S03E05
Глава XII Глава XIV

Глава XIII

— Ну, а каковы доказательства? — спросила президент усаживаясь за стол и машинально достав сигареты.

— Радиопереговоры, которые смогла перехватить башня в Сталлионградской пустоши.

Селестия приоткрыла рот, из динамика скрытого за голограммой послышался шум радиоэфира, когда прозвучал голос на неизвестном Гаудине языке, аликорн тут же переводила речь чужеземцев, и выглядело это всё достаточно пугающе. Из переговоров аванпоста с названием «Тис» и летающей машины прозванной «Толстушкой Мот» выходило что неизвестные попытались закрепиться в пустоши, но были атакованы мутантами и некими «неизвестными противниками». Когда запись закончилась, Селестия предположила, что неизвестным противником могли оказаться местные изгои. Она прекрасно помнила, как восставшие сталлионградцы отнеслись к появлению королевской гвардии на своей земле. После она указала на имя Птероторакс, которое по её словам было типичным для чейнджлинга.

— Всё же этого недостаточно, чтобы считать, что к северу от наших границ высадился вражеский десант.

— Я согласна, за две сотни лет многое могло произойти и Гринклиф мог измениться. Но всё же не стоит терять бдительность. Ещё до контактов с Зебрикой, до создания Министерств Эквестрия, воевала с маленьким островным государством чейнджлингов Grean Cluain у восточного побережья Грифонии. Это была не обычная война. Там не было полков, окопов и фронтов, эта война была тайной, мои маленькие пони находились в неведении ради их блага. Кроме меня, моей сестры и всего десятерых секретных агентов никто не знал о тайной борьбе с далёким противником.

Гаудина не перебивала гостью, она пыталась вспомнить, слышала ли слово «чейнджлинг» прежде. Память упорно молчала, но зато чувства, которые можно было отнести к Гаудине-наёмнице устроили радостный парад в предвкушении кровавых и славных битв, Гаудине-президенту это не нравилось, и она пыталась взять верх над пошедшими вразнос чувствами. Грифона поймала себя на том, что нервно притоптывала лапой.

— На Эквусе тоже обитали чейнджлинги, которыми повелевала королев Кризалис, чей улей устраивал набеги только ради похищения любви у пони. Чейнджлинги Гринлифа были другими, они были избавлены от проклятия Кризалис, они учились у своих соседей и подсматривали за ними, превращаясь в настоящую армию. Но их королеве этого было мало, она желала господства, если не над миром, то хотя бы над Грифонией. Имея от природы способность к перевоплощению, а так же пройдя специальное обучение, отряды инфильтраторов искали по всему миру могущественные артефакты для своей королевы. Всё вышеизложенное мне стало известно намного позже, и когда лазутчики проникли в Мейнхеттенский музей древней истории, я не представляла, какая опасность нависла над всеми пони Эквестрии. Они искали ключи, которые могли указать им на место захоронения частей Короны Волшебников.

— Без обид, но звучит как начало детской приключенческой книги.

— Понимаю, вот только этот артефакт мог превратить любого единорога в камеру мегазаклинаний. Но она не была бы так опасна, если бы не искушение, которое охватывало любого мага, стоило только бросить на корону взгляд, услышать на самой границе слышимости шепоток, который сулил силу, которой страшились бы и сами звёзды.

Селестия смотрела сквозь Гаудину, и собеседницу передёрнуло от неприятного холодка на шее.

— И что случилось с короной?

— Одна смелая пегаска смогла помешать чейнджлингам и уничтожила артефакт. Но это был далеко не конец. Лазутчики продолжали искать артефакты, секретные агенты, которые раньше боролись с чудовищами, теперь противостояли им по всему миру. Паре агентов удалось один раз проникнуть на сам остров и уничтожить на секретной базе оружие кошмарной разрушительной силы. Но, когда я сама попыталась разобраться с чейнджлингами, было слишком поздно.

— И что же тебе помешало? Зебры сбросили бомбы?

— Нет. До войны с зебрами оставалось ещё несколько лет. К тому времени, как я решила вмешаться лично, чейнджлинги уже располагали устройствами, созданными единорогом по имени Ла-Мерк, гений которого превосходил даже ум моей любимой ученицы, хотя его взгляд на мироздание был весьма своеобразен. Остров оказался укрыт полем нарушающим магические потоки извне, а когда я попыталась пройти через него... Это было весьма болезненно, казалось, что я готова в любой момент взорваться.

