Автор рисунка: Noben
Глава XXXI

Глава XXXII

Их посадили в маленькую комнату в подвале, тут было только два матраса и смердящее в углу ведро. Четверых пегасов заперли в комнате напротив. Каламити опасался, что Элзетэр снова проникнет в их сны и поэтому вся команда спала вполглаза и никто, кроме кобылки не выспался.

Бывшие кадеты Анклава злобно поглядывали на команду Каламити, когда шериф их выстроил в коридоре и приказал им всем валить из города. Слова свои он подкрепил сняв с предохранителя дробовик. Начальник каравана их встретил не дружелюбнее, чем шериф города, он ничего не говорил, его взгляд был красноречивее любых слов. Он с удовольствием спровадил бы мародёров, но были договорённости и деньги. Пегасов он не хотел брать попутчиками, но деньги, а точнее два плазменных пистолета перекочевавших из сумки одного из жеребцов в сумку караванщика, сделали своё дело и грифон дал добро.

Караван пробыл в Крупочкино весь день, торгуя с местными, а Каламити и его отряду пришлось ночевать в фургоне за стенами города у северных ворот. Тоже самое относилось и к пегасам-кадетам. они разбили лагерь на противоположной стороне дороги. Никто из них не решился проверять держал ли аликорн слово или нет. К вечеру командир отряда вытащил из чехла радиопередатчик — приближалось время связи с базой. За перехват сообщения местными или гипотетическими чейнджлингами он не беспокоился, передатчик был оборудован блоком с талисманами шифровки для закрытой связи и взрывным зарядом. Обычный набор для армейского передатчика. И пока остальные члены команды разводили снаружи костёр и пытались приготовить из армейского пайка суп, Каламити наблюдал за стрелкой хронометра.

***

— А я тебе говорю, — заговорщицким шёпотом говорила зебра в военной форме. — Она не какой-то там гуль.

Отложив книгу и глянув на настенные часы, Реджина подпёрла голову кулаком.

— Ну и кто же она такая, Тинаши? Она выглядит как гуль.

— А ты не заметила, что от неё не пахнет?

— Извини?

— От гулей... попахивает, а вот рядом с Нтомби можно спокойно стоять рядом.

— Ну, она говорила, что долго скиталась по пустошам Зебрики. Может она высохла как кусок вяленого мяса. Кстати, она как раз так и выглядит.

Грифона вновь глянула на часы.

— Нет-нет-нет! — запротестовала её собеседница. — Она не гуль. Она адже. Поганая ведьма.

После этих слов зебра оглянулась и плюнула себе за спину.

— Дедушка мне рассказывал, что все ведьмы служат царице колдовства и что они должны питаться жеребятами, чтобы сохранять вечную молодость. Иначе все увидят их порченый настоящий облик.

— Хм. По-моему, слишком суеверно всё это. Извини.

Реджина включила радиостанцию, проверила шифратор и надела гарнитуру. Настроившись на нужную частоту она вновь уставилась на часы. Точно в назначенное время в наушниках послышалось бормотание, через несколько секунд превратившееся в голос Каламити.

— Говорит Маверик, приём. Маверик вызывает Одинокую Крепость.

— Говорит Одинокая Крепость, рада слышать вас, бродяга.

***

Выбравшись из фургона Каламити первым делом окинул взглядом городские руины, окружающие поселение, затем — лагерь пегасов. Они поставили две палатки, а теперь возились с кучкой хвороста и никак не могли развести огонь.

— Шеф, — окликнул его Бласт. — Мы вам тут супа оставили. Морковь мелкая и дерьмовая, но вот картошка вроде ничего так.

— Вы доложили центру? — задал вопрос Роки Рейсер, когда пегас присел у костра.

— Да. В том числе и о кадетах. Если я завтра не смогу уговорить Файр Ире вернуться, то их присутствие будет угрожать операции.

— Так может ночью им всем глотки перережем?

— Под стенами города, Бласт? С дозорными на стене?

