Автор рисунка: Stinkehund
Глава 14 Глава 16

Глава 15

— Вставай, — Поларис сдёрнула одеяло с подруги.

Джерси неохотно разлепила глаза.

— А, это ты… А-ах!.. У тебя разве пятый день подряд не встреча с балтиморцами, или с железнодорожниками, или я забыла с кем?

— Нет, я послала всех к Дискорду, и день свободен до обеда. Надо развеяться. Пошли, полетаем над заливом.

Молодая кобылка сразу приободрилась.

— Полетаем — это хорошо. Это я люблю… А это не…

— Что?

— Ну ты ж теперь правительница. Тебе как-то над заливом летать…

— Несолидно?

— Ага.

Поларис ухмыльнулась:

— Придется с этим смирится… А ты уже хорошо летаешь и телепортируешься; прямо удивительно. Зато во всём остальном как была дубом…

— Я ещё читаю как ты, — обиделась Джерси.

— Ну вот разве что это.

— И с телекинезом стало лучше.

— Взрослого пони поднимешь?

— Э-э… Нет.

— А средний единорог поднимет, пусть и ненадолго.

— Научусь, — Джерси беспечно махнула хвостом, — а ты сколько можешь?

— Тут вопрос в противовесе, — пояснила Поларис, — поднять-то я могу много, но по колено в землю уйду, или вообще ноги переломаю, а так чтоб на весу, у меня пока не получается… Но если сильно приспичит, консерваторию нашу, наверно, подниму. Там рычаг где-то один к десяти тысячам получается.

— Да уж, придумала ты, — засмеялась Джерси.

Из нескольких предложенных вариантов принцесса выбрала здание в готическом стиле с двумя вместительными залами и большим количеством сравнительно малых комнат. «Вот это будет тронная, это для неофициальных приёмов, это жилое крыло, а тут кабинет и канцелярия.» То, что это бывшая консерватория, Поларис то ли не заметила, то ли не придала значения. «Теперь анекдоты будут рассказывать», — заметила Джерси. «Алло, это консерватория? Нет, бля, резиденция принцессы.»

— Зато перестраивать почти ничего не надо. Я смотрела походный дворец Луны — мать моя, там на штукатурку ухнет весь бюджет, на краску уже не останется.

— Дык, тогда в одном Мейнхеттене миллионов пять народу жило. Могли себе позволить… А чего он, дворец — Луны — матери твоей?.. Шутка.

— Джерси, ты вообще учебники открываешь? Мейнхеттен входил в её домен до тыща какого-то года, потом получил самоуправление. Но по традиции дворец назывался «Лунным замком». Естественно, если приезжала Селестия, она жила в нём же. Строить рядом ещё один такой же, видимо, сочли излишним… Ну что, идем на набережную?

Молодая аликорн кивнула. Поларис, отодвинув свою же защиту номера, пробросила портал к берегу моря, но несколько в стороне от набережной, чтоб никого не отшвырнуло внезапно раскрывшейся линзой.

— Слушай, — спросила Джерси, вдохнув свежий морской воздух, — а всё-таки, как это у нас получается? Колдунство — это ж не ответ.

— Ну, как ты наверно знаешь, — полушепотом начала Поларис, — частицы представляют собой местные модификации в состоянии эфира, такой себе волновой пакет…

— Подожди-ка, — перебила Джерси, — я где-то читала, что такой пакет расплывётся там за микросекунду.

— Ввожу первый постулат, — насупилась аликорн. — Если проблема в том, что частица расползается, то она и не расползается. Потому что есть у нея стационарные состояния. О как.

— Ну, — протянула Джерси, — ты не хочешь серьезно говорить.

— Не хочу, — согласилась Поларис, — я хочу полетать. Догоняй.

