# Милые пони опять делают милые вещи

Purple_Dart

Ещё одна россыпь бессвязных еженедельных историй, приуроченных к выходу каждой серии теперь уже 9го сезона

По сложившейся традиции выкладывались вместе с объявляющими о стримах постами на понякторе

Прошлую часть можно найти тут

## 1: Эссе для ленивого крупа

Иллюстрация: Коллаб DraftHoof'a и Klemm'a

Сидя за столом в своей комнате, Эпплблум застыла над пустым листом бумаги, растерянно поигрывая карандашиком в зубах. Глубоко вздохнув, она неспешно вывела заголовок “Эссе” и вновь приуныла. Выражение мордочки юной кобылки отражало глубокую задумчивость: нахмурив брови, наморщив носик и пронзительно прищурившись. И направлена она была отнюдь не на выполнение домашней работы. Напротив, мыслительный процесс маленькой лошадки был всецело направлен на то, как бы не делать это самое задание. Но всё что ей приходило в голову, это противный вкус пожеванной деревяшки в её рту да мистические тысяча слов на тему “поучительная история”, что ей предстояло написать.

Идея получить помощь со стороны пришла неожиданно, вместе с вернувшейся с рынка Эпплджек. И пока та распределяла продукты из корзины по полкам, нахмыкивая незатейливый мотив, юная земнопони кубарем слетела по лесенке вниз и застыла на пороге кухни.

— Сестрюнь, помоги с домашкой? — с ходу законючила она, лихорадочно вспоминая, как Свити Белль корчила свою жалостливо-убедительную мордашку. Эпплджек критически осмотрела представленную ей гримасску и глубоко вздохнула.

— Эпплблум, в который раз я тебе объясняю, что если я буду помогать тебе с твоим домашним заданием, — она сделала многозначительную паузу, укоризненно глядя на младшую сестру сверху вниз, — то это будет не честно. А я, как элемент честности, просто не могу этого допустить.

— Да, я знаю, — юная пони пристыженно опустила взгляд. — Просто я подумала, что…

— Что ты явно не слышала историю про то как кузен Браеберн готовил яблочный пирог? Ну так слушай внимательно, — Эпплджек отставила пустую корзину прочь и прошествовала к диванчику в гостиной, кивнув сестре на местечко рядом. Убедившись что Эпплблум села рядом и навострила ушки, она продолжила. — Так вот кузен Браеберн не всегда был таким языкатым балаболом, словно у него шило в крупе. Когда мы были жеребятами немногим старше тебя, он был ленивее сытого поросенка в жаркий полдень. И всячески норовил увильнуть от работы.

— Да ну! — Недоверчиво воскликнула Эпплблум, едва не подпрыгивая на месте от удивления. — Быть не может!

— Ещё как может. Мы тогда с Бабулей и Биг Маком гостили у них в Эпплузе. И как раз по случаю встречи собирались приготовить легендарный яблочный пирог Эпплов из пяти сортов яблок, — сестры мечтательно сглотнули в унисон, представляя ароматные ломтики на блюдечке, и удовлетворенно вздохнули, словно только что вкусили этого лакомства. После чего Эпплджек продолжила. — Так вот. Как ты знаешь, чтобы пирог получился вкусным, нужно каждому деревцу отдельно петь его любимую песню, чтобы оно в благодарность напитало своими лучшими соками самое спелое яблочко. Только когда оно само упадет тебе в копыта, налившееся сладостью сверх меры, как старый дядя Штрудель под стол на семейном съезде, только тогда оно готово для пирога.

Эпплблум не очень понимала зачем дядя каждый раз падает под стол и на всякий случай постаралась это запомнить, чтобы спросить у Бабули Смит позже.

— По очереди мы пели каждому деревцу. Медуница любит про любовь, да так чтобы всё хорошо в них было. Голди, как и твоя тётушка, что вывела эту породу, обожает заводные мотивы. Клянусь своей шляпой, я сама видела как её листочки движутся в такт! А вот яблочки Гала больше попижонистей, подавай им все эти расфуфыренные вальсы и прочие раз-два-три раз-два-три. Нам с ними обычно местные музыканты подсобляют. Кстати, ты же знала что Бабуля Смит тоже свой сорт вывела? С ним только она одна может договориться, даже петь не нужно, — Эпплджек завистливо прищурилась, поглубже натянув шляпу. — Ну ничего, когда-нибудь она раскроет и эту тайну.

— Так что там с Браеберном? И какой пятый сорт яблок? — юная кобылка так елозила на месте от нетерпения, что её бантик почти развязался, растрепав гриву.

— Амброзия, — коротко ответила Эпплджек, требовательно притянула к себе сестру и принялась за её прическу. — Самая привередливая порода. Чуть сфальшивишь и пиши пропало, вместо сладкого яблочка получишь кислятину. Для джема сгодилось бы, но пирог будет испорчен. И как раз кузен Браеберн должен был о них позаботиться. Но этот ленивый прохиндей, солому ему в гриву, убедил Биг Мака поработать вместо него, а сам ускакал валяться в поле на солнышке. Вот и состоялся  дебют твоего братца, говорят даже соседние деревца активнее заплодоносили, да и не только они. А Бабуля всё сразу поняла и когда пирог был готов, каждый получил по кусочку, все кроме Браеберна. “Кто не работает, тот не ест”, — так она сказала.

У Эпплджек так похоже получилось изобразить скрипучий голос Бабули, что юная кобылка не смогла сдержать смеха. Бантик был успешно завязан и она повернулась к сестре лицом.

— И ты рассказала мне эту поучительную историю, чтоб я поняла, как это плохо перекладывать свою работу на других и что ничего хорошего из этого не выйдет? — С плохо скрываемой улыбкой спросила Эпплблум, хитро щурясь.

— Именно так! — Кивнула её сестра. — Ведь если ты поймешь…

— Спасибо, это именно то что нужно! — В порыве эмоций юная кобылка обняла Эпплджек и, подпрыгивая от радости поспешила в комнату, стараясь ничего не забыть по пути.

— Я рада что ты уяснила урок, — сказала ей вслед земнопони, самодовольно потирая копыта. Но в ней внезапно зашевелился червячок подозрения. Через несколько секунд Эпплджек гневно вскочила на ноги. — Эпплблу-у-ум!

Но было уже поздно.

[Изображение: https://lh5.googleusercontent.com/Uj7hdWn0r9n7Pkei-b53zd9vwUQvBQYkZdm0RYdz3Mk6HGZXv7anA5KDnPcZfbrL9JdPAChg3uywk8JXsCcv1xYt3Wf_qxn1eQJo31B5UkSnloXqD7MK7vrPFx0Y6GzUuNi5KFHg]

## 2: Яйцеголовость это заразно

Иллюстрация: Коллаб DraftHoof'a и Klemm'a

Тишина в библиотеке особенно умиротворяет после полудня, когда обед уже съеден и коварная гравитация неумолимо тянет веки вниз, обещая краткий миг блаженства. Твайлайт стоически боролась с желанием закрыть глаза хоть на минутку, тщательно вчитываясь в книгу об особенностях магического взращивания дикорастущей моркови. Слово за словом, она продиралась сквозь хитросплетения текста, усиленно вглядываясь в скачущие перед глазами буковки, пока неожиданно для себя не уткнулась в них носом. “Ой!”, — Твайлайт удивленно моргнула, резко выпрямляясь и старательно моргая, чтобы прогнать накатившую сонливость.

“Бах!” — неожиданно распахнувшееся окно напугало старательно хлопающую глазками пони так, что она с совсем не подобающим принцессе воплем упала на пол: — А-а-а!

— А-а-а! — вторил ей голос из окна. Ошарашенно высунув голову из-под стола, Твайлайт увидела бесцеремонно стоящую на её столе знакомую голубую пегаску.

— А-а! — новый крик вырвавшийся из принцессы был уже более гневным.

— А-а-а… — протянула выглянувшая из-за плеча Рэйнбоу Дэш ещё одна юная кобылка.

— А ты, во имя спутанной бороды всемогущего Старсвирла, что тут забыла, Скуталу?! — на миг позабыв манеры, спросила Твайлайт. Голова упомянутого старца на короткий миг выглянула из-за одной из полок книг, полная возмущения, удивления и некоторой растерянности, но возражать не стала и поспешно скрылась из виду.

— Настало её время, Твай! — Рэйнбоу Дэш едва не приплясывала от радости и нетерпения.

— Уже? — принцесса недоверчиво изогнула бровь. Она подсмотрела этот жест у Эпплджек и, после некоторых тренировок перед зеркалом по вечерам, у неё он стал получаться почти точно так же. — Ты уверена что она готова?

— Как никогда, — пегаска перешла на заговорщицкий шёпот. — Ты бы видела что я нашла в их клубном домике!

— И что бы там могло быть? — Твайлайт заинтересованно навострила ушки, склонив голову набок.

— Ну сама подумай, — закатила глаза Рэйнбоу Дэш. — Очевидно, что...

—...это останется между нами! — поспешно вмешалась Скуталу, густо краснея. — Не важно что я там пробовала читать, всё равно мне не понравилось. Я уж думала, что это не для меня. Но Дэши сказала, что у тебя тут можно получить… ну… что-то действительно хорошее.

— Можешь даже не сомневаться, —  Твайлайт не глядя левитировала с одной из полок книгу. Заголовок гласил “Приключения Дэринг Ду. В поисках сапфирового камня”.

— О, я помню эту, — оживилась Рэйнбоу Дэш. — Это же та с которой я начала!

— Да, она самая, — кивнула Твайлайт, вручая книгу юной пегаске. Та недоверчиво воззрилась на обложку.

— Вы хотите сказать, что…

— Я долгое время считала, что книги для яйцеголовых, — пегаска шутливо растрепала гриву подруги. — Как вот Твайлайт. Но она помогла мне понять как же это потрясно, особенно тот момент где...

— Спойлеры! — решительно прервала её принцесса, бесцеремонно заткнув рот копытом. Глазами она указала на Скуталу. Та уже их не слушала, с головой погрузившись в книгу, сидя прямо там, на рабочем библиотечном столе Твайлайт. Кобылки понимающе кивнули и оставили новообращенную яйцеголовую в покое.

* * *

— И как там моя подопечная поживает? — Рэйнбоу Дэш в этот раз вежливо в окно библиотеки, не решаясь нарушить хрупкую идиллию между книгой и чтецом.

— Блеск! Просто превосходно! — Скуталу подняла на пегаску покрасневшие глаза, окруженные внушительными мешками. Последний раз она так выглядела во время того путешествия со страшилками, песнями, ночевкой в палатке и прочей атрибутикой кемпинга. — Я прочитала уже несколько книг, особенно мне понравились те в которых появляешься ты!

— Оу... хм, это, конечно, льстит, — несколько растерялась от увиденного Рэйнбоу Дэш, обеспокоенно слегка ткнув копытом в подрагивающую юную кобылку. — Скажи, мне, а когда ты последний раз спала?

— Я не знаю! Солнце поднималось и опускалось, поднималось и опускалось, вверх и вниз, туда и обратно. Я, возможно моргнула раз или два, но можешь не беспокоиться, — кобылка резко дернула копытом в сторону, едва не потеряв равновесие. — Я не пропустила ни единой строчки, ни буковки, ни точечки.

— Так, это начинает звучать пугающе, — радужногривая пегаска принялась озираться в поисках поддержки. — Твайла-а-айт! — негромко позвала она.

— Я здесь, — раздалось откуда-то из-за полок. К концу этой фразу, Рэйнбоу Дэш было уже прямо перед подругой.

— Как долго она такая? — громогласным шёпотом она принялась за расспросы.

Твайлайт положила закладку в книгу и сделала глоток кофе из своей кружки. Она посмотрела в неё задумчиво, словно что-то подсчитывая, вроде количества кружек на единицу времени и сделав какой-то вывод, удовлетворенно кивнула:

— Вполне достаточно. Пошли, — и принцесса решительно направилась к юной пегаске, уже вновь уткнувшейся в очередную книгу.

— Жаль, что про Рэйнбоу Дэш не так много книг, — заметив их, несколько грустно пробормотала Скуталу, широко зевая над книгой. — Эта А. К. Иерлинг совсем не знает как ты потрясна, вечно ставит тебя в качестве жертвы. Хотя пару раз ты спасала Дэринг Ду.

— Пару раз? Да я… — надулась Рэйнбоу Дэш. Распушив перья, она уже была готова разразиться гневной тирадой, но открывшаяся дверь в библиотеку её остановила.

— И что же ты? — раздался насмешливый, до боли знакомый голосок. Обернувшись пегаска распахнула от удивления рот.

— А. К.?! — одними губами прошептала она.

— Собственной персоной, — поправив очки, гостья слегка поклонилась, отчего очки снова съехали на нос. — Кое-кто тут кинул мне весточку и пригласил в гости посмотреть на новообращенную фанатку моего “творчества”.

Последнее слово она почти выплюнула, столь неприязненно оно было произнесено.

— Нужно больше книг про Дэши… — внезапно сквозь сон пробормотала Скуталу, свернувшаяся калачиком вокруг очередной книги. — Дэши… такая клевая.

— Горе тому кто в этом усомнится, — с усмешкой ответила мисс Иерлинг, после чего повернулась к Твайлайт. — Это же она, верно?

Принцесса утвердительно кивнула, левитируя откуда-то плед и укрывая им юную кобылку.

— Я просто не могла пропустить рождение новой поклонницы, да близкой подруги Рэйнбоу Дэш к тому же, — пояснила автор растерянной радужногривой пегаске. — Как знать, может нам ещё предстоит встретиться. У тебя поразительный талант втягивать своих друзей в мои приключения. Кстати…

— Да, Деринг, тот артефакт, что недавно попал мне в копыта, — внезапно оживилась Твайлайт, направляясь вглубь библиотеки. — Я думаю тебе будет интересно на это взглянуть...

[Изображение: https://lh5.googleusercontent.com/SOBlddm9I-Dc7dvhRjBGHtjB4ziLnutM37BPlF9bQoSKgFY17bai-pUcVJ976xD9TLaec6QzZChFiG70VS066WSh2ePqrWDjduuUNYauBxpik-nAhHauTHv-wKYKNtIw1r1wRSpu]

## 3: Превентивные меры

Иллюстрация: Коллаб DraftHoof'a и Klemm'a

Примерно раз в год в жизни у каждой кобылки наступает особый день. Конечно, такой день наступает и у жеребцов, спору нет, но кому до них есть дело? Точно не белоснежной единорожке, проснувшейся с первыми петухами в свой день рождения. Рэрити, а речь идёт именно о ней уже  не раз сталкивалась в эти дни с одним крайне неприятным явлением. Катастрофой локального масштаба, грозящей рано или поздно перерасти в нечто поистине ужасающее, если уж говорить начистоту. Но обо всём по порядку.

Готовиться к своему дню рождения единорожка стала загодя. За месяц до его наступления из всего города были спешно собраны все кулинарные книги и надежно спрятаны в подвале, запертом на несколько внушительных замков, магическую печать и пару почти безвредных ловушек, вроде ведёрка с водой над дверью и телепортирующей в Тартар пентаграммы. Жители Понивиля с пониманием отнеслись к таким мерам и всячески им способствовали. Негласно было объявлено чрезвычайное положение.

Следующим шагом было избавиться от продуктов в доме. От всех, начиная с корочки черствой булочки в хлебнице, заканчивая покрывшейся плесенью баночкой джема, завалившейся за кухонный шкафчик. Всё, включая даже сено из манекенов бутика “Карусель” было отправлено всё в тот же подвал. К счастью он оказался достаточно вместимым. И в этом нет ничего странного: каждая уважающая себя кобылка должна иметь в своем доме просторный подвал. Мало ли для чего он сгодится.

Итак, настал этот злополучный день. Проснувшись, Рэрити сразу навострила ушки. Не выдавая себя, она не открывая глаз тщательно прислушивалась, не поджидает ли её поблизости какой-нибудь нежеланный сюрприз. К счастью, поблизости было тихо. Но это ещё ничего не значило. Выскользнув из-под одеяла, кобылка на кончиках копыт прокралась к двери спальни, стараясь издавать как можно меньше шума. Случайный пегас, пролетающий мимо окна, мог бы подумать, что единорожка сошла с ума. К счастью всем прекрасно известно, что пегасы жуткие сони, так что для мимопролетающих пернатых было ещё слишком рано .

Убедившись, что и за дверью никого нет, Рэрити не позволила себе расслабиться. Откуда-то в доме определенно шёл посторонний шум. И по опыту прошлых лет она знала, где происходит злочинство. Так что не тратя время понапрасну, единорожка направилась прямиком туда, где обреталось зло. Шаг за шагом она неслышно скользила по коридорам, пересекла гостиную и замерла на пороге кухни. Чуть прикрытая дверь оставила небольшую щель, к которой единорожка и припала.

— Сегодняшний сюрприз будет лучшим за всю историю сюрпризов! — довольно болтала сама с собой Свити Белль, вышагивая по кухоньке. На столике посреди комнаты лежал мятый пергамент, испещренный неровными, скачущими буквами и корзинка с ингредиентами. — В этот раз всё непременно получится!

— О, нет, нет, нет! — одними губами в ужасе прошептала себе под нос Рэрити, не отрывая взгляда от стихийного бедствия, разворачивающегося перед ней. Как она могла не учесть, что найдется доброхот, что поделится и рецептом, и даже продуктами. Это же Свити Белль, в конце концов. Против её фирменной мордашки “сделай, пожалуйста, как я хочу, а не то будут слёзы” не может устоять никто. Да если бы эта маленькая бестия захотела захватить трон Эквестрии, уже к вечеру произошла бы смена власти. О последствиях такого события единорожка предпочла не думать.

— Итак, для приготовления маффинов, нам понадобятся… — всё также разговаривая сама с собой, юная кобылка прошлась по рецепту, по очереди доставая называемые ингредиенты из корзинки.

— Де-е-ерпи, — сквозь зубы процедила Рэрити, мстительно обещая себе ушить следующую партию почтовой формы на размер-другой и тут же отметая прочь подобную затею. Уж кто-кто, а эта пегаска желала другим только добра и никак не могла знать, к чему это приведёт.

— Шаг первый, добавьте масло в сахар, — прочитала Свити, не глядя плюхая целую пачку масла в полную тарелку сахара. — Разотрите до однородности. Чем бы это растереть?

Пока юная кулинар с головой погрузилась в кухонную утварь в поисках таинственной растиралки, Рэрити, стараясь действовать как можно незаметнее, выбросила лишнюю часть уже подтаявшего масла в мусор, вместе с лишним сахаром. Весьма непростой трюк, учитывая, что действовать ей пришлось тайно, наблюдая через узкую щёлочку в двери.

— Сойдёт, — удовлетворенно кивнула Свити Белль, вооружаясь скалкой. Венчик, застрявший в её гриве, она совершенно не замечала. Несколько минут прошли в борьбе со здравым смыслом, пока юное дарование от мира кулинарии не решило, что получившееся месиво достаточно “однородно”. — ...что бы это ни значило. Следующий шаг: добавить яйца. Легко!

Одним движением Свити перевернула лоток с яйцами в миску и вновь уткнулась в инструкцию, не заметив как пара яиц, упавших мимо была подхвачена у самого пола и успешно пролеветирована прочь, вместе с несколькими лишними из самой миски. Парой дельфинчиков из миски вынырнули горстки скорлупок и отправились в мусор. Рэрити за дверью едва слышно выдохнула. Кто бы мог подумать, что готовка настолько сложнее манипуляций с тканью и портняжным инструментом.

— Молоко! — торжественно объявила Свити Белль, переворачивая бутылку над миской. — И мука!

Мешочек с белой пудрой также был нещадно перевернут, поднимая белоснежное облако, скрывшее из виду всё происходящее на кухне. Рэрити ощутила, как к ней подкрадывается паника. Она совсем потеряла контроль над ситуацией. Никто, даже сама Селестия не может представить что сейчас творится в этой комнате. Но просто ворваться и прекратить этот кошмар ни в коем случае нельзя: это навсегда испортит и без того несколько натянутые отношения между ней и сестрой. Так что пусть дитя тешится, лишь бы Понивиль не пострадал, а не как в прошлый раз.

— И в духовку! — раздался голос из белоснежной пелены. — Не могу разобрать, сколько тут надо градусов. А, неважно, поставлю побольше, быстрее приготовится. Где тут были спички…

— О нет! — в ужасе вскрикнула Рэрити, и тут же зажала рот копытом. Не медля ни секунды, она призвала всё своё умение, весь свой навык обращения телекинезом, чтобы разом опустить опасную взвесь к полу, заставив её осесть тонким белым слоем по всей поверхности кухни.

— А? — Свити Белль принялась недоуменно озираться по сторонам, не понимая что происходит, когда окно внезапно распахнулось, словно от сильного ветра, пронесшегося вихрем по кухне, выдувшего всю муку прочь, прямо в окно. Комната вновь сияла чистотой и была относительно безопасна для жизни. Насколько это вообще возможно в присутствии “повара” Свити Белль.

Рэрити смахнула пот со лба, тяжело привалившись к косяку. Это было самое невероятное что она когда либо делала. Да даже битва с десятком Найтмер Мун верхом на Тиреках не сравнится по сложности и опасности с одной юной кобылкой, решившей сделать сюрприз своей любимой сестре.

— Рэрити? — голос Свити Белль привел единорожку в чувство. — Что ты тут делаешь так рано?

— Я? Эм… Пришла водички попить, во сне горло пересохло. Кхе-кхе! — Рэрити почти не притворялась, настолько её вымотал последний трюк.

— Но тебе положено сейчас спать! — кроха была неумолима. — Немедленно отправляйся в постель и отдыхай. Пожалуйста!

— Да, наверное ты права, — едва держась на ногах от усталости, Рэрити поплелась прочь. У неё не оставалось ни сил, ни желания сопротивляться этой умильной мордашке. Самое худшее что она могла сделать, уже предотвращено. Наверное. По дороге в спальню единорожка старательно вспоминала, какую температуру в духовке она выставила перед уходом. Уже засыпая, она искренне молилась сестрам-аликорнам, чтобы юное кулинарное дарование догадалось вовремя вынуть готовые маффины. Очень уж ей не хотелось проснуться посреди пожара в свой день рождения. Опять.

[Изображение: https://lh5.googleusercontent.com/qik0sX1yQsMPrg3gnztsR5ym11k67AFJSLTyRLU67Hs_VYv-gO9EuYX7FyV3ti9sjTzp8cZ1hvC4xJ3NxdJkNb4P82W7G7MTZZ2j0j1bUTTEq6ycX-TCRIgEFcf-WUWwHwl1kqbp]

## 4: Розовая пельмешка

Иллюстрация: В этот раз мне очень помог Stink

“Прогулки очень коварная вещь”, — как некогда говорил Старсвирл. Никогда не знаешь куда дорога тебя заведет и что встретишь по пути. Ведь приключения ждут буквально на каждом шагу, большие и не очень. Будь то необходимость помочь пожилой пони с седельными сумками или утешить упавшего с самоката жеребенка, поймать опять выпавший из окна горшок с петуньей или поднять знакомому настроение беседой, найти и ненароком уничтожить всемогущий артефакт конца света или схлестнуться в ожесточенной схватке с каким-нибудь злодеем.

Даймонд Тиара и Сильвер Спун не рассчитывали ни на что подобное, отправляясь на свой привычный променад по Понивилю. Они просто наслаждались хорошей погодой, милой беседой и компанией друг друга, как и положено жеребятам в их возрасте. Ничего из ряда вон выходящего с ними не происходило, лишь мирная тихая спокойная прогулка по зелёным улочкам города, мимо стайки суетящихся почтовых пегасов, вдоль уютных домиков, чистых лужаек и ухоженных кустиков.

Как раз из одного такого кустика внезапно раздался едва слышный, протяжный писк, именно когда кобылки проходили мимо, обсуждая дела, касающиеся только кобылок. Тиара остановилась первой, навострив ушки. На недоуменный взгляд Сильвер Спун она приложила копытце к губам, призывая к тишине. Звук повторился, жалобный и тоскливый. Теперь уже обе пони обеспокоенно смотрели в сторону плаксивого кустика.

— Думаешь там кто-то есть? — обеспокоенно спросила Сильвер Спун.

— Если за время нашей прогулки кусты не научились плакать, — в привычной манере ответила ей Тиара. Сделав глубокий вдох и собравшись, она отважно сделала пару шагов в сторону звука. Разумеется готовая в любой момент сорваться в галоп и не менее отважно ускакать прочь.

Впрочем, нужды в этом не было. Среди зеленых зарослей обнаружилось “нечто”. Больше всего оно походило на розовенькую пельмешку с лапками и острым носиком, суетливо шебуршащуюся на одном месте посреди кучки разломанных деревяшек. Время от времени оно замирало на миг и издавало тот самый протяжный плач, озираясь из стороны в сторону своими маленькими глазками.

— Какая… — мордочку Тиары исказила гримаса отвращения. Скосив глаза на подругу, она натянуто улыбнулась и закончила фразу: — Какая прелесть!

— Серьезно? — Сильвер Спун недоверчиво подняла бровь, ни капли не веря услышанному. — Это самый уродливый… щенок? Котёнок? Что бы это ни было! Оно ужасно.

Розовенькая пельмешка заметно погрустнела, опустив нос и начав хныкать. Кобылки виновато переглянулись и подошли ещё ближе к непонятному существу. несколько мгновений они медлили, раздумывая, как быть, но очень уж жалобно плакала маленькая тварюшка. А сердечки юных кобылок совсем не каменные.