— Ла-Мерк, — задумчиво повторила президент и потушила окурок в пепельнице. — Ла-Мерк. Где-то я уже слышала это имя. Ла-Мерк... Нет, не слышала. Видела. Давно в детстве, меня только приняли в Когти. Парни нашли подземное хранилище, полное жутких роботов. И там на стене была надпись, кажется «Ла-Мерк. Взгляд в будущее». Несколько машин ещё работало, но выглядели так, словно находились на последнем издыхании, в отдельном помещении они собирали гигантский механический глаз. Наш командир Крюк приказал взорвать хранилище, что-там было такое, что пугало всех парней, хотя они были прожжёнными рубаками, которые головы в пасть Дискорду готовы были сунуть.

— И тебе надо благодарить провидение, что ни одна из машин не обратила на вас внимание. В отличие от Робронко, Ла-Мерк создавал роботов не для войны или быта. Он утверждал, что его механизмы воздействуют на саму ткань реальности. После одного крупного инцидента в Кристальном городе, его собирались арестовать, но он исчез.

— Вот как. Безумный учёный на службе у мегаломаньячки. Не думаю, что от такой страны, как этот Гринклиф, можно ожидать чего-то хорошего. Постой, ты упомянула Кристальный город, это тот который был столицей Кристальной Империи?

Грифона уставилась на аликорна, теперь она поняла, к чему подводила их разговор гостья. Если за горами и радиоактивным облаками уцелел Кристальный город и там ещё есть нетронутые хранилища машин Ла-Мерка, то солдаты Гринклифа обязательно полезут туда, ведь единорог не мог не оставить карту с указанием мест.

— А какие предприятия были в Сталлионграде?

— Сомневаюсь, что их интересуют остатки Сталлионградского Плужного Завода, — покачала головой Селестия, голографическая грива заструилась волнами от мятного до аквамаринового. — Во время войны они производили там свою модель силовой брони.

Президент молчала, ожидая, что гостья скажет дальше, голографическая иллюзия мордочки солнечного божества замерцала, когда она уставилась пустым взглядом в стену. Грифона представила себе, как в это мгновение банки памяти нейварровского мейнфрейма гудели, пока принцесса пыталась припомнить все заводы и секретные лаборатории в сталлионградской пустоши.

— Есть ещё один вариант, — взгляд аликорна прояснился. — Они ищут технологии «Садов Эквестрии» и если их цель не Хуффингтон, то они будут разыскивать «АЗОС», откуда и берёт начало проект «Садов». Под Сталлионградом находился институт работавший совместно с агентством.

— Этот вариант выглядит сомнительней, чем первый.

За входной дверью зашумели, президент раздражёно зыркнула в её сторону. Дверь открылась и внутрь проскользнул Скриптор, успевший лягнуть того, кто стоял с той стороны. Секретарь президента закрыл дверь, не обращая внимание на тихую брань из коридора.

— Господин вице-президент просит встречи.

— Видно пора закругляться, — вздохнула Гаудина. — Государственные дела не дают надолго отвлечься.

— Осознание того, что тебе осталось заниматься этим три года, должно тебя бодрить, — Селестия улыбнулась, понимая чувства президента. — Возможно ты всё же примешь пару советов от того, кто правил десятки веков?

— Нет, ты же знаешь, это будет вроде как жульничество. Только один вопрос, точнее два.

— Я внимательно слушаю.

— Что это за штука такая самолёт и как вообще выглядят чейнджлинги?

— Самолёт это машина летающая за счёт подъёмной силы крыльев и воздушного винта. В Эквестрии были пони, которые изобрели и воплотили из дерева, металла и холстины такие машины. Раньше земные пони устраивали целые авиашоу, к неудовольствию некоторых пегасов.

Гаудина попыталась представить себе «Хищника» сделанного из дерева, без облачного генератора, но с большими птичьими крыльями, на распорки которых была натянута ткань, и одним большим винтом в хвосте.

— Во время одного такого авиашоу лазутчики Гринклифа попытались похитить победительницу. Им удалось помешать, но они смогли забрать чертежи. Что же до самих чейнджлингов, то они нечто среднее между насекомым и пони, они могут перевоплощаться как в живых существ, так и в неодушевлённые предметы. Большая часть заклинаний обнаружения против них не действенны, ведь это не плащи зебр, а перевоплощение.

Гаудина изо всех сил попыталась представить себе шестиногое хитиновое тело с громоздкими надкрыльями как у таракана-мутанта и голову пони на длинной сегментированной шее. Выглядело просто отвратительно.

— Значит Л.У.М. против них окажется бесполезен. Ну ничего, я без него воевала и не жаловалась.

