Автор рисунка: Devinian

16.03.1945 (01 час 53 минуты)

Зависть и эгоизм порождают
слепую ненависть.

Тиха мартовская ночь. Ни один звук не смел нарушать это загадочное, слегка жуткое безмолвие. Не было слышно ни громкого уханья совы, ни протяжного завывания волка, ни даже журчания реки, протекающей совсем рядом, возле дубовой рощи, а время для песен кузнечиков ещё не настало. Создавалось такое ощущение, будто на Земле вымерло всё живое, оставив наедине с густым ночным лесом, завораживающим своей красотой.

Деревья-великаны, извилины коры которых напоминали морщины суровых стариков, величественно отбрасывали слабые, два заметные тени. Мягкий, белый свет полной луны освещал небольшую полянку рядом с озером, окрашивая пробивающуюся травку в нежно-голубой цвет. Звёзды ярко мерцали в чистом чёрном небе, образуя хитроумный узор. Весь воздух был наполнен приятной прохладой и свежестью.

Штирлиц любовался этим восхитительным нерукотворным произведением искусства, обратив взгляд к ночному светилу. На него разом нахлынули воспоминания о самом приятном периоде его жизни – детстве. Вот он видит перед собой родную деревню, отца, работающего в мастерской, мать, стирающую в речке бельё. Вот пятнадцатилетний босой мальчишка, в котором Штирлиц узнаёт себя, ложится в мягкую траву радом с приятно потрескивающим костерком и вглядывается в ночное небо, отыскивая созвездия, краем глаза поглядывая на вверенное ему стадо…

Несмотря на относительно холодную температуру на улице, Штирлиц почувствовал приятное тепло в груди. Он словно впал в транс, из которого ему вовсе не хотелось выходить. Однако Штирлиц нашёл в себе силы, чтобы побороть это соблазнительное желание, и, прервав размышления, взглянул на наручные швейцарские часы. «Два часа ночи, — сказал он сам себе, — пора возвращаться…» Штирлиц развернулся и зашагал по тропинке в сторону озера, где находилась его скромная вилла.

Калитка возвестила о возвращении хозяина участка, чуть слышно скрипнув заржавелыми петлями. Но в такой мёртвой тишине звук слышался отчётливо и резко. Это, судя по всему, стало причиной чьего-то беспокойства, потому что зоркий глаз Штирлица уловил еле различимые движения около крыльца его дома. Сначала он было подумал, что это садовник, спину которого он привык наблюдать среди кустов любимых роз разведчика. Но почти сразу отбросил данное предположение, ведь Штирлиц знал, что старик свято соблюдает режим здорового сна, всегда ложась в половине десятого. Гадая кто бы это мог быть, Штирлиц осторожно прокрался сквозь сад, стараясь не привлекать к себе внимания, и спрятался за толстым стволом яблони, раскинувшей свои ветви рядом с главным фасадом. Осторожно выглянув, он обнаружил уже привыкшими к темноте глазами силуэт лошадки, ростом чуть меньше взрослой кобылы.

«Интересно, что здесь делает эта пони?» — подумал Штирлиц, вспомнив название миниатюрной копии скакуна на цирковом представлении. Он вышел из своего укрытия, мягко задав вслух вопрос:

— Как же ты здесь оказалась, дурашка?

Штирлиц конечно же понимал, что лошадь не может ему ответить, поэтому произошедшее в следующие двадцать секунд повергло его в сильнейший шок.

— ДА КАК ТЫ, ЖАЛКИЙ СМЕРД, ПОСМЕЛ НАС ТАК НАЗЫВАТЬ?!

— раздался возглас такой силы, что человека отбросило назад, к дереву, и чуть не порвало барабанные перепонки. Штирлиц с испугом стал оглядываться по сторонам в поисках обладателя столь мощного голоса. Однако кроме него и этой странной пони в округе не было не души. И тут до Штирлица дошло, что это прокричала его неожиданная гостья.

Если бы ему сейчас сообщили, что обергруппенфюрер Мюллер, признававший среди алкогольных напитков только водку, — русский шпион, то Штирлиц был вряд ли бы был удивлён настолько как сейчас. К такому жизнь его не готовила.

