S03E05

D:\Files\IDM DWL\45.pngысокий худощавый единорог бесстрашно опустил чемодан на тёмные разводы, украшавшие пол таверны, носившей то же имя, что и деревенька, что и озеро, подступавшее к зелёным от плюща домикам – Лох-Орс. Моментально сложилось впечатление, что потёртый и покрытый наклейками разной степени выцветания чемодан и видавшее виды питейное заведение идеально сочетаются, а посетитель, особенно, если игнорировать чуть приплюснутые очки, мало чем отличается от местных жилистых трудяг, кутавшихся в вяленые свитера, которые в богатом на озёра крае являлись необходимостью, а не веяньем моды.

Известный во многих городах Эквестрии – но никак не в местной деревне – автор очерков и заметок, чаще всего подписываемых «Трендерхуф», бегло оглядел рыбаков, камнетёсов и тягловых мастеров, обеспокоенных, в основном, оседанием пены в стакане с элем. Взгляд светло-фиолетовых глаз остановился на старом жеребце, грива которого рисковала переломить любую расчёску, осмелившуюся притронуться к практически седым вихрам. Этого местного жителя, на свитере которого квадратные узоры местами потемнели от следов упряжи, Трендерхуфу описали как непревзойдённого знатока легенд, россказней и историй, за которыми любопытный единорог ехал полукружными маршрутами через пару нагорий.

— Мистер Кледсдал? – на всякий случай уточнил Трендерхуф, когда вместе с чемоданом переместился ближе к широкому в размерах жеребцу, вряд ли ждавшему, что кто-то нарисуется с другой стороны накренившегося дубового столика.

— Клейдесдаль, – последовала лишённая эмоций поправка, в которой протяжные «е» звучали так, словно доносились с другого берега близлежащего озера.

— Ой, извините, пожалуйста, – отреагировал воспитанный единорог.

— Да, не надо тут, – тут же последовал контрастный в плане этичности ответ. – Зови, как язык повернётся. Обиднее, чем та рожа, что маячит за барной стойкой, всё равно не обзовёшь.

Хозяин заведения, упомянутый, очевидно, по причине непосредственной близости, не отрывая крыльев от манипуляций с подстаканниками, проговорил некие ответные «благостные пожелания» клиенту. Но тот, найдя предлог и ввернув остроту в адрес земляка, поднял себе настроение – настолько, что и с Трендерхуфом повёл разговор безо всякой замкнутости. Словно последний маячил перед взором старого трудяги не меньше, чем побелевшие кустистые брови.

— И чего тебе молодому-смелому от сего старого упряжника надо? – резко двигая челюстью, поинтересовался Клейдесдаль.

— Я Трендерхуф. – Немедленно произнёс журналист, не знавший, как долго продлится добродушное настроение у собеседника. – Моё нынешнее исследование посвящено фольклору мест, примыкающих к Эквестрии. С этой целью я и прибыл в Озёрный край. Мне сказали, что здесь по части старых сказаний лучше вас специалиста не найти.

Заклинание вытащило из бокового кармашка чемодана готовый к бою за сохранение чужих слов блокнот, где скрывался легион чистых листов. Следом последовал закованный в деревянный доспех оруженосец с остро наточенным грифелем.

— Правильно сказали. Я многое могу поведать. Что мне вещал дед, а ему его дед. Всё тут помнится, – копыто старого пони недвусмысленно дотронулось до виска.

— Хорошо, – Магия Трендерхуфа развернула блокнот под удобным для работы углом. – Может, что-нибудь про озеро Лох-Орс. Для начала. Чем оно знаменито?

— Ах, – Клейдесдаль присел на свой подвязанный наподобие мочалки хвост. – Да много чем оно прославлено… О, если ты не из пугливых, то я с байки о Келпи начну.

— О Келпи? – переспросил Трендерхуф, заинтересованный в том, чтобы точно отразить в будущем очерке все этнонимы.

