S03E05
Глава XI Глава XIII

Глава XII

Впервые за долгое время в Стойловске стало вдоволь воды. Председатель прекрасно понимал, что чужаки вскоре затребуют плату за свои услуги и одной только нуждой перевёртышей всё не ограничится. И поэтому, когда общественная баня вновь заработала после долгого перерыва, у дверей тут же выстроилась очередь с кадками и вениками из чертополоха и крапивы, самым первым был председатель Пурпулетоп с гостями. Среди приглашённых конечно же была переводчица, бригадный генерал, а так же представители заокеанской социалистической страны — капитан пони и замполит грифон.

Изнутри баня была обшита деревянными досками и впечатлила лонгсвордцев, по словам которых у них баня называлась забавным словом «басту». Единорог же с пренебрежением осмотрелась и заявила, что их чонсонские бани гораздо лучше и имеют традиции уходящие вглубь веков. Пурпулетоп, решив не ругаться с кобылой, сделал вид, что не услышал её. Оставив одежду в тамбуре и завернувшись в полотенца председатель с гостями расселись за столом в предбаннике. Руководствовался земнопони вполне меркантильными интересами — он рассчитывал, что после бани и застолья гости станут сговорчивыми и ему удастся привлечь на свою строну лонгсвордцев. Из парилки выглянул здоровый жеребец карамельного цвета и в шапочке, оглядев присутствующих он кивнул председателю.

Подав пример гостям Пурпулетоп первым вошёл в моечную, где банщик орудуя жестяным побитым ковшиком окатил его горячей водой из кадки. Так же он поступил с остальными, только на мгновение замешкавшись, когда очередь дошла до Вракса. С сомнением оглядев хитиновые бока чейнджлинга покосился на главу поселения, тот в ответ выразительно глянул на банщика и тот всё же ополоснул бригадира. После их запустили уже в парилку, где все расположились на нижних полках и председатель решил завести беседу на отвлечённую тему, надеясь уже за столом перейти к более важным вопросам. Его поразило описание быта чужаков, города которых, называемые геофронтирами, располагались под землёй. И они не были как Стойло с его коридорами и переходами, это были полноценные города с высотными зданиями, улицами, парками и всей урбанистической инфраструктурой. Земнопони-агроном пытался представить себе это как гигантскую пещеру внутри которой располагался город вроде Хуффингтона. В воображении это выглядело грандиозно. Гостям же была интересна история Сталлионградской республики, её борьба с Эквестрией за независимость и многое другое. Выслушивавший долгий рассказ Пурпулетопа о стакане кваса из жёлтой бочки за шесть копеек Вракс задал давно его мучивший вопрос о Стойлах.

Распластавшаяся на животе прямо на лавке, Вересковая Веточка, уже давно зевавшая, попросила бригадира десятиминутный перерыв и тут же уснула. Никакого разговорника на копытах у разведывательного корпуса не было и оставшееся время в парилке прошло в молчании.

Во время второго захода в парилку единорожка снова начала брюзжать, что у неё на родине бани не в пример лучше. Грифон заметил, что чонсонские купальни — гнездовья разврата, где не редки групповые соития, как утверждали многие туристы.

— Эти, так называемые туристы, — огрызнулась лингвист, вновь растянувшись на полке. — Посещали мою прекрасную страну только ради этих траходромов, которые по ошибке считали чонсонскими банями. И на вашем месте я не доверяла туристам, которые хуями думают.

Она гневно глянула на грифона, а затем уткнулась носом в ноги и через пару минут уже сопела. Вскоре появился банщик с ведром, в котором отмокали берёзовые веники. В пустоши нормальные деревья не росли, тут можно было обнаружить только карликовые деревья-уроды. Берёзы и дубы встречались или далеко на западе у предгорий, или на севере у Троттингема. Обожавший деньги Мастер Бластер, прознав про банные причуды в поселениях Сталлионградсой пустоши, продавал местным берёзовые и дубовые веники втридорога. Посему местные изредка их покупали и вязали новые веники в основном из крапивы и чертополоха всего с несколькими ветками берёзы и дуба. Пурпулетоп же решил не скупиться для заокеанских гостей и вытащил из своих запасов сразу четыре берёзовых веника.

Увидевшие, что в ведре у жеребца, представители Лонгсворда с заговорщицким видом поглядели на председателя, а грифон кивком головы указал на похрюкивающую во сне Вересковую Веточку. Председатель с серьёзным видом кивнул банщику, тот достал веник, нависнув над единорожкой. Морда Фрост Натта расплылась в широченной улыбке.