Вдруг он с ужасом заметил, что его тело обволокло светло-голубое сияние. Точно такое же осветило мордочку пони, и Штирлиц увидел, что оно исходило от рога с многочисленными витками, растущего из середины лба. Он внимательно изучал лицо пришелицы, которое очень напоминало человеческое. Шёрстка у неё была иссиня-черная. Пара больших бирюзовых глаз с узкими, как у кошки, зрачками и выразительными длинными ресницами уставилась на него. Штирлиц вздрогнул, увидев ряд острых оскаленных, белоснежно чистых клыков.

В следующее мгновение свечение так же неожиданно пропало, как и появилось.

— Почему Наша магия не действует?!

Человек вновь услышал голос негодующей пони, но на этот раз он был гораздо тише. «Она, значит, ещё и магией владеет?! Теперь меня точно ничем больше не удивишь!» — пронеслись мысли в голове у Штирлица. Судя по сбивчивому дыханию лошадки, она потратила много сил на данное заклинание, которое, к счастью для разведчика, не сработало.

Пока Штирлиц приходил в себя, его аналитический ум уже разложил всю полученную информацию по полочкам, обрисовав общую картину. Данное существо, имеющее внешность, очень схожую с пони, было наделено разумом и способностью свободно говорить по-немецки. Внешность подтверждала догадки о том, что оно было женского пола, а манера речи указывала на высокий статус в местном обществе, которое видимо следовало феодальному строю. Ко всему этому необходимо добавить владение магией, и он получал образ этой загадочной кобылицы. Штирлиц сразу смекнул, что, слава богу, она воспользоваться сверхъестественными силами на текущий момент не могла, однако у неё оставалось оружие в виде острого длинного рога и сильного голоса. У Макса же был при себе верный, надёжный «вальтер», с помощью которого он мог всё решить в один миг… Но в силу своих либеральных убеждений, благодаря которым он был довольно широко известен в кругах аппарата Главного управления имперской безопасности, Штирлиц очень редко когда прибегал к насилию. Он приподнялся и, держа правую руку поближе к кобуре, сказал:

— Прошу прощения, но Вы никак не представились, поэтому я не имел понятия как к Вам обращаться, тем более Ваша внешность окончательно сбила меня с толку.

Выдержав небольшую паузу, человек продолжил:

— Моё имя – Макс Отто фон Штирлиц, я являюсь хозяином этого дома. Разрешите узнать как Вас называть?

Гостья ответила ему грубоватым тоном:

— Мы – Принцесса Найтмер Мун, правительница Эквестрии, великая герцогиня Кристальной Империи, владычица земель Кантерлотских, Филлидельфийских…

«Ну и имечко, — подумал Штирлиц, хорошо знающий не только немецкий, но и английский языки, слушая список подвластных территорий, — А мои догадки подтвердились: она точно из иного мира, ведь сейчас наша планета изучена настолько досконально, что можно с уверенностью сказать, что на Земле не существует никакой страны Эквестрии с разумными пони…»

— А теперь, — вывела его из раздумий кобылица, — ты Нам предоставишь своё жилище в качестве временного убежища и…

— Знаете Ваше Высочество, — прервал её Штирлиц, слегка нахмурившись, — у нас не принято вот так врываться в жизнь и отдавать приказы, если конечно у Вас не найдётся весомого аргумента, — человек продемонстрировал пистолет. – Оно может превратить любое живое существо в бездыханное решето. Я бы не хотел, чтобы Вы увидели данное оружие в действии, поэтому предлагаю прийти к компромиссу.

— Что тебе от Нас нужно? – прошипела пони, словно загнанная в угол кошка.

— Единственное, что мне бы хотелось,- это узнать Вас получше. Вы согласны?

Тишина вновь возобновилась. Штирлиц не мог увидеть, но он был готов поклясться, что сейчас внутри пони боролись между собой оскорблённое самолюбие и здравый смысл, подсказывающий, что в данной ситуации лучше не сопротивляться.

— Мы принимаем твои условия, Макс, — наконец ответила Найтмер, склонив голову.

— Что ж, тогда пройдёмте.