И резко взяла с места, двигаясь косо к ветру по такой тяжёлой траектории, что Джерси только завистливо крякнула. Ей самой пришлось подниматься против бриза и уходить довольно далеко от берега, прежде чем набрать приличную высоту. Насчёт телекинеза она немножко прибеднялась. Ей было не под силу поднять что-то тяжелее тридцати- тридцати пяти килограмм, но зато она не уставала. И сейчас Джерси старательно регулировала плотность и форму воздушного щита. Так чтобы и подъемную силу не снижал, и управляться позволял нормально, и красиво и ласково развевал гриву. Поларис как истребитель пронеслась сверху вниз, поперек курса, но достаточно, впрочем, далеко, чтоб не снести подругу своим «хвостом». Потом притормозила насколько могла и поравнялась с Джерси.

— Разворачиваться не пора?

Джерси фыркнула:

— Старушка Фейхо за одну ночь тысячу километров намотала, а у меня лучше получается.

— Ну, то ж над сушей… — Поларис провалилась куда-то вниз, потом сделав косую петлю , поравнялась снова. — Если бы вдруг навернулась, то не утопла бы.

— Да нет, нормально всё… А ты ведь притворялась, когда говорила, что устала? Нифига ты не уставала…

— Физически — нет. — Поларис выполнила какую-то дикую фигуру пилотажа, облетев полукольцом вокруг Джерси, но оставаясь всё время повёрнутой к ней лицом, — а умственно да. Ну и магические силы у меня небезграничны. Ты этого пока не чувствуешь, потому что еще ничего сложного не делала, а энергия на телепорт на самом деле тратится одинаковая, что в соседнюю комнату, что на другой континент, а все преграды у тебя в голове… Ну, то есть не у тебя, а вообще, — гнедая аликорн снова провалилась вниз, к воде. Джерси попыталась ускорится, но ветер тут же залепил глаза и ноздри.

— Покажешь мне потом свой щит от воздуха, — попросила она на очередном вираже, — как-то у меня не выходит у самой… Кстати, а где Фейхо? Дрыхнет ещё?

— Не, она в Понивиль двинула. В связи со скоропостижной отставкой... — Поларис выполнила противорадарный маневр, на миг остановившись в воздухе, — ей надо натаскать преемницу.

— Понятно. И нам бы надо. До свиданья сказать, и всё такое. Хоть настолько-то у тебя совесть есть, надеюсь… А это ты специально передо мной выделываешься? Перед маленькой зелёной провинциальной лошадкой?

— Блин, я же не могу медленнее лететь, я падаю. Озадачила вот Шотта, чтоб отобрал мне десяток пегасов в личный конвой, которые могли хотя бы минут сорок не отставать… А так не без этого, конечно. Как говорится, ничто понячье мне не чуждо, в том числе и желание повыделываться… Вон, кстати, смотри, кит плывет, помнишь, я тебе рассказывала?

Поларис ушла вниз как бы на боевом курсе, Джерси даже на секунду показалось, что она сейчас выстрелит, опять же, чтобы покрасоваться, но ничего не произошло, и вскоре она «заняла место в строю».

— Я испугалась.

— Чего?

— Что ты выстрелишь… Ну а что? Тебе и раньше-то закон не был писан, а уж теперь…

Подруга серьезно посмотрела на неё.

— Святая Селестия, если даже ты считаешь меня способной на такое, как мне страной управлять?

— Ну а что. Кое-кто полагает, что так и надо… То есть, я конечно тебя такой не считаю, просто это выглядело… ну, опасно.

Джерси наклонилась влево, набирая высоту по огромной спирали, Поларис двигалась напротив, но по большему радиусу.

— Про воздух не забывай. Плотность его падает довольно быстро.

Молодая аликорн уже и сама чувствовала как холод начал покусывать за нос, и перешла к снижению.

— Ты это куда?

— К Мейнхеттену.

— Он не там. Доверни направо.

— Блин, хотела же компас взять…

Они приземлились чуть в стороне от города, Поларис задумчиво посмотрела на часы.

— Время еще есть…

— Так что, проведем его с пользой?

— А как же.

— Кстати, у меня открылся еще один талант, как у тебя.

— Это какой?

— Внелогические озарения.

Поларис хмыкнула:

— И это ж мы еще не переехали в консерваторию, а ты вон каких слов нахваталась. Дальше что будет? Циклооксигеназа?.. Так что ты там поняла-то?

— Почему я в первую очередь освоила телепорт, а Фейхо, например, до сих пор нет.