— Как дети малые, — вздохнул Вракс и отвернулся, всем своим видом показывая, что он не поддерживает эту каверзу.

Банщик стегнул со всей своей удали берёзовым веником прямо по оттопыренному крупу. Резко пробудившаяся и перепуганная лингвист пронзительно заржала, свалилась с полки, машинально выпустив из рога магический луч. Он ударил в потолок, оставив после себя выжженную розетку. Никто на это не обратил внимания, грифон заходился в клёкоте, остальные участники розыгрыша ржали.

Поднявшаяся с пола пони молча обвела жеребцов злобным взглядом. Смех тут же прекратился, её болотного цвета глаза словно гипнотизировали и затягивали как трясина. Всех жеребцов и грифона тут же обуял непонятный леденящий страх, так что шерсть у них на загривках встала дыбом. Довольная произведённым эффектом, Вересковая Веточка поправила полотенце и снова разлеглась на скамейке.

Ну, — она оглянулась на банщика, которого от страха передёрнуло. — Ты собираешься дальше шлёпать меня этой метёлкой?

— Чонсонская ведьма, — тихо прошипел политрук Бёрглунд и пальцами изобразил символ защиты от сглаза и порчи.

***

Разомлевшие после парилки гости расселись за столом предбанника, который уже успели накрыть. Блюда в основном представляли из себя вариации приготовленной репы. Тут была и репа мочёная, и репа квашеная, и салат из репы, и просто жареная репа, даже пирог с начинкой из той же репы. Среди этих блюд, как оазисы в пустыне, находились деревянные тарелки с рыбой. Особым разнообразием блюда с ней тоже не отличались. И над равниной тарелок возвышался бутыль с прозрачной жидкостью. Обладающая внушительными знаниями об алкоголе во многих его проявлениях Вересковая Веточка сразу поняла, что в бутылке.

Тоже из репы? — поинтересовалась мрачная лингвист, усаживаясь на лавку рядом с бригадиром.

Пытались когда-то варить, но в репе сахара почти нет. А этот самогон из свеклы.

Разлив в жестяные кружки с большими ручками самогон, Пурпулетоп поднялся с лавки с кружкой в копыте, оглядел гостей.

Ну, за встречу.

Единорог перевела его тост и одним залпом осушила кружку самогона. Причмокнула, задумчиво поглядела в потолок, пока остальные морщась закусывали квашеной репой.

Что-то не распробовала. Можно ещё?

С подозрением глядя на лингвиста, которая словно выпила воды, председатель всё же наполнил её кружку второй раз. Сидящие за столом внимательно следили как она за несколько секунд прикончила кружку самогона.

Не распробовала.

Сидящие за столом самцы уже глядели на единорожку с суеверным страхом. Тем более не было похоже, что она хоть немного пьяна. Заподозривший, что это её ответный розыгрыш и Вересковая Веточка что-то там наколдовала, председатель позвал банщика и попросил его притащить чарку. Через мгновение жеребец появился с большой чашей в зубах и она была незамедлительно наполнена. Все присутствующие замерли с благоговением наблюдая как чарка охваченная голубовато-бирюзовой аурой телекинеза поднялась и переводчица с чмоканьем приникла к ней. Она пила долго, откидываясь на спину всё сильнее и сильней, и когда Вересковая Веточка уже должна была упасть, самогон в чаше кончился. Стоило ей только поставить посуду на стол и утереться, как наблюдающие за ней дружно охнули.

Мать мою за копыто, - произнёс председатель во все глаза таращась на мордочку лингвиста. — Вот лошадь ломовая — сколько выпила и хоть бы хны.

— А теперь можно и поговорить, — довольная единорожка подцепила кусочек жареной репы и принялась его жевать.

Её рог снова объяло голубовато-бирюзовое сияние, с громким хлопком перед ней возникла записная книжка и зависла в воздухе. По её корешку с выдавленными глифами, мерцавшими тем же цветом, что и рог хозяйки пробегали всполохи магии.

Налив гостям за исключением лингвиста, по второму разу, председатель оперся запястьями передних ног о стол, клопнул копытами и посмотрел на гостей поверх них. И дождавшись когда все опорожнят кружки он решил завести разговор о Сталлионградской пустоши.

Товарищи, я ещё раз выражу благодарность за вашу помощь нашему поселению. И меня очень интересует что вы намерены делать в дальнейшем, если, конечно, это не секрет.

