кто их прокладывает: это призраки! Да-да, призраки и злые духи. Они специально проводят здесь эти тропы, чтобы потом с их помощью губить наивных и беззащитных пони, ну, скажем таких как… ТЫ! Хе-хе, можешь мне поверить, они просто обожают ловить в свои сети простачков и растяп, а каждая их дорожка всегда ведет к какой-нибудь смертельной опасности. И, если ты по неосторожности по ней пойдешь, то обязательно окажешься в непролазном болоте или около пещеры дикой мантикоры, которая только и ждет, чтобы кто-нибудь пожаловал к ней на обед. Но и это еще не самое страшное, нет, потому что мантикора на самом деле мелочь, по сравнению с другими монстрами, что обитают здесь. Ты когда-нибудь слышал о Гидре? Нет? Так вот этот монстр размером с целый дом, или нет, даже с два дома поставленных один на другой и у него три или четыре огромные, клыкастые головы на длинных-предлинных шеях! И вот он намного опаснее мантикоры, потому что заглотит тебя с одного укуса, но ты не погибнешь, а лишь попадешь к нему в желудок, где будешь перевариваться несколько месяцев, живо-о-о-й! А пару недель назад мой напарник набрел в этом лесу на поляну, где стояла куча статуй пони! Да-да статуй! И у них у всех на лице застыл неописуемый страх и ужас, а рот был открыт в беззвучном крике. И ты сейчас, наверное, решишь, что это был чей-то заброшенный садик для прогулок с кучкой безобидных статуй? О нет, это были не просто статуи, а жертвы ужасного куролиска, который своим взглядом может превратить тебя в камень! И если это случится, тебе уже никто не поможет, потому что только он сможет снять с тебя заклятие камня. Но он этого не сделает, и ты навсегда будешь превращен в камень! Ха-ха-ха! Навсегда!

– Ну, хватит, довольно сержант! Прекращай уже пугать нашего новобранца! – неожиданно прервала страшный рассказ капитан Транкл Стэнд, – бордовая единорожка идущая позади повозки с оборудованием и припасами, которую тянул на себе рядовой Трамбл Трей, с ужасом слушавший рассказ сопровождавшего его седого сержанта чье тело и голова были полностью покрыты ожогами и шрамами. – А то, если он начнет дрожать еще сильнее, с его повозки посыплются все наши припасы.

Да, эти пони были солдатами, состоявшими на службе в армии Эквестрии, которых наняли сопровождать министерских ученых, ищущих что-то в сердце Вечнодикого леса. Никто до них еще не рисковал заходить сюда так далеко, и капитан Транкл Стэнд, прекрасно об этом знала. Но у нее был приказ, полученный от самой принцессы Луны (что само по себе было огромной честью) и поэтому она преисполненная решимости выполнить возложенную на нее задачу и слышать ничего не хотела ни о каких призраках или монстрах.

– Да ладно Вам мэм, это же просто жеребячья страшилка. Я лишь хотел немного разрядить обстановку во время скучной и тягомотной экспедиции, – медленно протянул сержант Айрон Страйк, как ни в чем не бывало почесывая копытом свой подбородок и лениво осматриваясь по сторонам, – сами посудите: мы уже десять дней гуляем по этому лесу. Целых десять дней ищем это загадочное место из легенды, которое так стремится найти наша веселая нанимательница, но по-прежнему ничего не нашли. Вдобавок мы сопровождаем не абы кого, а самих ученых из Министерства Морали. Вы слышали? Министерства Морали! Это те самые ребята, которые дарят нашим жеребятам подарки на день рождения и проводят самые заводные и шумные вечеринки во всей Эквестрии! Ха, да я сам всего месяц назад водил своего племянника в один из их парков аттракционов и, скажу вам, это было что-то: там были такие офигенные качельки, игры, представления, а главное вата, много-много сахарной ваты! Просто закачаешься! Вот кого мы сопровождаем, мэм. И что с того? За все время, что они с нами, никто так и не сделал ничего веселого: не запустил в небо ни одного воздушного шарика, не зажег даже паршивую петарду. Эх, хоть бы шутку кто какую пошутил. Но нет! Вот я и пытаюсь поднять всем настроение и развлечь их по мере своих скромных сил, и ребятам это нравится, верно, боец?

– Д-да с-с-сэр… – только и смог пробормотать побледневший на пару тонов рядовой Трамбл, нервно оглядываясь, словно опасаясь, что за кустом его поджидает монстр. Он все еще не мог выкинуть из своей головы рассказ о каменных статуях и четырехглавой гидре.

– И все же, я прошу тебя поубавить немного свой пыл, – прищурившись, произнесла капитан, недовольно цокнув языком, – нам необходимо, чтобы все наши бойцы были в форме и готовы встретиться с любой опасностью, а не улепетывали от нее как кролики, повстречавшие древесного волка.

– Д-древесного в-в-волка? – медленно повторил Трамбл, начавший дрожать так сильно, что повозка за его спиной уже отзывалась мелодичным звоном лежащих в коробках стеклянных колбочек и металлических приборов, которые разделяя опасение рядового, звонко побрякивали друг о друга.

– О, да, деревянные или как их называют некоторые умники – древесные волки! Это коварные и вечно бодрствующие чудовища из самых глухих чащоб, которые сделаны из деревьев и листьев! Как правило, они прячутся в кустарниках неподалеку от дорог, и если кто-нибудь проходит мимо них, они… – тут же живо отозвался сержант, по-видимому, решивший, что рядовому нужно еще немного поднять настроение.    

– Довольно сержант! – строго прервала его капитан Транкл, – больше никаких историй! И скомандовав отряду, остановится, она подошла к рядовому Трамблу и громким голосом, чтобы ее услышали все, произнесла: – не бойся боец, нам здесь нечего опасаться! Мы хорошо вооружены и у нас самое лучшее снаряжение во всей Эквестрии, а главное, нас здесь много, а как тебе должно быть известно, дикие звери никогда не нападают на большие группы! А что касается остальных монстров, то они нам и вовсе не помеха! Мантикора, гидра?! Ха, к чему их бояться, когда нас сопровождают целых три отряда Стальных Рейнджеров в усовершенствованной силовой броне последнего поколения! И если хоть одна глупая тварь рискнет косо посмотреть в их сторону, то ее быстро разорвут на части очереди из пулеметов и фугасные ракеты! 

И, словно в подтверждение этих слов, один из рейнджеров, тут же вхолостую покрутил свои стволы на роторных пулеметах, которые грозно покачивались у него по бокам, и посмотрел на новобранца.   

– Кстати о взгляде. Можешь не бояться превратиться в статую, – хитро подмигнув, продолжила капитан, – ты же не забыл, что у тебя на глазах? – прибавила она, постукав копытом по толстым очкам на ремешке, которые плотно прилегали к глазам Трамбла, – новейшая разработка Министерства Магии, опытный прототип, полученный по специальному заказу, от самой нашей нанимательницы. Ха! Эти стекляшки способны защитить нас от самого смертоносного окаменяющего взгляда, на который только способны эти жалкие куролиски. Так что не тебе, а этим жалким курицам нужно опасаться твоего взгляда, потому что именно ты будешь смотреть в их испуганные глаза с ухмылкой, перед тем как с хрустом сломаешь им шею! – с этими словами, она демонстративно наступила на сухую ветку, разломившуюся с громким щелчком. – Ну, ты меня понял боец? Мы самые грозные и страшные твари, что когда-либо ходили этом лесу! – прибавила она уже громче.    

– Да мэм! – кивнул слегка успокоившийся рядовой, энергично вскинув голову и перестав позвякивать стеклянными колбами за спиной.

– Вот так! – продолжила, уже переходящая на крик капитан, – мы, не простые пони, мы бойцы! Мы воины! Наш батальон пережил нападение зебр! Наши солдаты стояли на передовой когда зебры, нарушив мирный договор, перешли границу и напали на нас! И это наши солдаты отбросили их невзирая на численное превосходство!

– Да! – уже громче повторили вместе с рядовым сразу несколько солдат.

– Мы одержали победу на полях Троттингхема! Мы сокрушили врагов у Разбитого Копыта! Мы «Скакуны смерти» – самая страшная мать ее сила на службе в армии ее высочества принцессы Луны! И именно мы будем теми, кто прекратит эту чертову войну и даст нашим жеребятам мир и светлое будущее, после того как найдем то, что ищет Министерство Морали!

– Да!!! – громко крикнули уже все солдаты в колонне, а двое пожилых ученых в розовых комбинезонах, идущие за ними в хвосте, перестали перешептываться между собой и, вскинув головы, с уважением посмотрели на капитана.

– Итак, кто мы?! – закричала капитан.

– Скакуны смерти! – хором, громко ответили ей.

– Я не слышу!!!

– Скакуны смерти!!! – еще громче, крикнули солдаты, стуча копытами по земле, и рядовой Трамбл был среди них самым громким.

– Да!!! Именно так!!! И Селестия храни тех недоумков, что рискнут встать у нас на пути!!! – вытаскивая телекинезом из-за спины, свой автомат и, потрясая им в воздухе повторила Транкл, – мы победим!!!

– ПОБЕДИМ!!!

– МЫ ПОБЕДИМ!!!

– ПОБЕДИМ!!!

– АААА!!!! – громко закричала капитан желая окончательно взбодрить и без того ободренных бойцов.

– АААА!!! – повторили за ней все солдаты, яростно роя копытами землю и в боевом порыве стуча прикладами своего оружия по каскам, а один Стальной Рейнджер даже с гортанным рыком дал залп по ближайшему дереву, которое тут же свалилось набок прошитое целой гроздью крупнокалиберных пуль.

– А ТЕПЕРЬ ВПЕРЕД!!! ВПЕРЕД К ПОБЕДЕ!!! – закончила свою вдохновляющую речь капитан, указывая на ближайшие заросли, через которые им предстояло пройти. И вся колонна пони, дружно ударив последний раз копытами по земле, маршируя, продолжила свое движение.

– Хм, пожалуй, нам не стоило бы так громко шуметь, – подумала уже про себя Транкл Стэнд, осматривая соседние деревья и кусты, – ведь эти места, действительно довольно опасны. Но с другой стороны, я не так уж сильно и преувеличила. Я прошла с этими пони, через огонь, воду и медные трубы (точнее металлические, когда нам пришлось незаметно пробираться на территорию секретной ракетной базы зебр в Туманных горах через сточные трубы… брр) и они меня еще ни разу не подводили. Фух, ну же, расслабься Транкл, это просто очередная миссия, у тебя все получится! У вас все получится! Ты получила четкие инструкции, у тебя есть план действий, а в седельной сумке лежит полная бутылка коллекционного крепкого сидра, что может пойти не так?

                                      

*****

Вот так и началась эта удивительная и по-своему красивая легенда о Зеркальном озере. С такой, казалось бы, обычной на первый взгляд экспедиции, где помимо солдат и ученых, повозок со спецодеждой и тележек с провизией были еще и запечатанные магическими рунами груженые фуры с загадочными приборами и бочками с предостерегающими об опасности надписями. Рядом с простыми солдатами гордо вышагивали Стальные Рейнджеры. Позади них шли великие волшебники принцессы Селестии и несколько вооруженных до зубов отрядов специального назначения принцессы Луны. Она лично отобрала их для этой миссии, после секретного совещания с одной из министерских кобыл, что предоставила ей, неопровержимые доказательства существования одного очень важного волшебного места, способного помочь им, наконец, одержать верх в войне против Империи Зебр.

Глава 1: Ну-ка пони, ну-ка дружно – Улыбнитесь! Веселитесь!

– Хи-хи, а знаешь Джек, мне еще никогда не было так хорошо, как сейчас! Раньше я думала, что в этом мире есть только вечеринки, тортики и колпачки, а потом я встретила тебя: такого доброго, такого преданного, а еще, хи-хи очень веселого и забавного пони, – произнесла ярко-розовая кобылка, с кучерявой гривой весело улыбнувшись и подмигнув сидящему рядом с ней на скамье в парке жеребцу-единорогу, а после пододвинулась ближе, – с тобой я чувствую себя по-настоящему счастливой!

– Как и я милая! Как и я! Я… о, Луна… я больше не могу этого скрывать, я люблю тебя! Люблю! И хочу, чтобы мы всегда были вместе! – ответил ей темно-малиновый жеребец с торчащей, словно пальма гривой бордового цвета. На его щеках заиграл легкий румянец, а на глазах выступили слезы от столь неожиданного и искреннего признания.

– Ну, тогда, может, ты перестанешь уже смущаться глупышка, – с придыханием тихо произнесла кобылка, закрывая глаза и пододвигаясь к нему еще ближе, – и поцелуешь меня?

– О, да, – только и смог прошептать он, закрывая глаза и готовясь к самому долгожданному и особенному поцелую от кобылки, которую ждал и о которой мечтал всю свою жизнь.

***

– БИП! БИП! БИП! БИП! – громко запищал в этот момент будильник, заставляя меня уже готового поцеловать подушку проснуться и осознать, что это был всего лишь сон. Еще один сон, о кобылке моей мечты, и какой. В этом сне она хотела меня поцеловать и, если бы я не мешкал то…

– БИП! БИП! БИП! БИП! – настойчиво продолжал свою раздражающую трель будильник, давая мне понять, что сны на сегодня закончились, и какой бы сладкой не была моя сокровенная мечта, провести этот день я должен буду во все той же тоскливой и скучной действительности.

– Да-да встаю. Уже, встаю, – сонно пробормотал я, инстинктивно прижимая ушки к голове от непривычно громкого поутру звука и наугад нажимая копытом на первую же попавшуюся кнопку будильника выполненного в виде маленького фиолетового дракончика, который, тут же весело пропищал, – надеюсь, ты не против, что я тебя разбудил?

– О нет, Спайк, как можно? Ведь если бы не ты, я наверняка досмотрел бы сегодня свой самый любимый сон, – с легкой иронией произнес я утреннее приветствие, которое берег для общения со своей веселой игрушкой-будильником, что хранилась, как и все подобные ей безделицы (вроде цветных фигурок принцесс и мягких плюшевых игрушек), на полочках в комнате принадлежавшей моей семье уже не одно поколение. Моя бабушка часто говорила мне, что наша семья приобрела их еще в те времена, когда у нас был свой собственный домик на поверхности и мы не жили в стойле, как сейчас. Кстати, думаю, что мне уже пора представиться – меня зовут Джек Стаборн, и я житель стойла.  

А если быть точным, стойла восемьдесят четыре, – самого странного и безумного и в то же время на удивление скучного места во всей Эквестрии. И знаете, иногда мне даже казалось, что его создали лишь для того чтобы свести меня и здешних обитателей с ума, а не спасать от ужасов войны. И это вовсе не шутка. Наше стойло всегда было каким-то ненормальным (не знаю, конечно, какими были другие стойла и существовали ли они вообще, но я уверен, что если бы был конкурс на самое странное в мире стойло, наше точно стало бы в нем бесспорным победителем). И когда я говорю ненормальным, я не имею в виду что его обитатели ведут себя очень странно (что не так уж далеко от истины, учитывая какие глупости, иногда вытворяют живущие здесь пони) или его внешний вид и оформление заставляют чувствовать себя странно (что тоже, чистая правда). Я говорю вообще обо всем, что тут когда-либо происходило, начиная от нашей повседневной жизни и заканчивая теми правилами, которых мы все должны придерживаться.

Ну, во-первых: мы были разделены на две разные группы, а точнее на два блока – Блок Селестии и Блок Луны, к которому, кстати говоря, я и принадлежу. Оба этих блока находились в противоположных друг от друга сторонах стойла, и в каждом из них были свои отдельные помещения: отдельные комнаты, отдельные кладовые, собственная школа (где нас учили тому: что принцесса Луна когда-то была бесспорной правительницей и Богиней Эквестрии, пока ее не свергла и не отправила в несправедливое изгнание на луну жестокая и завистливая старшая сестра), кинотеатр и спортивный зал и даже реакторы и водный талисман, который давал воду только своему конкретному блоку. Они соединялись переходными коридорами, где находились санузлы, дверь на поверхность и офисы смотрителей. А еще там была большая общая столовая и зал заседаний, где мы вместе принимали пищу и могли проводить совместные собрания. Точнее, так должно было быть в идеале, в реальности же, мы были сильно разобщены и старались держаться друг от друга подальше, а оба наших блока всегда надежно запирались, и попасть туда можно было лишь при помощи специальной карточки-ключа (наша была темно-синей, у Блока Селестии светло-золотой). Мы делали это для того чтобы… хм, если честно, я и сам не знаю толком, зачем мы это делали. Но так меня учили жить с раннего детства все пони в нашем блоке, и так поступали пони из Блока Селестии, которые почему-то относились ко мне и ко всему нашему блоку с сильным подозрением, словно ожидая, что мы в любую минуту можем сделать им какую-нибудь гадость.

Впрочем, наш блок тоже не отличался особой терпимостью, и постоянно подозревал во всех своих бедах пони из Блока Селестии. И, это и была та самая странность, о которой я говорил выше. Мы походили на две враждующие армии, у которых хоть и не было никакого повода или причин для вражды друг с другом, но которые при этом воевали, и с каждым годом, наше противостояние становилась все более и более яростным и открытым. Среди пони, живущих в блоках, росло недовольство. Многие из них искренне верили, что наши смотрители что-то скрывают (да, кстати, смотрителей у нас тоже было два, ну вы понимаете, два блока – два смотрителя). Что войны, которая якобы уничтожила Эквестрию на самом деле не было, и корпорация Стойл-Тек ее попросту выдумала, чтобы обмануть нас и заточить глубоко под землей, где на нас можно будет ставить опыты. И, если быть честным, я и сам готов был в это поверить. Нет, ну серьезно, наше стойло больше походило на исследовательский полигон для испытаний, чем на защитный бункер. Да и зачем еще тогда придумывать это разделение на два отличающихся друг от друга блока?

Впрочем, помимо сомнений относительно судьбы постигшей "внешний мир" наши внутренние проблемы, по-прежнему оставались актуальны. Если пони из двух разных блоков встречались в коридоре, между ними практически всегда вспыхивали ссоры, которые иногда перерастали в мелкие беспорядки и драки. Каждый день кто-то заявлял, что еда его была отравлена конкурирующим блоком, а раз в неделю один параноик пытался обвинить другого в том, что из-за него вода в его душе стала горькой и маслянистой.

И это были лишь цветочки. Никогда не забуду, как меня в десять лет насильно запихнули в шахту вентиляции, потому что нашему извечному паникеру и трусу Трабл Хэту показалось, что там что-то подозрительно громко шуршит. Мне пришлось тогда целых три часа пролазить по всем воздуховодным трубам, в поисках чего-то подозрительного и непонятного, будь то хитроумное подслушивающее устройство, прилепленное к нашему очистителю или простая зажигательная бомба, которую подложили пони из Блока Селестии, чтобы всех нас подорвать. В конце концов, я нашел причину этого подозрительного шороха. Всему виной была застрявшая среди лопастей вентилятора шапочка из фольги, которую туда кто-то нарочно запихнул. И когда я вылез из трубы, весь облепленный паутиной и в пыли, с этой шапочкой в зубах Трабл Хэт заявил, что это ни что иное, как прямое доказательство заговора, потому что, как потом выяснилось, это была его шапочка, которую по его заверениям у него украли шпионы из Блока Селестии, чтобы она не мешала им читать его мысли (если они вообще у него были). А когда мне было четырнадцать лет, нашему механику – Гари Виклу чуть не сделали принудительную операцию. Случилось это после того, как однажды вечером прогуливаясь по нижнему уровню стойла, пожилая миссис Мелон Слайс вдруг заявила, что увидела в нашем резервуаре с водой странную открытую баночку, в которой наверняка до этого было что-то ядовитое. Как впоследствии оказалось, это была обычная баночка из-под джема, и ее бросил туда один из наших жеребят, которому попросту было лень донести ее до мусорки. И механику, что доставал ее из воды на полном серьезе хотели провести операцию на легких и желудке, опасаясь, что в баночке был смертоносный токсин способный всех нас заразить, пока наша начальница охраны не поймала за копыто настоящего злоумышленника. Теория о неизлечимом пациенте и сильнодействующем токсине была полностью развеяна, а наш хирург еще долго потом убеждал всех что, даже несмотря на то, что никакого токсина там нет, риск заражения по-прежнему остается.   

В общем, чтобы там не говорили наши смотрители, это стойло с каждым годом все больше начинало походить на психиатрическую лечебницу для умалишенных пони и, как бы я не старался сопротивляться тому, что здесь происходило, с каждым днем я чувствовал, что вместе со всеми начинаю медленно сходить с ума. Кто знает, возможно, однажды, по прошествии какого-то времени, и я стану таким же ненормальным, как все и, бегая с дуршлагом на голове, буду выбивать признания о несуществующем заговоре у мнимых поклонников гигантского космического спрута с макаронами вместо щупалец. 

Вы можете меня спросить, – почему же я еще не спятил как все остальные? Ну, по-видимому, все дело было в НЕЙ. Мой взгляд плавно перетек от одеяла и темно-синих стен моей комнаты на лежащую на полу книжку, которая называлась «Веселые приключения розовой Попрыгуньи», и на которой была нарисована красивая розовая пони с кучерявой гривой и хвостом, весело прыгающая навстречу солнцу. Это была детская книжка с историями, одна из нескольких чудом сохранившихся книжек в нашей библиотеке (которые пару лет назад, чуть все до единой не сжег один ненормальный охранник из Блока Селестии, решивший, что через них мы передаем, друг другу секретные донесения), и первая, которую нам читали в детстве преподаватели в школе.

Довольно странно, подумаете вы, что взрослый жеребец, которому уже давно пора переходить на более серьезное и взрослое чтиво, обожает детские сказки. Но на самом деле, все было просто – эти рассказы помогали мне почувствовать себя другим, забыть обо всех своих проблемах, и хоть ненадолго поверить в то, что я нахожусь сейчас не в стойле, а за его пределами. Когда я закрывал дверь своей комнаты и с волнительным трепетом открывал странички этой чудесной книги, я уносился прочь из своего полного безумия бункера и отправлялся навстречу приключениям и подвигам вместе с ней. В мечтах я путешествовал со своей прекрасной розовогривой кобылкой и ее верными подружками. Сопровождал ее во время необычных приключений, и помогал ей пережить самые сложные моменты в жизни. Я грезил, что попади она в беду, я всегда буду первым, кто бросится к ней на помощь, утешит в момент грусти и разделит свет радости. В глубине души, я мечтал лишь об одном – быть рядом с ней. 

И как вы, уже поняли, с годами моя детская привязанность к нарисованной кобылке из книжки переросла в нечто большее и сильное – я ее полюбил! Искренне и сильно. Потому что никогда прежде не видел столь восхитительной и доброй пони как она, потому что ни одна кобылка в этом мире не была и вполовину так же прекрасна. Она пленила мое сердце, стала моей особенной пони в мечтах и ради ее улыбки, я готов был пожертвовать абсолютно всем. Ее звали Пинки Пай. Ох, если бы вы только видели меня, когда я узнал, о том, что она была не просто героиней из сказок. Что она настоящая живая пони. И что жила (а может и живет до сих пор) на поверхности вместе со своими подружками, и помогает принцессе Луне защищать Эквестрию от жестоких зебр и коварной Селестии, вы бы, наверное, решили, что я самый счастливый пони на земле. Вот так я был счастлив.  

В своих грезах я часто представлял как под покровом ночи, прокравшись, словно тень к закрытой стальной двери стойла и, оглушив стерегущих ее охранников, открываю замки и направляюсь в неизвестный мне внешний мир навстречу опасностям и приключениям. Внутренним взором я видел Эквестрию – свою прекрасную родину, где растут деревья и благоухают цветы, а на полянах и в лесах резвятся маленькие зверюшки и поют разноцветные птички. Словно новорожденный жеребенок я начинал радоваться и играть вместе с ними. А потом после долгих и упорных поисков, когда казалось, что моей надежде не суждено уже сбыться и я никогда не увижу свою возлюбленную Пинки Пай, судьба шла мне навстречу, и мы находили друг друга, и наши губы смыкались в чистом и прекрасном поцелуе. Это было так здорово. Как же мне хотелось, чтобы все это стало правдой.

– Но, мечты мечтами, а от реальности, к сожалению, никуда не деться, – тут же встряхнув головой, подумал я, – пора вставать и идти на службу. Ведь я не простой житель стойла. Я охранник, и в мою задачу входит защита наших жителей от всех возможных опасностей и угроз, или… точнее, от тех нелепостей и галиматьи, что любят на меня вываливать каждый день моя начальница и пони из нашего блока. Интересно, что же это будет на этот раз: безумный старичок решивший украсть все наши запасы картошки, или же слишком подозрительные жеребята, играющие около двери смотрителя? О, а что если старая тетушка Криггинс сегодня опять перекрасится в зебру, и всю ночь напролет будет пытаться выудить секреты у кого-нибудь из Блока Селестии, вот будет весело!

Быстро вскочив с кровати, и заправив ее при помощи телекинеза, я аккуратно положил свою любимую книжку возле дракона-будильника на тумбочку. – Сегодня вечером, я снова отправлюсь к Пинки Пай в страну чудес и вкусных тортиков, – подумал я, с улыбкой подбирая с пола свой потрепанный комбинезон стойла, и надевая украшенный маленькими воздушными шариками ПипБак. Одевшись и дожевав остатки вчерашнего батончика с вишней, я направился к выходу. Мои копыта тут же запустили в угол две пустые банки из-под энергетика, отскочившие от него с характерным звуком бум, и я в который раз упрекнул себя за неряшливость и любовь к "необязательной уборке сегодня вечером", которую я затевал уже целых три месяца и которую, находясь под впечатлением от прочтения одной из своих любимых историй, постоянно откладывал на следующий день.

Но, с другой стороны может это и к лучшему. Ведь именно благодаря таким банкам, бутылочным крышкам и коробкам из-под сластей, в моей комнате теперь стояло немало красивых и необычных поделок, которые я лично мастерил в свободное от работы время из накопившегося мусора, а после выставлял напоказ всем желающим ко мне заглянуть посетителям или дарил жеребятам, когда они меня об этом просили. В правом углу комнаты стояли мои самые сложные работы: большой красивый замок принцесс из молочных коробок и упаковок от кексов с фарфоровыми Селестией и Луной из коллекции моей бабушки (с ним очень любили играть две маленькие кобылки из соседней комнаты, которым я иногда выставлял его в коридор). И фигура прекрасной Пинки Пай в натуральную величину сделанная из банок и этикеток из-под вишневой Спаркл-Колы, а ее глаза были из кусочков стекла, получившихся у меня после переплавки стеклянных бутылок в нашей мастерской (потребовалось всего двадцать восемь попыток и клок обожженной шерсти возле правого уха). На полочках, стояли всевозможные модельки и макеты: танк ПС-1 из коробки для завтраков от Стойл-Тек, кукурузной банки (заменившей ему башню) и карандаша (ставшего дулом), множество бус из бутылочных крышек с луной и солнцем на обратной стороне (которые иногда попадались на бутылках Спаркл-колы), и даже настоящий оберточный дракон, которого как можно понять из названия я смастерил из фиолетовых подарочных оберток и фантиков от конфет с виноградной начинкой (ведь мой дракон был не кем иным как Спайком – драконом-будильником, которого я изобразил уже взрослым, а значит и цвет был необходим соответствующий).     

– Ха, надеюсь, что я никогда не уберусь в этом бардаке, – после недолгих раздумий с улыбкой сказал я, устремляя свой взгляд на пирамидку из газировочных банок, которая третий день стояла у меня на столе и по своим размерам уже вполне могла потягаться с самой высокой башней в замке Кантерлот (кто знает, может, именно очередным замком и предстояло стать этим баночкам). И, установив у ее боков еще две новые банки, что лежали в углу я, с чувством удовлетворения, от того что моя пирамида стала еще больше, наконец-то вышел из комнаты.

На третьем этаже жилого сектора, где находилась моя комната, еще было пусто. Часы показывали только шесть утра, и большинство соседей мирно спали и видели сны, в то время как я должен был идти на работу. – И какой дурак только придумал начинать утреннюю смену в шесть утра? Он что не знает, что даже преступникам нужно спать? – подумалось мне, пока я спускался вниз по лестнице, и проходил мимо закрытых дверей, за которыми слышался предательски соблазнительный храп, напоминающий мне о том, что нормальные (в некотором роде) пони в это время спят. – Хотя, какие у нас могут быть преступники? – зевнув, произнес я уже вслух, – одни лишь буяны и мелкие вандалы, а по праздничным дням алкоголики и любители забраться в лазарет и украсть мед-икс или стимуляторы, в общем одним словом – мелочь. Спустившись на несколько этажей вниз и пройдя через атриум (где мне встретилась пара пожилых жеребцов беседующих между собой о том, как нынче хорошо уродилась капуста в гидропонном центре), я подошел к бронированной двери, ведущей в комнату охраны.

– Эх! Ну вот, привет работа, – грустно пробормотал я, тоскливо разглядывая значок щита с цифрой восемьдесят четыре на двери, – я пришел. Теперь ты можешь пить мою кровь. И с этими словами, я вошел внутрь. В комнате охраны было темно и тихо, что показалось мне немного странным, ведь перед тем как заступить на службу я должен был вначале принять вахту у другого охранника, дежурившего этой ночью и сменить его. Я ненадолго зажег подсветку ПипБака (хорошая вещица этот ПипБак столько полезных функций) и посмотрел на висящий у двери планшет с расписанием смен. Так-так, сегодня дежурил Брыкинс, и где же он? Пробравшись в потемках к своему столу и размышляя о всевозможных причинах его отсутствия и об оставшейся не запертой двери (если он ушел на вызов, то должен был сперва запереть ее, помня о хранившемся тут оружии), я включил настольную лампу, а следом и главную люстру в комнате и наконец-то увидел своего сменщика. В углу рядом с кофеваркой, стоял, прислонившись к стене Брыкинс – полноватый земной пони бежевого цвета с большим черным пятном на носу, в который раз, уснувший прямо на посту. Стоя! Вот везунчик! Он умудрился проспать на несколько минут дольше, чем я, но, как говорится, хорошего понемножку.   

– Эй, Брыкинс, а ну-ка очнись! – нараспев произнес я, подхватывая телекинезом со стола парочку карандашей и начиная весело отбивать на его шлеме торжественный гимн Эквестрии.

– А! Что?! Кто здесь? Не подходи, я вооружен! – тут же воскликнул перепуганный жеребец, пытаясь отмахнуться от летающих вокруг его шлема карандашей своим фонариком, и по неосторожности сбивая на пол пластиковую колбу кофеварки.

– Спокойно, спокойно, друг, это я Джек! – отойдя на несколько шагов, произнес я, стараясь удержаться от смеха, который так и рвался у меня наружу, при виде Брыкинса которому шлем сполз прямо на глаза и тот в полной растерянности теперь озирался по сторонам не в силах понять, что с ним произошло и почему он ничего не видит.

– Джек?! – слегка успокоившись, повторил он, поправляя шлем на голове, и подбирая упавший на пол пустой кофейник (неужели он один выпил все кофе? Тогда мне, пожалуй, не стоит удивляться его возбуждению), – ну, ты даешь! Зачем так подкрадываешься?

– Подкрадываюсь? – с притворным недоумением переспросил я, – я не подкрадываюсь, а, как и положено бужу своего не в меру доблестного коллегу, который по непонятным причинам умудрился уснуть во время работы. Что, была бурная ночка?

– Ох, и не говори, – позевывая, пробормотал Брыкинс, открывая свой шкафчик и складывая туда уже ненужные ему бронежилет и ремень с дубинкой, – сегодня ночью, кто-то громко скребся за стеной в западном коридоре, и я пять часов просидел там, в засаде, пытаясь поймать нарушителя. Однако он так и не появился на место преступления, – закончил он, вешая на крючок, шлем и приглаживая короткую оранжевую гриву.

– Скребся за стеной? – недоверчиво повторил я, решив, что от переизбытка кофе Брыкинс был немного не в себе, – а ты уверен, что тебе это не приснилось?

– Ну конечно не приснилось, как ты мог такое подумать? – гордо заявил он, подцепляя зубами последний пончик из коробки у кофейника, – я фе нифофда не зыфыфаю на фофту! И поймав мой укоризненный взгляд, прибавил: – тофнее никофда за пофледний мефяц. И подбросив вверх пончик, он ловко поймал его и проглотил, а затем, быстро облизав губы, продолжил: – а, кроме того, как ты объяснишь тот факт, что я уже не первый, кто за последний месяц слышит этот звук?   

– Не знаю, – пожав плечами, ответил я, одеваясь в бронежилет (с тремя звездочками и лунным месяцем на спине) и убирая свой десятимиллиметровый пистолет в кобуру, – но вряд ли это был кто-то из Блока Селестии, ведь за стенами западного коридора сплошной каменный массив и там просто негде спрятаться.

– Хорошо, допустим, что это были не они, а что если это какие-нибудь монстры? Ты же помнишь, что нам рассказывали в школе о воздействии волшебной радиации на животных? Это могли быть огромные огнедышащие муравьи?

– Огромные огнедышащие муравьи? Прямо как в том комиксе про драконорожденную пони и муравьиную королеву? – шутливо поинтересовался я, усаживаясь в кресло, и включая компьютер.  

– Ну да. То есть, нет! То есть я имею в виду, что это вполне может быть правдой, потому что радиация, она такая эм опасная и… способная изменить любое живое существо и… сделать его очень страшным. А я не хочу, чтобы муравьи прокрались к нам, конечно, если они на самом деле существуют, – затараторил растерявшийся Брыкинс, видимо вспомнив о том, как я застукал его за чтением комиксов на рабочем месте (это было не ахти какое нарушение, и я не стал на него доносить, впрочем, как и всегда).

– Ладно, тихо, успокойся друг, – улыбнулся я и, подойдя к нему, дружески похлопал по плечу, – я прослежу, чтобы к нам сегодня никто не прокрался, а ты пока иди и как следует, отдохни, – знаешь же, как говорится утро вечера мудренее. Хотя в твоем случае скорее наоборот: вечер утра мудренее, – прибавил я, подмигнув.

– Договорились Джек, – тут же повеселел он, – если ты будешь на посту, а я вдали от странных скрежетаний, то никакие монстры не будут мне страшны. Удачи!

Брыкинс ушел, и в помещении наступила долгожданная сонливая тишина. Я остался наедине со своими мыслями и все никак не мог забыть тот утренний сон. Сон… сон… ууу… как же мне хочется спать! Чтобы хоть как-то разогнать сонливость, я пару раз обошел стоящие посреди комнаты столы и постукал дубинкой по расположенным у правой стены личным шкафчикам с вещами что, как и следовало ожидать, совсем мне не помогло. А от плаката на стене, где принцесса Луна пролетала над погруженной во тьму землей в окружении мелких звездочек, спать захотелось еще больше. Около стола нашей начальницы висела запертая в стеклянный ящик реликвия прошлых времен – старая рычажная винтовка, принадлежавшая ее семье уже несколько поколений, начиная с тех времен, когда ее далекий прапрадед, вершил правосудие на улицах Эпплузы. Интересно как ему удалось пронести ее в стойло? Подойдя к ящику поближе, я со вздохом прислонил свое копыто к прозрачной стенке, за которым лежало это сокровище. Я часто разглядывал эту винтовку, когда мне было скучно, и я мечтал о подвигах (разгуливая с ней в своих воображаемых приключениях на плече). Уже не новая, но по-прежнему мощная и внушающая ужас всем на кого посмотрит ее дуло, рычажная малышка с нарисованной гремучей змеей на прикладе была настоящим шедевром Дикого Запада. Ох, как я хотел из нее пострелять! Но, это вряд ли когда-нибудь случится, тем более что стрелять в нашем стойле ни в коем случае нельзя (разве что в особо экстренных случаях). Отойдя от винтовки, я вернулся назад за свой стол и принялся вновь вспоминать о том сне и розовой пони. Поцелуй, объятья, ее веселый смех. Мирно предаваясь мечтам, я искренне надеялся, что в это утро не случится ничего плохого, и я спокойно досижу до завтрака.

 

Глава 2: Шпионы и предатели

– Пост Луны! Вызываю сторожевой пост Луны! Прием! – донеслось из рации, закрепленной в бронежилете у меня на груди, – пост Луны прием!

– Ох, ну вот, начинается. Конец спокойному утру, – подумал я, прекращая играть на компьютере в «Чейнджлингов и пони» (моему рыцарю все равно отрубил голову роевой офицер двенадцатого уровня) и, нажимая кнопку приема на плече, – это пост Луны, говорит офицер Джек, что у вас случилось?

С другой стороны зашипели помехи, которые обычно бывают при недовольном вздохе выходящего на связь, а затем низкий голос кобылки произнес, – а это ты, "веселый пони". Это офицер Сленд Кэррот, подойди к нашему блоку и забери вашего ненормального старика. Он сегодня снова разгуливал около офиса смотрителя со стаканом для прослушки.    

– О, старый генерал в отставке со множеством медалей из бутылочных крышек и несколькими благодарственными письмами от самой принцессы Луны, написанными им лично, – улыбнувшись, подумал я, поднимаясь с кресла и, магией надевая себе на голову шлем – генерал Варлайк Харт, не доверяет тем, кто не носит "армейскую каску" (а Сленд Кэррот может запросто отвесить мне как следует дубиной), ну ладно, можно ему немножко и подыграть. – Вас понял, Блок Селестии, – сказал я вслух, – уже иду. Только постарайтесь не помять его, пока меня нет, хорошо? Он же просто безобидный старичок.

– Безобидный старичок с толстой дубовой тростью, которой он бьет всех кто выходит в коридор, – раздраженно произнесла кобылка в ответ, – вас поняла Блок Луны, конец связи. 

– Отлично, хоть разомнусь перед завтраком, – сказал я сам себе, подбирая со стола свою карточку от комнаты охраны и выключая компьютер, – ну, по крайне мере, это не очередная безумная драка, которые мне приходилось разнимать последние два дня.

Выйдя из комнаты, и заперев ее легким движением карточки возле считывающего устройства, я направился к двери, ведущей в общий коридор. Большинство наших пони, уже проснулись. В коридоре вовсю шла оживленная утренняя возня, которую дополняла звучавшая по радио на стене веселая песенка «Magic Fever» отчего в жилом секторе было довольно шумно. Мимо меня несколько раз пробежали маленькие жеребята, играющие в войнушку и, тыкая друг в друга игрушечными пистолетиками кричали: "Пыщ-пыщ! Я тебя убил! Нет, я тебя убил!". Около комнаты двадцать один сидела пара молодых жеребцов и оживленно играла на перевернутом тазике в настольную игру «Копыто войны пять тысяч». Чтобы перекричать голоса жеребят, они громко зачитывали вслух карточки с ходами и совершаемые действия, перед тем как передвинуть фигурки. Единорожка миссис Старшайн медленно шла в сторону мойки, с трудом удерживая своей магией, целую кучу немытой посуды, а за ней торопливо бежал ее сынишка, таща в зубах маленькое блюдце, которое он время от времени, опускал на пол и тщательно облизывал. Похоже, его мама сегодня приготовила ему на завтрак что-то очень вкусненькое. На скамеечке в атриуме сидели пожилые миссис Варм и Конви со своими внуками и, слушая по переносному радио расслабляющую классическую музыку и поглаживая поочередно мурлыкающую кошку, неспешно рассуждали о молодости и тех временах, когда оба блока жили мирно и без конфликтов.

Это была лишь малая часть всех встреченных мною по пути пони, да, немного странных и чудных, но по-своему милых и близких моему сердцу. За все годы, что я прожил здесь, они стали для меня семьей, и я, видя как иногда бывают, жестоки некоторые пони из Блока Селестии, хотел сделать все возможное, чтобы защитить их от беды. Именно поэтому, после прохождения теста на предрасположенность к профессии я пошел в охранники, даже несмотря на то, что моя кьютимарка была, мягко говоря, не совсем подходящей для этого дела.

У всех охранников, работающих в Блоке Луны, кьютимарки изображали что-то такое, что в той или иной степени было связано с нашей профессией: у офицера Кантер Трота была пара наручников, у Волтер Хайда скрещенные дубинка и щит. Ха, даже на боку Брыкинса (по его собственным словам) красовался всеми очевидный символ того, что он должен служить в охране – большой глазированный пончик. Ну, а на моем крупе было два подарка. Два больших разноцветных подарка обернутых в праздничную ленточку и расположенных один над другим. Я получил их, когда в свои десять лет пришел на день рождения к одной маленькой кобылке. Как потом оказалось один из всех, кому ее мама разослала приглашения на праздник (большинство жеребят предпочло пойти на день рождения к другому жеребенку, чей папа был тогдашним смотрителем, а значит и праздник у него был поинтереснее). Кобылка сильно расстроилась и уже готова была расплакаться и убежать со своего собственного праздника, но я твердо решил сделать все возможное, чтобы поднять ей настроение и, забравшись на коробочку из-под украшений начал показывать для нее веселые сценки из ее любимого мультика про бризи-принцесс. Праздник малышки был спасен, а мы с ней здорово тогда поиграли во всевозможные игры и чуть не объелись большим вкусным тортом, который ее мама заботливо испекла нам. И когда я собирался уходить, кобылка сказала мне, что у меня на боку появился рисунок. И так я получил свою долгожданную и красивую кьютимарку которая, как мне сказала, потом моя мама означает, что мне суждено дарить радость всем кто меня окружает. И это тогда меня очень обрадовало. 

Выйдя в общий коридор, я сразу же позабыл о своих детских воспоминаниях и кьютимарке, и на то была причина: если наш блок всем своим видом выражал уют (пусть и в чудной форме), комфорт и суетливость, то в общем коридоре царили грязь, запущенность и хаос. На полу валялись пустые консервные банки и разбитые бутылки из-под пива и сидра, стены были запачканы и исписаны множеством бессмысленных надписей вроде призывов к восстанию и смене режима. Какой-то урод нарисовал принцессу Луну в интимной близости со странным полу-драконом полу-пони (вроде именно его мы упоминали, когда матерились), а на наружной стороне двери в общий туалет детально изобразил охранника из Блока Селестии справляющего нужду, на лежащий у его ног лунный месяц. Впрочем, оскорбляющие изображения в сторону Блока Селестии здесь тоже были: начиная от разрезающего пополам солнце месяца и заканчивая яркой картиной, на которой принцесса Луна бьет нынешнего смотрителя их блока задними копытами промеж ног (и на ее мордочке сияет восторженная улыбка).

– Вот же мерзкие извращенцы! – подумал я, разглядывая очередное непотребство на стене возле переполненной мусорки, и это название я применил не только к дуракам из Блока Селестии, но и ко всем нашим дегенератам, которые осмеливались рисовать своими погаными копытами и ртами в коридоре такую ересь. Разве так должны поступать настоящие пони? Как хорошо, что Богини этого не видят (или видят?). Потому что сейчас им наверняка было бы стыдно за своих детей, которых они оберегали с незапамятных времен, когда Эквестрия еще только появилась. Да, вы не ослышались, я признавал обеих сестер как истинных Богинь, а не только Луну, потому что какой бы жестокой не показывали Селестию в наших книжках, она все же была нашей Богиней, и пусть ей не повезло стать такой же великой как ее сестра, она тоже заслуживала к себе уважения. Просто она немного ошиблась. Но раз уж Луна смогла ее простить, вернувшись после тысячелетнего заточения, это должны были сделать и мы.      

***

– Ну, наконец-то! Сколько можно тебя ждать? – услышал я издали резкий голос офицера Сленд Кэррот, подходя к Блоку Селестии. Крепкого телосложения кобылка с золотистым солнцем на куртке с силой удерживала в своих копытах сопротивляющегося Варлайка обзывающего ее мятежницей, предательницей и еще парочкой непристойных выражений, которые я, пожалуй, не стану здесь упоминать. – Забирай своего чокнутого старика, и передай его внучке, что если я еще раз его поймаю около нашего блока, то посажу на месяц в тюрьму! Ты меня понял?  

– Ох, Сленд, ты такая милая, когда сердишься, – с ложной игривостью проворковал я, аккуратно перехватывая старичка своим телекинезом, – и как так получилось, что у тебя все еще нет жеребца? Или раньше он был, а потом ты его прибила? 

– Не остроумно "веселый пони", заканчивай со своими шутками и катись отсюда! Вы двое действуете мне на нервы! – прорычала кобылка, на чьем лице было четко написано: "разорву в клочья и голову на кол насажу".

– Ну, хорошо, мы уйдем, только не забудь принять свое успокоительное, а то еще ненароком загрызешь кого-нибудь, – подмигнув, пошутил я и, видя, что Сленд сегодня явно не в духе, чтобы обмениваться остротами (то есть такая же, как и всегда), быстренько подтянул к себе старика Варлайка и аккуратно повел его в сторону нашего блока.       

***

– Вот же мерзкая бестия, приспешница солцезадой предательницы Селестии! Почему ты позволяешь ей так со мной обращаться, ведь я герой! Участник войны против зебр!

– Ну-ну, все в порядке генерал, она была с Вами очень вежливой и терпимой (при ее то, боевом характере), и никак Вас не обидела. И да, – мягко, но с нажимом прибавил я, – не "солнцезадая", а поднимающая солнце принцесса Селестия.

– Которая предала, нашу спасительницу принцессу Луну и вероломно заточила ее на луну! – живо отозвался старик Варлайк, возмущенно постукивая тростью по стенам и метко запуская ближайшую к нему банку из-под бобов в лежащее на боку ржавое ведерко без дна (– гол! – подумал я).

– Однако, она наша Богиня, поэтому прошу Вас, проявите к ней немного уважения, – все так же спокойно продолжил я, помогая старику переступить через особенно большую мусорную кучу на пути (состоящую наполовину из шприцев наполовину из банок из-под газировки). – Не забывайте, что она сестра принцессы Луны, которая наверняка ее очень любит и, старается сделать все возможное, чтобы помочь своей старшей сестре осознать свои ошибки.

– Если та когда-нибудь их поймет, – раздраженно ответил старик, не унимаясь в своей ненависти к аликорну, которую он никогда в своей жизни не видел, – некоторые пони просто неисправимы, и их уже ничто не изменит! Как, например тебя Джек Стаборн (я вздрогнул, услышав свою фамилию, которую не очень-то любил, потому что мне всегда казалось, что она не соответствует моему характеру)! – Вместо того чтобы поддерживать нашу истинную принцессу и "стоять горой" за свой блок, ты все время упрямишься и хочешь, чтобы все мы объединились и забыли о том как эти негодные пони из Блока Селестии нам досаждают.

– Ну, Вы же знаете, как говорят мудрые пони: "Худой мир лучше доброй ссоры". И поэтому, я искренне хочу, чтобы мы все вместо того, чтобы драться, наконец-то помирились. Забыли о том, что одна из принцесс предала другую и начали мирно сосуществовать и помогать друг другу, – с этими словами я аккуратно подхватил старика своей магией и помог ему спуститься по ступенькам на этаж, где он жил. – Уверен, принцессы бы это одобрили! – торжественно заключил я, открывая дверь в его комнату и помогая ему усесться в любимое мягкое кресло. У Варлайка было довольно мило, ну для казармы со стенами увешанными копиями оружия всевозможных видов и одинаковыми плакатами с принцессой Луной (где она призывает пони объединиться и встретиться с врагами лицом к лицу), конечно. В углу стоял старый армейский сундук с символом боевого батальона Биг Макинтоша (героя войны и живой легенды пожертвовавшего собой ради спасения принцессы Луны), а посреди комнаты наш инженер сделал для Варлайка настоящий шедевр – красивый оформленный под слоистый камень (при помощи листов железа) электрический камин, работающий от ближайшей розетки и добавляющий дополнительную атмосферу комфорта в комнату старого пони. К этому камину было пододвинуто глубокое, мягкое кресло, рядом с которым стоял кофейный столик с бронзовым граммофоном на нем.      

– Ох, малый, ты неисправим, – тихо пробурчать наш старый вояка, степенно скрещивая задние ноги и закутываясь в лежащее на кресле одеяло. – Кстати, пока ты не ушел, не окажешь мне одну услугу? – с этими словами он подобрал зубами со столика запечатанный конверт и протянул его мне, – это крайне важное и очень секретное донесение, которое нужно срочно доставить указанному адресату, и мне нужен кто-нибудь быстрый и надежный, кто мог бы его отнести. Например, ты боец! Ну как, поможешь старику?

– Конечно генерал, буду рад взяться за эту чрезвычайно важную работу, – с улыбкой произнес я, отдавая ему честь, и забирая телекинезом письмо, – но, генерал, – тут же прибавил я, – это письмо написали Вы, и адресовано оно… Вам? Разве Вы уже не знаете, что в нем написано?   

– Ну, разумеется, нет боец! – тут же гордо возразил старичок, прижимая передние копыта к груди, – и не узнаю, пока оно не будет мне доставлено! А теперь иди, и берегись вражеских шпионов, они пойдут на все что угодно, чтобы завладеть информацией, которая хранится в этом письме!           

– Конечно генерал, – с понимающей улыбкой ответил я, – я не допущу, чтобы враг завладел этим конвертом, – и вышел в коридор. Постоял там пару минут, с интересом наблюдая, как все те же жеребята теперь играли то ли в пожарников, то ли в садоводов (бегая друг за другом с леечкой в зубах) и, придав своему лицу более серьезное выражение, постучался в дверь.

– Войдите! – отозвался генерал.

– Доброе утро сэр, вам пришло важное донесение с фронта! – громко, по-военному сказал я, протягивая ему его же конверт, – рад доложить, что во время его доставки, никаких серьезных происшествий не случилось.

– Хорошо сработано боец! – удовлетворенно произнес Варлайк, забирая свой конверт и пряча его под одеялом, – я прочту его позже, а теперь иди, и охраняй периметр нашей базы!   

– Да сэр, слушаюсь сэр! – вновь отдавая честь, сказал я, с улыбкой глядя на этого забавного и милого старичка и думая, как было бы здорово, если бы все его чудачества были такими же тихими и спокойными. А чудачил он много и в последнее время очень часто, но к счастью ни одна из его проказ еще не создала ни нам, ни Блоку Селестии никаких серьезных неприятностей, разве что раздражала особенно темпераментных и сердитых пони.

***

– Привет Джек, ну, и как там дела у нашего генерала? – спросила моя начальница Лэджи Райт, – белая единорожка с ярко-фиолетовой гривой, – когда я вернулся назад.

– О, привет Лэджи, – поприветствовал я ее, водружая шлем на вешалку и усаживаясь на свое рабочее место, – ну, что я могу сказать, дела у генерала такие же, как всегда: всюду шпионы, враги на каждом шагу и злая принцесса Селестия следящая за ним день и ночь.

– Да, старик не меняется, – цокнув языком, сказала кобыла, – хорошо еще, что эта стерва Сленд не сделала с ним ничего плохого. Когда мне позвонил их начальник охраны, я решила, что трубка вот-вот взорвется от его криков. Эти солнцезадые с каждым годом становятся все заносчивее.

– Да, заносчивее и наглее, – согласился я, открывая стол и доставая оттуда оставшиеся у меня со вчерашней смены полпакетика со сладкими "Лунными камушками" (карамельками которые продаются только в нашем блоке) и, подцепив парочку зубами с наслаждением начал покачивать их у себя на языке. – А ведь когда-то они учили нас терпимости и ненасилию, если конечно верить историям миссис Конви. 

– Или точнее, обучали нас быть слабыми и не способными противостоять им, если они вдруг решатся напасть, – отозвалась Лэджи, поднявшись с кресла, – и, как тебе, конечно известно, за последние три месяца у нас увеличилось число стычек между блоками, где зачинщиками всегда оказывались именно они! Их охрана ежедневно нападает на наших жителей и конфликтует по любому мало-мальски значимому поводу, словно им уже невмоготу наше присутствие. – Подойдя к моему столу, она аккуратно прислонилась к его краю и, посмотрев мне прямо в глаза, неожиданно спросила, – как думаешь, не означает ли это начало войны? 

– Скорее всего, нет, – сказал я, отправляя очередную фруктовую конфетку к себе в рот, – эти ребята, конечно, слишком много себе позволяют, но вряд ли они решатся на что-нибудь серьезное.

– Ты так думаешь? А вот я не уверена, – резко бросила Лэдж, отходя от стола и приближаясь к закрытой стойке с вооружением, где висело табельное оружие нашей охраны, – сегодняшний эпизод лишний раз доказывает, что эти пони не хотят идти с нами на мировую, и в случае чего будут первыми кто достанет оружие из кобуры. Так почему бы нам не защитить себя, и не лишить их возможности ударить первыми? – она пару раз постучала по прикладу дробовика, словно намекая каким образом, мы должны это сделать.   

– Лэджи, – серьезно произнес я, убирая сладости в ящик стола и выпрямляясь в кресле (атмосфера начинала потихоньку накаляться), – я знаю, к чему ты клонишь, и мой ответ по-прежнему – нет! Нет Лэджи, я не хочу в открытую враждовать с Блоком Селестии, если только они сами не нападут на нас первыми. Слушай, я верю тебе, и понимаю, что ты хочешь защитить наших жителей от беды, но мы не можем развязать конфликт между блоками. Охрана должна быть примером порядка и надежности, а не безрассудства и хаоса. Если оба блока, будут воевать между собой, могут пострадать невинные пони. Поэтому, я против этой задумки.

– На случай если ты не заметил, блоки уже воюют. И пока мы мирно отпускаем их шпионов без единой царапины, они возвращают нам наших граждан в синяках и увечьях! – Лэджи перешла на повышенный тон, – каждый день, хулиганы гнобят наших жеребят и гоняют их в общей столовой. Каждый день, стариков избивают и сажают в тюрьму за праздное шатание по коридорам, а в туалетах домогаются до кобылок! И, ты думаешь, что мы не воюем? Или тебе просто наплевать на наш блок?

– Мне не наплевать, – спокойно, но твердо произнес я, тоже поднявшись из-за стола, – я очень люблю наш блок и живущих в нем пони и буду делать все возможное, чтобы защитить их, но война ни к чему хорошему не приведет. Прошу, давай не будем начинать старый спор. Наше стойло итак уже пережило немало беспорядков, но блоки всегда находили в себе силы преодолеть взаимную неприязнь и решали проблемы исключительно мирным путем. Я уверен, что мы сможем что-нибудь придумать, чтобы сократить число инцидентов в коридорах, но сделать это нужно мирно и без войны, хорошо? А теперь, давай успокоимся и просто вернемся к своей работе?

– Ну, чтож Джек, хорошо, – холодно произнесла она, как-то странно на меня посмотрев, – очень жаль, что ты так думаешь. Я ведь надеялась, что ты умнее и сможешь меня понять.   

– Все будет хорошо Лэджи, вот увидишь, – глубоко вздохнув, сказал я (в последний раз мы с ней чуть не подрались, когда обсуждали этот вопрос), – просто дай нашим пони немного времени и рано или поздно они найдут способ жить дружно.

– Да… скоро все будет хорошо, – тихо повторила она, возвращаясь к своему столу и доставая оттуда маленький синий мешочек, – кстати, сегодня у нас двадцать второе мая, а значит, пора рассчитаться с тобой за работу. Вот, держи, ты хорошо поработал в прошлом месяце, и смотритель велел выделить тебе сорок два жетона.

– Ого, вот так сюрприз! – радостно воскликнул я, забывая о неприятном разговоре и подхватив мешочек телекинезом, потряс им в воздухе. Маленькие металлические жетоны весело зазвенели внутри, – спасибо подруга! Честное слово, не ожидал такой щедрости от нашего смотрителя. Похоже, что сегодня я наконец-то смогу сходить в кино, взять упаковку энергетиков и съесть сразу три упаковки «Звездных батончиков» за раз, не выбирая между ними что-то одно и не вставляя слово "или".

– Конечно, Джек, развлекись, как следует, ты это заслужил, – кивнула Лэджи, о чем-то глубоко задумавшись, и судя по ее виду, мысли были не из приятных, однако я не обращал на это никакого внимания, всецело поглощенный обдумыванием того, на что я буду тратить эти жетоны.

Пожалуй, стоит рассказать о них поподробнее. В нашем стойле еще с момента закрытия существовала своеобразная поощрительная система. Любой пони вне зависимости от его обязанностей всегда мог рассчитывать на бесплатные завтрак и обед, а также предметы первой необходимости (такие как зубная паста или туалетная бумага с зайчиками). Но если он хотел получить что-то еще, ему нужно было, как следует потрудиться, чтобы заработать жетоны, которые были у нас чем-то вроде валюты и выдавались как награда за наиболее выдающиеся достижения в работе. Этими жетонами мы расплачивались за разнообразные товары и услуги. Например, их можно было потратить в торговых автоматах с вкусностями. За три жетона выдавался энергетический напиток, а за четыре можно было взять коробку с кексами или конфеты. Вход в кинотеатр тоже был платным, и за пять жетонов можно было несколько раз сходить на идущие там фильмы. А если вам хотелось посмотреть что-нибудь "погорячее", нужно было потратить целых десять жетонов за один билет на закрытый ночной сеанс для взрослых. Словом, это был очень хороший способ убедить наших жителей, работать как можно лучше, а также сократить потребление ограниченного числа не выращиваемых продуктов, которые рано или поздно подошли бы к концу, и нам пришлось бы рассчитывать только на агрофермы и свежие овощи и фрукты, что там росли.

***

– Дрынь-дрынь! – громко зазвучал звонок из динамика над моим ухом, и автоматический голос произнес долгожданную фразу дня, которую я ждал уже целый час, – перерыв! Всем пони, работающим в утреннюю и полуденную смены просьба пройти в общую столовую на завтрак!

– Наконец-то, завтрак! Сегодня я съем сразу четыре фруктовых пирога! – громко озвучил мои собственные мысли офицер Кантер Трот, у которого смена начиналась с десяти часов утра (правда, я подумал всего лишь о трех скромных тортиках), – давай Джек, в этот раз тот, кто прибежит последним выпьет упаковку просроченных сливок.

– Ха, даже не надейся выиграть! Победа будет за мной! – приняв вызов, отозвался я, вскакивая с места и наперегонки устремляясь за уже выбежавшим из комнаты Кантером.

– Ну, нет! Я всегда побеждаю! – с азартом крикнул он, попытавшись толкнуть меня в бок, когда я поравнялся с ним, но ему этого не удалось. Я быстро отскочил назад, изогнулся и резко прыгнул, проскочив прямо над его головой, а затем рысью ускакал вперед, в сторону приветливо поднятой двери столовой. Еще один миг и я уже был там, слегка вспотевший и со съехавшим набок бронежилетом, но при этом честно победивший в этой гонке.

– Ладно, ты победил. Похоже, что сегодня мне придется пить эти сливки, – со смешком произнес, подбегая Кантер.

– Вообще-то, я не настаиваю. Если конечно ты сам не хочешь отведать этот тверденький йогурт, – весело заявил я, по-дружески ткнув его копытом, – в этом деле главное не победа, а то количество пирожков, что мы съедим, придя сюда первыми!

– Ха-ха, ты прав друг, – поддержал он меня, беря в зубы поднос и приближаясь к горке аппетитно благоухающих пирогов с вишней.  

Ах, старая добрая столовая, как же я люблю бывать здесь! Нет, вы только не подумайте, что я какой-нибудь местный обжора, для которого столовая это дом родной, хотя, что тут скрывать я тот еще сладкоежка. И мне повезло, что я не такой толстячок как наш Брыкинс, а не то нас давно бы уже стали называть "лунными пышками-плюшками" (сладкими пончиками, что продавались у нас в блоке и шли парой в одной упаковке), и считать самой большой угрозой для всего съестного. Нет, дело не в еде. Просто в столовой, всегда собиралось много народа, и здесь можно было увидеть не только моих соседей, но и пони из Блока Селестии, которые в обычное время сидят у себя и лишь изредка показываются в коридоре. Конечно, они не очень-то любили общаться с нами, но ко мне, большинство пони, обычно относилось терпимо, и многие из них даже прислушивались к моим словам, когда я предлагал всем помириться и начать жить дружно. Сейчас впрочем, столовая была практически пустой: всего пара охранников из Блока Селестии их водопроводчик, несколько наших граждан и одетая в купальный халат и накопытники-уточки миссис Майнт, считающая себя королевой стойла.

Мы с Кантером, взяв по паре кусочков пирога (он вишневых, я с персиком и клубникой) и налив из большой соковыжималки свежий апельсиновый сок, решили позавтракать на втором этаже, чтобы помимо вкусностей насладиться еще и красивым видом на столовую. А столовая у нас действительно была красивой, многоуровневая с тремя навесными переходами, и множеством запоминающихся уникальных рисунков и предметов. На первом этаже стояло несколько разноцветных столиков раскрашенных в виде солнца с правой стороны и полной луны с левой. Стены возле них тоже были покрашены: справа было нарисовано яркое солнце и стоящая на его фоне принцесса Селестия с улыбкой наблюдающая за играющими на лужке жеребятами, а слева восходящая в темноте луна и спящие в маленьких деревянных домиках или любующиеся на звезды из подзорной трубы пони, над которыми пролетала принцесса Луна, тянущая за собой ночное небо. Между столиками стояла открытая кухня с расположенной вокруг нее барной стойкой, где наши повара совместно готовили всем нам еду и разливали напитки (похоже, что только здесь можно было увидеть хоть какую-то тень доверия между блоками). Сейчас там суетились наши повара из Блока Луны и подавали всем приходящим посетителям свежеиспеченные пирожки и тортики. На втором этаже, где сейчас были мы, в центр помещения выступали два больших балкона в виде белоснежных башенок замка, и на них стояли длинные общие столики со скамейками. За один из них мы и сели, с комфортом откидываясь на спинку скамьи и принимаясь за пироги.

– Фа, фот это я понифаю, пифоги! – сказал с набитым ртом Кантер, откусывая сразу половину, от своего куска, – сразу видно, что их испекла миссис Варм, – прибавил он, прожевав, – только ей под силу сделать из теста и парочки фруктов такую вкуснотищу.

– Агась, а потом повторить это еще несколько раз, – согласился я, доедая свой первый кусочек и как салфеткой вытирая его корочкой начинку у рта, – в такие моменты, поневоле чувствуешь себя как дома.        

– Ха, так мы же и есть дома Джек, – отозвался Кантер, принимаясь за вторую порцию, – мы оба родились в этом стойле и поэтому смело можем считать его своим домом.  

– Не совсем. Да мы родились здесь, но оно нам скорее не дом, а что-то вроде временного жилья. Я имею в виду настоящий дом, ну знаешь – красивый деревянный домик, окруженный живой изгородью, крыльцо на котором можно посидеть и, любуясь ясным солнечным днем, уплетать свежий пирог с клубникой.

– Хм, – мой напарник медленно перевел взгляд на картину на стене, – так вот ты о чем. Ну да, в таком доме и я был бы не прочь пожить, но с другой стороны, кто знает, что там теперь творится за нашей шестереночной дверью. Эквестрия как на этих картинках или разрушенный бомбами ад, где уже давно все исчезло. Слышал же что говорил мистер Роу? Он абсолютно уверен, что мир полностью уничтожен и теперь за дверью есть только тьма и пустошь и лишь здесь мы можем чувствовать себя в безопасности.

– Слышал, слышал, а однажды даже видел, как он носит ПипБак на хвосте и называет нашего смотрителя инопланетянином, – улыбнувшись, ответил я, откидываясь назад и прикрывая глаза. – Если ты веришь в такие сплетни, то почему же тогда не доверяешь и миссис Майнт, которая уверяет, что гремлины крадут ее тапочки, – с этими словами я многозначительно посмотрел в сторону одетой в халатик пони. Лично я думаю, что все это враки, и что Эквестрия по-прежнему существует. А может даже, там существует она…

– Кто? Та розовая пони из детской книжки? Брось Джек, ты же взрослый жеребец, и давно уже должен был вырасти из этих сказок. На самом деле ее не существует.

– А я говорю, что она настоящая, – возразил я, – ты же не забыл тот урок истории про довоенную Эквестрию? Она была Министром Морали и помогала принцессам во время войны с зебрами. А еще дарила жеребятам подарки на день рождения и проводила всем вечеринки. Это не просто кобылка, – это чудо!   

– Ага, но ведь это было давно. Сто с лишним лет назад. Так что эта твоя Пинки, скорее всего уже умерла от старости, даже если войны на самом деле не было. На твоем месте, я бы уже забыл обо всех этих глупостях и подыскал себе нормальную кобылу, скажем Бонни Лаф, которая похоже к тебе не равнодушна.

– Не равнодушна, – согласился я, – но мне не нужна Бонни Лаф, потому что она вовсе не та кобыла, которая могла бы…

– Ой-ой, осторожно Джеки, похоже, что здесь назревают проблемы, – неожиданно перебил меня Кантер, вставая из-за стола и указывая копытом куда-то вниз. Там, двое охранников из Блока Селестии зажимали в угол одну из наших уборщиц, пожилую миссис Спун и, судя по их резким движениям, они явно хотели с ней не поболтать.

– Я пойду первым, а ты прикрой меня, если один из них попытается зайти сбоку, – отстегивая кожух на своей дубинке и спускаясь вниз по лестнице, сказал я Кантеру, – похоже, что эти два недоумка опять взялись за старое.  

– Хорошо Джек, будь осторожен, – коротко кивнул он, отходя к правой стене и тоже доставая свою дубинку. 

– Эй, ты! Да ты! Я к тебе обращаюсь, старая метелка! – громко выругался один из этих мордоворотов Боб Стамптед – земной пони одетый в светло-золотистую броню с солнцем и в шлем с поднятым забралом, – ты видимо совсем не понимаешь намеков, или попросту глухая, раз опять начала бродить около кабинета нашего смотрителя, особенно после того как он лично тебе велел держаться от него подальше! Что ты там вынюхивала? Шпионила за ним?

– Я просто убиралась в коридоре, – прижимая хвост, произнесла несчастная пожилая единорожка, держащая телекинезом дрожащий поднос и с ужасом глядя на приближающихся к ней жеребцов, – там очень грязно, и я решила прибрать весь тот мусор, что валялся там повсюду.   

– Ага, и при этом начала почему-то с нашего конца стойла, а не с вашего, – недобро ухмыльнувшись, перебил ее второй жеребец-единорог черного цвета с серыми пятнами на морде, Кинк Хук, – довольно вранья, скажи правду, что ты там делала? – с этими словами он дубинкой выбил висевший около нее поднос с едой. Единорожка испугано всхлипнула.

– Клянусь Луной, я просто хотела убраться там, а начала от вас, потому что рядом с вашей стороной есть отверстие для сброса мусора, и мне было легче начинать оттуда, – со слезами на глазах пробормотала она, упираясь крупом в угол, куда ее завели.    

– Не смей нам врать! – зловеще спокойным тоном произнес Боб, – или ты немедленно расскажешь нам, что ты там делала, или мы арестуем тебя и отведем в камеру, – он зловеще хохотнул, прижимаясь к ней чуть ли не в плотную, – и там ты на своем дряблом крупе узнаешь, что мы делаем со шпионами.

– Прошу вас, я не шпионка! – заплакав, крикнула она, закрывая глаза.

– НЕ, СМЕЙ, НАМ, ВРАТЬ! – громко и медленно повторил Боб, замахиваясь дубинкой для удара.

– Эй, тупоголовый! Если хочешь пригласить даму на свидание, то почему бы тебе не начать с цветов и коробки с конфетами, а не размахивать перед ней этим своим огрызком? – крикнул я, приближаясь к этим уродам, чтобы отвлечь их от бедной единорожки.

– Уйди отсюда "веселый пони", это не твое дело! Эта тварь подслушивала за нашим смотрителем, и у нас есть все основания задержать ее и допросить в нашем изоляторе, – злобно буркнул через плечо Боб.      

– А вот тут ты не прав, приятель. Это как раз мое дело защищать наших граждан, от таких типчиков как вы. Тем более если им угрожают и предъявляют столь необоснованные обвинения. На вашем месте я бы сейчас быстренько извинился перед этой пони, которая вам в бабушки годится, а потом немедленно убрался отсюда, – громко отпарировал я, копытом дернув Боба к себе. Он был намного крупнее и коренастее чем я, но мне было все равно, никто не смел, нападать на старую миссис Спун. 

– Да ну? А что будет, если я скажу: что не стану ни перед кем извиняться? И никуда не уйду? – отдернув мое копыто, прошипел он, – и что ты сильно пожалеешь, если немедленно не уберешься отсюда сам?

– Да, что ты будешь делать "веселый пони", если мы никуда не уйдем? Попросишь нас удалиться, но уже более вежливо? – поддержал его Кинк, выпуская миссис Спун из свои копыт и поворачиваясь в мою сторону.

– Ну, раз уж тебе так интересно, – протянул я, незаметно вытаскивая телекинезом свою дубинку и перемещая ее вбок, – я буду вынужден набить вам обоим ваши наглые морды, а затем по очереди мокнуть их в самый грязный унитаз. И видя как у Боба от этих слов глаза кровью налились, с усмешкой прибавил, – ну и как вам такая перспективка?

– Довольно поганая, – рыкнул он, угрожающе нависая надо мной, – для тебя! Потому что сейчас лишь приказ моего смотрителя отделяет тебя от того, чтобы не быть размазанным по стенке. Он нервно втянул воздух. – Значит так, или ты немедленно уберешь отсюда свой наглый круп, или я его так изувечу, что ты больше не сможешь на нем сидеть!

– Мой круп? Оу-оу, притормози-ка Боб. Ты что хочешь теперь меня пригласить на свидание? С извращениями и поркой? Прости, но ты не в моем вкусе, тем более что твоя подружка Кинк этого не одобрит, – улыбнувшись, кивнул я в сторону его напарника, заранее готовый к тому, что за этим последует.   

– НУ, ВСЕ! Я СПУЩУ С ТЕБЯ ШКУРУ! – заревел Боб, пытаясь лягнуть меня передними копытами, но я быстро увернулся и с размаху заехал дубинкой по его незащищенному шлемом носу. Боб взвыл от боли и снова попытался ударить меня копытами, за что получил пинок от моего напарника, который ловко зашел сбоку и никем незамеченный вклинился в драку. Боб медленно осел на пол.  

– АХ ТЫ КУСОК НАВОЗА! ДА Я ТЕБЕ БАШКУ ОТОРВУ!!! – заорал Кинк, вцепляясь зубами в плечо Кантера и опрокидывая его на пол. 

– Держись я иду! – крикнул я, пытаясь оттащить Кинка телекинезом, но был остановлен резким ударом в живот, а затем кто-то здоровый с силой отбросил меня прямо на один из "солнечных" столиков, который с треском сломался. Это был Боб, он уже пришел в себя, и теперь яростно набросился на меня сверху, нанося удары по голове.

– Ну, а как ТЕБЕ такая перспективка!!! – приговаривал он после каждого удара (не знаю, что было хуже, его удары или омерзительная вонь изо рта), пока я не отбил очередную атаку своим ПипБаком и со всего маху не заехал ему лбом в зубы. Фу, какая мерзость! Мой рог угодил ему прямо в левую ноздрю и теперь на нем словно склизкие веревки повисли его липкие сопли!

– О, Луна, – прокашлявшись, произнес я, отступая на два шага в сторону, – ну почему у тебя так мерзко воняет изо рта?

– АРХ, ДА ЗАТКНИСЬ ТЫ УЖЕ! – тяжело дыша, рявкнул он, с размаху ударив мне по плечу своей крупной ногой. Морщась от боли, я тут же прыгнул на него и, ухватив копытами за шею, метко запустил в сторону барной стойки, прямо в свежеиспеченный кремовый торт.    

– Вот, покушай-ка десертик! – крикнул я, и бросился за ним следом, но в этот момент к нам со всех сторон подбежали другие охранники из обоих блоков, прибежавшие на шум драки. В мгновение ока они нас расцепили и оттащили в разные стороны.     

***

– "…а затем, проигнорировав безопасность простых жителей, спровоцировал драку в общей столовой. В результате чего были нанесены травмы двум охранникам из Блока Селестии, сломан обеденный стол и уничтожено кулинарное изделие миссис Варм из взбитых сливок и крема", – вслух зачитывала мне рапорт о произошедшем Лэджи Райт, пока я прикладывал к синяку под глазом мешочек со льдом.

– Все было немного не так мэм, – попытался вставить слово Кантер, потирая укус на плече (ну и зубы же у Кинка, даже бронежилет прокусил), – на самом деле это они на нас напали, после того как мы заступились за…

– "…в это время офицер Кантер Трот трижды ударил служащего Кинка о стол, тем самым нанеся ему серьезную травму головы и сотрясение и набив большую шишку на лбу", – еще громче продолжила читать Лэдж, стараясь заглушить оправдание Кантера, – "в результате чего Кинк был срочно госпитализирован и отправлен в лазарет Блока Селестии".  

– Это все вранье Лэдж! – возразил я, – Кинк сам ушел к себе в блок, никто его не госпитализировал. И потом, такому дуболому как он нужно куда больше трех ударов по голове, чтобы у него могло там что-то сотрястись.