— И почему?

— Чтобы иметь возможность перепрыгивать к тебе…

Принцесса улыбнулась углами губ.

— Да, это возможно… Как оказалось, любовь это страшная сила. Может, ты ещё и чувствуешь, где я?

— Конечно…

Поларис удивленно вскинула бровь.

— … вот как получила крылья, так и чувствую. А ты разве нет?

— Ну, я… Как бы сказать. Когда ты стала пустобокой, я перестала тебя чувствовать, но это так должно было быть, потому что… Ну да не суть. Вобщем, я поставила на тебя свою метку. Ты её пока видеть не можешь, у тебя сил не хватит… А вот как ты меня чуешь, я, честно говоря, не понимаю.

— Наверно, я просто очень хотела.

— Наверно, — эхом повторила Поларис. — Давай послезавтра слетаем в Понивиль. Ты толкнешь речь, а я буду стоять и кивать. Всё равно я не умею говорить на публику… Я по-прежнему нихрена не помню, но почему-то мне кажется, что раньше я всегда уходила бесповоротно, навсегда, без сожалений. Возможно, я ошибалась, делая так.

***

— Мы можем поговорить наедине? — спросила Шедар.

— Конечно, — кивнула Поларис. — Вы как раз на сегодня последние. У меня правда есть ещё дела, но тебе сколько-то времени я уделить могу… Оставьте нас, — чуть громче добавила принцесса.

Когда зал опустел, единорожка подняла глаза на возвышение с троном, где уже довольно привычно сидела Поларис.

— Кстати, ты заметила, что стала говорить медленнее? Чтобы, так сказать, все насладились.

Поларис усмехнулась:

— Или потому, что мои слова слишком ценны, чтобы частить. То есть это шутка — я не настолько тяжело болею на голову… Предложила бы кресло и тебе, но здесь его просто нет. Это не комната для переговоров. Если хочешь, пройдем туда.

— Да ничего, я так. — Шедар уселась просто на красную дорожку, — то, что я хочу сказать, это моя личная позиция. Город Джетарам, как феод, присягнул тебе, и я, как его старший маг, тоже буду служить. Впрочем, если хочешь, я уйду с поста.

— И к чему такое предисловие? — не шевельнувшись, спросила Поларис.

— Чтобы ты не срывала злость на городе. Впрочем, у тебя такой привычки не было, но власть меняет характеры… Я что сказать хотела — отрекись от престола. Дело тут даже не в тебе, а в порочности самой этой концепции в технологически развитом обществе. И если уж война дала возможность появится республиканской форме правления, которая в других странах, до войны, кстати, была преобладающей…

— Достаточно. Знаешь, кого другого, я бы просто отправила погулять, подумать, и придти потом ещё раз, месяца через два. Тебе объясню… Я этого вообще не хотела, хоть кого спроси, но уже взгромоздившись на это кресло, поняла, насколько сильны центростремительные тенденции, по крайней мере в центре и на севере Эквестрии. Иначе меня просто бы здесь не было. Надеюсь, ты не думаешь, что я одна могла запугать пару миллионов пони, большая часть которых никогда меня в глаза не видела? И если я сейчас уйду, то и десяти лет не пройдет, как на это место влезет другой диктатор — единоличный или коллективный — один хрен. Коллективный даже хуже, ибо дороже, и часто не может внутри себя договорится. Я по крайней мере, красивая. — Поларис чуть улыбнулась, — но ты мне, наверно, хотела рассказать об изменении самого экономического базиса, и архаичности феодальной над ним надстройки?.. Так я это знаю. И скорее, дело там не в общественных отношениях, а в том, что военное сословие забронзовело, перестав учится новому. Вот, торгаши-то у них власть и оттяпали, а потом задним числом подвели под это теорию. Покупать ведь однозначно дешевле, чем завоевывать, да и надёжнее. Кстати, почему-то никого не смущает, что когда владелец компании умирает, в права наследования вступают его дети, даже если они какие-нибудь наркоманы-тусовщики. А не проводят демократическое голосование на тему «кто достоин золотом владеть»… Ну, и основную проблему монархии в виде рождения царевича-олигофрена, я решаю, ибо не дохну. Плюс, я не буду у себя воровать. Плюс, вместо парламента с коллективной, а оттого ничьей ответственностью, я заведу коллегию советников-профессионалов. Ведь члены законодательных собраний, зачастую, даже не в силах прочесть, не то что осознать всё то, что принимают, и действуют с подачи, в лучшем случае тех же советников, а в худшем — партийных лидеров, зависящих от рейтинга и информационных технологий… Если ты вообще понимаешь, о чём я говорю.