Вракс переглянулся с Фрост Наттом и они стали тихо о чём-то переговариваться, иногда грифон вмешивался в беседу. Лингвист не переводила их разговор, но слово "Эквестрия" часто мелькала в их переговорах.

Меня это интересует, по той причине, — Пурпулетоп решил внести ясность. — Что с появлением здесь наших товарищей из Лонгсворда я вспомнил о мечте выходцев из Стойла, среди которых был мой отец. Они хотели не только восстановить города, но и возродить саму социалистическую республику Сталлионград.

После этих слов спор между чужаками закипел с новой силой. Грифон и пони наперебой втолковывали что-то чейнджлингу, а тот только скалился в ответ и гневно отвечал им. Спорщики подливали себе свекольного самогона и с каждой выпитой кружкой спор переходил на более повышенные тона.

— Да ты вообще тупой, грязепони?! — орал на Фрост Натта бригадир ударяя кружкой по столу при каждом слове. — Достаточно какому-то дикарю замотаться в красную тряпку и проблеять два слова, одно из которых этот ваш «коммунизм», так вы ему готовы жопу подставить, чтобы он вас драл! И всё это вы прикрываете какой-то солидарностью с трудящимися?! Напомнить как век назад ваша страна обосралась на подобном с минотаврами? Напомнить?!

— А ты рот на меня не разевай, жук-сосун! — капитана слегка укачивало, левое ухо у него дёргалось, но речь его по прежнему была связанная. — Местные не какие-то дикари, а потомки тех, кто первыми во всём мире построили страну простых рабочих пони! Земных пони! А если ещё раз обзовёшь меня, то я вот этим самым копытом так уебу тебя, что рожу перекосит!

Представители двух разных политических систем опёрлись передними ногами на стол и стояли нос к носу, гневно буравя друг друга взглядами. Решивший, что капитан и без него справится, замполит не стал мешать им и приканчивал остатки свекольного самогона.

Внимательно следивший за разборками Пурпулетоп не рассчитывал на такой исход. Теперь же ему только и оставалось делать вид, что он к этому не причастен. Почувствовав на себе тяжёлый пристальный взгляд он покосился на Вересковую Веточку и не смог уже отвести взгляда от её глаз коричнево-зелёного цвета. Она склонила голову на бок и придвинулась поближе к председателю.

Знаете, — прошептала лингвист, — Ваши попытки интриговать настолько топорны, что стыдно мне.

— Ну извините, — так же вполголоса ответил председатель. — В пустоши мне тренироваться не на ком было.

А как же ваши подопечные?

- Вы за кого меня принимаете? Чтобы я лгал и манипулировал своими товарищами?!

— Простите, - с выражением мордочки игрока в Хазард ответила она. — Я не хотела вас оскорбить.

Тем временем Фрост Натт и Вракс уже прекратили ругаться и обсуждали возможность помощи не какому-то поселению, а целому региону. Политрук Бёрглунд записывал что-то на листке, который он выдрал из записной книжки Вересковой Веточки.

— Господин, Пурпулетоп, — обратился к земнопони бригадир. — Мы согласны обсудить ваши предложения. Скажите, сколько поселений кроме вашего находится тут... Здесь... Ну, вы поняли.

Есть поселение в подземке Санкт-Петерсхуфа. Это город на побережье.

— В чём?

Ах, ну да, — председатель задумчиво жевал квашенную репу в то время как его взгляд был устремлён за стены бани. — Я говорю про станции метрополитена, там порядка пяти сотен пони живёт. К юго-востоку от нас в двух днях пути Краснопшенинс, там тоже мало, десятка четыре, как у нас. Есть ещё севернее Сталлионграда пара безымянных посёлков. В основном все на торговом маршруте лежат. А за Конзанью есть Ставропонь там может тыща пони наберётся.

Честно я ожидал более грандиозных цифр.

А что вы хотите, товарищ бригадный генерал. Солнечная жопа нас на дух не переносила и Стойла, которые у нас строили не были такими как в Эквестрии. Это нашему повезло, что оно на сотню душ было. Большая часть жителей республики укрылась в бомбоубежищах, их у нас много было, вот только они не были рассчитаны на столетия изоляции.

- Солнечная жопа? Стойла?

— Царица эквестрийская. Всё из себя божество изображала, - в тоне Пурпулетопа проклюнулись злобные нотки. — Как у нас-то угольный бассейн обнаружили, эта кобыла коронованная начала по всей стране своей фабрики и электростанции ставить. Все на нашем угле работали. Поначалу. А как уголь плохой пошёл, фабрики их и встали. Так она додумалась с зебрами торговать. И вот доторговалась до магической войны всё уничтожившей. А у вас войны какие были?