— Прирежем и трупы закопаем. Скажем, что они сами сбежали.

— Кэп, вы рожу шерифа видели? — ответил ему Роки Рейсер. — Он нам не поверит. Он тут всё перероет и найдёт трупы, а потом нас самих закопает.

— Хватит уже о трупах и убийствах. Давайте изменим тему разговора.

— И о чём ты предлагаешь говорить? — поворошил костёр длинной веткой Бласт.

Думиса в ответ откашлялся.

— Давайте продолжим знакомиться, чтобы улучшить дружеские отношения. Без обид, не то чтобы мне нужны были такие друзья как вы, но это должно сплотить команду и всё такое прочее.

Все кроме единорога уставились на военврача с мрачным подозрением.

— Ладно, хорошо. Я понял. Я продолжу то, что уже говорил. Я меркантильный, люблю деньги, хочу сделать карьеру и не люблю рисковать своей жопой. Отец мой сам врач-самоучка, он почти полжизни выискивал на Пустоши книги и журналы по медицине. Он считал, что врач нужен каждому, даже самым отбитым рейдерам. И они убивать того кто их лечит не будут.

Бласт покачал головой.

— Вот тут я не согласен. Когда мы жили у Лас-Пегасуса то у нас были такие соседи. У них мозги давно растворились от наркоты. Пушек у них не было, но это им не мешало. Они кидались на каждого, кого видели, а в конце концов перебили друг дружку.

— Кэп, ну от таких ведь даже вы держались подальше. Что уж говорить про зебру отца семейства. Ну так вот, отец меня воспитал в таком ключе, но я мечтал о большем. В детстве я впервые услышал о Коллегиуме и хотел вступить в их ряды, но рожей не вышел по их словам. Дискордовы снобы. Мы всей семьёй постоянно путешествовали нигде надолго не задерживались и у меня была большая врачебная практика — наёмники и рейдеры платили хорошо. А когда в Джанктауне объявили о создании республики я подсуетился и вступил в армию. В итоге я получил погоны сержанта и неплохую зарплату. Половину я отправляю семье каждый месяц. Теперь твоя очередь, любитель тостеров.

— Иди ты нахуй, — злобно огрызнулся Роки Рейсер, вновь сунул морду в чашку и продолжил хлебать суп.

— Ну а вы, кэп?

— Да что рассказывать, обычная рейдерская жизнь. Кочевали, враждовали с другими бандами, занимались работорговлей, охраняли караваны. Всё как у всех.

— Охраняли? — переспросил Каламити.

— Ну да, охраняли, — утвердительно кивнул жеребец оранжевого цвета и смахнул с усов остатки картошки. — Кой смысл грабить торговцев? Они могут просто перестать ходить по твоей территории. Мы кочевали вместе с караванами, защищали их и получали неплохую мзду. Это ещё мой дед придумал. И мне больше сказать нечего. Хотя, нет. Всё же скажу. Вот из-за книги Литлпип теперь считают что абсолютно все рейдеры это отбитые нарколыги и каннибалы, которые тебя предадут и воткнут тебе нож в круп при первой возможности.

— Как и она сама, — буркнул Роки.

— А шо было после того, как пришла республика? — Каламити увёл разговор в сторону от упоминания своей подруги.

— В армию я пошёл по той же причине, что и полосатый — деньги. Мне сразу дали второго лейтенанта, через полгода перевели под Хуффингтон. Сначала был в штурмовой группе где-то год, гоняли всяких говнюков, зачищали разведанные подземелья Ядра, потом уже дали капитана и отряд под командование.

— Что за штурмовая группа такая?

— Мы зачищали всё дерьмо, что не добивала мобильная группа, — капитан мотнул головой в сторону Элзетэр. — Они разбирались с самой опасной хернёй и разведывали подземелье, мы делали всё остальное. Если она и правда работала с теми парнями, то может рассказать, что Департамент складывал в катакомбах под городом. И вдогонку упомяну своего кузена Мастера. Он поднялся из низов, стал боссом банды в Троттингеме, договорился со Стальными Рейнджерами, восстановил город и фабрику Спарк-Колы. Рейдер из книги Литлпип так может? Хер там.