– Господа, – закончив читать рапорт, громким поучительным тоном произнесла Лэдж, кладя папку на стол, – у меня просто нет слов. Своей выходкой вы не только умудрились сломать стол и испортить чей-то там тортик, но еще и крупно подставили весь наш блок. Теперь эти солнцезадые будут требовать от нас компенсации, и чтобы успокоить их, мы обязаны будем пойти им на встречу. Я ужасно в вас разочарована, и что еще хуже, наш смотритель тоже разочарован.

– Да ради всего святого Лэдж, – воскликнул я, вставая со стула, – они напали на миссис Спун, хотели ее побить, задержать по смехотворному обвинению в шпионаже, а мы решили ее защитить! И мы теперь еще получается и виноваты?

– Миссис Спун, отказалась давать показания. Поэтому ваша версия о том, что на нее напали, никак не подтверждается. 

– Естественно, ведь они ей угрожали, а миссис Спун не самая храбрая пони в нашем стойле, – притопнув, сказал я.

– А как же другие свидетели? – поддержал меня Кантер, от возмущения стукнув больной ногой по столу и тут же со вздохом поджав ее под себя.

– Никто в столовой ничего не видел, – сухо ответила наша начальница, – разве что миссис Майнт, которая рассказала мне про злых крабо-пони кусающих порхающую в воздухе бабочку и двух морских коньков прыгающих у первых на голове, но сами понимаете, ее показания, вряд ли кто-то воспримет в серьез.

– Ну конечно, никто не захотел свидетельствовать против двух здоровенных амбалов, которые только и делают, что нападают на всех пони, а потом под липовыми предлогом допрашивают их у себя в камере. Неужели им снова все сойдет с копыт? И никто ничего не сделает? – чуть ли не в отчаянии возопил я.

– Ну, именно это я и говорила тебе сегодня утром, пока ты пытался убедить меня в том, что все проблемы можно решить тихо и без насилия, – многозначительно подняв бровь, сказала Лэдж.

– Это особый случай Лэдж и ты это знаешь. Эти типы все равно начали бы драку, и ни за что бы, ни отстали от миссис Спун, если бы мы не вмешались.

– Однако теперь эти типы во всем обвиняют вас и их аргументы весьма убедительны, а вот доказательств того, что это они во всем виноваты, у меня нет, поэтому я, к сожалению, вынуждена с ними согласиться и направить начальнику их охраны официальное извинение с просьбой замять это дело.      

– Но… – чуть ли не хором, произнесли мы оба с Кантером.

– Извините ребята, но в данной ситуации у меня полностью связаны ноги. И если вы не хотите чтобы вас выгнали из охраны и перевели на утилизацию отходов вам лучше забыть об этом и немного успокоиться. Я вам верю, но все доказательства, к сожалению, свидетельствуют против вас. Извините. 

– ААА… ну почему в столовой нет ни одной видео-камеры? – недовольно пробормотал про себя Кантер, выходя за дверь.

– Потому что столовая, нейтральная территория и там категорически запрещено вести мониторинг за деятельностью пони из другого блока, – услышав его, официально-показным тоном сказала Лэдж.     

– Ну и дела… – со вздохом произнес я, направляясь вслед за Кантером.

***

– Вот же дерьмо! Разлягай меня Луна! Терпеть не могу эту безмозглую дуру Лэдж! Как она вообще посмела обвинить во всем нас?! – выругался Кантер, пока мы шли с ним назад в свои комнаты.

– У нее не было выбора, – ответил я, хотя и сам в это не верил, – эти остолопы расписали все так, будто мы напали на них первыми, а наши свидетели побоялись сказать правду. В общем, все как обычно, – овцы в кусты, собак грызут волки.      

– Волки говоришь?! Да я бы сам загрыз этого урода Кинка! Попал он, видите ли, в госпиталь. Ха, надеюсь, ему там поставят неверный диагноз и сделают лоботомию! Только боюсь, что я все равно не замечу никакой разницы, ведь у него мозг размером с горошину!

– А у Боба с фисташку, – подмигнув (ай, больно!), поддержал я друга, – эх, боюсь, что эти бандиты опять выйдут сухими из воды. А нам останется лишь надеяться, что наша начальница не будет распинаться перед их смотрителем и выставлять нас больными на всю голову. 

– Ну да, а может, мы действительно больные, раз решили, что нас потом похвалят, за то, что мы исполняем свой долг? – покапывая пол от возмущения, прибавил Кантер.

– Но, мы же ни о чем не жалеем, верно? – с улыбкой произнес я.      

– Конечно, нет, и если потребуется, повторим это снова! "Помогать ближнему своему и бить дураков, вот что жаждет наша кровь! Сперва мы защитим невинных, а потом отведаем тортиков дынных!" – поддержал меня Кантер, произнося наш жеребячий лозунг (в школе мы просто обожали тортики с дыней) и по-дружески стукнул своим копытом по моему. Мы с Кантером много лет были добрыми друзьями. Он, как и я хотел помогать другим пони и защищать их от проблем, но предпочитал это делать более напористо.

– Доброй ночи Кантер, – попрощался я с ним, подходя к своей двери (комната Кантера была на другом конце этажа).

– Доброй ночи Джек, и пусть тебе приснится твоя… эээ… розовая пони?

– Пинки Пай, – напомнил я.

– Ну да, в общем, до завтра, – с этими словами он пошел дальше, а я чуток задержался в коридоре, думая, что раз уж сегодняшний день выдался на удивление паршивым, то нужно его разбавить чем-то бодрящим, и я даже знаю чем. 

Подойдя к «Торгомату-3000» висящему возле моей двери на стене я с интересом пробежался взглядом по лежащим там коробкам и баночкам. Ага, а вот и то, что я люблю. Опустив шесть жетонов в прорезь, я пару раз нажал на картинку с банкой. Из автомата с тихим стуком выпало две баночки энергетика, которые я тут же подхватил телекинезом. Напиток назывался «Nightmare lite» и на нем была изображена гарцующая Принцесса Луна в синих доспехах на фоне звездного неба, а ниже написано – "Почувствуй вкус ночи, и разбавь свои кошмары чем-то прохладным".

– Именно так я и поступлю принцесса, – пообещал я нарисованной Луне, поигрывая баночками в воздухе и энергично пританцовывая на месте, а затем направился в свою комнату. Там я снял с себя комбинезон (легким движением запустил его в стенку), скинул с копыта ПипБак и, поставив одну банку на пол, с удовлетворенным вздохом улегся с другой на кровать. Бережно взял книжку со сказками и, открыв ее в произвольном месте произнес, – привет моя милая пони, я снова тут, и мы можем отправиться навстречу приключениям. 

***

– ТУК! ТУК! ТУК!!! – нарушив тишину ночи, загромыхали тяжелые удары по моей двери. Я медленно открыл глаза и, щурясь, посмотрел в сторону будильника. Три утра! Ну что за издевательство!   

– ТУК! ТУК! ТУК!!!

– Ай, ну что вы за пони, а? Разве так можно? Через три часа мне идти на смену, а вы меня будите! – дрожа от неожиданности и легкой прохлады после тепла под одеялом, сказал я, вставая с кровати и идя в сторону двери.

– ТУК! ТУК! ТУК!

– Сейчас открою, подождите, – возмущенно произнес я, нажимая на кнопку блокировки, – ну, в чем дело? Что случ… – только и успел произнести я, прежде чем ко мне ворвались из ярко освещенного коридора наши пони-охранники и, прижав к полу, одели на ноги накопытники.

– Что такое? Что вы делаете? – ничего не понимая закричал я.

– Заткнись подонок! Убийца! – кричали они, и прежде чем я успел что-то сообразить один из них оглушил меня ударом пистолета по голове.     

***

– Да, смотритель, мы задержали его, и теперь он сидит в клетке, – медленно прохаживаясь вдоль тюремной решетки, говорила Лэдж в висящий рядом с ней коммуникатор.

– Лэдж, что случилось?! Почему меня схватили?! – крикнул я ей, но в ответ услышал лишь резкое "цыц".       

– Да. Поняла. Подержим его здесь до утра. Хорошо. Будет сделано смотритель. Конец связи, – закончила она, наконец, разговор и, повернувшись ко мне с неприятной ухмылочкой довольным тоном заговорила: – ну, позволь мне поздравить тебя Джек. Ты вляпался.

– Что? О чем ты говоришь Лэдж?

– Нападение без причины на служащих из Блока Селестии уже само по себе тяжкое нарушение, но тебе, по-видимому, было этого мало. Что думал, что никто ничего не узнает?

– Что? Я не понимаю?

– Оу, не понимаешь, да? Может, еще скажешь, что и офицера Боба Стамптеда убил не ты?

– А? Боба? О чем это ты? Я, конечно, хорошенько его помял, когда мы дрались, но он был жив и вряд ли мог умереть от полученных травм.

– Ага, и поэтому ты решил его добить, раз ему мало досталось в первый раз, да? – продолжила она, гадливо улыбаясь, – подкрался к нему в темном коридоре, когда он дежурил и с особой жестокостью проломил ему череп.

– Ты спятила Лэдж! Я был у себя в комнате и мирно спал! – стукая по решеткам, закричал я, не в силах переварить весь этот бред.

– Нет, приятель, это ты спятил. Ты напал на Боба и создал проблемы для всего нашего блока. Ты не мог простить ему обиду. И ты его убил. А потом оставил на месте преступления свою дубинку. Сам понимаешь – теперь тебе конец.

– Какого Дискорда Лэдж, зачем мне было это делать? А даже если бы это был я, разве стал бы оставлять оружие убийства на месте преступления? Пошевели мозгами Лэдж, меня подставили!

– Сомневаюсь, – все так же мерзко улыбаясь, говорила она, расхаживая взад-вперед, – думаю, ты просто обронил ее и теперь не знаешь чем оправдаться. О, Джек, ты крупно облажался. Тебя ждет казнь.

– Что? За что? Я не убивал его!

– Убивал, не убивал, мне плевать. Это уже решат смотрители на суде, который состоится утром. Моя задача была задержать тебя, и я ее выполнила. Советую тебе хорошенько отдохнуть, ведь завтра у тебя будет насыщенный день.  

И с этими словами она, повиливая крупом, пошла к выходу.

– Кстати, ты никогда не думал, почему мы такие особенные Джек? – с неприятным смешком поинтересовалась она.

– Нет, – обессиленно опускаясь на тюремную скамью, ответил я, – и почему же Лэдж?

– Потому что все, что другие пони делают зубами мы делаем телекинезом, – с этим словами она подняла в воздух завернутую в пакет с надписью "Улика А" дубинку, – после них повсюду остаются отпечатки зубов по которым их в дальнейшем можно будет легко опознать, а после нас ничего нет. Ничего, что могло бы обличить нас, и… – с этими словами, она тихо рассмеялась, – …и поэтому кто угодно может подставить нас и остаться при этом безнаказанным. Ну, если конечно, он сам будет единорогом, понимаешь меня Джеки?      

– Ах ты, сука паршивая, это была ты! Ты это сделала!!! – негодующе закричал я, подбегая к решетке и бессильно протягивая копыта в ее сторону (мой рог был закован в специальный зажим, не дающий мне использовать телекинез).

– Сделала что? Не понимаю тебя Джеки. О чем ты говоришь? – и довольно похохотав, она, покачиваясь, вышла из комнаты, выключив свет, и оставив меня задыхающегося от обиды и ярости в темноте. 

***

– Джек! – раздался в темноте громкий шепот, и кто-то тихонько постучал по решетке копытом.

– Кантер! – так же тихо отозвался я, вставая с койки, – что ты тут делаешь?

– Могу то же самое спросить у тебя? Что ты наделал? Лэдж сказала правду? Это ты его убил?

– Нет Кантер, меня подставили! Это сделала Лэдж.

– Лэдж? Зачем ей это?

– Не знаю, но она обвинила во всем меня и теперь меня казнят, если я как-то не докажу свою невиновность.

– Не получится Джек, она уже представила доказательство их смотрителю, и тот настоял на том, чтобы тебя казнили, если мы не хотим начать войну между блоками. Сегодняшний процесс будет только для вида, а потом… ну ты понимаешь.

– Значит мне конец, – опускаясь на пол, обреченно произнес я, – и никто мне не поверит. Эх, видимо, я в чем-то провинился перед принцессой Луной, и это моя судьба. 

– Джек, – прошептал Кантер, включив подсветку ПипБака и посмотрев мне прямо в глаза, – скажи мне, что ты этого не делал.

– Я этого не делал Кантер, – сказал я, искренне посмотрев на него в ответ, – я никогда не ладил с Бобом, но убивать его я бы не стал, и тем более не смог бы жить после этого, будь все это правдой.  

– Ах… я верю тебе друг, – с облегченным вздохом сказал Кантер. В темноте зазвенели ключи, и через секунду он открыл дверь моей камеры, – я выведу тебя отсюда, все будет хорошо.

– Что? Что ты делаешь? Не надо Кантер! Нас же поймают! Лэдж совсем спятила, и может запросто сделать тебя моим соучастником. 

– Плевать! Я не дам казнить своего друга! – твердо сказал он, отстегивая зажим на моем роге.

– Но, куда я пойду? Меня же быстро схватят!

– Нет, Джек, не схватят, ты уйдешь отсюда. Уйдешь из стойла, и мы уйдем вместе с тобой!

– Мы?

– Да, Брыкинс тоже не поверил, что ты это сделал, и мы решили помочь тебе. 

– Ребята вы с ума сошли, не стоит подставляться из-за меня, – от всего этого мне было немного неловко и страшно. На моих глазах блеснули слезы, при мысли что мои друзья готовы рискнуть своей жизнью ради меня, – а кроме того чтобы выбраться отсюда потребуется два пароля от двери. А они есть только у смотрителей.

– Не только Джек, – улыбнувшись, произнес Кантер и показал мне маленький листочек с цифрами, – пароль от Блока Селестии у нас уже есть.

– Что? – безмерно удивился я, – как ты достал его?

– Долгая история, но если вкратце: когда Лэдж и наш смотритель были в кабинете у ихнего, я их сопровождал. В какой-то момент они вышли в другую комнату, чтобы посовещаться, и я подсмотрел этот пароль у него на терминале. Старый дурень его даже не выключил когда ушел, а я уже знал, что тебе нужно будет отсюда бежать.

– Ох, Кантер, – не веря в то, что все это, правда, я растроганно обнял его, – спасибо тебе друг, огромное спасибо.  

– Ладно, Джек. Сейчас нам не до сентиментальностей. Мы еще не сбежали, – коротко похлопав меня по плечу, сказал он, – сперва нам необходимо раздобыть другой пароль у нашего смотрителя. А это будет непросто, и кроме того меня могут в любой момент хватиться ведь я ушел без разрешения со своего поста. Если Лэдж решила тебя подставить, то очень быстро сообразит, где меня искать.

– Не бойся друг, за паролем пойду я, а ты пока вернись на свой пост. Когда я раздобуду пароль, я приду за тобой, где ты дежуришь?

– У лифта на нижние ярусы. Лэдж поставила меня там, а сама спустилась куда-то в технический отсек. Не знаю, что она там делает, но может вернуться в любую минуту.

– Тогда бегом туда, а я пока схожу за паролем и припасами.

– Об этом можешь не волноваться, – подмигнув, сказал он, – Брыкинс уже приготовил нам все необходимое. Три сумки с едой и водой ждут нас в пещерке возле двери. Я не знаю, конечно, что там, на поверхности, но на первое время нам хватит.

– Ха, какие деловые заговорщики! – удивленно присвистнув, сказал я, – но этого мало, нам может понадобиться еще оружие, если слухи о Конце Света верны.

– Твоя, правда, друг, но мы же не можем… – запнувшись, попытался сказать он что-то, но я резко прервал его и заткнул копытом рот, в коридоре были слышны чьи-то шаги.

– Ш-ш-ш… тихо, – прошептал я, и мы, замерев на несколько минут пролежали на полу, напряженно прислушиваясь к звукам в коридоре. К счастью, кто-бы это ни был он прошел мимо и я, облегченно вздохнув, сказал, – насчет оружия не волнуйся я все возьму, а ты пока быстрее беги на свой пост, пока мы не попались. Давай, удачи!

– И тебе Джек! – коротко бросил он и, тихо прокравшись к двери, торопливо оглядел коридор и незаметно вышел.

Не теряя времени даром, я быстро подошел к вещевым шкафчикам, достал оттуда несколько объемных седельных сумок, открыл их и начал торопливо складывать все, что казалось мне хоть сколько-нибудь необходимым. Я забрал несколько комбинезонов и по одному бронежилету на каждого из нас, сложил туда: бинокль, фонарики, фляжки, рации, карандаши и листы бумаги, а под конец запихал две новеньких аптечки и четыре бутылки с водой, которые нашел в нашем мини-холодильнике. Теперь нужно было взять оружие. Аккуратно выломав ломиком (который лежал у нас в углу, в ящике для инструментов) замок на оружейном шкафчике я начал спешно доставать оттуда патроны. Набив все сумки патронами (не битком, а так чтобы их потом можно было унести) и, прихватив несколько десятимиллиметровых пистолетов и пару дубинок, я подошел, наконец, к ящику с винтовкой и, не задумываясь, вскрыл ее своим ломиком.

– Ну вот, теперь все в точности как в моих мечтах о побеге, – мысленно сказал я себе, рассматривая красивый узор на прикладе и любуясь аккуратными изгибами на корпусе. В ящике лежали две коробки с патронами, их я тоже прихватил и положил к себе в сумку. Ну вот, вроде все готово, теперь можно идти.

Взвалив на себя сумки (хорошо, что я не пожадничал и не забрал все обоймы и пистолеты за раз, а то бы сейчас и шагу ступить не смог) я аккуратно выбрался в коридор. Быстро осмотрелся, прислушался. Никого, пора идти дальше. И так медленно крадясь и вздрагивая при каждом шорохе, я подошел, наконец, к своей комнате. Сперва у меня были опасения, что там возможно будет дежурить охрана, но на мое счастье у двери никого не было, похоже Лэдж была уверена, что я не смогу сбежать из камеры (хах, она вечно меня недооценивала и никогда не верила в силу дружбы), и решила ограничиться лишь несколькими полицейскими ленточками, перегораживающими вход в мою комнату. Немедленно порвав их, я зашел к себе и торопливо осмотревшись, стал прикидывать, что мне нужно взять с собой. В мою сумку пошла книга со сказками, пара пакетиков с конфетами, тетрадь для записей и ножницы. Сам не зная, зачем, я снял с полки свои бусы из крышечек, а потом одел на ногу ПипБак. Включив на нем Л.У.М, я пару раз покрутил вокруг себя копытом желая убедиться, что никого рядом нет. И мне повезло – "враждебных палочек" рядом не было. Ну, я готов. В мою сумку больше ничего не влезет. Ох, как бы я хотел забрать с собой и свои поделки, ведь я вложил в них столько усилий, столько души. Но, к сожалению, это было невозможно. Особенно меня расстраивала невозможность взять с собой большую Пинки Пай, которая улыбчиво смотрела на меня из угла. Я подошел к ней и, поцеловав прямо в губы, произнес: – прости любимая, но я не могу забрать тебя. Надеюсь, эти негодяи потом не сломают тебя и не выкинут в мусор. Мне очень не хочется бросать тебя тут одну, но выхода нет. Прощай и пожелай мне удачи. Еще раз, поцеловав ее на прощанье я, аккуратно запихал сумки к себе под кровать, и налегке, одевшись в свой комбинезон и нацепив на всякий случай кобуру с пистолетом, вышел в коридор.

Было очень рискованно оставлять здесь все оружие, ведь в любой момент ко мне в комнату могли прийти охранники. Но и идти груженым тоже был не вариант, поэтому я твердо решил сперва добыть пароль от двери, а уже потом вернуться за снаряжением. Заперев свою дверь и запихав для вида ленточки в дверную щель (чтобы они выглядели натянутыми), я быстрой рысцой, стараясь не сильно цокать по железному полу, побежал к выходу в общий коридор. Черт, мои копыта не просто зацокали, а начали буквально громыхать! Мне нужно что-то придумать! Оу! На втором этаже, около двери в комнату миссис Майнт лежали четыре мягких накопытника-уточки.

– Ха-ха, похоже, что гремлины сегодня снова украдут у миссис Майнт ее любимые тапочки, – весело улыбнувшись, подумал я, одевая себе на копыта этих желтых уточек. Эх, надеюсь, что старушка не сильно обидится.

Теперь бежать было намного лучше, уточки-накопытники хорошо поглощали шум, однако видок у меня был, наверное, тот еще, – убийца-психопат, одетый в желтые тапочки-уточки. Мне сразу же вспомнился фильм про убийцу-клона, который ходил в черном костюме с красным галстуком и использовал для своих незаметных убийств желтую уточку для ванны.

Пробежав так все этажи, я вышел в общий коридор, там было пусто. Так-так теперь к кабинету смотрителя. Стоп! Что это за звук? У меня даже грива встала дыбом. Из общего туалета доносился какой-то странный шум. Охи и глухие удары. Всевозможные мысли о засаде и ждущих меня во главе с Лэдж охранников пронеслись в моей голове. Неужели они уже сцапали Кантера и теперь пытают его?

Аккуратно выглянув из-за угла и тихонько подкравшись к двери, я расчехлил свой пистолет и, нажав на кнопку блокировки, резко выскочил в дверной проем, собираясь стрелять по ногам всем, кто посмеет броситься на меня.

– А ну-ка всем не дергаться или я… – громыхнул я, беря на прицел первых двух увиденных мною у раковины жеребцов, – я… я? 

Я так и открыл рот от увиденного. Вместо засады и лежащего на полу связанного Кантера передо мной предстали два наших жеребца-подростка расположившихся возле дальней раковины в весьма кхе-хем… интимной позе. Один из них был земной пони Джар Пилл наш стажер-сантехник, одетый в кожаную куртку и красную бандану. Он мужественно восседал на Коллине Грине щуплом жеребце-единороге, который, выставив назад свой круп и подняв вверх хвост, передними ногами держался за ободок раковины. На мордочке у Коллина была косметика и макияж, в ушах торчали серьги, а одет он был в красное вечернее платье с длинным разрезом у правой задней ноги. Похоже, что я сорвал им их… кхе-кхем… "свидание"?!

– Эм… эээ… – только и сумел произнести я, глядя на эту странную парочку. Они в свою очередь были ошарашены еще больше чем я, и теперь застыв, словно статуи растерянно смотрели на меня.

– Хм… ну… о, хорошее платье Коллин, – нашелся я и ляпнул первое, что пришло мне в голову.

– Спасибо, – тихо сказал он, отстраняясь от раковины и поправляя на себе платье.

– Эй, это ведь ты, тот убийца? – опомнившись от потрясения, сказал Джар, с изумлением разглядывая мои тапочки.  

– Ну… протянул я, не зная что ответить, на такой вопрос, – эй, а что это вы тут делаете? Устроили частную вечеринку для двоих?

– Ну… – в свою очередь замялся Джар.

– Эй, жеребчики, – произнес вдруг Коллин, – а может, притворимся, что никто ничего не видел? (хех, похоже, что перспектива быть застуканными пугала их больше, чем мысль о том, что убийца с пистолетом разгуливает на свободе).       

– Ну да, никто ничего не видел… – кивнув головой, согласился я.

– Вот и хорошо, – по кобыльи скрестив ноги, сказал Коллин.

– Ага, хорошо… ну я это… пойду, – прибавил я, убирая оружие в кобуру и пятясь назад.

– Только дверку, пожалуйста, не забудь закрыть, – попросил(а?) Коллин.

– Конечно, – сказал я, нажимая на кнопку. И глубоко удивленный и все еще немного ошарашенный, пошел вперед, в сторону кабинета смотрителя. Обернувшись на прощание к двери (за которой, судя по звукам, жеребцы продолжили свое свидание) я весело улыбнулся и демонстративно закатив глаза, двинулся дальше.    

***

– Что? Кто здесь? – раздался неожиданный голос у меня за спиной. Я уже как раз нашел пароль от двери и, торопливо записывал его на бумажку, когда дверь позади меня открылась, и в темноту вошел смотритель. Щелкнул выключатель и мне в глаза ударил непривычно яркий после темноты свет.      

– Т-ты? – запнувшись, произнес старик Фастнел Строн – наш смотритель.

– Я, – спокойно сказал я, выпрямляясь и обходя стол сбоку.

Он развернулся и попытался, было бежать, но я был готов к этому и быстро нажал телекинезом на кнопку у двери и закрыл ее.

– Тихо Фастнел, не шуми, – сказал я, прижав его к стене, и снова выключая свет (так что нас теперь освещал только экран на моем ПипБаке) – я сейчас кое-что заберу и уйду отсюда. Не бойся я тебя не трону.

– Нет, все должно было пойти не так! Ты не должен был убежать! Это не часть плана! – сопротивляясь и пытаясь вырваться, кричал он, пришлось его успокоить, слегка ударив копытом в живот.

– Тихо, я же сказал что… плана? – тут же запнувшись, повторил я, – какого плана?

– Не надейся, я тебе ничего не скажу, – упрямо пробормотал он, сообразив, что проболтался и отвернулся от меня.

– Да ну? Думаешь это разумно, не отвечать убийце на его вопросы? – произнес я, придавая своему голосу притворную жестокость и отвешивая смотрителю еще один удар на этот раз по голове, – повторяю вопрос, – что это за план? И как я с ним связан? Отвечай!

– Нет!

– Говори, – повторил я, доставая пистолет и приставляя дуло к его виску, – сам понимаешь мне терять нечего, поэтому я могу и выстрелить ненароком. Ну! Считаю до трех. Раз! (уставившись на пистолет, он тревожно выдохнул) Два! Тр…

– Нет, не нужно! Ты все равно отсюда не сбежишь! Это была Лэдж, это она тебя подставила! – громким шепотом заговорил он, не отрывая взгляд от пистолета.

– Это я и так знаю! – сердито сказал я, отвешивая ему еще одну оплеуху. – Скажи лучше, зачем она это сделала.

Тишина. Новый удар, на этот раз посильнее.

– Ааа, больно! Хватит! Нам нужен был кто-то виноватый! Потому что иначе мы не смогли бы развязать войну между блоками!

– Войну? – повторил я, ухватив его магией посильнее, – вы хотите развязать войну? Зачем?

– Наш водный талисман. Все дело в нем, – сказал он уже охотнее, видимо поняв, что за каждое свое молчание будет получать очередную затрещину, – два месяца назад наш инженер заметил, что водный талисман треснул. Не знаю, что с ним случилось, но его нельзя починить, а значит, скоро у нашего блока больше не останется питьевой воды.

– И все? Из-за этого вы с Лэдж хотите начать войну и погубить жизни невинных пони? Разве не проще попросить помощи у Блока Селестии?

Смотритель тихонько засмеялся и я, чтобы урезонить его, снова стукнул, – попросить у них помощи? Ты серьезно? – сказал он, поморщившись от боли, – неужели прожив с этими головорезами бок о бок ты так и не понял, что они нам не друзья? Эти солнцезадые, не будут помогать нам, они лучше дадут нам всем сдохнуть или за кружечку воды в день будут неволить и держать в рабстве! Ты этого хочешь? Хочешь, чтобы весь наш блок был в рабстве у этих негодяев?!

– Нет, но и убивать их ради воды я бы не стал! – топнув от возмущения, сказал я.

– Ты не смотритель и не отвечаешь за своих граждан, а я должен! Мой долг как смотрителя сделать все возможное, чтобы спасти наш блок. Временами необходимо забывать о чувствах и делать то, что велит нам разум! Нельзя позволять чувствам управлять разумом! – торжественно сказал он, гордо подняв голову.  

– Значит причина всему разрушающийся водный талисман? И вы решили напасть на граждан Селестии и отнять у них талисман, а чтоб никто ничего не понял, прикрываетесь нарастающей напряженностью между блоками? Но зачем вы подставили меня?

– Ты был козлом отпущения вот и все. Ведь кто-то же должен был кинуть первый камень в их огород, и поэтому, мы с Лэдж выбрали тебя. Сперва я хотел подставить этого тюфяка Брыкинса, потому что от него все равно нет никакой пользы нашему стойлу, но потом Лэдж сообщила мне, что вы с Кантером не поддержите нас, если мы решим начать войну между блоками. Вы трое, бесхребетных идеалистов стали серьезной угрозой для нашего плана. Но Брыкинс обычный ленивый дурак и поэтому вряд ли кто-то поверит, что он способен на убийство, вот мы и решили взять кого-то из вас. И вчера днем вы дали нам отличную возможность для подставы, подравшись с этими тугодумами из Блока Селестии. После твоей казни мы собирались официально извиниться перед солнцезадыми и выставить твои действия как личную вендетту. Следующим должен был стать Кантер, решивший отомстить за тебя и убивший еще кого-нибудь из их блока, а уже потом они бы и сами на нас напали, и мы могли спокойно начать войну, имея стопроцентную поддержку со стороны всего нашего блока.

У меня в голове все просто перемешалось. Я был буквально оглоушен нелепостью и одновременно в какой-то степени разумностью всего вышесказанного. Меня хотели подставить, чтобы начать войну. А все, потому что у нас испорчен водный талисман и мы в ближайшее время можем остаться без воды. Нет, это неправильно! Какова бы не была причина, она не может оправдать то, что затеял этот выживший из ума старый негодяй. Он хочет начать беспорядки, развязать войну между пони! Чтобы они причиняли себе и близким боль и убивали друг друга! Нет! Нет! НЕТ!!! Он что совсем не понимает, сколько смертей за этим последует?! Он настоящий монстр!

– Но, теперь ты здесь, – неожиданно завершил он свою речь, надменно посмотрев на меня, – ты убежал из камеры, подтвердив тем самым свою виновность, а теперь собираешься убить меня, потому что я застукал тебя у себя в кабинете. И теперь ты не просто козел отпущения, а тот, кого будут ненавидеть все пони в обоих блоках, и преследовать до тех пор, пока не убьют. Но! Это не обязательно должно закончиться так, ведь мы можем прийти к разумному соглашению.

– Ха, я правильно тебя понял? Ты сейчас хочешь сделать мне деловое предложение? – меня буквально коробило от наглости и лицемерия нашего смотрителя.

– Вот именно. Теперь, когда ты знаешь, зачем я все это затеял, ты можешь встать на мою сторону.

– Да неужели, а как же мое обвинение, убийство, казнь?

– Как я уже сказал, – ровным и спокойным тоном продолжил он, – у нас было двое козлов отпущения. А что если убийцей окажешься вовсе не ты, а Кантер? Он взял твою дубинку, убил ею Боба, прекрасно зная, что ты его ненавидишь и тем самым подставил под обвинение тебя. Мы конечно вначале думали, что это был ты, но в последний момент поняли свою ошибку и задержали настоящего убийцу. Мы тебя освободим, выставим в глазах остальных как героя, а затем вернем обратно к спокойной и размеренной жизни. Что скажешь?

– Ну-да, ну-да, Вы описали это так красиво. Но у меня вопрос – что будет с Кантером? 

– То же что и со всеми кто нарушит закон. Он разоблаченный убийца и мы его казним. А потом, выставим в качестве мстителя уже Брыкинса, и никто ничего не узнает. Итак, что ты скажешь? Тебе выпал редкий шанс спастись из этой передряги, не упусти его!

– Что я скажу? – упавшим от негодования голосом повторил я. Все во мне буквально булькало от ярости и злости. Я просто не понимал, почему еще не всадил пулю в эту морщинистую жалкую тварь, в это дерьмо, этого не-пони, который так легко играет с чужими жизнями и ставит их на кон, словно ставки в карточной игре. Нет, он не просто монстр, он настоящее зло! – Я скажу, тебе вот что, – и с этими словами я плюнул в его наглую и циничную рожу, – ты дрянь, выродок и подонок! Я никогда не предам своих лучших друзей и не смогу жить со спокойной душой, видя, как их ведут на расстрел из-за амбиций такого тирана как ты!

– Ну, чтож… – на удивление спокойно протянул он, – в таком случае я могу сказать тебе только одно: ты умрешь. Ты не сможешь никуда убежать, и рано или поздно мы тебя поймаем, а потом пристрелим как бешенную собаку! – последние слова он злобно прошипел, похоже совсем позабыв о том, кто кого держит на мушке, – тебе не спастись.

– Ошибаешься старый дурень, – я убегу, а ты однажды сдохнешь и попадешь в тартар за все, что тут натворил.

– Я спасаю жизни, я не монстр, – громко запротестовал он, снова начав брыкаться, – тебе не понять этого, потому что у тебя никогда не было такой ответственности как у меня! Ты всего лишь жалкий молодой дурак, остолоп, безмозглый служака мечтающий о цветочках на лужайке и крупе розовый кобылы из сказок (о, он разбудил во мне зверя)! Ты, ничтожество и после твоей смерти никто о тебе и не вспомнит, а меня будут помнить вечно, как спасителя! Как того кто прекратит эту жалкую войну между блоками и поможет пони жить в мире!

– Мире, построенном на крови и чужих смертях! – возразил я. Меня трясло, я хотел его пристрелить.

– Жертвы неизбежны! Кто-то должен умереть, чтоб остальные жили! Это закон жизни!

– Нет, это закон тиранов, и ты один из них! Мне надоела твоя маразматическая болтовня, я ухожу!

– Ты не сможешь уйти, я не допущу этого! А у тебя кишка тонка, чтобы выстрелить… – окончательно потеряв чувство страха, заявил он, исподлобья посмотрев на меня.

– Все! Это последняя капля! Он заслуживает смерти! Я должен убить его! – пронеслось у меня в голове, и я медленно передвинул свой пистолет, нацелившись ему в лоб. Несколько секунд я стоял, напряженно решаясь на поступок, который не хотел, но должен был сделать (в это время он нагло смотрел мне прямо в глаза и ухмылялся). Но потом, пони, настоящий добрый пони, который жил у меня внутри, сказал мне: – Нет! Стой! Не нужно этого делать! Его прогнившая душа не стоит твоей чистой, а Пинки Пай ни за что бы этого не допустила! И он был абсолютно прав. Глубоко вздохнув, я перестал целиться и опустил пистолет.

– Ты прав, – спокойно сказал я, убирая ствол в кобуру, – я не стану тебя убивать, – он попытался что-то сказать, но я не дал и пару раз со всей силы заехал ему прямо в наглую морду. Старик тут же свалился на пол и у него из носа пошла кровь, на полу валялось два выбитых зуба, но он был жив. Я лишь отправил его в нокаут.

– Всего доброго смотритель – сказал я, запирая дверь его карточкой, которую забрал с собой, чтобы он не смог выйти отсюда сам и телекинезом вырывая хлипкую панель управления со стороны коридора, чтобы ее нельзя было открыть снаружи, – хороших Вам снов. И коротко козырнув в сторону закрытой двери, за которой лежал обезвреженный монстр, я побежал назад в свою комнату за оружием. У меня теперь были пароль и стволы, а у Кантера с Брыкинсом провизия и вода, мы были полностью готовы к побегу. Осталось лишь открыть дверь стойла.

***

– Брыкинс, мы здесь! – прошептал я, приближаясь к выходу из стойла, где сидел в темном углу за бочонками наш толстячок. Около его ног лежали три упакованные сумки с провизией.

– Ребята, наконец-то! А я уж думал, что вас поймали.

– Если бы нас поймали, включилась бы тревога, но как видишь все тихо. Мы благополучно со всем разобрались, и нам осталось только открыть дверь и убраться отсюда, – тихим шепотом сказал Кантер, выглядывая из-за угла, – сколько там охраны?

– Двое. Да, только двое, из разных блоков, – сообщил Брыкинс. 

– Отлично и какой у вас план? – поинтересовался я, одевая свой бронежилет и нахлобучивая на голову шлем.

– Ну, такой же, как и был – выбраться отсюда. О том, как разобраться с этими двумя я еще не решил, – пожал плечами Кантер, одевая седельные сумки и закрепляя зубами ремешки.

– Хорошо, давай-ка подумаем, – сказал я, тоже одевая свои, – я преступник и меня сразу же схватят, как только заметят. Ты покинул свой пост и твое появление здесь вызовет подозрение, особенно если учитывать то, как ты экипирован (две большие сумки и полное обмундирование к бою), а вот Брыкинс… эй, Брыкинс! Мне в голову пришел простой и в тоже время гениальный план. – Я кое-что придумал, но ты должен будешь провести отвлекающий маневр.

– Джек, но… – растерявшись, пробормотал он.

– Не бойся, – подмигнул я, все будет хорошо.

***

– Реб-бята… как вы тут? Что под-дел… ик… делываете? – довольно правдоподобно изображая из себя подвыпившего, громко нараспев произнес Брыкинс приближаясь к часовым (чтобы он выглядел еще правдоподобней мы окропили его одежду сидром и дали в зубы бутылку).

– А? Что ты тут забыл толстяк? – тут же встрепенулась кобылка-охранница из Блока Селестии.

– Я-то? Ну… старш… ик… старшие дали мне креплен… ик… ного… сид… сид… сидра, во! Да сидра! И я его… ну…

– Все ясно Брыкинс, – морщась от отвращения, сказал наш охранник Лэкс, – ты выпил сидра. Ну, так и иди отсюда, незачем нам тут с тобой… эй, подожди-ка, ты же в форме! Ты что выпил на посту?

– Н… нет… я на службе буду только пос… ик… после завтра… а сегодня у меня вых-ходной!

– Тогда почему же ты в форме? – придирчиво спросил Лэкс.

– Ну, так, я же это… в ней смотрюсь просто шикарно! Ик! Кобылки обожают жеребцов в форме! Да? И он, покачиваясь, подошел к кобылке-охраннице.

– Ай, отвали от меня толстяк! Не смей дышать на меня своим перегаром, – брезгливо закричала она, отталкивая от себя Брыкинса и зажимая копытом нос. 

– Да что вы меня… все пихаете… я же не… ик… урод… какой-то… там… оу! Мне нужно пописать, ну-ка, одну минуту, – а вот и гвоздь программы! Брыкинс медленно проковылял к панели открытия двери и стал делать вид, что хочет на нее помочиться.

– Эй! Эй! ты что обалдел?! А ну-ка прекрати! – закричал Лэкс и вместе с кобылой бросился его оттаскивать, поворачиваясь ко входу из стойла спиной.

– Сейчас! – громко скомандовал я, и мы с Кантером тут же запустили в не защищенные шлемом головы дежуривших пони наши увесистые сумки с провизией. Как я и говорил: простой и гениальный план. Они приземлились на них сверху, вырубили обоих и не причинили никакого вреда, разве что набили им парочку шишек.

– Фух, не верится, что все получилось, – слегка дрожащим голосом сказал Кантер, – в какой-то момент я был уверен, что они на это не клюнут. Но все удалось, как нельзя лучше, ты молодец Брыкинс.

– Спасибо ребята, мне и самому очень понравилось, – гордым голосом сказал толстяк, подтаскивая ко входу наши сумки, – это было даже забавно.

Мы подошли к большой шестереночной двери, установленной в естественной пещере с камнями вокруг и свисающими с потолка сталактитами, среди которых висели тусклые электрические лампы и торчал шпиль открывающего стойло механизма. Рядом стояли ящики с инструментами и бочки со смазками и охлаждающей жидкостью. На небольшом постаменте с лестницей была панель управления дверью.

– Вот она! Дверь в Эквестрию, – со вздохом восторга произнес я. Никогда прежде мне не доводилось подходить к ней так близко, потому что только дежурившие здесь пони, могли делать это, а меня никогда сюда не назначали. – Осталось лишь ввести пароли, и мы сможем наконец-то уйти! Достав оба листочка я, поочередно ввел записанные на них цифры во всплывающие строчки. А потом, судорожно сглотнув, нажал на большой рубильник рядом. На стенах пещеры замигали желтые лампочки, и зазвучала предостерегающая сирена. С громким шипением шарнирный стержень на потолке пришел в движение и, приблизившись к двери, стал со скрежетом ввинчиваться в большое углубление в ней, попутно выпуская в другие гнезда маленькие стерженьки с зажимами.

 – Тревога! Тревога! Несанкционированное открытие главной двери! – зазвенела в этот момент другая еще более громкая сирена, и мы трое подскочив от неожиданности стали озираться по сторонам.

– Проклятье, они, что установили еще одну сигнализацию на дверь? – крикнул я, скидывая шлем и затыкая копытами уши.

– А чего ты хотел? Наши смотрители всегда были параноиками, что тогда, что сейчас, – заорал мне в ответ Кантер, – быстрее, надо уходить! Сейчас сюда сбегутся все охранники стойла! 

– Тревога! Тревога! – продолжало раздаваться из динамиков на стене, пока неожиданно все не стихло. Похоже, что "тревога" уже всполошила всех кого надо, и теперь они направляются к нам. И правда, из коридора, ведущего вглубь стойла, начали доноситься крики, сюда бежали охранники сразу из обоих блоков.

Позади нас раздалось шипение, стержень в последний раз коротко скрипнул и, с режущим уши скрежетом втянул дверь внутрь, а потом по специальной зубчатой дорожке откатил ее в сторону. Вот он выход!

– Они здесь, они пытаются сбежать! – завопил один из единорогов-охранников и на бегу запустил свою дубинку в не защищенную броней ногу Брыкинса.

– ААА!!! – закричал тот, падая и хватаясь за ушиб.

– Брыкинс! Держись! – крикнул Кантер, скидывая сумки и бросаясь на подмогу, но к ним тут же подбежали сразу шестеро пони, и окружили их.

– Ребята, нет! – испугался я и, собираясь последовать за Кантером расчехлил свой пистолет, делая пару предупреждающих выстрелов над дерущимися. Те стали отстреливаться в ответ. Одна из их пуль чуть не пробила мне голову (и зачем я, дурак скинул шлем?), вторая – влетела в пищевую сумку и оттуда полилась вода.   

– Джек! Беги! – заорал Кантер, отбиваясь от накинувшихся на него охранников, – не надо геройствовать, беги!   

– Нет!

– Беги!!!

– Ты! Это ты убил Боба!!! Я лично пристрелю тебя! – услышал я знакомый голос Сленд Кэррот, подбегающей к панели управления. Она нажала на рубильник, и дверь, заскрежетав, стала медленно закрываться назад. Нет! Они не могут! В мою сторону продолжали лететь пули. Я не мог! Нет! Я, не мог бросить своих друзей! Ведь их убьют! Но если я не уйду их жертва, их помощь, все окажется напрасным. О, Луна! За что ты так наказываешь меня? Почему мне приходится принимать такое решение?

Я бросился к уже наполовину закрывшийся двери, перекинул телекинезом через порог свои седельные сумки и, едва не попав под опасно сужающийся край, выскочил наружу. С громким стуком дверь стойла закрылась за моей спиной, надежно отделяя меня от моих друзей и моих преследователей толстым слоем стали. 

Заметка: Получен новый уровень.

Новая способность: Безумное стойло – будучи выходцем из стойла-психушки вы словно магнит притягиваете к себе самых странных и даже безумных обитателей постапокалиптической Эквестрии. Не для слабых духом и не для слишком серьезных (@_@).

 

Вы выбрали персонажа: Джека Стаборна

Параметры S.P.E.C.I.A.L.:

Сила: 6

Восприятие: 5

Выносливость: 4

Харизма: 7

Интеллект: 6

Ловкость: 4

Удача: 6

Базовые способности:

Эксперт копытопашного боя – вы хорошо владеете навыками ближнего боя и легко можете драться голыми ногами или с использованием накопытников сразу с несколькими противниками. Сюда же входит и владение коротким холодным оружием.  

Стрелок-специалист – проведя немало времени в тире, вы неплохо умеете обращаться с легким стрелковым оружием и гарантированно попадаете из него во врага, когда он стоит рядом. Но вот при стрельбе вдаль ваша меткость становится ниже.

Силовой щит новичка – будучи охранником в стойле вы обучались владению магическим силовым щитом. Мощности его пока что хватает на то, чтобы заблокировать атаку пьяного дебошира или отбить пулю из мелкокалиберного оружия, но и это уже весьма неплохо.

Переговорщик – охраннику стойла (тем более, такому как у вас) приходится часто разбираться с насущными проблемами среди населения, используя в качестве довода во время конфликтов не только оружие, но и веские словестные аргументы, которые помогают его не доставать. Ваш навык красноречия повышен на 15%.

Взломщик-специалист – старый мистер Тимбл опять заперся у себя в комнате? Никаких проблем ведь у вас есть шпилька! В навыки охранника помимо стрельбы и убеждения входит и такое полезное уменье как взлом замков. Вы можете взламывать все виды замков от, простых до, средних. Но вот сложные и самые сложные, вам пока что не по зубам.        

Ходячий справочник – вы изучили немало местной стойловской литературы и теперь знаете об Эквестрии почти что все. Вот только та ли это будет Эквестрия, когда вы выйдите наружу? 

   

Глава 3: Старый отшельник

– Нет! Нет! Нет! – упрямо приговаривал я, стукая передними ногами по огромной стальной двери с цифрой восемьдесят четыре посередине. По моей мордочке текли слезы ярости и обиды. Мы же почти выбрались, почти! И к чему это привело?! Мои друзья… пресвятая Луна, что теперь будет с моими друзьями?! Их арестуют, а потом… казнят? Их казнят! И все из-за меня! Ну, зачем, зачем они это сделали?! Зачем во все это ввязались?! А главное, что теперь буду делать я?! Куда я пойду?! Так, стоп! Нужно успокоиться, перестать паниковать и решить, что мне делать дальше.   

Глубоко вздохнув, я прекратил бесполезное выбивание двери и, опустившись на каменный пол пещеры, стал обдумывать свой следующий шаг.

– Итак, – начал я вслух, – в стойло мне уже не вернуться. Это плохо, потому что там остались мои друзья. Они в беде, но как их спасти я не знаю, так что все попытки помочь им отсюда, пока бесполезны. Я на поверхности, но где именно неизвестно. Значит первым делом, нужно выяснить, где конкретно я сейчас нахожусь, и в какой стороне ближайший город. Жаль, что я не догадался захватить с собой карту, она бы мне сейчас, ой как пригодилась… минутку… так в моем ПипБаке есть карта! Подняв левую ногу, я пару раз нажал на кнопку "Инфо" и, открыв закладку с картами, стал переключаться между разными их типами. Сперва высветился план нашего стойла, потом туннель, в котором я нахожусь, а под конец большая детальная карта Эквестрии, с обозначением гор, рек и дорог, но, к сожалению, без единого города. На ней вообще не было ничего полезного кроме крошечной точки с надписью "Стойло восемьдесят четыре". Эх, не так уж много. Похоже, что ближайший город мне придется искать по старинке – высматривать его "своими двумя" на горизонте. Следующая по важности для меня вещь, – еда и вода. Ну, с этим получше. Я открыл свою продырявленную в нескольких местах сумку. Брыкинс постарался на совесть и сложил туда множество бутылочек с соком и водой, а еще три завернутых в фольгу пирога и упаковки с сух-пайками и консервы. К сожалению, несколько бутылок оказались продырявленными насквозь и сок с водой вытекли внутрь, полностью испортив один неплотно завернутый пирог. А в металлической коробке из-под печенья я обнаружил пулю, влетевшую туда и полностью раскрошившую все печеньки. Нда…

Теперь оружие и припасы. Никаких проблем. Одежда, рации и все три фляжки остались у меня, а вот фонарики я переложил Кантеру и теперь мне придется рассчитывать лишь на свет собственного рога или на подсветку в ПипБаке. Я также захватил с собой два десятимиллиметровых пистолета и дубинку, не говоря уже о крутой рычажной винтовке которую, кстати, чудом не защемила дверь (когда я перекидывал через нее сумки, винтовка свалилась в углубление, и я едва успел ухватить ее зубами). С патронами, правда, вышло похуже. Большая их часть осталась в сумке у Брыкинса, потому что я, как бы нечестно это не прозвучало, рассчитывал, что в случае неприятностей будем сражаться мы с Кантером, а Брыкинс, будучи не особенно опытным стрелком, станет перезаряжать наше оружие. Но, кое-какой запасец у меня все же остался, поэтому я перезарядил оба пистолета и убрал их в кобуры у себя в бронежилете. Запихал оставшиеся обоймы в специальные кармашки сбоку и заткнул дубинку за пояс. В завершении я скрутил из запасных ремней сумок узелок-подкладку, чтобы можно было убрать туда винтовку и, зарядив ее, повесил на спину. Припасы в сумках я заново перебрал, распределив их содержимое так, чтобы все необходимое было сверху. Выбросил испорченный пирог и пустые бутылки и, взвалив на себя обе сумки, я медленно (чтобы ненароком не споткнуться в полутемной пещере) двинулся в сторону вырисовывавшейся впереди деревянной двери. В каменистой пещере, было на удивление сухо и чисто, если не считать песка, который похрустывал под моими копытами. Подойдя к двери, я легонечко толкнул ее вперед и сразу же прищурился от необычайно яркого для меня света. Оу… вау… это что… пустошь?  

Поморгав пару раз и протерев копытом глаза, я чуть не оторопел от увиденного. Прямо передо мной была огромная растянувшаяся до самого горизонта пустошь. Нигде не было видно ничего кроме скал, песка и отдельно торчащих из него камней, тянувшихся на многие мили вперед. А еще солнца спрятавшегося за плотными тучками, закрывавшими собой все небо (и все же довольно яркого для прожившего всю жизнь под землей пони). Н-неужели? Неужели старик Роу был прав, и во время войны бомбы полностью уничтожили мир?! – Пфф, нет! – тут же пронеслось у меня в голове, и я слегка постучал себя по лбу за несообразительность, – это же пустыня. Обычная пустыня, как и те, что я видел в школе на картинках в учебнике по географии. – Ну да все верно, – прибавил я вслух, посмотрев на ПипБак, он коротенько пикнул и отметил местность, где я нахожусь как пустыню Сан Паломино. – Ага, значит вот я где! – усмехнулся я, и тут же с ужасом подумал, – проклятье, надеюсь, я не сварюсь в этой душегубке в бронежилете и с сумками на спине? Хотя, солнце припекало еще не очень сильно, и я решил двинуться вперед. Дверца, прикрывавшая вход в пещеру была полу-укрыта в небольшом углублении в скале и находилась на плоском, испещренном ветрами каменистом уступе. Наверное, раньше здесь была смотровая площадка. Края уступа огораживали искривленные металлические перила, а в центре стоял синий знак с надписью «Панорама на Мемориал Принцесс». Неподалеку от него торчали погнувшиеся от времени и непогоды смотровые бинокли. Один из них выглядел более-менее исправным. Я подошел к нему и попытался посмотреть на дальние скалы впереди, но не увидел ничего кроме темноты. Хм, может, он тоже сломан? Я заметил щель сбоку. Или нет. Наверное, он просто работает за жетончики. Пошарив телекинезом в кармане комбинезона, я достал оттуда жетон стойла (надеюсь, он подойдет) и вставил его в прорезь. Тьма тут же исчезла (удача) и я смог рассмотреть несколько причудливых гор с плоскими верхушками, где росли тоненькие деревья и кактусы. На одной из них сбоку были высечены две каменные головы самих… ух-ты Богинь принцесс! Такие красивые и реалистичные, несмотря даже на то, что от времени их поверхность сильно выщербилась и потрескалась в нескольких местах. Прямо на меня смотрела улыбающаяся принцесса Селестия и слегка прикрывшая в смущении глаза принцесса Луна, и это было по-настоящему круто. Немного полюбовавшись ими, я повернул бинокль в сторону другой скалы и заметил, что у ее основания вьется слабенький дымок. Постойте-ка… дымок?! Быстро прокрутив колесико на бинокле, я приблизил изображение и увидел там костер, клубящийся около нескольких искривленных металлических домиков стоящих возле железобетонного забора с причудливыми башенками по бокам. В скалах за ним, тоже были дома. Множество домов соединенных между собой переходами, а еще вбитая в каменную толщу и собранная из металлических балок и листов исполинская фигура птицы с расправленными крыльями, одно из которых выглядело немного растаявшим. Среди домов и по переходам ходили крохотные фигурки пони и какие-то существа, напоминающие птиц, но на четырех ногах, очень похожие на грифонов, хотя я никогда еще не видел грифонов, разве что на картинках. – Минутку… – внезапно осенило меня, – так это же город! Я нашел город! Ура!!!

Отойдя от бинокля, я радостно улыбнулся и весело затанцевал на месте от нахлынувших на меня чувств. Все, теперь я точно знаю, куда мне нужно идти. Старичок Роу оказался неправ. Никакого Конца Света в Эквестрии не было и, пони не погибли. Конечно, не совсем понятно, почему эти пони предпочли жить в ржавых и неухоженных домах из всякого мусора, вместо красивых деревянных коттеджей как у нас на картинке в столовой, но как говорится о вкусах не спорят. И потом, может это у них такой своеобразный пустынный стиль? – Однако, – тут же мысленно прервал я себя, – так просто мне туда не попасть. Путь в город лежит через опасную засушливую пустыню, а я, если быть откровенным, никогда прежде не был жеребенком-скаутом (в стойле жеребят в походы не водили) и поэтому вряд ли смогу осилить переход по пескам с вещевыми сумками на спине.

Вернувшись к биноклю (и вставив в щель еще один жетон) я стал высматривать города поблизости, или если их не окажется, надежные укрытия, где я смогу переночевать на пути в тот, что уже нашел. Хм, всего в паре миль от скалы, где я находился, лежали деревянные руины какого-то ковбойского города. Может это историческая деревня, куда возят туристов? Если это так то, там должны жить пони, которые смогут мне помочь. Да, наверняка там кто-нибудь есть. Значит, сперва, мне стоит наведаться туда.

***

– Черт, ну и дорожка! – проворчал я, вытаскивая телекинезом очередной камушек, застрявший у меня в копыте (я уже не в первый раз пожалел о том, что в шестнадцать лет отказался одевать подковы), а впереди их было еще великое множество и все они выжидательно торчали из трещин и дыр в асфальтовой дороге, спускавшейся от смотровой площадки вниз и проходившей как раз через ковбойский городок. Эта дорога была такой заброшенной и "убитой", что я вновь задумался о Конце Света и тех возможных опасностях, что ждали меня впереди. – Эта дорога, такая потому что ее некому обслуживать? Все погибли во время бомбардировок? Или, же ее просто специально не чинят? Да, наверное, в этом-то все и дело! Ну, сам посуди Джек, – рассуждал я про себя, – здесь практически никто не бывает, в стойло – секретный полигон для испытания Стойл-Тек – никого не пускают (а может это место и вовсе большой секрет для всех кто здесь живет), а значит, нет никакого смысла следить за качеством и безопасностью подъездного пути. Была тут смотровая площадка, Стойл-Тек ее выкупили, а потом построили рядом с ней стойло. Да, это вполне возможно! Но, с другой стороны, если все это правда, то почему я не заметил здесь ни одного сторожевого поста? Или охранников дежуривших у входа и задерживающих любого кто захочет войти внутрь или выйти наружу (таких как я)? Странно. Очень странно. Ох, может война все же была? И все эти разрушения вовсе не случайны? Или, пони что обитают здесь, просто так сильно отличаются от нас в вопросах качества жизни и комфорта?

Пока я рассуждал, дорога стала потихоньку выравниваться и я, оставив позади себя горы, вышел на засыпанную песком магистраль, на которой лежало несколько разбитых остовов от повозок и… скелеты пони? О, Луна! 

Скажу вам без хвастовства, я никогда не был жеребцом робкого десятка, но все же немного струхнул и поежился, когда увидел валявшиеся у своих ног скелеты, окруженные хрипло каркающими воронами. И судя по их внешнему виду, состоянию одежды и (нервный глоток) оставшемуся на костях мясу, все они были еще совсем "свежими" и не могли остаться от пони, погибших на войне сколько-то там лет назад. Неужели их убили совсем недавно? Разогнав ворон, я подошел к одному из скелетов и аккуратно пихнул его вбок. В его черепе была большая дырка от пули, а у другого полностью переломаны ребра, да так тщательно и мелко, словно кто-то в ярости бил по ним чем-то тяжелым даже после того как этот пони уже умер. Вот ужас! На поверхности что бывают убийства? Я имею ввиду такие, чтобы кто-то вот так вот запросто убил другого и на этом все закончилось. Потому что будь это преступление, ну, такое что из ряда вон, их точно бы убрали отсюда, а не оставили всем на показ. Что же здесь происходит, почему пони на поверхности убивают друг друга?

Обойдя этих несчастных, я двинулся дальше, на всякий случай, расчехлив свою винтовку и проверив патроны в стволе. С каждым шагом город становился все ближе, а мои сомнения относительно того что меня там ждет что-то хорошее лишь усиливались. Наконец, я подошел к большой зеленой вывеске (в нескольких местах продырявленной пулями) сообщившей мне о том, что я прибыл в городок Бриск Рилл (ПипБак пискнул, добавив точку Бриск Рилл с картинкой в виде покосившихся домиков, на карту) и его население составляет двести тридцать три пони. Вернее составляло когда-то. Дома расположенные вдоль главной дороги были полностью обрушившимися и заброшенными, и через дыры в их стенах я хорошо видел, как ветер гоняет по неровному полу крошечные песчинки. В глубине города дома выглядели более целыми, но и им требовался капитальный ремонт, потому что в большинстве из них полностью отсутствовали крыши, окна и двери, а кое-где кто-то их вдобавок заколотил и забаррикадировал. На самих улицах всюду валялись куски зданий и какие-то непонятные железки, а также большое количество всевозможных бутылок, банок и скелетов, куда более старых, чем те, что я нашел на дороге. – Ого, – хмыкнул я, увидев кучку заплесневелых и покрытых твердой коркой отбросов у перевернутого мусорного бака, – если это туристическая достопримечательность, то они явно не экономят на реквизитах! Единственным нетронутым временем местом показался мне большой каменный дом с круглой башенкой посередине и облупленными серыми буквами "РАТ…" на фасаде (наверное, бывшая ратуша). Он находился немного левее от главной дороги и был огорожен недавно построенным деревянным забором с элементами мусора. Ворота с колючей проволокой наверху стояли раскрытыми настежь. Я осторожно заглянул внутрь.

Во дворе все было заставлено пустыми разноцветными бочками и коробками с эмблемой из трех капелек воды расположенных в виде треугольника. В самом центре торчал большой камуфляжный тент, натянутый на ржавые шесты, а у правой стороны забора стоял заляпанный мазутом деревянный стол (по-видимому, служащий здешним жителями верстаком). Его окружали воткнутые, как попало доски, возле которых лежали банки с краской и маслом, а на них самих на гвоздях висели всевозможные сломанные инструменты (многие без ручек). Возле верстака впритык ютился косой деревянный сарай с искривленной красной дверцей, которая повинуясь порывам ветра, со скрипом покачивалась взад-вперед. Слева от сарая возвышался холмик с большой доской за ним, на которой белой краской было написано: "Покойный папочка Дэйв. С искренней нелюбовью от вечно ненавидящего тебя Боба" 1. (@_@). В грязных металлических бочках у ворот шумно горел огонь.

– О, раз уж тут есть огонь, значит, наверняка найдется и тот, кто его развел, – сообразил я, и уже вслух громко крикнул: – Ау? Привет? Здесь есть кто-нибудь? Не могли бы вы мне помочь? Я не местный и хотел бы у вас узнать, как можно побыстрее добраться до большого города у мемориальных скал. Ау?! Вы дома? Я тут…

Я запнулся на полуслове и с ужасом уставился на ближайшую стену. Только сейчас я заметил, что пространство возле нее было украшено свисающими с цепей телами мертвых пони, развешанными в жутких, немыслимых позах, около которых с громким жужжанием летали мухи, а на земле скопились лужицы запекшейся крови и лежали отвалившихся от тел куски плоти. Сама стена тоже была измазана кровью, причем так тщательно и усердно, словно кто-то нарочно потратил свое свободное время на то, чтобы раскрасить этот и без того страшный "домик смерти" кровавыми разводами (что вполне вероятно). Как зачарованный смотрел я на обезглавленный труп жеребца, который покачивался на цепи, свисая с перекладины возле двери, а потом, резко встряхнувшись, стал испуганно озираться по сторонам. Мое тело заколотила дрожь, к горлу подступила тошнота, я впервые по-настоящему был испуган и ничего не мог с этим поделать. В нашем стойле я повидал немало ужасных вещей, однажды даже был свидетелем того как один пони ранил другого кухонным ножом в ногу, но здесь случилось что-то совсем невообразимое. Как такое вообще возможно? Кто мог так жестоко убить этих пони, а потом повесить их тела как украшение на Ночь Кошмаров у стены? Чт-т-то эт-то? 

Внутри дома что-то коротенько дзынькнуло, будто на пол упала пустая металлическая банка. Убийца спрятался внутри?

Первой моей мыслью было развернуться и как можно скорее сбежать из этого чудовищного места. Не стану скрывать, я не хотел строить из себя героя и встречаться с тем, кто убил и замучил этих бедных пони, но… если убийца спрятался в доме, а я просто возьму и уйду, он будет и дальше убивать невинных, и их смерти потом окажутся на моей совести. Нет, я не могу так поступить. Пусть это уже не стойло, пусть тут не действуют наши законы, но я поклялся защищать всех, кому нужна моя помощь. И я не убегу поджав хвост, когда здесь творится такое зло.

Оставив обе сумки у входа и выставив вперед винтовку, я медленным шагом зашел внутрь дома. В помещении царила жуткая духота и, крепко пахло затхлостью и гнилью. Практически каждое из окон и задняя дверь были надежно заколочены и перекрыты деревянными панелями, из-за чего к духоте прибавлялось еще и плохое освещение. Пока я шел, под моими копытами перекатывались пустые бутылки из-под алкоголя и банки, что живо напомнило мне о бардаке в коридорах нашего стойла. Хотя нет, вру. По сравнению с этим местом стойло больше походило на образец чистоты и порядка, так как мусор здесь лежал целыми горами, и они полностью закрывали собой пол. Я аккуратно толкнул ближайшую к себе дверь (покрытую склизкой жирной грязью) и тут же тихо выругавшись сразу ее захлопнул. Всего секунды мне хватило, чтобы понять что чулан, которым эта комната когда-то была, теперь стал чьим-то туалетом, и в роли последнего почему-то выступала большая облупленная кастрюля, которую судя по мухам и запаху, уже давно никто не мыл и не чистил от… кхем… кхем… ее "гавенного" содержимого. Тьфу! Ну и мерзость! Брезгливо отстранившись от покрытой грязью двери (прошу тебя Луна, пусть это будет грязь!) я повернулся в сторону коридора и заметил у его дальней стены пляшущие отблески пламени. Тихо, стараясь не шуметь и не раскидывать мусор под копытами (что было невероятно трудно), я аккуратно подкрался к дверному проему, и глубоко вздохнув, заскочил внутрь, крутя своей винтовкой в поисках потенциального преступника. Но там было пусто. В дальнем углу стоял собранный из мусора мангал, на котором жарилось мясо, вокруг были раскиданы пустые пивные бутылки, а в центре на перевернутом шкафу лежали три тарелки измазанные кровью. Закопченные стены с обоями в цветочек и потолок были потрескавшимися и битыми и, конечно же, в грязи. Здесь вообще повсюду была грязь. Этот дом был словно раненным зверем, у которого вместо крови из стен сочилась жирная грязь, постепенно твердевшая и превращавшаяся в кривые и уродливые наросты. Я внимательно осмотрелся. Нет, похоже, что тут никого нет. Может мне стоит проверить в…       

– ААААА!!! – неожиданно громко закричал кто-то сбоку. Лежащий в правом углу дырявый брезент резко дернулся вперед и из-под него на меня набросился здоровенный коричневый жеребец с коротко остриженной черной гривой. Сильным ударом палки с гвоздями (примотанной веревкой к его передней ноге) он выбил у меня винтовку и повалил на землю, зажимая свободным копытом горло.

– ТЫ СДОХНЕШЬ! СДОХНЕШЬ! – плюясь, орал он, душа меня и пытаясь ударить по голове своей импровизированной палицей. Задыхаясь, я уворачивался от ударов как мог и, уличив момент, резко стукнул его задним копытом в живот. Жеребец чуть ослабил давление на мое горло и я, не теряя времени, тут же ткнул его рогом в глаз. Здоровяк взревел от боли и отскочил назад, прижимая к раненному глазу оба копыта.

– Так приятель, спокойно, – встав на ноги и доставая телекинезом складную дубинку, сказал я, – я так понимаю, это ты убил тех пони, что висят снаружи? Раз так советую тебе не дергаться и добровольно сдаться. Я сейчас одену на тебя накопытники, а потом задам парочку вопросов, и если все пройдет гладко, я обещаю, что на суде к тебе проявят снисхождение (если они вообще тут есть).

– СДАТЬСЯ?! – переспросил он, бросив на меня презренный полный ненависти взгляд своим целым глазом, – НИКОГДА! Я СКОРЕЕ ВЫПУЩУ ТЕБЕ КИШКИ И СКОРМЛЮ ПУСТЫННЫМ ХИЩНИКАМ!!! С этими словами он бросился на меня снова, занося над головой палку для удара. Но я уже был к этому готов и, быстро отпрыгнув в бок, что есть силы, врезал ему по спине дубинкой. Уж с кем с кем, а с разъяренными психами мне доводилось сталкиваться и прежде, и поэтому я хорошо знал, на что они способны (благо у меня в этом деле был большой опыт), да и действовал этот бандит слишком уж предсказуемо.

– Слушай, может, прекратишь это, а? – громко посоветовал я свалившемуся на пол противнику, – тебя поймали на месте преступления и ты уже дважды попытался меня убить. Тебе по любому придется отвечать за свои злодеяния, так что нет смысла сопротивляться.

– АААА! – заревел он в ответ как одержимый и резко выпрямившись, стал безумно размахивать палкой, стремясь задеть ею меня.    

– Ясно, похоже, что разумный диалог между нами не светит, – уходя от ударов, спокойно произнес я, – чтож, будем действовать по-плохому.

Дождавшись очередного взмаха, я телекинезом схватился за палку, завел ее в сторону, а потом быстро пару раз ударил его сперва в грудь потом в ногу. Жеребец, тихо скуля от боли сел на круп, откашливаясь и сплевывая кровь.

– Ну? Тебе достаточно? – спросил я.

– ААААРХ! СВОЛОЧЬ! ГЛАДКОШЕРОСТНАЯ МРАЗЬ ИЗ СТОЙЛА! Я УБЬЮ ТЕБЯ! НО СПЕРВА СДЕЛАЮ СВОЕЙ ШЛЮХОЙ И ЗАМУЧАЮ! – рявкнул он, внезапно зачерпнув горсть грязи и запустил мне ее прямо в физиономию.

Это было неожиданно. Я не успел увернуться, и вонючая больно щиплющая слизь угодила мне точно в правый глаз. Жеребец сразу же накинулся на меня и мощным ударом в грудь опрокинул на землю. Я стал отбиваться от него своими копытами и дубинкой, но этот бугай словно непрошибаемый ругаясь, переносил все удары, не обращая никакого внимания на идущую у него из носа кровь и вылетевший зуб. Так в драке мы выкатились в коридор, а потом к моему искреннему огорчению снесли своими спинами ту самую дверь, где был чулан-туалет. В мой нос ударил одуряющий зловонный смрад.

– НУ ЧТО БОЛЬНО?! ХОЧЕШЬ ЕЩЕ?! – закричал бандит, поднимая меня на ноги, и со всей силы врезал мне по зубам, едва не отправив носом в ту самую злополучную кастрюлю. Лишь чудом я приземлился в шаге от нее, а не в ней, а потом сразу же перевернулся на спину и подставил подножку своему противнику, которому повезло уже не так сильно. С громкой руганью он угодил прямо в свеженаваленную (скорее всего им самим) кучу и, отхаркиваясь и плюясь, стал вслепую лупить по полу, где секунду назад был я. Но я не собирался больше участвовать в этом бессмысленном мордобое, а оставаться в этой комнате и вовсе не мог. Поэтому откатившись в бок, я поднялся на ноги и выскочил назад в коридор. Мой соперник не заставил себя долго ждать и бросился за мной следом. Делать было нечего. Быстро развернувшись, я выхватил из кобуры пистолет и наставил ему прямо в голову.    

– Предупреждаю, если ты сделаешь хотя бы еще один шаг, я пристрелю тебя, клянусь! – нахмурив брови, крикнул я.

Бугай замер на месте. С его носа капало размазанное говно, в горле злобно булькало, а глаза сузились в звериной лютой ненависти, но вместе с ней я заметил в них и страх. Он быстро переводил свой взгляд с висящего в малиновом облачке телекинеза пистолета на меня, а потом резко вскрикнул, попытался развернуться и убежать, но в панике не заметил куда бежит и с силой ударился головой о дверной косяк. С шипящим хрипом свалился он на пол и потерял сознание. На его лбу вылезла свежая шишка. 

– Фух, наконец-то, – тяжело дыша, произнес я, убирая пистолет назад в кобуру и снимая с пояса накопытники. – Чтож, скажу честно, мне еще никогда прежде не доводилось задерживать такого редкостного мерзавца и подонка как ты. Так что в моем понимании ты побил все возможные рекорды по совершаемым злодеяниям, поздравляю.

Надев ему "браслеты" на передние ноги я попытался поднять его телекинезом, но не тут-то было. Этот здоровенный, дурно пахнущий тип оказался невероятно тяжелым.

– Вот… дерьмо! – ругаясь, произнес я, прикладывая усилия и кое-как поднимая его над землей, чтобы оттащить в комнату с мангалом. – Нет, ты не пони, ты настоящий кабан! Да и воняешь точь в точь как целое стадо кабанов! И можешь… мне поверить… дерьмо тут вовсе не причем!   

С тяжким вздохом насилу дотащил я его до комнаты и стал осматриваться, решая, куда же мне пристроить эту здоровенную тушу. Около стены, где прятался бандит, из потолка торчала заплесневелая металлическая труба, вся ржавая но, похоже, что еще крепкая. То, что надо. Расстегнув один накопытник, я перекинул цепочку через трубу и снова застегнул, тем самым повесив задержанного на трубу.

– Вот так, – довольным голосом сказал я, вытирая пот со лба, – ты пока тут повиси, отдохни, а как только очнешься, я тебя допрошу, и… ах, да, чуть не забыл. Вы имеете право хранить молчание и оставаться без сознания. Все что вы скажете, скорее всего, будет неосмысленным и очень глупым, поэтому настоятельно рекомендую вам промолчать и не тратить впустую мое время. Вы также имеете право на адвоката и мыло с зубной щеткой и пастой. Если у вас их нет, я так и быть предоставлю их сам, но потом буду вынужден мыло с пастой выкинуть, а щетку сжечь к чертовой матери, потому что от вас уважаемый разит как от мусорного бака. На этом все. Хорошего дня.

Закончив зачитывать задержанному его права, а точнее подшучивать над бессознательным противником я внимательно осмотрел его. Это был крупный земной пони с частично вылезшей грязной шерстью и нечесаной гривой. На его крупе красовалась неприятная картинка в виде пики, на которую были намотаны кровоточащие кишки. Меня аж передернуло. Черт, ну до чего же мерзкий тип, не хочу даже думать о том какой у него особый талант с такой-то кьютимаркой. Чтобы чуточку отвлечься (и успокоиться после тяжелого и едва не стоившего мне жизни боя) я решил немного осмотреться и пройтись по дому в поисках чего-нибудь полезного. Ведь, в конце концов, все, что здесь хранилось, по любому было краденным либо отнятым у убитых этим бугаем жертв, а значит, я могу смело забрать эти вещи себе, потому что они ему не принадлежат, а мне еще могут пригодиться для выживания в разрушенном мире. В том, что война все же случилась и это была не шутка, я теперь полностью убедился, и потому решил, что для выживания лучше всего запастись всем необходимым, что найдется здесь. Затащив свои сумки в дом, и положив под них улетевшую во время драки винтовку (которую я предварительно разрядил, на случай если мой пленник каким-то чудом освободится), я решил начать осмотр дома со второго этажа. Там, как и внизу было очень грязно и запущенно, но дышалось намного легче, и было светло благодаря открытым, не заколоченным окнам и лишенному дверей балкону. В одной из комнат, в центре на возвышении с тремя ступенями стоял большой обгоревший стол огороженный перилами, а внизу неровными рядами валялись скамьи. Здесь бандит, судя по всему, устроил себе склад, – вдоль левой стены стояли расставленные как попало полусгнившие деревянные и покрытые корковатой ржавчиной металлические ящики. Я стал поочередно открывать их. По большей части в них лежал один хлам: цепи, куски металла, старая одежда, запчасти от неизвестных мне устройств, мешки с проволокой, полусгнившие кишащие червями кексы, масляный светильник и то, что когда-то было радиоприемником. В жестяной коробочке я нашел нетронутую упаковку с тремя стимуляторами (удача), флакон с криво нацарапанной на нем надписью "Личепное зилье" (хм, местный заменитель стимуляторов?) и нечто похожее на ингалятор под названием «Дэш», от которого если верить коротенькой аннотации сбоку: "Время прекратит свой ход, и ты испытаешь необычайное наслаждение. Внимание: не рекомендовано для жеребят и беременных кобылок".