— Ну прости, пожалуйста, — первой склонилась к созданию Сильвер Спун, — мы не хотели тебя обидеть. Просто нам не привычен твой вид вот и всё.

— Уверена, среди своих сородичей ты настоящий красавец, — вторила ей Тиара, стараясь звучать максимально искренне. Внезапно её озарило: — Эй, а что если он потерялся и ищет свою семью?

— Тогда нам нужно к Флаттершай, — предложила Сильвер Спун, аккуратно тыкая копытцем во детеныша. Он, словно всё понимая, притих, поглядывая то на одну кобылку, то на другую .

— Она всё время общается со странными животными, — пожала плечами Тиара. — Звучит логично.

С этими словами она подхватила детеныша, водрузила себе на спину, мысленно вознося молитву сестрам-аликорнам чтобы он не испачкал её шерстку, и кобылки поскакали в сторону коттеджа Флаттершай.

* * *

Жёлтая пегаска мирно занимала свой досуг вязанием, петелька за петелькой выплетая дивный шарфик для Дискорда. Она намеренно не пользовалась какой-то схемой, чередуя лицевые и изнаночные петли в хаотичном порядке, формируя уникальный, ни на что не похожий узор. Уж дух хаоса точно должен это оценить. Флаттершай улыбнулась своим мыслям, представляя, как Дискорд обрадуется подарку и закутается в него целиком, с головы до ног, оставив торчать лишь нос да рожки. Ну, может ещё кисточку хвоста.

Внезапный стук в дверь вырвал кобылку из её фантазий, отчего она едва не упустила петлю над которой работала. Зафиксировав своё вязание, она отложила его в сторону и поспешила к двери. “Кто бы это мог быть?” — думала Флаттершай, втайне надеясь что незваный гость просто уйдет. Но чувство гостеприимства победило в её внутренней борьбе и пегаска всё же открыла дверь.

“Никого нет?” — обрадовалась было кобылка, не увидев никого снаружи. Но когда нечто колючее коснулось её ноги, она догадалась посмотреть вниз и обнаружила “нечто”. Это “нечто” больше походило на помесь ежа с птичкой киви. Покрытое иголками тельце с длинным носиком отчаянно тыкалось в ногу Флаттершай, стараясь привлечь внимание.

— Что такое, мой маленький друг? — спросила пегаска, наклоняясь к гостю, чтобы лучше разобрать что он от нее хочет. Тот, так рьяно жестикулировал своими короткими лапками, что пару раз падал навзничь, потешно катаясь на своей колючей спине. Флаттершай тактично сдерживала рвущийся наружу смех за вежливой и участной улыбкой.

— Так значит ты ехидна, да? И пара белочек тебе сказала прийти сюда за помощью? Вы со своим детенышем путешествовали, когда случилась катастрофа? О, нет, какой кошмар! — кивала она, причитая и прикидывая, как бы поаккуратнее и побезопаснее погладить необычного зверька. — И теперь он потерялся и ты не знаешь что делать? Скорее искать его, конечно же!

С этими словами пегаска метнулась куда-то вглубь дома. Секунду спустя она вернулась с толстым одеялком, в которое бережно укутала колючего гостя. Так он не будет причинять её неудобств. Пегаска аккуратно водрузила мягкий свёрток со зверьком, из которого торчал только длинный носик и поспешила в город.

Флаттершай планировала долететь до города и начать поиск с парка, где и случилась “катастрофа” с участием четы ехидн. По пути им попалась пара кобылок, расстеливших одеяло на лужайке, что-то кушающих и мило болтающих; стайка почтовых пегасов, о чём-то оживленно спорящих, поглядывая по сторонам; пара жеребят, куда-то спешащих по своим делам. Именно при виде последних ехидна на спине кобылки активно зашевелилась, требуя немедленно остановиться и спуститься.

— Привет, девочки, вы не видели тут… — начала было Флаттершай и тут же осеклась, заметив крошечное розовое нечто на спине у Тиары. — Селестиюшки, какая прелесть! Это же он, верно?

Последняя фраза была адресована взрослой ехидне, как раз с горем пополам сподобившейся выползти из одеяла. И пока жеребята недоуменно переглядывались, потерянные зверюшки вновь оказались вместе, обнимаясь и потираясь друг об друга длинными носиками. Флаттершай умиленно покачала головой.

— Спасибо что позаботились о нём, девочки. Вы даже не представляете как помогли, — благодарно кивнула она, улыбаясь.

— Всегда пожалуйста, — улыбнулась в ответ Тиара.

— Мы всё равно несли его к тебе, — вторила ей Сильвер Спун. — Что же они такое?

— Я до конца не уверена, — честно призналась пегаска. — Некий зверёк с других земель. По их словам они путешествовали, когда случилась катастрофа, из-за чего они и потеряли друг друга.

С этими словами неподалеку с неба упал деревянный ящик. Содержимое в виде конфет различных цветов разлетелось на несколько метров вокруг. Почтовые пегасы засуетились пуще прежнего, пока одна из местных земнопони, та что с конфетками на метке, костерила их на чем свет стоит, нисколько не смущаясь стоящей рядом подруги. Пара ехидн синхронно кивнули носами в ту сторону и что-то неразборчиво пропищали.

— Ах, так вот как вы путешествовали! — глаза Флаттершай от удивления расширились. — Неудивительно, что случилось нехорошее. Почтово-посыльными перелётами нынче заниматься очень и очень опасно. Особенно в этом регионе. Вам стоит подыскать более безопасный и способ, например…

О новых методах путешествия для ехидно юные жеребята так и не дослушали, поспешно ретировавшись прочь, обеспокоенно провожая взглядом огромный ящик с надписью “Особо опасно” несомый почтовыми пегасами. Прогулки вещь конечно хорошая, но с них приключений, пожалуй, хватит. До поры до времени.

## 5: В нужное время

“Кто ходит в гости по утрам тот поступает мудро!”, — гласили слова Эквестрийского классика вечеринкологии, глубоко уважаемого в ученых кругах и цитируемого к месту и не очень. Его самой большой почитательницей в Понивиле и даже в Эквестрии была, безусловно, Пинки Пай. На её фоне некая нежно-салатовая единорожка проигрывает по всем фронтам. Впрочем, она и не гонится за званием самой-пресамой, а просто наслаждается походами в гости. Как вот сейчас, стоя перед домом подруг-музыкантов.

Лира настойчиво барабанила копытом в дверь в надежде, что ей откроют. Даже лягнула пару раз, чтобы отвести душу. Тщетно. “И какой смысл было звать в гости, если никого нет дома?” — гневно подумала единорожка, бросив наземь приглашение и собираясь уходить. Уже развернувшись, она с недоверием обернулась и воззрилась на ручку двери.

— Быть не может, — с неверием в голосе, пробормотала она, поворачивая коварный кусок металла. В подтверждение её догадки раздался звук щелчка открытой двери. Следом за ним последовал звонкий удар копытом по лбу раздосадованной кобылки, только что окончательно разочаровавшейся в своих умственных способностях. Даже тут она сплоховала, не рассчитав силу, так что вошла в дом уже потирая саднящий ушиб на лбу.

Оказавшись в полумраке гостиной, Лира ощутила что не одна. Пронзительный сверлящий взгляд из темноты отзывался чесоткой во всём теле единорожки. Нервно сглотнув, она попятилась. Кто-то пошевелился неподалеку, коротко скрипнув пружинами дивана. Раздался тихий вздох, какие-то шкрябающие звуки. Кобылка, не делая резких движений всматривалась в темноту, стараясь разглядеть хоть что-то, когда ей в голову пришла гениальная идея. Нашарив магией выключатель, она зажгла свет.

— А, это ты, — с облегчением выдавила Лира, увидев на диване перед собой подругу. Серая земнопони сидела на диванчике и внимательно, очень пристально таращилась на гостью. Что-то было не так. Было ли тому виной некоторое напряжение, сквозившее в теле кобылки, едва заметный румянец на её щёчках или же чёрный ошейник с медальоном в форме кошачьей лапки, единорожка сказать не могла.

— Эм, привет? — помахала копытом Лира, натянуто улыбаясь. Октавия проследила копыто взглядом, не меняя выражения мордочки. Пряднула ушком и снова уставилась прямо на единорожку. — Всё в порядке?

Никакого ответа. Вместо этого Октавия чуть наклонила голову, словно с любопытством разглядывая гостью. Ленно вильнула хвостом и неспешно моргнула, словно подтверждая, что она заметила и учла присутствие гостьи.

— Ла-а-адненько, — протянула единорожка, на шаг пятясь к двери. — Я, наверное…

Серая земнопони неспешно подняла переднюю ногу к своей мордочке и, не сводя взгляда с Лиры стала её вылизывать, оставляя широкий влажный след. Под всё более удивленным взором гостьи, Октавия, так и оставшись с чуть высунутым языком, принялась водить копытом по голове, то прижимая ушки, то вновь их встопорщивая, чуть жмурясь и мурча от удовольствия.

— ...Мне пора! — бросила Лира и  выскочила за дверь. Срываясь в галоп, она поспешила домой. В планах было принять душ и хорошенько подумать о своей манере ходить в гости и о приглашениях в этот дом в частности.

* * *

— Поверить не могу что ты это сделала! — заливалась хохотом Винил Скрэтч, вываливаясь из своего укрытия на пол и дрыгая ногами. — Не ожидала, что в тебе это есть.

— Разумеется, я же регулярно выступаю на сцене. Держать лицо это часть моей работы, —  задрала нос Октавия, старательно делая вид, что всё в порядке. Но густой румянец выдавал её с головой.

— Ага, ты тоже самое говорила вчера, когда спорила что сможешь вместить....

— Я была не в себе, понятно! — вспылила виолончелистка, ещё больше заливаясь краской. — С твоей стороны было низко воспользоваться моим состоянием и взять меня на слабо.

— А с твоей: поддаваться, — ехидно парировала Винил, поднимая голову, заглядывая в глаза подруге.

— Что?! Я бы никогда… — Октавия отчаянно краснела, воспоминания о её недавнем поведении всё ещё стояли перед её взором. — Да ещё эта Лира. Пресвятая Селестия, как же стыдно!

Единорожка поднялась на ноги и подошла к подруге, заключая её в объятия. Та уткнулась мордочкой ей в грудь, со стыда не в силах поднять взгляд.

— Тише, тише, — успокаивающе гладила её по спине Винил. — Признаю, вся ситуация на моей совести. А вот ты прекрасно справилась со своей ролью. Немыслимо, как ты умудрилась остаться в образе, когда она вошла!

— Я боялась, что ты потребуешь ещё раз в качестве штрафа, — глухо  пробурчала куда-то в белую шерстку Октавия. Она немного подняла голову, так, чтобы нос освободился от плена объятий единорожки. — С тебя бы сталось.

— Это да, — хихикнула та. Наклонившись вниз и встречаясь взглядом с виолончелисткой, она продолжила: — В конце-концов я была уверена, что тебе понравится. Ты не хочешь мне ничего сказать?

Октавия застыла на миг, о чем-то задумавшись. Казалось она даже перестала дышать. После невыносимо долгого мгновения, она вновь уткнулась носом в белую шерстку на груди единорожки и едва слышно прошептала: “Мяу.”

На белом румянец проступает куда как заметнее.

## 6: Ограбление года

Иллюстрацией нас опять порадовали Klemm и DraftHoof, пусть и не успели довести начатое до конца

Жизнь загадочная штука. Никогда не знаешь какую загадку она тебе подкинет. Особенно если ты секретный агент Свити Дропс, возвращающаяся домой поздно ночью с очередной миссии по спасению чего-нибудь очень секретного. Когда тело гудит от усталости, ноги подкашиваются, в голове предательски звенит, а глаза слезятся и норовят закрыться. Именно в таком состоянии обнаружила себя Бон Бон оказавшись перед запертой дверью собственного жилища.

“Странно, Лира должна быть дома, а она обычно не запирает входную дверь,” — промелькнула мысль в её голове, пока она доставала из гривы ключи. Замок щёлкнул и дверь медленно, со скрипом распахнулась. Бардак, представший взору уставшей кобылки можно было характеризовать только словом “полный”. Мебель стояла не на своих местах, стол в гостиной был опрокинут, повсюду лежали какие-то бумаги, платочки, мятые комки салфеток, фантики и просто мусор. Вещи с полок, одежда, книги и хозяйская утварь были сложены аккуратными стопочками то тут, то там. Впрочем некоторые из них умудрились опрокинуться и лежали неопрятным кучками.

Детективное чутьё агента включилось в работу. Беглым взглядом осмотрев комнату, Свити Дропс установила пару существенных фактов. Во-первых, нет никаких видимых повреждений. Значит это не нападение на жилище агента, никто тут ничего не крушил, здесь не было битвы. А если и была, то невероятно аккуратная. Во-вторых, то, как вещи извлечены со своих мест в шкафах и секциях, свидетельствует о тщательном и доскональном обыске.

“Воры, грабители? Дверь заперта, как же они проникли внутрь? Окно, телепортация? Хорошо, что Лиры тут нет. Кто знает что бы они с ней сделали. Видимо она опять задержалась на репетиции,” — размышляла Бон Бон, аккуратно лавируя меж стопок вещей вглубь комнат. Что-то не вязалось с её версией ограбления. Слишком аккуратно всё извлечено, и подозрительно много бумажных фантиков. И что, в конце-концов, можно было пытаться украсть у пары простых кобылок? Или её легенда была скомпрометирована? Или же...

“Быть не может!” — внезапная догадка осенила Свити Дропс. В пару прыжков она добралась до заветного тайника: под самым нижним полотенцем на самой высокой полке шкафчика для постельного белья. Пусто. Всё оттуда тоже было выгребено начисто и редкая коробка конфет, припасённая Бон Бон на их юбилей, бесследно пропала. А ведь это была ограниченная партия с особо крепкой начинкой!

Шокированная, агент отшатнулась от шкафчика, сделав пару шагов назад. Что-то зашуршало под её копытами, привлекая внимание. Она нагнулась и внимательно изучила бумажки, лежащие на полу. Развернув одну, она осмотрела обе стороны, затем понюхала. Сомнений быть не могло: это фантик от конфеты из той самой коробки. Запах высококачественного самодельного шоколада от её старой знакомой из Мэйнхеттена ни с чем нельзя было спутать.

Новая находка внесла толику ясности в общую картину. Разбросанные обертки не что иное как цепь улик, ведущая к новому элементу головоломки. Или даже к виновнику преступления. детективный азарт разобрал агента, пока она, словно ищейка, шаг за шагом, бумажка за бумажкой шла к своей цели. Которая, судя по всему, находилась где-то на втором этаже.

Поднимаясь по лестнице, Бон Бон насторожилась. Словно маленькие локаторы, её ушки встали торчком, ловя малейшие звуки. Кобылка столкнулась с неоспоримым фактом: в доме она была не одна. Кто-то ещё находился в спальне. Агент отчетливо слышала его дыхание, глубокое и на удивление спокойное. Скорее даже посапывание, периодически переходящее в едва слышное постанывание. Всё же тренировки остроты чувств агентов чего-то да стоили.

Замерев на миг на пороге спальни, Свити Дропс решительно распахнула дверь и ворвалась, готовая к любому развитию событий, от ожесточенной схватки с опасным преступником, до тактического отступления с целью перегруппироваться. Но то что предстало перед её глазами было за пределами каких либо ожиданий. Это настолько не укладывалось в рамки её представления о реальности, что она даже украдкой ущипнула себя, проверяя, не спит ли. Увы, обнаруженное не спешило исчезнуть, равно как и новоприобретенный небольшой синяк в месте щипка.

В кровати, в окружении фантиков, рядом с подозрительно знакомой коробкой лежала подозрительно знакомая единорожка. Не включая света, Бон Бон подошла ближе, чтобы лучше рассмотреть спящую. Никаких сомнений, это была Лира, со всклокоченной гривой, следами шоколада на мордочке и, похоже, сильным опьянением. Агент наклонилась к гриве кобылки и втянула носом воздух. Сладкий запах шоколада пропитал волосы, но была там и примесь чего-то ещё. Даже сделав ещё пару глубоких вдохов, уткнувшись прямо в макушку спящей подруги, она не смогла определить что именно.

“Выхода нет,” — прикинула Свити Дропс, словно ища оправдание своим действиям, — “я вынуждена это сделать”. После чего наклонилась к мордочке единорожки и аккуратно, но тщательно слизнула с неё шоколад. Отдернувшись назад, словно опасаясь быть замеченной, она задумчиво чмокнула, разбирая вкус на составные элементы. Очевидным лидером тут был сладкий молочный шоколад, призванный скрасить горечь начинки. “А начинкой тут был… ликёр… вишнёвый!” — Бон Бон довольно улыбнулась, радуясь догадке.

“Но нужно быть уверенной наверняка!” — решила она. Так что кобылка вернулась к лицу подруги взять ещё одну пробу. И ещё одну, слегка краснея и тщательно убеждая себя, что делает это исключительно в целях расследования. Дыхание у неё участилось именно из-за прилагаемых к анализу усилий, а в груди предательски колотилось сердце лишь из-за беспокойства о Лире. И так до тех пор, пока пробовать больше было нечего, осталась лишь влажная от языка мордочка единорожки, немного недовольно хмурившаяся от необычных ощущений.

Картина сложилась воедино. Не было никакого грабителя. Была лишь не в меру любопытная единорожка-сладкоежка, каким-то образом узнавшая о недавнем приобретении и не удержавшая себя в копытах. После чего она совершила акт несанкционированного обыска с последующим употреблением обнаруженного содержимого коробки шоколадных конфет и, как следствие, обзавелась нехилым таким опьянением. Дело раскрыто, теперь можно и на боковую. Только сейчас Свити Дропс осознала, насколько она устала и хочет спать. А до своей спальни идти так далеко… Ведь никому не будет плохо, если она приляжет прямо тут, рядом с Лирой, прильнет к ней всем телом, заключит в объятия? Всё равно единорожка ничего наутро не вспомнит.

Уже намереваясь лечь, Бон Бон заметила на прикроватной тумбочке небольшую записку, придавленную конфетой в знакомой обертке. “Надо же, похоже у этой сластёны всё же есть толика совести,” — сонно умилилась она, но включать свет и вчитываться не было никакого желания, поэтому она просто легла на кровать, стараясь устроиться как можно удобнее. К её недовольству, какой-то посторонний предмет уткнулся ей в бок, всячески создавая неудобства. С раздражением повернувшись, она нащупала некую коробочку в шуршащей блестящей обертке, перетянутую ленточкой. “Подарок,” — уже засыпая, констатировала Бон Бон, роняя голову на подушку.

“Завтра”, — было последней её осмысленной мыслью, после чего спальню наполнил слаженный дуэт посапывающих во сне кобылок.

[Изображение: https://lh4.googleusercontent.com/Bt0wvXjKYjI6KzPUwCJwi2e7GpKF2PrtheTLGdPB_eyBFKxqbz7rsckZ_3BAeUyK4v1_mzRdfyv1_-RgZo8mzOeSppyb_sqhQXPsXFa4kC87pZmOTESqm9lO0at4eQyA7MlkVCoS]

## 7: Броня во тьме

Насколько же коварна бывает жизнь. Никогда не знаешь, что тебя ожидает за следующим поворотом. Может быть новый друг? Или старый? Или старый новый друг с корзинкой кексиков, воздушными шариками и толпой других пони, решивший устроить вечеринку переподружения? Кто знает...

Точно не юный Шайнинг Армор, целеустремленно спешащий куда-то по извилистым улочкам Кантерлота. Едва поступив в школу, он был очень горд собой и всячески пытался казаться взрослее. В своём стремлении это доказать он постоянно спрашивал у родителей, не может ли он им теперь чем-то помочь. Те обычно умилённо кивали головами, а тут неожиданно подкинули ему по их мнению несложную задачку: “Забери сестру из детского сада”. Но Шайнинг Армор подошел к этой задаче с завидным рвением и ответственностью и тут же на всех парах помчался к цели. Путь он знал очень хорошо, ведь сам всё детство провёл там, и уже внутренне улыбался, представляя как предстанет перед своим старым воспитателем Мисс Пич не в роли обычного ясельного жеребенка, а полноценным взрослым школьником.

Вот и знакомая калитка, и старый добрый дворик. И двери внутрь, большие и массивные, но только с виду. На деле открыть их может даже самый слабый пони. Шайнинг еле сдерживался чтобы не перескакивать через ступеньки, как делал это буквально пару лет назад. Чинно и степенно, как самый настоящий взрослый пони, он поднялся на крыльцо и вошел внутрь. Там всё было по прежнему: Светлые мраморные полы, крашеные стены пастельных тонов, шкафчики жеребят, растения в горшках, шторы, едва колышущиеся на ветру, неизменно витающий в воздухе аромат тушеных овощей и полное отсутствие кого бы то ни было в коридорах.

Последнее как раз и смутило Шайнинга. Обычно тут кипела жизнь, жеребята носились повсюду, были слышны крики, гомон, смех. А сейчас тишина. Неужто он ошибся со временем? Вдруг он шел слишком долго и все давно уже ушли? А забытых жеребят выставили за дверь? Или всё-таки пощадили и забрали себе? И теперь малютка Твайли живёт в каком-то другом доме с каким-то другим братом!

Подступающую панику юного пони прервала Мисс Пич, показавшаяся из-за шторы. Улыбнувшись ему, как старому другу, она поинтересовалась:

— Ты, наверное, пришел за Твайлайт?

Шайнинг утвердительно кивнул, искренне надеясь, что его приступ глупости не был замечен и он всё ещё выглядит достаточно взрослым.

— Мы сейчас как раз играем в прятки. Давай пойдем разыщем твою сестренку вместе, что скажешь? — предложила Мисс Пич, подмигивая.

— Н-нет н-необходимости, — выдавил из себя Шайнинг, с недовольством отмечая, как дрожит его голос. Кашлянув, он сделал глубокий вдох, успокаиваясь и продолжил как обычно: — Я хорошо знаю сестру и легко смогу её найти.

С этими словами жеребенок самодовольно задрав нос прошествовал мимо Мисс Пич в глубь коридора. Ему стоило очень больших усилий чтобы не обернуться и не посмотреть на выражение её мордочки. Но это был бы крах его образа, поэтому он развлекался тем, что воображал как она удивлена и обескуражена, восхищена и не может сдержать слез радости, что ей довелось встретить такого самостоятельного молодого пони.

Продолжалось это до тех пор пока Шайнинг не уткнулся носом в дверь. Хорошо так уткнулся, со всего размаха. Потирая нос, он услышал сдавленное хихиканье прямо за дверью.  Этот голос он узнал бы где угодно. Похоже маленькая лавандовая любительница книжек решила приобщиться к вечному и прекрасному: табличка над дверью гласила “Кабинет музыки”. Повернув ручку единорог медленно, чтобы не спугнуть добычу, открыл дверь.

— Тва-а-айли… — тихонько позвал сестренку Шайнинг, неспеша заходя внутрь. Обычно это вызывало у неё непроизвольное хихиканье, что с головый выдовало её местоположение. И этот случай не стал исключением. Игривый смех раздался откуда-то со стороны музыкальных инструментов. Всякие барабаны, трубы, виолончели, арфа, рояль и стенд с треугольником. Ему вечно доставался именно треугольник. Жеребенок с обидой зыркнул на ненавистный кусок металла.

— Ша-айнинг… — в тон ему ответил тоненький голосок, слишком тихо, чтобы определить откуда именно. Припав к полу, единорог попытался разглядеть, не виднеется ли что-нибудь фиолетовое среди инструментов. Тщетно, ничего похожего видно не было. Что-то громко стукнуло в барабан, коротко раздалась задорная мелодия рояля, пробежавшая с одного конца клавиш к другому, громогласно хлопнула та штуковина над клавишами и, наконец, наступила тишина.

— Твайли? — несколько неуверенно повторил Шайнинг. Что-то зашуршало внутри рояля, отзываясь на его слова. Откидная часть крышки была нараспашку, подпертая специальной тросточкой. Единорог так и не запомнил как все эти части называются. На занятиях музыкой все его мысли были посвящены следующему за этим обеду.

Звук повторился. Неуверенное шебуршание, какое-то поскребывание внутри. “Может позвать Мисс Пич?” — промелькнуло в голове у Шайнинга, но он тут же отмел эту мысль. Нет, он не доставит ей удовольствия вновь спасать его из различных глупых ситуаций. Хватило с него случая с качелями зимой. И с решеткой в заборе, где он застрял. И ещё та история с  взорванным ананасом. Единорог поёжился, и, помотав головой, постарался поскорее выбросить тот инцидент из головы. Фруктовое пюре до сих пор вызывало у него отвращение. Так что собравшись с духом, он храбро взял маленькую лесенку, что раньше использовали жеребята, чтобы достать до высоких инструментов, и приставил её к краю рояля. Высоты едва хватило, чтобы Шайнинг, встав на задние ноги и почти перевалившись через край, мог заглянуть внутрь рояля.

— Шайнинг! — услышал он сзади довольный голос сестры. Она прямо сияла от счастья, довольная, что смогла перехитрить братца. Именно в момент когда единорог обернулся, колесики на лесенке от его действий пришли в движение и коварно увели почву из под ног. В панике Шайнинг попытался ухватиться за что-нибудь передними копытами и прежде чем он понял что произошло, “почти перевалившись” превратилось в “оказался внутри”. В довесок от тряски откидная крышка выпустила из пазов удерживающую её подпорку и с грохотом захлопнулась, погребая Шайнинга в рояле заживо. При этом жеребцу крайне больно досталось по его макушке. Раздался испуганный крик Твайлайт.