— Это исключение подтверждающее правило, — заметил военврач.

— Семьи Лас-Пегасуса это бывшие банды рейдеров. И в довесок — мой брат Штакетина работает в офисе президента.

— Ты имеешь ввиду администрацию Гримфизес? — переспросил Каламити. — И кем?

— Он личный секретарь президента, — с гордостью произнёс капитан.

— Погодь! Погодь. Тот самый тощий жеребец? Но его же зовут Скриптор.

— Это погоняло, шеф. Ну подумайте сами — секретарь — и такое имечко. Когда маменька рожала младшего из окна был виден штакетный забор. Она не отличается фантазией.

В голове пегаса промелькнула догадка, он прищурился и уставился на жеребца в солнцезащитных очках.

— Так значит, — вкрадчиво произнёс командир.

— Да, по паспорту я не Бласт. Меня родили в фургоне.

На несколько секунд повисла пауза, сидящие за костром переваривали полученную информацию, а затем пегас и зебра разразились гомерическим гоготом. Роки Рейсер не поддержал веселья, а Элзетэр взирала на смеющихся с холодной отстранённостью.

— Вам подходит, кэп, — отсмеявшись сказал Думиса.

— Уверен, что на зебринском твоё имечко тоже значит какую-нибудь херню, — беззлобно ответил жеребец.

Ужин команда закончила молча, жребий отмывать котелок и миски выпал на военврача, остальные же остались сидеть у костра, лениво переговариваясь после еды. Когда же капитан, как и зебра, предложил Роки Рейсеру рассказать о себе, тот злобно зыркнул на старшего офицера и, пожелав всем спокойной ночи, забрался в фургон. Каламити спросил не нужно ли ему рассказать о себе, зебра и земнопони переглянулись, врач кашлянул.

— Если на то пошло, шеф, — произнёс он. — То мы у вас должны попросить прощения. И мы, и тот тостероёб. Помните разговор про общественное сознание?

Пегас не понимал куда клонит Думиса.

— Так вот, из-за книги пони, разговора о которой вы постоянно избегаете, определенное количество граждан НКР вас считает куколдом.

— И терпилой опущенным, — добавил Бласт.

Пегас ничего не ответил. Он молча взирал на подчинённых и не шевелился.

— А ещё анекдоты, — продолжал зебра. — Вроде тех, где вы, Вельвет и... Литлпип. Можно сказать, что там ворота амбара во все стороны со свистом распахиваются... Вот...

Военврач замолчал, ожидая вместе с капитаном реакции пегаса. Тот не стал вскакивать с места, бросать шляпу на землю и ругаться. Командир отряда только печально вздохнул и закрыл глаза. Кобылка взирала на них с отстранённым видом.

— Поэтому мы и решили написать рапорт, — подхватил Бласт. — Но потом поняли, что вы не опущенец, а настоящий мужик.

— В частности, то как вы спасли Элзетэр от дракона повлияло на наше мнение. И многое что ещё.

— Значит, — со смертельной обреченностью произнёс пегас. — Меня полстраны считает вот этим вот.

— Меньше, шеф, — покачал головой военврач. — Учитывая пегасов, до сих пор верных идеям Анклава, Стальных Рейнджеров типа нашего Роки, всевозможных культурных рейдеров, как капитан: где-то одна треть наберётся.

— Начальник, а вы сами книгу вашей подруги читали?

— Начинал, но потом забрасывал. Зачем мне читать то, шо я сам пережил.

Полковник замолчал и на морде его медленно проявилось выражение поражённого осознания.

— Вот же кобыла со Стойла, — он ударил ногой по земле. — Никто мне ничего не говорил.