– Ну ладно, может пригодиться, – сказал я, запихивая Дэш, стимуляторы и настойку в карманы и открывая следующую коробку. В ней лежали ржавые гвозди, молоток, пара карандашей и открытая упаковка жвачки, твердая как дерево. В зеленом сундуке у батареи я нашел пару коробок с девятимиллиметровыми патронами и перегоревшую батарею для чего-то вроде лазерного оружия. Батарею я выкинул патроны забрал, оружия для них у меня не было, но они были слишком ценными, чтобы от них отмахиваться. Закончив осмотр коробок, я подошел к деревянному шкафчику у стола. Он был закрыт на висящий замок, но стоило мне его дернуть, как петелька, через которую он был продет, тут же слетела с трухлявой двери и упала рядом. Здесь этот негодяй хранил свои личные вещи. Я вытащил на свет стопку обгоревших и заплесневелых журналов, среди которых нашел один в относительно хорошем состоянии. Это был комикс про «Флаттер-рожденную и замок вампиров» – "Что выберет главная героиня? Станет ли она вампиром или присоединится к охотникам на них?" 2. (@_@), на котором светло-бежевая пегаска в шлеме и кольчуге замахивалась мечом на летящего на нее клыкастого вампира. – Такой выпуск я еще не читал. Пожалуй, возьму его, – подумал я, сворачивая комикс в трубочку и засовывая к себе в карман. Внизу шкафа лежало самодельное оружие, что-то среднее между пистолетом и… хм… снайперской винтовкой? Не знаю, как еще можно описать этот маленький, собранный из дерева и сточных труб барабанный пистолетик с неподходяще длинным для него стволом и грубым неотшлифованным прикладом, абсолютно несоответствующим его короткой рукоятке и курку из загнутого гвоздя. Я достал из коробки патрон в девять миллиметров и попробовал его вставить. Он подошел. Ну вот, теперь у меня есть оружие для этих патронов. Не уверен, правда, будет ли оно стрелять, и не взорвется ли у меня перед носом, но я его возьму, да и оставлять оружие преступнику ни в коем случае нельзя. На верхней полочке лежали накопытник-кастет, бутыль новенького закупоренного сидра (беру!), лампочка и черный восьмой шар от бильярда, а еще свернутое в валик синее полотенце с двумя белыми линиями по краям. Когда я его развернул из него выпал свернутый косяк 3. (@_@). Хах, мне сразу же вспомнились наши извечные наркоманы из стойла – Ричи Нул и Сприни Гросс которые, когда я ловил их за раскуриванием наркотиков в туалете, иногда предлагали мне "пыхнуть" если я их отпущу. Но, к сожалению, для них, это никогда не работало. Отбросив полотенце, я забрал себе косяк, не для того чтобы выкурить, а потому что решил, что подобные вещи могут иметь определенную ценность в этом странном мире. Ну вот, похоже, что все ценное я уже забрал, пора идти дальше.

Я хотел обойти и остальные помещения на втором этаже в надежде найти еще какие-нибудь полезные вещи, но внезапно меня осенила одна очень неприятная догадка: три тарелки! Внизу у мангала лежало три тарелки! А значит и бандитов здесь живет трое, а не один! Быстренько сбежав по лестнице, я на ходу подхватил телекинезом свои сумки и не глядя стал надевать. Потом подобрал винтовку, перезарядил ее, метнулся в комнату с мангалом проверить задержанного: оглушенный бандит все еще был без сознания, а после побежал обратно на второй этаж в сторону балкона. Он выходил точно на дорогу и внутренний дворик, и если те, кто живет здесь, скоро вернутся, то и пройти они должны будут именно здесь. Скинув сумки я укрылся за каменной колонной, стоявшей на краю оформленного в античном стиле балкона (чьи бортики были также выполнены в виде маленьких колонн соединенных перилами наверху), и затаился.

Не знаю, сколько времени прошло, но оно тянулось очень медленно, я сидел и внимательно прислушивался к каждому звуку с улицы. Но там было тихо и лишь легкий ветерок, время от времени подвывал во дворе и между домами. Наконец, я услышал приближающиеся голоса и, мысленно взявшись за винтовку покрепче, аккуратно выглянул в дырку между колонами.

По улице шли два жеребца одетые в кожаные куртки с пришитыми к ним вразнобой металлическими пластинами и утыканные колючками, у одного на голове была помятая армейская каска. Первый жеребец был лиловым единорогом с бежевой гривой и хвостом, второй крупным ярко-бирюзовым земным пони с торчащими из-под каски оранжевыми космами и такой же длинной бородой у морды. У обоих на спине болтались канистры и бидоны, а у лилового в кожаной кобуре на боку торчал нелепый самодельный пистолет, вроде того что я нашел в шкафу.

– Ненавижу ходить за водой! – донесся до меня голос лилового жеребца, – почему мы должны каждый день гнуть спины и наполнять эти канистры! Разве нельзя было переселиться поближе к источнику?!   

– Нет, Бонк! – грубым голосом сказал бандит в каске, – ты же знаешь, что по главной дороге проходят самые "жирные" караваны, и мы должны жить ближе к ним, если не хотим упустить ничего ценного. Да и вообще хватит уже ныть! Ты и так целый день только и делаешь, что стреляешь по банкам да бухло дуешь! Можно иногда и поработать!

– Ай, да заткнись ты! То, что я делаю очень важно! В отличие от вас с Флином, я не бездельничаю! Я тренируюсь, практикую меткость, скорость, свою реакцию, благодаря которым мы, между прочим, до сих пор живы. Ха, посмотрел бы я, как вы захватили бы тот последний караван из Фестин Хилла без меня. Ты же не забыл, кто прострелил голову тому охраннику, что собирался отрубить твою пустую башку? С этими словами он стукнул по каске своего напарника.   

– Ага, а кто сделал тебе этот пистолет, из которого ты так лихо стреляешь? – громко отозвался тот, качнув канистру так, чтобы она стукнула Бонка в бок. – Я! И если бы не я, ты бы до сих пор бегал по дорогам с тем "кобыльим пугачом", который отчаянно пытался выдать за оружие, и отнимал у путешественников лишнюю крышку на пропитание. Это я создал эту банду, я смастерил нам оружие и нашел это кормовое место, и поэтому вы все должны быть обязаны мне – Харду Соллу.

– Акх… ладно… я надеюсь, что Флин еще не выпил, все наше бухло, – морщась после удара, произнес Бонк, меняя тему разговора, – я так устал от этих тасканий, что охотно бы промочил сейчас горло холодненькой бутылкой пива. 

– Кто знает, – посмотрев практически прямо на меня, сказал Хард, – Флин еще больший выпивоха, чем ты или я. Пожалуй, нам не стоило оставлять его одного со всей этой выпивкой. Ух, если он и сегодня все выпьет без нас, я точно заставлю его чистить "туалет" своим языком. – Ой-ой, похоже, что я уже опередил вас ребята, – улыбнувшись, подумал я.     

– Ну, наконец-то, – кряхтя, произнес Бонк, опуская бидоны на землю под растянутый во дворе тент, – а теперь, можно и поесть. Эй, Флин, где ты? Мы пришли!   

– Флин! – крикнул Хард, рывком скидывая с себя канистру, – Флин, рожа ты кривая, где ты?! Почему нас не встречаешь, и почему ворота не заперты?! Ну, погоди, если ты опять нажрался, я тебе нос расквашу, а потом засуну пустую бутылку в задницу! Посмотрим, как тебе это понравится! Эй! Флин?! А ну выходи!

– Стойте, где стоите! – крикнул я, резко выпрямлялась и, направляя винтовку прямо на бандитов, – о вашем дружке я уже позаботился! А теперь советую не глупить и лечь на землю! Копыта за голову или я…

Это все что я успел сказать, прежде чем эти мерзавцы, застывшие на мгновение, уставившись на меня, отскочили в стороны и, достав стволы, открыли огонь.

– ААА!!! ПОНЕСЛАСЬ! МОЧИ ЕГО БОНК, МОЧИ!!! – заорал Хард, отбегая за разбросанные у забора бочки и паля из самодельного ружья, закрепленного на проржавевшем боевом седле у него на спине (которое я вначале не заметил из-за свисающих канистр), – ДАВАЙ БОНК, СНЕСИ ЕМУ ГОЛОВУ!!! Выпущенная им дробь разнесла колонну надо мной вдребезги и на меня посыпались мелкие камушки.

– СЕЙЧАС! ПУСТЬ ТОЛЬКО ВЫСУНЕТСЯ! – крикнул тот в ответ, забежав за одну из створок ворот.  

Распластавшись за колонной, я медленно подполз к краю балкона и, высунув в отверстие ствол, выстрелил в сторону Бонка. Пуля прошила деревянную воротину, но Бонк, как и я уже успел лечь на землю и снизу в меня полетели ответные выстрелы.

– НУ ЖЕ, ПОЛУЧАЙ!!! ААААА!!! НУ ПОЧЕМУ ТЫ НИКАК НЕ ДОХНЕШЬ?! ХАРД, Я НЕ МОГУ ЕГО ДОСТАТЬ, ОН СПРЯТАЛСЯ! МОИ ПУЛИ НЕ ПРОБИВАЮТ БАЛКОН!!! – закричал Бонк, выпустив в меня всю обойму и судя по тихим щелчкам начал перезаряжаться. Я воспользовался этим и, слегка приподнявшись, высунулся за край, пару раз прицельно выстрелив в него, на этот раз, беря прицел чуть ниже. Бонк истошно завопил, – ААА!!! МОЯ НОГА!!! ЭТОТ СУКИН СЫН ПОДСТРЕЛИЛ МЕНЯ!!!

– Держись, сейчас я угощу его кое-чем, – услышал я голос Харда. Высунувшись из укрытия, я мельком глянул в сторону бочек. Он выскочил вперед, доставая зубами из боковой сумки какую-то бутылку с торчащей из горлышка тряпкой, подбежал к горящей бочке, запалил тряпку и…

– Ха, сейчас мы тебя поджарим! – крикнул он, переложив бутылку в копыто, и запустил в мою сторону, – лови!  

– О, Луна! – крикнул я, отпрыгивая назад к дверному проему. Бутылка описала дугу и приземлилась бы прямо у меня под копытами, если бы я не успел подхватить ее своим телекинезом. Дрожа от напряжения и страха, я вскочил на ноги и, добежав до края, кинул ее обратно в Харда. Бандит не успел отпрыгнуть, и бутылка приземлилась точно ему на спину.

– АААА!!! – заревел охваченный, огнем Хард бессмысленно бегая по двору и снося собой все вокруг. Потом он понесся в сторону канистр с водой, подхватил самую большую из них и попытался открыть зубами, но у него ничего не получилось и, издав последний душераздирающий вопль, он рухнул прямо на канистру, подергиваясь в агонии.

– ХАРД! НЕТ! СУКА! СУКА!! СУКА!!! – безумно завопил Бонк и, не целясь, разрядил в балкон еще одну обойму, я едва успел увернуться и снова нырнул за колонну. – ТЫ СДОХНЕШЬ ЗА ЭТО!!! СДОХНЕШЬ!!! УРОД!!! НУ, ГДЕ ТЫ ТАМ?!!! Раздался еще один щелчок, Бонк перезаряжался. Ну вот, сейчас или никогда!    

Выпрямившись, я внимательно прицелился и сделал сразу три выстрела в сторону ворот. Бонк был вынужден выпрыгнуть из-за створки, чтобы уклониться. Пистолет, висевший в темно-зеленом облаке его телекинеза выпал и улетел вперед, жеребец рванулся в его сторону. Из его левого бедра текла кровь. Я направил на него винтовку и выпустил последние два патрона. Первая пуля угодила в землю чуть правее Бонка, а вот вторая попала точно в цель, удачно влетев в его, не защищенный железом бок и прошив насквозь. Бандит закричал и, уронив подобранный пистолет, стал зажимать копытами кровоточащую рану.

Дрожа от ужаса и волнения, я осмотрелся по сторонам, с трудом пытаясь удержать перед собой разряженную винтовку (мне было так дурно, что я даже не сообразил, что ее нужно перезарядить). – Н-н-еуж-жели это все? – проглотив комок в горле, произнес я. Тишина, которая стояла во дворе была куда более устрашающей, чем грохот от выстрелов звучавший там несколько секунд назад. Ее нарушал лишь тихий треск от тлеющего Харда и приглушенные стоны дергающегося в крови Бонка.

– НЕЕЕТ!!! УБЛЮДОК!!! ТЫ УБИЛ ИХ!!! УБИЛ!!! – услышал я вдруг позади себя голос, и меня, схватив за гриву, со всей силы ударили горлом о перила. Уронив винтовку я, задыхаясь и давясь слезами от боли, сполз на пол. Повернувшись назад, я увидел Флина, в накопытниках и с зажатой трубой, на которой он до этого был подвешен. Сейчас он занес ее над головой и собирался обрушить прямо на меня. Инстинктивно схватившись за винтовку, я выставил ее вперед и отразил удар. Мой противник ту же вцепился в нее зубами и потянул назад, пытаясь отобрать. Боль в горле была невыносимой, в глазах темнело, я не мог долго состязаться с этим здоровяком и чувствовал, что вот-вот упаду в обморок. Сделав последний бесполезный рывок, я резко отпустил винтовку и Флин откатился назад. Уже в полной прострации я неимоверным усилием воли вытащил оба пистолета и, кое-как прицелившись в расплывчатую коричневую фигуру пару раз выстрелил. Раздался крик, фигура медленно отступила назад и я услышал впереди громкий треск прежде чем силы окончательно оставили меня и я потерял сознание.     

***

Очнулся я уже под вечер. Солнце Селестии слабо светило из-за тучек и, наверное, было где-то за горизонтом, готовое окончательно нырнуть вниз и уступить свои права законной правительнице ночи – принцессе Луне и ее прекрасному месяцу.

Первое что я почувствовал, открыв глаза, была приглушенная, но чувствительна боль в горле, а спина болела так, словно кто-то хорошенько прошелся по ней палкой. Я перевернулся на живот и громко закашлял. Ко рту подступила тошнота, в животе что-то неприятно забулькало. Я попробовал бороться с этим, но не смог. Быстро вскочив на ноги, я кое-как успел добежать до края балкона, прежде чем меня вырвало. О, Луна! Так тяжело мне еще никогда в жизни не было. Нехотя достав из кармана флакон с лечебным зельем, я быстрым залпом выпил его до дна. Горло заныло еще сильнее, но потом вроде потихоньку стало проходить. Все болело, голова просто раскалывалась, а после выпитого зелья казалось, что в кишках пронесся табун резвых бизонов. Но не это было самым страшным. Как только меня перестало тошнить, я прислонился к бортику балкона и на моих глазах выступили слезы. Луна! Милостивая Луна! Великая Богиня Ночи, берегущая нас днем и защищающая от кошмаров ночью! Как я мог? Что я наделал? Я убийца! Убийца!!! Я убил этих пони! Лишил их жизни! И теперь они мертвы! Мертвы! И все из-за меня!

Я упал на пол и, закрыв копытами глаза, стал плакать. В груди больно колола совесть, я был испуган и раздавлен. Впервые в жизни я убил пони, причем не одного, а целых трех. Да, эти пони не были хорошими ребятами, но ведь я мог поступить как-то иначе. Остановить их не прибегая к убийству. Арестовать, не проливая крови, но я… я этого не сделал… я просто взял и убил их, и теперь двое из них лежат на улице, а один здесь в доме и это моя вина.

– А как, по-твоему, ты должен был поступить? – неожиданно спросил у меня самого мой внутренний голос.

– Не знаю, – вытирая слезы, тихо прошептал я, – но ведь можно было что-то сделать. Как-то остановить их. Незаметно подкрасться сзади и оглушить. Или просто уйти отсюда и никого не трогать.     

– Уйти? И позволить им грабить и убивать дальше?

– Н-нет… я… не уверен, – сказал я, всхлипывая, – эти пони были преступниками и… уб… уб…

– Убийцами, ты это хотел сказать? Да они были убийцами. Убийцами и злодеями, и если бы ты просто так ушел, они и дальше продолжили бы мучать и убивать невинных пони, которые проходили мимо их дома. Ты же слышал, что говорили те двое? Ты видел скелеты на дороге и тела на стенах? То, что ты сделал, было необходимо.

– Но я же… я не такой как они! Я не хотел этого делать! Я не хотел убивать их! Я собирался… не знаю… как-то помочь им, а не навредить! – в отчаяньи завыл я.

– Правильно, ты не такой. Ты не охотишься за пони, у которых есть что-то ценное или нужное тебе. Ты не убиваешь их ради забавы или собственной выгоды. А те трое да. Повторяю – у тебя не было выбора. Эти пони были не обычными преступниками или нарушителями закона, а настоящими мясниками и монстрами, бездушно погубившими множество несчастных путешественников. Поймай они тебя, они не стали бы с тобой нянчится, а попросту бы убили, если не хуже. Или ты уже забыл, что собирался сделать с тобой тот дурно пахнущий негодяй внизу (я брезгливо поежился)? Прости, но как не крути, оставив их в живых, ты сделал бы только хуже. Что же касается ареста – тебе никогда не удалось бы задержать их в одиночку. Ты кое-как обезвредил Флина и приковал его к трубе, да и то, он потом вырвался и едва не убил тебя, а теперь представь, что было бы будь у тебя еще двое таких пленников. Ты что собирался сторожить их, пока не уснул бы от усталости, чтобы они потом сбежали или прикончили тебя? А, кроме того, что ты вообще собирался с ними делать? Вести назад в стойло, чтобы сдать под охрану? Или ты знаешь, где здесь можно найти ближайший полицейский участок? Нет? Вот то-то же. Значит, тебе пришлось бы бросить их связанными прямо тут и дать возможность освободиться или умереть от голода и жажды. Или что еще хуже – пустить им всем пулю в лоб и, как и сейчас мучиться потом от совести, потому что ты убил беспомощных и не сопротивляющихся врагов.    

– Но… я же…

– Хватит Джек! Довольно себя жалеть. Ты поступил, правильно. Других вариантов попросту не было. Ты это знаешь, я это знаю и даже Богини наверняка сказали бы, что по-другому никак нельзя. Ты не убийца! Ты смелый и добрый пони, решивший рискнуть своей жизнью, чтобы остановить тех, кто безнаказанно причиняет боль другим, и ты это сделал. Ты молодец! Так что соберись и прекращай уже слезы лить! Еще немного и наступит ночь, и хотя этих бандитов больше нет, тебя могут подстерегать и другие опасности. Поэтому сегодня лучше всего будет заночевать здесь, в их логове. Но для начала нужно как следует подготовиться. Запереть ворота, двери, найти укромный уголок с хорошим обзором и путями отступления в случае неприятностей. Ты согласен?

– Согласен, – ответил я сам себе, медленно поднявшись, и на слегка дрожащих от всего пережитого ногах заходя в дом. Перила у лестницы были сломаны, отступая назад раненный Флин снес их своим задом и рухнул вниз, и теперь лежал на первом этаже в лужице собственной крови. Слегка нахмурившись, я болезненно посмотрел на него, а потом, всхлипывая, стал спускаться вниз. Пройдя мимо трупа, в груди которого красовались две дырки от пуль я вышел во двор. Тамошний вид был еще более угнетающим: подстреленный мною Бонк за время, что я был без сознания, попытался отползти в сторону верстака, но рана на его боку оказалась смертельной и он, не доползя до него всего несколько шагов умер, мучительно высунув язык и уставившись на висящую у стола аптечку. Хард по-прежнему валялся на канистре с водой. Он полностью обуглился и его грива, и одежда частично сгорели, а металлические пластины вплавились в кожу, отчего в воздухе омерзительно пахло гарью и кислым запахом жженой плоти, залетевшими мне в нос. В животе снова забулькало, я не стал себя сдерживать, и меня вырвало во второй раз.

– Умм… что это? Фасоль? Как? Я же не ел фасоль, – слабо пробормотал я, разглядывая результат своей слабости, а потом со вздохом подошел к воротам и закрыл их. Со стороны улицы кто-то громко завыл, ветер перекатывал по дороге звонко брякающие пустые банки. Я поежился и быстренько вернулся обратно в дом. Грязное помещение с дурными запахами, теперь увиделось мне совершенно по-другому. Не скажу, что оно стало для меня более уютным или приятным, но внутри я почувствовал себя в безопасности. – Внутри всегда безопаснее, чем снаружи, – подумал я, проводя копытом по покрытой пятнами стене. На улице что-то пугающе выло, а во дворе лежали тела мертвых бандитов, не удивительно, что эти стены показались мне такими надежными. Сняв с ног Флина накопытники, я подхватил его телекинезом и медленно выволок на улицу (за ним потянулся размазанный кровавый след). Выкинул на песок и снова вернулся назад, закрыв за собой дверь. Замков на ней не было, зато рядом стояло большое полуистлевшее бревно, служившее ей примитивным засовом. Одев его на скобы по бокам, я пару раз дернул за ручку желая убедиться, что дверь не поддастся, если ее вздумает кто-то выламывать. Вроде бы все хорошо. Напоследок лягнув дверь копытом, я пошел наверх. Там я подобрал лежащие на балконе пистолеты и забрал валяющиеся у колонны сумки и винтовку (на деревянной ручке навсегда остались оттиски от зубов Флина), и хотел уже зайти внутрь, но тут краем глаза заметил слева от города, где-то в районе пустыни светящийся огонек. Подойдя к краю балкона, я внимательно вгляделся в ту сторону. Огонек был бледно-белым, четким, таким, какие обычно бывают от светящихся в темноте электрических лампочек. Хм… там какое-то поселение? Или еще одно мерзкое гнездо бандитов? Не знаю, но это место стоит в той же стороне, что и большой город у скал. – Ну, почти. Придется сделать небольшой крюк на запад, но ничего страшного, – сказал я, посмотрев на свой ПипБак и нажав на то место на карте, где должно находиться возможное поселение, отметив его как следующую приоритетную цель.

– Ну ладно, значит, завтра я пойду туда, – сказал я сам себе, – идти-то мне все равно больше некуда. Хотя нет, вру, я бы очень хотел пойти туда, где живет она. Эта мысль меня немножко приободрила, и я отчаянно ухватился за нее. Не знаю, почему я так решил, но что-то мне подсказывало, что Пинки Пай все еще тут, в Эквестрии. Она жива и ее можно будет найти где-то там впереди.

С надеждой посмотрел я в сторону переливающихся в лунном свете песков и подумал: – вначале я не был уверен в том, что стану делать, когда выйду на поверхность. Я всю свою жизнь прожил в стойле и никогда до этого не был наверху. И теперь, когда я вижу перед собой Эквестрию – свой дом, свою родину, я понимаю что она вовсе не такая как в моих мечтах или на картинке у нас в столовой. Она другая. Не такая прекрасная, не такая живая, но все же это мой дом, и это дом моей прекрасной Пинки Пай. И хотя война уничтожила здесь многое, и многих погубила, я уверен, что если бы кто-то и смог тут выжить, то только она. Теперь я знаю, что буду делать – я буду искать ЕЕ! Свою единственную любовь, ту кто не давал мне сойти с ума все эти годы и дарил надежду каждый день. Я буду искать Пинки Пай. И я ее найду! Обязательно найду! Бросив последний взгляд в неизвестность, я громко произнес, – я приду к тебе прекрасная Пинки Пай, и надеюсь, что смогу завоевать твое сердце и стать твоим особенным пони. Твоим навсегда!

С этими словами я зашел внутрь. Включив экран на ПипБаке (в доме уже царил непроницаемый мрак, разбавляемый лишь слабым свечением из окон) я стал осматривать комнаты на втором этаже, подыскивая себе местечко для ночлега. Помимо комнаты-склада я нашел там еще три помещения. За первой дверью у лестницы был туалет, настоящий туалет с унитазами и раковиной, но запах внутри показался мне относительно чистым. Похоже, бандиты никогда не использовали его по назначению. В одном унитазе доверху была налита мутная вода, и в ней плавали какие-то скрюченные овощи и двухвостые морковки с деревянной ложкой. Тихо фыркнув от удивления, я пошел дальше. За второй дверью все оказалось обрушено. Часть потолка свалилась прямо у самого входа и зайди внутрь, было никак нельзя. Оставалась еще одна дверь. Я открыл ее и к своему удовольствию обнаружил там разложенные в центре большого зала три спальных мешка. Между ними стояли армейские ящики и коробки с хламом, а вокруг были раскиданы обглоданные кости и пустые упаковки из-под сластей. На стенах краской и кровью нарисованы неприличные картинки и надписи, еще более мерзкие, чем те, что были у нас в общем коридоре в стойле. Проигнорировав красноречивое пожелание "идти куда подальше" красовавшееся на левой стене у самого входа, я подошел к спальным мешкам и брезгливо осмотрел их. Самый большой из них, несомненно, принадлежал Флину: он был весь в крошках и дурно пах алкоголем и чем-то еще, не хочу даже знать чем. Зато два других мешка были более-менее чистыми, и хотя я не горел желанием лезть в черт знает, чем зараженные и измазанные мешки кого-то из этих типов, но все же рассудил, что так будет намного лучше, чем просто спать на полу. И намного теплее, на улице уже начало холодать. Забравшись в один из мешков, я достал из внутреннего кармана бутылку сидра. Черт побери, я же никогда до этого не пил. Но сейчас у меня внутри все словно сковало льдом, а копыта по-прежнему дрожали от пережитых за день неприятностей и я, откупорив бутылку, сделал несколько неуверенных глотков. Напиток оказался очень крепким, но не таким обжигающим, как я думал, и все же я громко закашлял и зачем-то зажал себе магией нос, а потом, глубоко вздохнув, сделал еще один глоток. Проделав так несколько раз, я отставил бутылку в сторону (внутри у меня стало жарко, похоже, алкоголь уже начал понемногу действовать) и, закутавшись поплотнее в одеяло, что лежало в мешке достал телекинезом из сумки книжку со сказками. Конечно, сейчас было не самое подходящее время, для того чтобы читать жеребячьи сказки, но я очень хотел отвлечься от убийств и мыслях о трупах во дворе, а эта книжка была моим единственным способом сделать это.

– Она радостно шла по улице окруженная своими подружками и напевала песенку о смехе и веселье, когда вдруг заметила впереди себя ослика с повозкой, которого до этого никогда в своей жизни не видела. – О, новенький в Понивилле! – подумала она, – нужно с ним поздороваться и спеть ему песенку о дружбе! И тогда он станет моим лучшим другом! – начал читать я вслух первую, попавшуюся мне историю. Кстати, эта история была одной из моих самых любимых. В ней Пинки в очередной раз доказала, что если хорошенько постараться, то можно заставить улыбнуться и поверить в дружбу кого угодно, даже самого ворчливого ослика на земле.   

***

Всю ночь меня одолевали неприятные сны. Принцесса Луна, по-видимому, была очень недовольна моим поведением днем и в наказание посылала мне ужасные кошмары ночью. Мне снились те бандиты, которых я убил. Они истекали кровью (она словно сочилась из их мертвых, истлевающих тел), и пугающе смотрели на меня пустыми глазницами обвиняя в содеянном. Я пытался от них убежать, несся по узкой дорожке, ведущей в какую-то гору. Но добежав до вершины, понял, что попался в ловушку и мне уже не уйти. А они подходили все ближе и ближе, протягивая свои копыта в мою сторону. Я оглянулся, сделал неосторожный шаг назад и свалился вниз в бездонную черную бездну. Отчаянно раскинув копыта, в надежде за что-нибудь ухватиться я закричал, но вокруг ничего не было и мне предстояло упасть на самое дно во мрак и тут…

– АААА! НЕТ! НЕТ! НЕ НАДО!!! – воскликнул я, просыпаясь и судорожно оглядываясь по сторонам. По моему лбу стекали крупные капли пота, шерстка вся сопрела.

Из ближайшего окна на меня приветливо падал лучик солнца каким-то чудом прорвавшийся через непроницаемый заслон из тучек. Принцесса Селестия, похоже, решила разбудить меня, увидев какие у меня кошмары (ха, я же знал, что она не такая плохая, как говорили в нашем блоке), и за это я был искренне ей благодарен. Но тут на кусочек открытого неба наползла большая тучка и, закрыв собой солнечный луч, вернула на землю привычную обморочно-унылую полутень. Я вылез из спального мешка и, смачно хрустнув позвонками на спине потянулся. Голова слегка закружилась, оу… по-видимому из-за выпитого сидра. Однако, несмотря на недомогание, он мне помог, и у меня на душе было уже не так тяжело как вчера. Посмотрев на часы, на ПипБаке я увидел, что уже было девять часов утра, а это значит, что я проспал как минимум часов десять-одиннадцать. Недурно, давненько я так не отдыхал. В моем стойле мне всегда приходилось вставать по времени рано, ведь у меня были смены, расписание, порядки и графики, а здесь я был сам по себе и никто не мог мне указывать, что нужно делать, и когда я должен вставать. Эта мысль меня немного порадовала, а когда я вспомнил о том, что у меня теперь есть еще и очень важная миссия, то окончательно успокоился и, встряхнувшись, окончательно позабыл о неприятном кошмаре.     

Еще пару раз потянувшись, я осмотрел стоявшие около меня ящички и в приподнятом настроении принялся стукать по одному из них своей дубинкой, пытаясь набить песенку «Magic Fever», которая часто звучала в нашем стойле по утрам. Воистину, ничто так не поднимает настроение, как мысли о приключении, в конце которого тебе предстоит встреча с кобылкой твоей мечты (прочь плохие мысли, прочь неприятности, пора вставать и радоваться новому дню!). Конечно, там наверняка еще будут неприятности, перестрелки и кровопролитие, но я как-то не думал об этом и был всецело поглощен своими мыслями о первой встрече с НЕЙ. Вволю настучавшись по всем ящикам, и под громкое «Magic fever has done and got me down…», выбив крышку на одном из них, я начал с энтузиазмом осматривать его содержимое. Запачканные бинты, изолента, фу… чьи-то грязные штаны, игрушка-повозка, мятый кофейник и кружка, твердые как камень печеньки (интересно, если я запущу одну из них в ближайшую стену она треснет? стена не печенька), еще одна кружка, ножницы. Нет, ничего ценного. Я переключился на другой ящик. Электронные детали, кусочки сырого мяса в пакетике, игральные карты для покера, без десятки пик, пластиковая фигурка робота на колесиках, которую я забрал себе (кажется, подобные были на картинках в учебнике по «Истории современной техники») и мешочек с крышками.

Я достал крупный белый узелок наполовину набитый крышками из-под Спаркл-колы и недоуменно посмотрел на него. Интересно, зачем они бандиту? Он, как и я мастерил из них браслетики и ожерелья? Нет, не думаю. Но я точно знаю, что из них я что-нибудь да сделаю, скажем, красивое колье для самой милой пони на свете. Уверен, ей понравится столь веселое украшение из крышечек (она же не такая как ее подружка Рарити, и не любит алмазы и бриллианты). Запихав узелок в одну из своих сумок, я закрыл ящик и стал собираться в дорогу. Мне нужно было пройти большое расстояние до тех огоньков, что я видел вчера… эээ… на западе? Я посмотрел на карту в ПипБаке. Ну да на западе, и чуть южнее. А для этого мне потребуется какая-нибудь накидка на голову (чтобы не поймать тепловой удар) и вода. Со вторым все в порядке, бандиты вчера принесли с собой воду, и если мне повезет, то она окажется чистой. Я надел на себя сумки, спустился вниз, снял балку и вышел на улицу.

– Фу! Пошли вон! Кыш! – закричал я на собравшихся вокруг погибших бандитов ворон, что расселись вокруг них кружками и теперь с аппетитом пировали. С раздраженным карканьем они разлетелись во все стороны. Увидев тело Флина, я недовольно поморщился. Теперь он выглядел еще страшнее, чем вчера: весь исклеванный воронами и измазанный кровью. Я, стараясь больше на него не смотреть, как и на других убитых, пошел к канистрам. Телекинезом отпихнул подальше в сторону Харда и, взяв магией ту, что стояла в противоположном от него углу, открыл. – Ух! – довольно фыркнул я. Вода в канистре была чистой (не считая крошечных песчинок и камушков на дне), блестящей и прозрачной. Я наклонил ее и сделал глоток. Она оказалась прохладной. Холодок ночной пустыни охладил ее и сделал такой бодрящей. Скинув с себя сумки и сбросив одежду, я поднял канистру повыше и устроил себе освежающий утренний душ. – Брр! Уф! Как хорошо! – отфыркиваясь и потрясая гривой от восторга, произнес я (вот теперь мое утро по-настоящему началось) а потом глубоко вздохнул и энергично встряхнулся, чтобы высушиться. – Ну вот! После такого было бы не грех отдохнуть и закусить, – пронеслась у меня в голове удачная мысль, и я всецело ее поддержал. Достав из сумки пирог с вишней и открыв следующую канистру, я улегся на чистом песочке под тентом и, закрыв глаза, стал, с удовольствием есть, время от времени отправляя себе в рот подхваченные телекинезом глоточки воды.

В такой расслабленной позе, я пролежал где-то около получаса, пока песок вокруг меня не начал раскаляться, давая понять, что скоро станет очень жарко, и если я хочу сегодня попасть в то место с огоньками, то лучше мне уже выходить. Открыв глаза, я опять увидел собравшихся у мертвых тел ворон. Вот же мерзкие птицы! Ну, нет, надо что-то с этим делать, и я… эх, к сожалению, знаю что.

Завернув остатки пирога в фольгу, и убрав его назад, я направился в сторону сарая. Там среди множества инструментов и мотков колючей проволоки стояла лопата с коротким древком. Я взял ее и, подойдя к могилке Дэйва, занялся не самой приятной работой: принялся рыть ямы для этих троих. – Конечно, они не заслуживают подобного отношения, тем более от того кого они хотели убить, но и оставлять их на поживу воронам тоже будет неправильно, поэтому прежде чем уйти, я должен буду сперва их похоронить, – подумал я, воткнув лопату в землю и принялся рыть. На все это у меня ушло больше часа, когда я вспотевший поднялся, разминая спину и, посмотрел на ПипБак, часы показывали уже двенадцать десять. Передо мной возвышались три свежих холмика, куда я закопал Флина, Бонка и Харда. И хотя, я все еще сомневался в правильности этого поступка, что-то мне подсказывало, что я поступил верно. Немного постояв около них, я мысленно попросил принцессу Луну принять их в своем царстве и простить все грехи, а потом воткнул рядом лопату и, повернувшись, пошел назад к своим вещам.   

Вылив на себя остатки воды из канистры, чтобы освежиться, я быстренько оделся и взвалил себе на спину сумки, а затем, чуток поразмыслив, подхватил последний закрытый бидончик с водой (к канистре на которой лежал Хард я решил не притрагиваться) и закрепил его слева на крючке для вещмешка. Меня сразу же потащило в бок, и я, потеряв равновесие, чуть не упал, хотя бидончик был не особенно тяжелым. Но поскольку я нес на себе итак уже немало, этот лишний груз стал для меня последней каплей.

– Нда, идти с таким перевесом будет непросто, – произнес я, поправляя магией бидон, – но без воды, мне не справиться, а моих собственных запасов мне вряд ли надолго хватит.

Ничего не поделаешь, пришлось все снимать и менять местами. Я отцепил с левого бока сумку, и как мог, пристроил ее на спине, потом вытащил винтовку, одел ее на место сумки, а рядом вертикально закрепил бидон. Все это дело я несколько раз перевязал оставшимися у меня ремнями и укрепил запасными крючками. Закончив распределять вещи, я пару раз развернулся кругом, чтобы осмотреть свою поклажу и с удивлением заметил, что стал теперь походить на тяглового мула, – странствующего торговца с пустынных берегов на юге Эквестрии, которые если верить историям про Дэринг Ду предпочитали носить свои товары прямо на спине и продавать их всем случайным прохожим. Однако подобная перестановка мне немножечко помогла, и я смог, наконец-то, сделать несколько неуверенных шагов вперед, не наклоняясь в сторону и не рискуя перевернуться вверх ногами.

Ну вот, теперь вроде бы все готово, можно выступать. Но как же мне быть с солнцем и защитой от него? Я осмотрелся вокруг, в надежде найти хоть что-нибудь подходящее себе на голову (сразу же проигнорировав лежащую рядом каску Харда, обгоревшую и будучи металлической совершенно непригодную для жаркой пустыни). На воткнутой в песок доске у верстака висела потертая и измазанная грязью летняя шляпка с розовыми бантиками на полях, которую если я не ошибаюсь, любят носить кобылки во время прогулок (и как я ее не заметил раньше?). Ну, чтож, это лучше чем ничего. Одев ее и бросив последний грустный взгляд на дом (в котором я пережил свое первое и неприятное приключение на поверхности), я отпер ворота и вышел на улицу.

– Итак, пора в путь, – сказал я сам себе.

Но что-то, меня удержало. Решительно топнув копытом, я вернулся назад во двор и, подбежав к верстаку, взял лежащую около него баночку с красной краской и кисть. Затем вышел на улицу и, закрыв за собой ворота, написал на них: "Здесь безопасно. Бандитов больше нет!" Не знаю, зачем я это сделал. Если здесь и дальше будут проходить караваны, они наверняка подумают что это какая-то ловушка, и обойдут это место стороной. Хотя, возможно оно и к лучшему, незачем им заходить сюда – в место, где было пролито столько крови. Чуток постояв на месте, я хитро улыбнулся и прибавил к этой надписи еще одну, уже более крупными буквами: "Здесь был Джеки". Я призадумался, стоит ли мне писать свою настоящую фамилию, или же оставить все как есть? Нет, у меня есть идея получше. К слову Джеки я размашисто приписал слово "Пай", и фраза теперь выглядела так: "Здесь был Джеки Пай". Идеально! Я больше не живу в стойле, та жизнь осталась позади, а значит, в этом мире я могу быть тем, кем захочу. А я хочу быть Джеки Паем в честь пони, которую очень сильно люблю, и пусть меня отныне называют Джеки Паем.

Повернувшись спиной к воротам и сверившись с компасом я медленно зашагал по дороге на запад, в сторону того места, где как я надеялся, я смогу наконец-то встретиться с нормальными пони, которые не будут пытаться меня убить при первой встрече.

***

Солнце поднялось достаточно высоко, и было в зените (я ощущал его тепло даже за тучками), когда я вышел за городскую черту и покинул Бриск Рилл, оказавшись на дороге, ведущей в самое сердце песков. Окружающий меня пейзаж, несмотря на плохую освещенность, был достаточно красивым, и я безостановочно крутил головой с восторгом разглядывая каждую попадающуюся на моем пути вещь, и неважно был ли это обыкновенный бесформенный камушек, или торчащий из песков покосившийся дорожный указатель, меня впечатляло абсолютно все. Да, что тут не говори, а поверхность, несмотря на всю ее суровость и негостеприимность была прекрасной! И если до этого тебе пришлось прожить всю свою жизнь под землей, и побродить два с лишним десятка лет по одним и тем же скучным коридорам, то ты начнешь ценить подобную свободу с удвоенной силой. Всюду, куда бы я ни посмотрел, возвышались всевозможные горы и скалы, причудливые, различных форм и размеров с растущими у их подножия, а иногда и прямо на них самих кустарниками и крошечными цепляющимися за камни деревцами. Среди песков стояли кактусы, немного пожухлые и пожелтевшие, и все же такие красивые и живые, что я несколько раз сходил с дороги и весело бегал среди них (с удовольствием погружая свои копыта в теплый, не обжигающий песок), а если на одном из них рос цветочек, то я считал своим долгом непременно остановиться и понюхать его, наслаждаясь сладким и ароматным запахом. Иногда на обочинах или же на разбитой и утопающей в песке дороге мне попадались остова от повозок и странные самоходные машины (на них впереди не было оглоблей для пони, а значит, они как-то двигались сами по себе) и, проходя мимо, я не раз замечал валяющиеся рядом с ними или внутри скелеты пони, и старался как можно быстрее пройти вперед. Зрелище мертвых пони было для меня неприятным, и пусть эти пони погибли много лет назад во время войны, это не делало их смерть хоть сколько-нибудь более легкой. Особенно для меня. Пока я шел я не раз задумывался над тем кем были эти пони и что они делали до того как случился весь этот ужас. Где жили, о чем мечтали, зачем вышли на дорогу и, каково им было, когда остановившись, они увидели приближающуюся к ним с горизонта "огненную смерть".

Да, вынужден признаться, что я был очень впечатлительным и эмоциональным пони, и мне часто об этом говорили. Я не мог просто так пройти мимо умершего, и не задуматься над его судьбой. Также как не мог увидеть раненого котенка и спокойно стоять и смотреть на него, не постаравшись хоть как-то ему помочь. Я всегда был чувствительным и искренним, и иногда это приводило не к самым приятным последствиям. Мои сверстники относились ко мне с предубеждением, и часто дразнили и говорили что я трус и слабак. Но я в это не верил и не верю до сих пор. Я всегда считал, что пони, настоящий, истинный пони должен быть именно таким, – добрым, нежным и отзывчивым, и глупо думать, что только кобылки могут быть заботливыми и ласковыми. В стойле, жизнь в блоках многих испортила и сделала жестокими и черствыми. Из-за внутренних распрей они позабыли о том, что значит быть пони. Но не я. Я не сломился, несмотря на всю ту жестокость, что царила там, и сейчас, хотя за эти два дня я и пережил уже немало неприятностей, – я не сломлюсь и продолжу быть собой и верить в то, во что я верю. "Быть хорошим пони легко, когда все вокруг чудесно, но оставаться таким же, несмотря на трудности и боль уже не так-то просто. Но если тебе это удалось, то ты можешь собой гордиться, потому что ты – настоящий пони". – Это однажды сказала принцесса Луна в одной из книжек, и это стало моим смыслом жизни и тем, что я ни на что не готов был променять.  

"Скоро во всех кинотеатрах Эквестрии! Модная фотосессия в Лас-Пегасе, всего за час превратилась в настоящую трагедию! Город захвачен зомби, повсюду хаос и разрушения! И только одна пони сможет выжить и сбежать из умирающей столицы азартных игр и веселья, до того как на нее сбросят бомбы! Четырнадцатого мая приходите на премьеру нового хоррор-фильма «Восставшие мертвецы»". – Отвлек меня в этот момент от философских мыслей большой выцветший рекламный щит у дороги, на котором с двух сторон была нарисована голубая кобылка с белой короткой гривой, одетая в порванный в полосочку пиджачок и розовые потрескавшиеся очки. На шее у нее висел фотоаппарат с крупным объективом, который она придерживала левым копытом, а правым держала большую шипастую биту 4. (@_@). На заднем плане были изображены зомби-пони в вечерних нарядах и смокингах тянущие к ней свои копыта и подкрадывающиеся с боков на фоне полыхающего ночного города, где в центре возвышался огромный "огненный гриб" от взрыва бомбы.

– Хм… крутой, наверное, должен был быть фильм, – с грустной улыбкой подумал я, разглядывая картинку. – Жаль только что он так и не вышел на экраны (потому что в нашем стойле, где были собраны самые последние на момент катастрофы фильмы, его не было), и снимать его дальше, судя по всему уже никто и никогда не будет. Интересно догадывались ли создатели этого фильма о том, что катастрофа однажды и вправду произойдет (пусть и не с участием зомби, но все же не менее страшная) и бомбы будут сброшены на Эквестрию? Нет, конечно же, нет, иначе бы не стали шутить с такими вещами, – пришла следом еще более грустная мысль, – эх, а ведь когда-то все это казалось просто страшной сказкой, или точнее научной фантастикой и пони не верили в то, что мир каким они его знают однажды исчезнет. Ну почему это произошло? Почему пони и зебры не придумали ничего умнее кроме как уничтожить друг друга? Зачем они развязали эту войну? Война, – страшное и мерзкое слово, которое я не раз видел в учебниках рядом с пугающими меня картинками, изображающими смерть и взрывы, но которую я никогда до этого не видел наяву. Подумать только, весь мир погиб лишь потому, что две державы не смогли в свое время договориться о том, кто и кому, сколько должен платить за уголь и алмазы. Война, война не меняется… и, похоже, что никогда не закончится, пока в этом мире будут жить те, кто хочет что-то отнять у других.

Я пожал плечами и пошел дальше, продолжая осматривать пустыню и попадавшиеся мне на пути камушки и кактусы, хотя это было уже и не так радостно. Пони с плаката сосредоточенно смотрела мне в след, и на ее мордочке было такое выражение, словно она понимала, что я чувствую, и почему мое мимолетное веселье так быстро улетучилось.

***

– Похоже, это здесь, – произнес я, выглядывая с биноклем из-за куста, за которым прятался. Солнце начало медленно клониться к закату, когда я наконец-то добрался до того места, что отметил на карте. Еще раз, сверившись со своим ПипБаком (стрелочка с моим местоположением была отмечена как: "возле установленной навигационной точки") я поднес бинокль поближе к глазам и стал внимательно вглядываться в сторону горы, в тени которой стояла полуразвалившаяся старая ферма, со всех сторон окруженная высокими посевами за низким проволочным забором. Росшие там растения смутно напоминали мне пшеницу, но были почему-то необычайно крупными и кривыми, а острые колоски, словно копья, торчали во все стороны и имели неестественный фиолетовый цвет (наверное, какой-то неизвестный мне сорт). Вдоль всего забора стояли длинные колья с насаженными на них телами пони, с которых свисали окровавленные внутренности, и капала кровь. Судя по всему, я пришел в очередное логово бандитов, а значит, что и здесь мне придется столкнуться с неприятностями.

Аккуратно сложив свои пожитки у куста и, задвинув их ветками, я вытащил винтовку и, проверив на всякий случай патроны в стволе медленно, согнувшись в три погибели покрался вперед. Меняя укрытия и бесшумно переползая от камня к камню, я незаметно подошел к краю забора. ПипБак тихо пикнул, убрав мою отметку, и на карте появилась новая точка: «Животноводческая ферма Манни Кина».

– Ха! Если это животноводческая ферма, то где же все животные? И откуда здесь эти растения… и… эм… все эти бедняги? – тихо прошептал я, с отвращением посмотрев на ближайшее тело, – О, Луна! Да это место даже хуже Бриск Рилла! Интересно, сколько здесь живет бандитов и как хорошо они вооружены? Судя по убитым, их тут целая шайка, и застать врасплох мне их точно не удастся. Может, стоит обойти это место сзади и попробовать напасть на них с тыла или же лучше… а? Что это такое?

Нырнув за горизонт, солнце в последний раз тускло осветило местность вокруг фермы, и мне показалось, что шерстка у ближайшего трупа ярко заблестела! Я присмотрелся получше и заметил, что волоски на нем были какими-то уж сильно лоснящимися и не натуральными (настолько, что буквально переливались на свету). Словно мех у этого пони был искусственным как у игрушки, а из ран на его теле торчала… солома? Минутку так это что, чучело? Ничего не понимая, я растерянно открыл рот от своей догадки, а потом аккуратно подполз к так называемому "умершему" и легонько потрогал его дулом винтовки. Покачиваясь, чучело, повернулось ко мне "мордой", и я увидел два блестящих стеклянных глаза на улыбающейся рожице. Совершенно сбитый с толку, я уже открыто подошел к другому телу, оно тоже было ненастоящим, и все измазанное какой-то очень жирной красной краской. Потом к третьему, четвертому, пятому, – все эти "окровавленные мертвецы" оказались обыкновенными чучелами или точнее пугалами, а кровь на них была всего лишь краской, в которую что-то специально подмешали, чтобы она выглядела чуть более естественно.

Удивленно всхрапнув, я осмотрел забор, украшенный этими пугалами, и рассеянно спросил сам у себя: – Что за ерунда? Зачем кому-то понадобилось вешать здесь все эти игрушки и делать вид, будто они настоящие? Это такой способ напугать проезжих? Нет, нет, нет! Какой-то бред! Если хочешь кого-то ограбить, то лучше всего держать подобные украшения как можно дальше от любопытных глаз, а не у всех на виду. Даже те трое из Бриск Рилла вешали своих убитых на стенах за высоким забором, а никак не в открытую. А, кроме того, если здешние бандиты такие жестокие, то где же все убитые ими пони? Почему их спрятали, а вместо них повесили тут эти пугала, если настоящие мертвецы будут смотреться куда как убедительнее и страшнее? Хм… а что если это сделали нарочно, чтобы отвадить тех, кому взбредет в голову зайти сюда? И чужаки, которых тут не ждут, очень опасные, раз их отпугивают столь необычным способом? Тогда возможно… возможно… этими чужаками являются бандиты! И это значит, что здешние владельцы им не друзья и настроены против них.

Обмозговав все это, я слегка успокоился, но головы на радостях не потерял (один раз ошибиться я уже успел, да и привычек местных жителей совсем не знаю, а значит расслабляться пока что рано), и вновь вспомнив об осторожности, пригнулся и медленно, на брюхе, пополз ко входу в здание, что стояло точно посреди растений в конце плохо протоптанной земляной дорожки.

Дом выглядел заброшенным. Оранжевая краска на его стенах полностью облупилась, и догадаться каким он был когда-то цветом, можно было лишь по отдельным, чудом сохранившимся ее фрагментам выступавшим то там то сям. Кирпичная труба на крыше частично развалилась, а черепица вся сползла вниз и беспорядочно валялась на земле рядом с домом, добавляя еще один штрих к общей запущенности этого места. На полусгнившем крыльце, вразнобой стояли ведра, доверху заполненные высохшими травами, а у входной двери лежал шерстяной коврик с надписью «Добро пожаловать», на поверхности которого росли какие-то подозрительные зеленые грибы. Сама дверь была плотно захлопнута, а окна с тяжелыми ставнями наглухо закрыты. Если в домике кто-то и жил, то он определенно не жаловал гостей (или, прячась от них уже давно умер).

Пару раз дернув за дверь, я убедился, что открыть ее мне никак не удастся, если только я не надумаю ее высаживать, чего конечно, я делать не собирался. Это было бы неприлично, да и вдобавок еще и очень громко, так что нужно придумать какой-нибудь другой способ попасть внутрь. Может окна? Нет, они тоже закрыты (не хуже двери). Поочередно попробовав каждое из них, я обошел весь дом по кругу, в надежде найти хоть какую-то лазейку и когда уже совсем отчаялся и хотел бросить это дело и уйти, то заметил, во время четвертого своего обхода, что внизу, под одним из окон криво торчит проржавевший металлический лист, неплотно прислоненный к стене. Очевидно, его много раз выдвигали: земля вокруг была раскопанной и свежей, а рядом со стеной осталось несколько оттисков от копыт. Похоже, что я нашел замаскированный вход.

Осторожно отодвинув телекинезом лист, я положил его рядом. За листом, виднелась внушительных размеров дыра, ведущая вглубь дома. Ну ладно, была, не была. Убрав винтовку за спину, я лег на живот и медленно, стараясь не шуметь, заполз внутрь. Там оказалось темно. Я задержал дыхание, прислушался. Так, вроде бы тихо. Включил свет на ПипБаке, осмотрелся, и увидел, что в доме было довольно чисто, что показалось мне странным. Я ожидал увидеть там запустение и мусор, но прогнивший пол выглядел так, словно его совсем недавно тщательно подмели, а на мебели вокруг не было пыли. Даже вещи, что там стояли, кто-то тщательно расставил и протер. Подойдя к комоду я, осмотрел пару фарфоровых фигурок изображающих разных зверушек и стоящие вертикально узорчатые тарелки, а потом осторожно заглянул в комнату справа. Там была двухместная заправленная кровать, а на стене над ней висело восемь пересеченных ржавых сабель (расположенных в форме распускающегося цветка). У правой стены возле кровати стоял большой резной сундук, около которого был постелен темно-желтый коврик с узором в виде слоников. Мой взгляд остановился на сундуке. Интересно, что в нем? Думаю нужно проверить.

Нет, вы только не подумайте, что я решил кого-то обокрасть. Просто у владельца этого дома, который развешивает чучела мертвых пони у забора, наверняка есть на то причины (или он немножко больной на голову). И чтобы понять его мотивы, и решить кто он, – псих или же очень осторожный пони я должен сперва увидеть, чем он увлекается и какие вещи хранит в своем личном сундуке.

Подойдя сбоку к сундуку, я внимательно осмотрел его, желая убедиться, что на его крышке и у замка нет никаких ловушек, а потом, облегченно вздохнув, наступил на коврик и… не ожидая, что под ним окажется дыра с громким криком рухнул вниз, в темное, глубокое помещенье. Мою заднюю ногу схватил специально подготовленный для этого аркан, и я повис в нескольких дюймах над полом, растерянно молотя передними ногами в воздухе. Моя винтовка вылетела из кожуха и с глухим стуком упала рядом со мной.

– Дискорд! Проклятье! Ну, какой же я болван! Олух! Начал искать ловушки на сундуке, и совершенно забыл о коврике – самом очевидном намеке на то, что где-то внизу скрывается дырка! – отвесив себе свободным копытом фэйсхув, прошептал я. Позади меня что-то негромко зашуршало, где-то в темноте скрипнула дверь, и я услышал приближающиеся шаги.

– Так-так-так и кто это у нас здесь? – раздался из темноты, хриплый, дрожащий голос, – еще один грабитель, позарившийся на легкую добычу? Большой сундук, в котором наверняка хранится что-нибудь ценное… ха-ха, вы ребята всегда клюете на эту удочку. Мда, ну почему вы не можете просто оставить меня в покое? Что вас всех тянет сюда, будто тут медом помазано? Я же сто раз уже предупреждал что будет, если вы еще раз ко мне сунетесь. И вот, опять, кто-то из вашей шайки решил пожаловать ко мне на огонек. Беда. Похоже, что вы уроков не усваиваете. Ну, чтож, полагаю, ты и сам теперь понимаешь, что у меня просто нет другого выхода, и я должен, как следует проучить тебя, чтобы твои дружки впредь хорошенько подумали, прежде чем снова ко мне лезть. Может мне насадить тебя на кол, как и других своих жертв? Или же оторвать тебе одну-другую ногу и зажарить ее на костре? О, я такое уже делал. Поверь, мне не в новинку подобные дела.    

Я стал бессильно барахтаться, пытаясь сфокусироваться на своей винтовке, чтобы телекинезом подхватить ее, но тут из темноты вышла закутанная в плотный плащ фигура и копытом отодвинула ее подальше.

– Не старайся, она тебе не поможет, – сказал неизвестный, его голос был низким и осипшим, как у стариков, словно этому пони, было уже сто лет, – ну так что? Как предпочитаешь, быть убитым? Быстро и безболезненно или же дашь мне возможность для начала как следует тебя помучать?

– Делай со мной, что хочешь, старый мерзавец, – возмущенно бросил я ему, раскачиваясь взад-вперед, чтобы дотянуться до его наглой физиономии, – я не боюсь тебя и не стану просить пощады! Но знай, что ни одно преступление не остается безнаказанным! И пусть это буду не я, а кто-нибудь другой, но рано или поздно тебя призовут к ответу за все твои злодеяния!

– А? Не понял, – искренне удивился мой пленитель, – это что-то новенькое. На ребят Харда или Флеш-Бучера совсем не похоже. Да и Оплавленные Фениксы так себя не ведут, кто же ты?

Он подошел ко мне сбоку, осмотрел мой комбинезон, что-то выискивая на нем, а потом, тронув копытом, повернул к себе задом, зачем-то разглядывая мою спину. 

– Ах, так вот оно что! Синяя одежка, желтые цифры… ты из стойла! Стойла восемьдесят четыре! Клянусь духом моей покойной тещи! Вот так неожиданность! Не думал, что ко мне в дом однажды заглянет один из вас. Ох, приятель, как же тебя угораздило залезть сюда, и не испугаться моих чучел? Обычно даже местным не хватает духу, чтобы здесь ошиваться, а ты так и вовсе должен был убежать отсюда со всех ног.

– Нет, я не убегаю, когда вижу, что кому-то нужна моя помощь или где-то обижают слабых! – гордо крикнул я, – ты совершил преступление, убил много невинных, и я сделаю все возможное чтобы тебя остановить.   

Он повернул меня к себе мордочкой (под капюшоном в свете ПипБака тускло блеснули два ясных глаза) и, взяв копытом мою челюсть, зачем-то открыл мне рот.

– Хм, подожди герой, не поднимай волну… так… зубы белые, ровные и все на месте. На ноге ПипБак, да похоже, что ты точно из стойла. А я уж подумал, что это кто-то из банды Горькой Соли решил надуть меня подобным образом. Эти ребята на все горазды, особенно когда хотят кого-то обокрасть, но ты явно не с ними. Извини приятель, ошибся, сейчас я тебя отпущу.

Неизвестный подошел к стене справа. Что-то громко щелкнуло, и веревка, ослабнув, заскользила вниз, уронив меня на мягкий земляной пол. Я перевернулся и сел на круп, потирая ушибленную переднюю ногу.

– Совет на будущее, – спокойным тоном произнес он, вернувшись ко мне, – если хочешь свести с кем-то счеты не нужно об этом кричать. Со мной тебе повезло, но любой негодяй дважды подумает, стоит ли оставлять тебя в живых, если ты будешь угрожать ему и обещать поквитаться. Если тебя поймали и так уж хочется наказать злодея, то для начала забудь про свою гордость и притворись трусом. Сделай вид, что ты напуган и готов на все лишь бы тебя не убили, расплачься, попроси пощады, другими словами сыграй на его гордости. Внуши чувство превосходства. А когда он потеряет бдительность, выбери подходящий момент и резко ударь его в спину, а не то пустит он тебе пулю в голову, и все… прощай герой.

– Спасибо, – сухо произнес я, недоверчивым тоном, – но я не люблю притворяться и бить в спину, – это не честно.

– А на пустошах и не бывает ничего честного, – усмехнулся он, почесав затылок через плащ, – тут или ты врага или он тебя. Особенно если он задумал тебя убить и видит что в честном бою ему с тобой не справиться.

– Ага, а ты я вижу, очень хорошо приспособился к жизни здесь. Ты местный?

– Ну да, – хохотнул он, – а что, это так заметно?  

– Не совсем, – ответил я, уловив его сарказм, – но, ты так быстро раскусил меня и понял, откуда я, словно и сам раньше жил в стойле. Это так? И вообще кто ты? Может, представишься уже, наконец, и расскажешь мне, зачем ты ловишь тех, кто приходит к тебе в гости.

– О, ишь ты, какой хитрый! Сразу видно, ты не один из тех тюфяков, что выходили раньше из стойл и гибли в первый же день, столкнувшись с радтараканом. Сам-то я не из стойла и живу на пустошах, сколько себя помню. И вообще-то это мой дом, – неожиданно более твердо, но с прежней веселостью в голосе, сказал он, – и это мне положено задавать тебе вопросы. Но, так и быть, на сей раз, я проявлю уступчивость и отвечу первым. Меня зовут Бен, Бен Хаббас. А гостей я ловлю, потому что они очень часто приходят ко мне в дом, чтобы убить меня или ограбить. Да и ты я вижу, не без греха за пазухой, раз решил залезть ко мне в сундук и обокрасть.

– Не хотел я ничего красть, – возмущенно вскинув голову, сказал я, – около твоего дома висят чучела, изображающие убитых пони, вот я и подумал, что в сундуке могут лежать…

– Кости и потроха от убитых мною жертв, восемь голов в большой сумке 5. (@_@) и объяснения тому, зачем я решил все это сделать, – перебил он меня, подойдя ближе и протянув копыто, чтобы помочь подняться. – Да, такое иногда встречается у нас на пустошах, но в моем случае, там было пусто, и ничего подобного ты бы не нашел. Сундук я поставил, чтобы приманивать к нему воришек рискнувших забраться ко мне в дом. А пугала у дома стоят, чтобы самые наивные из них испугались и не захотели сюда заходить. На многих это срабатывало. Кроме разве что самых смышленых. Но рейдеры, как правило, не славятся своей сообразительностью и предпочитают не рисковать, когда видят перед собой заброшенный дом и столько мертвых тел. Одна банда даже назвала это место "Жуткой Фермой" 6. (@_@) (я открыл карту на ПипБаке и изменил название этого места). И благодаря их байкам о том, что здесь творится, мой дом стал очень знаменитым, и… очень уединенным.

– А если к тебе кто-то все же залезет, что ты с ним сделаешь? Поймаешь его, а потом отрежешь ноги и зажаришь их? – хмуро поинтересовался я, взявшись за копыто и встав на ноги.

– А? Что ты! Нет. Конечно же, нет, – всхрапнув, сказал Бен, уходя в темноту, – я никого не убиваю, но миф о том, что здесь полегла куча пони, поддерживаю. Он коротко усмехнулся, – нужно же мне как-то отпугивать от своей фермы незваных гостей. Коротко щелкнул выключатель, и место где мы находились, осветило множество электрических лампочек развешанных гирляндами под потолком. Я осмотрелся вокруг и увидел, что нахожусь в большом сухом подземелье с каменными стенами и хорошо утоптанным земляным полом. В углу, где я был, в двух шагах от меня стоял кривой металлический дом, сделанный из ржавых железных листов, на крыше которого торчали две скрюченные антенны, и еще несколько домиков поменьше располагались в других частях этого подземного зала. В закутке, у правой стены был огороженный деревянным заборчиком участок, за которым горстками валялись те растения, что росли наверху. Возле одной из них пасся маленький… двухголовый теленок, кушающий эти растения сразу обеими головами и время от времени поднимающий какую-нибудь из них вверх, чтобы посмотреть вперед. Посреди пещеры стояла кухня, с расположенными по кругу низкими скамеечками и большой самодельной плитой в центре, возле которой было несколько железных столиков заставленных посудой и всевозможной снедью, а рядом большой деревянный стол. И все это под землей! Поразительно!

– Здорово, да? – поинтересовался подошедший ко мне Бен, – я наткнулся на это место около двадцати лет назад. Тогда в доме жили дикие гули, видимо бывшие владельцы этой фермы. Мне пришлось убить их, а потом я отважился заглянуть в подвал. И представь себе мое изумление, когда я обнаружил в нем дверь, ведущую в это подземелье. Тут было все, что только душа пожелает: бочки с чистой водой, коробки с продуктами, удобные для жизни дома. В одном из них я нашел работающий терминал, из которого узнал, что здешние владельцы готовились пережить войну в этом импровизированном убежище и несколько лет подготавливали его для выживания. Но, к сожалению, у них ничего не получилось, и мне пришлось избавить их от мук. А потом я поселился тут и стал восстанавливать это место, помаленьку превращая его в уютный, тихий дом.

– Стоп-стоп! Подожди-ка Бен! Ты сказал, что убил тех пони, что жили здесь? – с нажимом поинтересовался я, подбирая свою винтовку и как бы невзначай выставляя ее перед собой. Закутанный в плащ Бен никак на это не отреагировал, и спокойным тоном ответил: – Нет, я сказал, что убил диких гулей, в которых превратились прежние владельцы. Их уже нельзя было спасти, а живыми они могли меня съесть, поэтому я решил, что разумнее будет избавиться от них.

– Превратились в гулей? – переспросил я, вскинув бровь, – как это?     

– А? Ах да, точно! Ты же не знаешь о том, что творится здесь. Конечно. В общем, гули, – это мутировавшие пони, зебры, да и все остальные, которые под воздействием волшебной радиации утратили способность разумно мыслить и превратились в самых настоящих зомби. Конечно, в отличие от зомби из фильмов они совсем не мертвые, но их мозг полностью сгнил, и они превратились в диких, агрессивных, жаждущих живой плоти монстров, и если однажды ты с ними встретишься, то лучшее что ты можешь с ними сделать – это прикончить. Разумеется только если они дикие.

– А что бывают и не дикие гули?

– Ну да. Они, как бы выглядят точно так же как и дикие, но в отличие от диких еще не утратили своего разума и, по сути, являются обычными старыми добрыми пони, разве что их внешность теперь уже не такая милая как прежде. Печально это признавать, но многие пони их не любят. Думают, что однажды их мозг тоже сгниет, и они станут опасными для окружающих. Бедняги… но лично я в это не верю, и могу смело тебя заверить что с ними можно нормально общаться и вести дела. А если у тебя нет предрассудков, то ты вполне сможешь с кем-нибудь из них подружиться.

– Понятно Бен, – кивнув головой, согласился я, хотя мысль о зомби-пони была для меня немножечко шокирующей. И Бен, который так хорошо о них знал, поневоле натолкнул меня на один очень важный вопрос. – Кстати, – прибавил я, – раз уж мы затронули эту тему, могу я спросить у тебя кое о чем личном?  

– Конечно парень, без проблем, – произнес он, присев на стульчик стоящий рядом с домом, – что именно тебя интересует?

– Ну… просто… – начал я, слегка неуверенно, не желая обидеть такого положительного, порядочного и без сомнения хорошего пони как Бен, – тут такое дело… эх, извини, конечно за нескромный вопрос Бен. Но ответь мне, пожалуйста, честно… этот твой плащ… скажи, ты его носишь, потому что и сам являешься гулем? И выглядишь как зомби?

– Хех, вот это да! Хорошая догадка приятель. Но не совсем верная. Можно сказать, что ты попал копытом в небо. Я одет в этот плащ по нескольким причинам. Во-первых, потому что он придает мне пугающий внешний вид, что полезно при общении с воришками, которые иногда ко мне забредают. Сперва я ловлю их, а потом пугаю страшными рассказами о том, что с ними сделаю, и уже после тащу наверх, чтобы якобы убить, и… тем самым даю им шанс сбежать отсюда. Ха, до сих пор вспоминаю последнего забредшего ко мне рейдера. Бедняжка. Я так его напугал, что когда на мгновение отвернулся, он рванул от меня с такой скоростью, что я и опомниться не успел, как он оказался уже у ближайшей горы, которая стоит в паре миль отсюда. Думаю, он и сам не подозревал, что умеет так быстро бегать. Хе-хе. А во-вторых… эм… прежде чем я отвечу тебе, можно для начала и мне кое-что у тебя спросить?

– Хорошо, спрашивай? – сказал я, убрав за спину винтовку.

– У вас в этом вашем стойле, вам рассказывали, о том, что произошло на поверхности? Ну, почему тут такая разруха, из-за чего всюду фонит от волшебной радиации и все такое.

– Ага, было дело. Когда мы учились в школе, нам много об этом рассказывали, – слегка удивившись, ответил я (странно, почему Бену это так интересно?). – Нам говорили о том, что была Великая война между пони и зебрами, в конце которой каждая из сторон сбросила друг на друга бомбы и выпустила ракеты с мегазаклинаниями.

– Ага, именно! И из-за этих зебринских бомб и ракет Эквестрия была практически полностью уничтожена! Наш дом, наша родина, все мы едва не погибли в жутком зеленоватом пламени и виноваты во всем были эти чертовы зебры! Если хочешь знать мое мнение, то зебры очень плохие и не заслуживают прощения! Ну а ты как считаешь. Они плохие?

– Чтож, – слегка замявшись, протянул я, немного не готовый к такому вопросу, – если тебе так интересно мое мнение, то я думаю, что зебры вовсе не такие уж плохие, как ты думаешь. Без обид.

– Вот как? И почему это ты так решил?

– Просто… ну посуди сам Бен, – уже более уверенным тоном заговорил я, желая показать Бену, в чем он был неправ. – В годы войны у большинства пони и зебр не было выбора. Они все были солдатами, и делали лишь то, что им велят их руководители. Если я не ошибаюсь, зебры напали на нас, потому что их император оказался очень жадным и не хотел платить за драгоценности, которые ему продавали пони. И выходит, что это он начал войну, а зебры что сражались за него, были вынуждены выполнять его приказы. По-моему они такие же жертвы как и мы, и не заслуживают того, чтобы их осуждали.

– Ага, жертвы, как же… однако у них был выбор, идти на Эквестрию или не идти. Он могли отказаться, и не воевать с нами, – слегка подбоченившись передними ногами, сказал Бен.

– Прости Бен, но ты неправ, – аккуратно возразил я, – во время битвы их строго наказывали, даже если кто-то не совсем точно выполнял полученный в бою приказ. А теперь представь, что бы с ними сделали, если бы кто-то вдруг решил отказаться и не идти в бой. Да его просто бы расстреляли.   

– Ну да, ты еще скажи, что не осуждаешь их за то, что они тут устроили! – он топнул по земле задними копытами, сложив передние на груди.

– Нет, Бен, не осуждаю. Извини, конечно, если это как-то задело твои чувства. Но я так говорю не для того чтобы тебя обидеть, а потому что искренне уверен, что если кто-то и виноват во всем этом ужасе, то это не зебры, а их император. Всего одна зебра, но не, потому что он зебра, а потому что он жадный и жестокий мулов сын! Он во всем виноват, а не его народ.

– Ой-ой, какие слова сынок! – вспыльчиво произнес он, встав на ноги, – но на деле все это чушь! Уверен, встреть ты в реале живую зебру, ты бы тут же ее убил, а не стал бы толкать такие воодушевляющие речи. 

– Нет, не убил бы, – тоже вспылив, сказал я, – если конечно она сама не напала бы на меня первой. Я не делю всех на зебр и пони и возможно смогу с ней подружиться, потому что лишен предрассудков.

– Ха, ну… сейчас мы это проверим… – неожиданно, произнес Бен тихим и немного дрожащим голосом, снимая капюшон и подходя ко мне поближе. Я увидел длинную зачесанную в форме ирокеза гриву и шерстку в черно-белую полоску на морщинистой старой мордочке. Прямо мне в глаза смотрел Бен, и он был зеброй.

– Ну, что ты думаешь? – произнес он, слегка улыбнувшись, – сможешь теперь повторить мне то, что сказал минуту назад?    

Заметка: Получен новый уровень.

Новая способность: Пони-ковбой – похоже, что в вашем роду были мустанги с Дикого Запада! Вы получаете +25 % к наносимому вами урону при использовании рычажных винтовок и револьверов. Иха!

Пасхалки Безумного стойла:

1. Отсылка к персонажам третьего Fallout-а – Дэйву и его сыну Бобу, который недолюбливал своего отца и не был опечален, когда тот умер. 

2. Пасхалка к игре The Elder Scrolls V: Skyrim (которая стала прототипом для серии комиксов в рассказе), а точнее к ее официальному дополнению Dawnguard, где Довакин мог стать вампиром отправившись в замок Волкихар.

3. Небольшая отсылка к герою мультсериала South Park – Полотенчику, который был известен своей любовью к косякам с "травкой".

4. Отсылка к игре Dead Rising 1 у которой был похожий официальный плакат.

5. Фраза, являющаяся отсылкой к одноименному комедийному фильму: «Восемь голов в одной сумке».

6. Еще одна пасхалка к Fallout, на этот раз ко второй части, где есть место с похожим названием – Ферма Ужасов.  

     

 

    

Глава 4: Доблестные Стальные Рейнджеры

– Бен… ты… то есть Вы… зебра?! – слегка растерявшись пробормотал я, уставившись на Бена, хоть это и было не совсем вежливо. До сего момента я ни разу еще не встречался с настоящей, живой зеброй и не знал, что мне следует сказать. Разумеется, то, что я говорил несколько минут назад, про то, как я отношусь к зебрам и не считаю их злодеями, было чистой правдой. Но все же, я не был готов к такому повороту.

– Что? О нет! Ну что ты! На самом деле я пони, – усмехнулся он, почесав свою короткую бородку, – серьезно, обычный белый пони, просто однажды не заметивший надпись "Осторожно свежая краска" на окрашенной решетчатой скамье, из-за которой и стал полосатым. Хе-хе, ну, конечно же, я зебра сынок. Сколько себя помню, всегда был и всегда буду зеброй. И прошу, давай как-нибудь обойдемся без этих твоих "выканий". А то они напоминают мне о моем возрасте, а я хоть уже и не молод, но в душе все такой же лихой жеребец, как и прежде, а потому не люблю "выканья".   

– Эээ… хорошо… договорились, – согласился я, – так вот почему Вы… эээ… то есть ты, так настойчиво расспрашивал меня о том, как я отношусь к зебрам. Боялся, что я буду настроен против тебя?

– Ну, в общем-то, да, – сказал он, полностью снимая с себя плащ и вешая его на торчащий из стены хижины кривой гвоздь. Я заметил, что Бен был очень худым и жилистым, а на крупе у него красовался значок в виде трех спиральных завитков окруженных волнистыми линиями. – После войны многие пони стали плохо относиться к зебрам, а точнее, еще хуже, чем когда бы то ни было. Они винили во всем нас. В том, что это из-за нас наступил так называемый "Конец Света". И, конечно же, никто из этих ярых "пони-патриотов", ни разу не задумался о том, что Конец Света наступил также и у нас. Наша родина тоже была уничтожена бомбами и ракетами. И мы не меньше вашего страдаем от последствий того рокового решения, которое принял наш полоумный император. Можешь мне поверить, практически никто из зебр не чествует этого алчного монстра и убийцу. Но, пони этого не понимают и просто ненавидят нас. И поэтому мне приходиться иногда скрывать от знакомых свое подлинное происхождение.