— Я в порядке, в порядке! — поспешно сообщил рояль голосом Шайнинга. — Не о чем беспокоиться, Твайли. Я просто…

Послышалась возня, звуки неуверенных ударов, но силы юного жеребца не хватило, чтобы приподнять крышку больше чем на пару дюймов. Как бы он не хотел казаться взрослым и самостоятельным, а без посторонней помощи ему не выбраться.

— Я застрял, — обреченно признал единорог из рояля. — Твайли, будь добра, позови Мисс Пич на помощь.

— Я мигом, я сейчас! — послышался частый перестук маленьких ножек, удаляющихся прочь. Шайнингу ничего не оставалось, кроме как сокрушаться о своем провале. “Тоже мне выискался, взрослый и самостоятельный, застрял в рояле как последний осёл!” — корил он себя, распластавшись внутри инструмента. Стоило отметить, это оказалось довольно удобно. Щелей для воздуха было предостаточно, темнота, покой и уют, все прелести одиночества. Лишь неловкие движения задевают струны, заставляя их недовольно гудеть.

Буквально пару минут спустя Шайнинг был вызволен из рояля. Мисс Пич сохраняла предельно нейтральное выражение на мордочке во время всего процесса. Ни мускул не дрогнул, ни намёка на улыбку не проскользнуло. Даже спустя много лет, с улыбкой вспоминая ту историю, капитан стражи, муж правительницы Кристальной Империи и любящий отец Шайнинг Армор признателен своему воспитателю, что позволила сохранить ему лицо, а главное научила, что просить помощи не зазорно. Даже очень сильные пони иногда нуждаются в помощи и поддержке и, возможно, если бы не тот случай, не сидел бы он сейчас по правое копыто от правителей Эквестрии, не был бы частью их семьи. Королевской семьи.

## 8: Подруги по интересам

— Ты ещё недостаточно большой, чтобы оставлять тебя надолго одного, — заявил Тандерлейн, решительно топнув ногой, едва не задев стоявшие рядом сумки с вещами. — Так что на время моих тренировок с Вандерболтами с тобой будут сидеть мои подруги. Всего неделя, не о чем и говорить.

— Н-но… — Рамбл скорчил жалобную рожицу, последнее оружие в своей борьбе с тиранией взрослых. Его планы пинать сено все дни напролет накрывались конским хвостом.

— Никаких “но”, — пегас твердо стоял на своём, мельком бросив взгляд на часы. Скоро закат, нужно было отправляться. —  Послушай, ради твоего же блага, я не могу позволить тебе заниматься разными глупостями целыми днями без присмотра. И нечего на меня так смотреть!

— Ну и прекрасно! — мордочку жеребенка перекосила гримаса гнева и он бросился прочь к своей комнате. Напоследок, прежде чем хлопнуть дверью, он со слезами в глазах бросил: — Ненавижу тебя!

Тандерлейн тяжело вздохнул. Покачав головой, он не спеша подошел к двери брата, прислушиваясь к звукам пинаемой подушки. Не важно, что он сейчас скажет, всё равно его не услышат, да и не поймут.

— Пока, младший, — тихо пробормотал пегас, грустно вздохнув. — Я буду скучать.

И не дожидаясь ответа отправился на выход, не забыв прихватить сумки. Академия Вандерболтов ждать не будет. Всего-то пара недель, наверняка всё будет хорошо.

А Рамбл тем временем закончил вымещать на подушке своё недовольство. Утерев слезы, он устало плюхнулся на кровать и забылся беспокойным сном. Снились ему всякие глупости, вроде погонь за кем-то, побегов от кого-то, таинственные гости и смутно знакомые места. В таком полубреду жеребенок и провел всю ночь.

Пробуждение получилось очень смазанное. Некая темная тайная тропа во сне привела его во мрак закрытых век уже бодрствования. В надежде досмотреть сон Рамбл не стал подниматься, вскакивать с кровати да и вообще совершать хоть какие-то действия. Именно тогда он понял что не один в комнате. Может глаза его и был закрыты, но уши прекрасно различали два голоса, шёпотом переговаривающихся между собой. Различить что они говорят было непросто, жеребёнок лишь различил слова “спит”, “слушай”, “сама смотри”. Про себя он с улыбкой отметил, что и правда в шёпоте очень отчетливо слышны свистящие и шипящие звуки, прямо как в той книге что он недавно читал.

Истории о приключениях Шэдоу Спэйд были его маленькой тайной страстью. Рамбл тайно собирал все книги о ней, прятал под кроватью, перечитывал по нескольку раз и очень уж ему нравилось применять полученные оттуда  знания в жизни. Вот и сейчас, когда кто-то незнакомый подошел к нему, он постарался изобразить что спит, изображая ровное и спокойное дыхание, отсчитывая удары сердца на вдохе и выдохе.

Гостья медленно подошла к жеребенку. Он ощутил её приближение по движению воздушных потоков в комнате. Пегасы в силу своей природы очень чувствительны к такому. Рамбл так обрадовался возможности использовать накопленные знания, что едва не выдал себя, столь сложно было сохранить вид спящего пони. А тем временем кто-то наклонился прямо к его мордочке. Жеребенок отчетливо ощущал тепло от близости к другому пони, дыхание на своей шёрстке, приятный свежий запах, как после утреннего дождика. Столь неожиданная, почти интимная близость чуть сбила ритм дыхания Рамбла, но он поспешно выровнялся, старательно сопя.

— Знаешь, я как-то читала книгу, где рассказывалось про то как притворяться спящим, — как бы сама себе вполголоса произнесла кобылка. Пегасёнок ощутил её дыхание совсем близко к своему уху. Ему понадобилось приложить титанические усилия чтобы не пошевелиться. — Ты уже дважды сбился с ритма.

После этого она легонько подула в ушко Рамбла. Тот, не ожидавший такой наглости подскочил на месте, широко распахнув глаза и ошарашенно глядя то на одну кобылку рядом с ним, то на вторую, стоявшую у дверей. Похожие одна на другую, они отличались лишь цветом гривы да прическами. Обе они улыбались, довольные произведенным эффектом.

— Доброе утро! — невозмутимо представилась та, что беззастенчиво издевалась над жеребенком. Её взлохмаченная грива и игривый блеск в глазах сразу дали Рамблу понять, что перед ним взбалмошная натура. Если верить тому что написано в книгах, конечно.

— Меня зовут Флиттер, а эту  вертихвостку Клаудчейзер, — подала голос пегаска у дверей. Её грива напротив, была аккуратно уложена и манера говорить была спокойной и умиротворяющей. — Твой брат попросил нас за тобой присмотреть, пока он занят. Надеюсь мы подружимся.

И она приветливо улыбнулась, сразу располагая к себе. У этой кобылки словно была аура доброжелательности. Казалось, отправь её ночью одну в Вечнодикий лес и она вернется в целости и сохранности, выпив чаю с каждым встречным монстром, приятно проведя время в компании лютоволков и получив как сувенир в подарок звездочку от самой Урсы. Старшей! Неудивительно, что Рамбл сразу ощутил к ней симпатию. От настороженной неприязни к “сиделкам домомучительницам” не осталось и следа. Что-то такое тёплое затрепетало в его груди, но прежде чем он смог хотя бы задуматься об этом, вмешалась Клаудчейзер.

— Так значит Шэдоу Спэйд, да? — как бы невзначай спросила она. Уже рассевшись на кровати Рамбла она бессовестно листала несколько книг, выуженных из-под его кровати. — Да, совсем не такое чтиво я ожидала найти у молодого жеребчика.

— Эй! — возмутился жеребенок, бросаясь к нахальной пегаске. — Это моё!

— Расслабься, я просто посмотрю, — ловко увернулась от его броска гостья. — К тому же от тебя не убудет. Какая твоя любимая книга в серии?

— ...Тайна похищенной бархатки, — немного замявшись, признался Рамбл. Всё же факт увлечения такими книгами его несколько смущал.

— М-м-м, как же, как же, — многозначительно протянула Клаудчейзер, хитро прищурившись. — Широкополая шляпка, водостойкая и с кожаной лентой в основании…

— Которой Шэдоу Спэйд и поймала преступника! — удивленно продолжил жеребенок. — Всегда такую хотел. Значит ты тоже…

— А моя любимая про похищение в провинциальной парикмахерской, — призналась Клаудчейзер. — Особенно сцена где героиню связывают злодеи, но она всё равно умудряется выпутаться.

Раздался тихий смешок со стороны двери. Флиттер, привлекшая всеобщее внимание отрицательно покачала головой.

— О, нет, я не по этим вашим книжкам-детектишкам, — призналась она, но затем подмигнув, добавила, — хотя костюмы там действительно сногсшибательные. Впрочем, ничего сверхъестественного, всего лишь дело иголки, нитки, отреза материи и пары умелых копыт. Хотя идея функциональности весьма интригует.

Рамбл с Клаудчейзер недоуменно переглянулись а затем вновь вопросительно уставились на Флиттер. Повисла неловкая пауза.

— Слушайте, а ведь это идея! Рамбл, скажи, не хотел бы ты шляпку как у Шэдоу Спэйд в той книге? — нарушив тишину, невозмутимо поинтересовалась пегаска. Судя по тому как загорелись глаза пегасёнка, ответ был и так очевиден, но то как он яростно закивал головой не могло не умилять. — Что ж, тогда почему бы нам с тобой вместе её не сделать? Ты ведь мне поможешь? А то я книгу не читала…

— Конечно! — Рамбл аж подскочил от радости и уже собрался бежать, хоть и не ясно куда. Но вовремя опомнился и, кашлянув, предложил: — Может, сначала всё же позавтракаем? Мне поставить чайник?

— Будь добр, — с улыбкой кивнула Флиттер, сделав шаг в сторону, пропуская жеребенка  из комнаты.

— Мне три ложки сахара! — бросила ему вслед Клаудчейзер.

— Знаешь, мне кажется мы поладим.

— О-о-о, ты даже не представляешь насколько!

* * *

Солнце уже клонилось к горизонту, когда Тандерлейн тяжело опустился у порога своего дома. Тренировки не прошли бесследно и накопленная усталость разливалась по его телу, свинцовыми грузами притягивая к земле. Как же он соскучился по мягкой домашней перине, по удобной подушке и любимому одеялу. И по младшему братцу, конечно, тоже. Стоило пегасу подумать о Рамбле, как из-за двери раздался очень знакомый гневный вопль, послышался звук падения чего-то большого, зазвучали какие-то стоны и крики. Не долго думая, Тандерлейн вломился в домик, готовый спасать всех сразу и маленьких жеребят в частности.

— Вот ты и попался, злодей, в мои сети, — декламировал Рамбл, стоя на сваленной в кучу горе подушек, у подножия которой с видом жертвы валялась Клаудчейзер. Голову пегасёнка украшала широкополая чёрная шляпка, словно сшитая прямо на него, а на шею была повязана такая же бархатка. Распластавшаяся на полу пегаска была тщательно связана черной, цвета шляпки лентой, так что все её попытки освободиться были тщетны. Сразу читалась работа мастера.

— Злодей, тебе не справиться, уф, со мной, я обязательно освобожусь, — раскрасневшись, отвечала она, выкручиваясь то так, то эдак. Наблюдавшая за всем этим Флиттер, сидя на диванчике, периодически щелкала одолженным у Фезервейта для такого случая фотоаппаратом, когда её подруга принимала особо забавную позу. Никто особо не заметил, что у них появился дополнительный зритель.

— Что здесь происходит?! — недоуменно спросил Тандерлейн, наконец привлекая всеобщее внимание. Воцарилась тишина. Три пары глаз затравленно вытаращились сначала на пегаса, потому друг на друга. Залившись легким румянцем, вся троица захихикала.

— Мы… это… играем! — пыхтя, сквозь смех выдавила из себя Клаудчейзер, всё ещё не в силах освободиться. — Дискорд тебя побери, Рамбл, а ты действительно стал хорош в этом деле, никак не освобожусь. Не то что в  первый раз. Помоги, будь добр.

Коротко кивнув, жеребенок сноровисто принялся распутывать ноги кобылки. Флиттер тем временем как бы невзначай спрятала камеру в гриву и сидела невинно улыбаясь.

— Мы прекрасно провели время вместе, — сказала она. — Рамбл замечательный ребёнок. Ты же не будешь против, если мы и дальше будем приходить с ним поиграть?

— Эм, нет, не буду, наверное, — растерянно пробормотал Тандерлейн, всё ещё силясь разобраться что тут происходит.

— Вот и ладненько, — довольно поднялась на ноги запыхавшаяся Клаудчейзер, наконец-то освободившаяся от своих пут. Густо краснея, Рамбл аккуратно сматывал ленту обратно в шляпку. — Скажи только, когда ты опять улетаешь?

## 9: Эффект бабочки

— Ты справишься, — твёрдо заявила своему отражению Октавия, поправляя прическу. — Ты делала это сотни раз, сделаешь и ещё столько же.

Талантливая виолончелистка проводила последние минуты перед выступлением в своей кантерлотской гримерке приводя себя в порядок, как внешне, так и внутренне. Для правильной музыки нужен правильный настрой и именно этим Октавия и занималась, собираясь с мыслями и в голове прокручивая мелодии, отработанные на репетиция до автоматизма. Каждое движение смычка, прикосновение копыта к каждой струне выверены до абсолютного идеала, такого же как и сама кобылка, их исполняющая. Возможно даже слишком.

Октавия ещё раз осмотрела своё отражение. Что-то было не так. Какой-то элемент выбивался из благозвучной гармонии её внешнего вида. Чего-то не хватало. Кобылка застыла на миг, пораженная ужасающим осознанием. Её тело словно онемело, все прекрасные мелодии улетучились, уступая место накатывающей волне паники. Не веря своим глазам, Октавия поднесла копыта к шее, пытаясь нащупать бабочку, но её там не было.

— Нет… — едва слышно прошептала виолончелистка, принимаясь оглядываться по сторонам. Не в силах усидеть, она заметалась по гримерке, заглядывая то на шкаф, то под стул, то за зеркало, то в темный, заросший паутиной угол, где отродясь ничего не лежало. — Не может быть! Она должна быть где-то тут.

Поглощенная лихорадочными поисками, кобылка не заметила, как дверь гримерки распахнулась и на её пороге появилась знакомая белая единорожка. Задорно тряхнув яркой сине-голубой гривой, Винил приветливо ввалилась внутрь:

— Здаров, Тави! — громче чем нужно бросила она, прежде чем оценить ситуацию. Недоуменно замерев на миг, ди-джей уточнила: — По какому поводу паника?

— Моя бабочка! — надломленным голосом выдавила из себя Октавия. Казалось, она сейчас расплачется. — Я не могу её найти! Как мне теперь выступать?!

— Ох, вау, — за все годы, что они провели вместе, Винил видела свою подругу в таком состоянии лишь несколько раз, и в обстановке куда более интимной. Ранним утром после целой ночи безудержных репетиций, например. — Если дело всего лишь в бабочке, может не всё так страшно? Ну подумаешь разок выйдешь без неё…

— Я не могу пойти на сцену вот так вот просто, совсем без ничего! — слезы уже блестели в глазах кобылки. —  Не могу предстать перед публикой в таком виде!

— Да всё в порядке! — наигранно беззаботно отмахнулась Винил, всё ещё переживая за подругу. — Я тебя ещё и не в таком видела.

— Ты правда не понимаешь, — обреченно села на пол Октавия. Помотав головой, встряхиваясь, она потянулась к инструменту. — Хорошо, я покажу.

Для начала она уронила смычок. Потом чуть на него не наступила. Затем всё никак не могла ухватиться за виолончель так, чтобы та не пыталась соскользнуть и упасть. Когда же серая кобылка всё же добралась до струн, звук вышел такой, словно кошка когтями по жестянке шкрябает. Октавия выразительно уставилась на подругу.

— Ну, я бы с этим что-нибудь интересное сделала, — под нос пробормотала Винил, прикидывая как такое звучание пойдет с некоторой электронной обработкой. Чутка дисторшна, малость перегрузки, крышесносящий бит и вполне может выйти новый хит. — Но твоя проблема ясна. Давай подберем что-нибудь на замену твоему бантику.

— Но… — кобылка не успела ничего возразить, а копыта Винил уже обвили её шею, ловко что-то завязывая, поправляя и расправляя. Через мгновение Октавия увидела на своем отражении симпатичный модный шарфик, завязанный аккуратным узлом-бантиком.

— Ох, дорогуша, это всё конечно бесподобно, — внезапно для самой себя выдала виолончелистка с несколько снобистскими нотками в голосе. — Но я вот совершенно не представляю как это отразится на моей манере играть.

— Почему бы тебе не попробовать? — едва сдерживая смех, Винил протянула подруге инструмент. Октавия, встала в излишне вычурную позу, от одного вида которой у Винил начала болеть спина. Высоко задрав нос, зажав смычок и виолончель самыми кончиками копыт, она принялась пиликать что-то лениво-заунывное, лишь условно способное считаться музыкой.

— Нет, не канает, — одним движением магии единорожка сорвала с подруги шарфик. — Так ты становишься ещё более невыносимой.

— Я… что? — собралась было возмутиться Октавия, но на её шее с щелчком застегнулся новый бабочкозаменитель. В зеркале отразилась растрепанная серая кобылка в шипованном ошейнике, с тенями под глазами и очень тяжелым взглядом. — Ну и что к  Дискордовой матери это за фигня?

— Эм, ошейник? Мунлайт Рэйвен в клубе забыла, всё никак не верну. — несколько растерянно произнесла Винил, не ожидавшая столь разительных перемен. Ещё не решив, нравится ей такая Тави или нет, она молча протянула ей инструмент.

— Дай сюда! — серые копыта грубо ухватились за виолончель и, без какой либо заботы об инструменте вдарили смычком по струнам. Звук вышел сильный, жёсткий, вибрирующий. На Винил сразу нахлынули времена её бунтарской юности, когда она с подругами сколачивала амбарную банду музыкантов. Правда инструмент у них был попроще, да и не такой хрупкий. Смычок уже начинал пушиться порванными нитями.

— Так не годится! — единорожка поспешно отобрала инструмент у подруги, и получив ответ взгляд полный агрессии, сорвала с неё и ошейник. — Это немного не твой стиль. Стой здесь!

Метнувшись прочь из гримерки, Винил вернулась считанные секунды спустя. Снаружи лишь раздался чей-то гневный вопль, зато кобылка прямо светилась от радости, держа в зубах повязку на шею одной из кантерлотских горничных.

— Нет, я ни за что, ни при каких условиях не одену это! — тут же воспротивилась Октавия, но её мнения никто не спрашивал. Одну магическую манипуляцию спустя она с пылающим румянцем разглядывала свой новый наряд в зеркало. Во взгляде сразу прибавилось кротости, а в голосе появились дрожащие, услужливые нотки. — Ну если ты действительно так хочешь…

— Ещё как хочу, — Винил неожиданно для самой себя тоже залилась краской. Чтобы скрыть своё смущение, она поспешно сунула инструмент Октавии. — Попробуй сыграть.

— Как прикажете, — покорно кивнула кобылка. Единорожка могла поклясться что она увидела как та сделала книксен.

Смычок лёг на струны, отозвавшиеся лёгким, едва слышным стоном. Первое же движение копыта извлекло из инструмента протяжный, глубокий, вибрирующий мотив. Притягательный и завораживающий, он кружил голову и возбуждал чувства. Румяная виолончелистка, закусив губу и чуть прикрыв глаза, вторила ему, целиком отдаваясь музыке.

Винил поспешно отобрала у подруги инструмент и повязку. Отвернувшись друг от друга и закрыв мордочки копытами, обе кобылки промолчали целую минуту.

— Лучше оставим это для индивидуальных концертов, — подмигивая, заявила ди-джей, пряча повязку в гриву. — В любом случае я знаю как тебе помочь.

— Как? — сквозь копыта буркнула Октавия. — Я обречена!

— Начинаем через пять минут! — объявила заглянувшая в гримерку кобылка-организатор. — Будьте готовы!

Винил махнула на неё копытом и, пока виолончелистка горестно стонала, при помощи магией принялась претворять свой план в жизнь. Во-первых, она сорвала зеркало в гримерке и отвернула его прочь. Во-вторых, соорудила из использованного ранее шарфика повязку на глаза Октавии. И в-третьих, что-то нацепила ей на шею.

— А теперь слушай меня внимательно, — твердо сказала единорожка, поправляя темную гриву подруги. — На тебе сейчас твой привычный бантик. Я нашла его за дверью. Так что всё в порядке. Ты справишься, как делала это сотню раз. И сделаешь ещё столько же.

— Я… да, — неуверенно произнесла Октавия, растерянно потянувшись к шее, но Винил её одернула.

— Расслабься и успокойся, я провожу тебя до сцены. Ты можешь мне довериться, — с этими словами они встали и виолончелистка, ведомая ди-джеем, двинулась сквозь тьму. Инструмент при помощи магии Винил захватила с собой. Им предстоял лишь небольшой переход по коридорам, благо сцена была недалеко. Гул полного зала, звуки настраиваемых инструментов и выкрики пони-организаторов заставили Октавию дрожать.

— Ты смотришься как профи в своей бабочке, — заверила её Винил, подводя к выходу на сцену.

— Это потому что я и есть профи, — своим привычным тоном ответила ей Октавия.

— Вот это Тави которую я знаю, — улыбнулась ди-джей.

— Начинаем, все на сцену! — объявила какая-то суетящаяся пони.

— Ну, ни пуха, — сняв повязку с глаз подруги, единорожка подтолкнула её вперед.

— К Дискорду, — не оборачиваясь, виолончелистка твердой и уверенной походкой отправилась вперед, высоко задрав нос. Винил проводила её довольным взглядом.

— Что это на ней надето? — недоуменно спросила белую кобылку пони-организатор. — Никогда не видела на ней такого.

— А, это мой небольшой подарок ей на день рождения. Хотя пришлось отдать чуть раньше, но тут уж случай подвернулся, — Винил выглядела очень довольной. — Как по мне смотрится потрясно!

— Хм, ну о вкусах не спорят, но мне тоже кажется, что чёрная кожа ей идёт, — пожала плечами пони. Они усмехнулись, стукнулись копытами и разошлись. Организатор пошла заниматься своими организаторскими делами, а ди-джей заняла свое заранее забронированное место в зрительном зале в первых рядах. Как же ей иначе любоваться на то что происходит на сцене?

Концерт прошел на высшем уровне. А вот след от копыта Октавии на метке Винил, оставленный уже после выступления, не сходил еще несколько дней.

## 10: Поаккуратней в постели

Ничто так не скрашивает чрезвычайно раннее утро как любимая работа. Пусть даже на неё надо вставать рано как фермерской пони, пусть пары часов сна едва хватает чтобы держаться на ногах, — всё это стоит чувства удовлетворения от выполненной работы, важной и востребованной. Именно это внушала себе Лемон Хартс, бессильно прислонившись к стене возле большой вычурной двери в самом сердце кантерлотского замка. Работать в две смены давалась ей с трудом, ведь приходилось подменять подругу, ускакавшую на несколько дней по каким-то срочным личным делам. Масла в огонь подливали экстренные круглосуточные ремонтные и реставрационные работы на её улице после недавнего нападения чейнджлингов и устроенных ими беспорядков. Заодно шла подготовка к грядущему празднику солнцестояния: украшения, ленточки, баннеры и прочая мишура. Все эти шумные раздражители свели на нет все попытки выспаться. Даже сейчас костюмчик горничной на ней выглядел несколько помятым, возможно из-за чуть съехавшего набок чепчика. Но единорожка слишком измучена, чтобы это заметить. Она даже чуть не пропустила самый важный момент утренней рутины.

Дверь едва слышно отворилась, хорошо смазанные петли не издали ни звука, и в коридор вышла сама принцесса Селестия. Для Лемон Хартс видеть её вот так, вблизи, глядя на неё снизу вверх было просто невероятным ощущением, к которому она так и не смогла привыкнуть за все годы работы в замке. В конце концов именно ради таких моментов она и пошла работать в замок.

В детстве, когда юных и одарённых единорожек представляли величественной и прекрасной принцессе, когда та обратила на них свой наполненный доброжелательностью и лаской взор, Лемон Хартс была безгранично очарована. Именно с того момента Селестия стала её кумиром. С тех пор в груди кобылки поселилось тёплое и сладкое чувство, что росло и крепло с каждым днём. Она бы многое отдала чтобы дать понять что чувствует на самом деле. Но всё что она могла сделать это склониться перед принцессой в сложном реверансе, которому обучают всех горничных в замке.

— Доброе утро, моя маленькая пони, — добродушно сказала Селестия, магией поправив чепчик на голове Лемон Хартс и отправившись дальше по своим делам. Единорожка же, едва не потеряв голову от такого простого жеста принцессы, на ватных ногах и с огромной счастливой улыбкой на мордочке отправилась в опочивальню монаршей особы. В конце концов именно в этом и заключалась её работа: уборки длинных и не очень коридоров, просторных и не слишком холлов, очевидно включающей в себя приведение в порядок любой обнаружившейся там чопорной архитектурной безвкусицы. Это не относилось к статуям принцессы, конечно же. Они были очень даже “вкусицей”.  И, конечно же, забота об одной конкретной и очень особой спальне.

Полумрак королевской опочивальни сиял золотистым светом, тонкими полосками пробивающимся сквозь не плотно сведенные шторы. Необычайная свежесть, наполнявшая комнату действовала успокаивающе и умиротворяюще. В центре стояла большая кровать, как раз подходящего размера, чтобы на ней с комфортом разместился аликорн. Покрывало чуть сбилось, подушка смялась и едва не падала с края на пол. Одеяло, причудливо свёрнутое комком, напоминало небольшую берлогу, из которой и выбралась принцесса после ночного сна.