Штирлиц зазвенел ключами и, открыв массивную дверь, пропустил гостью вперёд, после чего сам пересёк порог дома. Яркий свет лампы накаливания ударил в глаза вошедших, заставив пони прищурить глаза. Снимая верхнюю одежду, Штирлиц разглядел по бокам у кобылицы два прекрасных величественных крыла, цвет оперения которых был схож с шёрсткой. Также внимание человека привлёк таинственный знак на крупе с обоих сторон. Это был белый полумесяц на фоне фиолетового пятна.

«Надо будет спросить об этом у Найтмер, возможно он несёт определённый смысл,»- подумал Штирлиц, проходя в гостиную. Пришелица, не проронив ни слова, последовала за ним, осматривая жилище. Жестом Макс пригласил пони присесть на диван напротив камина, а сам занялся его растопкой. Спустя несколько минут пламя весело заиграло на сухих поленьях, потрескивая и стреляя искрами. Штирлиц поинтересовался у гостьи:

— Что Вы предпочитаете, Ваше Величество: чай или кофе?

— Кофе, желательно покрепче.

«Интересно, что наши вкусы совпадают,»- подумал штандартенфюрер, разыскивая на кухне банку изысканного бразильского кофе. Пока напиток варился в медной турке, Штирлиц достал костяной сервиз – подарок от Шелленберга на сорокалетие Макса. Человек разлил горячий кофе, манящий своим неповторимым ароматом, по двум расписанным чашкам направился с ними к Найтмер.

— Благодарю, — нехотя произнесла кобылица, левитировав охваченный сиянием напиток к себе. Заметив вопросительный взгляд Штирлица, пони пояснила:

— Это телекинез, одно из простейших заклинаний. В этом мире Мы можем пока прибегнуть только к нему.

Макс осторожно присел рядом с Найтмер.

— Позвольте мне вначале, Ваше Высочество, поведать о себе, — предложил он.

Пони кивнула в знак согласия, и Штирлиц начал:

— Вы сейчас находитесь на планете Земля, населённой сотнями тысяч различных видов живых существ, но только один, именуемый человеком, разумный. Все люди выглядят в основном также как и я, но они делятся на этносы. Каждый народ отличается не только внешностью, но и своей культурой, традициями, менталитетом, верой. Более крупные народы имеют собственные независимые страны. Я являюсь представителем немецкой расы, называющей свою территорию Германией. Работаю в государственной службе по обеспечению безопасности жителей моей страны. И, как видите, живу бобылём.

Штирлиц, даже если бы хотел, не мог рассказать правду, ведь такова жизнь агента-разведчика. Он с выжиданием посмотрел на свою гостью. Макс специально рассказал о своём мире, чтобы дать время кобылице собраться с мыслями, и подбодрить её. Найтмер поставила свою чашку на журнальный столик, стоящий рядом с диваном, и, глубоко вздохнув, решилась.

— Мы из волшебной страны с названием Эквестрия, в которой проживает множество пони. Также по соседству с нами расположились государства грифонов, драконов, алмазных псов, гиппогрифов, которые разумны как и наш народ. – сказала иссиня-черная пони. Глаза Штирлица поймали на себе взгляд собеседницы. В её глубоких бирюзовых очах Макс обнаружил до боли знакомое чувство – тоску по Родине. «Такое ощущение, будто она тысячу лет провела вдали от дома…»- подумал штандартенфюрер СС.

— Пони в свою очередь делятся на три расы. – тем временем продолжала Найтмер, — Земнопони – самые сильные и выносливые среди остальных, в основном они занимаются выращиванием сельскохозяйственных культур, в чём не мало преуспели. Пегасы – пони, имеющие крылья, также крепкого телосложения, но не настолько как первые. Пегасы могут управлять погодой, что и является их главной работой. Единороги – они обладают рогом, с помощью которого могут прибегать к магии, однако в физическом плане гораздо слабее. Единороги предпочитают посвящать себя науке. Но также существует ещё один вид пони – аликорны. Они несут в себе частичку каждой расы, имея одновременно и рог, и крылья. Аликорны в силу своего могущества являются правителями стран. Пока в Эквестрии было только два аликорна – Мы и Наша сестра… — на последней фразе взгляд принцессы омрачился.