— Довольно смутно, — призналась единорожка, — на уровне города это действует иначе.

— И ты просто масштабировала это на государство, — улыбнулась Поларис. — Не ты первая. Уж поверь, на многомиллионном народе оно работает совсем не так. И ты, возможно, сможешь увидеть это воочию. Я, честно говоря, собиралась в ближайшее время послать за тобой. Мне нужны пони, умеющие говорить «нет».

Шедар покачала головой.

— Увы. Взгляни на это сама, непредвзято, со стороны. Ты чужая. Ты появилась неизвестно откуда год назад, притом, по твоим же утверждениям, не помнишь своего прошлого. Ты аликорн, и у тебя есть силы, сопоставимые с теми, что были у аликорнов до тебя. Которые, кстати, точно так же неизвестно откуда взялись, и чьё правление, кстати, печально кончилось. Ты избегаешь материнства, подозреваю, из нежелания нести ответственность, но тут же между делом, возлагаешь на себя корону Эквестрии…

— Хватит! — Витражи в окнах опасно зазвенели. — То есть, дело всё-таки во мне. — Поларис на несколько секунд прикрыла глаза, — я сделаю вид, будто этого разговора никогда не было. И конечно, не буду мстить твоему городу за твою дерзость. Но не показывайся мне на глаза еще месяца два, пока меня не отпустит.

— Поларис, я...

— Иди.

Единорожка повернулась и, опустив голову, двинулась прочь.

Вечером Джерси спросила, перебирая крылья перед зеркалом:

— А чего это ты так рявкнула на Шейди? Они там казну пропили на радостях?

Поларис лежала на ковре тёмной шерстяной горой неясных очертаний, положив подбородок на передние лапы. За ней возвышался край гигантской кровати с балдахином, со спрятанными в опорах оного вентиляторами, и еще многими усовершенствованиями.

— Помнишь, когда я у тебя первый раз ночевала? Спала на полу, а ты расчесывала мне гриву.

— Помню, конечно. А к чему это ты? Гриву, точнее тот туман, что на ее месте, уже не порасчесываешь.

— Вот и я о том. Что-то мы приобретаем, что-то теряем. Возможность, например, валяться на полу пока не потеряна. А вот Шедар не захотела идти с нами. Обидно, но такова жизнь. — Аликорн повернула голову к подруге, — мне ведь трудно, и будет ещё трудно. Пожалей меня.

Джерси серьезно кивнула:

— Для того я здесь и нахожусь.

Потом запрыгнула на край кровати, свесилась вниз, почесала Поларис за ухом.

— Как думаешь, эта кровать дороже или дешевле золотой короны? А ты ж её заберёшь себе. Ну или выкупишь в счёт налога. Популистка ты…

— Ну да. Давай переедем в сарай.

— Возможно, если бы ты дала ей кое-что… — Джерси провела маховыми перьями по лицу Поларис. — Самая, наверное, царская взятка в истории.

Принцесса хмыкнула.

— Ты что-то путаешь. Это я правительница, это мне должны давать взятки, и всячески завоевывать моё расположение. И мы уже обсуждали, почему я не могу раздавать крылья каждому единорогу, который проявит усердие, или напротив — недовольство моей политикой. Кроме того, это не тот случай. Она накрутила себя до недоговороспособного состояния. Предложи я ей даже то, что ты говоришь, она бы решила, что я её подкупаю, считаю опасной. Пусть погуляет, остынет, может мысли умные придут в голову.

— О, как всё запущено, — посочувствовала Джерси, — так может, ты зря её отпустила?