Лемон Хартс улыбнулась, представляя, как мило должно быть выглядит спящая Селестия. Не теряя времени, она принялась за уборку и начала со спасения подушки от неминуемого падения на пол. Взбив и распушив её, единорожка принялась за покрывало, распрямляя и убирая складки на нём копытами. Оно было ещё теплым и безумно мягким. От этих ощущений у кобылки пробежали мурашки по всему телу. Она ощутила невыносимое желание зевнуть и невольно поддалась этому искушению, сладко и протяжно, с негромким стоном и причмокиванием в конце. Прежде чем Лемон Хартс осоловело моргая успела что-то понять,, её ноги подкосились и она уткнулась носом в постель. В тщетной попытке сопротивления накатывающему на неё сну, она ухватилась за первый попавшийся под копыта предмет. Им оказалась та самая подушка. Она коварно скользнула в объятия кобылки и окончательно и бесповоротно погрузила её в сон.

Во власти сна время крайне относительно. Например чтобы опростоволоситься, заснув на рабочем месте достаточно и пяти минут. Для того же, чтобы привести измученную работой кобылку в себя этого чудовищно мало. Поэтому когда негромкое покашливание Селестии всё же пробудило Лемон Хартс, она в первую очередь пробормотала невнятное “конефно, моя филефтия” и только потом приоткрыла глаза. Осознание ситуации приходило к ней постепенно, пока она позёвывая тёрла копытами помятую мордочку, стараясь привести себя в чувство. Белоснежный аликорн стояла рядом, с любопытством наблюдая за разворачивающейся перед ней сценой, периодически делая глоток из висящей перед её носом огромной кружки кофе.

Наконец заметив столь высокопоставленного зрителя Лемон Хартс едва вновь не потеряла сознание, на этот раз от ужаса осознания произошедшего. “Заснула! Заснула на работе, да еще и на постели самой Принцессы!” — истошно вопила про себя единорожка, искренне желая провалиться сквозь землю. Она даже зажмурилась, надеясь, что если сильно-сильно захотеть, то у неё даже получится. Тщетно.

— Жду тебя здесь после заката, — твёрдо заявила Селестия проходя к окну. Большая кружка, поддерживаемая магией проплыла вслед за принцессой. За ней тянулся шлейф бодрящего кофейного аромата, приводящего в чувство даже единорожку. Уже гораздо более ласковым голосом она добавила: — Только не опаздывай.

Лемон Хартс ошалело кивнула и бросилась прочь, спросонья путаясь в своих ногах, спотыкаясь и едва не падая. Ей хотелось оказаться где угодно лишь бы подальше от этой комнаты, от этого ощущения несмываемого позора перед самой Селестией. Лишь оказавшись за пол замка от злополучной спальни она смогла перевести дух.

— ...после заката, — растерянно повторила единорожка, груздно оседая на пол. Слёзы хлынули по её щекам, стоило ей только подумать о том что её ждёт вечером. Этот взгляд принцессы… Этот строгий тон. Это разочарование, недовольство, возможно даже гнев в её великолепных глазах. “Такая бесполезная и несносная кобылка как я не достойна даже…”

Единорожка замерла. Не достойна чего? Зачем принцесса могла позвать её вечером к себе? Да не просто на встречу, а ещё и в спальню? “Жду тебя здесь после заката,” — эти слова надёжно врезались Лемон Хартс в память. Неужто принцесса хочет наказать её лично? Розги? Кандалы? Темница? Розгами в кандалах в темнице?

— Нет-нет-нет, — кобылка отрицательно помотала головой, отбрасывая прочь глупые мысли. Сделав глубокий вдох, она медленно, через зубы выдохнула, приводя голову в порядок, и продолжила рассуждать уже гораздо более логично. — Селестия никогда бы не сделала что-то настолько ужасное. Да и напоследок её голос был гораздо мягче и ласковей. В конце концов она добрая и всепрощающая принцесса, вспомнить только тот случай с… нет, это слишком стыдно вспоминать! К тому же все тогда поклялись Пинки-клятвой никогда не упоминать о том дне. В любом случае, раз Селестия меня позвала, значит наверняка для этого визита есть какая-то причина, например…

— Эй, чего это ты тут расселась прям посреди холла. — внезапный вопрос отвлёк единорожку от её размышлений. Озираясь по сторонам, она поспешно утёрла слёзы и поправила опять сползший чепчик. Похоже один из стражников заметил как она расселась посреди коридора и пришел разобраться. — У тебя что-то случилось?

— Нет, всё в порядке, прошу прощения, — пискнула Лемон Хартс и поспешила прочь. И вправду дел у неё ещё хватало. Так что пока она подметала пол в первой трети левого перехода центральной башни кантерлотского замка, у неё было время подумать. И это своеобразно пошло ей на пользу.

“Я буду вечером, одна, в спальне принцессы!” — размышляла единорожка, невольно представляя этот момент. Мало помалу на её лице стала проявляться улыбка. И даже проступил лёгкий румянец на щёчках. Кобылка бы никогда и ни за что никому не призналась, о чём она тогда думала, но постепенно страх за то что будет сошёл на нет. “Чему быть тому не миновать”, — вынесла вердикт Лемон Хартс, монотонно работая метёлкой. Всё же идея заняться работой была просто прекрасной. Привычное и однообразное занятие быстро поставило её на все четыре копыта и в качестве побочного явления, заставило задаться куда более насущными вопросами.

“А в чём же мне пойти?” — стала спрашивать себя кобылка горничная, задумчиво проходясь пипидастром по бесценной статуе принцессы, украшавшей малый западный холл. Заливаясь румянцем, она уделила особое внимание столь излюбленным пауками укромным областям, смахивая все до единой паутинки. “Вечернее платье слишком претенциозно, без ничего слишком казуально. Наряжаться вообще странно, тем более не зная зачем”.

За размышлениями и фантазиями, перерывом на обед и кучей переделанных по замку дел Лемон Хартс не заметила, как подкрался вечер. Закатное солнце уже пряталось за горизонт, а значит кобылке тоже пора было идти. Переживания вновь всколыхнули единорожку, так что к спальне Селестии она подходила уже на ватных ногах, вся бледная, даже не озаботившись сменить свою рабочую форму горничной. Помявшись на пороге, она неловко, едва слышно ударила копытом в дверь, в тайне надеясь что её не услышат и она сможет уйти. Это даже стуком можно было назвать лишь с натяжкой, больше походило на то как кошка шкрябает дверь лапкой.

— Входи, — послышалось с той стороны двери и Лемон Хартс обреченно проследовала внутрь. Дверь за ней закрылась, послышался щелчок замка. Кобылка нервно сглотнула. Утренний золотистый полумрак спальни сменился алым закатным сиянием. У окна стояла принцесса, провожая взглядом заходящее солнце. Золотые украшения и накопытники были небрежно разбросаны по комнате. Их место на ногах заняли пушистые домашние тапочки из трёх разных наборов. Остальные бессистемно выглядывали из-под кровати. Сама же постель принцессы осталась в том же виде что и утром, даже вмятинка в форме единорожки была на месте.

— Раздевайся, — донеслись слова Селестии до ушек кобылки. Румянец вновь проступил на её щеках, пока она медленно и неуверенно стягивала с себя чепчик.

— З-зачем? — едва слышно прошептала Лемон Хартс, высвобождая одну ногу из плена кружевного чулка.

— Что значит “зачем”? — искренне удивилась Селестия, обернувшись. — Не знаю как ты, а я привыкла ложиться в постель без одежды.

— Вы хотите чтобы я… — мордочка кобылки была ярко пунцовой. Самые разные мысли крутились сейчас в её голове одна другой красочнее, заставляя её сердце стучать с немыслимой скоростью. Казалось ещё немного и оно выпрыгнет из груди.

— Совершенно верно, — кивнула принцесса. — Я хочу, чтобы ты разделила со мной ложе.

От этих слов Лемон Хартс запуталась в очередном чулке и потешно плюхнулась на пол, невольно сделав кувырок и распластавшись ничком. Платье горничной задралось к самому её носу, а злосчастный чулок зацепился за рог. Едва сдерживая улыбку, Селестия магией помогла кобылке освободиться от плена одежды и бережно перенесла её на кровать, укладывая головой на подушку.

— Но почему? Ведь я… — сжалась в комок единорожка, боясь лишний раз пошевелиться.

— Потому что забота о моих подданных это моя первостепенная задача. Это также касается их здоровья, — пояснила принцесса, устраиваясь рядом на кровати и подтягивая к себе из-под кровати вторую подушку. — А здоровый сон это, как мне кажется то, чего тебе совсем не хватает. Так что в эту и все последующие ночи я прослежу, чтобы ничто не потревожило твой покой.

— Принцесса, вам не стоило… — встрепенулась было Лемон Хартс, но Селестия накрыла её своим крылом. Почти волшебное очарование нежнейших перьев, а также мягкой кровати и прохладной подушки дало о себе знать. Тело единорожки невольно расслабилось, а её мысли начали путаться, скользя меж сном и явью. Сопротивляться в таких условиях было решительно невозможно.

— Спокойной ночи, моя маленькая пони, — улыбнулась ей Селестия, укрыв их обеих одеялом. — Сладких тебе снов.

Уже сквозь пелену грёз Лемон Хартс ощутила тепло бока принцессы, мягкость её шерстки и её удивительно убаюкивающее и спокойное сердцебиение. Последней её осознанной мыслью, прежде чем окончательно провалиться в забытье, были слова “Так гораздо лучше”.

## 11: Аэро-ди-что-то-там

Воскресное утро в Кантерлоте как и все предыдущие знаменуется восходом солнца. Ночная прохлада отступает, оставляя за собой влажную свежесть в виде крошечных капелек росы, осевших на кончиках травинок, лепестках цветов и листьях деревьев. Таинственная тишина ночи постепенно сменяется мелодичной утренней распевкой пташек, пробующих свой голос перед днём полным трелей и песнопений. Пони от мала до велика нежатся в своих кроватках, наслаждаясь выходным днём и возможностью поспать подольше. Но всё это совершенно не касалось малютки Твайлайт.

Эта совсем юная единорожка вприпрыжку скакала по зеленой травке кантерлотского парка. Шерстка её местами промокла от росы, а грива растрепалась, но это ничуть не мешало ей заливисто смеяться и пританцовывать от нетерпения. Она то и дело оглядывалась, махала комы-то копытом и вновь бежала вперёд, подставляя мордочку свежему утреннему ветерку. Следом за ней едва поспевал белый единорог, едва видневшийся под парой огромных цветастых воздушных змеев.

— Давай же, Шайнинг! — поторапливала его малютка. — Поспеши!

— Придержи коней, Твайли, — отшутился старший брат. — Ветер только набирает силу. Совсем скоро воздух начнёт нагреваться, образуются восходящие воздушные потоки и настанет идеальная погода для запуска змеев.

— Не могу дождаться! А пока расскажи ещё про эти восходящие “душные” потоки.

Но конечно ей пришлось дождаться, хотя при этом и пострадала трава, ровным кружком вытоптанная вокруг белого единорога. Тот тем временем проверял воздушных змеев, насколько хорошо держится веревка и нет ли где прорех. К счастью, всё было в идеальном состоянии и когда ветер чуть усилился, Шайнинг наконец кивнул. Пора.

— Так, держи змея параллельно земле, дай ветру его подхватить. За счёт разницы давления над крылом и под крылом он летит. Прямо как у пегасов, — наставлял он сестрёнку. Змей постепенно поднимался всё выше и выше. — Крепко держи моток верёвки и постепенно разматывай, давая змею подняться. Верёвка должна быть натянута, но не слишком. Если переборщишь, она оборвется…

— А если она обвиснет? — перебила его Твайлайт, пытаясь совладать копытцами с вермишелью размотавшейся бечевы. Змей как раз нырнул под воздушный поток, опустившись чуть ниже, и новая порция провисшей верёвки свалилась на голову кобылке. — Что надо дел…

Договорить она не успела. Коварный ветер вновь подхватил змея и тот стремительно рванул ввысь. Веревка, спутавшаяся на голове и копытах Твайлайт, резко натянулась, крепко связывая её моську и копыта. Единорожка клацнула зубами от неожиданности, чудом не прикусив язык и повалилась на траву, утягиваемая прочь. Не в состоянии открыть рот и позвать на помощь она лишь беспомощно сучила задними копытами и сверкала магией, не способная достаточно сконцентрироваться, чтобы распутать себя при помощи телекинеза.

К счастью на выручку пришёл Шайнинг и в считанные секунды извлёк сестру из плена коварного змея. К его удивлению она не стала плакать, как он опасался, а напротив, стоило ему снять веревку опутывающую её рот, Твайлайт разразилась заразительным хохотом.

— Ты видел как она меня? — смеялась единорожка, валяясь по траве. — А я так зубами “клац”, и поехала…

Шайнинг не мог мог сдержать улыбки, видя как его любимая сестренка искренне радуется даже такой мелочи. Они научились вместе распутывать узлы и продолжили запускать змеев, теперь уже гораздо более осмотрительно и аккуратно. Бегая по парку друг за дружкой, соревнуясь чей змей взлетит выше и пробуя совершать различные трюки, они никак не могли даже заподозрить, не то что заметить, что за ними кто-то наблюдает.

Телескоп, расположенный прямо у самого окна на втором этаже домика неподалеку, сверкнул стеклянным глазом линзы. Его облюбовала одна юная кобылка одного возраста с Твайлайт. Прижавшись к окуляру, она немигающим взором следила за тем как развлекается и резвится со своим братом лавандовая единорожка. Её навострённые ушки чуть подрагивали, стараясь ловить их каждое слово. Заливистый смех и весёлые крики были хорошо слышны даже в этой комнате, из-за чего разобрать заумные слова было очень и очень сложно.

— Какое безобразие! — хмыкнула Мунденсер, зло скрипнув зубами. — Ничего не слышно из-за криков этой зазнайки! А я так хотела узнать про аэро-ди-намику...

Натянув на нос непомерно большие для неё очки, она вновь нырнула под одеяло. Единорожку злило даже не то, что её разбудили спозаранку, не угрюмый полумрак заваленной различными книгами комнаты и даже не вредная пружинка в матрасе, неприятно торчащая прямо ей в бок. Она сама себе не хотела признаваться, какое именно чувство гложет её изнутри. Зависть, лютая зависть, от которой бессильно стискиваешь зубы, крепко жмуришься и негодующе бьешь копытцем по подушке, поднимая тучу пыли.

— Почему ей достаются лучшие оценки, лучшие учителя, лучшие книги и лучшие друзья? — обиженно бубнила Мунденсер, снимая очки чтобы утереть выступившие на глазах слёзы. — Даже брат у неё лучший, вон как развлекаются и при этом еще и учат всякие интересности. Я тоже хочу!

Словно в подтверждение её слов в окно как раз донеслись крики “Смотри, Шайни, как у меня получается! Как ты и сказал, всё дело в балансе давления!” В бессильной злобе единорожка нырнула с головой под одеяло, прижимая копытами уши. Не то чтобы это сильно помогало, но слышимость определенно стала хуже. Равно как и “дышимость”. Главным минусом сидения под одеялом, особенно для единорожки, способной подсветить себе книжку при помощи рога, является острая нехватка воздуха. Так что через какое-то Мунденсер пришлось высунуть нос из-под одеяла и старательно засопеть, наслаждаясь свежим утренним воздухом. насколько он может быть свежим в заполненной старыми пыльными книгами комнате, больше подходящей для берлоги какого-нибудь библиофила, чем для ученицы школы, пусть и для одаренных единорогов.

Как бы то ни было, кроме “свежего” воздуха, нос кобылки учуял нечто, заставившее появиться из под одеяла всю моську, включая сползшие набок очки, затем одно ушко, а за ним и другое. Немного погодя вся кобылка уже высвободилась из своего одеяльного кокона и направилась в сторону кухни, куда манил её сладкий аромат чего-то сладкого, чего-то поджаристого и очень аппетитного.

— Доброе утро, солнышко, — поприветствовала сестрёнку Морнинг Роуст, хлопоча на кухне. — Я тут хотела небольшой сюрприз сделать, но, похоже, моя попытка с треском провалилась.

С этими словами она вылила черпак теста на сковороду и оно весело зашипело и затрещало на масле. Рядышком на столе высилось две аккуратных стопки пышных свежеприготовленных блинчиков.

— Садись, кушай, пока они ещё горячие, — кобылка улыбнулась Мунденсер, поправляя слегка растрепавшийся пучок волос на затылке, куда собрала гриву на время готовки. — Наверное, тебе стоит взять к ним мёду, судя по твоей расстроенной мордашке. Расскажешь, что тебя так огорчила с утра пораньше?

— Да ничего… — грустно вздохнула Мунденсер, усаживаясь за стол. — Просто увидела знакомую в окно, как она гуляет в парке…

— М-м-м, — протянула Морнинг Роуст, придвигая сестре тарелку с блинчиками. Мёдом она нарисовала на верхнем улыбающуюся мордочку. — И что же она?

— Да ничего особенного, просто веселится с братом, запускает змеев, — задумчиво Мунденсер отковырнула кусок блинчика и отправила в рот. Настроение постепенно улучшалось. — И при этом учат про аэро-ди-что-то-там на практике. Я подумала, как же ей повезло, я тоже так хочу…

— Ты хочешь пойти позапускать змея? — участливо поинтересовалась её сестра, переворачивая блинчик на сковородке.

— Я не особо люблю змеев, — призналась Мунденсер, вновь вгрызыясь в блинчик. Он оказался горячее чем она думала и она стала хватать ртом воздух, пока наконец не смогла проглотить коварный кусок. — Просто… я тоже хочу так весело учиться.

— Ну, не знаю как на счёт твоей подруги, — стала рассуждать Морнинг Роуст, сняв последний блинчик со сковороды и выключив плиту. Пройдясь по кухне она как бы невзначай зашла за спину к сестре, пока та задумчиво тыкала вилкой в следующий блин. — Но лично я знаю, что для веселья тебе не нужны никакие другие братья или змеи.

С этими словами единорожка коварно набросилась на малютку со спины и принялась нещадно ещё щекотать. Не ожидавшая подобного, Мунденсер никак не могла сопротивляться рвущемуся из неё хохоту, чем ещё больше раззадоривала сестру. Впрочем, Морнинг Роуст быстро прекратила, щадя животик юной кобылки. Но вот из объятий не выпустила, так и оставшись стоять за её спиной, положив подбородок на макушку.

— Я ничегошеньки не знаю про змеев и почему они летают, — протянула она, нежно поглаживая Мунденсер. — Но могу научить тебя печь блинчики. Спорим, она не умеет так вкусно готовить? Тогда ты сможешь угостить ими Твайлайт, а она расскажет тебе всякое интересное. А лично я не отказалась бы от кусочка твоего блинчика прямо сейчас.

— Звучит заманчиво, — усмехнулась единорожка, аккуратно левитируя один “кусь” от блинчика где-то приблизительно себе за макушку. Послышалось четкое “ам!” и её голова завибрировала от того как Морнинг Роуст жуёт. — Мы… могли бы сегодня сходить в магазин за продуктами для выпечки, если ты не против. И ещё в книжный по пути заглянуть.

— Только когда съешь ещё пару блинчиков, — кобылка разомкнула, наконец объятия и поставила греться чайник. — И мы выпьем пару кружечек чая.

— Только сегодня чур с бергамотом! — заявила Мунденсер, перекладывая себе на тарелку ещё один блин. — Нам потребуется много сил, если мы хотим успеть обойти все книжные магазины.

## 12: Свадьба наспех

Подготовка к свадьбе это целая эпопея. Причем не только для брачующихся, бесконечно спорящих о цветовой гамме, размере торта и рассылке приглашений. Нелегкая участь выпадает и на долю подружек невесты. Подобрать идеальные платья, подготовить речь, позаботиться о каждой, даже самой незначительной мелочи, чтобы максимально упростить жизнь счастливой кобылки и без того теряющей голову от всего происходящего. Мало кто задумывается, но на самом деле успех свадьбы напрямую зависит от подружек невесты.

Поэтому когда последствия нападения чейнджлингов на Кантерлот были наспех устранены, Минуэтт и Твинклшайн оказались в крайне неудобном положении. Свадьба фактически уже в самом разгаре, а у них и не готово ничего толком. И заклинание контроля королевы Кризалис в качестве извинения никто не примет. Мол, сами виноваты, что были под контролем в катакомбах, а не готовились. И платья все в клочья изорваны, и букет выглядит предельно пожёванным. Одним словом:

— Катастрофа! — в панике вопила Твинклшайн, нарезая круги по гримёрке подружек невесты. — Свадьба повторно стартует через несколько минут, а мы не готовы!

— Просто чудовищно, — с привычной ей жизнерадостностью поддакнула Минуэтт.

— Все рассчитывают на нас, даже после всего что мы натворили! Мы не можем подвести их ожидания! Нужно столько всего сделать, а Лира шляется Бон Бон знает где! А мы даже не одеты подходящим образом! — продолжала сокрушаться розовогривая единорожка, мечась то к одной стене, то к другой. — И это не говоря ещё о букете, схеме рассадки гостей и всём остальном.

— Особенно об остальном, — почти серьезно кивнула вторая кобылка, старательно сдерживая рвущуюся наружу улыбку.

— И вообще… — всплеснула копытами Твинклшайн, но осеклась, подозрительно зыркнув на подругу. — Что-то ты какая-то слишком довольная.

— Что? Я? Не-е-е-е, — протянула Минуэтт, уже не скрывая широкой ухмылки на своём лице. — Нет, ну что ты, как ты могла подумать что у меня совершенно случайно есть решение для всех наших бед.

И затем с ожиданием уставилась на подругу, наблюдая за ей реакцией. На несколько секунд обе кобылки замерли.

— Так почему же ты сразу не сказала, синяя ты лошадь?! — гневно завопила Твинклшайн, подрываясь с места в сторону ехидно хохочущей и улепётывающей от неё единорожки. — Ты можешь относиться к делу серьезно?!

— Погоди, погоди, погоди, — замахала копытами Минуэтт, ненароком проверяя, что её шерстка действительно синяя. На мгновение она замерла, сделала глубокий вдох и, собравшись с силами изобразила на своей моське предельно серьезное выражение. — Я серьезна как никогда!

Теперь уже была очередь Твинклшайн хохотать над моськой, что скорчила Минуэтт. Та, впрочем, долго не продержалась и вскоре присоединилась к подруге. Пока они обе смеялись, Минуэтт удалось каким-то чудом достать из гривы непонятно как там поместившиеся массивные песочные часы и не без усилия водрузить их на стол. Одна из колб была на две трети заполнена песком, необычного мятно-мороженного цвета. Если не присматриваться, складывалось впечатление, что он немного светится. Деревянная подставка с механизмом поворота была украшена искусной резьбой, изображавшей нечто абстрактное и несколько пугающее.

— Зацени, — оборвав смех, она гордо кивнула в сторону допотопного хронометра. — Правда крутые?

—… как ты это… — Твинклшайн изумленно переводила взгляд с огромных часов на вполне обычную гриву кобылки и обратно. — Как ты их там поместила?

— Я же выпускница школы одаренных единорогов, помнишь? Ты, между прочим, тоже! И это ещё цветочки! — С этими словами Минуэтт перевернула часы. Вопреки ожиданиям струйка песка не посыпалась в нижнюю колбу. Вместо этого песок равномерно заполнил оба сосуда и, казалось, замер на месте. Ни одна песчинка не шевелилась, заточенная в своей темнице из стекла.

— Правда здорово? — самодовольно усмехнулась единорожка. — Знаешь, что оно делает?

— Нет я не…

— Конечно не знаешь, откуда тебе знать, я же сама его изобрела совсем недавно! Ну как изобрела, подсмотрела в одном сне, кстати, там ещё было отменное кофе, но суть в том, ты ведь даже представить себе не можешь что эта штука делает, — Минуэтт на секунду прекратила тараторить, чтобы сделать глубокий вдох и продолжить свою тираду, но Твинклшайн вовремя заткнула ей рот копытом.

— Что оно делает? В двух словах! — попросила объяснить розовогривая кобылка, прежде чем ощутить горячий и мокрый язык на своем копытце и с отвращением отдернуть ногу, принявшись старательно вытирать её о ковёр. — Фу!

— О, да ничего особенного, — втянув язык обратно, повела головой Минуэтт, — всего лишь останавливает время!

На целую минуту наступила тишина. Ни звука не раздавалось ни в комнате, ни за её пределами. Твинклшайн усиленно думала. Вторая единорожка молча наслаждалась произведенным эффектом. Её так радовал вид ошарашенной и недоумевающей подруги, что она едва не попискивала от обуревающего её восторга.

— Ну, что думаешь? — синяя кобылка не выдержала и первая нарушила тишину.

— О двух вещах, — честно призналась Твинклшайн. — Во-первых, как оно всё же работает…

— Ну тут всё просто. Вспомни тот случай когда голова Лемон Хартс застряла в колбе. Я применила схожее заклинание на микроскопические магические кристаллы, что сами по себе накапливают и выделяют магию и поместила их во временной вакуум, стабилизировав контрольным заклинанием-катализатором, затем забыла где-то на пару вечностей, чтобы устройство зарядилось, и voila, — вновь затараторила Минуэтт, ожидавшая этого вопроса и выдавшая заготовленный полуответ-полушутку. — Пока оно активно, мы находимся в своем личном временном подпространстве, ограниченном этой комнатой. Независимы от остального временного потока. Так что у нас масса времени на подготовку. Правда здорово?