— Войны у нас самые обычные были, — ответил Вракс, ему казалось, что глава поселения всеми правдами и неправдами хочет увести разговор в сторону от злополучных Стойл. — Хоть и много. А на применение бомб, похожих на ваши мега-заклинания, даже фанатики-арктурианцы не решились, хотя у них под боком целый полуостров набитый нежитью и некромантами.

— Да у них и не было таких, — заметил грифон. — А вот если бы бомбы были, то они обязательно шваркнули бы по Мейджхолду.

Гляжу вы там весело живёте в Грифонии. Некроманты всякие. Религиозные фанатики. Я про такое только в исторических книгах читал.

— У вас не менее весело. Так что такое Стойла? Я так понимаю это нечто наподобие крупных бомбоубежищ?

На первый взгляд — да, — вращая между копыт кружку ответил Пурпулетоп. — Отец рассказывал мне то, что узнал от деда. А тот в свою очередь от моего прадеда и так далее. В общем, Стойло наше было полигоном для исследований этих говнюков кантерлотских. Кроме наших предков в Стойле была команда каких-то учёных единорогов. Они хотели кормить жителей какими-то растениями-мутантами. Эксперименты ставить на простых пони хотели.

Услышав про растения Вракс напрягся. Как закостенелый материалист он не верил в удачу и божий промысел, вот и сейчас часть его разума настойчиво твердила, что это было бы абсолютно глупо, если бы председатель говорил про АЗОС. Капитан из Лонгсворда просто не мог поверить в то, что убежища, предназначенные для спасения жизней, были испытательными площадками. Он посчитал что нужно быть или законченной мразью или отбитым психом, чтобы придумать такое.

— Они выращивали экспериментальные сельхозкультуры?

Не знаю, возможно. Отец говорил, что когда правда открылась наши предки выгнали этих единорогов с их Смотрителем нахер, на поверхность. Они думали что мы будем помалкивать, как эти эквестрийские пони, а вот сена гнилого им в жопы. Наши предки воевали за свой край и мы кровь прольём если надо. А почему вы этим интересуетесь?

— Если НКР действительно является правопреемником Эквестрии, — не моргнув соврал Вракс. — То они могут оказаться не чуть не лучше предшественников.

Пурпулетоп долго обдумывал слова бригадного генерала, прикидывая верить тому или нет. В итоге не придя ни к какому решению он решил пока согласиться с ним.

Так как вы собираетесь нам помогать?

— Ну уж точно не заниматься восстановлением верхнего плодородного слоя почвы. Доктор Ротванг утверждал, что всё здесь завязано на ту аномалию над городскими руинами. После того как мы отловим вашего пегаса-налётчика, коммандант Скапус отправится на север для изучения аномалии, заодно посмотрим на ваших соседей из Стойла Сорок.

— Пегас-налётчик, — заметил Фрост Натт без тени улыбки на морде. — Смешно.

А вот этому Пурпулетоп не поверил, Вракса не интересовала аномалия, солдат не посылают для изучения магических феноменов. Предположение, что тех перевёртышей в шинелях и противогазах отправят, дабы перебить «сороковников» председатель отмёл сразу. Вракс ему казался довольно здравомыслящим, несмотря на принадлежность к военной машине авторитарного государства. Такие не будет убивать ради своей прихоти, только ради прихоти других вышестоящих с более большими лампасами.

— Кстати, а поглядеть на Стойло можно?

Давайте завтра, товарищ Вракс. У меня ещё вечером собрание — буду рассказывать про мутантов, а потом придётся некоторых успокаивать.

— Можем поставить перед воротами БМП, — предложил капитан.

Спасибо конечно, но думаю это будет лишнее. Пока что.

***

Президентский кортеж из трёх чёрных бронированных воздушных фургонов в сопровождении пегасов в чёрном из Секретной службы и полицейских скользил над воздушным трафиком и небоскрёбами Кантерлота. Президент угрюмо разглядывала проплывающий под фургоном город, который хоть и выглядел как довоенный Мейнхэттен из-за высоток, сохранил прежнюю радиальную планировку. Отвернувшись от окна Гаудина вытащила пачку крепких сигарет, закурила и уставилась на зажигалку, которую не убрала вместе с сигаретами. Это был подарок от Литлпип и вместо обычного амулета пирокинеза в ней использовалась звёздная ячейка — маленький цилиндр со сверхпроводящим веществом и горошиной, которая была бесконечным источником энергии. Уже пять лет как запасники Анклава были открыты почти всё в республике работало на таких ячейках. И это не нравилось Гаудине и не потому, что никто до сих пор не мог объяснить откуда они взялись. Они не нравились ей из-за потенциальной опасности, каждая такая ячейка была потенциальной бомбой. Гаудина не отказалась от подарка, чтобы всегда помнить о своей ответственности. Сидевший напротив Скриптор не обращал внимание на сигаретный дым и пересматривал распорядок дня президента.