— Угу. Если я в первую декаду правления начну убивать за высказывание вслух своего мнения, то чем это кончится?

Джерси старательно изобразила грозное и хмурое выражение лица:

— Мрачным и кровавым царствованием, наподобие Сомбриного… У-у!

— То то и оно. Вот не тянет меня с утра на злодейства… Как у вас с Фейхо с батарейками? А то я её почти не вижу, закопалась там в свою макулатуру, только шлёт мне бумажки — лети туда, надо починить элеватор; две ГЭС спустить в ближайшее время надо… Я принцесса или подъемный кран?

— Не бурчи. Если их прорвет, всё ниже по течению смоет.

— Да знаю я…

— А с батарейками вроде ничего. Фейхо довольно лихо их заряжает, не так как ты, конечно, но лихо. А я при сём присутствую. Мне до такого, как до Понивиля ползком.

— Ну, какие твои годы. Научишься еще.

— Знаешь ещё что?

— Что?

— Мы у Густава не были уже две недели с лишним.

— Точно. А я думаю, чего мне не хватает? Правду говорят — что власть самый сильный магнит. Это ж надо было начисто забыть об этом… Вот только, как мне теперь с ним отношения строить? Раньше я, так сказать, была младше по званию, а теперь-то наоборот…

— Строй как с нами. Среди своих — «ты» и «убери копыта с моей подушки», ну а при всех «ваше высочество». Он же с тебя не требовал «его светлости». Только не перепутай.

Поларис фыркнула от смеха, и одновременно тихо квакнул терминал компьютера, сигнализируя об очередном пришедшем сообщении.

— Посмотри, что там.

Джерси спрыгнула на пол, подбежала к столу, ввела пароль, приговаривая под нос:

— Паранойя — плохо, паранойя — фу. И чего же запароливать этот терминал, когда есть сто мест, откуда можно в эту сеть влезть… Это от оперативного дежурного по городу. Из Грифонстоуна делегация приехала. И вроде бы Густав с ними, или какой-то его зам. Короче, важная шишка. Сняли пока особняк в пригороде, на официальный контакт не выходили.

— Ага, — кивнула принцесса, — так даже лучше.

***

Гость вошел в кабинет Поларис через почтительно распахнутую привратником дверь, подошел к столу. Аликорн подняла голову от компьютера.

— Густав… Не нужно кланяться каждый раз, когда я называю твоё имя, это совершенно ни к чему. Я хотела поговорить просто по дружески. Присаживайся. — принцесса отодвинула в сторону стопку бумаги на столе, мешающую ей смотреть на собеседника, — Видишь, сколько макулатуры? И это я еще стараюсь не брать на себя лишнего, и читаю в сотню раз быстрее, чем обычная пони… Я рада, что ты принял мудрое решение войти со своим доменом в состав Эквестрии, сумму налога тебе озвучила Фейхо, а я теперь попытаюсь доказать, что траты эти будут не зря. Ты получишь одну роту из вновь формируемых, по достижению ей боеготовности, и вот для какой цели… Нет-нет, я не прошу держать её завернутой в вату, равно как и латать ею все дыры. Относись к ней просто как к еще одному подразделению… Смысл же в том, что твоих дипкурьеров в переписке с соседями, помимо обычной охраны, будут сопровождать мои гвардейцы, что выводит любой возможный конфликт с тобой в совсем другую плоскость… Ты меня понял?

— Да, Ваше высочество. Это, несомненно, пойдет мне на пользу. — А про себя подумал: «ты всё-таки завернула их в вату, по сути, переведя в дипкурьеры, но неразумно ждать многого от верховного правителя, само его дружеское расположение, уже привилегия».

Поларис задумчиво посмотрела на грифона.

— При следующей встрече покажешь мне карту спорных земель. Я подумаю, что из этого мы сможем прирезать тебе.

Густав поклонился сидя, что получилось забавно, и аликорн улыбнулась.

«А вот это толково. Но ты делаешь это, чтобы и соседи искали союза с тобой… Впрочем, какая мне разница? Что моё, то моё, а соседям ты будешь прирезать уже за счет еще более дальних соседей».

...