— Должен сказать, шеф, что вы там дебилом выглядите только местами и редко когда терпилой. Так что не всё так страшно, тем более вы отличаетесь от вашего литературного образа.

— Надеюсь наш разговор не приведёт к разладу? — осторожно спросил Думиса.

— Идите спать, — мрачно ответил пегас. — Все. Мне нужно подумать.

Жеребцы и кобыла поспешно убрались в фургон, оставив Каламити у костра в одиночестве. Он просидел не шевелясь, вглядываясь в языки пламени, пока от него не остались лишь тлеющие угли. Он продолжал сидеть в ночной темноте, пока на востоке не занялась заря нового дня.

***

Угрюмый Каламити смотрел из окна на руины кирпичных и панельных домов, караван покидал Крупочкино и двигался дальше на север по остаткам асфальтовой дороги. Мимо проплыл древний указатель, поверх облупившейся краски шла надпись на зелёном фоне: «Вы покидаете Срединный Мир».

***

Ландшафт резко изменился, вокруг были только холмы, покрытые чахлой растительностью, как шерстью голова гуля. Небо не было затянуто облачной завесой, но солнечный свет здесь казался тусклым. Оставалось только гадать, что послужило причиной этой иллюзии, была ли это серая бесплодная земля или изредка поднимаемые ветром пылевые бури. Караван был в пути уже несколько часов, изредка на пути попадались брошенные давным давно деревни, выглядящие как кладбища, и ни одного дерева вокруг, никакой жизни. Всё было мертво и безмолвно, будто пони и грифоны вторглись во владения самой Смерти. Наблюдая за удручающим пейзажем за окном. Каламити вспоминал Эквестрийскую пустошь, которая теперь в сравнении не казалась ему такой безжизненной.

Фургон внезапно остановился, с головы каравана донеслись выстрелы и крики. Всё это время сидевший как сжатая пружина командир зацепил на кронштейн винтовку и выскочил наружу. Пролетев вдоль колонны телег и фургонов пегас завис в воздухе, выискивая опасность. Пара грифонов оттаскивали с дороги тушу зверя. Когда Каламити опустился на землю он подошёл ближе, чтобы рассмотреть тушу. Существо было большое как медведь, лишённое даже подшёрстка, с бледной кожей через которую просвечивали тёмные вены. На мощных передних лапах у него были гигантские когти, а нос зубастой морды увенчивал мясистый нарост со множеством отростков по краям. Глаз у зверя не было вообще, на их месте у него были ороговевшие сросшиеся веки.

— Звездорыл, — внезапно сказал один из грифонов-охранников, остановившись рядом с пегасом и указал на большую дыру на обочине. — Повезло, что это была не стая. Ни разу не видал таких?

— Видал и похуже, личинок муравьиных львов на юге, например.

— Да, та ещё мерзость, — согласно кивнул грифон.

***

После полудня Бласт сменил сержантов в упряжке, караван не останавливался днём на отдых и Каламити прекрасно их понимал. Насколько хватало глаз их окружала серая равнина, с линиями мёртвых деревьев и остовами ржавых комбайнов — прежде здесь были колхозные поля.

Думиса улёгся на пол, завернулся в спальный мешок и тут же уснул. Роки Рейсер же уселся у окна, рядом с Элзетэр, и уставился в серую даль. Некоторое время он молчал, а затем внезапно начал декламировать стихи.

Итак, опять вперед! Я никогда

Природы безнадежней не встречал —

Всю пустошь молочай заполонял,

Корявый, грязный куколь без стыда,

Крадучись, тихо пробрался сюда

И почву плодородную украл.

Мрачные слова как нельзя лучше описывали пейзаж снаружи, они звучали словно эпитафия мёртвому краю.

Нужда, гримасы, ужаса печать —

Удел этой страны. «Ну что ж, смотри —

Или закрой глаза!» — слова земли,

Что под ноги ложится умирать.

Здесь некому и нечего терять —

Лишь Страшный Суд проказу исцелит.