— Правда, — серьезно кивнула единорожка. — А во-вторых, я хотела бы знать, какого Дискорда, ты, синь неадекватная, не использовала их раньше?!

— Да, просто как-то к случаю не приходилось, — пожала плечами Минуэтт. — То бытовые дела, то нападения чейнджлингов. И я вся такая под контролем: “Вы никуда не пойдёте! Бе-е-е!”

— Принимается, — со вздохом кивнула Твинклшайн. Что ещё взять от этой гениальной придурошной кобылки, кроме клока волос из хвоста да невероятных изобретений. — Значит не будем терять подаренное нам время даром и займемся делом. В первую очередь нам нужны платья. Вроде в соседней гримерке были запасные, сейчас сбегаю.

— Не-не-не! — в ужасе Минуэтт бросилась к двери наперерез, но не успела. Подруга отворила дверь и то, что она там увидела, ей совсем не понравилось.

— Что… что это такое? — Твинклшайн воззрилась на единорожку, как хозяйка на щенка, только что сделавшего лужу. — Что ты опять натворила?

За дверью было ничто. Самое обыкновенное, как его только можно представить. Вернее не представить, потому что представление о “ничто” уже что-то, но общий концепт немного становится ясен. Для упрощения возьмём чёрного как смоль шаловливого котёнка, дадим ему примерно бесконечность братиков и сестричек и запрём их в безграничной тёмной комнате без окон. Именно в эту комнату кобылки и заглянули. Столь невообразимое зрелище им очень не понравилось. Возможно они не большие любители абстрактных котят небытия, а может считают щенят куда более симпатичными. Как бы то ни было, а дверь они поспешно закрыли, прежде чем услышали абстрактное мяукание или шкрябание крошечными абстрактными коготками.

— Давай не будем больше её открывать, — негромко предложила Минуэтт. Твинклшайн молча кивнула. На всякий случай они обнялись, а после подпёрли дверь комодом, словно опасаясь, что котята проберутся через дверь в комнату и тогда сам Дискорд не разберёт что будет.

— Может ты отключишь часы, я быстренько сбегаю за платьями, а потом ты включишь их обратно? — после нескольких минут молчания, Твинклшайн наконец пришла в себя.

— Не выйдет. Надо будет прождать ещё одну бесконечность, прежде чем они перезарядятся и будут готовы к работе. Обычно я оставляю их заряжаться на ночь, чтобы по утрам принимать душ столько, сколько душе угодно, — полуотшутилась-полупризналась Минуэтт. — В любом случае, как только я их уберу, нам необходимо будет отправляться на свадьбу. И по хорошему быть к ней готовыми.

— Эх, и почему ты не включила их позже! — с досадой топнула Твинклшайн, осматриваясь по сторонам. ничего даже отдалённо пригодного под изготовление платья она не обнаружила. — Ладно, пункт с нарядом пропустим, что у нас дальше. Цветы?

Никаких растений в гримерке не оказалось, кроме всеобщего любимца — кактуса по прозвищу Невилл, но он цвести в ближайшее время не собирался.

— Пусто, — констатировала Минуэтт, заглянув даже под ковёр. — Если мы не планируем вырастить тут собственный сад за несколько месяцев, то нет смысла и пытаться.

— Блеск, — криво усмехнулась Твинклшайн. — А что насчёт схемы рассадки гостей, мы же можем спланировать её хоть на салфетке.

— А ведь верно, — приунывшая было синяя единорожка воспряла духом. — Я помню параметры зала и расстановку банкетных столов. Уж гостей мы как-нибудь вспомним. А насчёт  остального я попозже что-нибудь придумаю.

Следующие полчаса подруги провели в спорах и размышлениях о всяких мелочах, вроде стоит ли сажать Пинки Пай рядом с шоколадным фонтаном и насколько комфортно будет себя чувствовать Флаттершай между Соарином и Фэнси Пэнтсом, не стоит ли сменить её на Рэрити или Рэйнбоу Дэш. Споры были бурные, с метанием подушек и угрозой для жизни Невилла. Но кактусы вообще живучие, так что он оклемается от нанесенной ему психологической травмы. Не каждый день тебя задевает круп кобылки, знаете ли. Хотя для кактусов это как раз обыденность. Так что ещё десяток минут были потрачены на спасение некой синей единорожки от застрявших в ней иголок.

Всё веселье мгновенно прекратилось, когда в дверь гримёрки постучали. Кобылки замерли в тех позах, в которых находились: Твинклшайн верхом на распластавшейся на животе Минуэтт, задрав той хвост и пристально обследуя предоставленную ей область на предмет пропущенных иголок. Именно в таком положении они и оставались где-то с полминуты, прежде чем стук повторился

— Кто там? — Спросила Минуэтт, не придумав ничего лучше.

— Почта! — раздался с той стороны звонкий голосок. — Срочная доставка!

— Ну раз срочная… — пробормотала Твинклшайн слезая с подруги. Переглянувшись, они оттянули комод от двери и открыли. За порогом их встретила серая пегаска с блондинистой гривой. Она приветливо им улыбнулась и всучила несколько посылок.

— Два наряда на свадьбу и букет свежих цветов, — перепроверила она бумаги. — От Минуэтт и Твинклшайн, для Твинклшайн и Минуэтт. Простите, пожалуйста, за задержку.

С этими словами она выставила перед ними небольшую корзинку с маффинами и, кивнув на прощание, собралась уходить. За её спиной виднелся необычный, ни на что не похожий интерьер. Прежде чем скрыться за синей дверью, пегаска вновь обратилась к подругам:

— Не забудьте отправить посылку, как будет время, — напомнила она и, очаровательно улыбнувшись, исчезла. Твинклшайн поспешно захлопнула за ней дверь.

— Вау, — искренне призналась Минуэтт. Похоже, это был первый раз в её жизни, когда у неё просто не было слов.

— Угу, — не менее ошарашенно кивнула вторая единорожка. Лишь несколько минут спустя они пришли в себя окончательно. Как раз дожевывая последний маффин.

— Ну, по крайней мере у нас есть всё необходимое, — пожала плечами Минуэтт, примеряя платье. Оно сидело на неё идеально.

— И букет изумительный, словно только что сорвали, — принюхавшись к цветам, Твинклшайн обнаружила внутри бирку с датой, когда их сорвали. — Хм, вот теперь мы знаем, когда отправить посылку. Удобненько.

— Значит можно возвращаться? — на всякий случай уточнила синяя единорожка. — Мы точно готовы?

— Платья есть, букет есть, план рассадки, пусть и на куске оторванных обоев есть, — прикинула её подруга. — Вроде всё, хотя…

Но было уже поздно, часы вновь сделали оборот и песок в них стал вести себя как обычно, подвергаясь и гравитации, и течению времени. Комнату сразу наполнили звуки предпраздничной суеты снаружи, гомон гостей, перестук копыт снующих туда и сюда пони.

— Ты что-то хотела? — Минуэтт обернулась, уже спрятав часы туда откуда она их достала.

— Да так, пустяки, — отмахнулась Твинклшайн, переступая через валяющуюся на полу распотрошенную подушку. — Думала привести тут всё в порядок, но, похоже после нас тут понадобится капитальный ремонт.

— Подумаем об этом после свадьбы, — отмахнулась синяя единорожка, вываливаясь за дверь. — А сейчас нас ждут гости. И упаси нас Селестия, если Пинки уже добралась до шоколадного фонтана.

## 13: Тень над хребтами безумия на пороге под одеялком

В яркой и цветной повседневности разноцветных пони зачастую перестают замечать, забывают или даже осмысленно решают игнорировать тот факт, что с наступлением сумерек краски блекнут, а в ночи и вовсе все пони серы. И это касается не только цветов и окрасов, отнюдь нет. Яркость, жизнерадостность, всё доброе и хорошее с наступлением тьмы сменяется чем-то совсем иным. Чем-то зловещим и пугающим, пронизывающим всю Эквестрию и проникающим даже за её пределы. Так далеко, что от одних только мыслей об этой безграничности начинает кружиться голова.

Такие мысли занимали Флаттершай, пока она старательно пыталась уснуть. Устроившись под одеялком в комнате отеля, куда их заселили на время выездных игр в бакбол, она никак не могла найти удобное положение, то, в котором к ней наконец придёт сон. И Энжел как назло отказался спать с ней, предпочтя удобство просторного диванчика. Так что кобылке приходилось сражаться с собственными мыслями, навязчиво пробиравшимся в её голову, словно длинноногие ложные пауки-косиножки, сбивающиеся пушистыми стайками в уголках сараев и заброшенных домов.

Хоть пегаска и любила пауков, но представив эту черную копошащуюся массу, рассыпающуюся на множество маленьких телец, активно сучащих длинными лапками, она почувствовала себя неуютно. Повернувшись на другой бок, Флаттершай стала разглядывать темноту перед ней. Услужливое воображение тут же дорисовало колышащиеся волны насекомых на незнакомых стенах, единой волной движущиеся в омерзительно негармоничной пародии на броуновское движение, про которое Твайлайт рассказывала по дороге.

Флаттершай шумно выдохнула и вновь улеглась на спину, спасаясь от надоедливых мыслей. Не стоило ей слушать эту лекцию о природе вещей, составе материи и первозданном хаосе. Научные объяснения совсем не похожи на то, что ей показывал Дискорд. Пребывая во фрустрации, пегаска подняла переднюю ногу над одеялом, безучастно разглядывая как она выглядит в почти кромешной темноте. Бледная, едва заметная, она тоже казалось шевелилось сама по себе, подергиваясь рябью волн. И вновь воображение показало, как шерстка на ноге разбегается россыпью бледных паучков, живших в крохотных отверстиях в коже.

Поёжившись, Флаттершай спряталась головой под одеяло. Теперь уж воображение взыграло в полную силу. Ей стало казаться, что кто-то ещё находится в комнате, что кто-то скрипит половицами, оконными ставнями, зубами. Она буквально шерсткой чувствовала, как кто-то нависает над ней, норовя вот вот схватить и утащить, стоит ей лишь кончик копыта высунуть из-под одеяла. “Конечно, всё это глупости!” — утешала себя пегаска, но выползать на свет не спешила. И ведь никого из милых друзей-зверят на помощь не позовешь!

Она разволновалась, ощущая нахлынувшее на неё одиночество, словно никого кроме неё во всём мире больше нет. Флаттершай осталась одна против неясной опасности, гнетущей и пугающей, её дыхание участилось, пульс скакнул. Под одеялом становилось невыносимо жарко и душно. Выбирая между мучительной смертью от удушения и некой мистической опасностью извне одеяла, кобылка всё же решилась и высунула нос наружу, стрательно засопев прохладным ночным воздухом, пока опьяненная приливом кислорода не уснула в изнеможении прямо в таком положении.

Снилось ей что-то ужасное, сумбурная борьба с вездесущим нечто, окутывающим её с ног до головы, словно густой туман, плавно превращающийся в клейкую тугую паутину, спутывающую бедную пегаску с ног до головы. Как бы она не брыкалась, как бы не дергалась, ничего не помогало. Всё что оставалось это жалобно звать на помощь, но из сдавленной груди не вырывалось ничего, кроме жалобного, едва слышного тонкого писка. И вот, когда смертельная опасность нависла над обездвиженной беззащитной кобылкой, она сделала последний бросок и… упала с кровати, неожиданно проснувшись.

За окном уже брезжил рассвет, разгоняя полумрак и вдыхая позитивные краски в мир. Раздавались первые трели малознакомых пташек, знаменующие приход утра. Природа пробуждалась. Флаттершай тоже окончательно проснулась и попыталась подняться на ноги. Это ей не удалось. Попытавшись еще раз она вновь потерпела неудачу. Тогда пегаска проснулась чуть больше и с удивлением обнаружила, что туго спеленута своим собственным одеялом. И что бы она ни делала, выбраться у неё не выходило. Даже просто пошевелить перышками на крыльях не получалось. Снаружи одеялка торчала только моська кобылки, да кончик хвоста. Мысленно порадовавшись, что вышло именно так, а не наоборот, она негромко позвала на помощь.

— Энжел? Энже-е-ел! — пусть это вышло негромко, зато вполне действенно. Хмурый кролик появился в поле зрения Флаттершай, таща за собой пустую миску для салата. Вид его не предвещал ничего хорошего.

— Вот ты где, зайка, — умилённо засюсюкала пегаска. — Вижу ты проголодался. Но прости, мамочка сейчас немножечко… в затруднительном положении. Не мог бы ты позвать кого-нибудь на помощь? А потом я угощу тебя чем-нибудь особенным!

Энжел на миг призадумался, скорее всего размышляя, что же потребовать за такую услугу, затем согласно кивнул и ускакал прочь. Флаттершай же ничего не оставалось делать, кроме как устроиться поудобнее, насколько это в её положении было возможно, и просто ждать. “Ужасная ночь,” — расстраивалась она, припоминая о чём думала перед сном. “Какие только глупости в голову от недосыпа не лезут. Испугалась почем зря, накрутила себя, навоображала всякого. И вот итог!” Наверное она так много нервно крутилась во сне, что сама себя спеленала. “Стыдоба-то какая! А ведь сейчас ещё придут девчата...” Слушая собственный внутренний голос, сокрушающийся о безобразно проведенной ночи, кобылка сама не заметила как вновь задремала. На этот раз без всяких кошмаров.

— Она что, опять спит? — раздался беззастенчивый розово-громкий шёпот.

— Конечно она спит, по лицу видно, — негромко произнёс кто-то ещё.

— Мне бы так, — со вздохом позавидовал третий голос.

— Я конечно немного излишне консервативна в своём подходе ко сну, но это уже просто ни в какие рамки не входит! Неудивительно, что ей снились всякие ужасы! — этот голос Флаттершай узнала сквозь дрёму и тут же проснулась, уставившись снизу вверх на своих подруг.

— Эм, привет? — неуверенно поздоровалась она, махнув ресничками. На большие телодвижения пегаска была не способна. — Простите, что так вышло, просто я…

— Просто ты ужасно провела ночь, в следствие которой и оказалась в столь незавидном положении, — умозаключила Твайлайт, уже вооруженная пером что-то отъявленно черкающая в свитке. — Твоё счастье, что Рэйнбоу Дэш хорошо играет в шарады. Без неё мы бы ни за что не поняли Энжела.

— Хех, первое место Клаудсдейла и окрестностей! — гордо выпятила грудь вышеозначенная пегаска.

— Как бы то ни было, с таким ужасным качеством сна ты не сможешь показать всё на что способна на поле, — строго прервала её Твайлайт. — Как заинтересованные лица и по совместительству твои подруги, мы просто не можем позволить такому случиться.

— Но… — пролепетала Флаттершай, но её бессовестно перебили.

— Именно поэтому мы теперь будем рядом! Я только что составила график ночного дежурства, основываясь на свободном времени и привычках каждого, — теперь уже Твайлайт гордо выпятила грудь, демонстрируя испещренный линиями свиток.

— Признай, ты просто хочешь провести ночь в спальне Флаттершай, — поддела её Рэйнбоу Дэш, ухмыляясь.

— Дорогуша, прошу тебя, — встряла между ними Рэрити. — Это просто то, что хорошие подруги делают вместе! Так что я требую записать меня первой в очередь. У меня как раз завалялась пара непрочитанных журналов моды. С выкройками, как ты любишь!

— Меня тоже, меня тоже! — вставила Пинки Пай, высунув нос из-под одеялка, в которое была укутана Флаттершай. Только с другой стороны конечно, так, что кончик розового хвоста пегаски торчал прямо у неё над головой, прямо как грива. — Пижамно-кексиковая вечеринка под одеялком, только для двоих! И без всяких надоедливых, вечно застревающих в гриве крошек!

— Ну раз пошла такая пляска, я тоже не буду оставаться в стороне, — хмыкнула Эпплджек, согласно кивнув. — У меня всегда найдется пара хороших историй перед сном.

— Эм, — подала голос Флаттершай, — а может все же…

— Нельзя, дорогуша, — перебила её Рэрити, мило улыбаясь. — Мы делаем это для твоего же блага!

— Да! Блага! — Поддакнула Пинки Пай, уже пожёвывая розовый хвост. — Эй, а каким таким вкусным шампунем ты пользуешься?

— Но я… — пегаска растерянно повела глазами. — Я же…

— Расслабься, — подмигнула ей Рэйнбоу Дэш. — Когда мы беремся за дело, ничто не сможет нам помешать.

— Но я же всё ещё не могу шевелиться! — раздосадованно повысила голос Флаттершай. — Помогите мне освободиться, пожалуйста!

— А ещё, дорогуша, тебе определенно стоит позавтракать и привести себя в порядок, — Рэрити выудила откуда-то расчёску. — Пока мы займёмся твоим внешним видом неплохо было бы выпить чайку.

— Одна нога здесь — другая там! Я как раз где-то неподалеку видела чайник, вроде бы. — бросила синяя пегаска и метнулась прочь. На практике было проверено, что если чайник ставит греться она, то он закипает приблизительно на двадцать процентов быстрее. Остальные бережно и аккуратно распутали тугой комок одеяла, извлекли оттуда несколько помятую Флаттершай и привели её в порядок.

А потом они заварили чай.

Энджел же в сторонке, пожевывая морковку, уже строил планы как свяжет одеялком двух пони.

## 14: Под звёздным пледом

Тёплый августовский ветерок нежно колыхал ветви деревьев. Зеленая листва кое-где пестрила искорками желтизны, намекая на скорый приход осени. Лужи, оставшиеся после недавней грозы окружили себя ореолом пыльцы поздноцветов. Природа казалось вовсю наслаждалась последним летним вздохом, прежде чем приодеться в золотые наряды осени.

Старлайт Глиммер стояла у окна своего кабинета и смотрела на раскинувшуюся перед ней идиллию. На её мордочке была задумчивая полуулыбка, а перед ней парила кружка чего-то ароматного. Ветерок чуть трепал слегка взлохмаченную гриву кобылки, даже и не думая покушаться на огромные стопки бумаг на столе. Заклинание защиты от разлетающихся и падающих документов и свитков работало исправно.

Со стороны единорожка выглядела бы довольной и умиротворенной, если бы не одно “но”: размер мешков под её глазами мог соперничать разве что с размером пачки бумаг, которую ей предстояло разобрать. И это накануне начала нового учебного года, когда школу наполняют заранее приехавшие обустраиваться студенты. И Старлайт была обязана убедиться, что всё пройдёт без сучка и задоринки, а не как в прошлый раз, когда чуть не случился международный скандал с риском перерасти в объявление войны сразу с пятью дружественными расами.

Глаз кобылки дернулся, когда раздался стук в дверь. Она не успела ответить что-либо, как посетитель уже открыл дверь создавая сквозняк. Ветер хлынул в комнату с неистовой силой, сметая заклинание со стопок бумаг и подбрасывая их в воздух, жонглируя ими словно ополоумевшая иллюзионистка, перебравшая креплёного сидра после субботнего шоу в Аппалузе. Несколько тщательно разобранных и отсортированных стопок превратились в хаотичный океан нескольких оттенков белого, разлившийся по полу кабинета целлюлозной пеленой.

— Эм-м… Ой? — выдавил из себя Галлус, появляясь из-за двери окончательно. — Простите, я не мог даже предположить что такое случится.

Глаз Старлайт дернулся ещё раз. Мир, казалось, вот-вот расколется вокруг неё на части, самоиспепеляясь и попутно принося извинения сразу на нескольких языках. К счастью, этого не произошло. Единорожка сделала глубокий затяжной вдох, затем выдох. Поставив кружку на теперь опустевший стол она выдвинула ящик и достала оттуда одеяло-плед, расшитое звёздами пастельных тонов. Накинув его на себя, прямо на голову, словно плащ, она уселась прямо на пол, облокотившись на стол и пролеветировала свою кружку обратно. Сделав большой глоток, Старлайт наконец подняла взгляд на грифона. Пристально на него посмотрев, словно прикидывая что бы с ним сейчас сделать, она коротко кивнула на место рядом, приглашая присоединиться.

— Что привело тебя ко мне в… — кобылка запнулась, проглатывая вставший комок в горле, — в такое-то время? У вас же каникулы.

— Я… я хотел поговорить с вами, — замялся грифон, растерянно переминался с ноги на ногу, но всё же решился и подошёл, усевшись рядом. — Меня... меня кое-что тревожит.

Старлайт сделала ещё один глоток и повернулась к Галлусу, всецело показывая, что внимательно его слушает. Эффект немного смазывал тот факт, что плед был всё ещё на ней и потому, когда она повернулась, лишь часть мордочки торчала наружу.

— Эм-м, ладно, — грифон растерянно смотрел на заместителя директора школы и социального педагога по совместительству, внимательно глядящую на него из глубин расшитого звёздами пледа. Всё же пони не прекращали его удивлять. — Ладно. Тут такое дело… я как бы немного, самую малость не хочу возвращаться в школу.

— С чего бы? — спросила Старлайт, отфыркивая в сторону мешающийся край одеялка.

— Понимаете, у меня дома не так много друзей, — Галлус в смятении поджал хвост и принялся теребить его кисточку. — У грифонов не принято дружить, так что большую часть лета я провел один. Мы с остальными студентами переписывались изредка, но по большому больше ничего не происходило. А вот у остальных столько всего случилось. Они веселятся и радуются жизни. В отличии от того как я проживаю свою жизнь впустую, день за днём один похожий на другой, скучные и унылые как голые скалы Гриффинстоуна. А теперь я не хочу возвращаться к учёбе. Не поймите меня неправильно, я рад вернуться и к друзьям и к интересным занятиям, тут у вас постоянно что-то интересное происходит. Но в конце концов нам всё равно придётся расстаться! Мне придётся вернуться на родину, к голым скалам и недружелюбным грифонам. Я стану таким же как они: серым, унылым, безрадостным и грубым. И я… боюсь этого, я не хочу такого будущего! Никак не могу отделаться от этих мыслей.

Старлайт понимающе кивнула и не говоря ни слова прилеветировала ещё одно одеяло-плед. Укрыв им Галлуса, на что тот растерянно буркнул “спасибо”, она телепортировала откуда-то чашку свежего горячего какао и вручила своему гостю. Посмотрев в свою полупустую кружку, она залпом допила то что там было и та пропала в магической вспышке, на её месте появилась новая, уже полная. Чуть приподняв кружку, словно сделав тост, принуждая Галлуса пить, единорожка отхлебнула и блаженно зажмурилась. Грифон, всё также погружённый в свои печальные мысли, не задумываясь сделал глоток. Горячее, сладкое какао на миг обожгло горло, но за болью сразу пришло некоторое расслабление и тело наполнилось теплом словно изнутри, в то время как мягкое нежное одеялко согревало его снаружи, словно объятия.

— Никогда нельзя предугадать что ждёт тебя в будущем, — негромко произнесла Старлайт, глядя куда-то в пространство перед собой. — В один момент ты счастлив с лучшими друзьями, а в другой вы расстаетесь навсегда. Ты пытаешься изменить это, и вот уже кажется что ты счастлив в собственной деревушке, но вдруг  опять кто-то приходит и рушит всё, к чему ты привык, отнимает всё, что любил. И как бы тебе не хотелось отказаться от всего, что было, как бы не было страшно двигаться вперёд в неизвестность, помни…

Старлайт сделала ещё один глоток и замолчала. Грифон тоже сидел спокойно, ожидая продолжения, но единорожка продолжала потерянно смотреть в никуда. Так что Галлусу не выдержал и переспросил:

— Помнить что?

— А? О чем я? — опомнилась кобылка, вздрагивая. — А, ну да. Помни что всё в итоге будет хорошо и всё образуется. Рано или поздно, так или иначе.

— Вы же сейчас не обо мне говорили, верно? — уточнил Галлус, подозрительно щурясь.

—...нет, — помедлив, вздохнула Старлайт. Повернувшись к грифону, она посмотрела на него совсем другими глазами, не как заместитель директора, а как кто-то кто всецело понимает и разделяет его страх, взгляд полный сочувствия и сопереживания. — Знаешь, убегая от своего прошлого и будущего я совершила много ошибок. Я делала немыслимое и кто знает чем всё бы обернулось, если бы мне не подсказали верный путь.

— Вы же о директоре Твайлайт, верно? — догадался Галлус. — Я слышал эту историю от Рэйнбоу Дэш.

— Именно Твайлайт в итоге объяснила мне, что бояться нормально. Что не надо держаться за то, что было в прошлом. Что каждый может стать лучше, — Старлайт украдкой сморгнула слезу и улыбнулась. — Твайлайт вообще любит объяснять.

— Этого у неё не отнять, — хмыкнул грифон, улыбаясь в ответ.

— Ты хороший грифон, Галлус, — кивнула ему единорожка. — И это не значит что ты должен быть таким же как твой Дед Графф...

— Он не мой дед, он мне даже не родственник, — поправил её Галлус, но она отмахнулась.

— Какая разница? Есть замечательные грифоны вроде почтальона Габби или даже Гильды, — кобылка нахмурилась, пытаясь вспомнить ещё хоть одного. Что-то Пинки Пай рассказывала о пекущем сладости грифоне. Но Пинки слишком много болтает и далеко не все её слова несут хоть сколько-нибудь смысла. Старлайт помотала головой. — Как ни крути, но твоё нежелание возвращаться в школу совершенно нелогично. Вместо того чтобы провести больше времени вместе со всеми, наслаждаясь обществом друг друга, ты предлагаешь расстаться прямо сейчас и лишить себя всего этого. Пойми, твоё будущее принадлежит только тебе. Ты не обязан стать сварливым старым ощипанным грифоном как этот “не твой дед”. Твои друзья тебе просто не позволят. Знаешь, бьюсь об заклад даже если ты постараешься, у тебя не выйдет!