Снаружи постучали, причём не робко и тихо, стоявший с той стороны двери лупил копытом по полированному дереву.

— Видимо у господина вице-президента весьма неотложное дело, — аликорн поднялась с подушки. — Я только прошу тебя не спешить с принятием решения, прежде чейнджлинги Гринклифа были миролюбивы.

— Я приму это к сведению.

За дверью Селестия столкнулась с разъярённым пони кофейного цвета в белом воротнике-манишке. Зарёванная единорожка стенографистка жалась в уголке позади стола. Всё радушие на голографическом лике аликорна исчезло, перед опешившим вице-президентом возвышалось воплощённое в металле и керамике божество, чей холодный пронзительный взгляд заставил пони с бакенбардами угрюмо насупился.

— Мистер Рокволл, будьте так любезны, — из синтезированного голоса Селестии исчезли все эмоции. — Не стоит срываться на окружающих. Прошу вас.

Бывший прежде Старшим Паладином Рокволл отличался тяжёлым неуживчивым характером и требованием воинской дисциплины от всех, даже от гражданского персонала.

— Прошу простить. Мне не сообщили, что у президента аудиенция с Вами.

— Вы должны извиняться не передо мной, — Селестия указала глазами на шмыгающую носом единорожку. — Стар Дрим, прошу, подойди.

Стенографистка опасливо приблизилась к бионическому аликорну и мрачному вице-президенту. Селестия ободряюще кивнула пони и улыбнулась тёплой материнской улыбкой. Рокволл кашлянул, прочищая горло как оперный певец.

— Мисс Стар Дрим, — его резкий громкий голос скорее был уместен на плацу, но не в приёмной президента. — Прошу простить меня за столь резкие слова в ваш адрес.

Селестия испытующе глядела на него.

— И это больше никогда не повторится. Ещё раз прошу прощения.

Стенографистка промямлила что-то невнятное и с обожанием взглянула на принцессу, та наклонилась и потёрлась керамической щекой о щёку Стар Дрим. Обожания в глазах единорожки прибавилось.

— Жеребячий сад, — высказал Рокволл закрывая за собой дверь. — Эта железная кобыла ещё бы от меня потребовала той дебильной клятвы с кексом.

— Добрый день, Рокволл, — президент не стала обращать внимание на раздражённое бормотание земнопони.

— День добрый, мадам президент, — вставший по стойке смирно пони только не отсалютовал Гаудине. — У меня разговор относительно твоего намерения отправить разведывательную группу в земли изгоев. И если бы не твой помощник, то неприятного инцидента снаружи не произошло бы. Отдельно я хочу поговорить с ним относительно его копытоприкладства. Здесь ему не Пустошь, а он, надеюсь, уже не рейдер.

Гаудина покосилась на секретаря, морда которого по прежнему сохраняла отсутствующее выражение. Она давно привыкла к взаимной неприязни Рокволла и Скриптора и не уделяла этому внимания.

— Ты опять хочешь установить контакт с Троттингемским отделением рейнджеров?

— Нет, мне одного отказа было достаточно, — с мрачным видом ответил вице-президент. — Те, кто спелся с шайкой рейдеров, для меня уже не Стальные Рейнджеры.

— Так что ты хочешь?

— Я хочу отправить в разведотряде своего парня.

— Сержант Роки Рейсер, переведён на аванпост Девять-Девять год назад с базы Макинтош, — слова просто отскакивали от зубов секретаря, пока тот смотрел на ухо вице-президента. — Заведует снабжением продовольственного склада.

— Да, мой сын киснет там на складе. Я настоял, чтобы из тыла его отравили на передовую. Надеялся, что его будут отправлять на вылазки, громить всяких уёбков с сеном гнилым вместо мозгов. Вместо этого он считает упаковки солдатских пайков.

— Я понимаю, но, — президент снова взглянула на Скриптора. — У нас на севере не совсем обычная ситуация. Не думаю, что посылать твоего сына будет хорошим решением. Рокволл, есть вероятность, что вскоре разразится война.

Когда вице-президент услышал про войну, он всхрапнул, ноздри его затрепетали, словно старый солдат почувствовал запах крови и пороха. Гаудина его прекрасно понимала.

— Так и знал, что этот карлик нападёт! А я говорил, что его родственничку доверять не следует!

Пони в обвиняющем жесте указал на Скриптора. Тот в возмущении вздёрнул бровь.

— Мой двоюродный брат Мастер здесь не при чём, мистер вице-президент.