– Ясно Бен, – понимающе кивнул я, прислонившись к влажной земляной стене, из которой выступали корни (и тут же об этом пожалел, заметив грязь на своем боку), – ты осторожничаешь и не желаешь нарываться на неприятности. Очень умно. Но насчет меня можешь не волноваться, я не из тех пони кто судит об окружающих по полоскам на их шерсти.     

– Я так и подумал малыш, – довольным голосом произнес он, снова усевшись на стульчик, – и поэтому решил открыться тебе. А ведь делаю это не так-то уж часто. Но в тебе есть что-то особенное, что как бы намекает на то, что тебе можно верить. Или просто тут сработала моя интуиция, подсказавшая мне, что раз ты из стойла, то еще не пропитался ненавистью к нам как все остальные. И поскольку мы теперь стали такими хорошими знакомыми, может, ты наконец-то скажешь мне, как тебя зовут?

– О, да, извини Бен. Меня зовут Джек, Джек Ста… эээ… я хотел сказать Пай, да. Джек или Джеки Пай. Приятно познакомиться, – с улыбкой представился я ему своим новым именем, подходя ближе и протягивая копыто.     

– Взаимно парень, взаимно, – сказал он, стукнув своим потрескавшимся и покрытым пятнами копытом по моему, – мне тоже очень приятно в коем-то веке побеседовать с кем-то дружелюбным и не угрожающим мне ножом. Сам понимаешь, у меня здесь редко бывают посетители. Большинство моих гостей – рейдеры, которые приходят сюда не для того чтобы меня попроведать. Они идут грабить и убивать.     

– Рейдеры? А кто это? – поинтересовался я.

– Бандиты с пустошей. Мы называем их рейдерами. Эти мерзавцы любят нападать на тех, кто послабее и отнимать у них все самое ценное. Еду, воду, крышечки. И то если повезет. Они ведь абсолютно безбашенные, и могут запросто убить тебя, если разозлятся… или еще хуже, но лучше не будем об этом. Ты же из стойла, у вас там наверняка нет такого беспорядка, как у нас "наверху".

– Крышечки? А что, они здесь кому-то нужны? – спросил я, вспомнив о мешочке с крышками, что нашел в ящике у бандита.

– Ах, да, ты же не знаешь. В общем, это наша новая валюта. Крышечки из-под Спаркл-колы и Монинг-Сан-Райз. Поскольку, в Эквестрии больше нет ни золотых шахт, ни монетных дворов, золотые битсы утратили свою значимость. Они по-прежнему ценны, но их сейчас осталось очень мало, а вот крышечек из-под газировки, бери, не хочу, поэтому их и сделали новыми деньгами. Я так понимаю, у вас внизу все еще пользуются монетами? 

– Точнее жетонами, это у нас что-то вроде денег для покупки редких и уникальных товаров, – поправил я, пошаркав копытом по земле, – все основные припасы нам выдают бесплатно, за нашу работу, но если хочешь купить что-то особенное, нужно заплатить, и вот тогда мы используем жетоны. Но их очень мало, как и того что на них можно купить. И кстати, Бен, у нас все далеко не так хорошо как ты думаешь. Конечно, вооруженных нападений или убийств у нас не бывает, но наше стойло не такое уж прекрасное место, как может показаться, и я… ох, о чем это я?! Тебе, ведь наверняка неинтересно это слушать.    

– Как раз наоборот Джек, – сказал он, улыбнувшись и откидываясь на спинку стула, – я тут, как видишь, новостей не слушаю и газеты не выписываю. Мое старенькое радио, уже несколько лет как сломано, и мне неоткуда получать свежие сплетни. А о стойлах так вообще практически никто не знает. Так что, если ты никуда не спешишь, то можешь рассказать мне обо всем поподробнее, а уж я решу, что из этого мне интересно, а что нет. Хотя, истории из стойла, обычно всегда интересны, со всеми этими вашими высокими технологиями, необычными правилами, синими комбинезонами и всем таким прочим. Ну, давай, не стесняйся, расскажи мне: что там у вас происходит, как вы живете, зачем ты оттуда ушел и главное – что ты здесь ищешь?

– Ну, хорошо, раз уж тебе интересно, – кивнул я, – то почему бы и нет. Но я не уверен, что это будет такая уж увлекательная история. Ведь у нас… ах! – вдруг встрепенулся я.

– Что? Что-то не так? – спросил Бен, увидев, как я взволнован.

– Все мои вещи! Я оставил их наверху! – быстро произнес я, топчась на месте и оглядываясь по сторонам в поисках лестницы или люка ведущего наверх, – как бы с ними ничего не случилось!

– Ай-яй, это нехорошо Джек. Иди и забери их, пока это не сделал кто-нибудь за тебя. Пойдем, я покажу тебе, где здесь запасной выход. 

***

– …и вот так, я оставил свою прежнюю жизнь в стойле и убежал на поверхность, навстречу неизвестностям и приключениям, – громко произнес я, лежа в потрепанном бирюзовом шезлонге около весело потрескивающего костерка. После того как забрал свои пожитки (которые на мое счастье никто не тронул), я вернулся домой к Бену и вместе с ним поднялся по каменной винтовой лестнице (которая кстати говоря была выдолблена прямо в скале, и начиналась под землей в убежище Бена), в открытую пещеру расположенную высоко над фермой. Ее отверстие выходило на дорогу, и было прикрыто длинным каменным козырьком, с которого свисали сухие ветки и кустарники, скрывавшие пещеру от любопытных глаз случайных прохожих. По словам Бена, она называлась "Гнездом Ворона". В самой пещере по бокам стояло множество шкафов и тумбочек. На них лежали различные мелкие предметы вроде коробки с рыболовными снастями (интересно для чего они Бену, сомневаюсь что здесь, где-то поблизости есть озеро, в котором плавает рыба), деталей от роботов, пустых бутылок и разных непонятных мне приборов. Из выдвижных полок как попало выпирали покрытые пятнами тряпки и одежда, а на стене висели странного вида маски, по всей видимости, привезенные Беном с его родины.   

– Да интересная вышла история Джек, – сказал Бен, подходя к огню сбоку, в погнутой жестяной корзинке, что висела у него на шее лежали сковорода, две алюминиевые тарелки, вилки и горшок с чем-то съестным. – Не знал, что у жителей стойл бывают подобные проблемы. Но ты я вижу, парень не промах, сумел-таки выкрутиться из сложной ситуации.

– Ага, жаль только что моим друзьям этого не удалось, – расстроенно опустив голову, сказал я, – они рискнули всем, чтобы спасти меня, а я просто взял и сбежал. А, их схватили.

– Ай, не бери в голову парень, – возразил Бен, положив на специальную металлическую решетку, поставленную над костром сковороду, и вытряхнул в нее из горшка какие-то длинные корешки бледно-розового цвета, – ты ни в чем не виноват. Если бы охранники схватили тебя, усилия твоих друзей пропали бы даром. Ты не мог им помочь, и в этом нет ничего постыдного. Порой наша судьба складывается так, что мы должны в чем-то потерпеть поражение, но это не значит, что нужно тут же сдаться.

– Согласен, – вздохнул я, – но от этого, мне не легче.

– Что поделаешь Джек, такова реальность, – Бен аккуратно перевернул корешки на другую сторону с помощью вилки, – мы все иногда с этим сталкиваемся, но как бы то ни было, мы должны идти вперед и жить дальше, не давая отчаянью и боли сломить нас. 

– Это, да, – только и смог добавить я, наблюдая, как языки пламени лижут сковороду и подрумянивают стряпню Бена. В темноте возле костра все происходящее здесь казалось мне каким-то древним и таинственным, а пляшущие на стенах отблески пламени лишь усиливали ощущение того, что я попал в прошлое, в древние доисторические времена, когда первобытные пони еще жили в пещерах и готовили себе еду на костре, а не на плитах.  

– Кстати, а можно задать вопрос? – через несколько минут нарушил я тишину.

– Сдается мне, что один вопрос ты уже задал, – усмехнулся Бен, принеся шерстяной мешочек со специями (или чем-то похожим на них) и осторожненько посыпал ими корешки, – но так и быть, можешь задать мне еще один.

– Ты говорил про войну. Как давно она закончилась?

– Ну, даже не знаю, – Бен вновь взялся за вилку, – наверное, где-то около ста двадцати лет назад или чуть больше. Но точно сказать не могу. Я родился уже после войны, и лишь помню, как мне маленькому мама рассказывала про то, как несколько десятилетий назад мир сгорел в волшебном огне и погрузился во мрак. Но это было так давно, столько воды утекло, что я… кхе-хем, может, мы больше не будем об этом говорить? – прибавил он, лукаво сузив глаза. 

– Ни единого слова, про твой возраст Бен, – подмигнул я.

– Отлично, еда готова, – спустя пару минут объявил Бен, спихнув своей вилкой пару корешков на тарелку и, протянул ее мне, – прошу к столу и приятного аппетита.

– Спасибо Бен, – сказал я, взяв телекинезом тарелку и, положил ее рядом с собой на каменный пол, – подожди, сейчас я достану из сумки что-нибудь попить. Я подошел к своим сумкам, что стояли в охлажденном закутке пещеры и достал оттуда две бутылки с вишневым соком и, вернувшись на свое место, протянул одну из них Бену, который уже уселся на второй шезлонг.

– Ум, сок, – давненько я его не пил, – причмокнув губами, сказал Бен, осматривая блестящую граненую емкость, а затем открыл ее и сделал несколько больших глотков. – У-ух, – протянул он, закрывая глаза и смакуя напиток, – вкусно! А у вас в стойлах, знают толк в хороших напитках.   

– Это да, но я бы не отказался сейчас от чего-нибудь более основательного, – произнес я, тоже сделав глоток сока и взяв тарелку, подцепил вилкой румяный странно пахнущий корень.

– Ты имеешь в виду спиртное? – поинтересовался Бен, подхватив зубами сразу два корешка и, быстро разжевал их, – извини парень, но у меня его нет. Я не выращиваю ни хмеля, ни солода, да и самогонного аппарата не имею. А торговцы из близлежащих городов перестали останавливаться на дороге, с тех пор как несколько группировок рейдеров поделили ее между собой. Эх, надеюсь, что Оплавленные Фениксы, скоро разберутся с этими отщепенцами.

– Спиртное? О нет, я говорю о каком-нибудь прохладительном напитке, вроде «Nightmare lite» или «Dark trail». Это газированные энергетики, которые продавались у нас в стойле. Выпьешь один, и сразу же хочется прыгать и скакать весь день напролет. Очень жаль, что я не сообразил захватить с собой хотя бы одну баночку. После всего пережитого за последние два дня, глоток вкусной "жидкой энергии" был бы сейчас очень кстати. Кстати, а что это за "Оплавленные Фениксы"? Хах, вот так название! Мне кажется, ты уже говорил о них раньше.

– Да так, одна пришлая группа пони и грифонов, которая объявилась здесь около двенадцати лет назад. На данный момент они тут самые многочисленные и… кхм, самые странные ребята из всех, что я когда-либо видел. Когда они приехали к нам все подумали, что это очередная рейдерская шайка, решившая осесть в пустыне, чтобы постепенно прибрать ее к своим копытам, или что-то в этом роде, поскольку внешне они были точь в точь как рейдеры, – сказал Бен, доев свою порцию и быстренько облизав тарелку. – Как мне рассказывали местные, однажды ночью они прибыли из центральной части Эквестрии на больших самоходных повозках и боевых машинах и остановились прямо у мемориальной скалы. Там они всего за пять месяцев построили себе большой хорошо охраняемый город, а уже после расползлись по всей пустыне, как всем тогда казалось, чтобы грабить и убивать. Но вместо этого, они стали нападать не на мирных пони, а на крупные рейдерские банды, и захватывать себе их лагеря и базы. На их месте они потом построили аванпосты, откуда вышли на связь со всеми свободными поселениями. Они заявили, что пришли сюда с миром, и хотят построить "прекрасный новый мир", где больше не будет места насилию и боли, а пони станут равными, вне зависимости от их отличий и недостатков. Хах… признаюсь, вначале я им не поверил, впрочем, как и все остальные. У нас тут и прежде бывали вооруженные выскочки, считавшие, что если не оружием, так лживыми речами можно убедить кого угодно отдать им все, что они захотят. Но вместо того чтобы что-то клянчить и требовать от нас, они стали помогать. Защищать города от оставшихся рейдеров. Чинить и снабжать нас водоочистителями и полезными механизмами. Доставлять воду и еду, не требуя ничего взамен. А в некоторых городах даже построили собственные гарнизоны и привели бойцов, начав полноценно управлять ими, при этом делая условия тамошних обитателей значительно легче и безопаснее. Это было неожиданно. Особенно для Сан Паломино, где большинство пони живут сами по себе и никому просто так не помогают. Но факты таковы – с приходом этих ребят жизнь действительно изменилась в лучшую сторону, а дороги вновь "ожили" и стали безопасными для путешествий. Не знаю, что эти Оплавленные Фениксы на самом деле затевают, но пока они мне нравятся. Давно пора кому-нибудь навести порядок в этой дыре, и помочь другим жить в мире и спокойствии.

– Хм, интересно, – задумчиво протянул я, покачивая вилкой с насаженным на нее корешком в воздухе, – значит, ты говоришь, что эти пони хотят построить тут "прекрасный новый мир" и для этого размещают повсюду свои гарнизоны и базы? А еще берут под контроль города и устанавливают там свои законы? Нда, не хочу показаться тебе слишком подозрительным Бен но, по-моему, они просто пытаются захватить здесь власть, не проливая кровь и не привлекая к себе внимания.

– Чтож, даже если и так, то флаг им в ноги. Надеюсь, что они добьются успеха, – одобрительно кивнул Бен, поставив тарелку на пол и закрыв глаза, откинулся на спинку шезлонга.

– Но, разве это правильно? Ну, вот так вот навязчиво брать чужую жизнь в собственные копыта и говорить другим пони, что им нужно делать?

– Знаешь Джек, – приоткрыв глаза сказал Бен, поочередно посмотрев сперва на меня, а потом на тлеющие угольки, – я тебе вот что скажу: я лошадка полосатая и за свою долгую, полную опасностей жизнь не раз был свидетелем того как пони, зебры или грифоны творили ужасные вещи и разрушали и без того обреченный мир. Если бы ты выбрался на поверхность, всего на пару десятилетий раньше, то ужаснулся бы, оттого что здесь творилось. Повсюду были смерть и разрушения. Мирные пони из небольших поселений прятались у себя в домах и боялись высунуться дальше собственного двора, платя непомерную цену за "защиту" жадным и беспринципным мерзавцам, чтобы те хотя бы на день оставили их в покое. По дорогам нельзя было пройти и шагу, чтобы тебя кто-нибудь не ограбил и не убил. Здесь творился сущий ад, и мало кому хватало смелости противостоять этому. Был, конечно, один городок, который основали несколько десятилетий назад смельчаки из восточной части страны. Они пришли из довоенного поселения под названием Эпплуза и стремились восстановить мир и помогать невинным. Но их всех уже давно убили, а их город Либерти Вингс спалили дотла. В центре пустыни местные жители потом соорудили им памятник, как напоминание о тех неспокойных временах и о героях, которые готовы были рискнуть своей жизнью, чтобы помочь другим. Они назвали его "Мемориал Увядших Яблочек". Кхе-кхем, не очень-то оптимистичное название, правда? – прибавил он с кривой ухмылкой. – В общем, с приходом этих Фениксов все изменилось, и мирные жители смогли, наконец, вздохнуть свободно и поверить в то, что завтрашний день все же наступит и больше не будет для них испытанием на выживание. От себя могу добавить лишь то, что мне все равно кто здесь командует: принцесса-богиня, вожак какой-нибудь банды или безумная секта поклонников духам и равенству, главное чтобы жизнь была спокойной, и тебе больше не приходилось все время оглядываться и думать о смерти. Эти пони, может, и выглядят странно и берут к себе на службу тех, кто страшнее размазанного драконьего дерьма, но дело свое знают. И пусть они и говорят нам, как нужно жить, но все же это лучше чем страдать под копытом у какой-нибудь предводительницы рейдеров, любящей ради забавы убивать тех, кто хмуро на нее посмотрит или вырывает им зубы ржавыми щипцами. При этих словах Бен слегка нахмурился, и по его телу пробежала едва заметная дрожь, похоже, что последняя фраза была для него не просто случайным примером, придуманным из ниоткуда. 

– Размазанное драконье дерьмо? – вскинув бровь, повторил я, пытаясь отвлечь Бена от плохого воспоминания.

– Ну, – со смешком добавил Бен, – они как бы любят принимать в свои ряды, всяких чудаков и ненормальных, от которых большинство других пони предпочли бы держаться на расстоянии. И гулей к себе берут, и калек, и психически больных, и вроде бы как раскаявшихся бандитов и дезертиров из других фракций. А еще у них на службе очень много зебр и даже несколько драконов. Это их отличительная особенность. Их предводительница считает что только те, кому самому довелось испытать сильную душевную боль или пережить физическую травму смогут понять, насколько ценной может быть истинная доброта и сострадание, а потому предпочитает принимать к себе на службу отборных фриков и чокнутых, которым больше не нашлось места на пустошах. И от этого всем хорошо. У психов, теперь есть свой дом, а у простых жителей меньше повода бояться их.

– Звучит, прямо как настоящая утопия Бен. Странно, что ты не присоединился к ним, раз уж они кажутся тебе такими хорошими.   

– Да, возможно так было бы лучше, но если говорить откровенно, я предпочитаю жить особняком. Свободная жизнь для меня – все, а вступить к ним значит, стать частью сообщества, для нужд которого нужно будет много работать и совсем забыть о себе. Нее… это не мое. Я свободен и лучше буду жить сам по себе, а они сами по себе. Да и как я уже говорил прежде: я не против пока они нам помогают, но это не значит, что я им полностью доверяю – сказал Бен, снова закрыв глаза и, убрал себе под голову передние ноги, – и все же, с таким соседями мне живется гораздо лучше, да и ловушки приходится менять не так уж часто.       

– Понимаю, – кивнул я, откусив от корешка и, пару раз жевнув проглотил его. В моем животе что-то подозрительно забулькало. – Кстати Бен, а что ты нам приготовил?

– Свежеотловленных пустынных гадюк.

– Что, что?! – насторожился я.

– Ну да, гадюк. Согласен, они конечно, мерзкие твари, и пахнут как сто лет поношенные носки, но зато, если их правильно приготовить, становятся очень вкусными. Сегодня утром я поставил силки под западной скалой и уже к вечеру наловил их целую кучу. Хе-хей да столько, что нам их с тобой и на завтрак хватит, – весело произнес Бен, похлопав себя по животу.

– Гад-дюк? – вздрогнув, повторил я, уронив вилку на тарелку, а тарелку на пол, – так эт-то что, м-м-м-мясо?

– Ну да, а ты что подумал? – удивился мой собеседник зебра.

– Акх… кха… извини… мен-ня Б-бен, я н-на минутку, – только и успел слабо прошептать я, прежде чем к моему горлу подступила тошнота и я, соскочив с шезлонга, побежал к краю пещеры, где меня вырвало.

– Что? Что такое парень? Я же до этого их хорошенько выварил и обжарил! В их мясе больше нет радиации.

– П-пресвятая Луна…. за что? ЗА ЧТО?!!! Я ЖЕ НЕ ЕМ МЯСО!!! – громко возопил я, свесившись с края, и мой кишечник снова забурлил, начав освобождать меня от всего, что я съел за день.   

***

– Прости меня Джек. Я не знал. Забыл, что у вас в стойле совсем не едят мяса и не выращивают скот, и не подумал об этом, – извинялся Бен, пока я вливал в себя уже третью кружку воды после столь неприятного очищения желудка.

– Да ладно Бен, кха… кхрм… нич-чего страшного, – откашлявшись, успокоил я, – мне уже лучше… кхрм… п-просто, я никогда раньше не ел мяса, да и вообще не могу его есть. Я же пони, а пони не едят ничего мясного. А вы зебры, получается, едите?    

– Хм, ну, если говорить откровенно: то нет, но здесь на пустошах, у нас нет агроферм с не мутировавшими овощами и фруктами. Вся местная растительность поражена волшебной радиацией, и те немногие фермеры, что решаются тут что-то выращивать, могут порадовать тебя только странными гибридами из вишни и капусты, или томата и свеклы. И лишь в редких и чистых местах у них появляются настоящие овощи. Хах, даже моя пшеница, и то каким-то образом была скрещена с виноградными стеблями и брюквой, и теперь стала съедобной без помола и жарки. А потому, за неимением здоровой растительной пищи многие зебры и пони, перешли на мясо. А может, всему виной наш образ жизни на пару с радиацией. Доктор Нидл Лич из Бампкин-Тауна как-то рассказывала мне, что из-за радиации у нас в организме… что-то такое развилось, благодаря чему мы теперь можем есть мясо. И мне кажется, что она была права, учитывая, как сильно тебя покоробило от моих змеек. У вас в стойле нет мутаций, а значит, вы не можете есть мясо.   

– Прошу Бен… не напоминай, – дрожащим голосом попросил я, боясь вновь потерять контроль над своим желудком.

– Ой, прости… забыл, – смутился Бен, тут же попробовав переменить тему разговора, – чтож… я тут, кстати, подумал: во время своего рассказа, ты упомянул о пони с тремя праздничными шариками на боку, да?

– Да! – тут же позабыв о своей слабости, повторил я, внимательно посмотрев на Бена, – а что, ты ее знаешь?

– Хм, ну как бы да, ее все знают. Я имею в виду, ее мордашку. Она изображено на многих старых плакатах и рекламных баннерах вокруг. Эта твоя Пинки Пай в довоенные годы была главой Министерства Морали, и очень известной особой, но дело даже не в этом. Пару лет назад, я делал вылазку на Пустошь. Искал кое-какие детали для своей ловушки, рядом с одним… эм… скажем так, довольно опасным и нехорошим местом и нашел там кое-что интересное. Бен подошел к стоящему в темном углу пещеры ящику, и достал оттуда длинную деревянную коробку. Вернувшись назад, он положил ее рядом со мной на шезлонг и сдул с нее пыль. Я заметил, как на крышке сверху проступили тонкие резные линии, складывавшиеся в… ах, три маленьких праздничных шарика! Точно таких, какие я видел на кьютимарке у Пинки Пай.

– Что это Бен? – затаив дыхание спросил я, не отрывая взгляда от коробки и едва удерживаясь от желания схватить ее и открыть. Мой собеседник тихо усмехнулся, заметив мою заинтересованность, и опередив меня, нажал на кнопку сбоку, открыв ее сам. Внутри в бархатных углублениях лежали два небольших шара из матового стекла и, судя по всему, их должно было быть больше. Углублений в коробке было восемь, а значит, что еще шесть таких же шариков, должны были находиться здесь. Но их не было.

– Ну как, здорово да? – спросил у меня Бен, пока я смотрел на шарики, – настоящие шары памяти с бесценной информацией из прошлого, и если верить эмблеме на коробке, они принадлежали кому-то из Министерства Морали.

– Да… возможно, – тихо прошептал я, как зачарованный разглядывая эти шары. Шары памяти. Настоящие шары памяти, о которых я столько читал. И в них записано чье-то воспоминание, которое можно не просто просмотреть как голо-запись, а буквально перенестись в тело того кто его записывал, и пережить все что пережил он. С ума сойти! И в них может находиться подсказка о том, где сейчас Пинки Пай!

– Да вещицы неплохие, – неожиданно резко произнес Бен, захлопнув коробку, в тот момент, когда я уже готов был прикоснуться к одному из шариков рогом, – но, к сожалению, они для меня бесполезны, эти штуки может прочесть только тот, кто родился единорогом, или очень искусен в черной магии зебр. А так как я этим не увлекаюсь, то вряд ли смогу когда-нибудь узнать, о том, что сокрыто в этих шариках. Да, обидно… очень обидно….

– Подожди Бен, так ведь я же… – попытался вставить я слово, но Бен, не услышал меня (или сделал вид, что не слышит) и продолжил свой монолог.  

– Вначале я думал продать их кому-нибудь в Бампкин-Тауне, но как оказалось, такие вещи нынче мало кого интересуют, особенно если речь идет о деревенских пони-реднеках из провинциального городка. А идти к Стальным Рейнджерам или кому-то похожему на них, я не рискнул. Это же чистое самоубийство. Эти головорезы просто отберут их у меня и оставят с носом, а может, еще и почки отобьют. Так что, я решил сохранить их у себя, на случай если однажды найдется кто-нибудь, кто захочет их у меня приобрести. 

– Стой Бен! Какие еще реднеки и Стальные Рейнджеры? О чем это ты? Если ты хочешь сказать, что тебе эти шарики не нужны, то я мог бы… – попытался прервать его я, от волнения переходя на громкую речь. Признаюсь, мысль о том, что в этих шариках может быть информация о Пинки Пай, будоражила мой разум. Но Бен, очевидно нарочно не замечая моего волнения, как ни в чем небывало продолжил:    

– Стальные Рейнджеры? О, это закрытая группа… эм… ммм… ну скажем так, поклонников довоенным технологиям. Или как-то так. Не знаю, как еще их можно охарактеризовать. Короче, это пони, закованные в тяжелую силовую броню и с огромными пушками за спиной, которые рыщут по пустошам в поисках довоенных устройств и записей о них. И, как мне подсказывает мой опыт знакомства с ними, они, скорее всего не захотят раскошеливаться на такие вещи как эти шарики, если их можно будет попросту отнять у меня. Поэтому, я предпочитаю держаться от них на расстоянии.     

– Точно так же как ты держишься сейчас на расстоянии от меня, да? – отметил я, следуя за Беном, который уже вернулся к ящику и убрал туда коробку с шариками, – послушай, я пытаюсь сказать тебе, что очень хочу узнать, что записано в этих шарах памяти. Я ведь единорог и могу прочесть их. 

– О, правда? Какая неожиданность! А я и не заметил… – с хитрой улыбкой проронил Бен, повернувшись ко мне и облокотившись на ящик, – в этой пещере так темно, что я иногда не замечаю такие детали как рог на голове у моих посетителей. Эх…      

– Да неужели? – слегка недоумевая, выпалил я, понимая, что Бен к чему-то клонит, но только Дискорд меня побери, если я понимаю к чему, – а как по мне, так у тебя здесь бывает достаточно светло и ярко. Ведь именно по свету я нашел твою ферму, и он не был похож на свет от костра.

– Ну-у-у, да, у меня здесь есть лампочки, – с этими словами он показал мне на верхушку пещеры. Там среди щелей и трещин где-то на проволоку, а где-то и на толстые мотки веревки были подвешены, как попало электрические лампочки разных размеров, которые я не заметил прежде. – Опасно, конечно, включать их ночью, но я иногда это делаю, когда необходимо осветить пещеру, а костер разводить не нужно или невозможно. Ну, ты знаешь, пустынные бури, жара и все такое. И по правде говоря, я стал делать это все реже и реже. И вовсе не потому, что боюсь быть замеченным.          

– А почему же тогда? – поинтересовался я.

– Видишь ли, в чем дело Джек, – начал Бен, – у нас в пустыне нет общих электросетей, и мне для того, чтобы освещать свое жилище внизу и в пещере, приходится использовать специальный спарк-генератор, который, как можно догадаться из названия работает на спарк-батареях. И он сам и коробка этих батарей достались мне вместе с домом по наследству от прежних владельцев, и за годы жизни здесь, я их слегка растратил. Двадцать лет все же не шутка, учитывая, сколько всего должен освещать этот небольшой старенький генератор. Да и сами батареи на момент моего прихода были сильно разряжены. И как понимаешь, сейчас мне приходится часто экономить энергию, чтоб потом не пришлось ходить под землей в потемках и со свечкой в зубах. Я, к сожалению не единорог, и не могу использовать свой рог как фонарик.  

– А разве нельзя, просто пойти и достать где-нибудь новую батарею?

– У нас в пустыне? Ты серьезно? Хех, в наше время, такие вещи так просто не купишь. Они очень редкие и дорогие, поэтому если в копыта к какому-нибудь торговцу и попадет одна из батарей, он вряд ли захочет расстаться с ней меньше чем за две тысячи крышек, которых как понимаешь, у меня нет. Да и не факт, что она окажется у него. Такие штуки довольно трудно найти, а там где они встречаются всегда можно нарваться на Стальных Рейнджеров или каких-нибудь монстров, с которыми лучше не связываться. Так что, я сильно сомневаюсь, что смогу достать их сам, особенно теперь, когда стал слишком дряхлым и немощным. Тьфу, не люблю в этом признаваться Джек, но я ведь действительно уже не такой, каким был прежде, и не могу в одиночку справиться с толпой диких гулей или бандой рейдеров.

– Все ясно, – понимающе начал я, наконец, догадавшись, что хочет от меня Бен, – и если бы сейчас случайный прохожий, вдруг решил предложить тебе помощь, и принести парочку этих батарей, то ты бы был ему так признателен, что даже согласился бы отдать то, что он попросит.

– Прямо читаешь, мои мысли Джек, – лукаво улыбнулся Бен, – да, признаю, это выглядит как шантаж, но посуди сам, какие у меня шансы сделать это самостоятельно. Я не жадный Джек, и поверь, готов хоть сейчас отдать тебе эти шарики и не попросить ничего взамен, особенно видя, как сильно ты хочешь узнать об этой пони. Но, если я это сделаю, а ты уйдешь, то я упущу единственную возможность, раздобыть хотя бы одну спарк-батарею. Поэтому, я предлагаю тебе сделку: я расскажу тебе о месте, где ты сможешь найти мне спарк-батареи, ты принесешь их столько, сколько сможешь унести, а взамен я отдам тебе шары памяти и возможно помогу с кое-каким снаряжением. Ну как, честная сделка? – с этими словами он плюнул себе на копыто и протянул его мне.

На мгновение я задумался, стоит ли мне ввязываться в это дело. На пустошах ведь очень опасно, а место где находятся эти батареи, будет еще опаснее, раз уж Бен сам меня об этом предупредил. Но у него есть шары памяти, где может храниться информация о Пинки Пай. О, Луна, ну кого я обманываю? Конечно же, я в деле.

– Ха, а ты ловкий проныра Бен, сразу видно, – хохотнув согласился я, в свою очередь, плюнув на свое копыто и стукнув по его, – своего не упустишь.

– Что поделаешь, такая уж нынче жизнь на пустошах Джек, – необычно-философским тоном заметил Бен, – у нас тут мало кому можно верить, и мы привыкли судить о других по их поступкам, а не словам. И потом, раз уж ты собрался остаться здесь, то такая прогулка, наверняка поможет тебе лучше приспособиться к жизни на поверхности. Но не стану врать, ты можешь и не вернуться. Туда куда я хочу тебя послать, очень часто захаживают рейдеры и Стальные Рейнджеры, и они всегда стреляют первыми по тому, кто не похож на них.

– Ну, с рейдерами я уже сталкивался, так что, думаю, что смогу с ними справиться, – сказал я самым уверенным тоном, на какой был способен, хотя внутри у меня все похолодело, – а что касается этих твоих "железных дровосеков" я, пожалуй, просто постараюсь не попадаться им на глаза.    

– Надеюсь, что так и будет Джек. Мне очень не хотелось бы, чтобы ты погиб. И дело тут вовсе не в спарк-батареях. Ты хороший малый, это видно. Но такие как ты, обычно долго не живут. Пустошь постепенно поглощает вас, и вы умираете. Телом или духом. И еще неизвестно что из этого хуже. Поэтому я хочу, чтобы ты выжил и остался таким же, как сейчас. Не дай Пустоши взять над тобой верх.

– Хорошо Бен, постараюсь, – сказал я, немного удивленный от таких слов (произнесенных, казалось бы, обычным старичком-отшельником, но с такой искренностью в голосе, что я явственно ощутил в них нечто большее, чем просто напутствие). – Ну а теперь, к делу. Где именно я должен буду искать эти твои спарк-батареи?    

– Да, батареи… – повторил Бен, возвращаясь к своей привычной, повседневной речи, – их сейчас нечасто можно встретить на пустошах. Большинство из них использовались во время войны на летающем транспорте или в тяжелых машинах, которые земные пони так просто на себе не утащат. Но я тут кое-что разведал, пока был молодым, и нашел одно место, где этих батарей должно быть предостаточно, если, конечно, их кто-нибудь уже не забрал.

– А поконкретней.  

– Поконкретней, в нескольких милях отсюда, есть старая военная база, расположенная в естественном горном лабиринте, где довоенные пони устроили себе стоянку для боевых машин на гусеницах. Вы пони ездили на них до того, как была изобретена силовая броня, а потом, когда необходимость в них отпала, согнали в подобные места и стали охранять.

– Ага, эти машины назывались танками, – кивнул я, вспоминая историю Великой войны.

– Неважно, – отмахнулся копытом Бен, – сейчас это место заброшено, но туда время от времени заглядывают разные группы пони, в том числе Стальные Рейнджеры и Фениксы. Обе фракции вечно делят эту базу между собой: сражаются там, оставляют хитроумные ловушки, устраивают засады, но пока что не спешат захватывать, потому что она слишком далеко от их аванпостов, а вокруг нет ни чистой воды, ни пищи. Ну и еще… – на мгновение запнулся Бен, – потому, что она очень близка к старому полигону или "Жаровне" как мы ее называем, где Министерство Магии в прошлом устроило себе свалку магических отходов, из которой время от времени вылазят опасные монстры. Сам понимаешь, из-за этого на базу не всякий решится заглянуть, а уж тем более на ней задержаться. Но зато, там много всякой довоенной техники и приборов, а главное новеньких спарк-батарей, которые использовались как источник энергии для этих… танков, и потому пони иногда захаживают туда на свой страх и риск, в поисках сокровищ "Старого Мира".      

– Ого, звучит довольно опасно Бен, – неуверенно произнес я, переваривая в голове вновь полученную информацию, – а почему ты так уверен, что эти твои Стальные Рейнджеры или Фениксы, еще не унесли все спарк-батареи с собой?  

– А кто сказал, что я уверен? – возразил Бен, – в наше время, да еще и при растущем числе мародеров ни в чем нельзя быть уверенным наверняка парень. Но как я уже сказал: это место очень опасное, и его делят две серьезные группировки пони, а значит, мелкие искатели туда вряд ли сунутся. Рейнджеры же и Фениксы любят чинить и забирать боевые машины целиком и уезжают на них сразу же после ремонта, не оставаясь там слишком долго.

– И хранят спарк-батареи на базе? – уточнил я, – очень странно. А почему бы им просто не починить все танки сразу и не забрать с собой все самое ценное?

– Потому что, это далеко не так просто как кажется Джек, – усмехнулся Бен, – ты хоть представляешь себе, сколько всего необходимо для починки одной боевой машины, которая сотню с лишним лет простояла в пустыне, чуть не утонув в песке? Ха, целые горы, если не больше. Это тебе не тостер на коленке собрать. Плюс понадобятся всякие там генераторы и электроприборы. Вот почему, обе группировки предпочитают прятать свое имущество в тайниках на базе, под охраной ловушек и турелей. А прочие запчасти привозят с собой, на тележках и машинах. Они бы и рады задержаться там подольше, но монстры с конкурентами не дают им этого сделать. И потом, зачем рисковать жизнью, защищая старую бесполезную базу, когда можно просто по-тихому пригонять с нее все, что тебе нужно? Так намного удобнее. И спарк-батареи в танках, никто не тронет. Они ведь нужны им в качестве источника энергии. А местные жители недостаточно умны, чтобы разбираться в технике, и то, что покажется бесценным для одного, для них будет выглядеть обычной железкой из прошлого, которую они оставят на том месте, где она лежит. А еще… не всякий, отважится украсть что-нибудь у Стальных Рейнджеров или Фениксов, если конечно он не полный идиот.                  

– Скажем, такой как я, да? Ведь именно на воровство ты меня сейчас и толкаешь Бен, правда? – с нажимом поинтересовался я, не давая неспешной речи Бена себя запутать.

– Именно, – без тени смущения подтвердил Бен, – то, что я тебе предлагаю очень рискованно и опасно, поэтому, я не могу сделать это сам. Но есть небольшой шанс, что ты проникнешь на базу, пока там пусто, найдешь то, что нужно и уйдешь, не попавшись никому на глаза и предоставив Стальным Рейнджерам и Фениксам самим решать, кто во всем виноват и кто у них что-то украл. В наше время это обычная практика Джек: мародер что-то крадет, с этим чем-то уходит, а большие группировки потом злятся и недоумевают, кто посмел с ними связаться. Ну, или ловят его с поличным и превращают в решето… или потрошат прямо на месте, или…

– Ладно, Бен я все понял, можешь не продолжать, – резко перебил я его, не горя желанием слушать о перспективах своей неудачи. Я итак уже был испуган, и осознания того, что я иду на верную погибель, было для меня вполне достаточно.

– Хорошо, значит, ты понимаешь, во что я тебя втягиваю, – удовлетворенно произнес Бен, – и готов к тому, что что-нибудь может пойти не так как тебе хотелось бы?

– Ну, вообще-то, нет, – искренне признался я, – я ведь никогда еще до этого ничего не крал у опасных группировок с большими пушками. 

– Как и многие жители пустошей до тебя Джек. Но эту школу нам всем когда-нибудь приходится проходить, если нужно выжить. И тут ты или выдержал экзамен сразу или провалился на первом же сложном вопросе. Я не могу подготовить тебя к тому, что тебя там ждет, могу лишь предупредить об опасности. И сдается мне, я это уже сделал, а потому могу добавить лишь одно: будь осторожен парень, не дай себя убить.           

– Спасибо Бен, после таких слов мне сразу же полегчало, – сказал я, с легкой иронией, – даже икота, куда-то исчезла.

– Отлично, значит на этом мы, и закончим, – молодецки цокнув задними копытами по земле, неожиданно сказал Бен, видимо нарочно не замечая моего испуга и сильно побледневшей физиономии, – и теперь, можем смело идти на боковую. Я уже очень устал, да и ты, судя по твоему виду, тоже. Кровать у меня всего одна, но в одном из домиков есть хороший широкий диван. И я уверен, что тебе на нем будет удобно. Давай, пошли, ты пока сложишь где-нибудь свои вещи, ведь идти тебе придется завтра налегке, а я покопаюсь в старых тряпках и найду тебе какое-нибудь одеяло, а то под землей порой бывает сложно уснуть из-за сырости. И не волнуйся, если тебя вдруг ночью станет кто-нибудь кусать, это всего лишь клопы. Раздавишь их, и никаких проблем.     

– Пресвятая Луна, – только и смог произнести я, обреченно закатывая вверх глаза.

***

– Хочу найти свой знак отличья, я хочу найти самого себя, в борьбу вступаю с безразличьем, отыскать хочу свой личный знак… – тихо напевал я хорошо знакомую мне с детства песенку, которую выучил еще в школе и теперь часто пел, когда чувствовал себя неуверенно, и хотел как-то взбодриться. А повод для этого у меня был самый, что ни на есть подходящий. Я шел по темной, еще "спящей" пустыне (Бен поднял меня в пять утра, заявив что, это самое подходящее время для вылазки за добычей), дрожа от утренней прохлады и страха перед хищниками (мой бронежилет мог защитить меня от мелкокалиберного оружия, но никак не от холода и клыков). На правом боку у меня колыхалась винтовка, а в кобуре на передней ноге, которую дал мне Бен, неудобно елозил пистолет. Я был взволнован и не готов к такому приключению (похожему на те, что я видел в своих мечтах, но теперь уже взаправду), и вдобавок очень хотел спать. Но решимость и желание получить те заветные шарики подталкивали меня, и я упрямо шел вперед, то и дело, сверяясь с компасом на своем ПипБаке и в глубине души надеясь на то, что я не встречу на той базе никого враждебного и опасного мне, в кого нужно будет стрелять.

Послушавшись совета Бена, я не стал брать с собой все свои вещи и оставил их у него дома, захватив лишь пару сух-пайков и три бутылки воды, висевшие у меня в мешочке рядом с седельной сумкой, а еще бинокль и старый складной нож с длинным лезвием (тоже подарок от моего нового друга зебры). Не стану скрывать, я не сразу решился на такой шаг. В глубине души я немного боялся, что Бен может наложить на них свои копыта. Конечно, первое впечатление о нем, у меня было строго положительным, но я едва его знал, и был еще не готов так запросто ему поверить. Однако, в его словах относительно большого веса при путешествии была правда: я не мог в одиночку унести все, что у меня было, особенно учитывая, что в случае успеха мне придется нагрузить на себя еще и несколько спарк-батарей (довольно нелегких) и другие вещи, что могут найтись на базе. А значит, мне необходимо было оставит большую часть своих вещей у Бена и, взяв для образца истощенную спарк-батарею желтого цвета (покоившуюся в сумке у меня слева, вместе с другими предметами) идти налегке, мысленно прося у Луны помощи, и умоляя ее, чтобы я не ошибся в Бене, и он оказался таким честным, каким я его представлял.  

Я прошел уже десять миль, наверное, когда, наконец-то, увидел перед собой дорожную развилку, расходившуюся в четыре разные стороны. Дорога слева была полностью засыпана песком и, судя по всему уже давно никем не использовалась. Та, что шла прямо выглядела относительно чище, и около нее торчало два новеньких деревянных указателя. На первом белой краской было написано Бампкин-Таун, а внизу нарисована бутылка с пузырящейся зеленой жидкостью, под которой кто-то криво нацарапал гвоздем: "Самый лучший сидр во всем Сан Паломино! Грибной, Мутафруктный, Яблочный. По всем вопросам обращаться к Клифи и его брату Кламси". На втором указателе, указывающим в ту же сторону кто-то довольно детально нарисовал череп и кости и красным маркером написал: "Изумрудное озеро. Осторожно! Близко не подходить, там живут зомби". Дорога, отходившая чуть в сторону от второй и плавно поворачивающая вправо, тоже была практически чистой, но на ней отчетливо просматривались следы от протекторов колес, а возле самого сворота стоял столб, с блестящим металлическим указателем: "К крепости Аккорд-Сити". Внизу был изображен большой расправивший крылья янтарный феникс, с красными всполохами на туловище, грозным взглядом и распушенным хвостом. Его левое крыло выглядело "жидким" словно растаявшим, а правая лапка вместо птичьей формы, больше походила на ногу дракона. И наконец, последняя дорога, уходила резко вправо и спускалась вниз по песчаному склону в сторону больших горных отрогов, настолько высоких и крутых что некоторые их верхушки пронзали собой облака и терялись где-то в небесной выси, недоступной моему взору. Именно эта дорога была мне и нужна. Согласно компасу она вела к той самой базе, где я должен был найти спарк-батареи.

Еще раз, бросив взгляд на указатели, я вздохнул и стал спускаться вниз, прикидывая в уме расстояние до базы и то, успею ли я вернуться на Жуткую Ферму к закату. Дорога оказалась достаточно крутой и поломанной (опять покоробленный от времени асфальт, опять мелкие камушки у меня в копытах), но где-то через полмили стала выравниваться и, вскоре пошла ровно, аккуратно огибая одинокие скалы и трещины в земле. С каждым шагом, горы медленно приближались ко мне, пока через час я уже не стоял перед входом в ущелье, куда петляя, углублялась дорога. Две огромные скалы, словно опоры исполинских ворот, возвышались над входом, а внутри расширялись и практически соединялись вместе, образуя своеобразный каменный туннель, ведущий вглубь затененной долины, где вместо песка отчетливо виднелась земля бледно-красного цвета. Между скалами стояли полуразвалившиеся останки кабинок довоенного аванпоста со шлагбаумом, возле которого, посреди дороги был вбит большой красный знак "кирпича" и надпись: "Внимание! Вы въезжаете на охраняемую территорию. Приготовьте документы", а ниже более мелко: "Посторонним вход запрещен! По всем нарушителям, не имеющим, официального разрешения находится здесь, будет открыт огонь на поражение!".

– На поражение значит, да? – поинтересовался я вслух, обращаясь сам к себе, – ой, как страшно! Но я все же рискну. И не обижайтесь потом, если, я ненароком прихвачу оттуда у вас какую-нибудь ценность. 

Я обогнул шлагбаум, и пошел по дороге вперед (одного быстрого взгляда внутрь кабинок мне хватило, чтобы понять, что там нет ничего полезного, кроме ржавых консервных банок, обломков мебели и толстого слоя песка). В долине стояла тень, и было достаточно влажно, что меня только порадовало, потому что солнышко Селестии уже давно поднялось вверх и теперь старательно рвало тучки и прогревало пустыню. Однако большей радостью для меня оказалось вовсе не это, а сама долина, выглядевшая изумительной и просто волшебной (словно взятой из сказки, про путешествие в сказочную страну бризи), с ее причудливыми красными горами, расходящимися в разные стороны и принимавшими невероятные очертания и формы. По бокам мне то и дело попадались пещеры, ведущие в неизвестные подземелья и возможно логова монстров (правда проверять эту теорию я не спешил, не было времени, да и если говорить откровенно не хотелось рисковать своей жизнью и встречаться с кем-то большущим, злющим и вероятно любящим кушать пони). Маленькие симпатичные деревца и кактусы росли тут везде, у дороги и гор, добавляя еще больше красоты и таинственности этому удивительному месту, а разрушенная дорога то и дело подходила к скалам и уходила за поворот, словно река огибавшая сушу, что вела меня по течению навстречу неизвестности и приключениям. На ней всюду валялись останки от повозок и разбитые армейские ящики (к сожалению пустые, вот было бы здорово, если бы в одном из них нашлась спарк-батарея, и мне не пришлось бы идти дальше) и несколько раз попадались ржавые самоходные машины, сильно поврежденные и уже не способные ездить сами. Очередной поворот, и я наткнулся на… вау… настоящий железный танк! Огромный, закованный в броню, с заклепками по бокам и на двенадцати колесах с гусеницами, он упирался в гору, подходившую прямо к дороге, своей большой, установленной на круглой башне, пушкой. Из люка в башне торчал скелет единорога, рухнувший вперед, а рядом с самим танком повсюду были разбросаны скелеты других пони и, судя по всему грифонов (их кости были крупнее, с крыльями и клювами) одетые в разномастные кожаные куртки с металлическими вставками и шипами. Ого! А ведь я знаю, что это за танк. Это же ПС-2. Боевой танк "Принцесса Селестия" второй модели, выпущенный в годы войны, для ведения боевых действий против бронетехники зебр. Поразительно! Раньше, я видел его только на картинках, и уже тогда он казался мне чем-то невероятным и внушительным, но сейчас, в реальности, он выглядел даже круче, чем на рисунках в учебнике истории.

Я сделал пару шагов назад, желая получше рассмотреть танк и неосторожно наступил на мелкую косточку лежащего позади меня скелета, которая тут же с хрустом треснула. Скелеты, я вспомнил о них! Они были везде, и не очень-то походили на останки, принадлежащие довоенным пони. Они были свежими! С кусочками высохшей плоти на костях, пожеванной кем-то маленьким и с острыми зубами во рту. Косые следы от гусениц, идущие от танка, лишь подтверждали мою догадку. Они были достаточно четкими, хоть и засыпанными песком и сухой грязью, как если бы этот танк проехал здесь меньше месяца назад. А раз так, значит эти пони, кем бы они ни были, попали здесь в западню и были убиты.

Судорожно проглотив появившийся в горле комок, я внимательнее осмотрел убитых. На их куртках повсюду были заплаты и металлические элементы, а на правом плече вышита нашивка в виде маленькой янтарной птицы, от которой вниз шла линия, заканчивающаяся кругляшком с картинкой в виде перекрещенных гаечного ключа и отвертки. Ага, вероятно, это и есть так называемые Оплавленные Фениксы. Хм, их куртки покрыты дырками от пуль, а на асфальте вокруг отверстия и сколы. Видимо их убили из пулемета или чего-то подобного ему. Я осмотрел территорию рядом с ними. Странно, ни у одного пони или грифона не было при себе оружия или личных вещей (поборов в себе брезгливость я залез к нескольким из них в карманы и не нашел там ничего кроме мусора, вроде пакетиков из-под жвачки и зуба который был у пони лежащего возле гусеницы). Похоже, те, кто напал на них, забрали с собой все оружие и ценности (вряд ли Фениксы путешествовали здесь безоружными). Любопытно. Но, почему же нападавшие бросили танк, а не забрали его с собой, как оружие? Может, кто-то его повредил? Я присмотрелся к скелету на танке, а затем залез на гусеницу и поднялся к нему. Башня не была соединена с водительским отсеком. У этого пони вместо куртки на теле было несколько ремней с армейскими сумками, плюс отсутствовала задняя нога. И что интересно там, где она должна была крепиться к скелету, из кости торчали проводки и железки. Как странно. Я поочередно открыл все сумки. Эх, тоже пусто… а нет, стойте, внутри башни, я заметил что-то блестящее. Поморщившись, я отпихнул этого беднягу в сторону и залез в башню сам. Там лежала маленькая серебристая карточка, похожая на ту, что мы использовали у себя в стойле для блокировки электронных дверей (удача). О! Вот это уже лучше. Уверен, что эта карточка от какой-нибудь двери на базе, и она мне еще пригодится. Я вылез наружу и спустился вниз, довольный, что не поленился залезть туда, но мне по-прежнему хотелось узнать, почему танк не забрали с собой. Я подошел к нему спереди и, посветив экраном ПипБака в промежуток между горой и танком, изучил его переднюю часть (ту, где должен был сидеть водитель). Там оказалась большая дыра. Вау! Танк прострелили! Я поднялся и подошел к задней части танка, там тоже была дыра. Дважды вау! Прострелили и насквозь! Пуля, выпущенная в водителя, убила его самого и испортила танк. Я призадумался: что могло бы так легко пробить толстую броню? Единственное что пришло мне на ум это – крупнокалиберная антимех-винтовка Гром Спитфайр разрабатывавшаяся, как оружие против силовой брони. Вещь очень дорогая и с редкими патронами, выходит тот, кто ее использовал, имел доступ к арсеналу с подобными патронами или мог позволить себе купить их сам, а это означает, что на этих пони напали… Стальные Рейнджеры, которые используют самое совершенное оружие, воюют с Оплавленными Фениксами и собирают довоенные технологии!

Сделав подобные выводы, я уже без особых усилий смог нарисовать у себя в голове картину произошедшего здесь: где-то недавно, около трех-четырех недель назад группа Оплавленных Фениксов пришла на базу, чтобы починить и забрать с собой этот танк. Они это сделали и поехали обратно по дороге, где по пути попали в засаду Стальных Рейнджеров. Их снайпер, убил водителя и повредил двигатель танка (находящийся в задней части) из бронебойной винтовки, из-за чего танк потерял управление и врезался в гору. Стрелок в башне вылез наружу и вместе с идущим около танка конвоем попал под огонь спрятавшегося где-то здесь пулеметчика (или пулеметчиков). Ну а дальше, все совсем просто: Стальные Рейнджеры ушли, бросив неисправный танк и забрав с собой все оружие и патроны убитых, оставив их на поживу хищникам. Похоже это все.

– Отлично, четкий и детальный анализ произошедшего на месте события, – похвалил я себя, – все же не зря я столько месяцев корпел над той книжкой по методике расследования преступлений. И… о, Луна…

Я быстро огляделся по сторонам. До меня только что дошло, что тут по-прежнему могли прятаться снайперы, и меня это сильно испугало. Дорога, по которой я шел, была открытой, и для любого спрятавшегося среди скал снайпера я представлял сейчас легкую мишень. – Ну и дела! Вот и послал меня Бен в магазин за батарейками! И еще не факт, что я вернусь с покупками живым. Ловко придумано Бен, очень ловко. Но я не сдамся! Ради тех шариков! Ради Пинки Пай, которую я хочу найти!

Нырнув за гусеницы танка, я достал из мешочка бинокль и осторожно осмотрел всю округу. Места, где мог кто-то прятаться, я осматривал особенно тщательно по несколько минут, надеясь найти (или скорее не найти) там хоть что-то свидетельствующее о наличии кого-то живого: отблеск прицела, шевеление в кустах, чье-то оставленное на виду снаряжение или торчащую из-за скал голову, но нет всюду было тихо и спокойно. Подождав еще немного в своем укрытии за танком, я слегка успокоился и, убрав назад бинокль, стал быстрыми перебежками двигаться дальше по дороге, то и дело, ныряя за камни и деревья и прислушиваясь к любым подозрительным звукам. Волшебство этой долины для меня, полностью улетучилось, и теперь она казалась мне слишком мрачной и пугающей. Как будто я забрался в логово монстра, который каждую минуту мог внезапно выпрыгнуть из ниоткуда.

***

– Фух, неужели я добрался?! – облегченно вздохнул я, после часовой игры в "коммандо" с перекатываниями и прятками за камнями и кактусами (за один из которых я спрятался, пожалуй, слишком уж резво, после чего потом долго вытаскивал из своего крупа колючки) когда, наконец-то, подошел к кривым сетчатым воротам большого военного комплекса. На них висел измятый знак "Стоп", с прикрепленной к нему изолентой картонкой, где кто-то нарисовал череп, а ниже криво написал: "Территория Оплавленных Фениксов. Кастрюлеголовые пошли прочь отсюда!". Сам комплекс располагался точно посреди заканчивающейся тупиком круглой долины. Здешние горы были особенно высокими и служили этому месту неприступными стенами, не дававшими никому постороннему пробраться извне. Лишь в одном месте (кроме дороги, откуда я пришел) горный массив разрывался и имел узкий проход в другую долину, это было на западе. Очевидно, там и находился тот самый полигон с магическими отходами, что упоминал Бен. Хорошо еще, что между ним и базой было приличное расстояние, и какие бы монстры там не жили, им пришлось бы хорошенько пробежаться, прежде чем они смогли бы сюда добраться. Но я решил все же не рисковать и, достав свою верную винтовку из кожуха медленно, стараясь не шуметь, открыл ворота и вошел на территорию базы.

Она оказалась просто огромной. В центре возвышались крепкие трехэтажные дома из камня и бетона, относительно целые и сохранившиеся (не иначе как административные здания, для командования или что-то в этом духе). Их окружали маленькие одноэтажные домики и несколько длинных арочных построек, без сомнения, – бывшие казармы для солдат, служивших на этой базе. В дальнем углу справа я заметил еще одну линию забора и расположенные вдоль нее снайперские вышки, за которыми стояли длинные шеренги из облупленных танков и самоходных машин. Даже несмотря на то, что Фениксы и Рейнджеры регулярно забирали их отсюда, танков оставалось еще очень много, и лишь редкие просветы в колоннах свидетельствовали о том, что оттуда что-то уехало. Слева на базе были арочные ангары, куда более высокие и длинные чем казармы, их окружали мелкие сарайчики из металла, а рядом вразнобой стояли полуразобранные танки (очевидно, это бывшие мастерские, если спарк-батареи и могут где-то храниться, то только там, ну, не считая самих танков, конечно). И это далеко не все что я здесь увидел, не считая отдельных специфических домов (вроде концертного зала в сорока шагах от меня), раскиданных по всему комплексу и красивых декоративных элементов. Таких как большая статуя принцессы Луны, установленная на аллее с левой стороны, мемориальная плита с именами участников войны за Утес Разбитого Копыта на постаменте у входа и множества резных каменных скамеек (в форме распускающихся цветов) стоящих вдоль обрамленных чугунными столбиками и цепями асфальтовых дорожек, соединяющих между собой все дома. Я шел по одной из них и без устали крутил головой в разные стороны, не переставая удивляться тому насколько величественным когда-то было это место. Все эти скамейки и сады (вернее то, что от них осталось), несомненно, когда-то радовали глаз десяткам, а возможно даже сотням пони, что работали и служили здесь. А сколько загадочности сохранилось тут до сих пор, спустя все эти годы. Внутри, меня буквально распирало от жажды приключений, и я практически позабыл обо всех опасностях и тех несчастных, что нашел на дороге. Но я не забыл о главном, о том, зачем я сюда пришел.

Я повернул в сторону ангаров и направился к ближайшему из них, надеясь, что в сарайчике рядом меня будет ждать что-нибудь ценное. Но меня там ожидало лишь разочарование. Внутри было абсолютно пусто. Металлические полки и стеллажи стояли на месте, но оказались пустыми. Тот, кто бывал здесь прежде забрал с собой все более-менее важное. То же самое я обнаружил и во втором сарае справа, правда с небольшим исключением: в нем сбоку у стены лежал небольшой гаечный ключ кем-то забытый или случайно упавший при переносе. Нда, негусто. И все же я поднял его и положил к себе в сумку. Похоже, что тут мне ловить больше нечего, пойду-ка я поищу в больших ангарах.

Я прошел мимо стоявших на улице танков. Они были полностью разобранными (без башен, кусков брони, и гусениц, а значит, тот, кто разобрал их на запчасти, вряд ли оставил бы внутри спарк-батареи) и аккуратно откатил в бок дверцу одного из ангаров. Там меня ждала все та же раздражающая пустота (не считая одного особенно крупного танка стоящего посреди без башни, которая висела на массивных цепях под потолком), но я не собирался сдаваться так легко, и для очистки совести решил осмотреться внутри. Полки и ящики вдоль стен были пустыми. В самом ангаре находилось несколько навесных переходов и лестниц, которые вели к расположенным на втором этаже офисам. Около одной из лестниц стоял автомат с Спаркл-Колой, чье рекламное табло время от времени с треском загоралось, подсвечивая красивую картинку с бежевой пегаской пьющей бутылку газировки. Хм, он все еще работает? В нем есть газировка?

Я достал из кармана жетон и запихал его в прорезь, нажав на кнопку «Спаркл-Кола» но, к сожалению, вместо бутылки газировки мне из окошка выдачи в копыто выпала большая черная крыса и, чуть меня не укусив, с шипением убежала куда-то за танк.

– Проклятье! – выругался я и, сунув еще один жетон нажал на «Диетическую Спаркл-Колу». Мне в копыто опять упала крыса, но теперь уже худая 7. (@_@). Что за…

– Аргх! Дискорд тебя побери! А ну верни мне мои жетоны, ты искрящееся ведро с болтами!!! – не выдержав с раздражение начал ругаться я, от обиды стукая автомат и вытряхивать из него на свет всех оставшихся внутри крыс в ужасе разбегавшихся от меня в разные стороны.

Где-то на одиннадцатой крысе я, наконец-то, успокоился и, вытерев ногой, пот со лба, решил больше не заморачиваться на подобные вещи и поднялся вверх по лестнице, в один из офисов. Внутри царил сущий кавардак. Кто-то там вывернул и основательно перерыл все ящички и шкафы, когда искал в них припасы, а потому все их содержимое теперь было раскидано по полу. Я прошелся по кучкам бумаг и документов, магией разыскивая под ними что-нибудь полезное. Но кроме двух карандашей и относительно целой кружки из-под кофе (без ручки и со сколом у кромки) я не обнаружил ничего полезного. Карандаши я забрал, кружку запустил как можно дальше из окна и когда это делал, заметил что у противоположной от офиса стены, есть еще одна дверь (которую я сперва не заметил из-за танка). Она не подходила вплотную к стене и была обрамлена по бокам арочным каркасом, который обычно бывает у входа в подвал или потаенное место распложенное глубоко внизу. Интересно, что за ней? Я спустился вниз и подошел к двери. На стенке рядом висел работающий терминал. Очевидно, что чтобы попасть внутрь мне потребуется ввести пароль, который я, конечно же, не знаю… досадно. Может здесь пригодится моя карточка? Я осмотрел дверь, арку и терминал, но не нашел нигде прорези для считывания. Потом набрал несколько "левых" слов на клавиатуре, постукал пару раз по двери и подергал телекинезом ручку. В конце концов, мне все это надоело и я, недовольно всхрапнув, пнул ее задними копытами и вышел на улицу.     

Вот же облом! В тех фильмах, что я смотрел в стойле, про приключения в разрушенном мире и про "концы света" с постапокалипсисами, герои находили куда больше полезных вещей и потайных мест, чем это удалось мне. Ну, разве что, я нашел ту дверь в секретный подвал, но совершенно не представляю, как мне туда попасть, и вряд ли секретный пароль можно найти в каком-нибудь ящичке из-под стола или нацарапанном на дверце в кабинке туалета. Такое бывает только в кино. Ну, чтож, пойду, осмотрю следующий ангар.           

***

– О, а вот это уже что-то! – вслух сказал я, когда безуспешно осматривая уже четвертый по счету ангар, неожиданно наткнулся на замаскированный среди ряда полок с деревянными ящиками (разумеется, пустыми), лифт. Он был напольным, с выезжающей кабиной, которая сейчас находилась внизу, и потому трудно было догадаться, что он здесь, тем более что на его крышку кто-то специально нагромоздил несколько больших стеллажей, но его все же выдавала расположенная рядом приборная панель. Я потыркал на ней пару кнопок, но ничего не произошло. Лифт оказался заблокированным. Однако сбоку на панели была прорезь для магнитной карточки, и это навело меня на мысль. Я решил попробовать ту карточку, что нашел в танке. Порывшись в кармане своей седельной сумки, я извлек ее оттуда и тут же провел по прорези. – Ну же, прошу, работай! – тихо пробормотал я, выжидательно уставившись на панель. К моей радости, она тут же "ожила" и засветилась разноцветными огоньками. В шахте лифта что-то приглушенно "бумкнуло" и он со скрежетом стал подниматься наверх. Крышка, закрывающая шахту, отъехала назад, и поднявшаяся кабина лифта раскидала в стороны, скрывавшие его стеллажи. Отлично!

Я зашел в нее и, задвинув стену-гармошку на входе, нажал кнопку "вниз". Мой спуск не занял слишком много времени. Буквально через пару минут я уже стоял в просторном сухом подвале с овальным потолком. После остановки лифта он тут же осветился тусклым светом свисающих с потолка электрических ламп. Подвал оказался длинным и широким и уходил вперед, где разветвлялся на два боковых прохода. На перемычке между ними висела оранжевая простыня со знаменем Оплавленных Фениксов. Вдоль стен подвала лежали коробки с запчастями и полуразобранные двигатели, а на полках сверху все было заставлено горелками, всевозможными электрическими устройствами и ящиками с инструментами, которые также по отдельности валялись на полу. Но среди всего этого разнообразия не было ни одной спарк-батареи, я тщательно покопался в коробках и исследовал все полки, но так ничего не нашел. Оставалось заглянуть в те два прохода, но сперва…   

У левой стены стоял стол с терминалом так же засветившимся при спуске лифта зеленым светом. Над столом висел плакат: светло-оранжевая земная пони указывающая копытом в сторону горизонта, где на горе возвышалось знамя зебр. Туда по дороге ехали длинные шеренги новых танков, и была надпись: «Мы будем сражаться с врагом на его территории! И мы победим благодаря нашим доблестным бойцам танковых подразделений! Спасибо тебе Министерство Военных Технологий за танки, которые каждый день защищают наших солдат на поле боя!». Я внимательно присмотрелся к самой кобылке, и узнал ее. Это же была Эпплджек, одна из подруг Пинки Пай, которая в молодости участвовала в приключениях вместе с розовой пони, а в годы войны стала главой Министерства Технологий и начала разрабатывать оружие для принцесс.

Закончив изучать плакат, я подошел к самому терминалу, он не был защищен паролем (очевидно Фениксы не рассчитывали, что кто-то сможет забраться сюда самостоятельно или же в терминале просто не было ничего важного), и стал изучать записи. Первые несколько разделов были полностью посвящены поставкам запчастей и, судя по датам, принадлежали еще довоенным пони, работавшим здесь в прошлом. В них не было ничего интересного. Например, в записи от двадцать первого марта значилась поставка двух ящиков компактных генераторов «Тандер-Страйк» необходимых местным ремонтникам для починки техники вне ангаров, а шестого апреля привезли крупную партию колесных болтов. Но в других разделах оказалось кое-что интересное. Я перелистнул пару скучных заметок дежурившего здесь когда-то техника, и нашел среди записей его личный дневник. Он оказался очень длинным и подробным, поэтому я перечислю здесь только самые последние дни:

«08.21. Сегодня мне отправили на ремонт еще несколько двигателей модели Р-23, ну тех у которых обычно случается перегрев после долгой работы, и выходят из строя клапана. Проклятое старье! Не понимаю, почему мы вообще с ними возимся теперь, когда у нас есть силовая броня? Зачем нам нужны танки? Чертовы запчасти от них, весят целую тонну, и я не могу в одиночку таскать все на своем горбу! Почему начальство не может мне выделить пару помощников-единорогов, чтобы те с помощью своей магии стали носить все это за меня? Что? Только из-за того что они единороги, им теперь по происхождению не положено заниматься тяжелой работой и нужно сидеть в офисе и перекладывать бумажки? Неженки проклятые!»  

 

«08.24. Закончил замену поврежденных запчастей в третьем двигателе, что стоит в правой мастерской. Семь часов провозился с ним, из них три пытался доволочь его до мастерской. Как всегда мне никто не помог. Если так будет продолжаться и дальше, я буду требовать повышения зарплаты, или и вовсе уволюсь, надоело мне за гроши вкалывать на этой чертовой базе. Пора идти дальше. Может, стоит устроиться техническим консультантом в Министерство Морали? Говорят, им нужны опытные техники, да и зарплаты там хорошие»

 

«08.25. День выдался спокойным. Никаких заказов, разве что один чистоплюй из штаба пришел ко мне в мастерскую и попросил починить его сломанный терминал. Ха, он так брезгливо озирался по сторонам, когда подходил ко мне, небось, боялся испачкать свой парадный мундирчик о мои запчасти. Ну конечно, ему-то там, в офисе хорошо. Чисто и комфортно. Не приходится каждый день валяться на земле в мазуте и ломать свои копыта о тяжелые железки способные запросто тебя раздавить. Я как можно более деликатно объяснил ему, что я механик по двигателям, а не компьютерщик, и не умею чинить терминалы, на что он ответил мне выпученным и глазами и спросил: "А что есть разница?". Ха, вот же болван!»  

 

«08.27. Говорят сегодня вечером, в концертном зале будет выступать рок-группа «Бернинг Сталионс», а по окончании к нам с речью обратится сама глава Министерства Морали… как ее там, не помню… вроде, в ее имени есть что-то связанное с пирогами, а, не важно… которая лично приедет поддержать нас и показать, как мы все важны для Эквестрии. Странная дамочка, очень странная. Я столько чудного о ней слышал, но самое необычное заключается в том, что она каким-то образом успевает находиться сразу в нескольких местах. Как ей это удается? Готов поклясться, что видел ее сегодня днем по телевизору выступающей в политической программе, идущей в прямом эфире в Кантерлоте, а уже через полчаса в ток-шоу в Нью-Пегасе, и это опять был прямой эфир. И вот через пару часов она будет уже у нас. С ума сойти! Она, что вообще никогда не спит, или это были повторы под видом прямого эфира? Ай, не важно, меня это не касается. Хм… может если получится я смогу после выступления поговорить с ней относительно своего перевода в ее министерство, или хотя бы с кем-то из ее помощников? Кто знает, возможно, судьба посылает мне второй шанс и дает возможность выбраться из этой зловонной ямы и устроиться в место получше?»         

 

«08.27. Проклятье! Это все же случилось! Эти мерзкие зебры напали на нас! Они запустили в сторону Эквестрии ракеты с мегазаклинаниями! Я был на концерте, когда вдруг неожиданно раздался вой противовоздушной сирены и всех солдат заставили немедленно построиться на плацу и подготовиться ко всеобщей мобилизации. Технический персонал отправили на рабочие места ожидать дальнейших инструкций, что я и сделал, и вот теперь я сижу здесь, под землей и пишу это сообщение. Святая Селестия, что они натворили?! Что мы натворили?! И что теперь со всеми нами будет?! Сержант Уотер Флоу сказала мне, что нам не о чем беспокоиться, что мы в безопасности благодаря скалам вокруг, но что толку от этой безопасности, если вся остальная Эквестрия будет уничтожена?»

 

«09.05. Прошла целая неделя с тех пор как мир, в котором мы когда-то жили, сгорел. Его больше нет. Нашей любимой Эквестрии и Кантерлота с принцессами нет. Нет ни моей милой Роузи, ни нашего славного жеребенка Трамбла. И нет, и никогда не будет тех сладких булочек, которые когда-то пекли в Понивилле и которые я каждый раз покупал ему, когда возвращался со службы домой. Все умерли, все кроме нас. На базе время словно замерло на месте. Все ходят какие-то пришибленные, словно не живые и не хотят со мной разговаривать, но, я не могу их за это винить, ведь не я один потерял в этом кошмаре своих близких и родных и теперь думаю о том, чего никогда больше не будет. Никогда»

 

«09.08. Отряд солдат, отправленный сразу же после начала атаки во внешний мир так и не вернулся. Я не знаю, что с ними случилось, но думаю что ничего хорошего. Они уехали на трех грузовиках, намереваясь спасти тех, кто еще уцелел, и оказать им гуманитарную помощь, и должны были вернуться еще позавчера. Но они не вернулись. Скорее всего, погибли облученные волшебной радиации или были убиты войсками зебр, которые наверняка уже вовсю хозяйничают в нашей стране. Неспроста же они все это устроили. Им нужны были наши драгоценности, и они их получили. На базе еще остались две роты солдат и с три десятка технического персонала, не считая всяких там командиров и конторских работников»

 

«09.15. Сегодня утром со стороны западной долины к нам прилетел какой-то жуткий зеленоватый туман. Не знаю что это, но мне он не нравится. Среди рабочих начинается паника. Пони боятся, что это новое химическое оружие зебр и что так они намереваются нас выкурить с базы или отравить. Кто-то на полном серьезе предложил бежать отсюда по дороге. Дураки, за пределами долины все просто зашкаливает от радиации, и идти туда равносильно самоубийству. Нет, уж лучше мы будем сидеть здесь, тут безопаснее»

 

«09.18. Туман так и не исчез, а у нас постепенно начинают заканчиваться запасы еды. И что самое ужасное: сегодня утром во всех кранах пропала вода. Если мы быстро что-нибудь не предпримем, то очень скоро на базе начнется голод и жажда. Младший капрал Грини во время обеда начала сильно кашлять, надеюсь, это никак не связано с туманом»

 

«09.20. Закашляли уже двадцать три пони, да и я сам чувствую себя не очень. Стараюсь по возможности не выходить наружу, тут внизу, по крайней мере, воздух чище, да и вентиляция снабжена фильтрами. Капитан Бауэр Риб оставшийся на базе за старшего, приказал всем урезать пайки и сократить выдачу воды до одной бутылки в день, пока не будет решен вопрос с продовольствием. Черт возьми, мы итак-то не особо-то роскошествовали последние дни, а теперь и вовсе умрем с голоду! Святая Селестия помоги нам!» 

 

«09.25. Кошмар! Сегодня ночью случилось нечто ужасное! Те паникеры, что хотели убежать отсюда, все же сделали это. И, казалось бы, ну и Дискорд с ними, без них нам будет намного легче, да и еду растягивать придется не так сильно, но потом выяснилось, что они также убили рядовую Фур Сильвер охранявшую продуктовый склад и, забрав у нее ключи, убежали отсюда с большей частью наших припасов. Теперь мы обречены и все из-за этих негодяев! Я надеюсь, они там все погибнут, мерзкие, подлые предатели!!!»

 

«10.11. Я едва держусь на ногах. За последние дни я сильно похудел и начал кашлять, впрочем, как и все остальные, а с правого бока у меня посыпалась шерсть. Наш доктор сказала, что во всем виноват туман, но это итак уже всем известно. Чем бы этот туман ни был, он всех нас понемногу убьет»

 

«10.12. Капрал Грини застрелилась! Рядовая Вард нашла ее утром в туалете для кобылок. Бедняжка, такая молодая, такая красивая»

 

«10.15. Еще трое погибших. Один также как и Грини застрелился, двое других умерли вечером то ли от голода, то ли от отравления. А вчера я видел, как один жеребец шел мимо меня по ангару и вдруг неожиданно громко закашлял и упал, задергавшись в жутких конвульсиях. Боже, неужели такое же ждет и меня? Я тоже вот так вот упаду на пол и в мучениях отправлюсь в Солнечное Царство Селестии, хрипя и кашляя?»

 

«10.22. Похоже, что это моя последняя запись. Я слишком слаб, чтобы выходить наружу, да и вряд ли там остался кто-то живой. Пони начали умирать, туман убил их, и те, кто еще жив, не желая отравиться, попрятались по помещениям, стараясь отсрочить свой конец, но думаю что уже слишком поздно. Мы все вдыхали эти ядовитые испарения, и так или иначе были отравлены. Я уже три дня не выхожу отсюда. У меня сильный кашель и я практически облез. Черт! Столько лет я проработал на этой базе, и уж никак не думал, что и умру здесь. Прошло два месяца, с тех пор как Эквестрия была уничтожена зебрами. Хах, всего два месяца, а, кажется, будто пролетела уже целая вечность. Я надеюсь, что те, кто убежал отсюда, все же выжили. Прости меня Селестия за то, что я желал им гибели. Я был на них зол, обвинял в убийстве Сильви, думал, что они предатели и мятежники, но похоже, что они были единственными, кто сделал правильный выбор и сбежал вместо того, чтобы сидеть здесь и ждать своей смерти. Они решили рискнуть всем и спастись. Поэтому, я хочу попросить тебя: пожалуйста, помоги им! Пусть у них все получится.