— Думаете? — Галлус откашлялся, взлохматил перья на голове, закрыл один глаз крылом и сварливым скрипучим голосом Граффа продекламировал: — Вы все у меня тут узнаете где яки зимуют!

Комичности этой сцене добавляло одеялко на его плечах. Старлайт не смогла удержаться от смеха.

— Очень похоже!

— Оцеллос дала мне пару уроков, — признался Галлус, улыбаясь. Вздохнув, он уже серьезным тоном уточнил: — То есть вы говорите мне не стоит бояться ни возвращения в школу после летних каникул, ни того что ждёт меня в будущем? Что я не обречён стать… таким.

— Только если сам захочешь. Да, вроде того, — кивнула Старлайт, допивая вторую кружку какао. Поднявшись на ноги, она обвела взглядом пол. — Что ни делается, всё к лучшему. Вот, например, у нас тут сделался бардак, так?

— А что же тут к лучшему? — грифон недоуменно склонил голову набок.

— А то, — усмехнулась Старлайт, — что теперь ты мне поможешь разобраться со всеми этими бумагами.

— Да, теперь я верю рассказам Рэйнбоу Дэш, — усмехнулся Галлус, начиная подбирать бумаги. — Нет никаких сомнений в вашем коварном прошлом.

## 15: Шум в голове

Так ли велика и могущественна Великая и Могущественная Трикси? Этот вопрос не покидал её уже какое-то время? Раз за разом, она невольно возвращалась к нему, наблюдая из-за кулис как расходится её публика. Сидя в своём вагончике, вяло пережевывая недоеденный со вчера, уже малость зачерствевший сэндвич с ромашкой, единорожка грустно разглядывала свой нехитрый скарб. Для стороннего пони эти заурядные предметы могли показаться по-настоящему волшебными, но уж кому как не мастеру-иллюзионисту знать, что это не больше чем дым и зеркала.

Трикси помнила как её впервые посетила эта мысль. Вид пустых рядов в зале отвлёк её от выступления, из-за чего целый трюк с букетом из шляпы пошел коню под хвост. И хоть зрители восприняли это как часть представления, эдакий шутливый трюк настоящего фокусника, единорожка не раз корила себя именно за тот раз. Этот и многие другие провальные случаи тревожили её ночами, не давая нормально спать, заставляя даже во сне репетировать их, переживая тот позор снова и снова. В каком-то смысле это даже пошло ей на пользу.

Трикси без аппетита проглотила последний кусок сэндвича, едва не ставший поперёк горла. Запив его парой глотков воды, она не спеша дотопала до своего гамака и тяжело рухнула в него. Вагончик отозвался недовольным скрипом, забренчали стеклянные дымные сферы в своём ящике, где-то в глубинах сработал один из букетов-волшебных палочек. Но единорожку это совсем не заботило.

Мысленно она перенеслась в детство, во времена когда они с отцом путешествовали по городам с его шоу. Каждый день был как праздник, каждое его выступление собирало толпы зрителей и срывало бурю оваций. Трикси восхищённо ловила каждое слово со сцены, следила за каждым движением. Для неё с самого детства это было чудом. То, как её отец заставлял публику трепетать в изумлении при помощи всего лишь простенького устройства или банальной ловкости копыт. Сами трюки поражали своей изящностью и проработанностью. Ничего удивительного нету в то, что юная единорожка очень скоро примерила свой первый плащ иллюзиониста.

Лёжа с закрытыми веками Трикси невесело улыбнулась. Тот плащик с вручную нашитыми кривенькими звёздами, весь латаный-перелатанный лежал где-то в глубинах вагончика. К слову и её дом на колёсам недалеко ушёл от старой выцветшей тряпки в которую он превратился со временем. Скрипучий, ненадёжный, неудобный и крайне раздражающий, он был её пристанищем казалось всю жизнь. Такую же скрипучую и ненадёжную.

Сегодня опять никто не пришёл на её выступление. Снова в зале были лишь её верная и единственная подруга Старлайт, Пинки Пай, не пропускающая, казалось, ни одного мероприятия вообще, и Мод с её парнем, пришедшие вместе с розовым недоразумением. Трикси отыграла своё шоу как по нотам, привычно безупречно и безукоризненно. Конечно, публика была в восторге и единорожка искренне благодарна каждому из пришедших, даже этому занудному любителю палок. И всё же волна отчаяния вновь накрыла её с головой.

Это было похоже на болото, на вязкую трясину, медленно и верно тянущую колыбку на дно. И даже умея плавать, прикладывая все силы до последнего, Трикси удавалось лишь держаться на плаву, чуть высунув нос над зловонной мутной жижей. Но силы её были на исходе. С каждым гребком она ослабевала, каждое выступление приносило всё меньше отдачи, с каждым разом улыбка на её лице была всё более фальшивой. До тех пор пока эта гримаса не застыла на ней окончательно, став едва ли не посмертной маской, скрывающей заплаканную помятую мордашку.

И всё же так ли велика и могущественна Великая и Могущественная Трикси? Нет, нисколько. Она так же слаба и одинока перед напастями судьбы как и другие пони. Просто у неё очень хорошо получается притворяться и лгать. Другим, себе, даже самой вселенной. Чем больше и громче кричать о собственном могуществе тем большим оно кажется. Но в том-то и дело, что кажется, что всё это лишь иллюзия, не более чем самовнушение. Обман зрения, дым и зеркала. Разбей одно и…

— Эй, синяя хандрючка, кончай размазывать сопли по гамаку и тащи свой круп сюда! — резкий грубый голос бесцеремонно вторгся в наполненную саможалением полудрёму Трикси. Единорожка вяло приоткрыла один заплаканный глаз и тут же его закрыла, грязно выругавшись. Жизнь в дороге учит не только хорошему, в том числе и лексикону. К счастью, гостья снаружи её не слышала. Наверное.

— Я всё слышала! — тут же послышалось опровержение. — Сама такая! Если немедленно не выйдешь, я заставлю тебя!

Ха, пусть попробует. Трикси уже всё равно что с ней произойдёт. Хуже уже точно быть не может. Даже смерть принесёт лишь избавление от этой муки что зовётся жизнью.

— Ну ты сама напросилась, — угрожающе произнесла незваная гостья и единорожка на миг ослепла от яркой вспышки. В следующую секунду из под неё пропал гамак, а уютный и привычный запах вагончика с дымком мигом был вытеснен другими ароматами. Неожиданно для себя Трикси обнаружилась за столом кафешки неподалёку. Напротив неё сидела довольно улыбающаяся Старлайт, так не вовремя пришедшая и сорвавшая острый приступ хандры. На столе между ними стоял увесистый торт-мороженное с изображением некой небезызвестной иллюзионистки.

— Я знаю что у тебя были другие планы, — протянула Старлайт, хитро щурясь. — Но по чистой случайности я обнаружила перед собой этот невероятных размеров деликатес и не рискнула вступить с ним в схватку в одиночку. Соблаговолишь помочь, о, Великая и Могущественная хандрючка?

— Сама ты хандрючка, — беззлобно фыркнула Трикси, всаживая ложку прямо в глаз своему изображению. — Эта жалкая пародия не идёт ни в какое сравнение с безупречным оригиналом и потому должна быть немедленно уничтожена. Хватай оружие Старлайт, это будет нелёгкий бой!

Рекорд по поеданию мороженого эта парочка конечно не побила, но из жаркой схватки с холодненьким деликатесом они несомненно вышли победителями.

## 16: О принцессах, коробках и принцессах в коробках

— Твайлайт, ты готова отправляться? — Эпплджек вопросительно чуть наклонила голову. Остальные подруги, собравшиеся в коридоре кристального замка, обеспокоенно уставились на фиолетовую кобылку. — Поезд отходит уже через два часа.

— Да, всё в порядке! — коротко кивнула аликорн, нервно пряднув ушком. — Всё в полном порядке.

— Вау, ты так замечательно держишься! — встряла Пинки Пай, выскакивая из-за её спины. — С этим твоим ужасно важным экзаменом по королевскому этикету, я была уверена, что ты опять начнёшь нервничать и переживать. Добавь к этому гнетущую ответственность за школу дружбы, нависшее над тобой ответственное место на троне Эквестрии и последующей ответственностью за жизни и судьбы каждого жителя Эквестрии, а так же не менее огромной ответственностью за движение небесных светил! Я уже упоминала ответственность? Кстати, ты ответственно со всем этим справляешься!

— Хе-хе, спасибо, Пинки, — нервно хихикнула принцесса, веко её начало немного подрагивать. — Ты всегда знаешь как поддержать!

— Ага, конечно, — закатила глаза Рэйнбоу Дэш. — Как бы то ни было, нам тоже нужно поспешить за своими вещами. И если мне достаточно лёгкой сумки, то некоторые дивы и их ручные драконы ещё со вчера пакуют целый вагон. Так что мы пока пойдем. Встретимся тут же через час. Постарайся обойтись без твайстерик пока нас не будет.

— Да я бы и не подумала! — наиграно возмутилась аликорн, натянуто улыбаясь.

— Я могу остаться тут и побыть с тобой, — предложила Флаттершай, — если ты не против, конечно. А мои багаж передадут зверята.

— Присмотри за ней, сахарок, — кивнула ей Эпплджек. — Нас не будет всего час.

— Да что может случиться? — мило улыбнулась пегаска, помахав копытом на прощание.

* * *

— Нас не было всего час! — зло топнула ногой Эпплджек. — Где Твайлайт? Что случилось?!

— Ну… я… — растерянно замялась Флаттершай, инстинктивно прячась за свою гриву. — Я… Она… просто… сказала что забыла что-то и отошла на минуточку.

— Дай угадаю: она отбежала всего на минуточку и так и не вернулась, верно? — встряла Рэйнбоу Дэш.

— Но она сказала что забыла очень важную книгу по сортам птичьего корма, — оправдываясь, попятилась Флаттершай.

— Тебя обвели вокруг копыта как жеребёнка! — радужногривая пегаска от досады закрыла лицо копытом. — Как бы то ни было, нам...

— Нам стоит разделиться и обыскать замок и окрестности, — предложила Эпплджек.

— У-у-у, это будет как игра в прятки! — Пинки Пай довольно подпрыгивала на месте. Мимо её головы пролетела пара пташек, едва не совершив пинкикрушение в воздухе. К счастью, обошлось. Пернатые уселись на услужливо подставленное копыто жёлтой пегаски и наперебой защебетали.

— Изольд и Изольда говорят, что паук Клеменс видел Твайлайт, — перевела Флаттершай.

— Замечательно! — довольно хмыкнула Эпплджек, сдвигая шляпу назад. — Хотя меня всё ещё немного пугают все эти разговоры со зверьём.

— О, не беспокойся, Вайнона умеет хранить секреты. И я тоже, — мило улыбнулась пегаска. — Идём, Клеменс живёт напротив входа в подвал.

— Подвал… — растерянно протянула Рэйнбоу Дэш. — О, нет! Только не снова!

Подвальные помещения кристального замка встретили их полумраком и смесью запахов старых книг, пыли, дерева и чего-то ещё неописуемого, свойственного только библиотекам. Говорят опытные читатели лишь по одному запаху в библиотеке могут понять насколько качественно тут ведётся учёт, заботятся о книгах и как давно мылся библиотекарь. Конкретно это помещение пахло крайне неприятно и тревожно.

— Твайлайт? — негромко позвала Эпплджек.

— Тва-а-а-айла-а-айт! — нараспев протянула вылезшая вперед неё Пинки Пай. — Твай-Твай-Твай-Твай!

— Пинки, я не думаю, что … — радужногривая пегаска укоризненно принялась отчитывать подругу, когда что-то прошмыгнуло где-то в пыльных глубинах подвала. — ...это сработает?

— Туда! — скомандовала Эпплджек и подруги дружно последовали за ней в пыльные глубины. Вокруг высились стопки книг, различные полки и коробки, кучи хлама и прочего “а вдруг пригодится” мусора. Пинки Пай внезапно остановилась напротив одной перевернутой коробки.

— Моё чуткое пинки-чувство чутко чует что-то. Подозрительно! — сказала она, указывая на находку. — Вы только посмотрите как у меня ушко дёргается!

— Твайлайт! — резко гаркнула Рэйнбоу Дэш рядом с подозрительной коробкой. Та от неожиданности подпрыгнула и бросилась наутёк на четырёх лавандовых копытах. К счастью или к сожалению, вслепую далеко убежать ей не удалось. С глухим вскриком коробке врезалась в стену и замерла. Из под картона остался торчать кончик очень знакомого хвоста.

— Твай, ты ведешь себя как жеребёнок, — укоризненно начала воспитательную речь Эпплджек. — Поезд до Кантерлота скоро уезжает. В конце концов ты не на коронацию едешь, а на чисто формальный экзамен. Ну и пусть пути назад уже не будет, ты и так к этому шла, ты готовилась и всё было в порядке! Прекрати маяться дурью и вылезай!

— Нет! — буркнула коробка голосом Твайлайт. — В этой Коробке нет никаких обязательств и забот, только умиротворяющий мрак и спокойствие её картонных стенок. Тут меня ничто не побеспокоит!

— Это просто смешно! — Эпплджек закрыло лицо копытами.

— Не так уж и смешно, — поправила её Пинки Пай. — А я смешное за версту чую!

— Нет времени на эти глупости, — бросила Рэйнбоу Дэш и метнулась к коробке, с явным намерением её просто отнять. В шаге от цели она с размаха впечаталась в едва заметное магическое поле, от удара пошедшее розоватой рябью.

— Я сказала нет! — вновь крикнула коробка, в довесок к своим словам откинув всех вокруг  прочь магическим импульсом. Посыпались стопки книг, кучи разворошились, поднялись облака пыли.

— Так, всё, с меня хватит, — отплёвываясь и смахивая с себя грязь, гневно прорычала радужногривая пегаска. — Сейчас ты у меня получишь!

Но вместо того чтобы броситься на коробку она на полной скорости бросилась вон из подвала. Оставшиеся кобылки недоумённо переглянулись. Повисло неловкое молчание, даже коробка зашевелилась, не понимая, что происходит. Стоило Эпплджек открыть рот, чтобы предложить ещё один вариант действий, как с магической вспышкой в подвале появились Старлайт и Рэйнбоу Дэш. Единорожка удерживала перед собой кружку кофе и открытую газету. На мордочке её было угрюмое выражение отражающее как некоторую степень раздражения, так и глубокое презрение ко всей ситуации в целом.

—… и она там… то есть уже тут. Видишь? — закончила свои объяснения пегаска.

Старлайт медленно сделала глубокий вдох, затем так же медленно выдохнула через нос. Сделав глоток из кружки, она не спеша двинулась к коробке.Добравшись до магического барьера, единорожка легонько ткнула его копытом, сопроводив это короткой вспышкой магии на её роге и едва заметная прозрачная сфера с беззвучным треском разлетелась на осколки. Коробка, казалось, предчувствуя беду, невольно сжалась и задрожала.

Старлайт не стала церемониться и просто подняла коробку магией. Под ней, на удивление, никого не оказалось. Тогда единорожка подняла голову и увидела Твайлайт, всеми копытами упёршуюся в стенки коробки, ни за что не собирающуюся покидать свой оплот безответственности. Старлайт пришлось несколько раз хорошенько тряхнуть коробку, после чего аликорн с грацией гуся после двух порций пунша вывалилась из неё с коротким вскриком. Её картонное убежище после этого мгновенно испепелилось, не оставив после себя даже горстки золы.

— Я… — Твайлайт только успела подняться на ноги, но её слова тут же были прерваны размашистым шлепком свёрнутой газеткой по мордочке. — Ай!

— Ты будешь хорошо себя вести, — менторским тоном негромко произнесла Старлайт, подкрепляя свои слова ещё одним шлепком. — Ты будешь прилежной принцессой.

— Буду! — крикнула Твалайт сквозь летящие на неё удары.

— А если не будешь, то я найду тебя, я приду к тебе и я заставлю тебя быть лучшей, — закончила единорожка, ткнув свёрнутой  в трубочку газеткой аликорна в нос.

— Эм-м, а ты точно уверена, что это сработает? — недоверчиво переглянулась с подругами Эпплджек. — Тебе не кажется такой метод немного… экстремальным? Это никак не отразится на её поведении и всё такое?

— Нет, — невозмутимо пояснила Старлайт, — это старая, давно забытая методика внушения, работает безотказно, сами полюбуйтесь.

— Девчата? — Твайлайт недоумённо оглядывалась по сторонам. — Что? Где я? Почему мы не на поезде? Божечки, да мы же опаздываем!

С этими словами аликорн и её подруги исчезли во вспышке света, оставив Старлайт одну в подвале.

— Мда, и никакой благодарности, как всегда — буркнула она себе под нос, делая ещё один глоток кофе, прежде чем тоже телепортироваться прочь.

## 17: Ночной визит

Кхе-кхеVedontкхе-кхе

Прохладный ночной воздух нежно холодил шёрстку принцессы Луны, расположившейся на балконе своей опочивальни кантерлотского замка. Бледное ночное светило под действием магии неспешно карабкалось на небосвод, чтобы занять своё место среди звёзд. Вычеркнув это из своего воображаемого списка дел, аликорн глубоко и печально вздохнула, обуреваемая смешанными чувствами. Прошло совсем немного времени с тех пор как Найтмер Мун освободилась из своего заточения на луне и была побеждена Твайлайт и её друзьями. После примирения с сестрой, Луна была рада вернуться к своим былым обязанностям. И если раньше Селестия справлялась с контролем над обоими небесными телами, то стоять на страже мира снов может только обладательница лунной метки.

— Ты делала это много раз, Луна, — увещевала себя аликорн, собираясь с мыслями. Звуки ночи немного успокаивали её: едва слышное завывание ветра, шелест листвы и потрескивание ветвей, уханье совы, крики летучих мышей и прочих ночных обитателей. На миг Луне показалось, что за ней даже кто-то наблюдает из темноты. Но она помотала головой, отгоняя навязчивые мысли и вновь попыталась сконцентрироваться. — Глубокий вдох и словно прыжок в воду…

Разумеется, не было никакой воды и никакого прыжка. Вместо этого принцесса погрузила всё пространство вокруг себя в особую бессознательную тьму, по ту сторону которой находятся сновидения. За миг до того, как её личный пузырь мглы захлопнулся, Луна скорее почувствовала колебания воздуха, чем услышала хлопанье крыльев и, прежде чем она успела осознать что произошло, заклинание возымело эффект, перенося её в мир грёз. Вместе с нежданным попутчиком.

Им оказался нахохлившийся молодой филин, что сидел и деловито оглядывался по сторонам, вращая свою голову во все мыслимые и немыслимые стороны. А посмотреть было на что: вокруг сияли бесконечным количеством красок сны-звёздочки, каждая — врата в чью-нибудь грёзу. Увидев нечто его заинтересовавшее, хищная птица грузно поднялся в воздух и полетел куда-то вперёд, прежде чем ошалевшая от происходящего Луна смогла что-то предпринять.

— Но... как? — спросила она сама себя. Её поразило даже не то, что кто-то проехал в мир грёз зайцем, то есть совой, а больше та скорость, с которой эта пернатая наглость освоилась на новом месте. Тут даже сама принцесса далеко не сразу смогла ходить, не то что летать. Слишком уж это место отличалось от привычного: непостоянное и зыбкое, сотканное из обрывков сновидений и ночных кошмаров, для перемещений между которыми используется не тело, а мысль. Но, видимо, этого филина никто об этом не предупредил.

— Надо его срочно поймать, пока он не натворил бед, — Луна решительно топнула ногой, отбрасывая прочь всякие “почему” и “как”. Безопасность сновидений подданных стояла на первом месте. Ну и за эту хищную птичку немного боязно. Кто знает в какой кошмар её занесёт. Сорвавшись с места, принцесса помчалась следом.

Последовать за филином не составило труда. В этом мире он оставлял за собой след, словно бы смятый крыльями воздух, словно складки на скатерти. Путь вёл к одному из сновидений, судя по всему именно там и скрылся беглец. Нырнув следом, Луна обнаружила себя посреди заурядной, несколько мрачной спальни: комод, кровать и торшер. Какая-то несчастная кобылка дрожала от ужаса, спрятавшись под одеялом, в то время как пол… Пол колыхался, словно на волнах, усеянный несчётным количеством копошащихся крыс, так и норовивших забраться на кровать и под одеяло.

Старый знакомый, обнаруженный сидящим на спинке кровати, был пойман с поличным посреди трапезы, с торчащей из клюва половиной крысы. Увидев Луну, он не размыкая зрительного контакта неспешно втянул в себя длинный лысый крысиный хвост, казалось, наслаждаясь гримасой отвращения на лике принцессы. Её шок можно было понять: до сих пор ей и в голову не могло прийти что-то съесть в мире снов. Это было настолько неправильно, настолько противоестественно, насколько было здесь нахождение постороннего филина. Кроме того он стал как-то странно, словно бы магическим образом светиться. Возможно здешняя еда так на него повлияла. Наконец этот пернатый наглец соизволил открыть свой клюв и самодовольно ухнуть.

Это стало последней каплей для прячущейся под одеялом кобылки. Её, судя по всему и крысы не очень радовали, а нечто большое и ухающее, забравшееся к ней в постель было уже черезчур. Разразившись громким воплем ужаса и отчаяния, она буквально разнесла комнату вокруг кровати на мелкие осколки сновидения, отправляясь в бесконечное падение во мрак неизвестности. Луна слишком хорошо знала чем такие кошмары заканчиваются, а потому не медля накинулась на отвлёкшегося на шум филина и, крепко зажав его в объятиях, силой воли вытолкнула их вдвоём прочь из мира грёз.

В следующий миг принцесса почувствовала щекой холодный мрамор пола кантерлотского замка. Тьма вокруг расступилась, разгоняемая лунным светом. Крупный комок перьев, крайне недовольный столь грубым и бесцеремонным обращением, старательно вырывался из копыт, размахивая крыльями и мощными лапами с бритвенно острыми когтями. Чудо, что он ещё не попортил принцессе шёрстку. Опасаясь за свою сохранность, она невольно оттолкнула беснующуюся птицу.

— Ух-х-х! — гневно воскликнул филин и бросился в атаку. Но не на принцессу, её-то он как раз старательно обходил стороной, признавая в ней серьезного противника, значительно превосходящего его размером. Вместо этого пернатая вредина, сверкая сияющими в полумраке жёлтыми глазами, принялась вымещать свою злость и недовольство на всём вокруг: его когти рвали гобелены и шторы, его прочный клюв разбивал витражи и окна. В какой-то момент он даже умудрился опрокинуть тяжеленный трон, вцепившись в его верхушку и усердно работая не по совиному мощными крыльями. Всё это сопровождалось недовольным уханьем и криками.

Стража, как это заведено, вповалку отсыпалась на посту, так что поимку злосчастного вредителя Луне пришлось взять на себя. Погоня за филином по ночным коридорам сомнительное удовольствие, но принцесса неожиданно для себя ощутила некоторый охотничий азарт, представляя, как же здорово чучело этого чудовища будет смотреться на комоде её спальни. Впрочем, она тут же отмела эту мысль, напомнив себе, что ей положено быть примером доброты и всепрощения, так что никакого совоубийства она позволить себе не может. Ну разве что чуть-чуть.

Тем временем маршрут погони и разрушения завёл их в крыло, где располагались покои Селестии. Медлить больше было нельзя. Тщательно рассчитав расстояние до филина, Луна с силой метнула один из расставленных повсюду горшков с цветами лаванды. К счастью ли или к сожалению, бросок её был неудачен: в птицу она так и не попала. Хитрая бестия в последний момент сделала пируэт и избежала столкновения со снарядом. А вот с колонной рядом филин разминуться не смог, со всего размаху влепившись в неё на полном ходу. Пока оглушённая птица медленно сползнала вниз, Луна схватила ближайшую штору и, сорвав её с окна, тщательно спеленала свою жертву. Получилось нечто весьма умилительное, пушистое и большеглазое.

Очень довольная собой, принцесса растерянно вертела в копытах свой трофей, не зная что с ним делать дальше. Филин начал приходить в себя и недовольно дёргаться, тщетно пытаясь освободиться из плена. Клюв его распахнулся, собираясь вновь разразиться гневными воплями.

— Т-с-с! — зашипела на него Луна, прижимая копыто к губам. — Слушай, я понимаю, что ты недоволен, но я не хотела тебе навредить. Я лишь беспокоилась, как бы с тобой ничего не случилось. Я не имела совершенно никакого намерения нападать на тебя! По крайней мере пока ты не начал крушить всё вокруг. Если ты успокоишься и пообещаешь так больше не делать, то я тебя отпущу, договорились?

Филин притих, словно раздумывая над этим предложением. Хитро прищурив светящиеся глаза он вроде бы согласно ухнул.

— Э не, я на это не куплюсь, — принцесса скептически смотрела на него раздумывая, что же делать дальше. Буквально через минуту устав от этого, она решила свалить ответственность за это на сестру, благо её спальня была совсем рядом. Приоткрыв дверь, Луна просунула внутрь моську и спелёнутого филина. — Сестра?

— М-р-р-р-х, — пробормотал ей в ответ ворох одеял.

— Я тут поймала филина. Он ест сны, светится и плохо себя ведёт! — наябедничала Луна. Птица же, напротив, выглядела полной самодовольства и гордости.