Единорог и пегас слушали гнедого жеребца.

Обугленный чертополох ко мне

Тянул свои останки; рядом с ним,

Без листьев, с стеблем жалобным одним,

Дрожала полевица. По весне,

Пожарища мрачней, в предсмертном сне

Встречала пустошь солнца едкий дым.

Роки Рейсер замолчал, молчали и слушатели, ожидая, что тот продолжит читать поэму.

— Любите поэзию, сержант? — наконец задал вопрос капитан.

— Классическую троттингемскую поэзию, сэр. Я в бункере не только агитационные фильмы смотрел.

И в фургоне вновь воцарилось молчание, по обе стороны от дороги лежали бесплодные земли, казавшиеся бескрайними, поглотившими собой весь мир, Пустошь, ставшая апофеозом всех пустошей.

***

Тэки Спрокет и Тарсус вкатили в конференц-зал длинный стол, накрытый мешковиной. Ротванг протиснулся через дверь с громоздкой треногой и большим альбомом подмышкой. Установил её, поставил альбом и сел за стол рядом с лейтенантами чейнджлингами. За столом уже сидели старшие офицеры — капитан Фрост Натт и бригадир Вракс. Присутствовали и политофицеры, пегас-дознаватель из Арктурианского ордена сидел особняком от всех. Третий инженер, Стеинлесс Велд, закончил с настройкой телекамеры и дал отмашку. Настроечная сетка на экране замерцала, сменилась чёрным экраном, а затем появилось изображение кабинета, обшитого деревянными панелями. За столом восседал пожилой жеребец с большими усами и по армейски коротко стриженный, в кителе со знаками отличия Речной Коалиции. За его спиной находился книжный комод и большая батальная картина. Вракс опустил взгляд ниже, на стол, камера показывала только центральную часть столешницы. Кроме папки, лежащей перед перед пегасом, чейнджлинг заметил мраморную подставку с автоматическим пером и пресс-папье в виде картечной пушки.

— Доброе утро, господа, — Враксу казалось, что цепкий взгляд генерала сконцентрировался именно на нём. — Позвольте представиться — генерал Тактий. Назначен командиром экспедиционных сил. Капитан Фрост Натт.

— Здесь, товарищ генерал.

— Моим распоряжением вы назначаетесь временно исполняющим обязанности командира, — пегас сделал вид, что не заметил как обратился к нему капитан. — Вы будете получать приказы только от меня.

— Так точно, товарищ генерал.

— Перейдём к следующему пункту.

Совещание длилось несколько часов, в течении которых дотошный генерал Тактий разобрал каждую мелочь, вроде количества боеприпасов у аборигенов, попутно заметив Враксу, что оружие у местных нужно было реквизировать. Ротвангу тоже досталось — генерал был недоволен, что абиссинец ограничился краниологической проверкой и фенотипической сверкой, вместо того, чтобы взять анализы у жителей Стойловска и провести проверку их на генетические отклонения. Всё это Тактий говорил спокойным, скучающим голосом. Приказав Враксу и разведывательному корпусу не сидеть на базе, а побыстрее искать АЗОС генерал уже собирался отключится, как бригадир попросил его задержаться.

— Только давайте быстрее, бригадир. У меня день наперёд расписан.

Чейнджлинг кивнул Ротвангу, тот поправил полосатый галстук, подошёл к столу и скинул с него мешковину. Тактий подался вперёд, чтобы лучше разглядеть изображение на экране. На столе лежало энергетическое оружие пегаса-налётчика, жало силового доспеха и оборудование из его убежища.

— Вкатите его! — приказал абиссинец инженерам.

Пони и чейнджлинг скрылись в коридоре, а затем прикатили платформу, на которой стояла сама броня пегаса. Генерал прищурился, разглядывая её.

— Господин генерал, — начал речь Вракс. — Нам удалось захватить вражеского солдата, который устраивал нападения на поселение аборигенов. Если у вас есть свободные пятнадцать минут доктор Ротванг продемонстрирует его экипировку и оборудование.

