# Обнимашка

Mordaneus

Мужчины не понимают тонких намёков; толстых намёков они тоже не понимают. Женщинам приходится делать всё самостоятельно.

Первоначально перевод был опубликован на Фикбуке.

## Обнимашка

— Анон, ты не взял с собой куртку? Это не страшно, я просто обниму тебя и буду греть всю дорогу до дома. Я пегас — я лёгкая.

— Нет, я взял с собой куртку.

— Точно? — Флаттершай слегка наклонила голову и моргнула. — Я не сомневаюсь в твоих словах, но на тебе нет куртки!

Поворачиваюсь, чтобы указать на спинку стула.

— Вот, я повесил её…

Там ничего нет.

— Я что… — перевожу взгляд на Флаттершай. — Её нету…

Жёлтая пегаска поднимает бровь, на её лице появляется гримаса, слегка напоминающая улыбку. Снова смотрю на спинку стула, но нет. Куртки всё так же нету.

— А я думал, что пришёл в куртке…

Хлопаю себя по бокам. Сам не знаю зачем, но это в любом случае ничего не даёт, куртка не появляется.

— Но ведь я был уверен, что пришёл в куртке! Мы же шли сюда вместе, на мне была куртка?

— Я… не уверена? Тебе лучше знать… Это же твоя куртка…

— Я имел в виду, сегодня же с самого утра холодно!

Пони кивает.

— Я знаю, — бормочет она. — Погодная команда сегодня постаралась.

Мы вдвоём смотрим, как за окном плавно падают с неба первые снежинки.

— Если честно, я немножко беспокоюсь за моих маленьких друзей. Надеюсь, они не замёрзнут.

— Именно поэтому ты стольких притащила с собой?

Разнообразные мелкие птички и зверушки летают, прыгают и шныряют по залу ресторана, но хаоса устраивают куда меньше, чем я опасался. Несколько недовольных взглядов, пара украденных кушаний, прочие малозначительные (потому что происходят не со мной) происшествия — не в счёт.

— Ну да, это одна из причин, — хихикает Флаттершай. — Но Энджел отправился со мной для моральной поддержки.

— Для моральной поддержки? Серьёзно?

— Угум…

— Тебе требуется моральная поддержка, чтобы сходить с другом в ресторан?

— Ну… да?

Что-то в её хихиканье меня настораживает, но я не обращаю внимания на это ощущение.

Это ведь Флаттершай.

В публичном месте.

Неудивительно, что она нервничает.

— Может пойдём? — спрашивает она, глядя на меня сквозь гриву. — Мы уже давно поели, и… ну… нехорошо занимать столик… Или закажем что-нибудь ещё?

— Хочешь подождать, когда перестанет идти снег? Вряд ли этот снегопад надолго…

Я так думаю. Но с другой стороны, я думал, что пришёл в куртке, так что стоит ли доверять моей памяти в том, что касается мельком услышанного плана погоды?

— Нет… Мне нужно… ну… вернуться домой. Заботиться обо всех маленьких зверушках, помнишь? — она делает крыльями несколько плавных взмахов и взлетает над столом. — Я готова, дело за тобой.

— Ну да, ты права. Но серьёзно, не нужно меня обнимать, я не замёрзну.

— Нет-нет! — протестует она, подлетая ближе ко мне, сантиметр за сантиметром. — На тебе только тонкая рубашка! Ты же обязательно простудишься!

Я с подозрением гляжу на неё, и похоже, что под тяжестью моего взгляда её голова начинает опускаться всё ниже, через минуту она уже смотрит в пол, а не мне в лицо.

— Со мной всё будет в порядке. Смотри, ты вообще без одежды!

Она произносит что-то, но так тихо, что у меня не получается услышать, и её крылья начинают двигаться медленнее. Ещё медленнее.

И прежде чем она шлёпается на стол, я протягиваю руки и подхватываю её. Разумеется, исключительно чтобы не платить за разбитые тарелки, ага.

Она, конечно, лёгкая. Но держать её на вытянутых руках всё равно крайне неудобно, поэтому я тут же прижимаю её к груди.

— И что сейчас было?

— Не… неважно. Все знают, что я плохо летаю…

— Да-а-а-а.

Я знаю, что она далеко не радужногривая чемпионка, но чтобы летать НАСТОЛЬКО плохо…

— Ладно, сейчас я опущу тебя на пол, и тогда…

— Подожди!

— Что ещё?

Она утыкается лицом мне в грудь и что-то произносит.

— Я не понимаю. Скажи громче, пожалуйста.

Ещё какие-то звуки, если и громче предыдущих, то ненамного.

Нетерпеливо вздыхаю.

— Ещё раз!

Ещё один набор тихих до неразличимости звуков.

— Ох, смотри на меня, если ты хочешь что-то мне сказать.

Раздаётся смущённый писк, но через секунду она поднимает голову.

Сквозь жёлтый пушок сияет ярко-розовый румянец.

— Вот, а теперь ещё раз скажи.

— Я сказала, что ты прав, — прошептала она. — На мне действительно ничего нет.

…и какого чёрта?

— Но ты…

— На улице чересчур холодно, — признаётся она. — Отнеси меня домой.

— Э?..

— Очень важно сохранять телесное тепло.

— В Понивиле НЕ НАСТОЛЬКО холодно.

— Телесное тепло — невозобновляемый ресурс. Нам надо сохранять его. Как деревья, и озёра, и маленьких пушистых кроликов, которых надо обнимать…

Учитывая, как быстро они размножаются, маленькие пушистые кролики точно не относятся к невозобновляемым ресурсам, но у меня не хватит отваги сказать ей это в лицо.