— М-ы-ы-ргх, — вяло вздрогнуло нечто в недрах кровати. — Т-с-сх… лайт…

— М-м-м-м, — протянула Луна, мучительно расшифровывая услышанное. — А что, это хорошая идея.

Прикрыв двери опочивальни, принцесса принялась инструктировать Филина.

— Слушай меня внимательно, чудо в перьях, — начала она, пристально смотря в глаза жертве. Призвав на помощь всё своё устрашение, вспоминая образы Найтмэр Мун, она продолжила. — Сейчас ты отправишься в Понивиль к Твайлайт Спаркл. Уж она-то точно разберётся что ты за чудо такое. Если ты позволишь себе свернуть с пути и не прибыть на место сегодня же ночью, клянусь лунными кратерами, после того как я закончу с тобой, твои перья будут находить в самых отдалённых уголках мира ещё несколько тысячелетий спустя, на столько мелких кусочков я тебя изорву!

И в подтверждение своих слов Луна выдернула одно из пёрышек филина. Тот вздрогнул, больше от неожиданности чем от боли и сразу как-то сник, поубавив ретивости и жажды отмщения. Принцесса же, убедившись в результативности своего убеждения, выпутала птицу из шторы и отпустила. Та, нахохлившись, пару раз расправила крылья, укладывая пёрышки как надо, покрутила головой из стороны в сторону, грозно сверкнула глазами, но затем согласно моргнула, не столько ведясь на угрозы, сколько делая одолжение. Словно бы  говоря: “Ладно, слетаю я к этой вашей Твайлайт Спаркл, посмотрим что там у неё.”

Огласив коридоры замка громогласным “Ух!”, от которого Селестия едва не свалилась с кровати, филин улетел в направлении Понивиля, к маленькому окошку в кроне дерева-библиотеки,  где его ждала ещё одна судьбоносная встреча.

## 18: Осевое вращение

Дисклеймер: все ОСи использованы с разрешения и под чутким руководством их владельцев, все пожелания учтены а хотелки выполнены. Ни одна пони не пострадала в ходе этого текста.

Нет ничего обманчивее, чем спокойствие и неторопливый быт маленьких городков вроде Эпплузы. Пони, парочками чинно гуляющие по полупустым улочкам, жеребята, тихонечко рисующие веточкой в песке всякие глупости, шериф, мерно покачивающийся в своём кресле, пожёвывая травинку, — всё это лишь фасад обыденности, за которым скрывается один простой и неопровержимый факт: в Эпплузе всегда что-то творится. И если вам внезапно показалось, что всё тихо и спокойно, это повод бить тревогу.

Так что когда с площади перед ратушей раздались крики ужаса, пони в панике стали носиться по улицам, а кобылки осторожно падать в обмороки прямо в предусмотрительно подставленные объятия своих кавалеров, Шериф удовлетворённо выдохнул. С кряхтением, потирая непрестанно болящую спину, он вылез из своего кресла и со всей свойственной ему скоростью неспешно идущего пони поспешил на площадь. Игравшие то тут то там жеребята, с малых лет наученные горьким опытом не лезть вперёд старших, еле сдерживая рвущееся наружу любопытство, последовали за немолодым пони. Так что на площадь шериф явился в окружении свиты глазеющих во все стороны детишек.

— Чего шумим? Что на этот раз? — скрипучим голосом он вопросил собравшуюся перед ратушей толпу.

— Мой пирог, мой чудесный пирог! — билась в истерике одна из кобылок с трогательными косичками, пробивающимися из под чепчика, держащая в копытах противень с горкой угольков.

— Мой режим полива! — восклицал другой пони с растущей клоками неровной бородкой, выглядывая из-за массивного цветочного горшка с печально опустившим пожухший бутон экзотическим растением.

— Моя деловая встреча! — плакал навзрыд третий пони в сползших и повисших на одной дужке очках, железной хваткой вцепившись в печально опустившего голову единорога в строгом костюме.

— Жеребята! Почему никто не думает о жеребятах! — какая-то кобылка с безумным взглядом выхватила из толпы детей одного полегче и принялась размахивать им, словно флагом.

— Ох, пресвятая Селестия, золотым накопытником вас всех по лбу, кто-нибудь объяснит мне внятно что происходит?! — зло сплюнул травинку Шериф, зыркая на толпу исподлобья.

— Время… остановилось! — указал на ратушу некий статный жеребец с соломенной гривой.

И верно, стрелки огромных часов ратуши застыли неподвижно без пятнадцати десять, хотя время обеда давно уже прошло. И всё в городе пошло кувырком. Вот что бывает, когда все привыкают полагаться на один большой и удобный, видимый практически со всех уголков города указатель времени. Даже удивительно, что такое не случилось раньше.

— И что мы будем делать? — сам себя спросил Шериф, почёсывая залысину под шляпой. — Придётся вызывать техника какого иль механика ажно из Кантерлота.

— Ну и ну, — раздался негромкий голос из толпы. Пони расступились, открывая вид на с виду обычную кобылку в симпатичном платьишке и надвинутой на глаза шляпке с полями, которые так любят редкие гости Эпплузы. Скинув головной убор и в два присеста вынырнув из платья, земнопони осталась лишь в синем джинсовом комбинезоне с вышивкой в форме маслёнки на боку. Открыв свою небольшую дамскую седельную сумочку, она как по волшебству достала оттуда внушительных размеров пояс со всевозможными инструментами и закрепила его на себе. Последней на свет появилась фуражка с цеховым знаком механиков, тут же нашедшая своё место на голове, обрамлённой  тёмно-рыжей гривой. Утерев нос, тут же оставив на зелёной шёрстке темное грязное пятнышко, кобылка встала в пафосную стойку и произнесла: — Похоже вам не хватает капли масла!

Замолкнув на секунду, толпа взорвалась топотом копыт, ликуя и чествуя нежданную спасительницу. Вокруг неё образовалось плотное кольцо зевак, так что Шерифу потребовалось применить силу чтобы добраться до кобылки.

— Добрейшего денёчка, Мисс… — жеребец сделал паузу, давая возможность представиться.

— Дроп, Оил Дроп, — не заставила себя ждать пони-механик, отбрасывая с глаз непослушный локон гривы. Что не помешало ему тут же вернуться на место. — Я тут в отпуске, проездом. Проветриться, прогуляться, принарядиться...

— Вестимо, — кивнул Шериф, задумчиво наблюдая как нарядное платьишко и шляпка растворяются в толпе. — Ну чтож, Мисс Оил, мы очень рады, что вы здесь. Если вас не затруднит, следуйте за мной.

Путь до ратуши не занял много времени. Тут идти-то всего пару шагов. Тут везде и всюду пара шагов, такова уж особенность маленьких городков, в том числе и Эпплузы. Пони почтительно расступались, уступая дорогу, заставляя простую кобылку-механика чувствовать себя настоящей звездой. Она старательно держала серьезное и профессиональное выражение на мордочке, но в душе ликовала: “Вот он мой звёздный час!”

— Ну, значит так, — Шериф остановился перед массивными дверями. — Часы находятся на чердаке ратуши, дверь туда не заперта. Сами мы туда не ходим, так что буффало его знает что там творится.

— Вы что, не пойдёте со мной? — озадаченно склонила голову Ойли.

— Никак нет, не могу, ни за что, — тут же отпрянул жеребец с удивительной для него прытью. Опомнившись, он смутился, кашлянул и пояснил: — Ну, понимаете ли, мы сами туда не ходим, потому что там… Очень хлипкая лестница, да! Мне с моим весом там просто опасно. Но вы, стройная и невесомая, прекрасная юная кобылка — совсем другое дело!

Ойли чувствовала, что дело пахнет керосином и в этот раз это даже не от неё. Но десятки пар восторженных глаз смотрели на неё, все пони тут рассчитывали на её помощь и она просто не могла сейчас развернуться и уйти, бросив их на произвол судьбы. Не после такого великолепного появления.

— Жёванная ветошь, — презрительно скривившись, едва слышно прошипела она Шерифу и, тяжело вздохнув, вошла в ратушу. Дверь за ней со скрипом закрылась, отрезая путь к бегству.

Ойли осталась одна. Помещение приветствовало её гнетущей атмосферой, словно это не место для всеобщего городского собрания, а склеп. О назначении помещения говорили только поваленные лавки да стоящий на возвышении пюпитр. И то он наверняка просто был прибит к полу, потому и не упал. Летающая в воздухе пыль, отчетливо заметная в солнечных лучах, пробивающихся сквозь не плотно сколоченные доски, взывала к генеральной уборке.

Кобылка представила себя, вооружённую метлой, отбивающейся от пыльных призраков и усмехнулась. Не так уж тут и плохо. В кои-то веки можно поработать спокойно, без какой-нибудь любопытствующей моськи, наблюдающей со спины, что не в силах удержаться от пары-тройки “полезных” советов. Это зудящее ощущение в затылке, когда кто-то на тебя смотрит сводило Ойли с ума. Вот прямо как сейчас.

Пони-механик вздрогнула. Нет, ей определенно не показалось: кто-то следил за ней. Это ощущалось так же отчетливо, как вес её ремня с инструментами. Она буквально чувствовала каждую отверточку, каждый гаечный ключик, каждую маслёнку вплоть до уровня наполненности маслом и его качества. И точно так же она чувствовала на себе чей-то взгляд. Это ощущение стало уже обыденным и привычным, прямо как её инструменты, так что Ойли могла с уверенностью сказать, откуда за ней наблюдают. Незаметно зыркнув вверх из-под полей фуражки, она увидела фигуру в тени на потолочных балках. Впрочем она тут же исчезла, лишь доски едва слышно скрипнули.

Насторожившись, Ойли медленно пошла вперед. Деревянные ступени лестницы противно и протяжно скрипели под копытами кобылки. На миг ей даже показалось, что слова Шерифа были не просто отговоркой. Наблюдатель не отставал, оставаясь в тени, постоянно неподалёку, на расстоянии одного прыжка, источая вполне ощутимую угрозу. Шаг за шагом, выше и выше, всё ближе к цели. Своеобразная игра в гляделки, у кого быстрее сдадут нервы. Это был самый напряжённый подъем наверх в жизни механика.

Близился конец лестницы и с ним чердак. Стоит кобылке пересечь незримый порог, как битва будет окончена. Что-то случится и не факт что ей это понравится. Надо срочно что-то предпринять, но вот что? Думай, голова, думай! Ойли торопливо перебирала варианты, один другого абсурднее, пока не стало уже слишком поздно. Сама того не заметив, она уже оказалась на чердаке и ощущала надвигающееся на неё нечто. Не придумав ничего лучше, она резко развернулась на месте и гаркнула в сторону наблюдателя:

— Спиральный рекуператор тебе в конфузор заднего клапана! — пророкотал голос кобылки. Эхо вознесло её слова к высоком сводчатому потолку-куполу, откуда что-то с неслось вниз с всё нарастающим визгом. Ойли успела лишь заметить пониподобную фигуру с крыльями, прежде чем её сбило с ног навзничь и повалило на пол. Кряхтя и постанывая, кобылка попыталась приподняться, но кто-то придавил её своим весом. Открыв глаза, первое что она увидела это острые клыки в зубастой пасти прямо перед её носом. Их дополняла пара чуть светящихся в полумраке глаз хищника с вертикальными зрачками. Ну и всё остальное тело пони прилагалось.

— Прив… — начала было пони, но её прервал истошный визг Ойли, который та сопроводила сильным толчком всеми копытами. Пони с воплями разлетелись в разные стороны, кто от ужаса, кто от боли.

— Э-э-эй!!! — обиженно возопила обладательница зубов, взмахом крыльев поднимая себя ноги. — Ты чего дерешься?!

— А ты чего нападешь на меня?! — не осталась в долгу пони-механик. В копытах у неё уже были её излюбленные маслёнки и она была готова пустить их в ход. Она как никто знала что их можно использовать не только по назначению, но и для самообороны. — Не подходи ко мне, монстр! А то как прысну!

— Сама ты монстр! — обиженно шмыгнула на неё незнакомая кобылка, усаживаясь на пол у противоположной стены чердака и обнимая валяющуюся рядом подушку. — Я просто от удивления упала с балки на тебя вот и всё. Никогда не слышала, чтобы кто-то так ругался. А что такое конь-фузор заднего клапана?

— Узнаешь, когда я тебе туда масло впрысну, бестия! — грубо огрызнулась Ойли, но масленку всё же опустила. Не было похоже, что её собираются есть прямо тут и сейчас. — Ты что вообще такое?

— Я не что, а кто! — угрюмо хмыкнула незнакомка, задирая нос. Разглядывая её повнимательнее, кроме алебастровой шёрстки и ярко-соломенной гривы она выделялась внушительных размеров кожистыми, как у летучей мыши крыльями. Зубы её уже не казались такими уж большими, даже пары остреньких клычков было почти не видно. Понятно, кого так опасаются местные. Как давно она тут живёт? И что ест? Не местных же?

— Да ты же… — Ойли внезапно вспомнила, что видела нечто похожее, когда чинила кое-что засекреченное в кантерлотских бараках. — Я уже встречала таких как ты! Но откуда ты такая тут?

— О, ты про нас знаешь? Видела систему пещер в горной гряде к западу отсюда? — оживилась крылатая пони, откладывая в сторону свою подушку. Её ушки встали торчком, демонстрируя маленькие пушистые кисточки на кончиках. — Так вот я точно не оттуда. Теперь, по крайней мере. Выгнали за то, что слишком… ну… яркая. Так что я взяла свои пожитки, подушечку, одеялко и освоилась пока тут на чердаке. Местные заходили ко мне в гости пару раз, но почему-то с воплями и криками убегали, а ведь я так старательно улыбалась! Хс-с-с! Скучно тут одной, но наружу я ни ногой, один раз сунулась, так они в меня пирогом кинули! Обидно немного, зато вкусно. И охотиться не надо!

— Яркая, значит, ага. Охотница! Звать-то тебя как, бестия? — уже беззлобно спросила механик, пряча масленку обратно.

Лошадка открыла рот и издала серию высокочастотных писков, перемежающихся щелчками и хрипами. Заметив недоумение на мордочке Ойли она смущённо потупилась.

— Но ты можешь звать меня Пойзи, — призналась она.

— Оил Дроп, почти приятно. Да уж, родители над тобой неслабо пошутили, — представившись, земнопони сочувственно покивала головой. Ощутив, что чего-то не хватает, она принялась осматриваться в поисках своей фуражки.

— Держи! — Пойзи крылом подняла валяющийся возле неё головной убор и протянула новой знакомой. — И всё же что такое конь-фузор? И я не видела у себя никакого заднего клапана.

— Ну, я немного погорячилась, — теперь пришёл черед Ойли смущаться. — Сама виновата, нечего тайком следить за честными пони.

— Я просто наблюдала, вдруг ты пришла починить часы, — виновато склонила голову крылатая кобылка. — Я и не думала тебя пугать!

— Точно, часы! — вспомнила пони-механик, обращая, наконец, внимание на огромный шестеренчатый механизм, занимающий большую часть чердака. Массивные зубчатые шестерни переплелись сложной конструкцией, источающей терпкий металлический запах железа и смазки, столь привычный и приятный кобылке. — А слона-то мы и не заметили.

— Это же часы, глупышка! — улыбнулась Пойзи. — Слон он совсем не такой.

— Я… А-р-р! Я вижу, что это часы, “глупышка”,— Ойли махнула на клыкастую бестию копытом и принялась осматривать механизм. Несмотря на пыль и отсутствие ухода он был в неплохом состоянии. Сзади раздавалось воодушевлённое сопение. Видимо и в этот раз ей не избежать работы под пристальным взглядом. — Осталось понять почему они не работают. С виду всё целое.

— Знаешь, я, конечно, не мастер чинить всякое, — протянула у неё за спиной кобылка, едва слышно шурша кожистыми крыльями. — Но мне кажется, что проблема в этом.

Она указала куда-то вглубь шестерней. Присмотревшись, Ойли заметила большой отрез ткани, намотавшийся на шестерёнку и её ось. На торчащем наружу пятачке можно было рассмотреть незатейливый цветочный узор.

— Возможно, это когда-то было моим одеялком, пока прошлой ночью коварная шестерёнка его у меня не отобрала, — нехотя призналась Пойзи, недовольно щурясь на вредный агрегат. — Ничего удивительного, что часы поломались. Будет знать как со мной ссориться!

— О да, ты просто гроза всех механизмов, — усмехнулась Ойли, прикидывая, с какой стороны начать срезать. — Раз уж ты здесь, не могла бы немного провернуть эту шестерню обратно, чтобы я могла…

— Без проблем! — не успела механик договорить, как Пойзи уже вовсю толкала указанный зубчатый диск, да так успешно, что ткань сама начала разматываться. Через считанные секунды шестерня была освобождена из плена одеялка. Или, если верить крылатому несчастью, одеялко было вызволено из зубцов коварного механизма. Всё измазанное в жирной смазке, но зато целое и невредимое.

— Ура? — Неуверенно уточнила Пойзи, с вопросом посмотрев на Ойли. Та как раз добавляла смазку на недостающие элементы, восполняя то, что взяло на себя одеялко. Через пару мгновений механизм ожил и шестерни возобновили свой ход.

— Вот теперь ура, — довольно скрестила копыта на груди пони-механик. — Осталось только выставить время и можно сдавать работу.

Двигать стрелки вдвоём оказалось куда как проще, а с учётом пары крыльев, так вообще словно жеребячья игра. Судя по одобрительным возгласам пони на площади, их успех не остался незамеченным. Пора было выбираться из этого пылесборника, что по какой-то причине принимают за ратушу, даже вон часы поставили.

— Ну, бывай, — махнула Ойли на прощание и отправилась вниз. С каждым шагом в ней росло странное и противоречивое чувство. С каждой ступенькой ей хотелось вернуться и сделать что-то для этой странной случайной знакомой. Но пони механик упрямо помотала головой, прогоняя навязчивые мысли. К её ногам свалилась фуражка, та, которую ей подала Пойзи. Обернувшись, Ойли увидела в полумраке чердака силуэт кобылки с чуть сияющими жёлтыми глазами, чуть зубастую улыбку и совсем не чуть изгвазданное одеялко у её копыт.

— А-р-р! Ну что с тобой делать? — закатила глаза земнопони, уже внутренне сожалея, что взялась за эту работу, что решилась взойти на чердак, что не бросилась сразу наутёк. — Я ещё пожалею об этом, ох как пожалею. Пойзи?

— Да? — невинно взмахнула ресницами кобылка.

— Если хочешь, можем вместе прогуляться по Эпплузе. Уверена, местные будут рады познакомиться с той, кто помог починить их часы, — предложила Ойли, внутренне молясь сёстрам-аликорнам, чтобы её не закидали пирогами за компанию. — Кроме того, раз уж ты всё равно поселилась на чердаке рядом с часами, я могу дать тебе пару уроков как заботиться об их механизме. Учитывая, что в городе нет своего механика, ты будешь самым настоящим спасением для них!

— Правда? — глаза Пойзи от радости разгорелись пуще прежнего. От избытка чувств она принялась пританцовывать на месте, грациозно подёргивая крыльями и забавно аккомпанируя себе мелодичными попискиваниями и пощёлкиваниями. — Уря-уря-уря!

— Тише, тише! — замахала на неё Ойли. — Успокойся! Пока местные к тебе не привыкнут постарайся вести себя… обычнее. Никаких “хс-с-с!” и попискиваний! Справишься?

— ...постараюсь, — всерьез подумав пару секунд, неуверенно кивнула Пойзи. Она выжидательно уставилась на новообретенную подругу.

— Эх, ну что мне с тобой делать? — повторилась пони-механик, постепенно привыкая к мысли, что это перепончатокрылое недоразумение теперь от неё не отстанет. Сделав глубокий вдох и собравшись с мыслями, она протянула своей протеже копыто. — Идём, бестия.

## 19: Копыто помощи

Утро. Великолепный и блистательный период дня, когда солнышко лишь чуть-чуть выглядывает из-за горизонта, намекая всем пони Эквестрии что пора просыпаться и начинать новый замечательный день. Кобылки и жеребчики лениво выбираются из-под своих одеял, протирая глаза, потягиваются и зевают, наслаждаясь теплом солнечных лучиков на своей шёрстке, получая заряд бодрости и хорошего настроения на весь день. Фантастика.

Рэйвен Инквелл не была исключением. Единственное что отличало её пробуждение от остальных пони это необходимость нацепить на нос очки, чтобы увидеть солнце, а не большое яркое размытое пятно. Эти очки она всегда кладёт на комод перед сном, ровно в пятнадцати сантиметрах от края, стёклами от себя — идеально на расстоянии вытянутого копыта, что бы можно было схватить не глядя. Всё же годы работы с бумагами оказали своё пагубное влияние. Как бы не хотела эта земнопони любоваться солнцем и дальше, а на работу собираться было нужно.

Утро той пятницы для Рэйвен мало отличалось от обычного. Душ, чтобы белоснежная шёрстка выглядела безукоризненно; лёгкий сытный завтрак с овсом, для энергии на весь день; десяток минут перед зеркалом, приводя в порядок гриву. Пучок чёрных волос на затылке был столь же идеально уложен, сколь и аналогичная конфигурация на хвосте. Накрахмаленный воротничок занял своё место на шее, подвязанный алым галстучком. Убедившись, что выглядит идеально, кобылка, наконец, отправилась на работу.

Рэйвен всегда прибывала в ратушу за пол часа до официального начала рабочего дня. Это давало ей возможность полноценно и основательно подготовиться: разложить и отсортировать бумаги, заточить каждый карандаш и перо до идеальной остроты, смахнуть пылинки с каждой полочки в её ведомстве и, конечно же, подготовить список дел на день для себя и своей начальницы, Мисс Мэр. Встречи, свадьбы, совещания, публичные речи, награждения, решения по бюджету и многое другое. Если бы у Рэйвен возникла необходимость составить полный перечень выполняемых ей действий, для него понадобилась бы целиком отдельная полка в кантерлотской библиотеке. И это только для оглавления.

Мисс Мэр не заставила себя ждать и явилась на работу вовремя, как и положено взрослой и уважаемой в обществе кобылке. Но мало кто кроме Рэйвен знал о том, что она из себя на самом деле представляет. Вот и сейчас секретарь заметила хитрую искорку в глазах немолодой земнопони и внутренне содрогнулась от нехорошего предчувствия.

— Доброе утро, Мисс Мэр, — привычно поздоровалась Инквелл.

— Предобрейшее, Рэйвен, — в несколько чрезмерно приподнятом настроении ответила ей Мэр.

— Вот ваш список встреч на сегодня, — секретарь протянула аккуратный листок бумаги с каллиграфическим почерком выведенными строками. — Отмечу, что кроме обычного вечером вас ждёт визит Принцессы Селестии.

— Дорогая, скажи, ты знаешь какой сегодня день? — внезапно наклонившись вплотную к кобылке, негромко спросила Мэр.

— Пятница, мэм, двадцать девятое число месяца, — отшатнулась от неожиданности Рэйвен, но сохранила самообладание и, поправив очки, вновь стала образцом безупречности.

— И-мен-но! — произнесла Мэр нараспев, сопровождая это парой несложных танцевальных па. — А это значит, что завтра наступят выходные. Что у меня в планах на выходные, Рэйвен?

— Я… секундочку, мэм… — кобылка принялась суматошно перепроверять свои бумаги в поисках нужной информации. Ей приходилось прикладывать усилия, чтобы не навести при этом беспорядок, аккуратно возвращая каждый листок на своё место. Пока вскочившая на стол с копытами Мэр не прервала её поиски.

— Л-а-а-ас Пегасу-у-с! — её энтузиазм переливался через край, в то время как Инквелл старательно пыталась аккуратненько освободить придавленные копытами бумаги, надеясь, что они не испачкаются и не помнутся. — Мы с Харши забронировали номер в лучшем отеле и собираемся оторваться на полную! Ну ты же помнишь Харши, она приезжала к нам на… как там его?

— Отбор претендентов на церемонию пронесения флага в Кристальной Империи, — отчеканила Рэйвен не задумываясь. — Мисс Харшвайни показала выдающийся профессионализм в своей работе.

— Вот-вот, — согласно закивала Мэр, аккуратно слезая со стола. Спуск вниз давался ей несколько сложнее. — Оказывается она так же умеет профессионально отрываться. Так что отмени все мои встречи, у меня поезд через пол часа.

— Мэм, а как же встреча с Принцессой Селестией? — Рэйвен озадаченно склонила голову, надеясь услышать ответ.

— Придумай что-нибудь, — беззаботно отмахнулась Мэр, направляясь к выходу. — Там моё присутствие необходимо исключительно формально. Посопровождать Принцессу, поулыбаться ей, может сказать пару комплиментов, ничего сложного. Разберёшься. С другой моей бумажной работой ты же как-то справляешься.

— Но…

— Адьос! — уже не молодая кобылка сделала копытцем и выскочила за дверь, оставляя своего секретаря в полном одиночестве. Расскажи Рэйвен такое кому-нибудь в Понивиле, ей бы никто не поверил. Ну, разве что её сестра-близняшка из Кантерлота. Она ещё и не такие вещи рассказывает про свою начальницу Селестию. Жаль, что ей не выбраться в гости в этот раз.