Генерал откинулся в кресле и всё с тем же скучающим видом кивнул. На морде учёного появилась широкая улыбка, он щелчком отправил в угол окурок. Из-под стола с яростным гудением выскочил автоматон-пылесос и устремился к нему.

— Прежде чем начать мне требуется ещё один ассистент. Госпожа Авацина!

В коридоре раздалось гудение и металлический лязг, в конференц зал вошла грифон-рыцарь в моторизированной броне и встала рядом с бронёй на платформе. Абиссинец встал между ними.

— Наглядно видно, что своими габаритами и мобильностью эти два защитных костюма сильно отличаются. Но по своим защитным характеристикам они примерно равны. Приводы доспехов приводятся в движения через систему дублированной электро-магичекой системы.

После он достал из кармана халата белый маркер и обвёл несколько участков на броне пегаса.

— Вам хорошо видно?

Генерал в ответ кивнул.

— Вот эти три вмятины следы от попадания из пехотного пулемёта, более лёгкое оружие так же показало свою эффективность. Вот здесь вы можете видеть повреждённую баллистическим оружием керамическую накладку на сочленении, что защитило привод брони. Энергетическое оружие же, — Ротванг обвёл несколько малозаметных подпалин. — Оказало минимальный эффект, что полностью противоположно защитным характеристикам нашей моторизированной брони. Я не металлург и у меня нет информации о местных марках стали, и могу только предполагать, что использованный сплав обладает большой тугоплавкостью благодаря осмию и иридию. А теперь прошу внимания, господин генерал.

Ротванг снял с брони шлем и поставил его на стол, попросил тоже самое сделать рыцаря Авацину. Она немного поколебалась, глянула на инквизитора и сняла шлем.

— Как вы все видите даже внешне заметно, — продолжил абиссинец, как только шлем оказался на столе. — Насколько технологии местных превосходит наши. Фильтры комбинированного действия с магически инертным абсорбентом, встроенный миниатюрный эфирный передатчик, — Он повернул шлемы, чтобы и Тактий, и сидящие за столом увиделивсё сами. — А также сложная и невероятно компактная оптическая система.

Абиссинец поставил шлемы на место, внезапно схватил молоток, замахнулся и врезал по шлему брони пегаса-налётчика. Стоявшая рядом с ним Авацина вздрогнула. Учёный ударил ещё пару раз, отбросил молоток. На шлеме не осталось даже вмятины.

— Извините, не смог удержаться, — Ротванг поправил галстук. — Всегда хотел сделать нечто подобное. Энергоисточник доспехов так же весьма интересен и больше напоминает магический конденсатор, но самым интересным здесь является встроенный когитатор.

Со стола учёный поднял небольшую пластинку с дорожками-проводниками и миниатюрными драгоценными камнями с защитным напылением. Он перевернул обложку альбома на треноге. На странице была увеличенная фотография предмета у него в лапе.

— Перед вами миниатюрный когитатор в основе которого лежит технология грифонстоунской артефакторики. И если грифоны в своё время отказались от развития этой науки в пользу миззиевых устройств, эквестрийцы довели артефакторику до совершенства.

Он перевернул лист альбома и ткнул пальцем в схематичное изображение драгоценного камня испещрённого сетью линий.

— Толщина этого драгоценного камня всего девять десятых барлейкорна, — палец заскользил по линиям внутри схемы камня. — И в таком сверхтонком драгоценном камне находится сразу несколько чар, если судить по структуре кристаллической решётки. Теоретически потенциал такой технологии неисчерпаем в отличии от миззия. Мы больше ста лет назад упёрлись в физические границы этого элемента.

Ротванг дёрнул рукой и коготь пропорол бумагу, он перевернул лист на схему энергетических контуров эквестрийского моторизированного доспеха.

— И какова производительность этого устройства?

