Автор рисунка: BonesWolbach
Глава 33

Глава 34

Поларис хмыкнула.

— Натурально у тебя получилось. Я поверила… А вот, если б я согласилась с тобой пойти?

— Я была бы сильно разочарована. Коли уж любишь, так люби. У тебя крепкий ментальный щит, но я, извини, немножко подкопалась… Хотелось посмотреть, если ты поверишь, что есть идеальный мир аликорнов, где все сильны телом и духом, и никто не умирает; не бросишь ли ты свою любовницу, и не уйдёшь ли туда?.. Впрочем, это глупость, могла и не проверять. Если б ты её не любила по-настоящему, то никогда не смогла бы дать ей крылья…

Поларис мотнула головой, попутно развеивая свои «убойные» заготовки…

— Так, а вот с этого места подробнее.

— Девчонка, — грозно нахмурилась дневная принцесса, — ты считаешь себя вправе мне указывать?

— Ваше высочество, — поморщилась Поларис, — давайте проедем этот момент. Хотела б ты меня убить, уже убила бы. А остальное — танцы вокруг торговли. Итак?

— Да как ты смеешь! — рявкнула Селестия, но тут же рассмеялась. — А что же, правильно. Ты должна быть бесстрашной, не зря же я совала тебя два века в не самые мирные места …

Поларис изогнула бровь и заметила в полголоса:

— Храбрость определяется в основном степенью болевой чувствительности, а воспитанием так, постольку-поскольку. Впрочем, полагаю, у аликорнов она «подкручена».

— Сегодня я поговорю с тобой без недомолвок, — не обратив особо внимания, сказала Селестия. — Начнем с того, что ты моя дочь.

— Кхе! — Громко кашлянула Поларис. — А мы-то все на Луну думали. Я даже обижалась немного. Ну, не желает меня признавать, не надо, но можно было бы намекнуть. А оно вот в чём дело…

— Ты не хочешь броситься мне на шею? — уточнила Селестия.

— Пока воздержусь.

— Эх, вот ты какая… Четыре тысячи лет я пыталась создать нового аликорна. Наверно, в каждом ныне живущем пони есть толика моей крови. Но ничего не получалось. Я придумала массу заклинаний, пыталась обойти этот запрет так и эдак, но ответом была пустота… Потом появилась Сансет. То ли я стала сентиментальной от старости, то ли не знаю ещё что, но она стала для меня чем-то большим, чем очередная недоведённая до должного уровня пони. Я в самом деле любила её, и эта глупая смерть меня подкосила… И я пожелала, по-настоящему пожелала такого ребёнка, который был бы равен мне, и никогда бы не умер. И я зачала тебя. И, как это ни смешно, полюбила, когда ты была еще безмозглым комком клеток. В отношении Сансет-то данный казус со мной произошёл, когда она выросла и посмела мне возражать… Но там менять уже ничего нельзя было. И я поняла, что у меня нет права на ошибку, потому что ты у меня такая одна. А любовь не даст мне воспитать тебя правильно, увидеть твои истинные достоинства или же недостатки.

Поларис хмыкнула.

— Не хочу хвастаться, но я могу менять.

Селестия грустно улыбнулась.

— А после Джерси ты пыталась создавать аликорнов? Я почти уверенна, что больше не выйдет. Даже прожив тысячи лет, мы не всегда властны над чувствами… Ты любишь эту девчонку, поэтому у тебя получилось. И Фейхо пошла как опытный материал под это дело. Да что там, ты всю Эквестрию могла бы аликорнизировать, если бы только по времени до Джерси, и если бы ты себя убедила, что это необходимая подготовка, и без этого ты не сможешь приступить к основному действию.

— Ну, это можно проверить, — задумчиво сказала Поларис. — Кандидатов на самом деле у меня много, я просто не хотела плодить новых аликорнов. Если отбросить высокие словеса, то из жадности.

Селестия покивала.

— Да, поделиться таким, в самом деле, трудно, понимаю. Это ж опять-таки создать кого-то равного себе… А хороших педагогов на свете мало, не в последнюю очередь по этой причине.

Поларис мотнула головой.

— Какая-то ты очень жестокая для пресветлой принцессы…

Селестия удивлённо подняла брови.