 

Ну а я, пожалуй, буду закругляться. У меня темнеет перед глазами, кашель все усиливается и я, уже знаю, что будет дальше. Прощайте, все кого я знал и кто когда-то знал меня, и прошу, простите, если я вас чем-то обидел. Искренне надеюсь, что вы сможете выжить в этом аду и не дадите проклятым зебрам победить нас. Прощайте, и да хранит вас Селестия.

 

Старший механик Калм Лаунч из третьей инженерной бригады»

Я закончил читать дневник и медленно отошел от терминала. На моих глазах блестели слезы. Бедняга Калм, даже представить страшно, каково ему было, когда он понял что все кого он любил, погибли. Его знакомые, друзья, коллеги. Все пони на это базе с самого начала были обречены и понимали это, и все же до самого конца продолжали бороться, и пытались выжить. Они были очень сильными, но это им не помогло. Интересно, что все-таки стало с той группой пони, которая убежала отсюда? Выжили ли они? Смогли ли приспособиться к новой жизни в Эквестрии? Нашли ли других выживших? Вопросы, снова вопросы, на которые у меня нет ответа.

Вытерев слезы, я встряхнул головой. – Хватит Джек, нельзя сильно углубляться в прошлое, – упрекнул я сам себя, – его уже не исправить. Лучше подумай о настоящем и о будущем, о том, что ты можешь сделать сам, чтобы помочь другим. Пусть ты всего лишь один маленький пони, но ты не должен сдаваться. Пинки Пай никогда не сдавалась и вместе с подружками не раз спасала Эквестрию, а значит, и ты не сдашься. Ох, ну, ладно поменьше пафосных мыслей… пойду-ка я проверю, куда ведут те два прохода.

Я зашел в правый коридор. Он резко уходил в бок и через пару шагов заканчивался небольшой квадратной комнатой, где на полу валялись пожелтевшие матрасы, а в центре стояло несколько обшарпанных низких столиков. У правой стены был покосившийся сервант с вырванными дверцами, а в нем лежали столовые приборы, тарелки и кружки. В урне рядом возвышалась целая куча пустых консервных банок и несколько бутылок. Похоже, что в этой комнате Фениксы ночевали и обедали, когда приходили на базу. Немного походив по ней и обследовав сервант, я убедился, что тут нет ничего полезного. Ни еды, ни припасов. Очевидно, Фениксы сами приносили с собой все съестное, а потом забирали. Единственной вещью, которая меня заинтересовала, оказалась маленькая школьная доска, висевшая около входа. На ней мелом были написаны названия танков и их количество, а также даты, когда их забирали. Самой последней стояла запись девятнадцатидневной давности, в тот день отсюда забрали один танк ПС-2. Тот самый, который я увидел по дороге сюда. Выходит, я не ошибся. Они действительно были здесь совсем недавно. 

Закончив с этой комнатой, я направился в соседний коридор. В отличие от первого он был прямым и заканчивался большой двухстворчатой стальной дверью. Я толкнул ее и попал в просторный хорошо освещенный склад. Ну, наконец-то! На складе было множество полок, на каждой из которых стояли целые горы коробок с инструментами и ящики с запчастями, а между ними в отдельных лотках хранились разные мелочи, начиная от жеребячьих игрушек и банок с краской и заканчивая упаковками с пивом и канцелярскими принадлежностями. Ого, похоже, что Фениксы собрали с этой базы все, что только можно было. И это еще цветочки: вдоль стен висели стенды с разнообразным оружием, а под ними на поддонах лежали коробки с армейской одеждой, касками и бронежилетами. Вот так сокровищница! Ну и конечно же, главное: на поддоне рядом со входом, помимо пары металлических ящиков и большой пустотелой оболочки от бомбы, стояла покрытая тонким слоем пыли деревянная коробка на боку которой красовалась заветная спарк-батарея окруженная синим ореолом магической энергии. Надпись под картинкой гласила: «Самый безопасный и экологически чистый источник энергии во всей Эквестрии! Забудьте про уголь и нефть! Магия – вот ключ к прогрессу и светлому будущему!», а ниже более мелко: «Внимание! Не рекомендуется продолжительное использование батарей в жарких помещениях, местах массового приема пищи, а также их эксплуатация при поврежденном корпусе. За любые травмы или смерть вызванные в результате нарушения данных рекомендаций компания ответственности не несет». Ура! Я наконец-то нашел батареи! Теперь мне осталось лишь…

Не успел я сделать и пары шагов, как из люка в центре склада с шипением вылезла огромная пулеметная турель с двумя роторными стволами и нацелилась на меня. Из динамика над ней зазвучал дребезжащий металлический голос:

– СТОЙ! НАЗОВИ ПАРОЛЬ!

– Б-бля! – только и смог выговорить я.

– НЕВЕРНО!!! ПОЖУЙ СВИНЕЦ ПАЛАДИН!!! – прорычал динамик, и грозные стволы турели начали быстро раскручиваться.

– Бля!!! – во второй раз крикнул я, спешно оглядываясь по сторонам в поисках укрытия и, быстро нырнул за ближайший металлический ящик. И как раз вовремя. В тут же секунду по нему с оглушительным металлическим лязгом застучали крупнокалиберные пули. Я распластался на земле и прикрыл голову копытами. Турель тем временем упорно расстреливала ящик и ближайшую ко мне бетонную стену. Она вся покрылась дырками, а в одном месте даже треснула, и целый ее фрагмент выскочил вперед и упал рядом, чуть меня не раздавив.

– ААА!!! ВОТ ДЕРЬМО!!! – бессильно закричал я, боясь пошевелиться, – ЧТО МНЕ ТЕПЕРЬ ДЕЛАТЬ?!!!

Ответ пришел неожиданно. Турель выпустила еще несколько очередей и с резким щелчком остановилась. Но ее стволы по-прежнему свистели и вращались, и не нужно было быть гением, чтобы понять, что она все еще опасна и просто ожидает, когда я высунусь из укрытия. Дрожа как желе, я осторожно подобрал телекинезом, лежащий возле меня камушек и запустил в сторону соседних ящиков. Турель тут же повернулась на звук и дала по камешку длинный залп, превратив его в мелкую крошку. – Ну, ничего себе! Я обречен! – сокрушенно подумал я, не представляя как, буду выкручиваться из данной ситуации. – Хотя постойте-ка, – неожиданно, осенило меня. – Кажется, я придумал. А ну-ка, посмотрим, сколько у тебя патронов.

Осторожно выглянув из-за угла, я увидел на ближайшем стенде несколько винтовок. На дуле одной из них висела армейская каска. То, что надо! Бросив еще один камень в противоположную от стенда сторону, я магией подхватил винтовку с каской и быстро притянул их к себе, пока турель была отвлечена. Теперь, если я не ошибся я смогу использовать эти предметы чтобы отвлекать турель до тех пор, пока она не истратит все свои патроны.

***

– Давай-давай! Попробуй, поймай меня! Я здесь! – громко кричал я последние полчаса, магией крутя винтовку с каской у дальних ящиков и высовывая их слегка вперед. Каска уже была вся в дырках, несмотря на то, что я показывал ее всего на несколько секунд, чтобы турель выпустила в ее сторону следующую порцию патронов. Но на этот раз выстрелов не последовало. Я удивленно приподнял бровь и высунул винтовку еще раз. Опять тишина, лишь звук крутящихся стволов. Аккуратно выглянул и посмотрел на турель, она наклонилась в мою сторону, но не выстрелила, продолжая беспомощно свистеть. Похоже, что это все. Она пустая.

Смело встав на ноги, я вышел вперед. "Взгляд" турели тут же последовал за мной, но я больше не обращал на нее внимания и осмотрелся вокруг. Стены и ящики (кроме того за которым я прятался) были полностью уничтожены, турель тщательно расстреляла здесь все, что находилось рядом со мной или моей наживкой. Мой же ящик со стороны обстрела походил на решето, а с той, где я был, казался практически целым. Лишь несколько пуль пробили его насквозь, и ушли в стену.

– Интересно, что в нем лежит? – подумал я, обходя ящик сбоку и приподнявшись на задние копыта, заглянул внутрь. В нем был двигатель, большой и крепкий, с правого бока весь покрытый сколами. Под ним лежали горы расплющенных пуль. Вау, все-таки удачное я выбрал место для пряток. Укройся я за ящиком справа (сейчас лежащим бесформенной грудой на полу) мне настал бы конец. Ох, хорошо, что все закончилось. Вот только гул в ушах все никак не проходит, и этот свист…

– Ааа, проклятье! Дискорд тебя побери! Да заткнись ты уже! – выругался я, прижимая ушки к голове от раздражающего свиста турели. Подойдя вплотную к ней, я рывком сорвал с нее кожух и дернул вперед вывалившиеся провода. Внутри что-то негромко "бабахнуло" и заискрилось, разорванные провода начали трещать, и чертова турель, наконец-то, заглохла, отчего на складе наступила долгожданная звенящая тишина. Покрасневшие стволы еще пару секунд медленно вращались, а потом с громким щелчком замерли на месте. Все, теперь ее можно больше не бояться. Как же хорошо, что я оказался быстрее этого свистящего "чайника-переростка". Мне бы не хотелось, чтобы он превратил меня в "швейцарский сыр". Ну ладно, не буду об этом думать, теперь я могу немного отдохнуть и подкрепиться, а то время уже вечернее, а я так и не пообедал.   

Выдвинув с полки ближайший деревянный ящик, я с удовольствием уселся на него сверху и потянулся, разминая затекшую спину, а после достал из своей сумки сух-паек и бутылку воды. Я решил, что перед тем как достать батареи, нужно сперва восстановить силы, а потому не спеша съел горсть сушеных фруктов и персиковые чипсы, запивая их водой, а уже после пошел проверять коробку со спарк-батареями. К сожалению, она стояла на том же поддоне что и мой ящик (не рядом конечно, спереди была еще одна коробка, но ей все же сильно досталось и я, очень боялся, что батареи теперь лежат там по кусочкам) и лишь каким-то чудом не развалилась на куски. Слегка обеспокоенный я медленно приподнял крышку и посмотрел в ящик. Оттуда мне в нос дохнуло горьким запахом химикатов и пластика, а в глаза полез щиплющий дым. Болезненно заморгав, я сквозь слезы увидел стоящие внутри в специальных углублениях желтые батареи. Они были повреждены, пули пробили их насквозь и теперь они испускали какой-то отвратительный, кислый запах, от которого хотелось кашлять, а на языке был горький привкус, однако та парочка, что стояла в углу, оказалась целой. Защитные колпачки на них выглядели как новенькие, а корпус не задели пули. Вот же повезло! Достав их и аккуратно положив к себе в сумку, я слегка встряхнул ее, чтобы привыкнуть к увеличившемуся весу.

– Дело сделано, я знал, что справлюсь с этим, – восторженно произнес я, и по-геройски, демонстрируя свой профессионализм, смахнул с плеча несуществующую пылинку, – и теперь могу смело вернуться назад к Бену. Шарики воспоминаний теперь вы мои!

Однако поразмыслив, я решил не спешить с возвращением на Жуткую Ферму. Не знаю, что повлияло на мой выбор: тот факт, что я уже нашел то, что искал или же желание как можно лучше осмотреть это место (и ящики, в которых вполне возможно хранились бесценные "сокровища", вроде оптического прицела для моей винтовки или годового запаса банок с энергетиками для здешних обитателей… а что, я непривередлив). Но во мне проснулся настоящий авантюрист, и я, положив сумку на пол, взялся за лом, приготовившись опустошить все эти ящики.

***

– Да уж, что не говори, а ничто так не расслабляет нервы, как прогулка по секретному складу полному полезных припасов, – с глубоким выдохом попытался пошутить я, когда через полчаса поднимался обратно на поверхность в лифте. Настроение у меня было просто замечательное. Меньше чем за час я набил свои сумки (да все верно, сумки, на складе я нашел еще несколько штук), таким количеством ценных вещей, что теперь едва мог идти ровно. Но оно того стоило. Конечно, я не нашел на складе ни одного энергетика, но зато захватил с собой целую кучу консервированных долек ананасов и персиков, не говоря уже о коробке вкусных мармеладных червячков (довольно жестких и едва жующихся, но ничего, у нас в стойле я жевал и не такое, один только ирисочный рулет – подарок на день рождения от мадам Варми чего стоил, хех, пожалуй, мне следовало тогда отдать его местному задире Футеру, а не драться из-за него с ним 8. (@_@)). А еще я забрал с собой две бутылки с крепким сидором и новенький набор инструментов, таких блестящих и чистых, что сразу было видно, что их еще никто и никогда не использовал. В углу склада стоял запертый на висячий замок оружейный ящик (довольно слабая защита против пони с ломиком в зубах), где лежали патроны. Раскурочив его, я после недолгих поисков, набрал целых семь коробок боеприпасов для пистолета и одну полупустую для винтовки, и это не говоря уже о куче других патронов, которые я также решил прихватить, чтобы потом их можно было на что-нибудь обменять или продать. Ну, и плюс, всякие мелочи, такие как новый чайник, рубашка в клеточку и большая коробка предохранителей для чего-то большого и… электрического… эм… короче, я не знаю для чего они, я же не электрик, но в хозяйстве все равно сгодятся.

Наконец, кабинка лифта поднялась вверх и с легким скрежетом остановилась. Я сделал пару шагов вперед, привыкая к увеличившемуся весу, с которым мне предстояло идти ближайшие несколько часов по пустыне. Согласен, перспективка конечно не самая радужная, но зато будет, чем похвастаться перед Беном, когда я покажу ему, сколько всего умудрился унести из этого так называемого опасного места, о которые другие боятся даже говорить вслух. Хо-хо, с такими темпами я, похоже, действительно смогу привыкнуть к жизни на поверхности и стану выдающимся героем.      

Обдумывая предстоящую жизнь на пустошах, я не заметил, как прошелся по всему ангару и вышел на улицу, где уже помаленьку начинало темнеть. Я бросил взгляд на хмурые тучи, которые едва освещало закатывающееся за горизонт солнце, и прикинул время своего возвращения. Добраться до Жуткой Фермы засветло я вряд ли уже успею, но вот выйти из каньона и вернуться на дорогу, точно смогу, а там придется положиться на удачу, и на свою меткость, если мне повстречается какой-нибудь опасный зверь. Я ускорил шаг, направляясь к выходу с базы, обошел сзади нескольких ангаров, завернул за угол и… чуть нос к носу не столкнулся с пони с ног до головы закованным в силовую броню.

Он стоял около полуразобранного танка и распаковывал что-то возле гусениц. Рядом с ним на тряпке были разложены инструменты, а сбоку устремив в небо круглую тарелку, возвышалась складная антенна (возможно радиопередатчик, хотя какой от него толк в этом каньоне). Пока что он не видел меня, но это могло быстро измениться, если я каким-то образом привлеку его внимание.

– Стальной Рейнджер! – мелькнула у меня в голове тревожная мысль. Ну, конечно же, это он: пони в силовой броне и с большой пушкой на спине, еще убранной, но довольно грозной и явно быстро выдвигающейся, если в этом возникнет необходимость. Например, если нужно будет подстрелить какого-нибудь наглого мародера вроде меня.

Я остановился и с ужасом уставился на него, быстро прокручивая в голове все возможные варианты отступления и бегства, которые лихорадочно проносились у меня в голове. Но ни один из них не был даже и в половину, осуществим, особенно если там фигурировала моя винтовка, весьма бесполезная против здоровенного земного пони в силовых доспехах. Оставалось только одно: быстро отступить, стараясь при этом не издавать ни единого звука, что я и сделал. Медленно, боясь даже громко дышать, я попятился назад, надеясь, что успею вернуться за угол прежде, чем привлеку к себе внимание, но тут моя добыча предательски зазвенела и рейнджер, вздрогнув от неожиданности, резко повернулся ко мне. В мою сторону ударил яркий свет от фонарика, два немигающих глаза уставились на меня сквозь бронебойное стекло шлема (ну, по крайней мере, я так думаю). Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга без единого движения, лишь сердце мое громко колотилось в груди, но рейнджер быстро спохватился и крикнул мне:

– Эй, ты! Ты, кто, мать твою, такой? А ну-ка замри! – рявкнул он низким металлическим голосом. Оружие на его спине с легким гулом стало выдвигаться в боевую позицию. – Вот дерьмо! – подумал я.

Дернув зубами за лямку на груди, я сбросил с себя все сумки (я специально сделал так, чтобы их можно было в случае чего быстро скинуть и унести ноги), и полупустой развернулся на месте и что есть силы, припустил в сторону ангара.

– Стой! Ты куда? Вернись падаль! – заревел рейнджер, полностью выдвинув свое оружие, и выпустил в мою сторону короткую пулеметную очередь. К счастью я уже успел забежать внутрь ангара, и его пули угодили в металлическую дверь. Я тут же закрыл ее и задвинул на запор, а после собирался повернуться и без оглядки убежать вглубь, но обернувшись назад сразу же передумал.

Ангар, в котором я наивно надеялся укрыться, был полон Стальных Рейнджеров. Ну, разумеется, раз снаружи есть один, то где-то рядом должны быть и другие, но убегая в слепой панике, я не думал, что они окажутся так близко. Всего их было несколько десятков, одни носили на спине ящики, другие что-то обсуждали между собой, были и такие кто просто сидел на крупе и безучастно смотрел в потолок, но после криков своего напарника и выстрелов снаружи они все насторожились и теперь прибежали ко выходу уставившись на меня. Уверен, что под шлемами, из их глаз сейчас летели гневные молнии. Недолго думая я бросился в правую сторону, туда, где стояли куски танковой брони, перекрывавшие собой большую часть ангара. Рейнджеры кинулись за мной следом, довольно резво для пони одетых в силовую броню, но я был налегке и мне не мешали громоздкие доспехи, а потому с легкостью пролез между несколькими поставленными впритык пластинами и убежал вперед к боковому выходу на улицу.

– Отрезайте его! Рыцари немедленно догоните нарушителя! Постарайтесь взять живым! – услышал я громкий командный голос позади себя, но оборачиваться не стал. Я думал лишь о том, как добежать до двери, и не попасть к ним в копыта. В этот момент, кто-то маленький и юркий кинулся на меня сбоку и повалил на пол. Мельком увидел я короткостриженого красного пони одетого в комбинезон цвета хаки. По комбинезону вдоль всего туловища шли длинные пластиковые трубки и блестели клеммы. На голове был шлем с синим фонариком.

– Попался! Я поймал тебя! А ну не дергайся! Кому сказал?! Эй, сюда! Я поймал его! – визгливо закричал он, прижимая меня к земле и, зубами пытаясь сорвать с моей шеи винтовку. К счастью я был куда тяжелее, чем он, и рывком откинув его в бок, взялся телекинезом за винтовку и заехал ему прикладом точно по носу. Однако мой противник был явно не из тех, кто так просто сдается. Быстро оклемавшись после удара, он снова набросился на меня, колотя, куда не попадя своими закованными в железные накопытники-накладки ногами.

– Ну, нет, сука! Ты никуда не убежишь! Я поймал тебя! Ты мой! – вопил он, снова прижимая меня к полу и норовя огреть по голове. Мне в рот капнула кровь, идущая у него из носа.

– Ага, размечтался недомерок, – крикнул я в ответ. Со стороны входа уже слышался топот приближающихся ног. Если я немедленно не скину этого коротышку, мне придется иметь дело с кучей мордоворотов в доспехах, встреча с которыми мне крайне противопоказана.

– Проклятье! Дискорд тебя побери! Ну-ка слезь с меня, ты, чертов коротышка! – отчаянно завопил я и, собравшись с силами, подхватил его телекинезом, оттащил назад, и что было силы, заехал по подбородку сразу двумя задними копытами, отправив в ближайшую кучу сложенных вместе дорожных заграждений. Он наконец-то успокоился. Похоже, что теперь ему придется долго лечить свою свернутую челюсть.

Закончив с ним, я немедленно вскочил на ноги и побежал к двери. Она оказалась не запертой, по крайней мере, до меня: пулей вылетев наружу я, подхватил первую же подвернувшуюся мне железку и подпер ею дверь. Быстро выдохнул и понесся вперед в сторону административных зданий. Мое сердце бешено колотилось, и готово было вырваться из груди, но я ни на секунду не останавливался, и сделал короткий перерыв лишь тогда, когда забежал в один из домов и поднялся на третий этаж. Там я нырнул в первую же открытую дверь и забился под стол. Тяжело дыша, я лег на спину и, высунув от усталости язык, стал обдумывать дальнейший план действий. Я попался, это было, как пить дать. Попался и потерял все свое снаряжение вместе с батареями (кроме пистолета и винтовки), а кроме того сам себя загнал в угол и если немедленно отсюда не уберусь, Стальные Рейнджеры вскоре найдут меня и схватят. А что будет дальше, я даже не знаю… и… если честно не очень-то хочу выяснять. В общем, выход у меня только один: прокрасться к воротам базы и убежать в каньон, надеясь, что там меня уже не ждут затаившиеся снайперы. Согласен, план на редкость бредовый, но другого у меня нет, а отсиживаться тут вечно я не смогу, все равно меня будут искать, поэтому, нужно рискнуть.

Отдышавшись, я вылез из-под стола и медленно, украдкой стал пробираться к лестнице. Несмотря на всю мою предосторожность и тихие размеренные шаги, мне все время казалось, что я иду слишком громко, а каждый мой шаг отдается эхом и сотрясает все здание, привлекая ненужное внимание идущих за мной врагов. По шерстке у меня текли крупные капельки пота, пока я двигался вперед с выставленной перед собой винтовкой. Еще несколько шагов и я буду у лестницы.

Внезапно, где-то справа от меня, что-то громко звякнуло. Я остановился, винтовка передо мной задрожала. Они уже здесь? Как же им удалось найти меня? Еще тише, чем раньше пошел я в сторону звука, готовый открыть огонь в любого кто на меня набросится. Хотя это мне вряд ли поможет, учитывая непробиваемую броню, в которую одеты Стальные Рейнджеры, но если это окажется один из тех пони в комбинезонах, то я, пожалуй, с ним справлюсь.

Я приблизился к двери возле лестницы. Она была приоткрыта, над ней висела плохо читаемая табличка «Кафетерий». Прислонившись к стене, я поплотнее обхватил магией винтовку, и глубоко вдохнув, с силой ударил по двери влетев в центр небольшой плохо освещенной комнаты, где валялись столы и стулья, а у стен находились полусгнившие диваны. У дальней стены была барная стойка, на которой высились горы металлических тарелок и вилок, а на полу валялись осколки от разбитых стаканов, подносы и те же вилки. Дверцы двух шкафчиков на стене над стойкой были распахнуты, оттуда доносились какие-то странные шорохи и царапанье. Кто бы это ни был, это был явно не пони. Он не смог бы там поместиться. Но если это не пони, то кто? Мне вновь стало страшно, но я решил, что никуда отсюда не уйду, пока не узнаю, что за тварь здесь прячется. Мне не хотелось бы, чтобы на меня выпрыгнул какой-нибудь монстр, когда я буду спускаться вниз по лестнице. Собравшись с духом, я осторожно подошел к шкафчику, из которого доносился скрежет, и слегка толкнув дверцу дулом винтовки, открыл пошире. Там среди старых коробок из-под хлопьев и банок кофе копошился кто-то маленький. Он чуть повернулся в сторону, и я заметил два заостренных ушка. Ха, так это же обычная кошка.

Облегченно вздохнув, я опустил винтовку, и тихо, боясь спугнуть, подошел к ней ближе и позвал:

– Эй, киса-киса! Эй, иди сюда маленькая, не бойся, я тебя не обижу.

Киса чуть повернулась ко мне. В полутьме засветился один глаз смотревший на меня. Я сделал еще один шаг вперед, готовый при необходимости обхватить ее своей магией и осторожно достать из шкафа, но тут вместо ожидаемого мяуканья или добродушного урчания до моих ушей донесся резкий (словно наждачкой заскребли по железу), непонятный и пугающий звук. Существо, которое я по незнанию принял за кошку, полностью повернулось ко мне, и я смог хорошенько его рассмотреть. Правая его сторона действительно походила на тело кошки, разве что шерстка на нем была немного облезлой, а оставшиеся пучки торчали дыбом, а вот левая… о, Луна, напоминала мне какую-то вязкую мясную массу, неравномерно соединявшуюся с остальным туловищем толстыми розовыми канатами и суставами. Существо снова издало омерзительный звук и я, испугавшись, отпрянул назад, поскользнувшись на подносе и упав на круп.

Так называемая кошка спрыгнула на барную стойку, пороняв на пол тарелки. Я увидел у нее кривую непропорционально огромную левую лапу с двумя острыми когтями, и… три уставившихся на меня глаза! Тот, что справа был маленьким, как у кошки, а остальные два находились слева и безумно вращались независимо друг от друга, словно принадлежали какому-то чудовищу (коим эта кошка и была). Я в ужасе захрапел и наставил на этого монстра свою винтовку. Но не спешил стрелять, понимая, что мой выстрел сразу же всполошит всех окрестных рейнджеров и приведет их сюда. Однако, на мое счастье "кошка" видимо, не настроена была драться, и еще раз неприятно "мяукнув" подобрала задние ноги и, резко спрыгнув на пол, побежала к открытому окну, в которое тут же выпрыгнула.          

Несколько минут я сидел, не шевелясь, и смотрел на то место, откуда только что спрыгнуло страшное "не понять что", но потом все же смог побороть в себе ступор и, пару раз встряхнув головой, поднялся на ноги. Кем бы ни была эта тварь, она наверняка пришла из долины, где был полигон с магическими отходами. И если под их воздействием простая кошка смогла превратиться в такого монстра, то страшно даже представить что могло бы случиться с каким-нибудь беспечным пони, по неосторожности забредшим туда, или со зверем размером со льва (а может и с настоящим львом).

Выйдя из кафетерия, я больше ни на что не отвлекался и, быстренько спустившись вниз, осторожно подошел к выходу на улицу. Там было уже достаточно темно, что сулило мне незаметное передвижение и идеальную возможность для побега. Я слегка высунул голову и прислушался. Вокруг было тихо. Сделал пару шагов вперед. Снова прислушался. Глубоко вдохнул и решился на длинный рывок в сторону ворот.

– Все… я смогу… у меня получится… – тихо прошептал я самому себе, напрягшись и готовясь перейти на рысь, – итак, на счет три, раз… д-два… ТРИ!

Словно молния сорвался я с места и побежал по направлению к выходу, не переставая оглядываться и лишь изредка останавливаясь, чтобы посмотреть на ПипБак, опасаясь по неосторожности свернуть во тьме не в ту сторону (на нем появилась карта базы, после того как я пришел сюда). Оказавшись в потемках, я заметил, что эта база теперь выглядела совсем по-другому: она превратилась для меня в лабиринт, – в смертельную и опасную ловушку со стоящими вплотную домами вместо стен и старыми обветшалыми машинами в качестве препятствий, упорно ограждающими меня от спасения. За каждым поворотом мог прятаться Стальной Рейнджер (о том, что я мог узнать о них заранее при помощи своего браслета, я сообразил позднее), каждая прямая могла резко оборваться шальной пулей, но пока что мне везло, и я умудрялся не попадаться никому на глаза.  

Еще один поворот, короткая остановка. Я зажег подсветку на ПипБаке, чтобы свериться с ним… но тут, передо мной блеснула яркая полоса, разорвавшая собой ночную мглу и я быстро передумав, выключил свет. Впереди были рейнджеры! Они приближались ко мне, освещая путь налобными фонариками. Я повернулся назад, надеясь обойти их, но и там уже были враги, идущие в мою сторону и прочесывающие местность. Я был окружен, загнан в западню, откуда нет выхода, но по-прежнему не хотел смириться с этим, и решил рвануть вперед и, если повезет, удрать от них используя слепые пятна.

Я сделал отчаянный рывок во тьму, и тут же свернул в сторону небольшой пирамидки из труб, которая могла надежно отделить меня от преследователей. Но внезапно под моим копытом, что-то громко хрустнуло. Я не заметил, как в потемках наступил на кусок стекла, один из фонариков сразу же повернулся ко мне и осветил мою испуганную мордочку. Я негодующе стиснул зубы, понимая, что был слишком шумным и только глухой не услышал бы меня. Однако ничего не поделаешь, теперь у меня больше нет выбора, остается только одно – бежать. 

– Вон он! Я его вижу! – услышал я крик одного из преследователей, и еще быстрее понесся вперед. На меня сразу же упали три луча света и двое из рейнджеров кинулись мне наперерез, пока один преграждал дорогу сзади. Я попробовал увернуться от них, резко затормозив в тот момент, когда, как мне казалось, рейнджеры готовы были броситься на меня, но тут ощутил сильный удар по спине и, потеряв равновесие, рухнул на землю. Я обернулся, позади, стоял крупный темно-зеленый пони в броне и без шлема и держал в зубах палку, которой судя по всему, меня и огрел.   

– Ну, вот ты и попался! Все, финиш приятель! – невнятно произнес он, не выпуская изо рта палку. Ко мне тут же подбежали остальные, и я расстроенно закрыл копытом глаза, словно не желая видеть свое поражение.  

***

Медленными шагами меня вели вперед, к тому самому злополучному ангару, где я так неудачно попался на глаза первому рейнджеру. Мои копыта были закованы в накопытники с цепями, а на рог надето какое-то странное приспособление с мигающей красной лампочкой, очевидно не дававшее мне использовать магию. Да, я попался, и осознавать это было просто невыносимо. За мной следом шли четверо солдат с пулеметами, и время от времени подталкивали ими меня под круп, чтобы я не забывал о том, что нахожусь в плену. Тот здоровяк, что ударил меня, шел во главе колонны. В армейской сумке у него на боку болтались мои вещи, в том числе бронежилет и оружие. Периодически он оборачивался и кидал на меня довольный и одновременно не сулящий ничего хорошего взгляд. Похоже, что за мою поимку его должны были хорошо наградить, и в предвкушении этого он был так счастлив. К сожалению, его победа была моим поражением, и я понуро опустив голову, шел дальше, готовясь к тем неприятностям, что ожидали впереди.  

И вот я подошел к ангару. Мои пленители быстро затолкали меня внутрь и разошлись по своим делам, а со мной остался лишь тот зеленый громила. Все кто был рядом, обернулись в нашу сторону. У тех, кто был без шлема, на мордочках читалось искреннее презрение вперемешку с радостью от того, что я был схвачен. Несколько жеребцов и кобылок даже затопали в овации моему конвоиру, и он еще шире улыбнувшись, выпятил вперед грудь.

В этот момент, один пони, сидевший на ящике, спрыгнул вниз и побежал ко мне, собираясь ударить передними ногами. Я узнал его – это был тот самый красный коротышка в комбинезоне, которому я дважды "зарядил" в голову. Похоже, он хотел поквитаться со мной. 

– А вот и ты! Ну, теперь держись подонок! Сейчас я тебе так рожу разукрашу, что даже мама родная не узнает! – заорал он, набрасываясь на меня, но мой сопровождающий быстро встал между нами и отпихнул его в сторону. 

– Отставить рыцарь! Он военнопленный. Я должен отвести его к Звездному Паладину, – властным голосом заявил он.

– Но… но… паладин, этот ублюдок сломал мне нос и выбил три зуба! Я должен…

– Ты должен следовать Кодексу и заниматься своей работой рыцарь, – прервал его пони-переросток, загораживая ему проход. – Ты был очень невнимателен, и не соблюдал осторожность. Задерживая нарушителя, сперва следует его оглушить, а уже после громко кричать об этом, но ты этого не сделал и получил по носу. Тебе некого винить в том, что произошло, кроме самого себя. Будь это Оплавленный Феникс, он бы прикончил тебя, а потом кого-нибудь еще и это была бы твоя вина. Так что, я бы на твоем месте лучше помалкивал, и подумал над тем, что произошло. Он кивком указал мне на лестницу, ведущую на мостки, и толкнул вперед, а затем, чуть повернувшись ехидно прибавил: – Подумай, стоит ли тебе вообще быть рыцарем, если даже "щуплая единорожка" может тебя раздавить? Возможно, тебе лучше пойти в писцы или уборщики? Как считаешь, хиляк? От этих слов, несколько рейнджеров стоящих рядом весело захохотали, а красный пони, побагровев еще сильнее, чем есть, обиженно надул щеки и ничего не ответив ускакал вглубь ангара.  

– Вот-вот, иди, побегай, это лучшее на что ты способен! Что же касается тебя… – он повернулся ко мне, – …то тебя уже ждут, идем. Я обреченно вздохнул, и направился за ним следом. Вместе мы поднялись по ступенькам наверх, и зашли в офис. Это было тесное с закопченными окнами помещение, заставленное картонными коробками, среди которых ютился небольшой кофейный столик. Рядом с ним переступая с ноги на ногу, стоял земной пони кремового цвета одетый в силовую броню, чья голова была полностью покрыта ожогами и шрамами. В центре возвышался видавший виды громоздкий деревянный стол, испещренный царапинами. За столом сидела тощая пожилая кобыла-единорог с карандашом в зубах. Она была одета в длинный красный плащ (а может мантию) с декоративными металлическими элементами, а на носу поблескивали очки-половинки. Седая выцветшая грива была убрана в тугой пучок. Когда меня завели, она с интересом посмотрела в мою сторону и, положив карандаш на стол, что-то прошептала пони в броне. Он подошел к нам.

– Хорошая работа паладин Дисчарж, – с улыбкой растянувшей шрамы на его физиономии в пугающе страшную гримасу сказал он, хваля зеленого здоровяка, когда тот усадил меня на стоящий около стола низкий стул, – а теперь можете идти. По возвращении на базу я лично сообщу вашему командиру о проявленной вами отваге при поимке нарушителя. Уверен, он будет в восторге, и скорее всего, наградит вас в соответствии с уставом о "поощрении за успешное выполнение задания".     

– Благодарю Вас сэр! Служу Ордену! – громко сказал Дисчарж, отдавая честь копытом и, положив мою сумку с вещами на стол, вышел за дверь.

– Ну, чтож, я полагаю, что мы можем приступить к допросу, – дождавшись пока Дисчарж выйдет, произнесла кобыла, обращаясь к кремовому пони.

– Так точно мэм! Но для начала, позвольте мне представиться нашему нерадивому вору, чтобы мы с ним могли потом начать конструктивную беседу, – тут же отозвался он. Кобыла согласно кивнула и он, подойдя ближе, с силой заехал мне в челюсть, – я Айрон Хелм и я отвечаю за безопасность этого объекта (удар в нос). Перед тобой Звездный Паладин Рисайклер и она тут главная. А ты, мой дорогой мародер, судя по всему идиот, раз решил забраться сюда и похитить нашу собственность (еще один удар, на этот раз в живот). Это наша база, и мы не любим здесь мародеров (удар в грудь)! Презираем их (удар)! И расправляемся с ними сразу же (удар), как находим (удар)!

Я откинул голову назад и сплюнул кровь, злобно буравя его взглядом. Ох, будь у меня не связаны ноги, и не зажат зажимом рог, я бы показал этому тупому солдафону, чьи копыта тут крепче, но, к сожалению, сопротивляться сейчас было не самой удачной идеей, и я лишь ограничился хмурым взглядом.       

– Ладно, хватит паладин Хелм, пока что достаточно, – вскинув ногу, прервала его Рисайклер, – не стоит избивать нашего милого молодого жеребца так сильно. Ведь видно же, что он сделал это не нарочно, а по незнанию, – прибавила она, посмотрев на меня. Я промолчал.   

– Да? А почему Вы в этом уверены мэм? – удивленно спросил Хелм.

– А разве не очевидно? – тут же ответила кобыла, приблизившись ко мне и потрогав копытом мой комбинезон, – он житель стойла, вот почему. И просто не знает, что эти вещи принадлежат нам. Весьма распространенная проблема, между прочим, для пони, которые всю жизнь прожили в бункере. В нашем мире все для них чуждо и они не знают, где очутились, и как следует себя вести. У них там внизу все, видите ли, общее и нет ничего чужого. Вот почему среди таких пони часто встречаются клептоманы. Однако если хорошенько подумать, я уверена, что наш малиновый друг, оказался здесь не просто так. Она шагнула в сторону стола и достала из-за него небольшой ящик с символикой в виде меча и трех красных яблочек окруженных шестернями. Открыла его и магией извлекла оттуда мои спарк-батареи.

– Вы пришли сюда за этими батареями, молодой жеребец? В вашем стойле они нужны для работы какого-то важного прибора? И вас отправили на их поиски? – стала спрашивать она, покачивая батареи в облаке магии передо мной.

– Я не понимаю, о чем вы говорите дамочка, – возразил я, наконец, решив нарушить молчание, чтобы наша беседа не выглядела столь однобокой. – Какое стойло, о чем вы? Я простой житель Пустоши, и ничего не знаю ни о каких стойлах. А сюда проник, чтобы разжиться чем-нибудь ценным. Этот ваш Хелм прав – я мародер, а комбинезон добыл на Пустоши, и ношу его, потому что он мне нравится.

Я твердо решил не рассказывать этим болванам правду, чтобы ненароком не подставить своих друзей из стойла (или Бена), которые вряд ли смогли бы устоять против армии пони в силовых доспехах. А, кроме того, я знал, что представляют, из себя подобные допросы, и был знаком с игрой "в плохого и хорошего полицейского" (которую эти двое сейчас вели), а потому был готов вынести парочку ударов. У Хелма сузились глаза, и раздраженно дернулась щека, но Рисайклер заметив это, быстро цыкнула на него и спокойно произнесла:

– Ну, разумеется юноша. Стало быть, и ПипБак ваш вы тоже нашли на пустошах?

– Твою ж… – тихо процедил я, сквозь зубы, вспомнив про свой высокотехнологичный браслет который по-прежнему висел у меня на ноге выше накопытника, и который рейнджеры не отобрали лишь потому, что не сообразили, как его снять.

– Вот-вот, – расплылась она в улыбке, – очевидно же, что вы не житель Пустоши. А кроме того вы чистый, ухоженный и у вас нет вылезшей шерсти и вздутых вен – верных признаков заражения волшебной радиацией, которые проявляются у всех, кто больше года прожил на поверхности. Так что вы и понятия не имеете о том, как должен выглядеть настоящий житель Пустоши. Поэтому, ради вашего же блага, прошу, не пытайтесь больше меня обмануть и не выдавайте себя за обычного грабителя.

– Так я и не обманываю, я говорю вам правду, потому что не хочу еще раз получить по морде от этого вашего мордоворота (Хелм мрачно усмехнулся). Я не житель стойла, а браслет купил у бродячего торговца. Что касается вен и шерсти: я живу на окраине пустыни, где нет сильного заражения, вот и выгляжу так красиво. Плюс люблю следить за собой. Это знаете ли, мой конек, – постарался выкрутиться я, пытаясь произнести это как можно более правдоподобно.

– Ох, – тяжело вздохнул Хелм, с силой закрыв глаза и быстро открыв их, – послушай, я не хочу тратить здесь время и всю ночь напролет выбивать из тебя дурь, хотя, поверь, мне бы очень этого хотелось, но мы скоро уходим, и нам дорога каждая минута, которую мы так расточительно тратим на тебя. Так что хватит мне тут "лапшу на уши вешать", тебе это не поможет! Если я услышу еще одно вранье, я лично запихаю твою голову в…

– Довольно, довольно паладин, – остановила его Рисайклер, – пожалуйста, не нужно на него давить. За эту ночь наш друг итак натерпелся страху, а вы его еще больше пугаете. Прошу, оставьте нас, я хочу поговорить с ним наедине.

– Но, при всем к Вам уважении мэм, я не думаю, что Вам стоит… – попытался возразить он.  

– Не волнуйтесь, со мной все будет в порядке, – перебила его Рисайклер, – наш маленький пони не причинит мне никакого вреда, я в этом уверена. Так что, прошу вас, выйдите за дверь.

– Слушаюсь мэм, – кивнул Хелм и, бросив на меня предупреждающе суровый взгляд, наконец, вышел.   

– Очень хорошо, а теперь молодой жеребец, давайте обсудим с вами кое-какие перспективы, – удовлетворенным тоном сказала она, возвращаясь за стол, – знаете, я на вас не сержусь и все прекрасно понимаю. Вы отнекиваетесь, потому что не хотите подставить своих родных и близких живущих в стойле, и я это уважаю. В этом мы с вами чем-то похожи. Понимаете, многие пони думают, что мы – Стальные Рейнджеры обычные фанатики одержимые технологиями, но на самом деле это не так. Мы не просто солдаты объединенные идеей сохранить мир, отбирая у идиотов, что его уничтожили "опасные игрушки" – мы сестры и братья, стоящие горой друг за друга и готовые пожертвовать всем, чтобы спасти тех, кто нам дорог. Вы такой же, и лишь поэтому, я хочу предложить вам сделку. Выход, который устроил бы нас обоих.

– Да ну? И что же это за сделка? – поинтересовался я. 

– Все просто, – слегка улыбнувшись, сказала Рисайклер, – у вас есть важная для нас информация. Я имею в виду местоположение вашего стойла, где хранятся бесценные артефакты былых времен. Все что там есть: компьютеры, водные талисманы, запчасти, электроника, все это очень ценно для нас. Вы же надеюсь, понимаете, что мы оставили вас в живых не просто так. Для этого была причина, та самая по которой я попросила вас не выдавать себя за мародера, потому что с таким нарушителями мы обычно расправляемся сразу. Но вы особый случай. Вы нам нужны, а мы нужны вам.

– Ну, насчет того зачем я вам нужен, я уже понял, но что можете предложить мне вы? – слегка склонив голову вбок спросил я. 

– Возможность, разумеется. Возможность помочь своим гражданам в стойле, – сказала она, складывая передние ноги на груди, – поймите, Стальные Рейнджеры пойдут на все, чтобы заполучить довоенные технологии стойл. И сейчас вы наш единственный ключ к этому, и находитесь у нас в плену. Старейшинам уже доложили, что мы поймали жителя стойла, и я не могу отпустить вас просто так, даже если бы захотела. Если я это сделаю, то подведу свой Орден, и меня строго накажут. Однако и вам нет резона предавать своих друзей и рассказывать мне, где находится стойло. Вы же не хотите, чтобы мы причинили им вред. И вы конечно, не верите мне думая, что мы убьем их, как только вы откроете дверь. Но это не так, и сейчас я докажу это.

С этими словами она встала из-за стола и подошла ко мне, затем достала из кармана маленький ключ и отомкнула мои накопытники, а после, нажав на пару маленьких кнопок, на зажиме, сняла и его. – Мы не дикари, нам нужны лишь технологии. Поэтому, в знак доброй воли, я отпускаю вас и предлагаю выход: вы расскажете нам, где можно найти ваше стойло, проводите туда, откроете дверь, а мы, когда зайдем внутрь, даю слово, не будем никого трогать и просто заберем себе бункер. Если все пройдет гладко, то я предоставлю вам и вашим друзьям две возможности на выбор. Первая: мы можем отпустить вас на пустоши, предварительно дав с собой большие запасы воды и пищи, чтобы вы смогли выжить и возможно даже построить там свое маленькое поселение. Или, если вы не хотите погибнуть среди песков, то вот вам вторая альтернатива: я возьму вас к себе в группу. Хорошие пони со знанием довоенных технологий: техники и инженеры, а также те, кто не считает обычный фонарик – творением Богинь всегда необходимы Стальным Рейнджерам. И старейшины, конечно же, согласятся с моим решением и позволят вам остаться. Или же, в крайнем случае, всегда можно будет воспользоваться первым вариантом. Ну, что скажете? Как вам мои условия?

– Да, – начал я, выпрямляясь и осторожно разминая шею, которую больно защемило после удара Хелма, – условия конечно неплохие. Но зачем мне что-то рассказывать вам? А главное, кто даст мне гарантию, что вы меня не обманете, и не пристрелите сразу же, как я отведу вас туда?

– А разве я уже ее не дала? – лукаво ухмыльнувшись, спросила она, – я освободила вас и дала возможность решить нашу маленькую проблему миром, хотя могла позволить Хелму и дальше избивать вас, пока вы не расскажете нам все, что мы захотим. Согласно Кодексу, я цитирую: "я могу использовать любые возможные средства, чтобы получить доступ к довоенным технологиям или информации о них", так что ничто не мешает мне просто отвезти вас к нам на базу и там пытать до тех пор, пока вы не сдадитесь и не расскажете мне все запросто так. Но я этого не хочу. Я хочу помочь вам, и предлагаю сотрудничество. Помогите же и вы мне. Докажите, что можете принести пользу нам и нашему Ордену, и мы возьмем вас к себе в "семью". Все честно.    

– Согласен, в этом что-то есть, – сказал я, потирая копытом подбородок, – но в случае моей ошибки цена будет очень высока.

– Конечно, я все понимаю, – тут же спохватилась она, – вам нужно время, чтобы подумать. Прошу, можете не спешить. Пройдитесь и поразмыслите над моими словами. Наш отряд пробудет здесь еще два часа, не сомневаюсь что за это время вы примете верное решение. Она открыла дверь и кивнула мне, чтобы я шел следом, что я и сделал. Хелм стоял у двери и, увидев меня, презрительно скривился, но ничего не сказал. 

– Стальные Рейнджеры, внимание! – громко обратилась она к пони внизу, – с этого момента, я объявляю мистера… эээ…

– Джеки Пая, – подсказал я.

– …да, Джеки Пая, нашим новым другом и разрешаю ему свободно передвигаться по этому ангару. Прошу, отнеситесь к нему со всем уважением и окажите любую посильную помощь, которая может ему понадобиться. Я хочу, чтобы он увидел, насколько важна наша миссия и… как дружелюбны, мы можем быть, – последние ее слова прозвучали как-то странно и с ударением, словно в них был скрытый смысл (или мне показалось?). Рейнджеры отозвались на это дружным гулом согласия, что заставило меня слегка усомниться в том, что я слышал про них от Бена. Но все-таки, что-то здесь было не так, и я это чувствовал. Я не знал, почему рейнджеры так быстро простили меня, и почему эта фраза про дружелюбие прозвучала столь зловеще? Возможно, Рисайклер хотела этим что-то сказать, что-то, что могли понять ее солдаты, но никак не я, и меня это настораживало. Кобыла тем временем повернулась ко мне. – Вот видите, мои пони уже готовы принять вас в наши ряды, хоть вы и доставили им кучу хлопот, но как говорится – в кругу "семьи" былые ошибки забываются быстро. Представляете, что будет дальше, когда вы покажете себя лояльным нашему общему делу? Она медленно закрыла глаза и с удовольствием выдохнула. – А теперь вы можете идти, но пожалуйста, не пытайтесь удрать от нас снова. Если, вы это сделаете, то я, к сожалению, уже ничем не смогу вам помочь. Вы меня понимаете?

– Да, думаю что понимаю, – слегка напрягшись, кивнул я, оборачиваясь назад. Здоровяк Хелм по-прежнему стоял у двери и со злобным видом демонстративно раскручивал свой пулемет, намекая мне на то, что будет, если я сбегу. О, Луна, у этого типа, я помощи просить точно не стану, даже если он окажется последним пони в Эквестрии.     

***

– Привет! Как дела? Хорошая погодка сегодня, не так ли? – старался я разрядить обстановку, проходя мимо рейнджеров и пытаясь завязать с ними беседу. Но все они были какими-то мрачными, и смотрели на меня как на чужака. Собственно я и был чужаком, чужаком с большой буквы, которого они вынуждены были терпеть, потому что так приказала их начальница. То радостное приветствие, что они показали мне пару минут назад, словно куда-то улетучилось, и теперь все держались чересчур напряженно и старались меня не замечать. Разумеется, я мог бы списать все это на простое недоверие к своей персоне и на нежелание выдать какую-либо тайну, но здесь было что-то еще. Они часто кидали на меня, косые взгляды, и о чем-то перешептывались, когда я поворачивался к ним спиной, что только подогревало мои сомнения относительно их и Рисайклер. Она, несомненно, была хитрой кобылой, и пыталась всеми силами убедить меня в собственном расположении. Однако это плохо получалось у ее подчиненных. Похоже, что я был прав, и она задумала обмануть меня, чтобы я добровольно привел ее к своему стойлу, а потом она убьет меня или поручит это своему верзиле Хелму. Ну, нет, не дождешься старая ведьма, я сбегу отсюда сразу же, как появится такая возможность. Пока не знаю как, но сбегу. Может у меня получится…

– Эй! – возмущенно воскликнул я, когда мимо меня пронеслась единорожка, одетая в темно-зеленую мантию и толкнула в бок. За ней следом бежал светло-оранжевый жеребец с длинной коричневой гривой и несколькими более светлыми прядками. На закрепленном, на шее подносе перед собой он нес какие-то бумаги, которые судя по всему, хотел показать этой грубиянке. Но та словно не замечала его (как впрочем, и меня).

– Но, послушайте, Старший Писец, в моих расчетах нет ошибок. Вы должны поверить мне. Если мы установим наш радиомаяк на втором здании в центре, под которым есть природное возвышение, и повысим частоту сигнала, используя мой частотный модулятор, то сможем по дуге передать сообщение прямо на нашу базу, – услышал я обрывок речи жеребца.

– А я вам говорю, писец Фадди, что мы не будем нарушать установленный порядок и заниматься самодеятельностью, – раздраженно отозвалась она в ответ, не оборачиваясь.

– Фаддл мэм, я Фаддл, – поправил он с нотками обиды в голосе, – и, хотелось бы Вам напомнить, что наша операция…

– Я сказала, хватит! Мы не будем больше обсуждать этот вопрос. Да и вообще, вся ваша теория сплошной бред! А главное вы хотите использовать непроверенное оборудование, что грубо противоречит Кодексу. Поэтому мы не станем ничего менять до тех пор, пока ваше изобретение не исследует аналитический отдел ответственный за использование новых технологий в боевых операциях. А так как вы находитесь у меня в подчинении, это я буду решать стоит ли им отдавать его на изучение или нет. Лично я считаю, что не стоит, потому что все ваши поделки очень опасны.

– Но это не так, точнее я хочу сказать что…

– Не так?! – громко возопила она, повернувшись к нему, – не так!!! Позвольте напомнить вам, что это именно из-за вашей попытки "улучшить" кондиционер в нашей столовой, у меня обгорел хвост! Она подняла подол своей мантии и показала ему обугленный короткий пучок. – Не говоря уже о тех трех ремонтниках, которых вы покалечили, когда они мирно шли завтракать! В тот раз вы нас чуть не угробили, и еще смеете что-то заявлять мне о безопасности?!

– Не совсем мэм, просто я хотел сказать, что ошибки порой бывают у всех, даже у меня, но это не повод сдаваться и опускать копыта. Нужно пробовать снова и снова пока однажды все не получится. Что же касается того раза, то я лишь хотел улучшить автоматическую регулировку температуры воздуха, и… нечаянно перепутал шахту вентиляции с трубой охлаждения реактора. Но это было случайное недоразумение, уверяю Вас. Мелкий просчет. Он посмотрел на кобылку, у нее из глаз "летели молнии", похоже, она еще не готова была простить его за тот инцидент. – А, кроме того, Вы смотритесь теперь гораздо лучше с новой стрижкой. Вам очень идет Ваш новый образ, – увидев опасность, попытался отшутиться он.     

– Фух, значит так, – запыхтев словно чайник, проговорила она, – мы будем действовать согласно инструкции, и попытаемся наладить связь так, как велит Кодекс, вы все поняли писец Фадди?  

– Да мэм… – еле слышно пробормотал он, расстроенно опустив голову.

– Вот и хорошо. А теперь дайте мне пройти. У меня куча работы. И если я не ошибаюсь, у вас тоже. Она подхватила телекинезом пару страничек с подноса и, небрежно скомкав их, бросила на пол, а потом магией раскидала все остальные, – а эти ваши так называемые расчеты нужно выкинуть. Или лучше отдайте их нашим рейнджерам, у них как раз заканчивается туалетная бумага.  

– Слушаюсь мэм, – еще тише произнес он. Кобылка резко развернулась и ушла, а он, будучи земным пони, опустился на колени и стал зубами пытаться собрать раскиданные бумажки. Но у него это не получалось, странички разлетелись во все стороны, а кроме того пол был очень грязным и его губы быстро замарались и покрылись черным налетом. Одна из страниц залетела в цель между полом и большой приборной панелью, и жеребец беспомощно распластавшись на животе, стал пытаться достать ее.  

– Давай же, вылезай, ну… пожалуйста, – грустно приговаривал он, дуя в щель и надеясь, что бумажка вылетит.

– Минутку, позволь я помогу, – решил я вмешаться, подходя к нему и, телекинезом доставая упавшую страничку. С удивлением вперемешку с благодарностью он посмотрел на меня, а затем, чуть помедлив, взял бумажку в зубы и аккуратно положил к себе на поднос.

– Спасибо, – поблагодарил он, – я вряд ли бы смог достать ее оттуда сам.

– Нет проблем приятель, всегда рад помочь. Кстати, я Джеки Пай, хотя думаю, что ты итак уже это знаешь. Ведь ваша начальница только что представила меня, – дружелюбно произнес я, протягивая ему копыто. 

– Эм, да… в смысле приятно познакомиться, – неуверенно произнес он, почему-то отвернувшись от меня и почесав затылок.  

– А ты? – спросил я, подходя к нему так, чтобы вновь увидеть его глаза.

– Я? Оу, меня зовут Мэтти. Мэтти Фаддл, ну или просто Фадди, как называют меня другие, хотя если честно, я не очень-то люблю это прозвище, – представился он, легонько стукнув своим копытом по моему.        

– Ну, значит, я не буду тебя так называть, – понимающе подмигнул я, вспоминая ту неловкость, которую испытывал, когда слышал свою подлинную фамилию, – думаю, у всех у нас бывает что-то такое, что нам не нравится. Как, например, у этой твоей "дамочки в халате". Не расскажешь мне, почему она вдруг так взъелась на тебя?

– Умм… да так, ничего особенного, – переминаясь с ноги на ногу, ответил он, – просто у нас с ней иногда возникают разногласия, когда речь заходит о правилах или Кодексе. Она считает, что все Стальные Рейнджеры должны жить по Кодексу и никак иначе.   

– А ты, как я понимаю, нет?

– Я? Ну… ох… прости Джек, но лучше мне не рассказывать тебе об этом. Ты только не подумай ничего такого. Я не хочу тебя обидеть, просто… ну…

– Да ладно тебе, не волнуйся, – успокоил я, по-приятельски хлопнув его по плечу, – я понимаю, ты не хочешь рассказывать мне то, что потом может узнать тот, кто не надо. И это нормально, ведь ты же меня почти не знаешь. Так что, я не буду настаивать.

– Спасибо, – слегка улыбнувшись, сказал он, но потом опять резко помрачнел и опустил глаза, словно его что-то гложило.   

– Кстати, ты там что-то говорил, про устройство, которое помогло бы вам наладить связь с вашей базой (ха, если связи с базой еще нет, то, как это Рисайклер, передала старейшинам что меня схватили? Вот же мерзкая лгунья!). И вроде как, это устройство придумал ты. Так ты выходит изобретатель?

– Ну, не то чтобы изобретатель, но… то есть да, я, конечно же, умею чинить поломанные вещи и собирать из запчастей новые, – промямлил он, осторожно подбирая слова, – но согласно правилам, мне не следует делать это слишком часто. Изобретать я имею в виду.   

– Почему? – удивился я, магией подбирая все странички с пола (в том числе смятые, которые я тут же разгладил) и, разложив их по номерам, ровной стопкой поставил ему на поднос. 

– Видишь ли, все дело в том… ну… эх… а ладно, согласно Кодексу нам не разрешается изобретать новые устройства.

– Не разрешается изобретать? – вскинув бровь, повторил я, – серьезно? Я-то, думал, что Стальные Рейнджеры настоящие мастера, когда речь заходит о каких-нибудь довоенных механизмах.

– Вот в том то и дело, что довоенных, – сказал он, убирая свои записи в сумку, что висела у него на правом боку, – мы собираем и чиним только уже существующие, и не представляющие никакой угрозы для остальных пони технологии. Улучшать их или создавать новые нам запрещено.

– Ну, надо же! Никогда бы не поверил, что в столь "высокотехнологичном кружке" как ваш, будут заморачиваться подобными мелочами.

– И не говори, – чуть "ожив", быстро отозвался он, услышав интересную для себя тему, – я и сам в это не верил, пока в день назначения не стал писцом-специалистом по изучению довоенных технологий. Он расстроенно вздохнул, – а я так надеялся, что там мне наконец-то дадут изучать новые устройства и механизмы, улучшать их, а возможно и создавать свои собственные. Но все оказалось совсем не так. Я лишь стал обыкновенным конторским пони, который целыми днями сидит у себя за столом и регистрирует принесенные ему полевыми агентами находки. Ну, или изредка чинит их, когда они оказываются неисправны. Но мне этого мало, понимаешь? Я не хочу, топтаться на месте, я хочу изобретать новое! То, что до этого еще не существовало. С раннего детства, когда я был маленьким жеребенком, я мечтал стать изобретателем. Каждый день, видя, как старшие ходят в силовой броне и носят с собой хитроумные штуковины, я надеялся, что однажды стану таким же, как они и буду все свое время посвящать технологиям. Но в итоге все это оказалось лишь мечтой. Писцам нельзя изобретать новое, потому что по Кодексу: "любое устройство должно работать так, как предполагали создавшие его пони, а все новое и не изученное, может привести к жертвам или войне, которая однажды чуть не уничтожила нас", тьфу. В порыве чувств он отвесил пинка той злополучной приборной панели, под которую до этого улетела его бумажка.   

– И я… – продолжил он, но вдруг осекся и, зажав копытом рот, испуганно посмотрел на меня, – полагаю, что сказал тебе уже слишком много… эээ… лишнего и не интересного, ведь так? Наверное, тебе было очень скучно меня слушать и мне лучше уйти, пока я опять не начал докучать тебе своими нудными разговорами про наше… эээ… то есть мое скучное и абсолютно не интересное существование среди рейнджеров. Да думаю, что так будет лучше. Он повернулся, чтобы уйти, – пока-пока, еще раз спасибо, что помог, – последние слова он протараторил как пулемет.  

– Ага, без проблем Мэтти. Обращайся, если что, – улыбнулся я, догадавшись о причине его спешки, – кстати, раз уж мы скоро будем идти вместе по пустыне, то во время прогулки сможем поболтать о чем-нибудь еще. О чем-нибудь, более интересном, чем тайная секретная жизнь Стальных Рейнджеров со слов пони-механика работающего на них.

Мэтти остановился, и как мне показалось, чуть побледнел от услышанного.

– Хи-хи, да ладно тебе расслабься, я же просто пошутил, – подмигнул я, – не волнуйся Мэтти, я никому не расскажу, что мы о чем-то говорили. Ни этой твоей стерве в "зеленой пижаме", ни тем более твоей начальнице. Я не доносчик, тем более что ты не поведал мне ничего особенного, кроме того что не любишь сидеть за столом и перебирать бумажки. Ну да ладно, увидимся еще. Решив больше не смущать беднягу, которому итак уже могло достаться за то, что он имел неосторожность заговорить со мной, я направился в ту сторону, где стояли стеллажи с коробками (возможно, там я смогу найти, что-нибудь такое, что заменит мне оружие, раз уж я все равно собираюсь сбежать).  

Мэтти чуть успокоился, и посмотрел на меня с тем выражением, в котором читалась плохо скрываемая, искренняя благодарность, а потом окликнул меня: – Эй, Джек…

– Да? – повернулся я, вопросительно посмотрев на него.

Жеребец открыл рот, собираясь что-то сказать. Он даже поднял переднюю ногу, указывая в мою сторону, но по его глазам было видно, что сказать это, было не так-то просто и возможно, что потом его за это сильно накажут.   

– Ну, что? – спросил я.

– Я… ммм… эх… неважно… – сдавшись в итоге, пробормотал он, – просто нам вряд ли дадут еще раз поговорить вместе, поэтому я хочу в последний... то есть просто поблагодарить тебя… за все… и… пожелать хорошей прогулки по пустыне. Она очень красивая, когда идешь по ней утром.

– Агась, спасибо, – кивнул я и, развернувшись, пошел дальше. А Мэтти проводил меня грустным взглядом и медленно направился в противоположную сторону, прошептав: – бедный малый, если бы он только знал… ох… ну почему… почему, я не предупредил его? Будь ты проклята, чертова Рисайклер! Он был хорошим пони, не таким как его безумные "братья и сестры", и хотел рассказать меня об опасности (о чем я узнал позднее), но это было совершенно излишним, поскольку я итак уже знал, что меня ждет, если я открою им тайну расположения своего стойла.    

***

Прошло целых два часа, прежде чем рейнджеры наконец-то закончили все свои сборы и, открыв ворота ангара, начали потихоньку собираться на улице в центре лагеря. Там они складывали и упаковывали оружие, запчасти и детали, а затем грузили их в две большие крытые фуры отделанные сталью (там же были и мои вещи), в каждую из которых запряглось по два рыцаря. На них были плотные стальные доспехи, внешне похожие на робы, закрывавшие все тело и шлемы с узкими прорезями для глаз. А еще им сверху надели большие седельные сумки, чуть сдвинутые на круп. Похоже, что в их случае мобильность была не в приоритете и куда менее важна, чем защита, или же все рассчитывалось так, что в случае чего их будут прикрывать собственные коллеги в силовых доспехах, которых вокруг было предостаточно, и все они несли на спине роторные пулеметы или ракетницы. Один из паладинов вышел вперед и нажал что-то на плече. Сбоку, на броне у него выдвинулся флагшток, на котором тут же развернулось большое багровое знамя с изображением все той же сферы, внутри которой был меч в окружении трех "шестереночных" яблочек. Похоже, что когда мы отправимся в дорогу, он должен будет идти впереди всех и своим видом внушать страх и уважение любому кто попадется у нас на пути и будет достаточно умен чтобы понять, кому принадлежит это знамя. Ну и плюс для того подбодрить остальных рейнджеров, которым ближайшие пару часов (или дольше) придется топать по раскаленной пустыне.  

За все то время что я провел в ангаре мне так и не удалось придумать ни одной толковой идеи о том как сбежать отсюда и, к сожалению, я не нашел там никакого оружия, кроме прутика арматуры лежащего у стены в углу. Стоило мне только попытаться взять его, как ко мне тут же подошел один из паладинов и осторожно, но решительно забрал его, а затем, не произнеся не слова удалился. Странно, я то думал, что у меня будут проблемы но, похоже, что им категорически запрещалось меня трогать, и поэтому я отделался лишь легким испугом. Правда, после этого за мной установили наблюдение, состоявшее из трех стальных рейнджеров, которые как бы случайно прогуливались мимо. В итоге, когда открылись ворота ангара, из-за их неусыпного и раздражающего надзора я был по-прежнему безоружным и абсолютно не готовым к побегу. Правда, я и с арматурой вряд ли смог бы что-то сделать, разве что огреть кого-нибудь из этих выскочек по голове и поставить им шишку, прежде чем меня разнесут на куски остальные паладины. Обреченно осмотревшись по сторонам, я с грустью стал наблюдать за сборами, глубоко вдыхая бодрящий утренний воздух пустыни и любуясь всполохами восходящего солнца начинающего робко выглядывать из-за туч. Убежать я никак не мог, Хелм все время был рядом и непринужденно поглаживал свою пушку на спине, кидая на меня многозначительные взгляды, которые ясно говорили мне, что я сильно пожалею, если попробую выкинуть какой-нибудь фокус.

– Стальные Рейнджеры, смирно! – вдруг громко крикнул Хелм и, встав ровно, повернулся в сторону ангара, откуда в сопровождении кавалькады писцов-единорогов одетых в аккуратные зеленых мантии вышла Рисайклер, с большой походной сумкой на спине. У нее на голове была широкополая шляпа с символикой рейнджеров. Среди писцов я увидел и своего недавнего знакомого Мэтти. В отличие от остальных он был одет довольно просто: в серый, изношенный с дырками рабочий плащ и жилетку со множеством карманов откуда как попало торчали инструменты и свернутые в трубочку листы бумаги. На голове у него был обруч с какими-то коробочками и кармашками. Этакий пояс, но не на животе, а на лбу. Все писцы-единороги (среди которых он был единственным земным пони) кидали на него презрительные взгляды и изредка не скрываясь, фыркали, тыча копытом в его сторону. Очевидно, что среди рейнджеров все было далеко не так гладко, как мне это расписывала Рисайклер, по крайней мере, для тех кто, не желал жить по их идиотскому Кодексу. И это было несправедливо. Звездный Паладин Рисайклер тем временем встала перед монументом принцессы Луны. Писцы построились по бокам и, как паладины с рыцарями встали в одну линию.

– Солдаты, – громко обратилась ко всем Рисайклер, заставив тех, кто еще не успел сообразить встать в шеренгу и замолчать, сделать это, – позвольте мне поздравить вас с успешным завершением нашей миссии. Всего за несколько часов мы, незначительно отстав от графика, добыли огромное количество запчастей для нашего оборудования, забрали все полезные инструменты из этого здания (она кивнула в сторону ангара, где мы были) и нашли карту доступа к ранее закрытому для нас складу, расположенному в четвертом ангаре справа. Магией она подняла над головой пластиковую карту, найденную мною в танке и отнятую при обыске. Я тяжело вздохнул. – И, что самое главное, – чуть помедлив, продолжила она, – благодаря вашим совместным усилиям, сегодня мы смогли поймать настоящего жителя стойла. Поначалу он доставил нам массу проблем. Из-за него пострадало несколько наших воинов. Но теперь я не сомневаюсь, что пробыв в нашем окружении несколько часов, в окружении преданных и полных дружеского энтузиазма пони, он смог наконец-то проникнуться нашим идеалам. И теперь искренне готов добровольно присоединиться к нам и помочь нашему великому делу по сохранению Эквестрии от опасностей Пустоши и представляющих угрозу для ее жителей технологий. Несколько бойцов в колонне начали вполголоса о чем-то перешептываться, но Рисайклер предостерегающе взмахнула ногой и шум стих. – И сейчас в качестве доказательства своей лояльности, он расскажет нам, где находится его стойло, а после мы все отправимся туда. А когда доберемся, наш новый друг поможет нам попасть внутрь, – неожиданно возвестила она, заставив меня вздрогнуть от столь неожиданного и наглого заявления. – И тогда мы возьмем его под контроль вместе со всеми технологиями и устройствами, что способны причинить вред простым пони и ввергнуть их в пучину войны, которая однажды чуть не уничтожила нас.

Все рейнджеры разом повернулись ко мне. Под их пристальными взглядами я чувствовал себя как-то неловко, словно мышка перед колонной голодных котов (– ничего себе дружеский энтузиазм, – подумал я).

– Прошу вас, мистер Джеки Пай, – обратилась ко мне Рисайклер, – будьте любезны, подойдите, пожалуйста. Пришло время доказать этим добрым пони, что вы наш друг, и искренне поддерживаете нашу борьбу направленную на спасение Эквестрии и всего мира.

Мои ноги словно налились свинцом, но я все же медленно направился к статуе, спешно придумывая отговорку, которая позволила бы мне потянуть время. Я не мог рассказать этой ведьме правду, потому что знал, что только она отделяет меня от неизбежной гибели, не давая этим жестяным болванам прикончить меня. Но не это было главным. О себе я даже не думал. Намного важнее было сохранить жизни своих друзей из стойла. Кантер, Брыкинс, мои родные и знакомые, все кого я знал, сейчас могли попасть в беду, если я быстро что-нибудь не придумаю. Я могу, конечно, просто соврать и назвать ей случайное место на карте, тем самым отсрочив свои похороны. Или же прикинуться наивным жеребенком и сказать ей, что не знаю, где находится мое стойло, потому что плохо знаком с пустошами. Что в принципе не так уж далеко от истины (ведь я пробыл здесь всего пару дней). Однако чтобы я не выбрал, так или иначе ничем хорошим для меня это не кончится. Так что же мне делать? Что сказать, чтобы эта подлая Рисайклер не заподозрила неладное?      

Я неловко подошел к ней и растерянно посмотрел на колонну, уставившихся на меня пони. – Ну же молодой жеребец, смелее, – слегка толкнув меня в бок, сказала Рисайклер, – расскажите нам, где ваше стойло. Покажите, что вы на нашей стороне.

– Я… я… – плохо слушающимися губами пробормотал я, совершенно не представляя, что именно я должен сказать, и что за этим последует, но прежде чем я успел что-то придумать, произошло нечто неожиданное.

Стоявшая возле меня Рисайклер, по-видимому, потеряла терпение и начала морщиться. Резко повернувшись, она хотела поторопить меня, открыв рот, но тут в воздухе раздался громовой раскат, и ее голова, взорвавшись и окатив меня кровавыми брызгами и ошметками мозга, лопнула как перезревший арбуз, по которому стукнули большой кувалдой.

С широкими от ужаса глазами я упал на спину и, окончательно потеряв дар речи, стал инстинктивно отползать назад от ее обезглавленного тела. Мне на грудь плавно опустилась ее заляпанная кровью шляпка. Среди рейнджеров началось волнение, все стали озираться по сторонам и яростно выкрикивать что-то нецензурное.

– Тихо! Тихо я сказал! – заорал Хелм, нахлобучивая себе на голову шлем, – без паники! На нас напали, всем в укрытие или…

Еще один выстрел и стоящие в упряжке рыцари разом рухнули с пробитыми головами. Их шлемы буквально разлетелись на куски.

– ИИИИИХА! – раздался в этот момент громкий птичий крик. – Уноси готовеньких! Ха! Смерть вам мерзкие жестянки! Смерть вам!

Я быстро повернулся в сторону крика. Там на ближайшей снайперской вышке сидел грифон в ковбойской шляпе. Вместо правой лапы, у него по самый локоть был грубый имплант с торчащими как попало проводами. В нем он удерживал длинную снайперскую винтовку, направленную в нашу сторону.

– Фениксы! – крикнул кто-то из рейнджеров, и тут же ему в голову прилетела очередная пуля, разнесшая в дребезги шлем и разбросавшая его мозги по округе.      

– Угадал болван! Это мы! И теперь мы вас всех прикончим!!! – как безумный завопил грифон, издавая громкий боевой клич и, словно одержимый, приплясывая на месте.

Внизу словно по команде к нам на встречу вышла толпа разномастных пони, грифонов и кого-то еще. Их было очень много и все вооружены.

Заметка: Получен новый уровень.

У вас осталось одно нераспределенное очко способности.

Пасхалки Безумного стойла:

7. Отсылка к одной из серий Симпсонов – The Winter of His Content, где можно было

увидеть похожую сценку.

8. Событие, случившееся в Fallout 3 во время ознакомительной миссии – Быстрое

взросление.

      

Глава 5: Отголоски прошлого

Грифон продолжал приплясывать, пока на площадке под ним потихоньку собиралось целое войско. Пони, грифоны, большой бронированный зверь, на голове у которого тускло светились два обмотанных проволокой рога, а на спине был прикреплен аккумулятор, и еще какие-то непонятные мне существа внешне похожие на пони, но с ужасной морщинистой словно сгоревшей кожей, напрочь лишенной гривы и шерсти, кроме разве что отдельных клочков (видимо это и есть те самые гули-мутанты). Все они были разными, все как один, словно взятыми из фильмов ужасов или жуткого кошмарного сна, который может присниться только в стельку напившемуся пони, имеющему вдобавок серьезные проблемы с психикой. У многих на теле присутствовали грубые протезы крыльев или ног и все были с пирсингом и татуировками, а одежда представляла из себя непонятную смесь из брони и хлама. Каждый из этих бойцов был особенным и кардинально отличался от остальных.

Например, там была желтая единорожка со шрамами и рогатым средневековым шлемом на голове, а еще длинным мечом в облачке магии, которым она яростно размахивала в воздухе. Другой пони был полностью обритым, и все его тело покрывали страшные темно-синие татуировки, среди которых чаще всего встречались картины насилия и убийств. С противоположного края можно было разглядеть жеребца – зебру облаченного в длинный кольчужный плащ с болтающимися между звеньями на веревках большими гайками и консервными банками. И круглыми затемненными очками (какие носят слепые), одетыми у него на глазах. Бронированный монстр, судя по габаритам, был бизоном и благодаря своей толстой черной броне (не уступавшей той, что носили стальные рейнджеры) и ярко светящимся красным светом глазам больше походил на танка или робота, чем на живое существо. Рядом с ним стояли два пони-близнеца с пепельно-серой обуглившейся шерсткой, светлыми гривами и покрытыми ожогами ногами. Первый был крупным земным пони – жеребцом, таскавшим на спине большой кислородный баллон, с висящей на крючке огнеметной трубой с широким раструбом. Вторая близняшка – кобылка-единорог, носила сварочные очки и блестящую жаростойкую куртку. Из своего рога она время от времени выпускала в воздух огненные струйки.