«Наверняка ей пришлось затронуть больную тему,» — подумал Штирлиц и сказал:

— Ваше Высочество, если Вам неприятно об этом вспоминать, то лучше не надо. Я и так вполне удовлетворил своё любопытство.

Последующие пятнадцать минут пони и человек просидели в полном безмолвии. Наконец Найтмер спросила:

— Макс, а как ты относишься к ночи?

Штирлиц задумался. Он отвёл глаза куда-то в сторону и сказал:

— Я считаю это время суток по-своему прекрасным. Я люблю временами бродить по лесу в абсолютной тишине, любоваться созвездиями и луной. Это помогает мне оторваться от беспокойной дневной жизни и предаться приятным воспоминаниям.

— Правда? – с надеждой в голосе выдохнула аликорница.

— Разве я Вам врал? – улыбнулся Макс.

Найтмер слегка поёрзала, устраиваясь поудобнее, и затем, встретившись взглядами, произнесла:

— Лýна…

— Простите? – не понял Штирлиц.

— Лýна – моё настоящее имя. Ты очень хороший человек, Макс, поэтому заслуживаешь услышать мою личную историю.

Штирлиц весь обратился в слух, чтобы не пропустить ни одного слова, — полезный навык, приобретённый им после многочисленных допросов «врагов Рейха» в подвалах РСХА.

— Давным-давно волшебной страной Эквестрией правили две сестры. Вместе они создали Гармонию во всём королевстве. Старшая сестра использовала свой волшебный рог, чтобы солнце поднималось каждое утро. А младшая сестра заботилась о том, чтобы ночью сияла луна. Только так сёстры могли сохранять Гармонию в своей стране между всеми пони. Но со временем младшая сестра стала меняться. Благодаря заботе старшой сестры пони веселились на лугах в течение всего дня. Однажды после длинной лунной ночи младшая сестра отказалась уступать место солнцу. Старшая сестра пыталась вразумить младшую, но та не поддавалась на уговоры. Её поглотила тёмная сторона луны. Она грозилась, что мир погрязнет в вечной темноте и мраке. Чтобы спасти волшебную страну, старшая сестра использовала самую могущественную силу – магию Элементов Гармонии. Она защитила не только младшую сестру, но и всю страну. Отныне старшая сестра стала заботиться и о луне. В Эквестрии вновь воцарилась Гармония на многая лета. – поведала печальную легенду Луна, — Моя сестра отправила меня в изгнание на собственное светило на тысячу лет…

«Похоже я слишком рано начал давать обещания,» — подумал Штирлиц, вспоминая собственные слова, после чего, не скрывая удивления воскликнул:

— На десять веков?!

— Аликорны бессмертны, — пояснила кобылица. – Зависть и эгоизм, что породили слепую ненависть к моей сестре, мучили меня первые двести лет заточения. Я жаждала мести, считая каждый день.

Пони отвернулась.

-Но вскоре я всё поняла. Поняла насколько мелкой и жеребячьей была моя обида, насколько безрассудным и эгоистичным было моё поведение. Поняла, что я была самым ужасным правителем, в отличие от моей мудрой сестры, которая смогла пожертвовать самым дорогим, что у неё было, ради народа.

Голос у плечи Луны судорожно дрожали, слова прерывались горькими всхлипами. Штирлицу казалось, что она вот-вот заплачет. Так и случилось.

— Я никчемная, самонадеянная, бесполезная дура!!! – зарыдала тёмная аликорница. Кристально чистые слёзы градом катились из её больших элегантных глаз.

«После стольких лет, проведённых в одиночестве, ей необходимо было кому-то высказаться. Теперь главное – утешить Луну, ведь сейчас ей как никогда требуется понимание,» — решил Макс.

Штирлиц аккуратно сел рядом с аликорницей и положил её голову себе на ноги, поглаживая светящуюся тёмно-синюю гриву. На удивление, пони не пыталась отстраниться от человека, а наоборот тянулась навстречу к ласке.

— Тише, Луна, тише. Вам не стоит больше себя корить. Я вижу, что Вы почерпнули для себя очень важный урок, и теперь передо мной стоит не капризная обиженная кобылка-жеребёнок, а взрослая, умеющая рационально мыслить правительница, которая обязательно станет такой же мудрой и заботливой как её старшая сестра.