— В Сталлионградской пустоши высадился десант с другого континента, Рокволл. И есть сомнения, что они пришли с миром. Так что…

— Мой сын должен отправиться туда! Он должен понять, что значит быть солдатом! Как я сам, мой отец и отец моего отца! Он не должен опозорить нашу семью!

— Ты же понимаешь, что, возможно, посылаешь сына на верную смерть?

Гаудина долго глядела с глаза Рокволлу, отвела взгляд, закурила.

— Хорошо. Пусть будет так.

***

Комиссар Максилла пронеслась по коридору, так что Птероторакс за ней не мог поспеть и распахнула дверь каюты. Застигнутые врасплох пони уставились на неё. Она часто дышала, гневно глядя на нарушителей, сейчас она была подобна эринии из мифов пегасов-нимбусийцев. Теки Спрокет и Дасти Хувс замерли над разложенным на полу безделушками, значками, открытками и прочей мелочью, которую собирала единорожка. За крупом комиссара витал капитан, рассмотреть происходящее в каюте ему мешала комиссарская фуражка.

— Как это понимать, гражданин третьего класса? — маленькая чейнджлинг пыталась напустить на себя грозный вид, она машинально расправила крылья, чтобы казаться больше. — Кто вам дал право покидать территорию аванпоста и приводить сюда аборигена?

— Вы дали разрешение, комиссар, — обомлевшая от испуга Теки всё же нашла в себе силы заговорить.

Отрицать правду было глупо, тем более если Вракс решит воспользоваться своим положением и пустить дело по каналам внутренней проверки, то внимания со стороны единорогов-менталистов из Внутренней Безопасности комиссар не избежала бы. И вытащив воспоминания они даже не посмотрели бы на то, в каком состоянии в тот момент находилась Максилла.

— Но как вас в лагерь пустили? Что за попустительство со стороны выставленной охраны? Куда смотрели егеря Скапуса?

— Я им сказала, что вы мне разрешили...

Образ парочки мрачных единорогов из Внутренней Безопасности, которые ментальным эквивалентом столовой ложки будут копаться у неё в голове стал более реальным для Максиллы. Привалившись боком к двери, она попыталась восстановить дыхание и избавиться от звона в ушах.

— И они просто поверили?

— Да...

Не понимавший о чём разговор земнопони всё же смекнул, что у кобылки из-за него возможно будут проблемы. Собрав в сумку своё добро он бочком попытался добраться до дверного проёма, но был перехвачен Птеротораксом. Комиссар подошла к инженеру вплотную глядя единорожке в глаза, благо та сидела на полу.

— Слушай сюда, — тихо произнесла комиссар. — Может я и простой никчёмный комиссар, но я не позволю таким как ты избегать наказания. Думаешь если твой приёмный отец бригадный генерал, то тебе всё можно?

— Нет, — тихо произнесла розовая единорожка и опустила уши.

— Думаешь, если твой покойный отец легендарный герой Слай, то тебе всё можно?

— Нет. Я готова понести наказание.

— Не волнуйся, понесёшь. Капитан Птероторакс, обыскать аборигена, изъять подозрительные вещи и вышвырнуть его вон.

— Так точно.

— Гражданин третьего класса инженер Теки Спрокет, за нарушение режима аванпоста и непредумышленный обман караульных вам назначается четыре дня карцера. Если же при дальнейшем рассмотрении вашего дела будут обнаружены более серьёзные проступки, военно-полевой суд в моём лице изменит меру пресечения. Вплоть до смертной казни.

После последних слов мордочка комиссара расплылась в жуткой клыкастой ухмылке.

— Тебе всё понятно? — вкрадчиво спросила она, так разговаривали палачи с осуждёнными перед тем как уложить их головы на плаху.

— Так точно! Слава Гринклифу!

Инженер телекинезом вытащила ключ из нагрудного кармана.

— Разрешите проследовать в карцер, комиссар?

— Что это?

— Ключ от карцера, комиссар! — Теки таращилась в точку поверх головы чейнджлинга. — Дубликат, комиссар! Мне его выдал дяд... Бригадир Вракс.

Вся атмосфера выстраиваемая политофицером оказалась порушена.

— Ты издеваешься надо мной? — прошипела она, глядя снизу вверх.

— Никак нет, комиссар!

— Так значит ты идиотка?

— Никак нет, комиссар! Я совершенно здорова! У меня есть справки о моём психическом и телесном здоровье! Каждый год я на заводе прохожу медицинский осмотр, комиссар!

Инженер опустила глаза и от добродушного открытого взгляда полного любви, направленной персонально на неё, чейнджлингу стало дурно.

— Воооон! — заорала Максилла во всю мощь лёгких.

...