И это лишь малая часть жуткой армии Фениксов, не считая остальных, ужасных и гротескных пони и грифонов, которые если бы решили участвовать в конкурсе на самые страшные костюмы на Ночь Кошмаров то, несомненно бы стали бесспорными победителями.                 

Сейчас они собирались в одну линию, под прикрытием магических щитов, которые поддерживали их волшебники-единороги. Бойцы же потрясая оружием, хрипло кричали и указывали в нашу сторону, кто-то безумно хохотал, давая очереди из автоматов или паля в небо из винтовок. Внезапно весь этот гвалт резко прервал властный окрик, раздавшийся у них за спиной и, Фениксы, замолчав, расступились в стороны, пропуская вперед длинного статного жеребца с черной шерстью. Это был не обычный пони, а самый настоящий конь, высокий и сильный с развевающейся на ветру светло-фиолетовой гривой с голубыми кончиками. Его передние ноги были заменены на протезы, правая по колено, а левая по самое туловище. На конце каждой робо-ноги красовалось по три острых когтя которыми он нетерпеливо постукивал по бетонным плитам.

Презрительно прищурившись, он осмотрел суетившихся и занимающих укрытия врагов, а затем, ехидно усмехнувшись, взял микрофон у идущего за ним следом земного пони с платформой на спине, где стояли два больших потрепанных динамика и громко произнес, обращаясь к рейнджерам:

– Эй вы! Кастрюлеголовые! Безмозглые убийцы Министерства Технологий! Варвары, бредущие под ложным флагом в самую бездну, и чума несущая гибель всей Эквестрии! Слушайте! С вами говорит главнокомандующий великой армии Оплавленных Фениксов – Блэк Хейз! Стоящие рядом с ним солдаты отозвались на это дружными криками и затопали в аплодисментах, одна из кобылок томно посмотрела на него, опираясь передними копытами на ружье, похоже, что среди Фениксов этот силач был очень популярен. – И я пришел сюда, чтобы лично рассчитаться с вами за все ваши преступления, которые вы совершили против нас и нашей великой правительницы. Вас обвиняют в убийствах наших братьев и сестер! В краже нашего имущества! В терроризировании мирных пони! В подлых и циничных попытках захватить их беззащитные города с целью похищения довоенных технологий! В уничтожении разведотряда который погиб здесь меньше месяца назад из-за вашего вероломного удара в спину! А еще… – жеребец, злобно фыркнул прямо в микрофон, отчего в воздухе затрещали помехи, – …в бессовестной краже одной кривой черной ноги у нашего офицера, который должен теперь ходить на мерзком скрипучем протезе, из-за которого все жутко болит и ноет!!! Он со всей силы стукнул робо-копытом по бетонной плите, и та с грохотом разлетелась на куски. Вы, Стальные Рейнджеры – жалкий мусор, подло убивающий всех, кто не принадлежит вашему нелепому ордену! И за это, вы заслуживаете смерть! Он чуть опустил микрофон и, улыбнувшись, что-то сказал своему сопровождающему, а потом вновь обратился к нам: – И хотя, согласно нашим правилам я должен перед боем дать вам возможность перейти на нашу сторону, и отречься от вашего тупого Кодекса, сегодня этого не будет! Вы безумные фанатики все равно не сможете оценить столь великодушного предложения! Поэтому приготовьтесь к гиб…

Справа от него что-то громко взорвалось, прервав его речь. Блэк повернулся и увидел, как несколько его бойцов в панике забегали по кругу, охваченные огнем. Это один из рейнджеров устав выслушивать его обвинения резко выскочил из-за укрытия и, подняв гранатометы на спине так, чтобы снаряды перелетели через щиты, несколько раз выстрелил. Четыре зажигательных гранаты угодили точно в скопление пони, которые теперь с криками катались по земле пытаясь затушить обжигающее их кожу пламя.

– Теперь снайпера! – скомандовал у меня за спиной знакомый голос Хелма, и рейнджер снова дал залп на этот раз в сторону вышки. Сидевший на ней грифон уже собирался в него выстрелить, но увидев угрозу, по-птичьи завопил и, быстро перемахнув через бортик, улетел за спины своих товарищей. 

– Иди к черту вонючий кусок дерьма! Подонок! – продолжил громыхать Хелм (очевидно, что в его костюме тоже был усилитель голоса, позволявший ему наравне с Блэком голосить на всю округу), – мы не склонимся перед вами – ничтожными паразитами! Вы лишь кучка немытых отщепенцев и рейдеры и сейчас мы вас всех уничтожим, а потом пустим ваши примитивные импланты на запчасти!

Блэк, словно дикий зверь злобно ощетинился. Он походил на хищника, которого огрели горящей веткой по морде, когда он уже готов был вцепиться в добычу. Могу даже поклясться, что услышал, как заскрежетали его зубы в микрофон. Резко подняв в воздух коготь на железной ноге, он указал в нашу сторону и громко прокричал: – ВПЕРЕД ОПЛАВЛЕННЫЕ ФЕНИКСЫ!!! УНИЧТОЖИМ НАШИХ ВРАГОВ!!! СОЖЖЕМ ИХ ПОГАНЫЙ ФЛАГ!!!

– ДА!!! – фанатично заорали Фениксы, срываясь с места и, галопом скачя в нашу сторону. Жеребец-зебра немного отстал и, вытащив из-под кольчуги, какой-то маленький пузырек с желтой жидкостью выпил до дна. У него над головой сама по себе сгустилась туча, и засверкали молнии, он поднял голову вверх и, раскинув передние копыта, громко прокричал какое-то непонятное слово. Воздух разразился грохотом боевых труб, от которого Фениксы понеслись, словно одержимые с пылающими огнем глазами. Под прикрытием волшебных щитов, они безостановочно палили по любому, кто пытался высунуться. Не желая угодить под их шальные пули, я быстро отполз за каменную стеллу, на которой стояла статуя принцессы и, укрывшись за ней, закрыл голову копытами, боясь даже высунуться. Тем временем на площади около статуи развернулось настоящее кровавое побоище, которое было настолько страшным, что мне вновь чуть не стало дурно при виде крови и кишок, которые разлетались во все стороны.

Паладины и рыцари, укрывшись за бетонными перегородками и ближайшими домами, отстреливались от нападавших, высовываясь боком из-за углов и выпуская по ним пулеметные очереди. Несколько рыцарей взобрались на крыши и стреляли оттуда. Но Фениксы, по-видимому, хорошо знакомые с их тактикой тут же бросались врассыпную и по двое-четверо продолжали лететь вперед, не переставая стрелять из ружей и автоматов. В каждой такой группе был минимум один единорог державший щит и один боец высовывавший дуло своего оружия через волшебное поле и палящий по врагам из безопасной зоны, не опасаясь за свою жизнь. Немного не добежав до статуи, некоторые Фениксы остановились и издали метнули в нашу сторону бутылки с горючей жидкостью. Одна из них, не долетев пару шагов, взорвалась рядом со мной, и я ощутил жар, исходящий от пылающей лужицы. Рейнджерам в ответ пришлось кидать в них гранаты и запускать мины, чтобы хоть как-то уравнять шансы. Некоторые взрывались у Фениксов за спиной (настолько быстро те бежали), не нанося им никакого вреда, но другие все же попадали в цель. Вот уже несколько групп не заметив мины на земле подорвались, и полетели вверх, раскидывая по площади свои внутренности и окровавленные конечности. Мне на голову упала чья-то белая нога окропленная кровью, отчего я в страхе всхрапнул и захотел отползти подальше, но стелла была очень узкой и я, вынужден был остаться, давясь икотой и смотря на еще дергающуюся в конвульсиях ногу. Тем временем один из Фениксов, тот самый бронированный бизон вырвался вперед и в открытую, безумно ревя, побежал в сторону укрытия, за которым сидели два паладина. Пули бессильно отлетали от его брони и выбивали искры. Обогнув бетонную перегородку он, в ярости обрушился на первого паладина и принялся колотить по нему ногами. Броня пони, словно жестянка со скрежетом стала гнуться и трещать под мощными ударами. Затем, бизон резко согнул голову и, взрезав обшивку, вонзил оба своих рога в беспомощно брыкающего врага. На них тут же заплясали искры, превратившиеся в электрические разряды. Умирающий рейнджер задрожал. По его броне поползли крохотные молнии. В воздухе запахло горелой шерстью.        

– РААААА!!! ПОРВАТЬ ИХ В КЛОЧЬЯ!!! – низким стальным голосом заорал бизон, откидывая жертву в сторону и набрасываясь на второго рейнджера. Тот в ужасе бросился наутек, забыв про свое оружие, и бизон погнался за ним следом в сторону одноэтажной сторожки с выбитыми стеклами.   

– РАЗОРВУ!!! РАЗДАВЛЮ!!! РАЗМАЖУ!!! – кричал бизон, нагоняя паладина который, желая спрятаться, на бегу выбил дверь и залетел в здание. Бизон хотел сделать то же самое, но тут на него сбоку выпрыгнул Хелм с зажатой в копытах металлической балкой. Феникс попробовал затормозить, но было уже слишком поздно, и он на полном ходу врезался головой прямо в балку. Судя по хрусту, у него треснул череп. Хелм тут же подошел к нему и, сорвав копытом шлем, выставил вперед оружие. В морду умирающего врага нацелились сразу двенадцать грозных стволов. Гулко пророкотали пулеметы, выпуская два шнура пуль, и голова бизона превратилась в кровавую кашу. Расправившись с ним, Хелм повернулся к своим бойцам:  

– Внимание отряд Гамма, – скомандовал он сидящим на крыше рыцарям, – немедленно уничтожьте стрелков на правом фланге.

– Так точно сэр! Мы сейчас а... АААА!!! – хотел крикнуть что-то в ответ один из них, но в этот момент на него сверху спикировал грифон и, подхватив когтями, взмыл в небо. Поднявшись достаточно высоко, он отпустил рыцаря, и тот упал прямо на статую, сломав принцессе Луне крыло и окатив меня брызгами крови. 

– Черт! Воздух! Воздух вашу мать! Убейте грифонов! – заорал Хелм, сам поднимая пулеметы вверх, и стреляя по летевшему мимо него грифону, которого тут же изрешетил и тот с предсмертными воплями свалился на землю. Пара паладинов последовала его примеру, выпуская в небо несколько очередей.  

– ОГО! ОБСТАНОВКА НАКАЛЯЕТСЯ!!! ЭЙРФОН, ВРУБАЙ МУЗЫКУ!!! – в ту же секунду прокричал Блэк, и пони с динамиками на платформе выдернул из-за спины какую-то антенну, быстро подключил к своей аппаратуре, и воткнул рядом, а затем надел наушники и нажал на кнопку на болтающемся сбоку пульте. В воздухе тут же загремела закладывающая уши громкая музыка не похожая на те милые композиции, что я слышал по радио у нас в стойле. От нее все паладины тут же схватились за головы. Многие посбрасывали с себя шлемы.

– СОЛДАТЫ, ОТКЛЮЧИТЕ КОММУНИКАТОРЫ!!! НЕМЕДЛЕННО НАДЕНЬТЕ ШЛЕМЫ!!! ЛЮБОГО КТО БУДЕТ С НЕПОКРЫТОЙ ГОЛОВОЙ, Я ЛИЧНО ПРИСТРЕЛЮ НА МЕСТЕ!!! – психанул Хелм, подбегая к одному из паладинов и, рывком нахлобучивая на него шлем. С противоположной стороны другому пони прострелили голову. Похоже, что грифон-снайпер уже нашел себе новое укрытие и теперь, пользуясь создавшейся неразберихой, отстреливал беззащитных врагов.     

Я же все это время лежал, свернувшись калачиком и жмурясь от страха. Это было безумием, даже в сражении с теми бандитами из Бриск Рилла, мне не было так страшно как теперь, но что самое худшее сейчас я был абсолютно безоружным и не мог себя защитить.

– Огнеопасно!!! – внезапно услышал я, громкий визгливый голос позади себя. Я обернулся и увидел ту самую кобылку-близнеца, что стреляла огненными струями. Сейчас она стояла рядом, и ее глаза безумно блестели в предвкушении жестокой расправы, которую она собиралась учинить надо мной. Опустив рог, она выпустила длинный огненный сгусток, который не успей я вовремя подняться и отскочить в сторону, непременно поджарил бы меня до самых костей. С другой стороны на меня тут же полетела еще одна пылающая струя, и я чудом увернулся, откатившись в бок. Это был второй близнец, поджидавший меня слева, на случай если я спасусь от огня его сестры.  

– Проклятье! Скользкая ты жаба! А ну не дергайся! – крикнул он, направляя на меня раструб своего огнемета. Еще один залп и я, уклонившись, вскочил на ноги и, не разбирая дорогу, побежал в сторону ближайшего дома. 

– Дискорд его побери! Он уходит! Зажигалка подпали ему круп! – рявкнул жеребец, демонстративно выпуская в воздух огненную струю.  

– Не волнуйся Фитиль! Он уже покойник! – отозвалась кобылка, скрещивая огонь из своего рога с его, – просто еще не знает этого!   

– Кровь моя пылает! И горит в огне… – нараспев начал Фитиль.

– …все вокруг сжигая, словно на костре! – закончила за него Зажигалка и, расхохотавшись, бросилась за мной.   

Я же, тяжело дыша, скакал вперед, стараясь не упасть и не словить одну из пуль, которые во множестве пролетали мимо. Мне все время казалось, что каждый участник этой битвы хочет подстрелить именно меня, и целится исключительно в мою голову или не защищенное броней тело (даже мой бронежилет будь он сейчас на мне не смог бы уберечь меня от крупнокалиберных пуль). Наконец, я забежал за угол и понесся вдоль дома. Пробежав мимо пустых бочек у стены, я заметил троицу перепуганных писцов, которые всхлипывая, прижимались друг к другу.

– Стой заморыш! Не убегай! Я все равно тебя поймаю! – услышал я голос Зажигалки, догонявшей меня. Пришлось еще ускориться. Из последних сил неимоверным усилием воли подгонял я себя, стараясь не думать об огне и боли, что за ним последует. Выскочив с другой стороны дома, я побежал к стоянке танков. Сзади раздались душераздирающие вопли, похоже, что Зажигалка нашла тех троих и недолго думая, поджарила прямо на месте. Мать твою, ну что за безумная стерва! Впереди показался сетчатый забор, я был уже близко. Но тут мне по задней ноге прилетело камнем и я, споткнувшись, рухнул на землю, больно ударившись подбородком. Безумная кобыла не заставила себя долго ждать и, подскочив ко мне, грубо развернула в свою сторону.

– Ну что?! Добегался?! Я же говорила, что не уйдешь! – восторженно завопила она, пригарцовывая на ходу и, направляя на меня рог, – теперь я тебя поджарю и съем твои уши. 

– Хрен тебе, а не мои уши сука, так просто я не сдамся, – отчаянно крикнул я, передним копытом ударяя ее по ноге и в рывке набрасываясь на нее. Сцепившись клубком, мы покатились в сторону.

– Ох! Вау! Какой дерзкий жеребчик! Хочешь повалить меня, да?! Ну, чтож попробуй! Меня это так заводит! – хохотала она, кусаясь и пытаясь опалить меня огнем, но я, отбиваясь, умудрялся от нее уворачиваться, отчего дорожка вокруг нас покрывалась обгорелыми пятнами, после ее неудачных попыток. В какой-то момент я промахнулся мимо ее головы и она, извернувшись как змея, со всей силы лягнула меня задними копытами точно промеж ног. Ослабив хватку, я откатился в бок. На моих глазах выступили слезы. Подлая дрянь!

– Ха-ха, я победила! И теперь возьму свой приз! – как безумная заголосила она, укусив меня за нос. Встав на ноги, она вновь направила на меня свой рог, светясь как праздничная елка, на День Согревающего Очага. – А знаешь, у меня идея! Ты там что-то говорил про хрен, да? Так вот, я не стану есть твои уши! – продолжила, смеясь, она, – вместо этого я лучше съем твой аппетитный сочный стручок, – она указала на то место, которое я, кашляя, прижимал копытами. – Но для этого его нужно сперва как следует поджарить, аха-ха-ха! На ее роге вспыхнул маленький огонек.

– О, Богиня! Ты представляешь, у меня от этого начался оргазм?! – безумно лыбясь произнесла она, готовясь меня убить. Я закрыл глаза, готовясь испытать последнюю страшную боль в жизни. Но тут в воздухе раздался громкий выстрел и вместо обжигающего огня мое лицо окропили теплые капельки жидкости, а потом сверху грохнулась туша… мертвой Зажигалки?!!

Я медленно открыл глаза. Зажигалка, все также безумно улыбаясь, ничком лежала на мне, ее правое веко резко дергалось, а в голове зияла большая кровоточащая дыра.

– Скорее, бежим отсюда! – услышал я в этот момент невнятный, но знакомый голос сбоку. Я повернулся, ко мне подбежал бледный как полотно Мэтти (похоже, что для него все эти убийства и жестокость тоже были в новинку), со странным пистолетом в зубах, – пистолет для земных пони и пегасов с круглой скобой для рта вместо рукоятки (которую обычно используют грифоны и мы единороги, не нуждающиеся в применении зубов или копыт) и шестью (!!!) барабанными патронниками вдоль трех расположенных пирамидкой длинных стволов. Не удивлюсь, если Мэтти сделал его сам.

– Ну, что разлегся? Давай, нам нужно уходить, пока нас не заметили! – убрав пистолет в большую кобуру сбоку (больше похожую на подстаканник для смузи), крикнул он, протягивая мне ногу, чтобы помочь подняться.

– Что? Кто? – как в тумане пробормотал я, отпихивая мерзкую кобылу в сторону и берясь за копыто.

– Фениксы! Они прорвали нашу оборону и убили множество паладинов! Сейчас они идут в эту сторону в поисках уцелевших, нам нужно сматываться, если мы не хотим умереть!

– Да уходим, – кивнул я, поборов слабость, – но мне понадобится оружие и…

– Не беспокойся, я уже позаботился об этом, – сказал он, распахивая полог своего плаща, у него на боку висела та самая сумка, в которую сложили мое оружие и бронежилет. Но как она к нему попала? Разве ее не убрали в тот ящик?

– Ого, как ты… – хотел спросить я.

– Не важно, потом расскажу, – перебил он, вытряхивая на землю мои вещи, – сейчас нам нужно где-то укрыться, пока не…

БУМ!!!

Позади нас прогремел взрыв, и громкая музыка резко оборвалась. Похоже, что кто-то, наконец, добрался до этой "адской шарманки" и раздолбал ее. Слава Луне, а то у меня от нее уже уши в трубочку сворачиваться стали. Раздались крики. Мы обернулись и увидели, как в нашу сторону бежит истекающий кровью рыцарь, с трудом удерживая в зубах лазерный пистолет, за ним следом несся писец в изодранной дымящейся мантии. Не успели они сделать и пары шагов, как на них сзади набросилась желтая единорожка с мечом. Яростно замахнувшись, она вонзила его острие в спину замешкавшегося писца, а потом сходу, оттолкнувшись от него, рубанула рыцаря, раскроив его голову пополам.  

– Аха-ха! Я Флаттер-рожденная! Покорительница драконов! – закричала она, поднимая над головой окровавленный меч. Мэтти вновь достал пистолет, а я быстро натянул бронежилет и взялся за винтовку, которую к счастью так и не разрядили. Но прежде чем мы успели прицелиться, на кобылу прыгнул, подкравшийся красный коротышка, держащий в зубах армейский нож. Это был тот самый рыцарь, что так сильно не поладил со мной прежде. Он вонзил ей нож между ребер и передними копытами стал углублять его дальше. Кобыла завопила от боли, быстро разворачиваясь и вслепую втыкая меч в то место, где секунду назад стоял рыцарь. Но он ловко увернулся от ее выпада и тут же стукнул по носу. Выкрикнув проклятье, она снова занесла меч для удара.

– Ну, нет, милая, меня так просто не убьешь, – громко прокомментировал он попытку пронзить себя мечом. – Я слишком быстрый для тебя!

– Заткнись карлик, ты еще пожалеешь, что связался со мной! – бросила она дрожащим от гнева голосом.    

– Уже пожалел кляча… – все тем же наглым тоном ответил он, откатываясь в сторону убитых сослуживцев и хватая зубами лазерный пистолет. Повернувшись к ней, он несколько раз выстрелил, прожигая в ее теле сквозные дырки. Несостоявшаяся Флаттер-рожденная повалилась на колени, мучительно зажмурившись, у нее изо рта потекла кровь. Коротышка выплюнул пистолет и громко закончил фразу, – …пожалел, что потратил время на такую пустышку как ты. Тьфу! Мне даже скучно стало.

Он повернулся к ней спиной, желая убедиться, что сзади больше никого нет но, как и в случае со мной забыл проверить, что противник больше не опасен и эта ошибка стала для него роковой. Громко вскрикнув, кобылка из последних сил подняла магией меч и запустила в его сторону. Услышав ее вопль, рыцарь быстро развернулся, но отпрыгнуть уже не успел, и меч вонзился ему точно в грудь. Красный пони удивленно вытаращил глаза, инстинктивно стиснув передними копытами лезвие. На его лице проступила горькая ухмылка, и с булькающим звуком он упал на бок, продолжая смотреть на убившую его кобылу, которая через пару секунд и сама, испустив последний вздох, отправилась вслед за ним в загробное царство Луны. 

– Ну и дела… – сглотнув застрявший в горле комок, сказал я.

– Да, бедняга Битти Клег. Он вечно хотел быть первым, вечно спешил, – покачал головой Мэтти, – и это его погубило… однако мы… мы не можем больше задерживаться здесь. Нам надо идти. Идем пока не подтянулись остальные.

– Идем, – кивнул я, и мы вместе побежали по направлению к танкам.

– Слушай Джек! – на ходу прокричал Мэтти, – хочу тебе кое-что сказать, там, в ангаре я хотел предупредить тебя…

– Да, я знаю, – перебил я его, – ты хотел сказать, что меня убьют, если я впущу вас к себе в стойло!

– Вот именно! Как ты узнал?!

– Это было очевидно! Да и эта ваша Рисайклер мне сразу не понравилась! У нее глаза точь-в-точь как у змеи и эта ее фразочка про демонстрацию дружбы показалась мне какой-то странной!

– Ага, это наша кодовая фраза! Она означает, что мы должны притворяться твоим другом до тех пор, пока ты не расскажешь или не отдашь то, что нам нужно! А потом, когда ты станешь бесполезен, мы должны будем убить тебя!

– Вот-вот именно об этом я и подумал! А что насчет тебя?! Почему ты решил помочь мне?!

– Ну, дело в том, что…

БУМ!!!

Земля вздрогнула, бетонные плиты позади нас разлетелись на тысячи осколков, а у Мэтти посыпались из карманов инструменты от начавшейся тряски. Нас догоняли два Оплавленных Феникса: крепкий земной пони, у которого на спине лежал гранатомет (судя по помятому виду и искореженному фиксатору снятый с мертвого паладина) и грифон, бегущий за ним следом и держащий зажим для рта, при помощи которого он стрелял из гранатомета.    

– Проклятье! Муловы дети! – выругался я, – мы тут словно утки в тире! Нам нужно где-то спрятаться!

– Согласен! К счастью мы уже почти на месте! – тяжело дыша, крикнул Мэтти, мотнув головой в сторону ворот, – укроемся среди танков, а потом, когда все уляжется, ты сможешь сбежать!

– Я?! А как же ты?!

– Я останусь со своими братьями и сестрами! Они конечно бывают, неправы, но они моя семья! Я не могу бросить их! 

– Хорошо, я понял! – кивнул я, – давай поспешим пока эти ублюдки нас не взорвали!

– Не успеют! С гранатометом на спине им ни за что нас не догнать!    

БУМ!!! БУМ!!! БУРУМ-БУМ!!! – пророкотало уже совсем рядом. Грифон выпустил целый шквал разрывных гранат, и только чудом ни одна из них нас не зацепила. Мы подбежали к воротам и, сильным ударом копыт выбили их, залетая на территорию стоянки. Можно было конечно сделать это и через дырки в заборе, но они были слишком узкими. Поэтому ни я, ни Мэтти не рискнули пролезать там, опасаясь застрять в самый неподходящий момент. Мы поскакали вдоль танковых колонн, которые быстро замелькали по бокам. Всего тут было три линии танков стоящих вдоль забора в окружении поддонов с проржавевшими двигателями и пустых ящиков. Проходы между ними были завалены железным мусором.    

– Ох, как бы я хотел, чтобы одна из этих штук была на ходу, тогда бы мы им показали! – вслух посетовал я, стараясь не отставать от своего нового приятеля. Он был намного выносливее и резвее меня.

– Хотя бы одна… – задумавшись, повторил Мэтти, и тут же громко завопил, – эй, постой-ка! А ведь парочка из них действительно исправна! Это дальше с правой стороны. У первого ПС-1 – нет гусениц, но башня и двигатель уже отремонтированы! Мой заместитель его починил во время прошлого визита. Сегодня мы как раз хотели его "обуть" и при помощи твоих батарей завести!

– А другой?!

– Другой… ах, бля!

Очередная канонада. В этот раз более громкая, и судя по звуку больше похожая на взрывы ракет.

– Стальные Рейнджеры займите укрытия! Бегом! Живее! Все собираемся в центре стоянки! Следите за флангами! Поставьте баррикады и заминируйте проходы! Быстрее! Или вы хотите здесь сдохнуть?! – заорал где-то позади Хелм.

Я тут же нырнул за гусеницы ближайшей самоходки и Мэтти последовал за мной. Осторожно выглянув из-за укрытия, я увидел, что на том месте, где раньше были ворота, появилась большая воронка, около которой теперь лежали останки забора и окровавленные куски плоти – все, что осталось от преследовавших нас Фениксов. Со стороны дороги на стоянку забежала дюжина паладинов и три рыцаря. Похоже, что это были последние рейнджеры, которые уцелели в битве. Их вел Хелм. Свой шлем он потерял, на голове была кровоточащая рана, спешно перетянутая бинтом, а на щеке сбоку красовались свежие отметины от когтей. Отбежав подальше от ворот, он приказал своим солдатам занять оборону у центральной линии танков, и пока паладины спешно доставали боеприпасы и перезаряжали оружие, рыцари бегали у двух боковых проходов, закладывая в песок мины. Два паладина подошли к правому проходу и поставили поперек него какую-то стальную пластину. С громким щелчком она тут же раздвинулась и превратилась в невысокую баррикаду, за которую спрятался один из них.    

– Ну, вот! Опять этот урод! – тихо проговорил я, прячась назад, – теперь мне ни за что не выбраться. Стоит только дернуться и меня сразу заметят.

– Не думаю, – отозвался Мэтти сидевший с другой стороны гусениц и высматривавший движение на дороге при помощи мини-бинокля, который висел у него над головой, на многоколенном металлическом штативе, прикрепленным к пластиковому обручу на лбу (так вот что это за штука), – сейчас они будут заняты разборками с Фениксами. Так что, как только начнется перестрелка, ты сможешь сбежать. А я тем временем тихо прокрадусь к своим и попробую им помочь.

– Хороший план, – сказал я, – так и поступим. Давай, спасибо за помощь, ты спас мне жизнь.

– Нет проблем. Надеюсь, ты сможешь выбраться и вернуться к себе в стойло. И прошу, больше не вылазь наружу. Этот мир слишком опасен, особенно для пони из стойла.

– Не скажи, за последние два дня… – хотел возразить я, но тут Мэтти испуганно воскликнул: – Вот дерьмо! Пресвятая Богиня!

– Что?

– Сюда бегут Фениксы! У них КПП!!!

– Что? – вновь повторил, не поняв, я.

– Крупнокалиберный передвижной пулемет, – расшифровал Мэтти, – оружие способное пробить насквозь силовую броню, смотри!

Он пододвинул бинокль в мою сторону, и я увидел, как на дорогу выехала большая повозка, с запряженными в нее гулями. В ее кузове лежал крупный станковый пулемет на двух колесах c пуленепробиваемой перегородкой. Немного не доехав до воронки, повозка остановилась, и на нее запрыгнуло несколько бойцов. Уперевшись в пулемет сбоку, они спихнули его на дорогу и тот слегка подпрыгнув, покатился вперед. К пулемету тут же подбежали два грифона, один в грязной кожаной куртке с закинутым на плечо патронташем другой в бронежилете и армейской шапке с козырьком. К ним присоединились несколько единорогов, создавшие магический щит. Остальные Фениксы построились сзади. Их оставалось еще около двух десятков и среди них был Блэк.        

– Я полагаю, что преимущество теперь не на стороне рейнджеров? – отодвинув бинокль, спросил я, хотя итак уже знал ответ.

– Да, и это плохо, – в отчаянии прошептал Мэтти, прижимая копыто ко рту, – Богиня моя Селестия, что же нам делать?! Они сейчас всех перебьют!

– Нет, если у нас будет какое-нибудь преимущество, – возразил я, спешно придумывая план, способный позволить нам противостоять здоровенной пушке. Не скажу, что я сильно хотел помогать Хелму, мои зубы еще не забыли знакомство с его копытами, но ради Мэтти можно было рискнуть. Да и имея за спиной врагов, убежать будет трудновато. Но что мы можем? Пулемет защищен волшебным полем, а броня паладинов для него ватная… что же… эй, постойте-ка, я придумал!

– Мэтти! – воскликнул я, ухватив его за плечи, – те два танка о которых ты говорил, где они?

– Да тут рядом, в паре десятков шагов от нас, – вскинув бровь, ответил он, – а что ты задум… а! – его мордочка просветлела, – я понял! Отличная идея, вот только, там нет снарядов, нужно принести их.

– Где они? 

– На нашем складе, где ж еще.

– Ну вот, приехали! – разочарованно вскинул я ноги. 

– Хотя постой, – тут же смекнул Мэтти, – есть еще три, в коробке у забора. Когда, мы нашли их, они были сильно помятыми, и Старший писец велела их не трогать. Есть большой риск, что они взорвутся, если ими выстрелить.

– Но в целом они пригодны?

– Да, но я бы не стал их использовать.

– Однако придется, ибо времени у нас мало. Если мы хотим спасти твоих приятелей, нам нужен танк. 

– Хорошо, – кивнул Мэтти, – коробка стоит у забора с правой стороны, – он слегка высунулся и показал на то место, где были боеприпасы, – пока там тихо, ты должен незаметно прокрасться и забрать их.

– Что? Почему я?

– Потому что ты единорог Джек. В чем, по-твоему, я должен нести три тяжелых снаряда? Во рту? – вскинув бровь, сказал он.

– Ладно, убедил, – согласился я, потому что действительно, как бы он их понес? – я пойду, прикрывай меня.

– Постараюсь, давай пока нас не видят.

Я выскочил в правый проход и, быстрым галопом помчался к тому месту, где на поддоне стояло несколько деревянных коробок. И был уже на полпути, когда впереди загремели первые взрывы, и тишину нарушила частая пулеметная очередь: Фениксы и рейнджеры вступили в бой. Точнее первыми открыли огонь ребята Хелма: четверо паладинов укрывшись за большим танком спереди, подкараулили идущих к ним Фениксов и шквальным огнем перебили сразу шестерых. Среди них был Фитиль. Он побежал прямо к нападающим намереваясь изжарить их из огнемета, но стоявший рядом паладин дал очередь по его баллону и тот, взорвавшись, убил Фитиля вместе с прикрывавшим его сзади единорогом, который хотел растянуть щит но, не успев на секунду, сгорел вместе с ним. Остальные были вынуждены отступить и спрятаться между танками. Больше никто не пытался идти напролом, паладины уверенно держали оборону, время от времени выпуская в сторону врага короткие очереди. Но их преимущество быстро улетучилось, когда в проходе показалась бронебойная пушка, защищенная волшебными щитами. Паладины метнули в ее сторону гранаты, но те лишь отскочили в сторону (Фениксы учли свою прошлую ошибку и теперь щит был растянут сразу со всех сторон большой полусферой) и, взорвавшись рядом, вызвали на поверхности лишь легкую зыбь. Грифоны, толкавшие пушку, остановились в паре шагов от танка, за которым укрылись рейнджеры и быстро развернулись в их сторону. В воздухе затрещали оглушающие выстрелы: ра-та-та-та-та!

Корпус танка, словно тонкая деревяшка, стал покрываться сквозными дырками. Даже несмотря на его размеры, он был не способен выдержать столь мощный обстрел, не говоря уже о самих паладинах. Двое из них умерли прямо на месте с прошитой в десятке мест броней, не успев даже пригнуться или отбежать в сторону. Другие по-прежнему оборонялись, но их пули бессмысленно рассыпались о щит, не нанося стрелкам никакого вреда. С левой стороны, раздался очередной взрыв, несколько юрких Фениксов попытались обойти паладинов сбоку, но нарвались на закопанные там мины. Однако их смерть все же отвлекала одного из рейнджеров и он, замешкав, не успел пригнуться и словил целую гроздь пуль пробивших в его доспехе большие отверстия. Грифоны подняли пулемет и покатили дальше, переместив на то место, где сидел последний живой паладин и в упор расстреляли его.

– Мать твою! – прошептал я, упав на живот и пополз к ближайшему танку понимая, что если меня заметят мне хана. Его правый угол как раз граничил с нужным поддоном. Обойдя сзади, я подкрался к одной из коробок, и магией подтянул к себе, выбивая крышку. В ней лежал какой-то жестяной мусор, совсем не похожий на снаряды. Выругавшись, я потянулся к второй коробке.

– Сдохни ублюдок! – неожиданно крикнул кто-то надо мной. Я поднял голову и получил плашмя штыковой лопатой по носу. На танк забрался гуль и, повалив меня на землю, набросился сверху, занося лопату для смертельного удара. Я быстро перекатился в бок и магией вырвал лопату. А затем рубанул ей по колену врага. Он свалился рядом и тут же вцепился зубами мне живот. Заорав от боли, я яростно стал бить его лопатой по голове и последним ударом выбил ему зубы. Гуль наконец-то отпустил меня. Не теряя времени, я вскочил на ноги и стал рубить лопатой как топором.

– Мразь! Подонок! Урод! – вопил я, бешено кромсая его страшную рожу, хотя это было абсолютно излишним, он был уже мертв. Но, не в силах совладать с собой и адреналином, бешено стучавшим у меня в висках, я продолжал бить пока, наконец, не откинул окровавленную лопату, и не упал на круп, в ужасе уставившись на результат своей ярости. Изуродованная голова гуля была разрублена на несколько кусков, ошметки мозга и кровь обагряли песок вокруг и стекали с гусениц. Часто дыша, как зачарованный смотрел я на все это, пока на моих глазах не навернулись слезы. Шмыгая носом, я сполз на землю. Меня пронимал озноб, все тело болело и стыдно это признавать, я вновь поддался страху и панике. Но мне нельзя было раскисать (Мэтти – пони, который не побоялся помочь мне, мог погибнуть) и, продолжая всхлипывать, я подполз к упавшей коробке и открыл ее. Там были те самые заветные снаряды с побитыми стенками и слегка сплюснутым носом. Подняв их в облаке магии, я на дрожащих ногах побежал назад к Мэтти.

Со стороны боя доносились громкие крики и грохотали взрывы. Рейнджеры были еще живы и всеми силами старались не подпускать Фениксов слишком близко. Но их пушка, неуклонно двигавшаяся вперед, уже выкосила половину уцелевших и теперь медленно приближалась к тому месту, где прятался сам Хелм. Еще один взрыв, единорог держащий щит наступил на мину и отлетел в сторону, потеряв ноги. Тут же в шею грифона с патронташем влетела пуля и он, в ужасе схватившись за горло, упал на спину, истекая кровью. На его место встал гуль в обтянутом сеткой шлеме. Я был в шоке. Обе стороны потеряли практически всех бойцов, но все еще сражались. О, Луна, ну что за безумцы!

– Вон! Вон там! – завопил грифон, у пушки стукая по голове своего напарника и указывая в мою сторону, когда я попытался перебежать между укрытиями через проход. Пушка быстро остановилась и развернулась в мою сторону. Загремели выстрелы. Прижав к голове уши, я прыгнул вперед и упал на землю укрытый сожженной самоходкой. Потом быстро встал и рысью побежал ко второй линии танков. Теперь меня закрывали сразу несколько боевых машин, и мне можно было не бояться умереть от выстрела разрывающего пополам. По крайней мере, я очень на это надеялся. Стрельба еще не утихла, но я успел отбежать достаточно далеко и, проскакав с десяток шагов, наконец, нырнул за то место, где меня ждал Мэтти.  

– Пресвятая Богиня, Джек, что с тобой случилось? – ахнул Мэтти, увидев мою залитую чужой кровью вперемешку с потом и слезами физиономию.

– Ничего страшного… ик… побывал в аду, – икая, попытался плоско пошутить я, выставив вперед боеприпасы, – я достал их… ик… достал… теперь покажи мне… ик… где танк. Быстрее, они уже перебили твоих друзей и сейчас идут к нам.

– Перебили? Всех? – повысив голос, спросил он меня.

– Наверное… ик… не знаю. Когда я бежал, уклоняясь от пуль мне некогда было… ик… выяснять, кто жив, а кто нет, но пушка Фениксов еще цела и нам нужно ее уничтожить.

– Если не знаешь то, какого Дискорда ты мне голову морочишь? – грубо ухватив меня за плечи, крикнул он.

– Проклятье Мэтти, я не привык к такому дерьму! – рявкнул я в ответ, вырываясь из его копыт, – я не солдат понимаешь? Я не привык к мясу, трупам и кишкам! Поэтому хватит на меня орать! Я только что раскромсал голову уродливому пони и меня трясет! Так что ради Луны не насилуй мне мозг и веди уже к этому гребаному танку, иначе мы оба умрем! В воздухе зарокотал роторный пулемет. – Вот! Слышал?! Твои стреляют, значит, хотя бы один из них еще жив! И если не хочешь, чтобы его убили нам надо идти!

Мэтти сердито фыркнул, но препираться больше не стал. Поднявшись, мы покинули наше укрытие и побежали назад, стараясь по возможности не показываться в проходе. Пушка еще раз загрохотала, кто-то закричал (интересно, сколько рейнджеров еще уцелело?), но рядом с нами пока что было тихо и мы, оббежав пару искореженных кусков металла засыпанных песком, наконец, остановились перед средних размеров танком с длинной пушкой. Он был весь во вмятинах, зеленая краска на корпусе облетела, но в остальном выглядел целым. Мне в глаза бросились разноцветные куски брони: на бывшем зеленом корпусе красовалась песчаного цвета башня с приваренным к ней белым стволом. Этот танк явно собирали из нескольких других подобных ему (или улучшали запчастями от более новых танков). Как и сказал Мэтти, гусеницы на нем отсутствовали, но башня должна была работать.

– А вот и он, давай залезай вовнутрь, – быстро скомандовал Мэтти, доставая зубами ключи из кармана в плаще и кидая мне. Я поймал их телекинезом, недоуменно уставившись на него.

– А ты куда?   

– Я пока что установлю батарею, – Мэтти откинул полог плаща, с противоположной стороны от той сумки, где лежали мои вещи, у него висела еще одна, вся испачканная мазутом. Открыв ее, он стал выкидывать на землю всякое барахло вроде мотка проволоки и дырявого синего носка. – Есть! – обрадовался он, доставая на свет выцветшую и исцарапанную спарк-батарею, – моя лифная занафка, пофти пуфтая, но на пафу выфтрелоф ее фватит, – проговорил он с батареей во рту, – фейфас фстафлю ее и мофно буфет фтрелять.

– Понял, но я лучше останусь здесь и прослежу, чтобы к нам никто не подкрался, – сказал я, укрывшись за танком с винтовкой наготове, – забраться внутрь я всегда успею, кстати, сколько времени уйдет на установку батареи?   

– Нефолко, нуфно фолько отфрыть крыфку и фсе, – ответил он, заходя сбоку и взбираясь на танк. Положив батарею рядом, он достал из кармана странный механический прибор, с маленькими пластиковыми трубками, кнопками, клеммами и мигающими вразнобой синими лампочками. Спереди на нем было много разных насадок, из-за которых он очень походил на гибрид кухонного комбайна со взбивалкой только вместо венчика там находились посаженные как попало – дрель, шуруповерт и маленькая цепная пила. Не говоря уже о кусачках и ноже, торчащих сбоку и, по всей видимости, свободно выдвигающихся вперед. Крепилось это чудо техники на ногу, для этого под его не закрытым кожухом моторчиком висел специальный кожаный ремешок. Одев на себя это нечто, Мэтти нажал на кнопку сбоку от двигателя и тот с тихим тарахтением, загудел.

– И сейчас я сделаю это благодаря своему портативному мульти-инструменту 3.0, первые два взорвались во время работы, – в его голосе прозвучала гордость вперемешку со смущением: гордость за прибор и смущение за первые две неудачи. 

– Мило, я надеюсь, что "троицу" мы не увидим? – с легкой улыбкой сказал я.

– Не бойся все проверено, я уже не первые… эээ… два дня им пользуюсь, так что проблем быть не должно, – заверил Мэтти, поднося свою "вундервафлю" к корпусу. С тонким жужжанием закрутилась отвертка, вывинчивая удерживающие крышку шурупы.

Пока он возился с батареей, я продолжил высматривать движение среди танков. Без сомнения, скоро Фениксы будут здесь, они видели как я убегал, а кроме того уже наверное спохватились и заметили пропажу своего некрасивого друга, поэтому не уйдут пока не отыщут меня. Особенно сейчас, когда с рейнджерами покончено, а у них самих погибло столько бойцов. Не знаю, как много их осталось, но без огневого прикрытия мы не устоим, тем более, когда у них в рукаве такой козырь как КПП.

– Готово, – замахал копытом Мэтти, – батарея на месте, теперь нам нужно залезть внутрь и зарядить пушку, – он перелез на башню и открыл люк, – и если эти мусорщики рискнут приблизиться к нам, мы…

Внезапно в воздухе прогремел выстрел. Мэтти вскрикнул и, потеряв равновесие, упал вниз. С болезненной гримасой он ухватился за заднюю ногу. Там, чуть выше колена красовалась глубокая рана, которую он старательно прижимал передними копытами пытаясь остановить кровь. Это была моя вина, я отвлекся и не заметил, как с левой стороны к нам подкрался снайпер, – тот самый грифон с механической рукой, что убил Рисайклер. К счастью он стрелял не из своей винтовки (которую, видимо где-то потерял или повредил) она бы наверняка оторвала Мэтти копыто. В своей руке он держал простой мелкокалиберный пистолет, из которого с профессиональной меткостью ранил моего друга. Мэтти очень повезло. Когда грифон выстрелил, он стоял с правой стороны у башни, которая закрывала ему голову и туловище. По-видимому снайпер решил, что мы двое не будем представлять для него никакой угрозы и вместо того чтобы подождать пока Мэтти до конца высунется, предпочел просто ранить его.

– Иха! Прямо в яблочко! – громко закричал грифон, по-ковбойски раскручивая пистолет на пальце, – похоже, что в моем меню сегодня будет свежая конинка!         

– Не дождешься, курица щипаная, – заорал я в ответ и, подняв винтовку пару раз выстрелил. Грифон быстро отскочил за ближайший танк и издал радостный птичий вопль: – УУУ! Кто в меня палит?! Маленький слепой жеребенок?! Он высунулся и выпустил в меня сразу пол обоймы. Не успей я вовремя нырнуть за гусеницу, в моей голове сейчас красовалась бы куча дырок. – Не знал, что в рейнджеры берут слабаков-паралитиков! Ха-ха! Я убью тебя рыцарь, а после пущу твою гриву на воротник!

– Закрой свой наглый клюв! – рявкнул я, выставив вперед винтовку и не целясь, стрельнул в его сторону.   

– Конечно! Я, закрою его… сомкнув на твоей глотке! – захохотал он, и быстро выскочив, побежал ко мне, не переставая стрелять. Я чуть высунулся, пытаясь взять его в прицел, но грифон бежал слишком быстро, отскакивая в стороны, и я лишь впустую истратил практически все патроны. Когда до моего укрытия оставалось всего несколько шагов, он по-кошачьи подобрал ноги, и в прыжке набросился на меня, как раз когда я собирался уже выстрелить. Выбив из облака магии винтовку, он повалил меня на спину, зажимая горло механической рукой.

– Извини дружок. Я люблю повеселиться, но наша с тобой игра подошла к концу, – нарочно растягивая слова, произнес он, медленно сжимая свои железные пальцы, – давай, скажи мне: прощай.  

Бух!

Его робо-рука с искрами разлетелась на две части. Мне на мордочку брызнуло черное масло, а в губу вонзился металлический осколок.

Никем не замеченный, Мэтти тихонько подполз к нам и, дождавшись пока грифон отвлечется, достал свой пистолет и выстрелил ему в руку, отчего та переломилась выше локтя, разбросав  всюду обломки. Острые железные пальцы все еще стискивали мое горло, но хватка чуть ослабла и я, воспрянув духом нанес этому мерзавцу увесистый удар в клюв. Потом еще один! И еще! И наконец, напряг задние копыта и лягнул его точно по "причиндалам". Запищав тонким писком, горе-снайпер выпучил глаза, откатившись в сторону. Теперь был мой черед злорадствовать.

– Ну что, птичка певчая? Подправил я тебе голосок, а? – хрипя, съязвил я, – сделал его мелодичней и звонче? А после напоследок заехал ему в нос, сломав верхнюю часть клюва. Грифон тихо "каркнул" и умолк. Похоже, что я отправил его в нокаут. Теперь можно было снять с себя руку. Быстро ухватившись магией за еще душащие меня пальцы и приложив усилие, я смог, наконец, сбросить ее. Мое горло сильно болело. Рана пульсировала, и била в мозг, а в глотке клокотал кашель.

– Акх-ха! Вот же дрянь, – рассерженно выругался я, осторожно трогая больное место, а потом повернулся к грифону. – Кстати, чуть не забыл, прощай, – прибавил я, отдавая честь копытом и еще раз лягая тяжело дышащего врага с разбитым клювом. По идее мне нужно было тут же прикончить его, потому что даже несмотря на полученные травмы, он все еще был опасен, и неизвестно как скоро мог прийти в себя. Но меня занимала другая более важная проблема – Мэтти. Мой новый друг был сильно ранен, от места с которого он отполз, тянулась длинная кровавая полоса.

– Пресвятая Луна! Мэтти! Прости! Прости меня! Это все моя вина! – запричитал я, пытаясь зажать рану, чтобы остановить кровь. Но она текла слишком быстро, словно была задета артерия. – Что же мне делать?!

– Там… в… в моей сумке… лечебный настой… найди его, – сказал побледневший Мэтти с трудом выговаривая слова.

– Настой? О! Да! Сейчас! Ты только не умирай! – заторопился я, осторожно снимая с него плащ, и придвинув сумку, принялся быстро шарить в ней магией. Вот! Я достал средних размеров пузырек с красной жидкостью, более темной и густой чем та, что я выпил в Бриск Рилле. Перевернув Мэтти на спину, и положив его голову к себе на живот, я быстро сорвал с бутылки пробку, и вылил ему в рот лечебное зелье.  

– Вот так! Держись Мэтти! Сейчас ты быстро пойдешь на поправку, – приговаривал я, с силой встряхивая его, чтобы он не потерял сознание.

– Джек, пушка… – он указал в сторону, откуда доносились голоса. Несомненно, Фениксы услышали нашу с грифоном перестрелку и теперь катили КПП сюда.

– Да, я знаю. Давай, сейчас я тебя подниму, и мы их остановим! – я хотел приподнять его телекинезом, но он со стоном зажмурился от боли, зубами вцепившись в отворот моего комбинезона. Нет, его нельзя было двигать. Пока нельзя. Лечебное зелье уже подействовало, но не до конца. Рана на ноге затягивалась, но по-прежнему кровоточила.   

– Иди, я прикрою… убей их, – еле слышно сказал он.

– Но, я не умею! Я не знаю, что мне делать! – запаниковал я, – я никогда раньше не стрелял из танка! Я не справлюсь один!

– Справишься… просто залезь и поверни ключ на приборной панели… справа возле сиденья… потом, вставь снаряд…

– Но… но…  

– Быстрее Джек… или мы оба умрем… – он едва мог говорить, каждое слово давалось ему с трудом, поэтому я перестал упорствовать и решил рискнуть. Посмотрев на его ногу, я немного успокоился: рана, наконец, закрылась, а значит, скоро зелье начнет восполнять утраченную кровь.

– Хорошо друг, держись, я мигом, – кивнул я, подхватывая магией снаряды (которые сложил возле бортика) и вместе с ними залез в люк.

Внутри было темно и тесно, в воздухе летала пыль, попадавшая мне в глаза и щекочущая нос. Несколько раз чихнув, я протиснулся вперед, зажигая огонек у себя на роге. В центре башни стоял заряжающий механизм, который окружали три жестких сиденья с треснувшим кожаным покрытием. Возле правого – была покрытая ржавчиной приборная панель и какие-то рычаги с круглыми кончиками, возле левого – пара кнопок и монитор с разбитым в центре стеклом. Приглядевшись, я заметил, что ветхая с виду панель была недавно отремонтирована и все кнопки на ней заменили, а внешняя крышка немного не соответствовала по цвету с остальными частями. Осмотрев ее, я увидел щель, куда и вставил ключ. Панель заработала, загоревшись зелеными огоньками, а башню осветили две длинные лампочки, установленные наверху. Из динамиков по бокам раздался дребезжащий, металлический голос: – Запуск. Все системы активированы. Приветствую. Я ПИИ-24 – Протокольный Искусственный Интеллект 24-ого поколения. В мои задачи входят: диагностика и настройка оборудования, помощь и обучение обслуживающего персонала танка, а также выполнение простейших боевых задач. Начинаю предварительную проверку оборудования. Состояние двигателя – норма, состояние корпуса – норма, состояние поворотного механизма башни – норма. Внимание: поврежден рычаг повторного взвода, необходима замена! Внимание: обе гусеницы повреждены, движение невозможно! Внимание: уровень заряда батареи – 18%, необходима срочная замена! Начинаю проверку экипажа. Водитель – отсутствует, командир танка – отсутствует, борт-механик – отсутствует, наводчик – отсутствует, заряжающий – на месте, личность не установлена, в списках Вооруженных Сил Эквестрии не значится. Внимание: состав экипажа не полон! Общая боевая эффективность машины оценивается в 20%! Всем оставшимся в живых членам экипажа рекомендуется срочно покинуть танк! 

– Да, да, я понял, можешь не продолжать, – недовольно буркнул я, разглядывая надписи под кнопками и пытаясь сообразить, что нужно жать. Мой взгляд невольно остановился на выцветшем плакате приклеенном напротив панели, где в интимной позе лежал жеребец обнимавший красную подушку, похоже что раньше наводчиком в этом танке была кобылка, – вместо того чтобы нести всякую чушь лучше расскажи своему "заряжающему" как ему правильно зарядить танк.

– Команда принята. Начинаю загрузку базового обучения для члена экипажа ПС-1. Выбранная тема: "Перезарядка и стрельба из боевой пушки". Желаете прослушать вступление?

– Что?! Нет!!! К Дискорду твое вступление! Просто расскажи мне, как установить снаряд!

– Команда принята. Начинаю обучение: для того чтобы зарядить орудие вам необходимо сесть на место заряжающего с правой стороны и повернуть маленькое колесо под ногами (я быстро сделал это), после этого потяните на себя рычаг расположенный в задней части каморы.

– Что?! Какая еще нафиг камора?! – крикнул я, начиная понемногу паниковать от неспешного рассуждения компьютера, и мысли что враги уже рядом, – ты о чем вообще?!

– Даю пояснение: камора – или зарядник — полость в задней части канала ствола, в которую помещается боевой снаряд при заряжании.

– Кусок доисторического мусора, это крышка! Не проще ли было так, и сказать: возьмись за ручку и отодвинь крышку! Вот и все! Ты – ржавое ведро с болтами! – вспылил я, ударив по перезаряжающему механизму и, потянул магией за рычаг. Крышка отъехала в сторону, открывая дыру, куда мне нужно было запихать снаряд. Что я и сделал, заталкивая более-менее целый снаряд и закрывая за ним крышку.

– Готово! Что теперь?

– После установки снаряда, поверните расположенное в центре зарядника колесо, чтобы плотно закрыть затвор (готово), теперь опустите рычаг затвора расположенный сбоку (готово).

– Внимание! – неожиданно прервал обучение ПИИ, – впереди замечено движение! Устанавливаю координаты: квадрат 23.11, направление юг. Определяю цель: станковый противотанковый пулемет И-11, технология зебр. Я подошел к монитору с левой стороны. Во время поворота ключа он заработал и теперь показывал черно-белое изображение территории перед танком, иногда искажаемое легкими помехами. Со стороны левого прохода к нам двигалась пушка Фениксов, в сопровождении нескольких уцелевших в перестрелке с рейнджерами бойцов. Их было четверо, не считая прихрамывающего Блэка (из правой ноги у него тонкой струйкой шел белый пар) идущего позади всех, грифона с гулем толкающих пушку и единорога держащего впереди волшебный щит. Итого: еще восемь врагов были в строю и уверенно приближались к нам. 

– Ищите! Он должен быть где-то рядом! – услышал я раздраженный голос Блэка (похоже, что после сегодняшней перестрелки с рейнджерами ему придется долго латать свои прибамбасы), – осмотрите тут все! Загляните за каждый танк, каждый камень! Клянусь громом, пока я жив, ни один рейнджер не покинет это место, кроме как по частям!

– Цель обнаружена: пони и грифоны, использующие оружие зебр. Провожу анализ. Определено: предатели, переметнувшиеся на сторону зебр! Отмечены как противники! Начинаю разворот башни для наведения и уничтожения! – вновь подал голос компьютер.

– Нет, погоди! Стой! – хотел остановить его я, но башня уже начала движение и с легким гулом стала поворачиваться в ту сторону, где были Фениксы. 

– Мать твою! Блэк! Посмотри, у них танк! – завопил кто-то из Фениксов.

– Дискордова железяка! Вот только этого мне не хватало! – выругался я, увидев на мониторе, как пушка остановилась и ее стали разворачивать в мою сторону. – Быстрее! Давай! Пора стрелять! – начал торопить я бесчувственный кусок железа (сам не знаю для чего) долбя по монитору.

– Выполнить не могу. Цель вне поля зрения, – холодно отозвался ПИИ.

– Гребаный компьютер! Чтоб тебя…

– За дело Фениксы! Убейте их! Убейте всех, кто там прячется! – скомандовал в этот момент Блэк, – …в клочки разорвало, – осевшим голосом закончил я и упал на пол, прижимая к голове ушки. По танку открыли огонь. Обстрел начался с нижней части, где по идее должен был сидеть водитель (видимо они решили сперва, обездвижить танк, думая, что в нем сидят несколько пони), а потом пушка стала подниматься выше. По башне застучали пули, многие пробили ее насквозь. Пространство вокруг наполнилось оглушающим стальным лязгом и скрежетом.  

– Цель захвачена! Орудие в полной боеготовности! Можно открыть огонь! – объявил в этот момент компьютер.

– ОТЛИЧНО!!! ТАК ЧЕГО ЖЕ ТЫ ЖДЕШЬ?!!! СТРЕЛЯЙ!!! – завопил я, пытаясь перекричать шум выстрелов.

– Извините, выполнить не могу. Данная модель ПИИ не рассчитана на решение подобных задач. В мои основные функции входят: помощь и диагностика, а также обучение экипажа. Для ведения боевых действий необходимо присутствие живого пони.

– ААА!!! ЧУМОХОД НЕДОДЕЛАНЫЙ!!! КУДА МНЕ ЖАТЬ?!!!

– Для выстрела нужно сесть на место стрелка и нажать на большую красную кнопку.

– Ну, конечно, красная кнопка, как я не догадался, – с иронией подумал я, умудряясь в столь неоднозначной ситуации саркастически закатить глаза, – везде и всегда есть красная кнопка. – АЙ, ПРОПАДИ ВСЕ ПРОПАДОМ!!! – уже вслух крикнул я, заранее прощаясь с жизнью, и подползя к кнопке у кресла, стукнул по ней. Башня вздрогнула и заходила ходуном. Раздался громкий рокот, обстрел танка резко прекратился. Снаружи до меня донеслись душераздирающие вопли. Осторожно подняв голову, я подкрался к дырке в корпусе (к одной из нескольких, самой крупной) и выглянул наружу. От некогда грозной пушки Фениксов, которая за несколько минут перебила всех уцелевших рейнджеров и едва не изрешетила меня, теперь осталась лишь горстка дымящегося металлолома разбросанного вокруг свежо-образовавшейся воронки. Фениксы или точнее то, что от них осталось, лежали рядом. Практически все были мертвы. Разорваны и, как и пушка раскиданы по всем углам в виде бесформенных кровавых ошметков. Уцелел лишь Блэк и еще одна кобылка. У Блэка из обеих ног летели искры, а из раны на боку шла кровь. Из спины, у кобылки разодрав в клочья кожаную броню, выпирал железный штырь, торчащий под резким углом, однако ей все же удалось встать на ноги. Похоже, что рана была не смертельной. Поднявшийся вслед за ней Блэк, несколько мгновений топтался на месте пытаясь обрести равновесие, а потом, обвернувшись злобно сжал зубы, уставившись на танк. Похоже, что этот малый даже сейчас не готов был сдаться.

– Компьютер, ты на связи! – обратился я к ПИИ.

– Так точно, – с шипением и помехами ответил, ПИИ из уцелевшего правого динамика, левый был разнесен на куски при обстреле, – согласно предварительной оценке боя: врагу был нанесен значительный ущерб. Вражеские потери составили: шесть убитых и два раненых, выведено из строя одно противотанковое орудие. Внимание: внутренняя диагностика показала множественные повреждения корпуса! Желаете получить подробный отчет?

– Нет, мне и без отчета видно, что сваркой тут не обойтись, – пошутил я, осматривая останки башни, которая стала походить на решето, – лучше еще раз наведись на противника. Цель: черный конь.

– Внимание: главная пушка разряжена, необходима перезарядка! Внимание: оружейная шахта повреждена в нескольких местах, велика вероятность взрыва в момент выстрела! Внимание: поврежден замыкающий механизм! Вступать в бой не рекомендуется. Необходим срочный ремонт!

– Знаю, знаю! Не бойся, стрелять я не собираюсь. Просто наведись на врага.

– Команда принята. Начинаю разворот башни к указанной цели.

Башня загудела и стала опускаться в сторону Блэка, немного повернув ствол.

– Гребаные ублюдки! – воскликнул Блэк увидев это, быстро осмотрелся по сторонам и вновь уставился на башню. Похоже, что моя уловка сработала. Резко подхватив кобылку за шкирку, он взвалил ее к себе на спину, и побежал в сторону забора (пушка медленно последовала за ним). Возле соседнего танка он подобрал еще одного пассажира: грифона-снайпера, который пока мы сражались, успел прийти в себя и теперь незаметно отполз назад. Погрузив его возле кобылки, Блэк стремительно развернулся и галопом ускакал по направлению к выходу, бросив на прощанье:

– Вы заплатите за это рейнджеры! Вы заплатите мать вашу!

– Ага, только не забудь прислать мне счет, – с горьким смешком произнес я, высунувшись из люка и посмотрев вслед убегающему врагу. Перестук его копыт быстро отдалялся и наконец, стих, погрузив округу, в непривычную и напряженную тишину, нарушаемую лишь тихим треском горящих останков в том месте, где несколько минут назад рванула пушка Фениксов.

Наконец, все было кончено. Как и предсказывал Бен: сегодня на этой базе столкнулись две враждующие группировки, которые пришли сюда чтобы убить себе подобных, а после забрать останки нашего трагического прошлого: отвратительные боевые машины, – танки. Эти страшные орудия войны некогда были сделаны пони для одной единственной цели: нести смерть и разрушение всем, кто оказался с другой стороны баррикады. И даже сейчас, когда битва, ради которой их создали, уже сто лет как утихла, они по-прежнему продолжали служить своей ужасной цели. Ради них проливалась кровь, их чинили и восстанавливали, чтобы потом снова убивать, и даже я невольно стал причастен ко всему этому безобразию. С помощью танка я отнял жизнь у шестерых ни в чем не повинных передо мной пони (а точнее у пятерых пони и одного грифона), и ранил двоих, чтобы спасти себя и своего нового друга Мэтти. Конечно, я понимаю, что без этого было нельзя. Они бы просто убили нас, не окажись удача на нашей стороне. Но… все же… две жизни в обмен на шесть смертей, – какая ужасная сделка. Нет, это не Эквестрия. Уже не она. Это не та прекрасная и светлая страна, которую я так сильно желал увидеть. В настоящей Эквестрии, пони решали вопросы мирно, а не при помощи оружия и войн. В этом месте царит хаос, и я невольно стал его частью. Частью жуткого зла, из-за которого когда-то рухнул мир. Частью войны, которая, однажды начавшись, теперь никак не может кончиться. Война. Война не меняется.

Зажмурившись чтобы сдержать появившуюся на мордочке слезу, я тихо вздохнул. Да, если бы кто-то из моего стойла сейчас увидел меня, он бы сказал, что я совсем не похож на героев из книг, которые так любил читать, и чьи приключения всегда хотел повторить. Я не лихой пони-ковбой, путешествующий по пустыне и карающий бандитов из шестизарядного револьвера или космический рейнджер, отважно сражающийся с коварными инопланетянами. Я всего лишь пони из стойла, выбравшийся на поверхность в поисках своей настоящей любви, с которого суровая действительность тут же смахнула его "розовые очки". Кто знает, возможно, это только начало. Очередное разочарование из множества, что в дальнейшем со мной произойдут. Я буду вновь и вновь узнавать о вещах, способных пошатнуть мою хрупкую веру в пони, пока однажды не узнаю что кобылка, которую я ищу, на самом деле просто сказка. Ну, нет! Я не сдамся! Как бы не был жесток этот мир, я не отступлюсь, и буду искать ее! Свою Пинки Пай!

Пару раз встряхнувшись, чтобы прийти в себя, я осторожно вылез из танка и спустился вниз. Там на песке сидел облокотившийся на гусеницы Мэтти, немного бледный и растрепанный, но все же живой и невредимый. Увидев меня, он радостно улыбнулся и пару раз кашлянув, спросил:

– Ушли?

– Ушли. По крайней мере, те, что здесь были. Сколько их осталось на самом деле, и были ли другие, я не знаю, но надеюсь, что на сегодня они уже успокоились и больше не рискнут напасть на нас.

– Я тоже, – отозвался Мэтти, растирая то место, где была его рана. Потом засунул нос в самый глубокий карман своего плаща и достал оттуда конфетку в пестрой обертке, которую тут же развернул и запихал к себе в рот, – а то нам вновь придется выбивать из них дурь и макать носом в грязь, не так ли? Ха-ха! Шутка. На самом деле я бы очень не хотел, чтобы это повторилось. Мне еще никогда не приходилось с кем-либо драться.

– Несколько дней назад, я мог бы сказать о себе то же самое. То есть, мне и раньше доводилось драться, но вот убивать кого-то, никогда.

– Ну да, понимаю, жизнь в стойле совсем не такая как здесь на поверхности. Уверен, у вас все пони живут в мире и гармонии, угадал?     

– Ха, я бы не сказал, что в мире. Да и гармония для нас что-то неслыханное, ведь проблем везде хватает. Но до такого мы еще никогда не доходили. А здесь выходит это обычное дело?

– Скорее естественный ход событий. Обычное дело, – это когда что-то случается время от времени. А второе, – постоянно, по любому поводу и при любых обстоятельствах. То есть, я так думаю. На поверхности я и сам совсем недавно. Об этом месте мне рассказывали наши паладины, которые возвращались с вылазок. В их историях всегда присутствовали жестокие пони с пустошей и беспощадные жители стойл. Ну а сам я бывал здесь всего три раза. И до сегодняшнего дня еще не с кем не воевал.

– Выходит, рейнджеры живут не на пустошах? – спросил я, поморщившись от неприятного ощущения в губе. Потрогав то место копытом, я почувствовал торчащий оттуда твердый предмет. Ай, чертов осколок металлической руки, про тебя-то я и забыл. Вытащив его телекинезом, я прибавил: – а я-то думал, что вы местные.

– Ну, не совсем. Строго говоря, никто из нас не живет снаружи. Сюда мы выходит только для того чтобы собирать уцелевшие технологии и защищать свою территорию, а живем мы уже на базах и в бункерах, которые в большинстве своем расположены под землей. В этом вопросе мы чем-то похожи на вас – жителей стойл. Многие из нас, как и вы рождаются под надежной защитой толстых стен, а после проводят всю свою жизнь, ни разу не выходя наружу. На Пустоши бываю только патрули и штурмовые отряды, а еще сборщики, к которым иногда добавляют внутренний состав.

– Вроде тебя?

– Конечно. Меня назначили в эту группу несколько месяцев назад, когда их технического эксперта убили во время операции в Пэрро-Токо. Хотя, я догадываюсь, что дело вовсе не в этом. 

– Да, а в чем же тогда?

– Ну… как я уже говорил: в свободное от работы время я иногда занимался изобретениями, и это… эмм… скажем так, иногда приводило к неожиданным результатам. Ведь изобретатель он же, по сути, кто – художник или творец, который благодаря своему таланту и воображению мастерит из обыденных вещей нечто великое. Или, по крайней мере, к этому стремится. Некоторые из моих изобретений не всегда работали так, как я рассчитывал. Вот почему мне приходилось их дорабатывать, и пробовать снова и снова пока я не достигал нужного результата. А это, уже нарушало правила Кодекса… и-и-и, нередко приводило к нежелательным последствиям, вроде обрушения мастерской, обесточивания реактора или поджога начальственного хвоста. Мэтти многозначительно возвел глаза к небу и саркастически улыбнулся: – в общем, таким нехитрым способом меня решили держать подальше от вещей, которые способны взорваться или вспыхнуть. Представляешь?

– Да, настоящие звери приятель, – со смешком согласился я, хлопнув Мэтти по плечу. Он тут же поморщился, – ой, прости.

– Не страшно, жить буду. Просто у меня еще болят синяки, которые я получил после того как перестал действовать эликсир. Когда по танку открыли огонь, мне пришлось падать и уворачиваться от пуль, а упал я не совсем удачно, – прямо на торчащий из песка камень. Кхе-кхем… Дискорд его побери! Кстати спасибо за помощь. Не думал, что ты меня не бросишь.

– В смысле? Ты же мне помог. Вот и я, сделал то же самое. Так поступают все нормальные пони.

– Точнее, так поступали нормальные пони, пока не началась война, и не рухнул мир. Сейчас большинство пони, скорее убежало бы и оставило меня на растерзание врагам, чтобы самим успеть смыться.

– Но только не я! – уверенно заявил я.

– Именно, ты оказался не таким. И это здорово. Приятно осознавать, что эти дуболомы паладины были все же неправы и в стойлах еще живут приличные пони. А то, судя по их рассказам, там только и обитают, что кровожадные каннибалы да безумные психи. 

– Да, психи, – тихо промямлил я, потирая затылок и вспоминая мистера Роу бегающего по атриуму с носком на роге и кричащим что это его пятая нога, – ну и фантазеры.  

– Кстати, раз уж пошел такой разговор, не расскажешь мне, зачем ты вышел на поверхность?

– Ну, насчет этого, видишь ли, все дело в том, что я…

– Был изгнан в наказание на Пустошь! Да?!

Мы с Мэтти вздрогнули, и обернулись в сторону голоса. Прямо к нам прихрамывая, подошел не кто иной, как Айрон Хелм собственной персоной. Его броня была сильно измята, а на правом боку зияло множество дырок от пуль, из которых тянулись линии запекшейся крови. Однако сам он выглядел хорошо, шрамы на его лице полностью затянулись, а повязка на голове отсутствовала. Даже раны что должны были быть на боку, судя по всему, его не сильно беспокоили (если вообще там были, похоже, что он тоже глотнул исцеляющего эликсира). Сейчас этот громила стоял рядом со мной и буравил меня недобрым взглядом.

– Айрон Хелм, сэр! Как я рад, что Вы живы! Все в порядке? Есть ли другие выжившие? – быстро поднявшись, произнес Мэтти, встав по стойке смирно, но Хелм, даже не посмотрев на него, вновь обратился ко мне: – так это правда? Тебя выгнали из стойла?   

– Нет, я просто отправился на поиски… – растерявшись, начал я, не зная стоит ли говорить ему правду или что-то выдумать, но он тут же перебил меня, заявив: – значит правда. И не смей отрицать этого! Тебе меня не провести, жалкая подземная крыса! В стойлах никогда не посылают на поверхность охранников, даже если речь идет о жизни и смерти! Для этого у них есть специальные поисковые группы. Поэтому ты лжешь! Я понял это, сразу же, как тебя увидел! Тебя никуда не отправляли! Тебя выгнали на Пустошь в качестве наказания! И ты, как и все тебе подобные занялся мародерством! Ну?! Что молчишь?! Правда уши жжет?!

– Нет Хелм, просто не уверен, что мои аргументы будут что-то для тебя значить, – сухо ответил я, при этом слегка пораженный осведомленности Хелма о том, что творится в стойлах (неужели он узнал об этом от жителей захваченных им бункеров?), – раз уж ты итак уже все для себя решил. 

– Да, мне все о тебе известно, – недобро поблескивая глазами, пробасил Хелм, – кроме одного: за что тебя выгнали. Ты кого-то убил? Обворовал своих товарищей? Он стиснул зубы и с презрением посмотрел на меня: – был пойман за изнасилованьем? Ну? Что же это было?

– Ничего из того что ты перечислил Хелм, – постарался урезонить я этого заносчивого болвана, – на самом деле я оказался здесь…

– Хватит! – рявкнул он, надвинувшись на меня, и его роторные пулеметы с щелчком встали в боевую позицию, поворачиваясь в мою сторону, – не хочу даже слышать твои жалкие оправдания! Ты был изгнан и этого достаточно, чтобы понять какое ты ничтожество! А еще из-за тебя погиб весь мой отряд! Ты слышишь?! ВЕСЬ ОТРЯД!!! Конечно, для дезертира и падальщика это ничего не значит, но я лично знал этих пони и теперь они погибли, и это твоя вина! Если бы не ты, мы бы уже давно ушли с этой базы и не попали бы в засаду! Но тебя охватила жадность, и ты запустил свои алчные копыта в наше имущество! Понимаешь?! Эти смерти на твоей совести! Ты во всем виноват! Из-за тебя я вынужден буду вернуться на базу с одним лишь писцом! И поэтому, я считаю, что будет вполне справедливым, если именно ты ответить за все что тут произошло! Согласно Кодексу, я, как старший командир Стальных Рейнджеров, приговариваю тебя к смерти за мародерство, гибель моего отряда и смерть звездного паладина Рисайклер! Он резко ударил меня в грудь передними копытами, и я отлетел назад. – Ну? Хочешь сказать что-нибудь напоследок? – он ухмыльнулся, – или может, собираешься попросить пощады?  

– Постойте! Подождите сэр! – вмешался Мэтти, встав между мной и Хелмом и выставив вперед ногу, – Вы не можете просто так его убить! Ведь это он спас нас! Он помог мне, и уничтожил пулемет Фениксов! Без него мы бы оба погибли!

– Нет, писец, он спас не нас, а себя. Он убил этих подонков, потому что иначе, они убили бы его. Так что он никакой не герой. Он обычная крыса, спасающая свою жалкую шкуру. И нам с тобой очень повезло. Если бы я не вмешался, он в дальнейшем переключился бы на нас, – холодно возразил Хелм, пытаясь обойти Мэтти сбоку, но тот заслонил ему дорогу, не подпуская ко мне. – Подождите, это еще не все! Когда меня ранили, он дал мне лечебное зелье! Зачем бы ему было это делать, если он хотел меня убить?    

– Потому что ты был нужен ему для отвлечения врага. Разве не понятно? Если бы ты умер, Фениксы напали бы на него. А так, пока ты выступал в роли мишени, он забирался в танк, – все с той же уверенностью продолжил Хелм, делая еще одну попытку обойти Мэтти, – он думал, что ты погибнешь. Однако ты выжил, вот он и решил прикончить тебя лично. Ты что, думаешь, что он просто так с тобой тут общался? Нет, он дожидался благоприятного момента, чтобы потом всадить тебе нож в спину. Но я подоспел вовремя, так что можешь поблагодарить меня за спасение.

– При всем к Вам уважении сэр, это только Ваши домыслы! Вы не можете знать наверняка!

– Нет, это не домыслы, это здравый смысл писец. Я такое уже видел, поэтому мне не нужно дожидаться развязки, чтобы убедиться, что я был прав.