— Ладно, я донесу тебя.

— Йей!

Она обхватывает меня за шею.

— А как же твои маленькие друзья?

— Я точно знаю, с ними будет всё хорошо!

— Но… у них ведь тоже нет одежды?

— Они же маленькие, Анон. — Флаттершай хихикает. — Глупенький.

И в этот момент я чуть её не уронил, потому что её грива щекочет мне нос.

А руки заняты. И заляпать ей лицо соплями как-то не хочется.

В какой-то момент я подумал, что сейчас изображу тот трюк из Сканеров, но чудесным образом моя голова всё же не взорвалась.

Повезло.

Делаю секундную паузу.

Да, моя голова точно не взорвётся.

Хорошо.

Стоп, о чём мы сейчас говорили?

Да, о маленьких зверушках, которым не грозит смерть от холода в мёрзлой Понивильской тундре.

— Ну, раз ты считаешь, что с ними будет всё в порядке…

— Конечно, будет, — заверяет меня Флаттершай. — Они же такие маленькие-маленькие.

— Ты тоже маленькая-маленькая.

— Я — нет! — она обижено надувает щёки. — Я чересчур большая, чтобы выходить в такой холод!

— Эээээ?

— Площадь поверхности, — случайно или нет, но у неё получается очень неплохо изобразить сиреневую библиотекаршу. — У нас она больше. Мы быстрее замерзаем.

— Звучит классно. Жаль, не относится к делу.

— Относится! — настаивает она. — И поэтому нужно уменьшать площадь поверхности тела, чтобы пережить дорогу.

Не представляю себе, как она ухитрилась обхватить меня задними ногами за талию, но ухитрилась. Она йогой занималась? Или просто чересчур долго имела дело с Пинки Пай?

Понячьи ноги не могут сгибаться таким образом!

Прежде чем я успеваю что-то сказать, рядом появляется официант.

— Прошу прощения, сэр…

— Ох, извините, мы тут устроили зрелище… Она плохо себя чувствует среди большого количества пони…

Взгляды большинства присутствующих направлены на нас, и даже мне некомфортно. Впрочем, в большинстве своём, это благожелательные взгляды.

— Да, но…

Он указывает, я поворачиваюсь в ту сторону…

Ой.

Другой официант играет со стайкой птичек в перетягивание каната.

И это было бы очень мило, но…

Моей курткой.

— Я думаю, это ваше? — голос официанта настойчив почти до уровня угрозы. — Если бы вы могли забрать и покинуть наше заведение…

Чёртовы птички.

Ни за что нельзя им доверять.

Как их только Флаттершай выносит…

— Да, я сожалею. Сейчас… — Флаттершай разгневанно пищит, когда я убираю одну руку с её спины, — заберу… — отбираю свою куртку у птичек, — и уйду.

— Хорошего дня, сэр, — официант провожает меня пристальным взглядом до двери.

Как только за мной закрывается дверь — а на это уходит некоторое время, спасибо потоку устремившихся на улицу птичек и зверушек — я неуклюже вешаю куртку на плечо, чтобы освободившейся рукой погладить Флаттершай по голове.

— Всё хорошо, мы уже на улице, никто на нас не смотрит.

Её ответ я, разумеется, не слышу. У меня нет ушей на груди, к которой снова прижато её лицо.

— И моя куртка со мной, можешь меня отпустить.

Снова я не понимаю её ответа, но судя по тому, что её голова качается из стороны в сторону, водя носом по моей ключице, ответ отрицательный.

— Чересчур холодно?

Новый ответ включает в себя кивание.

Я вздыхаю и произвожу переоценку своих жизненных ценностей.

— Ладно, держись.

Пегаска пищит, когда я убираю вторую руку с её спины, и начинает съезжать по моей груди, пока её ноги не сжимаются на моём теле как маленькие, милые, пушистые тиски.

Мне хочется рассмеяться, но как-то тяжело дышать.

Впрочем, когда на нос Флаттершай опускается крупная, красивая снежинка, вызывающая новую порцию жалобного писка, сдержать смех уже не получается.

Теперь, когда тихонько мурлычущая Флаттершай надёжно держится за меня удушающим захватом, у меня свободны руки, чтобы надеть куртку.

Это хорошая куртка, земная, разве что слегка мешковатая.

Ну то есть на Земле она особенно мешковатой не была, но на понячьей диете мой вес заметно уменьшился…

У меня были мысли заказать новую одежду у Рэрити, по моей теперешней фигуре, но в данном случае даже хорошо, что я этого ещё не сделал. Потому что куртка (за исключением трёх верхних пуговиц) успешно застёгивается вокруг меня и пегаски.

Хотя первая снежинка, упавшая на Флаттершай, давно растаяла, новые хлопья снега продолжают опускаться на её гриву быстрее, чем предыдущие успевают растаять от её тепла.

Я провожу рукой по розовым прядям, стряхивая с них снег и холодные капли, и заправляю их под полу куртки.

— Флаттершай, ты точно простудишься, если не будешь заботиться о себе.

— Не простужусь.

— Не пытайся использовать на мне свою безумную понячью логику, она на меня не действует!

— Я… нет… — бормочет она тихонько, слегка ослабляя свой захват вокруг меня. Ей теперь не нужно столь крепко держаться, туго застёгнутая куртка великолепно удерживает её на мне.

— Слушай, я понимаю…

— Нет… — Флаттершай смотрит на меня в замешательстве. Её лицо так близко к моему, что я чувствую её дыхание на моей щеке. — Это не «безумная понячья логика», — шепчет она.

— Ладно, и что же спасёт тебя от простуды?

— Ты.