— Я шучу, — улыбнулась Поларис, — я уже большая, и понимаю, где правда, где маска, где образ для публики. Ну, или надеюсь, что понимаю.

Белая принцесса картинно выдохнула.

— Фух, я уж было испугалась, что тебе еще полста лет понадобиться для обучения… Да, учили тебя по-взрослому, но ты росла без сверстников, что меня несколько расстраивало. То есть не потому, что ты дуростей от них не нахватаешься, а потому, что навык социализации у тебя будет слабый. Ты не будешь понимать, зачем пони вообще друг другу нужны. Тогда сначала я определила тебя в группу к студенткам на три года старше, но они оказались для тебя туповатыми. Потом на десять лет старше; там ты задержалась подольше, но тут уже столь мелкая товарка им была неинтересна, хотя по силам и возможностям вы были где-то равны. Когда ты еще повзрослела, пришла пора тебе отправиться в путешествие. Поучится в нескольких институтах, не обязательно магических. Повоевать в нескольких войнах… Иначе, что же ты была бы за правительница? Так, недоразумение одно…

— А если бы я погибла? — подначила Поларис.

— Значит, ты бы погибла… — С нажимом сказала дневная аликорн, — но это я сейчас понимаю, тогда же, чтобы смочь, суметь тебя отпустить, я отправилась к пресловутому Дереву…

— А что это такое, ты, случайно, не расскажешь? — поинтересовалась Поларис, но белая принцесса пропустила её слова мимо ушей.

— И исправила в себе всё, что должно было быть исправлено. Вот только качестве побочного эффекта, я, гм… Несколько утратила интерес к Эквестрии, свалив управление на сестру. Хотя и продолжала мысленно ассоциировать себя со страной…

— Кстати, а как оно так получилось, что никто из студенток не поинтересовался, кто я? Не, я понимаю, что им со мной неинтересно было, да и не сказала бы я им, сочинила бы чего-то, но ведь они и не спрашивали… Ни фига себе, новый аликорн откуда-то появился. Как минимум любопытно.

Селестия пожала плечами:

— Да запретила я им спрашивать, всего и делов, тоже мне, загадка… Ну и вот, когда я поняла, что план полетел кувырком, мы еще раз встретились с тобой и вместе придумали новый. Перед возвращением, я частично заблокировала тебе память, и несколько ограничила возможности, после чего ты отправилась в Эквестрию. Чтоб проверить, достойна ли того места, которое сейчас занимаешь, ты должна была, не зная кто ты, его самостоятельно занять. Впрочем, и тут мы немного промахнулись, поскольку, центростремительные тенденции, так или иначе, в Мейнхеттене или Балтиморе, но привели бы к появлению центрального правительства. А оно потом попробовало бы взять тебя под контроль — ну и ты стала бы центральным правительством — потому что, ну что они? Смех один… Но когда ты связалась с этой девчонкой, я с трудом подавила желание, выдернуть тебя из Эквестрии и отправить ещё на сто лет на стажировку… Удержало меня только понимание, что ты уже взрослая, и мы договаривались уважать мнения и поступки друг друга. А потом, когда ты дала ей крылья, я поняла, что отделить тебя от неё — значит заиметь врага… Теперь же, чтоб не проговаривать по второму разу то, что уже говорено, давай восстановлю тебе память, а если останутся вопросы, спросишь. Пора Сабрине вернуться, — она понизив голос до шепота, заговорщически сказала, — будет хорошим знаком, если ты устоишь на ногах, и неплохим, если хотя бы не наблюёшь мне на накопытники.

Селестия зажгла рог и прикоснулась им к макушке Поларис. Совсем устоять у молодой принцессы не получилось, она рухнула на подогнувшиеся передние колени, но тут же с утробным рыком выпрямилась.

— Очень хорошо, — кивнула Селестия, но Поларис этого не расслышала, погружённая в фонтан воспоминаний, не все из которых были приятными. Другие — ребяческие; и кровавые, и откровенно стыдные.

— А вот у меня есть вопрос, — задумчиво сказала Поларис, — я, конечно, много училась и воевала, но я почти ничем, за исключением одного раза, не управляла. Это как, ничего? А то примета есть такая — политик с пятном на лбу — к катастрофе.