– Но… но сэр, так нельзя! – Мэтти вновь загородил меня, пытаясь удержать паладина, – Стальные Рейнджеры так не поступают! Мы не убийцы! Мы не трогаем заложников! Особенно… эээ… если у них есть полезные сведенья, да! – Мэтти, возбужденно выдохнул, ухватившись за единственную соломинку, которая могла остановить Хелма: его долг, – согласно Кодексу, если у задержанного есть необходимая нам информация мы должны сперва допросить его, а уже после…    

– Довольно писец! Я знаю Кодекс! И могу заверить тебя, что действую согласно его букве.  Этот прохвост был изгнан из своего стойла, поэтому его там никто не ждет. А раз назад его не пустят, то он не сможет помочь нам проникнуть внутрь. Он бесполезен! Что же касается самого стойла, то мне хватит и цифр на комбинезоне этого слизняка, чтобы потом найти в наших архивах его возможное местоположение. Выходит, все, что нам нужно было от него узнать, мы уже знаем, так что нет смысла оставлять его в живых.  

– Но сэр! Прошу Вас, не делайте этого! Я думаю что…

– Сынок, думать не надо! У нас тут с тобой не прогулочка в субботний день, а боевая операция, и я старший по званию! Конечно, я не являюсь твоим прямым командиром, но согласно правилам в случае гибели твоего действующего руководителя именно я имею право отдавать тебе приказы до нашего дальнейшего возвращения на базу. И прямо сейчас я приказываю тебе: не вмешивайся! Повторяю, я принял решение: казнить негодяя виновного в гибели нашего отряда от которого отвернулись даже его собственные сограждане. Он не достоин жалости, и заслуживает только одного – смерти!

– Нет, сэр! Я не позволю Вам этого сделать! Это неправильно! – отважно заявил Мэтти на мордочке, у которого выступил пот. Он не знал, что еще ему следует сказать, чтобы не дать Хелму прикончить меня, поэтому решил действовать напрямую и пошел против него.

– Что?! Ты что спятил?! Писец, ты забываешься! Еще одно наглое слово и я сочту это как измену! – злобно всхрапнув, процедил Хелм, наотмашь врезав жеребцу и откинув его назад, – ты уже итак заработал себе серьезные неприятности, посмев мне перечить, но если не хочешь, чтобы их стало еще больше, то советую тебе немедленно заткнуться и не мешать мне! Когда мы вернемся на базу, у нас будет длинный и неприятный разговор со следующим по рангу Старшим Писцом, так что лучше сиди тихо и не напоминай мне о своем присутствии! Хелм повернулся ко мне.

– Ну, вот и все, подонок. Теперь я сделаю то, что должен был с самого начала.    

С ужасом смотрел я, как начали раскручиваться его пулеметы, готовые в любую секунду нашпиговать меня свинцом. Короткие щелчки становились все громче, сливаясь в свистящий металлический гул, и собирались вот-вот превратиться в оглушающий рокот от выстрелов. Похоже, что на этот раз мне было не выкрутиться и последнее, что пришло мне в голову, была мысль о том, что я так и не успел найти свою милую Пинки Пай. Но внезапно, вместо очереди пулеметов я услышал короткий пистолетный выстрел, прозвучавший откуда-то сбоку. Айрон Хелм, резко дернулся. Из виска в его голове брызнула кровь от попавшей пули, и он как подкошенный рухнул на землю, бросив на меня предсмертный удивленный взгляд.

– Нет! – вслед за выстрелом визгливо крикнул Мэтти, выронив изо рта свой самодельный пистолет, и с ужасом на глазах опустился на круп, – о, Богиня, что я наделал?      

***

Получено достижение: "Full metal pony" (условие — пережить перестрелку на военной базе).

– Эй, ты в порядке? Ну же, давай поешь? – сказал я, протягивая Мэтти тарелку с жареными овощами. Он уже несколько часов молчал, с тех пор как мы спустились в убежище Фениксов, где в дальнейшем планировали провести ночь. Да, это было немного рискованно, я даже думал, что мы наткнемся здесь на Блэка и его дружков, пытающихся зализать свои раны, но на наше счастье они сюда не сунулись и мы могли спокойно расслабиться и перевести дух, пока решали, что делать дальше. На мордочке у Мэтти читалась внутренняя борьба, сопровождаемая приглушенной болью. Похоже, что он еще не до конца был уверен в правильности своего решения, и я не мог его за это винить. Совсем недавно он отказался от всего, что было ему дорого или, по крайней мере, близко. Правда, на мой взгляд, ему не стоило бы сильно об этом переживать, учитывая как недоброжелательны бывают рейнджеры по отношению к своим, но все же он сделал нелегкий выбор, не подчинившись приказу и убив своего командира, ради спасения пони, о существовании которого он узнал всего полдня назад. И хотя никто кроме меня не видел, как он убил Хелма, и ничто не мешало ему вернуться назад, но что-то мне подсказывало, что этим своим поступком он не только решил спасти меня, но и распрощался с прежней жизнью в рядах Стальных Рейнджеров. С жизнью лишенной свободы и всякого смысла. С жизнью, которая крутилась вокруг старого пыльного Кодекса, в котором эти пони видели своего бога и избавление.

– А? нет, спасибо, я не голоден, – подняв голову, тихо прошептал Мэтти, отталкивая носом еду, и вновь сжимая передними ногами задние сидя на матрасе в столовой, где стоял обеденный стол. 

– Ну, не упрямься, – заботливо произнес я, про себя обрадовавшись тому, что он заговорил. Поставив тарелку на стол, я осторожно попытался приподнять его копытами. Мэтти без какого-либо сопротивления позволил мне взять его за бока и подтащить к столу, где я вновь подтолкнул ему тарелку и протянул вилку для еды, – давай, я понимаю, что тебе сейчас нелегко, но ты не должен грызть себя за то, что там случилось. Лично я считаю, что ты принял правильное решение и вовсе не потому, что спас меня. Я, разумеется, не очень-то хорошо знаком с этой вашей организацией, но все же заметил, что у вас там царила не самая дружественная атмосфера. Да и свободы как таковой никогда не было. Помнишь, ты же сам говорил, что тебе никогда не давали возможности проявить себя. Вот поэтому ты и выстрелил. Решил пойти по собственному пути и устранил того кто никогда бы не отпустил тебя волю. Извини, конечно, за прямоту, но это правда.

Мэтти молча кивнул и, отпихнув вилку, стал неуклюже собирать овощи губами, с все тем же отрешенным выражением на мордочке.

– Вот и отлично, приятного аппетита друг, – потерев копытом плечо, неуверенно сказал я, магией поднимая с переносной плитки (найденной на складе) сковороду с остатками еды и садясь с противоположной стороны стола. Обжаренные консервированные овощи, сухой хлеб, стакан сидра, а на десерт персиковые дольки, – вот и все что мы съели, однако я ужасно проголодался, так что этот простой, но сытный обед показался мне на удивление вкусным, особенно после того сух-пайка, что я ел вчера вечером. Пока я с большим аппетитом уплетал свою порцию, Мэтти вяло ковырялся в пище, но выпив пару стаканов сидра, чуть оживился и после нескольких минут напряженного молчания, спросил:

– Скажи, тебя, правда, выгнали из твоего стойла?  

– Ммм? – озадаченно протянул я, оторвавшись от еды, – что?

– Тебя, правда, выгнали из стойла? – настойчиво повторил Мэтти, нацелив на меня испытующий взгляд.

– А что, это имеет какое-то значение? – спросил я, отодвигая пустую тарелку в сторону и кладя передние ноги на стол.

– Да, имеет, – сказал он, посмотрев мне прямо в глаза, – я хочу понять, кто ты на самом деле. Ради тебя мне пришлось оставить Стальных Рейнджеров и убить одного из самых известных паладинов нашего ордена. Ты прав не все из тех, кого я знал, были добры со мной, но они моя семья, и я отказался от них, чтобы выжил ты. Думаю, что я заслуживаю знать правду.  

– Ну ладно, раз уж тебе так интересно, скажу прямо: меня никто не выгонял из стойла, я сам ушел.

– Почему?  

– Потому что там меня решили подставить и сделали козлом отпущения, – начал я, телекинезом поднимая стакан с сидром и залпом, выпивая его до дна, – кхе-кхем, в общем, расскажу тебе вкратце: в нашем стойле все пони разделены на две группы, которые мы называем блоками: Блок Селестии и Блок Луны. Сам я из Блока Луны. Так вот, в каждой из этих групп имеются свои порядки и правила, за которыми следят наши смотрители. А еще у каждого блока есть свой собственный реактор, ферма гидропоники, жилые помещения и, конечно же, отдельный водный талисман, который дает ему чистую воду. В общем, в нашем блоке, водный талисман оказался испорчен и наш смотритель, под видом беспорядков решил развязать войну между блоками, чтобы потом захватить целый талисман у соседей. Он и наша начальница охраны подставили для этого меня, обвинив в убийстве охранника из другого блока. Они надеялись, что его друзья и близкие будут мне мстить и нападут первыми, благодаря чему потом можно будет провести ответную атаку, прикрываясь заботой о безопасности наших жителей. Сам понимаешь, мало кто захочет пойти за агрессором, если он не придумает достойную причину для начала войны. Ну а после, когда меня обвинили и посадили в тюрьму, мои друзья пришли мне на помощь и вызволили, чтобы мы все вместе смогли убежать на поверхность. Но, к сожалению все пошло не так как мы рассчитывали. И когда дверь уже была открыта, их схватили, а мне пришлось сбежать, оставив их в копытах нашего подлого смотрителя. И сразу же опережая твой следующий вопрос, отвечу: я не хотел бросать их, просто у меня не было выбора, и если бы я мог, я бы спас их. В общем вот таким вот образом я и оказался здесь – на Пустоши.

– Тебя хотели подставить, чтобы устроить беспорядки и захватить водный талисман? – переспросил Мэтти, – но зачем? Это безумие. Неужели нельзя было просто попросить у них помощи и поделить воду из оставшегося талисмана между блоками?

– Эээ… тут все не так просто приятель, – заверил я, покручивая пустой стакан в воздухе, – безумие в нашем стойле – вполне обычное дело. Ведь я забыл тебе рассказать, что оба наших блока с самого основания стойла постоянно враждуют и соперничают. А благодаря изоляции и взаимному недоверию между соседями, которое складывается из-за поклонения разным Богиням, ну ты понимаешь: Селестия, Луна, одна плохая другая хорошая, это противостояние порой перерастает в настоящую паранойю. И практически каждый второй пони у нас уверен, что соседи из другой общины хотят его убить, отравить или на худой конец просто подставить, кхе-кхем… да… в общем по этой причине оба блока предпочитают держаться друг от друга подальше и о какой-либо помощи не может быть и речи. От себя могу только добавить, что я не до конца понимаю, почему в Блоке Селестии до сих пор поклоняются ей. То есть да я, конечно, догадываюсь, что это, наверное, было частью какого-то эксперимента, который в нашем стойле проводила Стойл-Тек. Но она – Богиня Хаоса и Зла, пожелавшая уничтожить наш мир и свою добрую сестру принцессу Луну, и вряд ли кто-нибудь стал бы почитать ее, если бы и сам не был… эм… немного злым. Короче, по-моему, это не очень хорошо – поклоняться такой злодейке как она.

– Подожди Джек, ты сказал Селестия – Богиня Хаоса и Зла? – удивленно вскинув бровь, повторил Мэтти.

– Ну да, а ты что не знаешь? – не менее удивившись, чем он, подтвердил я, – Селестия когда-то грозилась уничтожить мир и поработить всех пони. Она намеревалась остановить движение солнца, чтобы сжечь Эквестрию в жарком пламени, если простые пони откажутся подчиниться ей и не признают своей единственной Богиней. Но ее добрая сестра – принцесса Луна решила вмешаться и, воспользовавшись силой Элементов Гармонии, вступила с ней в бой. Их грандиозная битва длилась несколько часов, во время которой был полностью уничтожен Замок Двух Сестер. Однако магии Элементов оказалось недостаточно. Или же все дело в том, что Луна, будучи милосердной, не смогла уничтожить свою злую сестру даже из чувства долга. В конце концов, Селестия победила ее и заточила на целую тысячу лет на луну. Но даже несмотря на поражение, Луна смогла найти способ спасти невинных пони и помешать коварным замыслам Селестии. С помощью Элементов Гармонии она сделала так, чтобы солнце каждую ночь уступало место луне, пока она сама будет находиться на ней и никогда не задержится дольше, чем нужно. Таким образом, планы Селестии были сорваны. И даже несмотря на то, что она в какой-то степени добилась своего и стала новой правительницей Эквестрии, держащей в страхе обычных пони, через тысячу лет Луна смогла наконец-то освободиться и свергла свою вероломную сестру, взойдя на трон, как законная принцесса. Вот вроде бы и все. А что? Разве у рейнджеров этому не учат?   

– Ну, как сказать. У нас в школах много чему учат, в том числе и о истории древних времен. И я еще помню легенду о том, как Селестия отправила на луну свою младшую сестру, но там все было немного не так, и она была изгнана туда, не потому что хотела спасти Эквестрию, а как раз наоборот, собиралась захватить ее и погрузить в вечную ночь. 

– Пфф, серьезно? Ты что шутишь? Не может такого быть, – фыркнул я, – каждый уважающий себя пони знает, что это именно Луна стала спасительницей Эквестрии, а Селестия хотела ее уничтожить. Разумеется, кто я такой, чтобы осуждать Селестию, ведь может за ее жестокостью стоит какая-то неизвестная мне причина, которая и сделала ее злой. Но все же, это не повод устраивать Испепеляющий Рассвет, способный сжечь все живое. Так что, виновата была Селестия, а не Луна. Я даже удивлен, что ты слышал что-то другое.  

– Не меньше чем я, после того что ты рассказал мне, – возразил Мэтти, – где ты вообще нахватался подобной ерунды? Селестия была Богиней Солнца и защитницей всех нас. А вот твоя версия больше похожа на полный бред.

– Это не моя версия. Это то, что должен знать любой мало-мальски грамотный пони в стойле. И никакой это не бред!

– Извини, но тут ты неправ. Я знаю это, потому что лично читал о случившемся между Селестией и Луной, и ничего подобного там не было.

– Как не было и того, что рассказал мне ты про вечную ночь и захватчицу Луну, – сказал я, – в той книге, что читал я сам.

– Возможно. Но если в вашем стойле есть две группы, каждая из которых верит что их Богиня хорошая, а у соседей плохая, то почему ты уверен, что вам просто не морочат голову, чтобы вы еще сильнее ненавидели друг друга? Ведь это же стойло. Стойл-Тек нередко проводила в подобных местах социальные эксперименты, чтобы проверить как тот или иной опыт отразится на подопытных. 

– Ерунда Мэтти, ты сейчас говоришь как те задиры из Блока Селестии, которые постоянно поддевали меня на посту, а после шли устраивать неприятности нашим гражданам. Если бы ты только видел, что они иногда вытворяли, ты бы не спорил со мной. Вот скажи мне, если Селестия такая хорошая как ты говоришь то, как же так получилось что большинство пони живущих по ее наставлениям стали такими плохими?

– А разве у вас в блоке не было подобных типов? – спросил он, чуть откинувшись назад и скрестив передние ноги на груди, – скажем среди смотрителей или начальников охраны?   

– Хватит Мэтти! Я не хочу больше об этом говорить! Те двое были просто беспринципными негодяями, которым власть ударила в голову, и не имели никакого отношения к простым гражданам, так что не надо тут! – слегка обидевшись, быстро отрезал я, не веря своим ушам. Как может такой хороший пони как Мэтти верить в подобную чушь. Или может, Стальные Рейнджеры тоже поклоняются принцессе Селестии как Богине? Да точно! Мэтти, кажется, упоминал ее, когда мы дрались с Фениксами. Хм, тогда мне не стоит удивляться тому, что большинство рейнджеров оказались такими жестокими и злыми.  

– Ладно-ладно, забудем об этом, – сказал Мэтти, успокаивающе поднимая ногу, – пусть каждый останется при своем мнении. Но я все же думаю, что в вашем стойле, вам рассказывают не всю правду.

– Может и так, но с подобными вещами не шутят друг, – слегка остыв, сказал я, смутившись от своей резкости.

– Кстати, можно мне спросить у тебя еще кое-что?

– Конечно, что такое? – тут же согласился я, стремясь побыстрее "закопать топор войны".

– Если ты сбежал из стойла, потому что тебя обвинили в убийстве, и ты никогда раньше не был на поверхности то, как же тебя занесло сюда? Я думал, что найти эту базу будет довольно сложно, особенно для того кто о ней не знает.

– О, ну тут все просто, меня попросили прийти сюда, чтобы я кое-что нашел.

– Попросили? Кто? Фениксы?

– Нет, не они, это был… эм… но прежде чем я отвечу на этот вопрос, позволь и мне спросить тебя кое о чем: теперь когда все закончилось, какие у тебя планы?

– Планы? Ты имеешь в виду, собираюсь ли я остаться с тобой?

– Ну да. Завтра, когда мы покинем это место, мне важно будет узнать куда ты захочешь пойти: назад к рейнджерам или туда же куда и я? Потому что, скажу тебе честно, мне с вашим орденом совсем не по пути и я не горю желанием подставить того кто доверился мне. Без обид Мэтти не подумай, что я тебе не доверяю, но я не могу рисковать чужой жизнью, беспечно выдавая секреты.

– А, ну тогда все понятно. Чтож, можешь не волноваться Джек: ведь я не могу больше вернуться к своим, потому что по возвращении, меня сразу же отправят под трибунал, который, скорее всего, закончится моей казнью.

– Отправят под трибунал, за что? За то, что ты просто вернулся домой?

– Именно, я же писец, а не рыцарь и у меня согласно Кодексу крайне низкие шансы на то, чтобы выжить в одиночку на Пустоши. Поэтому мое возвращение будет выглядеть очень странным, особенно если остальные пони из моей группы окажутся мертвы. В лучшем случае это будет походить на предательство, а в худшем уже на измену.

– А что, есть какая-то разница?

– Для рейнджеров есть. Первое означает что я удрал с поля боя и оставил своих товарищей погибать, вместо того чтобы драться с ними бок о бок и погибнуть во имя общей цели. За это предусмотрена дезинтеграция и вычеркивание моего имени из перечня личного состава в Кодексе. А второе: я договорился с кем-то из наших врагов на Пустоши и заманил свой отряд в ловушку, где они погибли, а я потом под видом единственного выжившего вернулся назад на базу. И вот тут, если старейшины не подумают на первое, меня ожидает немедленный расстрел и внесение в Кодекс как изменника и предателя, которым в дальнейшем будут пугать новобранцев писарей. Хм, похоже, что ты прав, особой разницы тут нет, так или иначе, меня казнят за нарушение правил. А если еще каким-то чудом узнают про то, что я убил старшего офицера, то наказание будет намного жестче, если такое вообще возможно. Ммм… в общем, как видишь мне назад дороги нет. Для рейнджеров я уже мертв и, лучше мне таким и оставаться, потому что иначе произойдет то, что я перечислил. Или еще хуже: за мной могут отправить ликвидационную группу, чтобы не допустить распространения наших тайн. Так что не переживай Джек, я не смогу никого выдать своим пони, потому что своих пони у меня больше нет.

– Значит, ты пойдешь со мной? – с отлегшим сердцем спросил я, чувствуя прилив радости от того что у меня похоже появился новый друг.   

– Выходит что так, – сказал Мэтти, – мне больше некуда податься, после того что я сделал. А пустоши я знаю плохо, как и ты впрочем. Так что по одному мы, скорее всего, пропадем, а вот вместе, возможно проживем достаточно долго, чтобы стать хорошими друзьями. Плюс ты надежный пони Джек, не убегающий при первой возможности. А еще сорвиголова, которому на пустошах сопутствует удача. С моей стороны было бы глупо отказаться от такой компании.

– Хех, удача? По-твоему пережить несколько перестрелок и с десяток раз оказаться на волосок от гибели за два дня это – удача? – хохотнул я.

– А что нет? Неудачникам обычно хватает одной перестрелки, чтобы упасть с простреленной головой, а вот тебя, похоже, пули боятся, раз ты сидишь здесь, а не валяешься наверху вместе с остальными. В общем как бы там ни было, я готов пойти с тобой и помочь с… эм… в общем с тем, чем ты занимаешься, если ты не против. Я как ты уже знаешь хороший техник. И если тебе нужно будет разобраться с каким-то непонятным прибором или потребуется что-то почить, то ты всегда можешь на меня рассчитывать. Ну как, согласен?

– Ну, разумеется Мэтти! Я всеми четырьмя копытами за! – воскликнул я, подкинув в воздух стакан и протянул ему копыто, – пойдем вдвоем навстречу приключеньям как Пинки Пай и ее друзья! Ну же: дружеский цок, приятель!

– Ага, дружеский цок Джек, – кивнул он со смущенной улыбкой после столь бурной реакции и стукнул своим копытом по моему, – кстати, а что за Пинки Пай? Кобыла-министр из прошлого?

– Ох, – подняв к потолку глаза, иронично вздохнул я, – только не говори, что ты не знаешь про Пинки Пай. Ведь она… 

***

К вам присоединился новый компаньон: Мэтти Фаддл

Параметры S.P.E.C.I.A.L.:

Сила: 4

Восприятие: 7

Выносливость: 5

Харизма: 4

Интеллект: 8

Ловкость: 6

Удача: 5

Базовые способности:

Мастер-ремонтник – годы, проведенные в ремонтных мастерских ордена, дают о себе знать: вам по силам починить практически любое неисправное оборудование или технику, а также оружие и броню. 

Очумелые копытца – вы настоящий гуру в вопросах ремонта! Вы умеете ремонтировать любые предметы, используя их слабое подобие. Починить автомат с помощью пистолета, плазменное оружие с помощью лазерного – какие пустяки. Но как такое вообще возможно? Ответа не знает никто… кроме вас.

Изобретатель – когда вокруг не осталось ни одной полезной технологии, почему бы не сделать ее самому? Изобретения – ваша стихия, вы спокойно конструируете самодельное оружие и броню, а также вспомогательные предметы, используя любые подкопытные средства, превращая их в настоящие технологические чудеса.

Хакер-эксперт – когда нужно взломать защищенный паролем терминал ваши друзья знают к кому обратиться. Конечно, до настоящего мастерства вам еще далеко, но простые и средние терминалы вам легко покорятся.

Морской конек – вы неуловимы как морская лошадка, когда дело доходит до драки. На 25% снижает шанс попадания по вам в ближнем бою.

***

– Слушай, а на что вообще похожа эта плазменная граната? – спросил я, с брезгливостью осматривая распластанного рядом со мной паладина, у которого броню на спине будто вскрыли консервным ножом, – она внешне такая же, как и обычная?  

Прошло несколько часов после того как мы с Мэтти немного отдохнули и как следует, перекусили. За это время я рассказал ему о своей сделке с Беном и о том, зачем на самом деле отправился на Пустошь. Мэтти отнесся к моей затее очень скептически, похоже, что он не верил, что я смогу найти довоенную кобылу-министра, спустя целую сотню лет, но спорить об этом не стал и лишь попросил меня сперва как следует подготовиться, прежде чем я отправлюсь на ее поиски. Как только мы обсудили все наши планы, я предложил ему выйти на поверхность, чтобы поискать среди убитых, что-нибудь, что может нам пригодиться. Я думал, что он будет категорически против моей затеи, и уже готовился убеждать его в важности этого дела. Но к моему великому удивлению он совсем не возражал против мародерства, заявив, что у рейнджеров подобная процедура – в порядке вещей и их еще с раннего детства учат бороться с брезгливостью и при первой же возможности обыскивать убитых, чтобы найти довоенные технологии или полезные припасы. А еще, когда мы поднялись, он показал мне второй танк, который упоминал во время схватки с Фениксами. Это был небольшой броневик, со сдутыми резиновыми колесами, у которого наверху стояла водометная пушка. Такой транспорт в бою был бы не очень полезен, но внутри я нашел неплохо сохранившийся выпуск комикса про "Марэ-Ду-Вэлл и злого гения – профессора Радопесикуса" (коварного алмазного пса создавшего мощный магнит с помощью которого он намеревался передвинуть луну так, чтобы она загородила собой солнце и тем самым погрузила Эквестрию в вечную ночь 9. @_@), поэтому нисколечко не пожалел о том, что залез в него.   

– Не совсем, у обычной овальная форма, а плазменная больше похожа на цилиндр с рожкам на верхушках и прозрачными окошками по бокам, за которыми можно увидеть светящуюся зеленую плазму, – ответил Мэтти, – только не вздумай крутить на ней крышку, если найдешь, а то придется выбрасывать и готовиться к взрыву.   

– Я понял. Не бойся, как работает граната мне примерно известно, я же все-таки бывший охранник, а не какой-то там дикарь из прошлого тысячелетия. Просто мне раньше никогда не доводилось пользоваться гранатами, да и где их в нашем стойле покидаешь?

– Как и мне, однако, я несколько раз видел, как ими пользовались другие во время тренировок. И надо признать взрывались они весьма внушительно. На пустошах, такое оружие может очень пригодиться, если мы столкнемся с монстрами или бандитами или хуже того – с Фениксами.

– Это точно, – согласился я, вытащив из металлического ящика-кармана другого паладина ланчбокс для завтраков, и открыл его. Внутри лежала парочка аккуратно завернутых сэндвичей с огурцами и сметаной, а еще банка Спаркл-Колы. Хороший улов. Потом подошел к крупному жеребцу-фениксу и внимательно исследовал его броню – испачканный армейский бронежилет, с железными пластинами, покрывающими спину и верхние части ног, с наваренными на них как попало шипами, на плече нашивка – феникс, а под ним в круге изображены в ряд три патрона. У самого жеребца справа на побритом носу была татуировка в виде рваной дыры, из которой выползали маленькие пауки, сидящие вдоль всей морды, а в открытом в предсмертном крике рте я заметил три толстых шурупа, которые заменяли ему зубы. – Брр! Ну и отвратительные же типы эти Фениксы! – вслух произнес я.   

– Ага, никогда еще не видел столь омерзительные морды. Даже среди наших паладинов, – усмехнулся Мэтти, отпихивая ногой чье-то разорванное пополам тело, – а ведь среди них попадались те еще крокодилы, но по сравнению с этими ребятами они, пожалуй, потянут на настоящих Мистеров и Мисс Эквестрий. 

– Ха, ну ты даешь! Говоришь прямо как заправский вояка, хотя до этого дня еще никогда и никого не убивал и как я полагаю, не обыскивал. Тебя что совсем, что ли не смущает, чем мы тут занимаемся?

– Говорил же я тебе, нас этому учат. С детства вдалбливают всякие правила и порядки, которые ты должен знать наизусть и быть готовым повторить даже в три часа ночи. А когда тебя еще и наказывают за то, что ты забыл какое-то слово из Кодекса, то ты начинаешь больше бояться ошибок и непослушания, чем какой-то там грязной работы. Я сейчас стараюсь не думать о мертвецах и просто концентрируюсь на поиске полезных припасов. Все что останется у них в карманах, потом сможет забрать себе какой-нибудь мародер и использовать против нас. Так что: "лучше пересилить себя, чтобы потом кто-нибудь не осилил тебя", как говорил этот подонок Айрон Хелм, тьфу, чтоб его Дискорд вздрючил!   

– Ха-ха, воистину друг, – поддержал я, берясь за следующее тело и пробуя по примеру Мэтти не думать о нем... о жирных жужжащих мухах, о тошнотворном запахе, о склизкой покрытой кровью шерсти… твою ж мать!

– Кстати, ты уверен, что этот твой Бен, пони надежный? Он случаем не заодно с Фениксами или какими-нибудь бандитами? А то такие "якобы отшельники" часто являются приманкой для наивных путешественников вроде тебя, без обид, – сказал Мэтти, снимая с лежащего возле дома мертвого рыцаря лазерную винтовку и разглядывая ее. – Эх, нет, преломляющие хрусталики полностью битые, а еще погнут потоковый накопитель, из нее лучше не стоит стрелять, – пробормотал он через пару секунд, – так что я пущу ее на запчасти. И он вновь одел себе на ногу свою отвертку-взбивалку и стал с ее помощью что-то выкручивать.         

– Бен? – я вспомнил, что рассказывая про Бена и нашу сделку, забыл упомянуть, что он зебра, – нет, я не думаю. Хотя он откровенно признался, что симпатизирует Фениксам за то, что они борются с бандитами на дороге. И еще, он не совсем пони.

– Не пони? А кто? Грифон? Или может бизон? – через плечо спросил Мэтти, распихивая детали от винтовки по карманам, а потом направляясь к сцепившимся друг с другом рыцарю и грифону, – да, наверное, бизон. Такое имя вполне подходит для местного бизона, который живет в пустыне.

– Не то и не другое друг, – осторожно поправил я, – Бен не бизон, он – зебра.

– Зебра? – повторил Мэтти, оторвавшись от осмотра убитых и повернувшись ко мне, – ты серьезно?

– Серьезней не бывает. Бен зебра, и очень хороший пожилой жеребец. Поэтому я и решил помочь ему, ну еще и потому, что мне нужны были те шарики, о которых я уже говорил.

– Дискорд тебя побери Джек, – возмущенно бросил Мэтти, приближаясь ко мне, – ты что, не знаешь, что слово "зебра" и слово "хороший" в принципе несовместимы. Теперь понятно, почему он симпатизирует Фениксам. Злодей по крови всегда поддержит тех, кто будет вместе с ним творить недоброе на пустошах. Ты… он… – Мэтти быстро подбирал подходящие слова чтобы указать мне на серьезность моей ошибки, но додумался до самого очевидного, – зебры – наши заклятые враги, ведь это из-за них погибла Эквестрия.

– Скорее из-за разногласий, возникших между пони и зебрами, – слегка напрягшись, ответил я, стараясь звучать как можно более убедительно, – и к которым Бен и прочие современные зебры нее имеют никакого отношения. Нельзя судить о других по цвету их шерсти. Важнее то, что у них "внутри".

– О, и что же, по-твоему, внутри у твоего Бена? Светлая незапятнанная душа? Да пойми же ты Джек, зебрам нельзя верить! Нельзя думать, что они нам друзья или приятели! Они враги! Враги и предатели! Ох! После того разговора про принцесс я уже понял, что у вас в стойле вам промывают мозги, но чтобы такое...   

– Видимо также хорошо их промывали и некоторым бывшим писцам из ордена рейнджеров, которые по непонятным причинам считают, что полоски на шерсти у другого – достойный повод, чтобы его ненавидеть. Ты пытаешься доказать мне, что в стойле всем дурят голову, но при этом сам же не замечаешь как это сделали с тобой. Он хотел что-то сказать в ответ, но я еще не закончил, – Мэтти, зебры, что устроили Конец Света уже сто лет, как мертвы! Причем тут Бен и остальные зебры? Или ты всерьез думаешь, что каждая зебра рождается с винтовкой в копытах и тут же начинает готовиться к великому злу?

– Нет, Джек, но зебры…

– А что зебры? Зебра – это просто еще один подвид нашей расы. И больше ничего, или, по-твоему, полосы на их шерсти делают их особенными?

– Нет, видишь ли…

– Или может, ты думаешь, что они должны отвечать за ошибки своих родителей?  

– Нет, но послушай…

– Послушать что? Что у тебя есть какие-либо стоящие аргументы в пользу того что зебры – настоящие монстры и исчадия Тартара? Или что ты согласен, что ведешь себя сейчас очень упрямо и тупо повторяешь ту чушь, которую тебе вдалбливали в вашем ордене?

Мэтти нахмурил брови, собираясь что-то возразить, но потом видимо все осознал, и смущенно опустив голову, слабо прошептал: – Ладно, Джек, сдаюсь, ты прав.      

– Что прошу прощения? – притворно прислонив копыто к уху, переспросил я.

– Да прав, Дискорд тебя побери, – еще раз повторил Мэтти, более громко, – возможно, на мне сказываются годы жизни в ордене, где не было никакой другой правды кроме той, что записана в Кодексе. Практически на каждом уроке мне и моим сверстникам рассказывали о том, как зебры уничтожили наш мир, и я похоже усвоил это слишком хорошо. Так что, я не буду пока что судить о твоем Бене, как о каком-нибудь негодяе только потому, что он зебра. Однако поверить ему смогу лишь тогда, когда сам увижу его и убежусь, что он достойный жеребец.

– Договорились, – тут же согласился я, – о большем я и не прошу.

– Отлично. Тогда, хм, может, забудем об этом споре и… продолжим искать припасы, пока еще не стемнело?

– А что, мы о чем-то спорили? Такие хорошие друзья. Нее… я такого не помню, – пошутил я.

– Хе-хе, я тоже, – улыбнулся Мэтти, возвращаясь к тем двоим и, подбирая с земли согнутый автомат, попытался с его помощью расцепить их мертвую хватку. Я же решил прогуляться в сторону статуи, где меня чуть не спалили те кошмарные близнецы и поискать что-нибудь там. Проходя мимо погибших, я все еще не понимал, как такое возможно: чтобы пони так жестоко убивали и калечили друг друга, и с сожалением смотрел на растерзанных бедолаг, что валялись здесь повсюду. И тут до меня дошло, что мне уже не так страшно, как тогда когда я убил бандитов в Бриск Рилле, а в душе больше не ощущается того чувства неописуемого зла, которое я испытывал, когда прятался за стелой в разгар боя. Сейчас у меня внутри было холодно и пусто, и лишь слабые отголоски прошлого ужаса по-прежнему доносились из самого дна. В голову пришло неожиданное осознание, перевернувшее все с ног на голову – я изменился, изменился к худшему, и теперь это было необратимо. У себя в стойле я долгие годы прожил среди самых настоящих психов, которые с каждым годом становились все одержимее и безумнее, и меня всегда удивляло, почему я не схожу с ума вместе с ними. Мне казалось, что я просто сильнее их и могу видеть разницу между правдой и вымыслом, но теперь я все понял: за время, что я провел там, меня спасала не моя твердость духа, а вера в лучший мир, который был за дверью. Я думал, что на поверхности меня ждет прекрасная добрая Эквестрия, где пони живут в мире и гармонии, пока в нашем стойле кто-то злой ставит на нас ужасные эксперименты и запугивает сказками про войну. Теперь я увидел ее в реале, и понял что это вовсе не сказка. Это правда. Стена, в моей голове защищавшая разум от всеразрушающего безумия рухнула, и я больше не чувствовал себя в безопасности и не знал за что укрыться, чтобы прямо сейчас не лишиться рассудка. Оставалась лишь вера в нее. В веселую и добрую Пинки Пай.

Площадь перед статуей увиделась мне в новом свете. Я почувствовал, что больше не могу находиться среди всей этой крови и мертвецов, и поспешил убраться подальше, направившись вдоль аллеи, в сторону концертного зала стараясь больше не думать о том, что было за моей спиной. Принцесса Луна на пьедестале мило улыбалась мне, но я был уверен, что ее мордочка быстро бы стала грустной, будь она настоящей.

Когда я дошел до здания концертного зала то отметил, что несмотря на свой обветшалый внешний вид, оно все еще было довольно красивым. Его стены украшали причудливые бетонные завитушки, изображавшие распустившиеся цветы, из центра которых вылетали ноты. Крышу венчал проржавевший полукруглый купол со множеством поперечных балок, куда раньше были установлены стекла, ныне разбитые и, по всей видимости, бесконечными осколками лежащие внизу. Козырек у входа подпирали две резные колонны в форме деревьев, у подножия которых сидели мило улыбающиеся зверьки с обломанными носами и ушками. Я подошел к большой двухстворчатой двери и легонько потянул ее. С громким скрипом распахнулись две тяжелые створки, приглашая меня войти, в тихое полу-мрачное помещение, где когда-то горели огни, и призывно звучала музыка. Оставив свой мешок с вещами у входа, я зашел внутрь, зажигая огонек у себя на роге. Повсюду лежали доски и обломки кирпичей подобно островкам выступавшие из спрессовавшегося и затвердевшего песка. Перевернутые стулья с продавленными сиденьями валялись у стен. На полу были кучи металлических номерков, похожих на те, что выдают в гардеробе, где приходящие пони оставляют свою верхнюю одежду. С левой стороны я заметил ступеньки винтовой лестницы, плавно спускающиеся вниз, а возле несколько стоек с витринами (наверное, раньше там продавались закуски и сладости). В центре прихожая сужалась и переходила в просторную галерею, идущую вглубь здания к красивым арочным дверям, за которыми как я догадался, находился концертный зал. На полу галереи можно было разглядеть фрагменты парадного ковра, который тонул в горах мусора. Вдоль стен висели рамки от картин, а иногда и сами картины, слегка покосившиеся и подпорченные временем, но по-прежнему красивые и радующие глаз. Между картинами на маленьких столиках стояли разбитые светильники. Большинство из них были перевернуты и лежали на полу, в компании кобыльих сумочек, пустых бутылок, пакетиков из-под попкорна и одинокого скелета пони, который прижимал к своей груди облезлую старую швабру. Бедняга.

В воздухе мне подучилась какая-то печаль. Что-то из далекого прошлого, что заставило меня отчаянно захотеть увидеть этот зал в былом его величии. Я закрыл глаза, давая волю своему воображению, и постарался представить себе это место таким, каким оно было прежде. В моей голове мрак постепенно стал таять. Светильники возвращались на поднимавшиеся на ножки столики и зажигались ярким светом озаряющим галерею с прихожей, где суетились болтливые пони, спешащие на концерт, который когда-то должен был здесь состояться. Стекла на витрине вернулись на свое место, за ними показались вкусные пирожные и кексы, а сверху на полках появились пакетики с попкорном. Я подошел к ним и с удовольствием вдохнул сладкий аромат, от которого в животе весело заурчало. В воздухе звенели обрывки музыки, похоже, что музыканты настраивались перед началом. Мимо меня проходили прибывающие гости. Кто-то из них спускался в сторону гардероба (куда вели ступеньки с левой стороны, я не знал, но думаю, что именно там и должен был находиться гардероб), чтобы сдать свою каску или форму. Другие покупали попкорн и сладости и с улыбками обсуждали какие песни сегодня будет исполнять их любимая группа и что, потом им скажет прибывшая на базу кобыла-министр. Они интересовались, будет ли ее выступление слишком серьезным или же она как всегда попытается разрядить атмосферу какой-нибудь веселой шуткой или песней? Я подошел к ним и прислушался. Ближайшая ко мне кобылка пошутила, сказав, что Министр Морали никогда не бывает излишне серьезной. Ее собеседники спросили: считает ли она министра достойной этой должности? И та с улыбкой ответила: конечно же, да, потому что излишняя легкомысленность Пинки Пай, не мешает ей быть одной из самых умных руководительниц во всей Эквестрии. И даже если она захочет спеть песенку в ней все равно будет больше смысла, чем в скучном многочасовом докладе Министра Магии. Ее собеседники дружно согласились с этим и со смехом поспешили на концерт, который вот-вот должен был начаться, потому что в воздухе уже звенел предупреждающий колокольчик, призывающий гостей собраться в зале. Я хотел последовать за ними и тут же споткнулся о скелет уборщика, открыв глаза. Фантомы из моего воображения ушли вперед, растворяясь в возвращающемся на место мраке, их голоса умолкли. Светильники вновь потускнели, упав на пол, а картины покосились и выцвели, покрываясь пылью. Я стоял в пустом и тихом проходе, где сотню лет назад могло происходить то, что я видел. Слегка опешив, я с грустью смотрел на скелет. Увиденная мною фантазия показалась такой правдоподобной, что я на мгновение забыл, где нахожусь и был очень огорчен, вернувшись в реальность.

Не знаю зачем, я тихо запел милую песенку про улыбки и солнечный свет и медленно направился к дверям концертного зала, осторожно распахнув их. Внутри стояло несколько рядов потрепанных красных кресел, спускавшихся вниз к большой полукруглой сцене с разодранной половинкой бархатного занавеса покрытого желтыми пятнами. За ним бесформенной грудой валялись сломанные музыкальные инструменты, среди которых был скелет пони-единорога с простреленным черепом. Старый барабанный пистолет лежал рядом. Воображение вновь взяло верх в моей голове, и я вернулся в прошлое, увидев, как "оживает" это место и наполняется проходящими мимо меня пони, быстро рассаживающимися по своим местам. Зал освещает большая хрустальная люстра, которая в этот момент начинает медленно гаснуть. С тихим шелестом отодвигается целый занавес и в наступившей тишине звучат первые ноты ритмичной музыки. Я делаю пару шагов по направлению к сцене, намереваясь спуститься в первый ряд, чтобы можно было лучше рассмотреть происходящее на сцене. Готовлюсь услышать первую композицию, чьи громкие басы сейчас разорвут мой мозг, но тут чье-то копыто опускается мне на плечо и быстро встряхивает, возвращая к действительности.           

– Эй! Джек! Ты что уснул? – донесся до меня издали голос Мэтти.

– А? Что? – задрожав, пробормотал я, растерянно посмотрев на обеспокоенного Мэтти машущего копытом перед моим носом. За его спиной висел объемный узел с вещами, которые он снял с убитых. Я вздрогнул, не понимая где нахожусь, и куда исчезли музыканты.

– Ты как, я спрашиваю? Ты здесь стоишь уже целых пять минут, уставившись вперед, и я никак не могу привести тебя в чувство. Что случилось? Тебе плохо?

– Эээ… нет… все хорошо, просто я слегка задумался, вот и все, – попытался объяснить я свое поведение, хотя и сам не до конца понимал, что со мной произошло. Неужели мое воображение расшалилось настолько, что у меня начались галлюцинации? Взглянув на сцену, я заметил, что занавес снова был закрыт, а в центре кто-то шевелился. На мгновение из прорези высунулась чья-то мордочка с длинной прямой гривой, и посмотрела на меня.

– М-м-мэт-ти! Ты эт-то видел? – заикаясь, проговорил я, указывая на сцену.

– Видел? – переспросил он, оборачиваясь назад, – что?

– Занавес! Там кто-то есть!

Мэтти включил фонарик на лбу и, поднявшись на сцену, внимательно все там осмотрел, а затем повернулся ко мне: – Нет, тут никого нет Джек, – сказал он, подходя ближе, – и вряд ли кто-то может быть. Смотри: – он осветил заваленный с правой стороны проход – единственный вход на сцену кроме ступенек со стороны зала, – там просто негде спрятаться. Так что попасть наверх можно только спереди, а мимо нас никто не проходил.

– Но, я же видел – занавес был закрыт, и за ним кто-то стоял!

– Джек… – с тревогой произнес Мэтти, посмотрев на меня как на обезумевшего, – …занавес не мог быть закрыт. Его правая сторона сорвана, и затвердев от грязи, лежит на полу уже много лет, так что его нельзя задвинуть. Что с тобой? Тебе нездоровится? Может, нам лучше выйти наружу?

– Эй, я еще не выжил из ума! Не разговаривай со мной как с душевнобольным! Говорю тебе – я точно кого-то видел! – возмутился я, хотя и не был уверен в сказанных мною словах.

– Возможно, но сейчас там никого нет, и я не думаю, что он появится. Пойдем друг. Похоже, что ты немного устал, да я и сам уже валюсь с ног. Так что давай, забирай свои вещи и айда спать. Завтра нам лучше будет выйти пораньше и двинуться к Бену. А то я не уверен, что Фениксы не пришлют сюда подкрепление. 

– Эх, наверное, ты прав, пойдем отсюда, – кивнул я, следуя за Мэтти к выходу. Последний раз, обернувшись назад, я заметил, как в тени на краю сцены сидит какая-то кобылка и, закинув заднюю ногу за ногу, что-то напевает, – и чем скорее, тем лучше, – поторопил я, и быстрым шагом обогнав друга, устремился к выходу.

***

– …не-не, подоги, дальше будет еще интереснее. Когда я закончил калибровку двигателя, его робу засосало в систему охлаждения, и вентилятор разорвал ее на мелкие клочки! И ты представляешь себе, какова была реакция нашего Старейшины, когда Старший Писец пришел к нему с отчетом в обтягивающем комбинезоне послушницы Рейдин, у которой вынужден был срочно его конфисковать! Ха-ха-ха! В общем, с тех пор я больше не ношу робы, особенно те, что с пуговицами, – рассказывал мне Мэтти забавную историю из своего прошлого, пока мы поднимались вверх по склону.

– Ага, не повезло бедняге, – посмеялся я, вытирая пот со лба и бросая взгляд, на затянутое небо, пытаясь определить, где сейчас находится солнце (посмотреть на часы на ПипБаке я не мог, потому что перевязал его бинтами). Песок начинал потихоньку раскаляться, а воды у нас было мало, так что я не хотел застать разгар дня посреди пустыни. Ведь стоит ему подняться достаточно высоко, как оно начнет рвать тучи и нам с нашей поклажей придется очень нелегко. Особенно мне закутанному в несколько одежек.  

Именно по этой причине мы и проснулись с утра пораньше, а затем, распределив все вещи поровну, наконец-то оставили эту проклятую базу, где нам довелось пережить сущий ад и лишь чудом не проститься с жизнью. Когда мы собирались Мэтти предложил мне замаскироваться, потому что мой синий бронежилет из стойла был сильно примечателен. Немного покопавшись на складе, я нашел в одном из сундуков тряпичную коричневую куртку со множеством карманов. Она оказалась достаточно просторной, чтобы ее можно было надеть поверх бронежилета. К сожалению, от нее еще и жутко разило мочой, видимо прежний владелец страдал от недержания или просто забывал ее расстегивать, когда справлял нужду, но выбор был невелик: снимать бронежилет было слишком рискованно, а разгуливать в нем просто так я не мог, поэтому пришлось пересилить себя и натянуть эту противную тряпку. Подпоясавшись веревкой, и накинув на спину сумки, я стал более-менее походить на обычного жителя пустошей (свежие царапины и синяки в моем случае были только кстати). ПипБак как я уже упоминал ранее, я тоже спрятал, воспользовавшись бинтами из аптечки, которые тщательно измазал в крови одного из убитых. Получилась довольно правдоподобная перевязанная рана, ничуть не похожая на дорогой и указывающий на мое стойловское происхождение браслет.

Сам же Мэтти решил остаться в плаще. По его словам такой наряд не слишком выдавал в нем Стального Рейнджера, а удобные складки по бокам и внутренние карманы помогали ему прятать вещи и он ограничился лишь тем, что вспорол со своей спины рисунок ордена и надел на голову выцветшую армейскую кепку, найденную у одного из Фениксов (закрыв ей свой обруч с мини-приборами). Когда все приготовления были закончены, мы отправились в путь.

Поначалу пришлось идти очень медленно, в каньоне нас могла поджидать засада, но на наше счастье нам никто не встретился, и спустя полтора часа мы благополучно вышли за пределы гор и отправились в сторону развилки. Но сперва нам пришлось оставить большую часть своих пожитков у ближайшей скалы. С большими сумками за спиной мы привлекали слишком много внимания и могли запросто попасть в неприятности, если какие-нибудь рейдеры вздумали бы нас ограбить. Так что мы решили спрятать самые громоздкие вещи в тайник, а когда в следующий раз будем проходить мимо забрать их. Оставив себе только то, что может уместиться в паре сумок, мы сложили все остальное за валуном, и тщательно замаскировали кустами. Закончив с этим, мы вышли на дорогу и уже налегке быстрым шагом поднялись к развилке.

– Ну вот, мы и на дороге. Куда теперь? – спросил Мэтти, разминая спину и оглядываясь вокруг.

– Налево, нам нужно будет пройти несколько миль, в сторону дальних гор. Возле одной из них стоит дом Бена, – ответил я, кивая в нужном направлении.

– Ого, если конечно нам дадут пройти эти мили, смотри! – неожиданно воскликнул Мэтти, толкнув меня в бок, и вытащив из-под кепки держатель с мини-биноклем, направил его в противоположную сторону. Оттуда к нам приближалась колонна боевых машин, в центре которой ехал танк со сдвоенной пушкой. Достав свой бинокль, я повернулся туда и рассмотрел сидящих на танке трех грифонов, у одного из которых в руке было что-то вроде подзорной трубы. И сейчас она смотрела прямо на нас.   

– Упс… неприятно это признавать но, похоже, что они нас видят, – сказал я.        

– Проклятье! Видимо, Фениксы прислали подкрепление, – испуганно прошептал Мэтти, пятясь назад, – и что же нам теперь делать? 

– Даже не знаю. Если эти ребята едут сюда чтобы отомстить за вчерашнюю битву, нам с тобой точно не жить, – напрягшись, сказал я, – хотя… хм… возможно, если получится, мы сможем их провести. Ладно, была-не-была надо попробовать, пошли! Убрав бинокль и поправив сумки, я направился в сторону колонны. 

– Эй, ты, что задумал Джек? Хочешь сразу им сдаться?

– Нет. Но пешком убежать от машин, да еще и по песку у нас нет никаких шансов. Нас с тобой быстро догонят и превратят в швейцарский сыр. Однако есть небольшая вероятность, что мы их надуем, если ты будешь мне подыгрывать и делать в точности как я.  

– Подожди, ты о чем?

– Тихо, просто доверься мне, хорошо, – полушепотом попросил я, потому что колонна была уже близко. Впереди всех ехала гражданская машина с наваренными по бокам и вдоль корпуса тяжелыми листами железа и решеткой на лобовом стекле. Ее нос был немного вытянут, а на нем нарисован символ Оплавленных Фениксов. Следом за ней двигалась высокая механизированная повозка, также закованная в броню, и покрытая шипами. На крыше у нее были прожекторы, а с правого боку возвышалась длинная закопченная труба, из которой валил густой дым. Кузов позади, был крытым. Возможно, в нем перевозили припасы, а может быть и бойцов. Следующим ехал танк. На его башне восседал крупный грифон с автоматом, лежащим у него на коленях, который он тут же переложил в правую лапу, когда мы подошли ближе. Двое других сидели спереди и тоже держали наготове оружие. Потом была еще одна гражданская машина не такая бронированная как первая, но более крупная и с большими колесами на высоко поднятой подвеске. И наконец, колонну замыкал узкий броневик на восьми колесах, с пулеметной башней наверху, которая в данный момент целилась в нашу сторону. Вся техника была покрашена в песочные с оранжевыми пятнами цвета и обтянута темно-желтой камуфляжной сеткой. Не доехав до нас с пару десятков дюймов, колонна остановилась и из первой машины к нам вышла бледно-зеленая кобыла-единорог в коротком кожаном жакете, увешанном значками и в солнцезащитных очках.

– Привет, – поздоровался я, поднимая ногу и нацепив на себя самую дружелюбную улыбку, на какую только был способен, – как поживаете?

Кобыла внимательно осмотрела меня, потом Мэтти и наконец, заговорила с легким акцентом, изображая вежливую удивленность (которая не соответствовала ее настороженной походке и тому факту, что под жакетом у нее сам по себе открылся защитных кожух на кобуре): – ну привет, коль не шутишь. Вы ребята кто собственно будете?

– Мы? Обычные путешественники. Идем себе мирно по пустыне и вот наткнулись на вас. Рад познакомиться. В такое замечательное утро большая удача встретиться с легендарными Оплавленными Фениксами, которые столько всего сделали для нашей Пустоши.

– Ну-ну хорош уж шелестеть приятель, лучше скажи, откуда ты и куда идешь, – прервала меня кобыла, чуть сдвигая на нос очки и по кругу, обходя нас. Из машин за ее спиной вылезло несколько пони и грифонов с интересом наблюдающих за нашей беседой.

– Мы с моим другом из небольшой деревушки, что лежит на северо-востоке, а идем мы в Аккорд-Сити, потому что хотим записаться в ваши ряды. Один из ваших солдат во время прошлого визита к нам рассказывал, что вам нужны добровольцы. Вот мы и решили прогуляться. Меня зовут Ридж, а это Банч.

– Вона как, хотите вступить в нашу армию, значит? А что в вашей деревне уж и заняться нечем? – поинтересовалась она, продолжая осматривать нас, а потом как бы невзначай коснулась меня, потрогав бок (надеюсь, она не нащупала мой бронежилет).

– Да, в общем-то, нет, – сказал я, слегка отстраняясь и пытаясь сделать вид, что у меня зачесалось колено, – сейчас у нас особо делать нечего, кроме как скот пасти да с мимо проходящими караванами в карты резаться. Одним словом – скука смертная.

– О, это очень нехорошо, – нараспев произнесла она, – когда такие милые молодые жеребцы страдают от безделья. И как же называется ваша деревня… как там тебя Барч? – внезапно спросила она, обратившись ко мне.

– Ридж, Банч это он, – тут же поправил я, сообразив, что она пытается уличить нас.

– Ой, извини, не запомнила, – небрежно бросила она, – так что же там за деревня у вас? Кстати, раз уж ты упомянул скот, кого вы выращиваете? И заметив мой недоуменный взгляд (а точнее испуганный, потому что я совсем не знал этих мест и кого тут выращивают) пояснила: – просто понимаешь, на обратном пути мы хотим закупить партию мяса, и могли бы сделать это у вас. Нам нужна радсвинина, вы ее разводите?        

– Вообще-то… – начал я, спешно придумывая, что бы такое ответить, но тут меня выручил Мэтти: – …мы выращивает виторогов. Радсвинам у нас было бы неуютно, учитывая какая сушь вокруг нашего Родс-Крика. Поэтому если вы хотите запастись мясом, то лучше возьмите – виторожье. Оно намного лучше радсвинины, да и сала в нем не так уж много.

– Вот как? Ну, я подумаю. В твоих словах, конечно, есть резон. Хотя бекон для воина – как солнце для цветка, а я люблю яичницу с беконом. Чтож, придется поискать в другом месте, – с все той же наигранной жизнерадостностью продолжила она, подходя к Мэтти, и заглянула ему прямо в глаза, – о, какой красавчик. Люблю деревенских лапочек. Ты случаем не из семейки Рори-Нарса? У него насколько я помню, были сыновья подобного окраса.

– Рори-кого? Прошу прощения, но я таких не знаю. Видимо Вы перепутали меня с кем-то другим. Я из семейства Биг Тейла, а Ридж из Редснаутов.   

– Вау! Ну, может быть, могла и перепутать, хотя тебе не стоит волноваться, – проказливо подмигнула она, – ведь и у вас в семье как вижу, есть милашки. Она похлопала Мэтти по плечу и отошла назад, – кстати, мальчики, раз уж вы хотите вступить в нашу армию, то почему бы вам, не сделать это щас? Мы вас возьмем с собой, и увидим, на что вы годны? Согласны?

– А то, конечно же, согласны! – живо отозвался я с притворным энтузиазмом, осознавая, что сильно рискую, принимая приглашение, но отказываться было нельзя, это нас сразу бы выдало, поэтому пришлось согласиться, надеясь, что потом у нас получится как-то убежать от них, – всегда хотел носить крутую форму! А можно мне прокатиться на танке?

– Хах, неизменно популярное желание всех жеребцов. И что вас всех так тянет в эти танки? – ухмыльнулась кобыла, – ну если хочешь, то почему бы нет.

– Простите мэм, не хочу вмешиваться, но нам же нельзя принимать новичков, не прошедших проверку, – подал голос один из бойцов у нее за спиной.

– Ах да, какая жалость, – чуть нахмурившись, произнесла она, отрешенно разводя ногой, – извини друг, но на танке тебе сегодня не поездить. Но не волнуйся, еще успеешь, после того как станешь Фениксом. А затем повернулась к своим: – ладно ребята, похоже, тут мы закончили, по машинам! Ее бойцы быстро расселись на свои места, и в воздухе загрохотали заведенные моторы, – чтож удачи, – вновь обратилась она к нам, – как только доберетесь до столицы обязательно зайдите в бар "Замкнутая Петля", я часто бываю там, а еще там подают отличные кактусовые коктейли. 

– Непременно зайдем. Надеюсь, мы успеем дойти до города к сегодняшнему вечеру, – сказал я, в душе ликуя от того, что наш обман, похоже, удался.

– Боюсь, что вряд ли. Дорога впереди длинная. В лучшем случае вы доберетесь туда только к завтрашнему дню. Я бы действительно взяла вас с собой, вы мне понравились, но согласно нашим правилам каждый новый кандидат должен сначала явиться в Аккорд-Сити и пройти тест на предрасположенность к какой-либо профессии в одном из центров "ЦОК". И только после этого ему будет позволено вступить в нашу армию. А подвозить чужаков, не принадлежащих к нам, я не имею права. Так что удачной вам дороги и можете не остерегаться бандитов. По пути к городу они вам не встретятся. И чуть наклонившись, она прибавила уже более зловещим тоном: – Если, конечно, они не самоубийцы, чтобы лезть на нашу территорию.     

– Мы это учтем, спасибо, – поблагодарил я.

– Не за что. Кстати, у вас вода-то хоть есть?

– Ну, как сказать, совсем немного, если честно, – искренне признался я, доставая из сумки полупустую бутылку с водой и тряся ею в воздухе, – но у нас еще есть бутылка сидра (банку Спаркл-колы найденную у паладина я уже выпил). Уверен, что до завтра нам этого хватит.

– Сомневаюсь ребята, – покачала головой кобыла, – сильно сомневаюсь, скорее вы загнетесь от жажды, чем дойдете до Аккорд-Сити. Но хотите я вам помогу? Я обменяю ваш сидр на две бутылки холодной воды. Она вам больше пригодится, чем выпивка. Идет?

– Конечно, о таком щедром предложении мы и мечтать не могли! – обрадовался я, доставая магией из своей сумки полную бутылку сидра, – вот видишь Банч, я же говорил тебе, что день сегодня будет удачным.

– Угу, твоя взяла, оптимист хренов, – подмигнул Мэтти.

– Эй, Слам! – громко крикнула кобыла, – принеси из походного холодильника две бутылки с водой. Из броневика к нам выпрыгнул синий единорог и быстро подбежал, протягивая мне запотевшие пластиковые бутылки с водой (у меня, наверное, слюнки бы потекли, не будь во рту так же сухо, как и в пустыне). Я отдал ему бутылку сидра и забрал себе воду, с трудом сдерживаясь, чтобы не выпить ее за раз.

– Еще раз благодарю за помощь. Теперь то мы уж точно дойдем до Аккорд-Сити, – радостно воскликнул я, беря кобылу за копыто и с чувством потрясая его, – и все благодаря вам!

– Ага, за вами должок ребята, – высвобождая ногу, сказала она и залезла в подъехавшую машину. Колонна тронулась дальше. – Кстати, передавайте привет Брасчампу, когда увидите его, – прибавила она напоследок, высовываясь из окна, – это наш привратник. Если он вдруг откажется открывать вам ворота, скажите, что вас прислала я – Виви Эйт, и тогда он вас сразу же впустит. Ну, все пока!  

– Увидимся, – громко попрощался я, махая ногой.

– Удачного пути, – крикнул Мэтти, присоединяясь ко мне.

Машины доехали до развилки и развернулись вправо, отдаляясь в сторону холмов, в противоположном от каньона направлении. Они ехали не к нам, и это меня порадовало. Мы с Мэтти какое-то время стояли молча, наблюдая за уменьшающимися на горизонте машинами, а потом, я громко присвистнул и нараспев произнес, с трудом сдерживаясь от смеха: – Ух-ты! Вот это я понимаю – повезло! Не только остались живы, но и запаслись водой! Ха-ха! Я был уверен, что у нас все получится!

– Могло бы и не получиться, не знай, я географию этих мест, – возразил Мэтти, – а еще нам крупно подфартило, что эта дамочка не вздумала нас досматривать. Деревенские жеребцы обычно не носят при себе дорогущие спарк-батареи и кучу электроники. Но на наше счастье все обошлось. 

– Да, это было круто, – согласился я, – кстати, а откуда ты столько знаешь про эти деревни и тех, кто там живет?

– Все просто, – перед отправкой на поверхность все рейнджеры учат наизусть координаты и названия близлежащих поселений, а также то, что там можно найти. Это очень полезно при разведке, а еще помогает нашим шпионам выглядеть более естественно, когда мы отправляем их наблюдать за жителями пустошей. А в случае крайней необходимости мы также можем попытаться заключить с ними сделку. Поэтому очень полезно знать, кто, где живет и что ему нравится. Такие временные перемирия не противоречат Кодексу.    

– Ха, никогда бы не подумал, что стальные рейнджеры заключают сделки с местными. Вы же мизантропони*, – удивился я.   

– Конечно, но представь себе, что в каком-то поселении есть очень важный для нас артефакт, а само поселение – это укрепленная крепость с трехметровой стеной, автоматическими турелями и сотней вооруженных до зубов жителей. И как, по-твоему, мы должны будем его достать?

– Думаю, так как велит вам Кодекс, – с легкой иронией сказал я, – а именно взрывая и расстреливая все, что попадется у вас на пути.

– Хорошая мысль, – улыбнулся Мэтти, – но на самом деле мы не имеем право рисковать бойцами и расходовать ресурсы, если ожидаемая добыча не будет достаточно ценной или не сможет компенсировать возможные потери или испорченное оборудование. Вот почему нам приходится прибегать к дипломатии и приобретать то, что нам нужно через обмен с местными жителями. Так велит Кодекс.    

– Ясно, сплошное лицемерие и хитрые уловки.

– Ну, это как всегда.

– Хах, понятненько. Ну ладно, похоже, что Фениксы отъехали достаточно далеко, и нам с тобой уже можно двигаться дальше.

– Ага, пошли Джек, – согласился Мэтти, одергивая ремешок на своей сумке, – но сперва можно тебя кое о чем спросить?

– Разумеется, ты хочешь попросить у меня воды? – поинтересовался я.

– Нет, об этом даже спрашивать не нужно, – со строгим взглядом произнес Мэтти, хотя с мордочки его не сползла улыбка, – в такое пекло ты должен был предложить мне ее с самого начала, а ну-ка дай сюда воду! И перехватив у меня одну из бутылок, он быстро открыл ее, сделав несколько больших глотков, – я имел в виду кое-что совсем другое.

– И что же тогда ты хотел у меня узнать? Я последовал его примеру и тоже глотнул воды.

– Когда ты договаривался со своим Беном, ты обещал ему принести ровно две батареи и ни одной меньше? 

– Не совсем, мы условились, что я добуду ему столько батарей, сколько смогу найти, а за это он отдаст мне те шарики, и поможет с кое-каким снаряжением.

– Отлично, тогда можно тебя попросить: не отдавай ему все батареи.

– Что? Почему?  

– Джек, это конечно твой выбор, но знай, что на Пустоши такие штуки стоят очень дорого, и их трудно найти, даже наполовину заправленные или неисправные, а у тебя сейчас целых две новеньких спарк-батареи и они полностью заряжены. Ты даже не представляешь себе, какой ценностью они обладают. Многие местные с радостью перерезали бы тебе глотку, если бы узнали что они у тебя в сумке. И ты хочешь просто так их отдать? Нет, я конечно, не говорю, что тебе нужно нарушить уговор, но раз уж о количестве батарей речи не было, то почему бы не оставить одну из них себе? Твой Бен по любому будет в плюсе. Ты же не станешь отрицать, что если бы ты не вернулся он забрал бы себе твои вещи? А так ты отдашь ему ценную батарею в обмен на довоенные шары памяти с сомнительной информацией. Сам понимаешь, сделка не равноценная, так что послушай моего совета и не рассказывай Бену о второй батарее. 

– Хм… возможно ты и прав Мэтти, но что если он не захочет отдавать шарики всего за одну батарею? – спросил я.

– Поверь, захочет, – уверенно заявил Мэтти, – одной батареи ему хватит, чтобы освещать свою хижину долгие годы, а еще за нее можно выручить кучу крышечек, так что с его стороны было бы глупо отказываться от такой сделки. Особенно если вспомнить, что он не умеет пользоваться шарами памяти.

– Ну, чтож… пожалуй, ты прав, мне стоит сохранить одну из них для себя, – почесав затылок, согласился я, доставая со дна сумки батарею, и перекладывая ее в другую, где у меня лежали мелкие вещи, которые я приберег лично для себя.

– Мудрое решение Джек. Уверен, что она нам еще где-нибудь пригодится, – одобрил Мэтти, – а теперь давай уже пойдем дальше, если мы не хотим свариться, принимая солнечные ванные посреди песков. Закрутив бутылку и убрав ее в карман, он присоединился ко мне, и мы вместе зашагали в сторону Жуткой Фермы.     

***

– Та-да, а вот и ферма, мы пришли! – торжественно провозгласил я, когда мы с Мэтти, сильно уставшие и порядком взмокшие наконец-то подошли к дому Бена.  

– Какая радость, – довольно пропыхтел Мэтти, скидывая с себя сумки и в изнеможении падая в спасительную тень от ближайшего камня, – О, Селестия, как же жжется твое солнышко.

– Потерпи друг, в пещере будет прохладно, – пообещал я, – сейчас мы заберемся внутрь, и я угощу тебя стаканчиком освежающего сока, а после ты сможешь поваляться на уютном диване. Ух! Ну и жара! Я быстро скинул с себя поклажу, и, крутясь на месте, стал развязывать веревку на животе удерживающую проклятую проссаную куртку. Конечно, эта отвратная тряпица помогла мне сыграть роль деревенского пони, но за последний час солнце смогло разогнать тучи и в наступившей жаре, прогулка по пустыне, да еще в такой одежке превратилась для меня в настоящее испытание. Вдобавок она жутко воняла и неприятно чесалась во время движения, так что нельзя было описать мою радость, когда я наконец-то сбросил ее с себя и запустил в ближайшие кактусы.

– Ох, поскорее бы Джек. А то еще немного и меня можно будет подавать печеным, – жалостливо отозвался Мэтти, подбирая зубами свои сумки и из последних сил волоча их по земле в сторону хижины. 

Фермерский домик выглядел таким же заброшенным и безжизненным, как и пару дней назад, когда я впервые увидел его (эх, всего пара дней, а такое чувство будто миновал уже не один год), но кое-что все же изменилось. Несколько пугал у входа были сорваны и валялись на земле, растоптанные и покрытые дырками от пуль, что показалось мне довольно странным, но крови вокруг не было, кроме той, что на самом деле была краской, так что оставалось надеяться, что с Беном ничего не случилось. А еще несколько стеблей мутировавшей пшеницы кто-то срезал, и ведра с сорняками которые раньше стояли на крыльце куда-то исчезли. Может Бен собирал растения для своего теленка? Но тогда причем тут пугала?  

– Не бойся, я же говорил тебе, что они не настоящие, это просто чучела, – сказал я, увидев, с каким недоверием Мэтти смотрит на одно из них, когда мы подошли к ограде, – нет причин для беспокойства.

– Я знаю, но от этого места у меня мурашки по коже, – ответил он, выпустив изо рта ремешки, чтобы сглотнуть застрявший в горле комок.  

– Так в этом-то все и дело. Бен повесил их здесь, чтобы никто сюда не приходил. Сам знаешь, редкий пони решится заглянуть в подобное место, чтобы проверить, кто на самом деле эти "мертвые ребята", – хохотнул я, пихая ногой одно из чучел, и головой, подталкивая друга вперед, – можешь не волноваться, они не оживут.     

– Хотелось бы верить, – пробормотал он, украдкой бросив недоверчивый взгляд на покачивающуюся игрушку и подобрав свои сумки, галопом поскакал за мной.  

– А вот и вход, но будь аккуратнее, смотри не расцарапай спину, – предупредил я, отодвигая железный лист, за которым зияла дыра с торчащими наверху обломками досок. Мэтти с опаской заглянул во тьму, а затем чутка помедлив, все же лег на живот и заполз внутрь. Я пропихнул ему наши вещи и влез следом, возвращая лист на прежнее место. В доме, я зажег огонек у себя на роге и по знакомому пути повел Мэтти к дальнему чулану, в полу которого был спрятан потайной люк, ведущий в убежище. Пока мы шли, Мэтти с интересом изучал убранство дома, а также фигурки и украшения что стояли на полках или висели на стенах и несколько раз заглядывал в боковые комнаты.

– Ууу! А у этого твоего Бена губа не дура. Хорошую коллекцию довоенного антиквариата он тут насобирал, – восторженно произнес он, подходя к полке с фигурками ослов в военной форме.

– Это точно, я и сам удивился, когда увидел все эти безделицы. Он рассказывал мне, что много путешествовал, когда был молодым. Видимо в то время он их и собрал.

– Да, фигурки конечно знатные, – Мэтти осторожно потрогал крошечного ослика с пластиковым флажком, – для Стальных Рейнджеров такие вещи, конечно, мусор, но я просто обожаю эти милые игрушки из нашего прошлого. Представляешь, в моей комнате собрана целая коллекция из разных фигурок и украшений, которые мне приносили рыцари и паладины. Хе-хе, во время своих вылазок они часто ломали оружие или броню, и чтобы избежать выговора от Старейшины приносили их мне на ремонт, а в обмен, расплачивались такими сувенирчиками. Эх, что же с ними теперь будет? Неужели их выкинут в шахту переработки?  

– Сочувствую тебе друг, – сказал я, по-дружески приобняв его, – у меня ведь и у самого в стойле осталась комната с поделками и фигурками, которые я делал из всякого хлама и которые уже, наверное, выбросили на помойку. Это печально. Но я надеюсь, что со временем ты соберешь себе новую коллекцию.  

– Я тоже, Джек, – вздохнул он и, толкнув еще раз на прощание ослика, пошел за мной, в сторону чулана.

– Давай поступим так – сперва слезу вниз я и подготовлю Бена к тому, что у него гость. А то сам понимаешь, он жеребец скрытный и думаю, не очень обрадуется, увидев, что я привел с собой тебя. Дай мне пять минут, а потом спускайся сам.

– Договорились Джек, через пять минут я слезу, – согласился Мэтти.   

Я открыл люк, и спустился вниз, в плохо освещенное подземное помещение. По моей коже пробежал легкий холодок освежающей прохлады, заставив меня радостно встрепенуться.

– Бен! Эй, Бен! Где ты? Это я, Джек! – прокричал я, поднимая копыто ко рту и осматривая подземелье в поисках зебры.

– Я здесь Джек! Здесь! Подожди, сейчас выйду, – подал голос Бен из ближайшей хижины, – только закончу пересаживать подземные грибы. Что-то громко бумкнуло, дверца домика со скрипом распахнулась, и оттуда вышел Бен в потрепанном фартуке весь перепачканный в земле, – решил пересадить их в новую почву. Эй, а ты знаешь, что эти штуки очень полезные? Они не только вкусные и питательные, но еще и способны выводить волшебную радиацию из организма. Не знаю, как это работает, но это правда, хотя гулям они вряд ли помогут выглядеть лучше. Хе-хе. Плохо только что растут они на… эм… скажем так, не самом приятном удобрении, но ради такой вкуснятины можно и потерпеть. Если хочешь, могу потом дать тебе пару пучков с собой в дорогу. Но запомни они приятные на вкус, но никак не на запах… мда… кстати, как там насчет нашего уговора? Ты достал мне то, что я тебя просил?

– Подожди Бен, вначале скажи мне, что произошло наверху? – спросил я в ответ, садясь рядом с зеброй на стул стоящий возле домика и скидывая на землю свои сумки, – кто-то повредил твои пугала и скосил часть пшеницы. Что там было? На тебя напали?

– Нет, Джек, все хорошо, – сказал Бен, проходя мимо (я зажал нос, от него крепко пахло перегноем) и, вешая свой фартук на железную вешалку около полусгнившего стола, где стояли пустые потрескавшиеся горшки, – это было не нападение. Просто какие-то шалопаи вздумали пострелять по моим пугалам. Неприятно конечно, но что поделаешь. Такое случалось и прежде. Главное, что они не залезли в дом и этого достаточно. А пугала я потом, просто повешаю назад и никаких проблем. Насчет пшеницы, ее собрал я сам. К счастью я выходил под утро до того как приехали эти негодяи. Хотел побаловать своего малыша – теленка Банти. Вчера днем он выучил свое первое слово, и этим словом стало "папа". В честь такого события сегодня вечером я испеку его любимый пирог. Верно малыш? Ты же любишь папины пироги?    

– Му!!! Папа!!! Папа!!! Мууу!!! – весело затараторили головы теленка, резво бегающего в загоне. Каждая из его голов старалась перекричать другую, отчего в пещере гулко зазвучало эхо бесконечно повторяющее "папа", пока теленок, наконец, не выбился из сил и не направился в центр загона, где его ожидала свежая кучка пшеницы. 

– Милый, правда? – улыбнулся Бен глядя на своего маленького воспитанника, – я подобрал его год назад, когда выносил мусор. Какие-то мерзавцы выкинули несчастного Банти в выгребную яму рядом с соседней горой. Но я вовремя заметил, как одна из куч мусора "дышит" и принес его домой. Теперь он в полной безопасности и у него есть папа, который не оставит его в беде.

– Это здорово Бен. Ты молодец, что помог бедному теленку, – у меня на глазах блеснули слезы, которые я тут же незаметно смахнул, – за четыре дня проведенные на поверхности я усвоил, что в этом мире много всякого дерьма, но благодаря таким как ты в нем еще остается и что-то хорошее.

– Не нужно меня идеализировать парень. На моем нимбе много пятен, в том числе и кровавых. Просто я не мог поступить иначе. Он был таким беззащитным. Как вообще у кого-то поднялось копыто выкинуть его словно мусор? Мира касамара тана… кхе-кхем… прости, это лишь часть ругательства на моем языке. В общем, я буду оберегать Банти, пока жив, и пусть он и дальше остается таким же добрым и невинным… до той поры, пока не придет время показать ему, что происходит на Пустоши.

– А ты что, никогда не выводил его наверх? – удивился я.