Секретарь села на своё место и принялась методично перекладывать и сортировать бумаги, раздумывая над своим планом действий. Нет, заменить Мэр она на этой встрече никак не могла, ни при каких условиях. Принцесса сразу поймёт, что дело тут нечисто и всех будут ждать большие неприятности. Закончив с Бумагами Рэйвен принялась нервно точить карандаши. Те, что уже были заточены, она заостряла с обеих сторон. “Перенести встречу сославшись на болезнь? Эпидемию? Атаку на город параспрайтов?”

Кобылка помотала головой. Всё это никуда не годится. Прежде чем додуматься до чего-то, она обнаружила, что карандаши закончились. Буквально. Погрязнув в раздумьях, она сточила каждый до полного его исчезновения. А это непорядок. В её кабинете должен быть порядок. Обязан быть порядок. В кабинете и в делах. Глаз Рэйвен начал подёргиваться, из идеально собранного пучка волос на голове выбилось пару прядей. Кобылку начало буквально трясти от охватывающего её чувства. Беспомощная ярость, злость и почти животная ненависть всколыхнулись в ней. Сначала эта дурацкая встреча, а теперь ещё и карандаши. Вот уж от них она никак не ожидала.

Вздрогнув, Рэйвен опомнилась, прежде чем сорваться. К проблемам надо подходить по очереди. И сейчас карандаши были первостепенной задачей. В её кабинете должен быть порядок. Непременно. Поэтому кобылка встала из-за своего стола, поправила гриву перед зеркалом и направилась в единственно возможном направлении: магазинчик “Софы и перья”.

Как бы удивительно не было подобное сочетание товаров, данное заведение процветало. В маленьком городке всегда есть спрос и на то и на другое, будь это связано с находящейся рядом школой дружбы или бутиком одной известной и излишне драматичной кутюрье. Хозяин магазинчика даже даёт скидки постоянным клиентам, в число которых входит и Рэйвен. Так что оказавшись внутри, она наскоро прошлась по рядам, то тут то там поправляя неровно или непоследовательно стоящие товары на полках. Добравшись до карандашей, кобылка старательно отобрала ровно дюжину, проверяя на каждом его номер в партии: он обязательно должен был быть чётный.

У кассы собралась небольшая очередь. Похоже кто-то в широкополой вычурной шляпе был недоволен оптовой поставкой соф и активно выяснял отношения с хозяином магазина. Рэйвен уже приготовилась к длительному и скучному ожиданию, во время которого она может в своё удовольствие продолжить считать про себя простые числа, но тут в хвосте очереди мелькнула знакомая метка. Кобылка недолго думая направилась прямо к ней.

— Привет, Твайлайт, — вежливо поздоровалась она, привлекая к себе внимание негромким покашливанием.

— А? О… кхм… Привет? — как-то неуверенно и суетливо ответила Принцесса Дружбы, затравленно поглядывая по сторонам.

— Всё в порядке? — обеспокоенно уточнила Рэйвен, заглядывая в глаза собеседнице. Она неплохо знала её и такое поведение ей было не столько не свойственно, сколько немного не уместно в данной ситуации.

— Что? О, да, в полном! — с наигранным энтузиазмом отмахнулась Твайлайт, едва не опрокинув стоящую рядом стойку с перьями. — А почему ты спрашиваешь, Инквелл?

“Инквелл? Твайлайт никогда меня так не называет,” — задумалась секретарь, пристально вглядываясь в извивающуюся под её взглядом принцессу, подмечая выступившие у той на лбу капельки пота. “Она ведет себя странно, говорит странно, её манера речи и обращения отличаются от привычных. Если бы я была одержима теориями заговоров, можно было бы предположить, что передо мной фальшивка”

— Ты не поверишь какая идея мне только что пришла в голову, — улыбнулась Рэйвен, подходя ближе к аликорну, наклоняясь к самому её уху. — Ты так странно себя сегодня ведёшь, словно тебя подменили.

— Тс-с-с! — зашипела на неё Твайлайт, на миг моргнув бирюзовыми фасеточными глазами, вместо привычных фиолетовых. — Прошу, не здесь и не сейчас!

Бросив на прилавок пару монет в оплату своих покупок, “принцесса” в обход очереди поспешила прочь. Рэйвен, сбросив оцепенение, повторила манёвр и бросилась в погоню. Впрочем, бежать её долго не пришлось. Твайлайт поджидала её снаружи, нервно ковыряя землю копытцем.

— Что ты такое? — сдерживая дрожь в голосе задала ключевой вопрос Рэйвен.

— Я не что, а кто. Меня зовут Оцеллос, — призналась Лжетвайлайт, во вспышке света превращаясь в худосочного телосложения чейнджлинга.

— И почему ты притворялась Твайлайт? — наседала секретарь, подмечая, как существо перед ней поглядывает на неё с опаской.

— Скидка постоянного клиента, — едва слышно, мрачно призналась Оцеллос, виновато опуская голову. На миг воцарилась тишина.

— Хм. Понятно, — с каменным лицом спокойно кивнула Рэйвен, внутренне покатываясь со смеху. Ради скидки принимать облик Твайлайт, и она купила лишь перья, чернила да свитки. Это просто великолепно. Настроение кобылки определенно улучшилось. А ещё у неё появилась идея. — Всё же тебе стоило чуть лучше изучить манеры Твайлайт. И держаться спокойнее. Я, например, для этого считаю в уме простые числа. Это помогает сохранять самообладание в любых условиях.

— Я попробую, — растерянно кивнула Оцеллос, всё ещё выглядя крайне виноватой. — Только не говорите, пожалуйста, Директору Твайлайт об этом! Она обещала лишить меня библиотечных привилегий, если такое опять повторится.

— Только если ты поможешь мне с одним маленьким дельцем, — Рэйвен позволила себе чуть улыбнуться.

— Что вы от меня хотите? — с некоторой опаской спросила чейнджлинг, на всякий случай изображая оскорблённую невинность.

— Всего лишь изобразить Мисс Мэр на сегодняшней встрече с Принцессой Селестией, — как само собой разумеющееся пояснила секретарь. Как по заученному она повторила слово в слово, соблюдая интонации Мэр: — Там твоё присутствие необходимо исключительно формально. Посопровождать Принцессу, поулыбаться ей, может сказать пару комплиментов, ничего сложного.

— Но... я… Саму принцессу?! — Оцеллос в панике начала глубоко дышать и трястись, взгляд её бегал, а слова путались.

— Простые числа, — напомнила ей Рэйвен, почти умиляясь, узнавая в чейнджлинге себя.

— Да… спасибо, — та принялась за дело и уже через пару секунд её взгляд стал куда более сосредоточенным, если это можно сказать о странных фасеточных бирюзовых глазах. Собравшись с мыслями, она уточнила: — Сколько у меня времени?

— Достаточно, — довольно кивнула Рэйвен. — Следуй за мной. Займёмся твоей подготовкой.

Следующие несколько часов эта парочка посвятила конструированию идеального образа Мисс Мэр. Патологическая дотошность и перфекционизм Инквелл прекрасно сочетался со смышлёностью и склонностью схватывать всё на лету у Оцеллос. Походка, поведение, привычные речевые обороты и обращения, манеры двигаться, говорить, даже особенности мышления учитывались. Сообщницы прекрасно справились с несколькими несложными встречами, что были запланированы на день. Чейнджлинг справлялась на ура, так, что даже сама Рэйвен иногда забывала, что настоящая Мэр укатила покорять Лас Пегасус в компании подруги.

Настал час “икс” и перед ратушей с небес спустилась повозка, запряжённая белоснежными, абсолютно идентичными пегасами в золотой сбруе. Принцесса Селестия собственной персоной ступила на землю Понивиля, одним своим присутствием озаряя площадь, фонтан и близлежащий парк неким особым, незримым, но вполне ощутимым светом. Наверняка даже Зекора посреди Вечносвободного леса почувствовала присутствие монаршего аликорна.

Мэр и Принцесса обменялись приветствиями и дежурными любезностями, после чего проследовали дальше по плану. Рэйвен следовала за ними неотступно, молчаливой тенью возникая за спиной Оцеллос в моменты, когда она терялась или нуждалась в поддержке. Экскурсия по городу сопровождалась незатейливой, ни к чему не обязывающей беседой, с которой Мэр прекрасно справлялась, за исключением пары каверзных полушутливых вопросов о параспрайтах и твиттермитах, да одного случая с прогуливающейся мимо в обнимку парочкой, на которую вся компания обратила неожиданно пристальное внимание.

Вернувшись к ратуше, Селестия проследовала в кабинет Мэра и, как только Оцеллос вошла, прикрыла дверь, оставляя Рэйвен снаружи. Подмигнув ей и бросив что-то вроде “дела государственной важности, она заперлась и наступила зловещая тишина. Секретарь уселась на своё место в приёмной и взялась копытами за голову. “Неужто нас раскрыли?!” — сокрушалась она, судорожно выискивая глазами карандаши и обнаружив недавно приобретенный комплект, принялась их старательно точить, бормоча под нос простые числа.

Оцеллос же сидела за столом Мэра и со всё нарастающим беспокойством смотрела на усевшуюся напротив неё Селестию. Та, с лёгкой полуулыбочкой выжидательно сверлила её взглядом.

— М-может чаю? — с дрожью в голосе спросила Мэр, порываясь встать и позвать Рэйвен.

— Ты с-слиш-шком волнуеш-шься, моя маленькая... хих... “пони”, — неожиданно в совершенно несвойственной ей манере дружелюбно прошипела Принцесса. — С-слиш-шком напряжена, с-слиш-шком дрожиш-шь.

— П-простите? — сглотнула Оцеллос, украдкой вытирая пот со лба, в который раз сбиваясь в своих подсчётах. — Я не…

— Не с-стоит меня боятьс-ся, — подмигнула ей Селестия большим лавандовым фасеточным глазом. Впрочем, он тут же вновь стал выглядеть нормально, равно как и вернулась обычная манера говорить. — Зачастую даже у Принцессы есть более неотложные “дела”. Именно таким образом можно успеть везде и всюду.

— Я… — Оцеллос медленно осознавала значение только-что полученного откровения, прекратив трястись и бояться и даже в какой-то мере почувствовав себя словно дома. — Ого.

— Так-то лучше, — мягко улыбнулась ей Селестия. — У тебя, судя по всему, совсем нет опыта. Так смутилась вопросам о “жуках”, так засмотрелась на влюблённую парочку. Тебе надо работать над самоконтролем.

Оцеллос хотела что-то возразить, но, задумавшись на миг, вместо этого согласно кивнула и даже воспользовалась золочёными письменными принадлежностями Мэр, чтобы записать эти дельные советы. Селестия дала ей ещё несколько рекомендаций и комплексов упражнений специально для таких случаев.

— А теперь нам пора прощаться, “Мэр”, — наконец поднялась на ноги Принцесса. — Не будем заставлять вашу помощницу ждать.

Прощание вышло скомканным и немного неловким. Рэйвен, распереживавшись не на шутку, сточила все карандаши, перья и перешла на ножки стульев. Селестия распорядилась выделить утешительную благодарность за гостеприимство и поспешно удалилась на несомой белоснежными пегасами колеснице в направлении Кантерлота.

Мэр и Рэйвен проводили её взглядом и вернулись в ратушу. Там их ожидал неприличных размеров торт, аппетитно манящий глазированными боками и кремовыми шапочками. Взяв по кусочку, кобылки принялись за трапезу.

— Оцеллос, о чём всё-таки вы разговаривали в кабинете? — первой нарушила молчание Рэйвен.

— О... ну... знаете… — чейнджлинг на миг замялась, но, припомнив советы Селестии, тут же хитро усмехнулась. — Государственная тайна!

— Как скажешь, — измученно отмахнулась от неё секретарь. Сегодняшний день дался ей нелегко и нервное потрясение давало о себе знать. — Интересно, чем там занимается Мэр?

* * *

— Ах, это просто божественно! — постанывая от удовольствия, Мисс Харшвайни нежилась под массирующими её копытами. Расположившись на специальной кушетке, она лежала на животе, посматривая в пол глаза лежащий перед ней журнал. — Лучшее спа в Лас Пегасусе!

— Воистину великолепное место! — вторила ей Мэр с соседней кушетки, закатывая глаза от блаженства, пока мускулистый пони старательно проходился копытами по всему её телу. — Спа достойное монарших персон!

— Совершенно с вами согласна! — раздался знакомый голос от третьей кушетки, где старательно трудилась сразу группа массажистов. Из-за их широких спин никак было не рассмотреть кто их клиент. Лишь розово-салатовая магическая аморфная грива пробивалась наружу, выдавая личность их соседки.

## 20: Один сон на двоих

Досуг — волшебное и удивительное, иллюзорное время, когда можно посвятить себя всему что только заблагорассудится. Особенно оно иллюзорно для монарших особ, правительниц всея Эквестрии, сестёр аликорнов, Принцессы Селестии и Принцессы Луны. Но если всё же им удаётся выкроить пару часов из своего плотного графика и заняться чем-то отличным от сидения на троне, издания указов, встречи послов и посыла встреч, — мало кто может представить, что же происходит в это время за закрытыми дверьми их личных покоев.

Но если всё же одним глазком заглянуть туда, можно увидеть, как, например, Принцесса Луна сидит за своим письменным столом в удобном мягком кресле. Рядом парит кружка чего-то горячего и ароматного, подле неё небольшая тарелочка с печеньем. Сама же аликорн, обложившись бумагами, перьями и чернильницами, пребывает в состоянии глубокой задумчивости. На мордочке её блуждает мечтательно-отсутствующее выражение, а полуприкрытые веки создают впечатление, что она просто задремала.

Но это впечатление ложно. Уже в следующую секунду она вся оживляется, хватает первый попавшийся лист и принимается старательно что-то записывать, попивая горячий кофе и закусывая печеньками. Даже самый хитрый шпион, доведись ему заглянуть в эти записи не смог бы понять ни единой строки, ни одного символа. Потому как это были особые лунные руны, используемые для описания снов. Иногда Принцесса остаётся довольна результатом, а бывает и нещадно комкает лист и отбрасывает его в сторону. И лишь полностью удовлетворившись результатом, Луна одобрительно кивает, скручивает и откладывает законченную снопись в аккуратную стопочку. Ночью они её ещё пригодятся.

Привычный балкон, знакомый прохладный ветерок и свет луны, только что по велению магии выглянувшей из-за горизонта. Принцесса сделала глубокий вдох и, как много раз до этого, провалилась во тьму мира грёз. Сегодня у неё помимо обычного наблюдения за снами подданных было кое-что особенное. Сгорая от нетерпения, она направилась к одному конкретному пони, как раз уснувшему, судя по едва начавшему зарождаться вокруг него мареву сновидения.

Луна деловито замахала копытами, отгоняя норовящий проявиться сон. Сегодня у неё на этого пони другие планы. Выудив из гривы листок с рунами, она перечитала их, несколько раз, стараясь запомнить, и приступила к работе. Принцесса закрыла глаза и сконцентрировалась на своих чувствах. Начинать следовало с чего-то простого, скажем, дуновения ветерка, едва ощутимого, мягкого и чуть тёплого, приносящего запах осенней листвы, яблок и чуточку сырости. И в самом деле она ощутила, как этот ветерок щекочет её шёрстку.

Дальше нужно создать образ. Не открывая глаз перед мысленным взором Луны формировался небольшой осенний подлесок, деревья непознаваемой разновидности, немного кустарника, золотистой опавшей листвы то тут, то там. В просеку виднеется ферма неподалёку и их яблоневый сад, откуда и доносятся чарующие ароматы фруктов. Ещё дальше горная гряда с белоснежными зубьями верхушек.

Луна открыла глаза: вокруг неё и спящего рядом пони действительно появился именно этот образ. Всё выглядело почти как настоящее, да оно и было в какой-то степени настоящим, если так можно хоть что-то называть в мире грёз. С безграничным плотным мраком вместо неба над головой этот пейзаж выглядел до дрожи некомфортно и пугающе. Сверившись с записями, принцесса продолжила свои снотворческие чудеса. Она чуть прищурилась, словно яркое полуденное солнце светит ей в глаза и оно как по волшебству появилось над горизонтом.

Теперь настал черёд самого спящего. Один из стражей, уже немолодой, сильно устающий на службе земнопони. Под взором принцессы он превращался в юного, статного жеребчика, каким был когда-то, если верить архивным фото. В благодарность за службу, за то, что посвятил всю свою жизнь своей работе, Луна хотела сделать для него что-то особенное. Воспоминание о родном доме, о леске рядом, о тех днях когда он был молод и полон сил. Дать ему возможность пережить всё это, пусть и во сне.

Ещё раз перепроверив, не забыла ли она ничего, Луна покинула зону видимости в этом сновидении, не забыв перед уходом “разбудить” в нём хозяина. Его непонимание, смущение, а затем восторг в глазах были лучшей наградой для Принцессы. То как жеребчик скакал меж деревьев, как с валялся в осенней листве, словно несмышлёный жеребёнок, вовсю наслаждаясь молодостью, с упоением вдыхал ароматы леса и яблок, заливисто хохоча от счастья и бурлящей в нём энергии.

Луна тоже была довольна, наблюдая за тем, как тот наслаждается её творением. Эта часть самая приятная во всём процессе. Искренние чувства пони как раз то, что мотивировало её и дальше заниматься этим, день за днём тратя те крохи свободного времени, что у неё были на обдумывание идей, изыскание материалов, формирование цельной картины и иногда даже сюжета для сновидения. Не говоря уже про запись мыслеобразов рунами и очень тонкую грань между сном и кошмаром.

Именно непонимание всей тонкости этой грани как-то раз и сыграло с ней злую шутку. И не только с ней. Под удар судьбы попала также милая и приветливая тихоня-горничная, постоянно наводившая порядок в монаршей опочивальне, показавшаяся Луне идеальной целью для очередного сна в качестве благодарности. Принцесса провела несколько дней подбирая и прочувствуя различные образы и ощущения, чтобы создать идеальный подарок. Это был восхитительный летний луг с душистыми васильками, лютиками и одуванчиками. Он простирался на сколько хватало взгляда, бесконечно зелёный и душистый.

Луна разбудила кобылку и стала ждать реакции. Вот только то, что произошло следом превзошло все её предположения. Поднявшись, горничная сонно поморгала, протирая глаза копытами, а затем осмотрелась по сторонам. Взгляд её наполнился ужасом, ноги подкосились и она попискивая и завывая от страха уткнулась носом в землю, прикрывая голову копытами. Вдобавок ко всему прочему на шёрстке её стали появляться красные пятна, а сама кобылка принялась неистово чихать, так, что её бросало по всему лугу. Это было воистину ужасающее, прямо кошмарное зрелище. Принцесса поспешила развеять сновидение и погрузила пони в глубокое забытье без каких-либо видений.

После того случая она ужасно распереживалась и забросила все попытки создания снов. Пока её грустную и подавленную не застала Селестия за распитием третьей кружки чая подряд сидя в одиночестве ночью прямо на замковой кухне.

— Ну как я могла знать, что у неё агорафобия?! — сокрушалась Луна, жалуясь своей сестре. — Она же никогда не покидала замок! И эти проклятые цветы! Тысячу лет назад никаких аллергий не бывало!

— У тебя были благие намерения, сестра, — утешительно гладила её по спине Селестия. — Провалы случаются и сделанного не изменить. Но это не значит, что ты должна прекращать свои занятия. Снотворчество поистине удивительное искусство и я глубоко восхищена твоими достижениями на этом поприще.

— Да какой в этом толк? — Отмахнулась Луна, залпом допивая кружку с чаем и морщась от противной горечи, скопившейся на дне. — Только насоздаю больше кошмаров и травмирую больше ни в чём не повинных пони. Такими темпами мои сны можно будет использовать в качестве кары для особо злостных преступников.

— Вполне себе вариант… — задумчиво протянула Селестия, шутливо притворяясь, что её это и правда заинтересовало. Ей пришлось ловить магией не менее шутливо брошенную в неё пустую чашку. Отправив этот импровизированный снаряд в раковину самостоятельно заниматься мытьём, Принцесса предложила: — А что если у тебя будет кто-то проверяющий эти самые сны. Доверенный редактор, который сможет уберечь тебя от ошибки. Кто-то близкий, возможно даже родной, с кем ты сможешь делиться даже самыми сокровенными сновидениями.

— Звучит замечательно! — воспряла духом Луна, но потом тут же снова показательно поникла. — Вот бы кто нибудь такой был рядом.

Селестия пожалела, что отправила кружку мыться и не может кинуть её в ответ. Впрочем, по вполне оживившейся Луне было понятно, что идея ей пришлась по душе. Обсудив детали и особенности они довольно ударили по копытам. Так сёстры-аликорны обзавелись своим маленьким общим хобби, что сплотило их ещё больше. Луна занималась сочинением снов, а Селестия подкидывала идеи, предположения о том, что и как образом можно улучшить, чего делать не стоит, а иногда и вовсе выбраковывала целые задумки. Таким образом от кошмаров было спасено изрядное количество пони, а качество сновидений множества счастливчиков значительно выросло. Сны обретали действующие лица, сюжеты и даже складывались в целые истории. Принцессы с трудом сдерживали улыбки, невольно подслушивая как стражники друг другу пересказывают свои удивительные сны.

Но однажды, когда Селестия пришла к дверям личных покоев сестры, готовая поработать над очередной идеей, Луна её не впустила.

— Извини, — бормотала она, чуть краснея и опуская взгляд, — сегодня я поработаю без тебя.

Несколько обескураженная и даже немного обиженная Принцесса была вынуждена отправиться восвояси, в свою опочивальню. Там она пару часов валялась на кровати, не в силах уснуть, мучительно гадая, что же стало причиной такого странного поведения Луны. В голову лезли самые бредовые мысли, от тайного заговора, до тайного возлюбленного. В конце концов усталость взяла своё и Селестия провалилась в сон.

Её сестра же в это время не прохлаждалась, а вовсю работала над очередным сновидением. Оно было очень особым и потому она с особым тщанием подошла к нему. Ключевым моментом и главной сложностью было полное отсутствие каких-либо ориентиров. Можно было полагаться лишь на свою память. Так что Луна весь вечер и часть ночи провела глубоко погрузившись в собственные воспоминания, хорошие и плохие, перерывая её в поисках клочков и обрывков различных мыслей и идей, по кусочкам восстанавливая целостную картину в её первозданном виде. Листка для рун уже давно не хватало, так что пришлось перейти на редкие пергаментные манускрипты экстра размера, Твайлайт поделилась контактами своих поставщиков.

Когда Луна закончила, было уже глубоко заполночь. Чувствуя, что времени совсем не осталось, она почти без подготовки нырнула в мир грёз, как была, прямо с креслом. Отметив про себя, что надо бы не забыть его тут, принцесса поспешила к своей сегодняшней цели. Та как раз только заснула, моргнув в бесконечности мрака новой, необычайно яркой зорькой. В следующий миг Луна была уже рядом, невольно улыбаясь при виде спящей сестры. Слишком уж забавно у неё открывался рот, заставляя всё напускное величие принцессы испариться. По-своему это было очень даже мило.

Но любоваться времени не было, ещё немного и начнёт формироваться естественное сновидение и придётся тратить время ещё и на его устранение. Луна развернула пергамент, шуршащим водопадом развернувшийся к её копытам. Руна за руной она воскрешала в памяти обрывки воспоминаний, словно шёлковой нитью сплетая канву сновидения, собирая его из различных лоскутков. Постепенно появлялась комната, самая обычная, но такая родная и милая взору. В ней, словно диковинные цветы, распускалась мебель: большая кровать, простенький комод, небольшой торшер, шкаф с игрушками, стул с различной повседневной одеждой. На полу проявилась россыпь безделушек: всяких пуговичек и фигурок, пара игральных кубиков и мячик.

Претерпевала изменения и сама Селестия. Уменьшаясь в размерах, она постепенно превратилась в совсем жеребёнка, миленькую белоснежную кобылку, трогательно посапывающую на огромной по сравнению с ней кровати. Нос её чуть подрагивал, почувствовав аромат появившегося на комоде какао в двух больших чашках. Рядом расположилось блюдечко со свежим, только из духовки печеньем.

Финальным штрихом, прежде чем разбудить сестру, Луна придала себе вид ей подстать. Она почти забыла каково это смотреть на мир глазами жеребёнка, когда всё вокруг кажется удивительным и ужасно интересным. Её шёрстка выглядела куда светлее привычного, а всё тело переполняла небывалая лёгкость и свобода. С трудом вскарабкавшись на довольно высокую кровать, она подползла к спящей Селестии и боднула носом в лоб.

— Эй, просыпайся! — потребовала она, с удовлетворением отмечая, что голос звучал как надо. — Вставай давай!

— М-м-м… Что? — маленькая Селестия сонно потянулась, сладко зевая. До неё не сразу дошло осознание ситуации, так что она удивлённо моргала своими огромными глазами жеребёнка, вспоминая эту обстановку, эту кровать, эти игрушки. Тепло и нежность воспоминаний захлестнули принцессу, едва не заставив расплакаться от столь трогательного подарка. Пока её бессовестно не отвлекли.

— Ты обещала почитать со мной! — капризно топнула ножкой Луна, кивая в сторону лежащей рядом книги сказок. Опустив нос, словно собирается заплакать, она надломленным голосом пожаловалась: — Я даже принесла какао и печенье.

— Ну в таком случае я с радостью почитаю вместе с тобой, — мягко улыбнулась Селестия, с удовольствием подметив, как просияла её сестра. Уже через минуту они удобно устроились под одеялком, прижавшись друг к другу. В копытах у них было по кружке какао, рядом тарелочка с печеньем, а перед ними открытая книга. Чтение сказок затянулось на всю ночь, но это их нисколько не волновало.

У них была впереди целая вечность.