Селестия поморщилась.

— Видишь ли, я не хотела, что бы ты познавала тонкую науку юления и приспособленчества. Искусству правления тебя должна была обучить Луна, когда встретила бы из путешествия. Но увы, всё пошло не так, как планировали. Саму Луну пришлось предварительно разыскивать и напоминать, что она должна ещё кое-что сделать, а то она очень уж увлеклась своей прогулкой.

— Н-нда, — покивала Поларис. — Когда я возглавила тот проект, против меня интриговало пол Госсовета, три четверти местной Академии наук, и все жрецы. Но у них выбора не было, никто больше не мог, а кто мог, тот на эту авантюру — развивать собственное оружие, в противовес тамошнему мировому жандарму — не соглашался. Поэтому приходилось терпеть мои ежедневные высказывания во всеуслышание, о том что половине их высоких особ место на конюшне; но только ж не думайте, что в роли жокеев…

— А с чего ты вообще согласилась? Я не спрашивала тебя, думала, ты большая, сама разберёшься…

— Да была причина одна…

— Симпатичная? — подмигнула принцесса.

— Угу. Жалко, он погиб во время переворота.

— О. Извини, — Селестия чуть пригнула шею.

— Да нет, ничего, уж сколько лет прошло. Я тогда на работе была, когда полыхнуло. То есть, я этого ждала, но не так скоро, да и вообще, надеялась, как водиться, что пронесёт… Мне позвонили из столицы, один из принцев, у которого был мозг. Сказал, что всё, конец. Ну, я вышла на балкон, смотрю — летят. Несколько вертолётов с группой захвата с УДК в заливе. Вот это мне было совсем не надо — чтобы хозяева бузящих в столице марионеток получили мои движки. Можно было, конечно, те вертушки спалить, или вообще устроить эпичную битву, — Поларис чуть разгорячилась. — Как в кине. Вот входит их главный, и говорит: «профессор Сабрина, пройдёмте в номера… Э-э, то есть в вертолёт.» А я такая, стройная — ну почти — девушка, в рыло ему, раз! Другого собственным ремнём от автомата — два! Вот бы охренели те, кто успел бы удрать… — Она смутилась, — впрочем, я же добрая фея, гм. Вобщем, вместо вертолётов спалила я цеха. К счастью, по случаю праздника непослушания, там не было никого, кроме караулов. Ну, те снаружи ходили, почти все успели разбежаться. То-то помощники мои обалдели, когда я превратилась в лошадь, и начала расстреливать корпуса… Причина моя дома была в этот момент, а те, с десантного корабля, они ж не знали точно где меня искать, и ещё одна группа домой поехала; а он, от большого ума, начал отстреливаться. В армии ни дня не служивши, из охотничьего ружья, ага… Ну, я потом их нашла, просто из вредности, ибо недопустимо покушаться на то, что моё…

— А позвать тебя он не мог? — осторожно уточнила Селестия.

— Не. Там же в магии никто не рубил… Он подозревал, конечно, что со мной что-то крепко не так. Типа, когда свет в спальне сам по себе гаснет, или когда я по забывчивости покрышку пальцами разбортировала… Но, хватало такта глупых вопросов не задавать… С некоторым злорадством я потом узнала, что большая часть Госсовета, поддержавшая мятеж, вылетела из политики, притом некоторые на тот свет; а жрецы получили три раскола и двадцать шесть новых конфессий, чтобы не было скучно.

— Ну что ж, — заметила Селестия, — по крайней мере ты не оставила от столицы вероятного противника кучу кирпичей.

— Взрослею, наверно.

Они помолчали.

— Так что, пойду я?

— Давай. Луне скажи, что я жду. Хватит уже бегать, этого не изменить.

Поларис открыла коридор и, по старому прицелу, вышла на пляж. Впрочем, она скорее была рада этому обстоятельству и вошла в воду по шею, чтобы привести прохладой несколько голову в порядок...

Когда она вернулась во дворец, Луна всё так же сидела в кабинете. Поларис осторожно вошла.

— Что это ты, забыла что-то?

— Нет. Я Селестию видела. На этот раз по-настоящему. Сняла она мне блокировку…

— А. Ругаться будешь?