– Нет. Он был слишком несмышленым, когда я нашел его, и ничего не помнит. Я не хочу, чтобы ему стало страшно от того, что однажды он останется один против ужасов Пустоши. Пусть еще немного подрастет, прежде чем мы вместе с ним поднимемся на поверхность. Эх… ну ладно, не будем об этом, у меня пока что еще есть время подготовить его, и я надеюсь, что не буду делать это во тьме. Так все-таки, как прошло твое первое приключение? Ты принес мне спарк-батареи?

– Да, всего одну. Я нашел ее в подземном бункере Фениксов, но это была та еще авантюра Бен, – ответил я, магией доставая из сумки спарк-батарею и протягивая ее Бену (при этом незаметно потрогав соседнюю сумку), – меня чуть не изрешетила турель. Стальные Рейнджеры хотели узнать, где находится мое стойло, а потом прикончить. Безумная кобыла из Фениксов намеревалась поджарить мой член и съесть его. И в качестве вишенки на торте мне пришлось стрелять из танка и собственнокпытно уничтожить бронебойную пушку с кучей пони и грифонов и все это за два дня. Так что, не скажу, что мне понравилась эта прогулочка, но я свое слово сдержал, а теперь будь добр, сдержи и ты свое.

– Ай-яй Джек, ты так и не понял, в чем была суть твоего похода. Ты сейчас вылитый Банти, такой же наивный и неприспособленный к жизни на Пустоши. Я послал тебя на эту базу, не для того чтобы убить или присвоить твое добро, как ты наверное подумал (– вернее это был Мэтти, – мелькнула у меня в голове мысль), я хотел чтобы ты увидел каково это – жить здесь и чего тут нужно опасаться. Ты считаешь, что я отправил тебя на верную погибель, но пойми, в этом мире по другому нельзя и есть неприятности похуже, чем быть расстрелянным или потерять свое "хозяйство". Пустоши довольно опасное место, и ты, пережив все эти злоключения, теперь это знаешь. Ты научился выживать, а главное понял, как легко тут можно потерять свою душу, – он подошел ко мне и коснувшись копытом моей груди холодно произнес глядя мне прямо в глаза, – когда ты убивал тех кто охотился за тобой, ты впервые по-настоящему ощутил в себе зверя, хочешь ты того или нет. Теперь он на свободе, и только тебе решать будет ли он расти дальше или ты сможешь обуздать его и использовать лишь в случае крайней необходимости. Выбор за тобой. Он отстранился и, взяв батарею в зубы, отнес ее на стол, я же с некоторой растерянностью смотрел на него пытаясь переварить услышанные слова. – Но давай забудем о грустном, – вновь заговорил он, – ты помог мне и выполнил свою часть уговора. Благодаря тебе я и Банти еще пару лет будем жить, не пользуясь свечами. За это я отдам тебе шары памяти и поделюсь кое-каким снаряжением. Я не обманывал тебя, когда говорил что помогу. У меня осталось немного вещей из моего прошлого, и я отдам их тебе, чтобы ты…

В этот момент лестница за моей спиной тихо скрипнула и зашаталась, Мэтти спускался вниз. Я забыл о том, что дал ему всего пять минут. Левое ухо Бена резко задергалось в нервном тике и он, прокашлявшись ворчливо заметил:

– Святые Созвездия, Джек! Когда я говорил тебе что это место нужно держать в секрете, я имел в виду что сюда нельзя никого приводить, – он подошел к Мэтти и внимательно осмотрел его, – а уж тем более никого из Стальных Рейнджеров. Ты хоть понимаешь, что теперь будет?

– Простите сэр, но я могу Вас заверить, что ничего не будет, – сказал Мэтти, – видите ли, я не Стальной…

– Но-но, не пытайся меня надуть приятель. "Я не Стальной Рейнджер", ха! Я на такое не куплюсь. Я прожил на этом свете достаточно долго, чтобы узнать старую робу рейнджера-писца. И пусть ты спорол с нее эмблему, менее заметной она от этого не стала, уж поверь мне. А твоя внешность и ухоженность так и кричит о том, что ты не Феникс и не простой житель, так что можешь не выкручиваться, тебе это не поможет.     

– Кстати насчет Фениксов нам удалось провести их этой маскировкой, – не знаю, зачем прибавил я.

– Наверное, вы нарвались на простофиль, но дело это не меняет, – ворчливо бросил он, топнув передним копытом, – Джек я разочарован. Из-за твоего неумения хранить секреты мне придется уйти отсюда и вместе с Банти рисковать жизнью на пустошах. Или что хуже, убить нашего визитера, чтобы мое убежище и дальше оставалось в тайне. И его смерть ляжет на твою совесть, потому что именно из-за тебя мне придется повесить его на кол.  

– Прошу прощения мистер Бен… сэр, но можно мне закончить, – слегка побледнев, но с все тем же стойким выражением на мордочке попросил Мэтти.

– Ха, ну давай, думаешь как-то разжалобить меня? Или хочешь попросить, чтобы я тебя отпустил?

– Нет, сэр. Я лишь хотел сказать, что не обманывал Вас, когда говорил что я не Стальной Рейнджер. Но я им был. Совсем недавно я был писцом и состоял в группе, которая пришла на военную базу, куда Вы послали Джека. Мы схватили его, а после наш Звездный Паладин решила использовать его, чтобы найти стойло. Не стану Вам врать – мы должны были убить Джека, после того как он нам все расскажет, но я был против и хотел помочь ему. Даже украдкой похитил конфискованные у него вещи чтобы, потом передать их, если я смогу как-то освободить его.

– И ты, разумеется, это сделал, и спас его? – спросил зебра. 

– Да сэр, прежде чем мы вышли с базы нас атаковали Фениксы. Мы с Джеком пережили их нападение и вместе смогли уничтожить их главное орудие, а после когда в живых остался только я и еще один паладин, – герой нашего ордена, я спас Джека. Я ослушался прямого приказа и прикончил этого паладина, когда он хотел убить Джека. И Вы как опытный жеребец, несомненно, много знающий о нашем ордене, наверняка в курсе какое наказание предусмотрено за подобное преступление?

– Смерть. И даже если ты вернешься к своим никому ничего не рассказывая то тебя все равно казнят за попытку дезертирства, – ответил ему Бен, чуть прищурив правый глаз и повернулся ко мне, – Джек, то, что он рассказал сейчас, правда? Все так и было? Он действительно убил одного из паладинов, чтобы спасти тебя?

– Да Бен, он не врет. Если бы не Мэтти, я сейчас лежал бы на той базе весь покрытый дырками от пуль, но он спас меня и раз уж больше не может вернуться к рейнджерам, я предложил ему путешествовать вместе со мной. Он хороший пони и очень надежный. Я чувствую, нет, я знаю, что он не выдаст никому твое убежище, могу за него ручаться.

– И это все? – строго спросил Бен.

– Ну, а еще, мы стали с ним друзьями и… о, он любит чинить вещи и собирать довоенные сувенирчики и игрушки (– Эй! – возмутился Мэтти). Разве настоящий предатель стал бы таким увлекаться?

– Ох, Джек. Как же непросто с тобой и твоей зеленой наивностью, – повернулся ко мне Бен, и губы его чуть растянула слабая улыбка, – но ты же из стойла, что с тебя взять? Однако в этот раз ты не ошибся, этому малому никогда уже не быть рейнджером, так что он вряд ли сможет рассказать обо мне своему ордену. Остается лишь надеяться, что ты также не ошибся и в том, что он хороший пони, потому что иначе, тебе, а главное мне придется дорого за это расплачиваться. Ну, чтож… пожалуй мне придется поверить тебе Мэтти и я… эээ… а где он? Мэтти куда-то исчез, Бен, и я быстро начали крутить головами, и я увидел его возле кухонного стола, где стоял старый радиоприемник. Мэтти взял его в копыта.

– Эй, ты что делаешь? – воскликнул зебра.

– Ничего сэр, просто разглядываю, этот образчик довоенного антиквариата, которым когда-то славились мастера прошлого, – он пару раз развернул радио, изучая его со всех сторон. Его корпус, походивший на горку или верхушку высотного здания, был красивого орехового цвета, передняя панель изобиловала серебристыми кнопками, а в центре располагался динамик закрытый деревянной решеткой. Наверху была нарисована эмблема с тремя разноцветными шариками, – красивая вещь, в те времена технологии были по-настоящему прекрасными.

– Да, это одна из первых моделей "Дугового принцессы", изготовленная Министерством Морали, до того как у них появились летающие приемники. Это радио радовало меня своими песнями долгие годы, – ностальгически протянул Бен, чуть смягчив голос, – но боюсь, что эти славные деньки уже в прошлом. Оно сломалось несколько лет назад, и я не знаю, как его починить.    

– Неужели? – оживился Мэтти, – раз так, это мог бы сделать я! Одну минутку, сперва я его проверю, – он несколько раз энергично встряхнул радио, поднося его к своему уху. Послушав звенящий звук, он довольно фыркнул, и мордочка его радостно засияла, – ну вот, как я и думал, теперь разрешите… Мэтти достал из своего кармана автоматическую отвертку и быстро стал отвинчивать шурупы позади радио.

– Подожди, что ты задумал? – встревожился Бен, подбегая к нему, но Мэтти уже успел снять крышку и, выдвинув из своего обруча на голове крохотную лупу (больше похожую на монокль), заглянул внутрь, – так-так все понятно обычный легкий ремонтик. Несколько компонентов вылетели из своих гнезд, возможно после того как радио упало на пол, плюс оторвался усик транзистора, но не беда сейчас я все исправлю, – он вытащил из отвертки какую-то тоненькую палочку и нажал на одну из кнопок. На конце палочки вспыхнула искра, и Мэтти запихав ее в радио, стал что-то паять.                 

– Раз-два и готово! Пришлось, конечно, пожертвовать зарядом мульти-инструмента, но когда речь идет о починки такого совершенства, экономить на аккумуляторе просто кощунство. Я потом где-нибудь его заряжу. Главное, что радио теперь в полном порядке и сможет прослужить еще добрую сотню лет, если больше никто не будет ронять его на пол, – объявил Мэтти, одевая крышку на место и привинчивая ее, – испытаем его в действии. Он щелкнул по колесику сбоку. Панель засветилась желтым светом, динамик начал трещать, выдавая помехи, – ай, здесь плохо ловится, – заметил он, – хотя чему тут удивляться? Мы же под землей.

– Попробуй возле дома с антеннами, там есть прием – сказал Бен, показывая на большую хижину в углу. 

– Спасибо, – поблагодарил Мэтти и, взяв в зубы ручку радио, поскакал в ту сторону. Там он вновь начал крутить колесико, пытаясь поймать хотя бы одну радиостанцию. – Давай, давай, давай, давай! – пылко повторял он, и глаза его светились азартным блеском.

«… и чтобы вам не говорили другие, прошу вас, никогда не сравнивайте меня с этим старым и скучным занудой, которого вы можете услышать на другой частоте» – неожиданно заговорило радио. Голос диктора-жеребца был звонким и чистым, излучая веселый оптимизм.

– Оно работает! Да, ты починил его! – обрадовался Бен, постукав друг о друга передними копытами в аплодисментах. Радио тем временем продолжало:

«Да мои дорогие! С вами говорю я – Ди-джей Пон-3! Ведущий самого свободного и самого честного радио на Эквестриских пустошах, и мой голос правды никогда не умолкнет! Я рассказываю вам все, как оно есть, вот уже сто двадцать восемь лет и на этом не останавливаюсь. Ха-ха, многие из вас часто задаются вопросом: ди-джей Пон-3 как же так получилось что ты до сих пор в эфире? Может ты гуль? Аликорн? Или какой-нибудь бессмертный демон, который в перерывах между порабощением мира подрабатывает скромным ведущим на радио, чтобы заработать себе на кофе? И вот что я скажу вам… ха-ха, вы действительно думали, что я открою вам свой секрет? Извините мои дорогие пони, но это тайна. И ей, как и всякой хорошей тайне, положено оставаться нераскрытой, по крайней мере, пока мое радио будет жить, так что можете гадать, сколько влезет, но о моей подлинной биографии не узнает никто. Но не расстраивайтесь, у меня для вас припасено кое-что куда более интересное, чем моя скромная, хотя и очень популярная персона. Да, вы угадали, пришло время новостей! Я сижу здесь в своей комфортной студии в Тенпони-Тауэр и получаю новости со всех уголков Пустоши. Итак, что же у нас сегодня в меню? Рейдеры? Мутанты? Непрекращающаяся война между Рейнджерами и Фениксами? Нет, это все уже давно протухло! Хотите что-нибудь свеженькое, а? Тогда спешу вас обрадовать мои дорогие поняши, у меня для вас припасено кое-что весьма интересное: недавно на руинах Бриск-Рилла случилась небольшая перестрелка. Вы можете спросить у меня: причем тут свежие новости, когда речь идет об очередном неприятном ограблении, которые с завидной регулярностью происходят в этих руинах или на дороге поблизости уже последние четыре года? Так вот слушайте: во время этой заварушки погибла троица неприятных отбросов рейдерского сообщества во главе с небезызвестным Хард Соллом, – редкостным подонком и мозолью на крупе у всех добропорядочных торговцев, что когда-либо водили караваны по трассе «Жаркие Ветерки». Этот омерзительный монстр несколько лет терроризировал добропорядочных пони, что путешествовали по песчаной дороге, которую он охранял с бдительностью сторожевого пса. И самое поганое: он постоянно менял свои укрытия, когда кому-нибудь удавалось подобраться к нему слишком близко. Да, с ним пытались бороться, и множество его нерадивых головорезов погибло в ходе бесконечных перестрелок, как с простыми путниками, так и с серьезными военными организациями, но сам Хард Солл всегда умудрялся выходить сухим из воды и как ни в чем не бывало вскоре возвращался вновь, собирая очередную банду и в полной мере оправдывая свое неприятное имечко. Однако в этот раз, похоже, что он больше не вернется. Из надежных источников мне сообщили о том, что этот недопони наконец-то нашел себе противника по зубам и теперь больше никого не побеспокоит, потому что лежит под землей в глубокой могиле. А, как нам всем известно – мертвые не кусаются. Кстати, насчет могилы я не шучу. Герой, который расправился с этим шакалом, потом похоронил его вместе с дружками прямо у них базе, а после оставил на воротах послание, в котором сообщил, что бандиты мертвы и честные пони теперь могут спокойно ходить по дороге. А еще он написал там свое имя. И как же его зовут, спросите вы? Кто наш новый герой в сверкающих доспехах? Не буду вас томить друзья, его зовут Джеки Пай. Так что мои дорогие жители пустыни Сан-Паломино, если вы когда-нибудь встретите этого малого, скажите ему спасибо. И лично от меня: спасибо тебе Джеки за твой хороший и бескорыстный поступок. Благодаря тебе множество добропорядочных пони теперь смогут без помех передвигаться по «Жарким Ветеркам» и больше не бояться, что кто-то прострелит им голову.

 

Ууу! Да! Новости от Ди-джея Пон-3! Я рассказываю вам правду, какой бы горькой она не была! А теперь традиционное предупреждение от нашего Минздрава: мои дороги пони будьте бдительны, прогуливаясь ночью по пустошам. За последние месяцы увеличилось число похищений, которые происходят строго по ночам, и я говорю вам не о каких-то банальных нападениях рейдеров или бесчинствах наемников. Я имею в виду самые настоящие исчезновения, когда пони буквально растворяются в воздухе окутанные легким серебристым дымом. Исчезают не только простые жители, но и представители серьезных организаций, и как бы тщательно их потом не искали никто так и не смог никого найти. Так что же с ними происходит? Некоторые счастливые очевидцы утверждают, что этих несчастных похищают инопланетяне. Да-да вы не ослышались – инопланетяне! Жители Сан-Паломино рассказывают о том, что перед исчезновением очередного пони они видели странные бесшерстные фигуры с черными глазами без зрачков, которые носили длинные черные плащи. Они появлялись из ниоткуда и напускали на своих жертв серебристый дым. Если это правда, и нас действительно похищают инопланетяне то, что же, Дискорд побери, им от нас нужно? И для чего они уволакивают нас к себе на НЛО? Они нас едят? Ставят опыты? Пытаются скрестить пони и пришельца? Фу, гадость! В общем, что бы они там не делали, советую всем быть осторожными, и если вы вдруг увидите странного бесшерстного пони с черными глазами без зрачков, немедленно убегайте. Если, конечно, не хотите попасть в его инопланетное меню.

 

На этом у меня все дорогие слушатели, а теперь немного музыки. Это композиция от милого джентельпони из прошлого, который рассказывает нам о том, как приятно возвращаться домой, любуясь чудесным солнечным днем и дорогими нашему сердцу мелочами». 

По радио зазвучала красивая мелодичная песенка, которую исполнял жеребец с хорошо поставленным голосом. Он пел о солнечных деньках, об оживленных улицах, о жеребятах которые играли на них и о собаках которые резвились рядом с ними, пока ты шел вперед, наслаждаясь маленькими радостями твоей простой, но счастливой жизни.

– Ого, так ты у нас герой Джеки Пай, – одобрительно произнес Мэтти, подходя ко мне и хлопая по плечу, – а мне об этом не рассказывал.  

– Как и мне… – с нотками огорчения заявил Бен, – …о том, что оставил там эту надпись. Зачем ты это сделал?

– Как зачем? Я тебя не понимаю, – смущенно опустив голову, пробормотал я, – я просто хотел, чтобы все знали, что это место больше не опасно.

– Нет, ты меня прекрасно понял Джек. Зачем ты написал там свое имя?

– Ах это… ну… я как-то не задумывался об этом. Наверное, мне хотелось показать всем, что я существую. А что в этом плохого? Ты же слышал – я герой.

– Да, Джек, ты герой… но для хороших пони. Для тех же, кто негодяй, ты стал врагом, и они возьмут себе на заметку, что на Пустоши появился очередной святоша-рыцарь, от которого нужно избавиться.  

– Да ладно тебе Бен, все будет в порядке, – попытался я урезонить его, хоть и понимал, что он прав, – одно в случайном месте написанное имя погоды не испортит.

– Будем надеяться что так. Однако постарайся больше не допускать подобных промашек. Чем чаще твое имя будет у всех на слуху, тем сильнее злодеи мира сего захотят, чтобы ты исчез. Он произнес это так твердо и решительно, что я неволе почувствовал себя мышкой, попавшейся в мышеловку.

***

– ...как видишь, в твои годы я пережил немало приключений парень, а главное встретился со своей любимой супругой Адджуд. Ох, какая у нее была шейка, просто загляденье, – откинувшись на стуле после обильного ужина, мечтательно протянул Бен, рассказывая Мэтти историю о своих прежних похождениях в джунглях, и о том, как он убил там целую кучу лемуров-мутантов и спас привязанную к дереву молодую зеброчку.

– Ух-ты! Не думал, что у Вас дома встречаются такие монстры сэр, – с неподдельным интересом восхитился Мэтти, слушая историю старого жеребца (или же он просто был слишком вежливым, чтобы обидеть старика). 

– Ай, хватит уже говорить мне "сэр" в каждом предложении, и не нужно больше "выкать". Я тебе не какой-нибудь слащавый вельможа из Восточной Империи Тростника. Называй меня попросту – Бен, – незлобиво проворчал зебра, вставая из-за стола и собирая грязную посуду.        

– Без проблем Бен. Пожалуйста, расскажи мне еще что-нибудь о своей родине? Я долго изучал историю зебр, но признаюсь, записи в нашем ордене слишком недостоверны и притянуты за уши. Там собрано множество заметок о войне и о том, какие пони-герои прославились в военные годы, но практически ничего нет о вашей культуре или быте.

– Хорошо, есть у меня кое-что о нашей культуре, что может тебя заинтересовать. Ты когда-нибудь слышал о Недели Танцующих Духов? Нет? Она чем-то похожа на вашу Ночь Кошмаров, однако в отличие от нее длится целую неделю, и раньше мы никогда не развешивали на празднике пластиковых монстров или тряпичные привидения, а вызывали самых настоящих ду… – я плотно закрыл за собой дверь хижины, в которой стоял диван и, усевшись на него, наконец-то открыл заветный ларчик с шарами памяти. В свете потолочной лампы они слабо заискрились, пропуская в себя свет.

– Ну вот, теперь-то я узнаю, что за информация записана в этих шариках, – тихо прошептал я, поглаживая копытом идеально отполированный матовый шар, на котором тонкими линиями была вырезана цифра один. Мои ноги заметно задрожали когда я поднес его к своему рогу, мне было страшно от мысли, что я могу ничего в нем не найти и оказаться в тупике. Но сидя на крупе и просто гадая, я бы точно ничего не узнал, поэтому я прикоснулся к шару своим рогом и окутал его облачком магии.

Мой разум словно подхватила невидимая волна и вихрем унесла в далекую даль, а потом резко остановилась, переместив меня в незнакомое место, где я стоял перед зеркалом и критическим взором смотрел на собственное отражение, почему-то показавшееся мне каким-то незнакомым. Судя по колыхающейся тряпичной стенке, за моей спиной я был в палатке, а вещи, что были рядом (вроде документов с печатями на столе, коротковолновой рации у зеркала и прислоненного к армейским ящикам автомата) указывали на то, что эта палатка находилась в военном лагере. Мое отражение пошевелилось, и я вдруг понял, что перед зеркалом стою вовсе не я (хотя странное ощущение того, что это я, меня не покидало), а какая-то бордовая единорожка в военной форме, которую она тщательно разглаживала и поправляла, а после, сняв фуражку с гербом в виде месяца на фоне облаков, причесала гриву. Проведя еще несколько минут перед зеркалом и, по-видимому, убедившись в том, что мой внешний вид теперь полностью соответствует норме, я заговорила, обращаясь сама к себе. Точнее говорила она, не я. Я говорил ее губами, ощущал то же что и она. Я почувствовал, как по моим ногам пробежал легкий ветерок, проникающий через край палатки, но это был не я. Здесь я был лишь безликим фантомом, попавшим в далекое прошлое и смотревшим на него глазами давно умершей кобылы. У меня не было здесь ни своей воли, ни собственного тела, только мысли, которые умещались в чужой голове.      

– Кхе-кхем… полагаю, что можно начинать. Здравствуйте многоуважаемая принцесса Луна, я капитан Транкл Стэнд: вооруженные силы Эквестрии, третий батальон, четвертая рота, и я отвечаю за безопасность этого лагеря, который по приказу Министерства Морали мы начали возводить в самом сердце Вечнодикого леса. Наша миссия строго засекречена и доступ к этим записям имеете только Вы, Ваша сестра – принцесса Селестия и Ваши доверенные кобылы-министры, одна из которых – Пинки Пай, является организатором данной экспедиции. Кодовое название операции: "Зеркальная преграда". В этих шарах памяти, мы запишем для Вас все детали миссии, продемонстрируем этапы развития лагеря, а также успехи, которых я надеюсь, в дальнейшем добьемся. Прошу сюда.

Она вышла из палатки, и моим глазам предстал величественный Вечнодикий лес, которого я никогда до этого в своей жизни не видел. Красивые живые деревья окружали меня со всех сторон, поскрипывая и шевеля ветвями с темно-зелеными листочками на концах. Мои копыта стояли на твердой и немного упругой почве, из которой росла короткая трава, щекочущая мне ноги. В воздухе звонко пели птицы, порхающие среди крон. В мой нос ударил сладкий аромат лесных трав, а в мордочку подул необычайно чистый свежий ветер. Если бы я мог, я замер бы на месте и стал бы любоваться этим лесом, но кобыла в чьем сознании я сейчас находился, была другого мнения.  

– Это наш лагерь. Как видите, пока он только строится, – она махнула копытом, указывая на установленные вокруг палатки и шатры. Среди них ходили пони, которые выполняли различную работу. Кто-то сидел возле непонятных приборов и что-то измерял, другие (в основном единороги) ревя бензопилами, срезали деревья и магией, осторожно подхватывая их, ложили рядом. Справа от меня (точнее от нее) что-то заскрежетало. Она обернулась и увидела, как двое пегасов вместе с сильным земным пони в армейской рубахе поднимают тяжеленую металлическую плиту (видимо будущую стену) ставя ее вертикально. Как только она встала ровно, к ним тут же подошел единорог с гаечным ключом и начал что-то быстро закручивать. Чуть поодаль была установлена турель, которую настраивали два земных пони: один стоял сбоку, нажимая кнопки на терминале, другой водил перед стволом веточкой и следил с какой скоростью, поворачивается к ней турель. Мимо кобылы пробежал единорог, несущий в облачке магии здоровый ящик, и коротко бросив "мэм!" и отдав честь, поскакал дальше. По бокам стояла пара деревянных вышек с дежурившими на них солдатами. У соседней палатки, за столом сидел пони, в розовом комбинезоне и что-то записывал на листке бумаги, скрипя пером. – Но учитывая тот факт, что мы находимся здесь всего каких-то пять дней, прогресс очевиден, – продолжила после осмотра она. – Когда мы пришли на это место, по ориентировке министра Пинки Пай мы тщательно изучили территорию и нашли неподалеку спуск, ведущий в необходимую нам пещеру. Там мы обнаружили подземное озеро, которое и является целью миссии. К сожалению, спуск вниз очень неудобен и извилист, поэтому я решила запросить буровую машину, которая должна уже сегодня приехать в наш лагерь и пробурить вертикальный туннель вплоть до самой пещеры. Потом если все будет хорошо, мы установим в шахте лифт и оградим его железобетонными стенами, создав тем самым первую внутреннюю линию защиты будущей лаборатории, которую ученые из Министерства Морали планируют разместить прямо возле озера. Наши рабочие и солдаты тем временем будут продолжать расчищать местность под будущие постройки и возводить защитный периметр вокруг этого места. Каких-либо инцидентов со времени нашего прибытия сюда пока не произошло, и я Вам обещаю, не произойдет и дальше. Потому что мои пони – это хорошие обученные бойцы, в совершенстве владеющие военным ремеслом и методами выживания в условиях полной изоляции.    

– Капитан Транкл Стэнд! Мэм! Они приехали! – заорал в этот момент один из солдат на вышке. Она обернулась в ту сторону, куда он указывал, и я вместе с ней заметил приближающуюся по свежепроложенной земляной дороге колонну грузовых машин доверху нагруженных ящиками. Позади них медленно тащился большой гусеничный бур с установленным сзади него исполинским инструментом.  

– О, как удачно! – довольно хмыкнула капитан, – похоже, что прокладка шахты начнется в ближайшие несколько часов. Уверена Вам будет интересно на это посмотреть дорогая принцесса.

Следующие часы, несмотря на ее уверения, были довольно скучными. Вместе с Транкл Стэнд я проследил за установкой бура, потом как он с грохотом и скрежетом начал буравить землю. Через три часа заглянул вместе с ней в образовавшееся отверстие. Дальше был обед (я впервые насладился редким тропическим фруктом – манго, который не рос у нас в стойле). После обеда в шахту на веревках спустились четверо пони в противогазах с автоматами, фонариками и маленькими коробочными счетчиками. Через полчаса они вернулись и доложили мне (ей) о том, что внизу все "чисто" и каких-либо очевидных угроз нет. Потом туда спустились пони в розовых комбинезонах, за ними с десяток простых рабочих и солдат. К краю отверстия подогнали большую повозку с лебедкой и на ней понемногу стали опускать ящики с каким-то оборудованием и большие металлические пластины и балки, которые оставшиеся на поверхности пони выгружали из приехавших вместе с буром машин. Наконец к наступлению сумерек все пони вылезли на поверхность и вместе с остальными стали собираться у костров и жарить на ветках зефирки. Но некоторые еще продолжали работать: отгоняли машины туда, где к вечеру установили первые стены, распаковывали и раскладывали по палаткам вещи, кто-то патрулировал периметр лагеря, поправляя на глазах странные толстые очки на резинках. Мы с Транкл Стэнд подошли к ближайшему костру, где сидели три молодых кобылки, весело обсуждающие новую линию моды в бутиках «Рарити для вас» (одна жарила на длинной веточке сразу десять зефирок), и два жеребца играющие на свежесрубленном пеньке в карты. Они встали, чтобы отдать нам честь, но кобыла подняла ногу, давая понять, что это необязательно и они, так и не успев подняться до конца, вновь расселись по местам, возвращаясь к своим занятиями.

– Итак, многоуважаемая принцесса Луна, как Вы можете заметить, дела у нашего лагеря идут просто отлично. С такими темпами мы сможем достроить это место уже к концу следующего месяца, а после приступить непосредственно к самому эксперименту. Согласно прогнозу ученых из Министерства Морали, первые пробные испытания можно будет начинать уже на следующей неделе. Но я попросила их немного подождать и как следует все подготовить, прежде чем они вызовут к себе своего министра и с ее помощью начнут создавать величайшее оружие в истории, которое обеспечит нам победу и поможет ей, так сказать обрести "бессмертие". На этом у меня все. Благодарю вас за внимание и хорошего вам дня принцесса. Капитан Транкл Стэнд, вооруженные силы Эквестрии, третий батальон, четвертая рота. Конец первой записи.    

Я медленно открыл глаза, и положил шар рядом. Голова у меня немного покруживалась, но в остальном я чувствовал себя превосходно, и это было странно. Я провел в прошлом как минимум часов восемь, но почему-то не хотел есть, и меня нисколечки не клонило в сон. Я подошел к двери и распахнул ее. Мэтти по-прежнему сидел за столом, а Бен мыл в тазу посуду и рассказывал ему о Неделе Духов, словно вместо восьми часов тут прошло всего несколько минут. А что если так и было? Я быстро обернулся к шарику, а потом опять посмотрел на друзей. Вот это да! Тут действительно прошла всего каких-то пару минут! Изумительный шарик! Не скажу, правда, что он сильно помог мне. Я так и не узнал, где мне искать Пинки Пай. Но зато услышал кое-что обнадеживающее, – она занималась секретным проектом, который мог сделать ее бессмертной, и для этого отправила в Вечнодикий лес целую экспедицию. Я видел, как там начали строить какую-то лабораторию. А еще она должна была приехать туда сама, а это уже серьезная зацепка. Возможно, в следующем шаре (чей номер был стерт и еле читаем), я найду больше информации об этом.

Вернувшись обратно на диван, я взял второй шарик и поднес его к рогу. Снова резкий рывок, я улетаю вперед и останавливаюсь перед красивым водоемом, которым любуюсь сидя у самого края на пластиковом стуле. Мое зрение немного замутнено, но я все же вижу, как чистая, словно зеркальная поверхность переливается в свете электрических ламп, висящих под потолком или расставленных вдоль берега на штативах. Похоже, что это и есть то самое озеро, о котором рассказывала Транкл Стэнд в первом шаре. Я несколько раз глубоко вздохнул и приглушенно кряхтя, поднялся на ноги. Моя спина тут же неприятно заныла. Закинув назад переднюю ногу, я поводил по больному месту, растирая его, а потом медленно, прихрамывая, подошел к кромке озера и заглянул в него. На меня уставился старый седой единорог ядовито-желтого окраса с поредевшей гривой и обвисшей морщинистой мордочкой. Он был одет в розовый с белой рубашкой халат и носил при себе на цепочки очки, медленно покачивающиеся у него на шее. Несколько секунд смотрел он на свое отражение, уставший, и казалось готовый нырнуть в эти хрустальные воды, а потом отступил назад и, одев на нос очки, заговорил, немного осипшим и гнусавым голосом: – Тиерджик Кричер старший научный сотрудник Министерства Морали, специализирующийся на волшебных зельях и магических ингредиентах. Иными словами маг-зельевар. Мое начальство велело в подробностях рассказать Вам принцесса Луна о разработанном мною эликсире опыта, который помогает выращиваемым здесь образцам, становится сильными и тренированными. А также поведать о том, как я поступил на эту должность, хотя я ума не приложу, зачем Вам это может понадобиться. Ну, ладно… начну с самого начала. Когда-то я был ведущим специалистом в области приготовления магических эликсиров и модификаций уже существующих волшебных заклинаний и работал на Министерство Тайных Наук. Там я разработал теорию о том, что заклинание памяти, которое используют для записи воспоминаний на шары памяти можно применять и в области приготовления эликсиров, если удастся перенести магическую информацию на специальный, тогда еще не открытый мной компонент, который в дальнейшем будет использован при варке снадобий. Министр Твайлайт Спаркл тогда спросила у меня: – в чем заключается смысл твоей идеи? Зачем создавать зелье воспоминаний, если их можно просто переносить на волшебный кристалл? И я ей ответил: что хочу создать не обычное зелье, дарующее выпившему чьи-то воспоминания, а нечто гораздо большее. Я хочу разработать эликсир способный передать опыт какого-либо пони кому-то другому и тем самым обучить его всего за пару глотков тому, на что в прошлом уходили годы упорных зубрежек и тренировок. Но чтобы добиться этого, мне нужно было сперва как-то научиться собирать необходимую информацию прямо из мозга подопытных, потому что заклинание памяти умело лишь копировать воспоминания, а никак не опыт. Долгие годы я совершенствовал это заклинание, пытаясь найти способ перешагнуть через порог простых воспоминаний и углубиться дальше, но у меня ничего не получалось. Какой-то внутренний психологический барьер не давал мне копнуть глубже и ухватиться непосредственно за те части наших мыслей, которые отвечали за опыт, знания, а также такие вещи как мелкая моторика, скорость реакции и практические тренировки. Если бы я смог получить доступ к этим фрагментам я сделал бы их уже не простыми картинками воспроизводимыми в нашем мозгу, пусть и с полным погружением в прошлое, а самым настоящими обучающими записями позволяющими за считанные секунды передавать опыт и знания того чьи мысли записаны на кристалл и в планах на будущее перенесены в зелье. И мне это удалось, когда я решил применить для снижения сопротивляемости психики у подопытных пони, специальный психотропный порошок, получаемый из редкого янтарного кризалита добываемого из желчного пузыря дракона. Препарат очень дорогой и противоречивый, который продают на улицах наркоторговцы и приобретают молодые жеребцы и кобылы, чтобы снять напряжение и войти в состояние эйфории, из-за чего он запрещен во всех уголках нашей страны. Мне пришлось подергать за ниточки на стороне, чтобы наладить поставки необходимого мне порошка у нелегальных дилеров-зебр. Хе-хе я получал будущее средство победы над нашим врагом у него самого. Мне казалось это забавным, тогда и сейчас.

Единорог отвернулся от озера и зашагал в сторону больших стеклянных капсул, где всеми цветами радуги переливалась вязкая жидкость, в которой можно было разглядеть силуэты пони с подключенными к их голове и телу трубками. Это зрелище показалось мне жутким и вдобавок напомнило о том, как я не люблю больницы, но мой носитель был безразличен к подобным вещам и без каких-либо эмоций прошел мимо, медленно обходя столы заваленные оборудованием, среди которых стояли выключенные терминалы и были раскиданы канцелярские принадлежности и бумаги. На деревянных досках над столами висели анатомические рисунки пони с изображением органов и скелета. В специальных подсвечиваемых коробках хранились рентгеновские снимки. Старик приблизился к центру лаборатории, и я смог хорошенько ее рассмотреть (а еще отметил, что даже несмотря на то, что она была размещена глубоко под землей, прямо у самого озера, воздух здесь был на удивление сухим и теплым, очевидно его искусственно подогревали). Каменные стены полностью закрывали металлические пластины, с установленными на них бирюзовыми и белыми квадратами (– как это было в лаборатории безумного ученого Радопесикуса – подумал я). Сверху прямо на потолке висели длинные шахты вентиляции, заканчивающиеся большими шумными вентиляторами, защищенными металлической сеткой. Возле них змеились кабеля и трубки, уходящие во все стороны пещеры и опускающиеся к разным приборам и громко гудящим механическим установкам. В центре пещеры было три медицинских кресла с фиксаторами и неприятными операционными лампами (которые имели по три лампочки расположенные по кругу). У следующего ряда столов заваленных расчетами и непонятными мне формулами стояли открытые коробки, из которых выступали запакованные в бумагу или специальную защитную пленку (ну ту, которая весело хлопает, когда на нее жмешь) счетчики и хрустальные колбы. На стене в дальнем углу висели розовые комбинезоны со стеклянными шлемами-масками, у которых были дыхательные аппараты с фильтрами, крепившимися на бок. В левом углу мигала красная лампочка возле закрытой двери лифта. Пожилой жеребец подошел к последнему столу, где стояли банки с реагентами и мензурки, и магией подобрал одну из банок, доверху наполненную мелкими красными кристаллами.  

– С этим порошком дело пошло быстрее, – продолжил он свою речь, встряхивая банку, – я преодолел мозговой барьер, когда лишил подопытных способности мыслить здраво, и благодаря этому смог наконец-то добраться до необходимых мне фрагментов памяти. К сожалению, во время экспериментов вскрылись неприятные побочные эффекты: испытуемые, у которых мы копировали мысли в девяноста процентах случаев, навсегда теряли свои воспоминания, а у остальных десяти мозг буквально забывал о том, как дышать или перегонять по артериям кровь и подопытные умирали. Вдобавок полученная информация была слишком обширной: на перенесение опыта от одного единственного донора приходилось тратить по тридцать-сорок шаров памяти, что было крайне затратным. А шары памяти, хоть и передавали знания новому владельцу, но при этом все же не давали ему необходимую практику и тренировку, позволяющую немедленно использовать свежеприобретенные навыки в деле, потому что помимо опыта было необходимо еще и подготовить тело, подстроив его под новые возможности. Это сильно осложняло работу, и ставило под сомнение мою теорию. Вдобавок мне пришлось уходить от своей основной специализации и профессиональной направленности, попросту говоря: я не знал, как перевести информацию с шара памяти на компонент эликсира, который я еще даже не разработал. А большое количество смертей и обезумевших подопытных, которых мне потом приходилось сдавать в "дурки", подрывало мою репутацию профессионала. Со всех сторон я был в тупике, но при этом свято верил в свое дело, и поэтому проводил опыты снова и снова в надежде рано или поздно найти ответ и решение этой проблемы. К сожалению, министр Твайлайт Спаркл меня не поддержала и сочла мои эксперименты неэтичными, с позором выгнав с работы и пригрозив уголовным преследованием, если я продолжу проводить свои ужасные эксперименты. Целых два месяца провел я потом на гражданке, не зная чем заняться и куда пойти. Очевидно, министр распустила про меня нелицеприятные слухи, потому что меня нигде не брали на работу. Даже в самых дешевых лабораториях меня гнали взашей несмотря на мой богатейший опыт. Я думал, что моей карьере мага-зельевара и колдуна пришел конец, и вскоре, я окажусь на улице, как самый последний бомж, но тут в мою дверь постучалась удача. Однажды вечером ко мне пришли трое неизвестных пони в плащах и увезли в какой-то темный подвал на окраине моего родного Мэйнхеттена. Там я встретился с министром Пинки Пай, которая попросила меня рассказать ей о моем последнем эксперименте. Я не хотел этого делать, потому что даже несмотря на вероломство со стороны Твайлайт Спаркл все еще верил в тайну эксперимента. Но министр Пинки Пай предложила мне крупную сумму за один лишь рассказ о том, чем я занимался, без каких-либо научных подробностей. У меня не было выбора, я целых три дня ничего не ел, и поэтому уступил ей, рассказав о своих планах изобрести зелье, дарующее пони возможность получать опыт у других. Она внимательно меня выслушала, а потом с улыбкой предложила работу в своем министерстве обещая платить намного больше, чем моя бывшая работодательница. Жеребец осмотрел лабораторию и предметы на своем столе (я откуда-то знал, что это его стол). – И теперь я работаю здесь. У меня снова есть своя лаборатория и подчиненные, а также любые ресурсы, которые мне требуются. После того как я устроился в Министерство Морали мои эксперименты пошли быстрее. Теперь у меня достаточно подопытных, благодаря плененным зебрам, которых каждый день мне привозят на опыты, и чьи безмозглые оболочки сейчас бездумно шатаются в камерах этажом ниже. А кроме того здесь нет никакой этики, и ограничений, поэтому я решил пока что сохранить их, для своих дальнейших исследований. Плюс меня регулярно обеспечивают кристаллами кризалита, ставшими основным компонентом для моего совершенного состава, который я открыл здесь во время очередного неудавшегося эксперимента. Когда один из подопытных сошел с ума и, плюясь слюнями, толкнул меня ногой, я упал на стол, где лежал мелко измельченный психотропный порошок. Он подошел к другой банке с блестящими разноцветными кристаллами, – магическое облако с извлеченной информацией, все еще окружало мой рог, и во время удара потеряло стабильность, выплеснув всю энергию на порошок. Когда я встал, то с удивлением обнаружил, что он изменил свой цвет и стал издавать низкочастотные звуки. Жеребец постукал по банке, и оттуда зазвучали мелодичные попискивания. – Я тщательно изучил изменившийся реагент и понял, что он каким-то образом смог впитать в себя воспоминания подопытного. Возможно, дело было в природе порошка. Драконихи, как всем известно, способны передавать свой опыт новорожденным дракончикам и, по всей видимости, механизм этой передачи как-то записан в их ДНК, а значит в их внутренности и кровь.

Я совершил научный прорыв, и открыл нужный мне компонент для зелья опыта. Мне больше не нужно было записывать мысли на шары, я мог переносить их прямо на порошок, а уже после добавлять в эликсир. И на этом мои открытия не закончились. Вскоре я узнал, что испытуемые, выпив мой эликсир, приобретают помимо опыта также и воспоминания бывшего владельца мыслей, ощущая при этом ложное чувство, что они на самом деле являются их собственными, что в принципе было довольно предсказуемым результатом, но вот то, что сами пони начнут меняться еще и внешне, стало для меня настоящим сюрпризом. В зависимости от того каким был донор, мышцы у испытуемых начинали стремительно расти, а те, у кого была излишняя жировая ткань, худеть прямо на глазах и приобретать атлетическую фигуру. Очевидно, так магический состав пытается подогнать оболочку выпившего его пони под свежеприобретенные знания, делая его практически таким же сильным и ловким, как и самого донора воспоминаний. Идея о том, что результаты можно улучшить, помещая выращиваемые образцы в колбы, и постоянно пропитывать их мышечные ткани моим составом вкупе с регулярным приемом его внутрь, пришла позднее. Думаю, Вас это уже не заинтересует.

Номер разработанного мною состава ЭО-351. Измененный порошок янтарного кризалита я назвал "Тиерджит" в собственную честь. Способ безопасного перенесения воспоминаний на его частицы, не разрушающий память доноров, был открыт немного позднее и уже не мной. Это сделала моя коллега доктор медицинских наук и генетики – Байя Фиттер, которая расскажет Вам об этом в следующем шаре. Сейчас у нее небольшой отпуск и она отправилась на отдых в Джоли Флейк, что на Изумрудном озере. Также спешу Вас предупредить, что она забрала с собой этот шар памяти, сказав, что хочет переписать в нем кое-какие научные несостыковки и добавить туда новые подробности, отредактировав конец записи. Тут голос ученого из типично делового неожиданно приобрел елейные и вкрадчивые нотки, – однако как Вам, наверное, известно записи в шарах памяти нельзя никаким образом отредактировать или поменять и она, скорее всего, захочет переписать отчет заново, уничтожив старую копию вместе с шариком. По крайней мере, я так думаю. Кхе-кхем… но тем не менее, меня немного настораживает тот факт, что она решила забрать его с собой, вместо того чтобы вернувшись из отпуска переписать отчет здесь. Нет, Вы только не подумайте, что я ее в чем-то обвиняю. Мне бы очень не хотелось подозревать свою многоуважаемую и чрезмерно дотошную коллегу в предательстве и работе на зебр, но подобное поведение, если уж быть до конца откровенным, показалось мне чересчур подозрительным, и поэтому я решил поделиться своими сомнениями с Вами принцесса Луна. Надеюсь, что я окажусь неправ. Но все же в нашей работе нельзя допускать излишнюю беспечность, и поэтому я предлагаю Вам проверить Байю лично, прежде чем Вы приедете ко мне в лабораторию и с упреком объявите перед всеми коллегами, что у меня паранойя и я выживший из ума старик. Насколько я помню, у Байи есть своя вилла на острове в центре озера. Ивовая улица, дом 43. Так что, скорее всего Вы найдете ее там, если вдруг решите провести внутреннюю проверку. И еще кое-что: смею Вас заверить, что в случае отставки моей коллеги я вполне способен заменить ее, так как ознакомлен со всеми ее работами и уже месяц как получил третью научную степень в области медицины.

Это был профессор Тиерджик Кричер, научный сотрудник Министерства Морали, в области приготовления магических эликсиров. Запись четвертая. Всего Вам доброго принцесса Луна, прощайте.

Открыв глаза, я мелко вздрогнул, и шерстка моя встала дыбом. Этот мерзкий старикан был не ученым, а самым настоящим маньяком, замучавшим в ходе своих безумных экспериментов множество несчастных пони и зебр. А сколькие из них лишились разума, – ценнейшей части своей личности? И этот гнусный тип пытался подставить свою коллегу, подло настучав на нее в секретном отчете! Пинки Пай, зачем ты взяла к себе на работу это "чудовище" от которого отказалась твоя лучшая подруга? Почему добрая принцесса Луна, так спокойно к этому отнеслась, и получала отчеты о пытках и смерти? Неужели этот эликсир опыта был так важен, чтобы за него расплачивались ни в чем неповинные жертвы? И что за пони выращивались в тех колбах?

На короткое мгновение Пинки Пай увиделась мне не веселой пони из сказок, а суровым и расчетливым министром, спонсирующим бездушные эксперименты и нанимающим к себе на работу аморальных ученых, чтобы воплощать в жизнь свои зловещие планы. Нет! Она не могла! Ее, обманули! Этот старик наверняка солгал ей! И принцессе Луне и мне!!! Все! Теперь я знаю, куда должен пойти, чтобы найти ответы и возможно подсказку, где мне ее искать. Я отправлюсь на эту чертову базу! Но где она находится? Вечнодикий лес довольно большой и очень опасный, если верить тому, что я про него читал. Однако в этом шаре Тиерджик Кричер рассказывал про свою коллегу, у которой при себе была следующая запись, и если мне повезет, то я найду там… координаты базы? Точно! Итак, решено, я пойду… – …к Изумрудному озеру, – вслух закончил я мысль, скрещивая копыта на груди. 

Заметка: Получен новый уровень.

У вас осталось два нераспределенных очка способностей.

 

Пасхалки Безумного стойла:

9. Отсылка к одной из серий Черного Плаща – «That Sinking Feeling», в которой враг Черного Плаща профессор Молиарти вынашивал аналогичный злодейский план и пытался осуществить его похожим способом.  

* Мизантропони – поняшная версия понятия "мизантроп".

 

 

 

Глава 6: Деревенское гостеприимство

Я шел по аллее довоенного города, не знаю точно какого, но он был красив. Его дома были сделаны из кирпича и камня покрашенного в белый и золотые цвета. Местные жители с улыбками смотрели на меня, словно я был для них лучшим другом. Погода на улице стояла солнечная и ясная и радовала глаз, а окружающий вид согревал душу. Живые деревья и цветы росли вдоль металлических оградок возле красивых, словно совсем недавно построенных домов с круглыми башенками, выложенными синими и красными черепичными крышами. Из дворов рядом за мной наблюдали живущие там пони. Я подошел к ближайшему забору и помахал смотрящей на меня кобылке. Она помахала в ответ. На соседний куст уселась цветастая птичка и зачирикала песенку, а после взлетела вверх и, сделав у меня над головой пару кругов, унеслась ввысь, не переставая распевать свои звонкие трели. Несколько мгновений следил я за ней, прежде чем повернулся к кобылке. Моя грива встала дыбом. На том месте, где она стояла, теперь лежал обглоданный скелет с открытым, словно в ужасе ртом. Его глазницы слепым взглядом смотрели прямо на меня. Я попятился и под моими ногами захрустел черный пепел. В страхе уставился я на него, а после огляделся вокруг. Дома начали вспыхивать огнем. Страшное пламя безжалостно окутывало стены и обшелушивало краску, когда мой взор падал на них, а оградки с витыми узорами покрывались ржавчиной и со скрипом рушились прямо на землю. Солнечная погода резко ухудшилась, на небе показались грозовые облака. Завыл ледяной ветер. С неба хлынул дождь, который никак не мог потушить бушующий огонь. Из-за ближайшего поворота ко мне вышел неизвестный пони, а может и конь. Он был слишком высоким и стройным, чтобы быть пони. Его скрывала неестественная, непонятно откуда падавшая тень. В полной растерянности смотрел я на него, на то, как он медленно приближается ко мне, а после… внезапно расправляет у себя за спиной крылья! Передо мной стоял вовсе не пони и даже не конь, а сама принцесса Луна собственной персоной и ее глаза холодно буравили меня, словно намеревались пронзить душу.

– Принцесса, что здесь происходит? Где мы? – дрожащим от паники голосом спросил я, хоть и боялся услышать ответ. Но она промолчала, и лишь подняв копыто, указала куда-то позади меня. Я обернулся, и увидел, как с другого края улицы к нам приближается плотная стена огня. Стремительно развернувшись, я хотел броситься наутек, но когда повернул голову, замешкал, потому что теперь передо мной вместо принцессы стояла она: моя особенная пони. Вместо кудряшек у нее на голове были длинные прямые пряди, аккуратно спадавшие ей на плечи и спину, а ее шерстка казалась какой-то тусклой и неживой.

– Ты никогда меня не найдешь! – безжизненным холодным голосом воскликнула она, и схватив меня за шею грубо развернула в сторону огненной стены, которая тут же устремилась к нам.

– ААА! – закричал я, просыпаясь и от неожиданности скатываясь на пол с матраса, на котором спал. Я лежал возле дивана, где был Мэтти. Он мирно похрапывал, укутавшись в свой плащ. От моего крика земной пони слегка задергал задним копытом и что-то неразборчиво пробурчал во сне, перевернувшись со спины на бок, но к счастью не проснулся. Вновь улегшись на матрас, я натянул на себя сбившееся лоскутное одеяло и, закрыв глаза, тихо прошептал: – найду милая, обязательно найду.   

***

Мир вокруг напоминал мне какую-то бессмысленную дискордову карусель. Я стоял на краю обрыва и видел, как мимо меня в воздухе проплывали блестящие фрагменты от потолков и стен похожие на те, что были в моем стойле (которыми вполне возможно и являлись). Закованные в железную сеть фонарики слетали с их поверхности и словно стайка вспугнутых светлячков беспорядочно кружились и собирались вместе. Арки защитных дверей носились рядом, напоминая мне голодные рты ужасных монстров, которые жадно раскрывались, когда к ним подлетал один из фонариков, словно намереваясь съесть его. Вся эта феерия была для меня чем-то пугающим и непонятным, и я никак не мог сообразить, как я здесь очутился и что вообще тут происходит. Мне на плечо кто-то положил копыто. Я обернулся и вновь увидел ее. Все те же прямые пряди, все та же холодная и тусклая розовая шерстка.    

– Пинки, это и вправду ты? – с сомнением спросил я. Она утвердительно кивнула, улыбнувшись мне. Но это была не та веселая и беззаботная улыбка, которую я сотню раз видел в книжках. Она больше походила на безумную ухмылку, или гримасу сумасшедшего, чем на добрую улыбку милой пони, что жила в моих мечтах.  

– Пинки, что с тобой? Ты изменилась, – испуганно пробормотал я, прижимая ушки к голове и отступая от нее назад. 

– Изменилась не я, изменился ты, и вскоре ты это поймешь, – высоким издевательским голосом прокричала она, начав смеяться, а затем толкнула меня в бок, показывая на что-то у нас над головой. Я поднял туда глаза и заметил, как хаотические вращения фрагментов начали усиливаться, собираясь в некое подобие смерча. Они угрожающе проносились мимо, словно хотели схватить меня и утащить прочь, и тут мне почудилось чье-то рычание. Повернувшись в сторону звука, я увидел одну из дверей, держащуюся на дорожке из металлического пола. Она резко изогнулась, словно приготовившаяся к броску голодная змея, заметившая среди кустов кролика и, раскрыв свою металлическую пасть, кинулась сверху, желая меня проглотить.   

С тяжелым дыханием я вновь вернулся в реальность, покрытый крупными каплями пота. Это был сон. Еще один страшный сон. Поднявшись на ноги, я подошел к тумбочке, на которой лежал мой ПипБак, чтобы посмотреть время. Еще и пяти часов нет. Слишком рано чтобы вставать, но и спать я больше не буду. Не хочу увидеть еще один кошмар. Осторожно приоткрыв скрипучую дверь (Мэтти крепко спал и, судя по улыбке, видел что-то хорошее), я вышел в подземелье и, миновав загон с дремящим Банти, поднялся вверх по каменной лестнице. Там я подтянул к краю пещеры один из шезлонгов и, улегшись на него, стал обдумывать свои ночные кошмары и виденья, любуясь сверкающими звездами, чей ободряющий блеск, проникавший сквозь тучи, помаленьку успокаивал и усыплял меня. Мои глаза плавно опустились вниз на блестящую в темноте поверхность пустыни. Где-то вдалеке горели огни от лагерных костров, похоже, что не только мне не спалось этой ночью. Все это было так красиво, так умиротворяюще.

Скрестив копыта на груди, я стал перебирать у себя в голове все, что произошло со мной за эти дни на Пустоши, стремясь понять, причину своих кошмаров. Все те ужасы и убийства, что я пережил, всплывали у меня в памяти. Вне всяких сомнений они были жуткими, но вряд ли могли вызвать у меня эти сны (в чем я был уверен), а уж тем более то странное видение, что посетило меня в концертном зале. Почему я увидел то, чего на самом деле там нет? А главное, почему там была она? Почему приходила ко мне в моих снах как какая-то бледная и неживая пони с прямыми волосами и безумным смехом? Неужели это значит, что я потихоньку начинаю сходить с ума, как и все пони в моем стойле? Не знаю… не уверен. До этого момента я никогда прежде не задумывался над тем, что значит сойти с ума. Однако именно это, по всей видимости, со мной сейчас и происходило. Или же все дело в том, что я боюсь не найти ее и лишиться единственного смысла в жизни? – Смысл жизни, – прошептал я, – а был ли он у меня вообще, хоть когда-нибудь? Наверное, нет. Его не было у меня даже когда я жил у себя в стойле. И поэтому я хотел уйти, в надежде увидеть лучший мир на поверхности. А еще, я хотел найти там ее. Пони, в которую влюбился, начитавшись детских историй, и которая стала для меня щитом от безумия стойла. Но, похоже, что теперь оно стало настигать меня, и только найдя ее, я смогу от него избавиться. Мои глаза тут же округлились от безумной догадки. Да! Именно это мне и нужно! Найти ее! Если я найду Пинки Пай, все будет по-другому, и меня, наконец, отпустит. Но другим, лучше об этом не знать. Они меня не поймут, ни Мэтти, ни Бен. Если я по-прежнему хочу отправиться на ее поиски, я должен сделать это тайно. Тайно. Только так я смогу найти ее.

Под эти мысли я стал медленно засыпать, постепенно возвращаясь в царство снов принцессы Луны.   

***

– Эй, просыпайся! – внезапно разбудил меня чей-то голос, спросонья показавшийся мне невероятно громким. Я приоткрыл глаза и смутно разглядел на фоне чуть посветлевшей пустынной панорамы стоящего рядом со мной Мэтти.

– А? Что? – растерянно произнес я, быстро зажмурившись и закрыв передними копытами глаза, чтобы укрыться от слепящего света.

– Просыпайся, говорю, уже десять. Мы с Беном давно встали, а тебя нигде нет. Вот он и попросил тебя найти, чтобы мы вместе смогли позавтракать. Давай подымайся, а то у меня в животе урчит, – фыркнул земной пони, подталкивая меня носом, чтобы я слез, наконец, с шезлонга, на котором уснул.

– Хо… хорошо, ид... ду, – сказал я, безуспешно пытаясь подавить чудовищный зевок, который на меня нахлынул. По моему телу побежали крохотные мурашки, я встал и с удовольствием потянулся вперед, – уже иду.

– А вообще, что это ты решил тут покемарить? Внизу воздух затхлый? – поинтересовался Мэтти, пока мы вместе шли к лестнице.

– Не совсем чтобы затхлый, особенно для пони, который вырос в месте, где духота и свежесть обеспечивается за счет часто засоряющихся и неисправных вентиляционных шахт но, в общем-то, да, наверху намного лучше, чем в той каморке. Да и вид на Пустошь очень красивый, – быстро придумал я первое объяснение, пришедшее мне в голову, понимая, насколько глупо оно звучит, но все же это было намного лучше, чем правда, которую я не мог раскрыть.

– Как я тебя понимаю, – ухмыльнулся Мэтти, безмятежно приглаживая гриву, – у нас в бункере, мне несколько раз доводилось чинить вентиляцию, и скажу тебе, запах там был не самый лучший, особенно когда в лопасть одного из вентиляторов замотало чьи-то не первой свежести термо-трусы от силовой брони. Ох, ну и вонь же там была, ты себе не представляешь! Того кто их туда закинул мы так и не нашли. 

– А что у силовой брони есть особые трусы?

– Ну конечно, а как, по-твоему, паладины справляют нужду, когда одеты в нее? На то чтобы надеть этот доспех и подготовить его к работе уходит минимум полчаса и столько же нужно на его снятие. Так что, если тебе захочется сбегать в нем в "кустики", то ты сходишь не в кустики, а прямо в него, как по малой нужде, так и по большой, а после через специальную трубку все лишнее выйдет наружу. 

– Брр… теперь я никогда уже не рискну надеть эту броню, – с улыбкой произнес я, – даже перед страхом смерти. После этой истории у меня в голове отныне всегда будет всплывать образ паладина переевшего острой фасоли с перцем. Богиня моя Луна, как же мелодичен будет его доспех, когда ему придется за чем-то наклоняться.      

Мы оба посмотрели друг на друга и весело захохотали а, после, не проронив больше ни слова, спустились вниз. Там в центре пещеры мы увидели Бена, что-то готовящего за большой самодельной плитой, состоящей из распиленного корпуса от грузовика (так называется большая повозка с кузовом, об этом рассказал мне Мэтти) и приваренных к нему кастрюль и банок, висящих на толстых цепочках (видимо для быстрой обжарки на костре, очаги которого были аж в пяти местах). Приветливо поздоровавшись, зебра пригласил нас обоих за стол, где уже сидел Банти кушавший из двух фарфоровых тарелок фруктовый пирог, который испек ему Бен и на который я пожертвовал четыре банки консервированных персиков и ананасов принесенных с базы. Большая его часть досталась теленку, но и нам с Мэтти перепала пара ломтиков. Пирог получился на славу: очень вкусный и сочный, если не считать мелких камушков которые время от времени попадались у меня на зубах. Но что поделаешь, импровизированная плита Бена была не самой чистой и находилась точно под земляным потолком (откуда тут же свалился большой камень, громко зазвенев на дне одной из кастрюль). Да и про гигиену Бен как видимо не слышал, безмятежно вытирая одно из испачканных в стряпне копыт о шерстку сбоку. Ох, жизнь на пустошах, куда ж без твоего простого колорита? Как только еда была готова, Бен быстро подхватил зубами три тарелки и раскидал на них при помощи щипцов по несколько зажаристых лепешек. Я недоверчиво понюхал и лизнул одну из них желая убедиться, что это не окажется еще какой-нибудь пустынною гадюкой, которую я пробовал в свой первый день знакомства с зеброй. Но нет, похоже на картошку, немного кислую, как будто к ней добавили еще и помидоры, но в остальном все хорошо. Пожалуй, я могу это есть.     

– Ну, налетай народ, мои фирменные тошковые блинчики, а в качестве сиропа: персиковый джем, – торжественно объявил Бен, усаживаясь с противоположной стороны стола и откусывая сразу полблина.

– Эм… тошковые? – удивленно переспросил я.

– Ну да, то есть сделанные из свежемолотой тошки. Это пустошный гибрид томата и картошки, который все тут называют просто – тошка. Я выращиваю ее здесь вместе с виноницей. Ну же, не вороти нос Джек, они без мяса и весьма вкусные.  

– Поверю тебе на слово Бен, – согласно кивнул я, откусывая кусочек, ум! А блинчик-то и вправду очень вкусный.

– Объеденье! – поддержал мою мысль Мэтти, хваля блины, и съел один из них целиком, запивая соком, – намного лучше консервов в нашем бункере.     

– Спасибо, – зебра доел свой первый блин и принялся за следующий, помазав его джемом. Некоторое время мы сидели молча занятые "самой важной трапезой за день" (по словам Бена), а потом, Мэтти издал удовлетворенный вздох и, поблагодарив хозяина за вкусный завтрак, откинулся назад. Немного помолчав, он повернулся ко мне и спросил:

– Ну, Джек, так что же ты там увидел?

– А? Ты это о чем? – не понял я, телекинезом выковыривая из своего блина крошечный камушек и укладывая его на стол возле себя, где уже была сложена импровизированная пирамидка. 

– Что показали шары памяти, которые я тебе дал? – ответил вместо него Бен (очевидно, они оба хотели узнать это и поэтому заранее договорились расспросить меня), – ты обещал рассказать нам обо всем сегодня утром, во время завтрака. И как видишь уже утро, – он потрогал пустую тарелку и баночку с джемом, – а это завтрак, так что давай выкладывай. Что за секреты хранились в тех шариках? Узнал ли ты, где находится сейчас твоя… кхе-кхем… особенная пони?

– Нет, не узнал, – уклончиво ответил я, опуская взгляд. Я не хотел рассказывать им о своем решении пойти к Изумрудному озеру в поисках следующего шара, и поэтому попытался придумать что-нибудь этакое, чтобы они ничего не заподозрили, – там… там, была информация о… об открытии нового парка аттракционов Министерства Морали. Да. Его хотели построить возле Понивилля, и я несколько часов следил за скучной проектировкой будущих аттракционов и подготовкой чертежей для строящихся зданий. Так что, я не увидел там ничего интересного. Обычная довоенная муть.

– Правда? И там не было ничего полезного, что могло тебе помочь в будущих поисках? Никакой важной информации? – с нажимом произнес Бен. Судя по его интонации, он что-то заподозрил, но как? Этого, не может быть.

– Нет, совершенно ничего. Разве что узнал о поперечных балках и креплениях, – наспех сказал я пару мудреных слов всплывших в моей памяти, которые я слышал на уроках труда жеребенком, – что не дают киоску со сладостями рассыпаться в труху. 

– Так-так Джек, – усмехнулся Бен, положив передние копыта на стол и подперев ими подбородок, – сдается мне, что ты что-то недоговариваешь, причем довольно неумело. Вот только не пойму зачем? Ты нам не веришь? Или там было что-то важное? Или же сильно интимное? Он понимающе подмигнул.

– Нет, Бен, я вполне серьезен, – заикаясь, попытался я отстоять свою выдумку, – там была очень скучная и длинная презентация нового парка аттракционов. Я вас не обманываю!    

– Ох, Джек. Позволь мне дать тебе небольшой совет на будущее: если ты и дальше собираешься кого-то обманывать или с кем-то темнить, то никогда не отворачивай взгляд, во время вранья. Ты должен всегда смотреть прямо на собеседника, не опуская глаз, а еще: никогда не заикаться, не оправдываться, а главное – не подбирать слова. Это сразу же выдаст в тебе лгуна. Не все это замечают, но с умными и бывалыми собеседниками твои уловки не пройдут, и за это ты можешь дорого поплатиться. Прости, конечно, за резкость, но лжец из тебя довольно хреновый. Даже вчера, когда ты скрывал от меня вторую батарею, ты был не очень убедителен. Мэтти поперхнулся соком:

– Ты… ты знал?

– Разумеется, молодые жеребцы, – хохотнул зебра. Банти сидевший рядом с ним довольно промычал, радуясь тому, какой умный у него папка, – когда Джек рассказывал мне о своей находке, он несколько раз тронул одну из сумок, желая убедиться на месте ли вторая батарея (я покраснел), а ты Мэтти, только что подтвердил мне мою догадку, столь резко отреагировав на домыслы, которые я ничем не подкрепил (теперь уже покраснел Мэтти). Другими словами, я только что взял вас двоих на понт и разузнал все, что мне было нужно. – Запомни парень, – обратился он к земному пони, – никогда не признавайся в том, в чем тебя обвиняют, даже если тебя при этом поймали за копыто. Тот, кто сделал это нередко и сам не догадывается, за то тебя нужно будет бить, вот и бросается первым же наиболее очевидным обвинением, а ты потом уже признается во всем сам. Могу также добавить: что я действительно не знал про вторую батарею. У меня были смутные подозрения, но что именно утаивал от меня Джек, я не знал, пока ты Мэтти мне на это не указал.

– Эм… ясно Бен… эээ… спасибо за совет, – пристыженно промямлил Мэтти, словно жеребенок которого только что отругал учитель за то, что он не подготовился к уроку. – И, что же теперь ты будешь делать?

– Что? Ты о батареях? Ничего, – как ни в чем не бывало, отозвался Бен, весело улыбаясь, – да, вы двое совершили ошибку: решили провести того кто старше и хитрее вас, но ведь на то она и молодость, чтобы делать глупости. Лучше уж вы ошибетесь в разговоре со мной, чем на Пустоши с каким-нибудь вооруженным наемником, который отрежет вам за это головы. Вы еще очень зелены и вам многое предстоит узнать, но без хитрости в этом мире не выжить, так что продолжайте тренироваться и дальше и быть может, однажды вам удастся всучить мне сухой лист от веника под видом золотой монеты и я этого не пойму.

– И тебя совсем не смущает, что мы хотели тебя надуть? – поинтересовался я.

– Нисколько, – с все тем же простодушием отозвался старик, – ты выполнил свою часть сделки, принес мне батарею, и за это, как я и обещал, я отдал тебе те шарики, а после еще и помогу с кое-каким снаряжением. Все честно. Конечно же, мне очень бы хотелось завладеть и второй батареей, но раз уж вы решили мне ее не показывать видимо, она нужна вам для чего-то самим, и это нормально. Хитрости и уловки, самое обычное дело на пустошах. Благо вы уже к ним прибегали, когда решили обхитрить тех Фениксов на дороге, прикинувшись деревенскими пони. Но если вы не хотите, чтобы ваши выдумки однажды загнали вас в могилу, советую вам быть аккуратнее и не допускать тех очевидных ошибок, о которых я только что рассказал.  

– Даю слово Бен, мы будем осторожны, – пообещал я, все еще немного смущенный, – и спасибо тебе за понимание.

– Не за что Джек, как говорится: учись, пока я жив. Он гордо запрокинул голову и почесал у себя за ухом. – Кстати, я не обиделся на тебя за ложь про батареи, но вот что касается шариков… – начал он недвусмысленным тоном, – …я очень бы хотел узнать их тайны. Я столько лет владел ими и пытался как-нибудь прочесть, но все тщетно. Я же не единорог. А вот ты, да. Так что давай, начинай, и не надейся, что сможешь скрыть от меня правду, я все равно это замечу. Итак, что же ты там увидел такого важного, что не хотел рассказывать нам?       

– Эх, ну ладно, – вздохнул я, махнув копытом на попытку держать свои планы втайне, – слушайте…

***

Вы получили дополнительную способность: Мудрость зебр – говорят, что зебры всегда врут. Не знаю, правда ли это, но вот хитрости им явно не занимать и после урока, который преподал вам Бен, ваше Убеждение навсегда увеличилось на 5 пунктов.

***

– Куда-куда ты собрался? – у Мэтти на мордочке читался неподдельный страх, когда я рассказал ему и Бену о том, что показали мне шары памяти. Создавалось такое впечатление, будто я заявил им, что намерен пройтись с завязанными глазами по веревке над жерлом извергающегося вулкана.  

– К Изумрудному озеру, – твердым голосом повторил я, стараясь при этом выглядеть как можно более решительно (хотя понятия не имел, из-за чего он так напрягся).

– Это что, шутка? – в свою очередь спросил у меня зебра, с легким беспокойством в голосе.

– Нет, я серьезно Бен. На том озере, судя по всему, расположен довоенный город, где в прошлом жила кобыла-ученый, работавшая на Пинки Пай. Если я хочу узнать об этом месте больше, а главное о том, где оно находится, я должен сперва собрать все шары памяти, а один из них сейчас находится у нее дома.

– Марапаша митро… – тихо сказал что-то на своем языке Бен (видимо какое-то ругательство), – если ты на это решишься, то знай, Джек, назад ты уже не вернешься, – он с досадой прижал переднее копыто ко лбу, – и твое приключение закончится так же быстро, как и началось. 

– Это еще почему? В чем проблема?

Пони с зеброй переглянулись. – Он не знает, – еле слышно произнес Бен, обращаясь к Мэтти, и тот пересев к нему на скамью что-то быстро прошептал прямо на ухо. Зебра кивнул.

– Проблема заключается в том, что это место очень опасно, и я сейчас говорю не о рыцарях в силовых доспехах или кобылах-пироманках… – начал Бен, поворачиваясь к Банти. Поочередно поцеловав обе косматые головы в лоб, он попросил его пойти поиграть в загон, чтобы взрослые смогли обсудить серьезные вопросы.

– Папа! – радостно промычали головы теленка, и правая подхватив последний кусочек пирога с тарелки брата, довольно улыбнулась, быстро его проглотив. Левая голова сердито на нее фыркнула на что та, облизав нос, дразнясь, высунула язык и, пихая друг друга лбами, теленок ускакал в загон, с шумом плюхнувшись на гору сухих листьев.

– …а о сотнях кантерлотских гулей, что живут там с тех пор как погибла ваша столица. Когда-то мои предки взорвали под Кантерлотом опасную некромантскую бомбу и его водопады и реки, разнесли по всей Эквестрии ядовитую розовую жижу. Со временем она достигла Изумрудного озера, убив большинство местных жителей, и отравив там воду. Те же, кто не погиб и не бежал из города, позже превратились в зомби, и стали рыскать среди руин своих бывших домов, в поисках беспечных пони, которые по глупости туда забредали. На твоем месте я бы держался подальше от этого озера, даже если бы узнал, что там лежат горы сокровищ прежних времен, – закончил он.

– Ерунда! Я пережил поход в каньон, пережил обстрел турелью и разборку Стальных Рейнджеров с Фениксами, в которой поневоле умудрился оказаться. А значит, и с гулями как-нибудь справлюсь! – пылко заявил я, – благо я уже сталкивался с ними на военной базе, и даже смог порубить одного, когда искал снаряды для танка. Вы уж простите мне мою нескромность, но как по мне, так гули не такие уж и страшные. Неприятные да, но совсем не страшные. И уж точно – не опасные.

– Нет, Джек, то был простой гуль, а это кантерлотские, – поправил меня Мэтти, с серьезным выражением мордочки. 

– Ну, хорошо, тебе виднее. Кантерлотские гули или простые, невелика разница. А еще я не понимаю, какое отношение имеет их кантерлотское происхождение к большим опасностям? Что высшие сливки общества протухли куда сильнее обычных граждан и их запах теперь сшибает с ног? – ухмыльнулся я, подбирая с пола свой хвост и распутывая в нем слипшиеся от грязи прядки.

Земной пони удивленно всхрапнул, собираясь возразить, но Бен его опередил, и предостерегающе подняв ногу, произнес: – видишь ли, Джек, тут все не так просто как кажется на первый взгляд. Помнишь, я рассказывал тебе, что на свете помимо цивилизованных бывают еще и дикие гули?       

– Ну да, и что дикие утратили способность мыслить из-за воздействия волшебной радиации, которая разрушила их мозг, после чего они стали вести себя как зомби, – подтвердил я, отпуская хвост и садясь ровно, – я так понимаю, что это именно с ними мне предстоит иметь дело на Изумрудном озере?

– Нет, Джек. Будь там дикие гули, я бы за тебя не волновался, особенно после того небольшого урока по выживанию, что ты усвоил на военной базе. Я, конечно, не говорю, что дикие гули – пустяк и их не стоит воспринимать всерьез. Они тоже чертовски опасные и злые. Но все-таки, они живые, прямо как ты и я. И, несмотря на свой устрашающий внешний вид, легко погибают от пары ударов или выстрелов в голову, если до того сами не рассыпятся, вцепившись в тебя своими тонкими ногами. Нет, дикие гули, не проблема, чего нельзя сказать о кантерлотских. Вот эти твари уже представляют серьезную угрозу. Они не просто похожи на зомби, они и есть, мать твою, самые настоящие зомби измененные Розовым Облаком – страшным некромантским газом, который в прошлом придумали наши зебринские шаманы-призыватели. Когда я был юным жеребцом, моя мама, изучившая немало книг о талисманах и зельях наших предков, рассказывала мне, что в военные годы, его использовали, для того чтобы истреблять целые армии, а после, воскрешать их и посылать на борьбу со своими же бывшими друзьями. Но это была лишь разминка. Свое громкое имя Розовое Облако по-настоящему заслужило во время бомбардировок в конце войны, когда наши смертники взорвали бомбу с талисманом этого газа в Кантерлоте, от которого он после распространился по всей Эквестрии. Отсюда и название этих гулей – в честь города, где