— Что у нас ещё осталось? — щёлкнув крышкой зажигалки спросила грифона.

— Послеобеденный виски с содовой, затем вам нужно совершить несколько рабочих звонков и приступить к разбору накопившихся документов.

— Тогда давай двойной виски.

— Как скажете, мэм, — секретарь взял карандаш и внёс несколько правок в распорядок дня.

Кортеж начал снижаться, заходя на посадку у президентского дворца. Скриптор придвинулся к окну, отсюда он уже мог разглядеть толпу у ворот, скорее всего папарацци и пресса. Обычно они никогда не штурмовали резиденцию президента, чуть не уткнувшись носом в зачарованное бронированное стекло, секретарь пригляделся к посадочной площадке на крыше. На ней определённо находился воздушный фургон серого цвета, такие фургоны земнопони были хорошо известны.

— Мадам президент, — усевшись на место со спокойным, слегка отрешённым видом произнёс он. — В ваш график придётся внести изменения и сдвинуть все дела.

Гаудина сама выглянула в окно.

— Вот это сюрприз. Но от виски я не откажусь.

— Хорошо, мэм.

Кортеж приземлился рядом с серым фургоном и у президента не осталось сомнений, что он прибыл из Нейварро — на двери чёрной краской была изображена башня П.О.П. в обрамлении крыльев. Стоило только грифоне в сопровождении пони из Секретной службы покинуть крышу, как в коридоре её тут же окружили многочисленные секретари и замы, которых на себя тут же взял Скриптор. У дверей кабинета заседаний к президенту подскочила единорожка-стенографистка, но та только отмахнулась от неё. Войдя в кабинет она плотно захлопнула за собой дверь.

— Добрый день, Селестия.

— Здравствуй, Гаудина, — механический аликорн стоявший у окна повернулся к грифоне.

Синтезированный голос в высоком меццо-сопрано возможно был аналогичен настоящему голосу бывшей повелительницы Эквестрии. Инженеры и маги, создавшие бионическое шасси для души, заключённой в мейнфрейме, не зря ели своё сено. Четырёхногий механизм в оболочке из белоснежного фарфора с мерцающими голографическими хвостом и гривой бирюзовых цветов был настоящим произведением искусства более чем за одиннадцать миллионов битсов. На голографическом лице Селестии появилась лёгкая улыбка и она легонько кивнула президенту.

— Не часто ты заглядываешь сюда, — Гаудина встала рядом с Селестией и отодвинула занавеску, ворота и толпу фотографов было хорошо видно отсюда. — Ещё немного они повалят ворота и ворвутся внутрь.

Дверь приоткрылась и внутрь проскользнул Скриптор, в зубах державший поднос со стаканом двойного виски, его перемётные сумки топорщились от бумаг.

— Я здесь по причине тех документов, которые прислали тебе. Их так быстро отправили тебе, что я не успела ничего сделать.

— Да, инженеры там очень шустрые. Так что там с документами?

— Ты никуда не отправила голодиск?

Гаудина глянула на замершего у стола секретаря.

— Он в лотке исходящих. Курьер ещё не прибыл. Я его изыму.

Пони исчез за дверью. Селестия подождала ещё несколько секунд и уставилась снова в окно, за голографической иллюзией, как знала Гаудина скрывались два мощных объектива, с помощью которых аликорн могла разглядеть каждую шерстинку на мордах толпящихся у ворот фотографов.

— Я знаю язык тех радиопереговоров и, боюсь, я знаю кто это, — она вновь поглядела на грифона, которая замерла со стаканом в лапе. Старые солдатские инстинкты, которые президент считала давно отмершими, пробудились и выводили на внутренней стороне черепа вполне понятные слова. Она знала, что скажет Селестия, прежде чем та продолжила говорить. — Может я ошибаюсь, но если это не так, то к нам вторглись войска Гринклифа.

Президент мигом прикончила стакан виски.

...