— Спасибо тебе большое, Макс, что веришь в меня. – сказала аликорница, уже успокоившись.

— Главное, чтобы Вы верили в себя, иначе никто в Вас не поверит.

Штирлиц понимал, как тяжело этой пони, поэтому старался помочь ей преодолеть эту грусть и отчаянье, чтобы она совсем не пала духом.

Максим Максимович Исаев запел своим приятным мягким голосом:

Я прошу: хоть ненадолго,
Грусть моя, ты покинь меня,
Облаком, сизым облаком
Ты полети к родному дому,
Отсюда к родному дому.

Берег мой, покажись вдали,
Краешком, тонкой линией,
Берег мой, берег ласковый,
Ах до тебя, родной, доплыть бы,
Доплыть бы хотя б когда-нибудь.

Луна повернула голову – она ещё никогда не слышала, чтобы мужчины так красиво пели. А Штирлиц, увлёкшись, продолжал:

Где-то далеко, где-то далеко
Идут грибные дожди.
Прямо у реки в маленьком саду
Созрели вишни, наклонясь до земли.
Где-то далеко в памяти моей
Сейчас, как в детстве тепло,
Хоть память укрыта такими большими снегами.

Ты гроза, напои меня,
Допьяна, да не досмерти.
Вот опять, как в последний раз,
Я все гляжу куда-то в небо,
Как будто ищу ответа...

Я прошу: хоть ненадолго,
Грусть моя, ты покинь меня,
Облаком, сизым облаком
Ты полети к родному дому,
Отсюда к родному дому.

Как только человек закончил, он услышал мирное посапывание. Это спала Луна, изнурённая яркими событиями этой ночи. Штирлиц осторожно положил отнюдь не лёгкую пони себе на плечо и отнёс гостью в собственную комнату. Макс расстелил дубовую кровать и, стараясь не разбудить, уложил на неё иссиня-чёрную аликорницу. На мордочке пони сияла приятная улыбка, свидетельствующая о приобретённом душевном спокойствии. Исаев ещё раз полюбовался неземной красотой аликорницы и вышел.

Штирлиц выключил свет во всём доме и, захватив свечу, вставленную в горлышко бутылки из-под шампанского, стекающий стеарин которой образовывал диковинный орнамент, вернулся в гостиную. Он вновь присел на диван и наполнил воздухом лёгкие. Вдруг среди давно знакомых запахов красного дерева, кожи и камина Штирлиц учуял нежный запах черёмухи. «Неужели она так пахнет?!» — не поверил своему носу человек. Он ещё раз глубоко вздохнул и приступил к работе.

Штандартенфюрер разложил на журнальном столике схематичные портреты-карикатуры Германа Геринга, Мартина Бормана, Йозефа Геббельса и Генриха Гиммлера. Исаеву предстояло выяснить, кто из верхушки Третьего Рейха пытался установить контакт с Западом для заключения Сепаратного мира.
«Что ж будем анализировать, — подумал Штирлиц, — начнём с Геринга.»

Информация к размышлению
(Геринг)

Боевой лётчик Первой мировой войны, герой кайзеровской Германии…

Комментарии (6)

+7

Найтмер Мун и... Штирлец?!
Какого сена?! Это было самое странное, что я читал за этот год!

Ну а если серьёзно, то получилось вполне себе неплохо!

KETER #1
0

Спасибо за отзыв, сам не знаю, как подобная идея в голову пришла.

Lunar_Equestrian_Reich #2
0

Это настолько странно, но круто...

ratrakks #3
0

На редкость необычно, но понравилось. Спасибо.

Oil In Heat #4
0

Читал я как-то фанфик, так там был ещё Соник Суперёжик...

Darkwing Pon #5
0

Что ж, у каждого свои культы для почитания. Я вот начал читать роман Юлиана Семёнова, так и не смог оторваться. А Штирлиц мне сразу приглянулся своим профессионализмом, расчётливостью и, как говорил Холтофф, умением выстраивать точную логическую направленность.

Lunar_Equestrian_Reich #6
Авторизуйтесь для отправки комментария.
...