— Если сравнивать с печатными платами когитатора «Голиаф I-M», то я предполагаю, что-то порядка пяти-шести квадратных ярдов.

Учёный начал перелистывать альбом, остановился на изображении таблиц и диаграмм.

— И каковы его функции?

— Пока не известно, я занимаюсь изучением архитектуры ядра.

— Сделайте это быстрее, доктор. А что там с тем пегасом?

— Она не хочет сотрудничать, товарищ генерал.

После брони Ротванг показал эфирный передатчик, от которого уцелел только корпус, во время облавы налётчик успела активировать систему самоуничтожения и внутренности передатчика превратились в оплавленные электросхемы. Плазменные и ЭМ-гранаты не вызвали большого интереса у Тактия, он постоянно поторапливал учёного. А вот плазменные пушки и энергетическое жало вначале заинтересовали его, но как только абиссинец объяснил что их принцип работы достаточно примитивен по сравнению с магическим оружием Альянса и напоминают магические жезлы, Тактий тут же потерял к ним интерес.

— Должен заметить, — сказал капитан, глядя на энерго-магическое оружие на столе. — Подобный подход довольно логичен. Несмотря на примитивность оружия, оно не имеет сложных систем и должно быть дёшево и массово в производстве. Ведь так, доктор?

— Возможно. И как с бронёй, в этом оружии есть нечто потрясающее, точнее его элемент питания.

Он поставил на стол толстый прозрачный цилиндр семи дюймов в высоту в центре которого находился маленький шарик. Затем он поставил рядом небольшой электромотор, толстыми проводами на зажимах подсоединил к цилиндру, параллельно к нему — измерительный прибор.

— В оружии элемент питания подключён через отсекающую и понижающую систему. И она, и плазменная пушка по сравнению с ним выглядят примитивно. Я всё подключил напрямую, для большей наглядности.

Ротванг щёлкнул тумблером и отступил на несколько шагов, мотор резко включился, якорь с гудением начал набирать обороты, на газоразрядном индикаторе цифры скакали как бешеные. За несколько секунд число перевалило за четыре нуля. Электромотор гудел всё сильнее и сильнее, он начал заметно подрагивать. Сидящие за столом вскочили со своих мест и отступили к экрану. Абиссинец стоял в двух шагах от мотора, он махнул лапой Тарсусу. Чейнджлинг в спецовке поднял над головой телекинезом огнетушитель. Ротванг неспешно надел толстые перчатки. Из мотора уже начал идти дымок, секунда и он вспыхнул, следом вышел из строя измеритель тока, из него так же пошёл дым. Обмотка проводов задымилась, Учёный шагнул вперёд, схватил одной лапой провода, а второй выдернул из зажима цилиндр. Следом инженер обрушил на пожар струю порошка, погребя под ним мотор и измерительный прибор.

— Этот предмет, — учёный поднял цилиндр над головой, словно знамя. — Обладает исключительной энергетической ёмкостью. Его корпус создан из аномального металла с которым работал только один учёный в нашей истории — доктор Ла-Мерк.

— Это его изобретение? — впервые за совещание в глазах Тактия читался живой интерес.

— Сомневаюсь, герр генерал. Если этого нет у Гринклифа — значит это не изобретение Ла-Мерка.

— Понятно, — жеребец откинулся в кресле и прикрыл глаза. — Благодарю вас за демонстрацию, она будет принята мной во внимание.

— Господин генерал, у меня есть одна маленькая просьба.

— Говорите.

— Среди военного оборудования на самолёте находится боевой автоматон нашей фирмы. Его оружие потребляет слишком много энергии и мощности установленной в нём энергоустановки недостаточно для работоспособности его оружия. Разрешите использовать этот элемент питания.

Вракс уставился на учёного, потом повернулся к экрану.

— Я думаю, что это будет неосмотрительно, господин генерал.

— Я даю вам разрешение. Совещание закончено.

Ротванг расплылся в неприятной ухмылке.

Продолжение следует...