Поларис покачала головой:

— Да нет, я вот только не пойму, почему ты мне не сказала? Нам так много надо было бы обсудить, а теперь уже поздно.

— Почему не сказала? Ну, я же не знала, какие у вас там отношения были при последней встрече, и до того. Что если бы ты, в виде Поларис, узнав о методах воспитания своей матери, её бы возненавидела? А я бы опять оказалась кругом виноватой. «Нет, — сказала я, — твою придумку с тасканием луны-солнца по небу я уже расхлёбывала, не расхлебала, а с дочерью своей разбирайся сама.» Но надо признать, что вот эти экспресс-методы Селестии дали эффект. Ты прогрессируешь много быстрее, чем например я в таком возрасте.

Поларис вздохнула.

— Нелепо как-то всё. Это специально, чтоб я сама решала? Вы так во мне уверены? Я сама-то не уверена.

***

Ночная аликорн посмотрела на племянницу, хотела что-то сказать, но передумала, и решительно шагнула к стволу Дерева Гармонии. Поларис, впервые видя это со стороны, внимательно смотрела…

«Побег» Дерева отцепился от Луны, потом скукожился, словно был в самом деле веткой живого растения, и упал на пол, оставив небольшой пенёк. Приглядевшись, молодая принцесса заметила несколько других таких же пеньков, на которые ранее не обращала внимание, считая просто дефектами «коры».

С Луной же, по крайней мере на первый взгляд, ничего не произошло. Поларис ожидала, что она тут же исчезнет, или засияет изнутри, или произойдёт еще что-то такое, столь же пафосное.

«Ну да, Селестия-то еще несколько недель провела в Кантерлоте, после своего последнего сюда визита, и никто по ней особо ничего не замечал».

— Увы, — сказала Луна, — у меня нет нескольких недель, я и так затянула всё до крайности. Кроме того, давать ложную надежду Сомбре и другим, было бы жестоко… Чтож, пора. Как позвать, ты знаешь, но не злоупотребляй этим, и выбирай уединённые места.

Она исчезла как при обыкновенной телепортации, но Поларис почувствовала грандиозное колебание энергетического фона, как будто из стремительного речного потока убрали крупное препятствие, наподобие опоры моста, у которой поток закручивался и дробился.

Принцесса мрачно посмотрела на Дерево. Оно не выглядело прочным. Точный выстрел, и…

Поларис отвернулась и медленно пошла к выходу. Не сегодня.

***

Один из дворцовых коридоров второго этажа выходил на просторный балкон над внутренним двором. Когда консерватория стала режимным объектом, двор огородили высоченным забором, завезли грунт и разбили клумбы, чтобы радовать взор принцессы. Ночью же, когда гасли все, или почти все окна дворца, с балкона было удобно наблюдать звёзды.

И в эту ночь Поларис сидела на коврике, глядя в небо. Нарочито громко топая, на балкон вышел Сомбра.

— Не спишь? — спросила она.

— Да я же теперь практически и не сплю. А снов вообще не вижу. Может, это к лучшему.

Он тоже задрал голову вверх.

— Думаешь, они где-то там?

Поларис улыбнулась.

— Нет. Просто это естественно: в поисках ответа таращиться в небеса… А куда они ушли, мне знать не дано.

— Ну, ты-то узнаешь рано или поздно.

— Я не хочу, — помотала головой Поларис.

— Где-то я это уже слышал, — усмехнулся единорог. — Идём, простудишься.

— Нет, — возразила принцесса, — у меня часть атомов «вывернута» иначе, чем у всех. Это разрушает белки паразита, например, вируса…

— То-то мне Астра говорила, что ты еще в тринадцать лет была нудная… Идём, завтра на приёме зевать будешь, гостей всех перепугаешь.

Поларис нехотя поднялась на ноги, и бросила последний на сегодня взгляд на звёздный купол. Её тезка над Северным полюсом ехидно подмигивала: куда ты, мол, от меня денешься? Вырастешь, и захочешь большего…

Она фыркнула, независимо махнула хвостом и двинулась за Сомброй по коридору.

*

Вот и подошла к концу история. Спасибо всем, кто читал. Если не лень, просьба оставить отзыв: что было хорошо, что было плохо.

...