— Полное имя той кобылки было Келптанна, но для простоты её звали Келпи. – Пожилого собеседника собственное повествование уже отправило в пространство, что надёжно ограждено от внешних помех, вроде уточняющих вопросов. Его рассказ просто стартовал, как Забег Осеннего Листопада, и мало заботился о том, насколько легко слушателю разобраться в свисто-шипении согласных звуков:

«Жила близь озера Лох-Орс трудолюбивая, не обделённая красотой кобылка Келптанна. И быть бы ей счастливой девицей, заботливой матерью, да доброй бабушкой, но злая судьба поселила рядом подлеца из подлецов, что Мормэйром звали. На редкость избалованный и чванливый пони из такого рода, с которым не пререкаются – ибо все земельные да долговые тяжбы судить шли в двухэтажный дом, что некогда на берегу Лох-Орса высился. В мормэйров дом, стало быть. Хоть за того жеребца жена была много лет как сосватана, хоть у него сын рос, а запала в его чёрное сердце Келптанна. И добивался он от неё взаимности, бесстыдно и нагло»

Трендерхуфу сильно помогала магия – угнаться за повествованием Клейдесдаля, пиши он ртом или копытом, ни за что не получилось бы. А хитрые чары, раздвоив карандаш, успевали даже выводить набросок из скромных линий, следовавший рассказу старого трудяги. Мормэйр предстал на странице блокнота с обритой по бокам головы гривой, остатки которой были прилизаны и завиты на манер воителей далёкой древности.

«Злость брала Мормэйра, что какая-то простушка-прачка ему отвороты выказывает. Ему, привычному, что кошели да двери перед его персоной распахиваются. Хотя, думаю, до беды довело не это. Видать, Келптанна обмолвилась, что, если кавалер не отстанет, то супруге его станет о намекающих разговорах известно. А сие для Мормэйра было всамделишной угрозой – в отличие от его родных, родные его жены здравствовали, да могли воспринять поведение жеребца за оскорбление. И, оскорбившись, могли в его поместье прийти за некоторой не самой приятной уплатой. Келпи-то вряд ли об этом знать могла, просто пригрозила сгоряча. Но Мормэйр сорвался. Накинулся на бедняжку. А то, что натворил, решил спрятать в глубинах озера. Наверное, спрятал бы, если бы не те тёмные силы, что проклятием вернулись на берег Лох-Орса»

Слушавший и не перебивавший единорог потратил пару секунд, чтобы поставить после слов «тёмные силы» тонкий знак вопроса. Объездив мир, богатый на магию различной природы, журналист всё равно хотел для своих очерков большей будничности. Главным образом, чтобы редакцию не заваливали корреспонденцией с просьбой тщательнее проверять факты. Последнее подобное письмо, пришедшее от начальницы Стэйблриджа, было ещё свежо в памяти единорога.

«Никто ничего не подозревал. Горевали, что Келпи пропала, да. Но виновных не искали, да и не думали. А между тем, мстительный дух поднялся из вод озера. И предстал перед четой Мормэйров. То была кобылка, красивее всех, что жили и живут ныне. Но с чертами, какие были у самой Келпи. И гуляла эта красавица по водной глади Лох-Орса, вплотную к лодочной пристани, где бегал и прыгал мормэйров жеребёнок. Естественно, он по молодости-глупости приблизился к красивой кобылке, засмотрелся на вычурные тонкие ленты из ткани и украшений, что ажурно свисали с её гривы.

Но стоило пареньку почти коснуться кобылки, как раскрыл дух истинный свой вид. То не украшения были, а тина и водоросли, галька да мелкие ракушки. И свисали они с потемневших лохмотьев гривы, которую обрамляли остатки полусгнившей шкуры. Пустые глазницы взирали на мир над водой, когда враз отросшие зубы сомкнулись на спине жеребёнка. Ни в чём не повинный юнец был утянут безумным духом отмщения в непроглядные глубины, в вечно прохладные воды»

Светло-коричневый любитель фольклора непроизвольно вздрогнул – настолько богатой на эмоции по сравнению с тихой прелюдией оказалась эта часть истории. А Клейдесдаль, подбодрив себя глотком почти избавившегося от пены напитка, и бегло проверив, не утратил ли интереса слушатель, вернулся к событиям стародавних времён:

«Само собой, и дальше хороших событий ждать не стоило. Жена Мормэйра, что тоже вины за собой не имела, слегла от лихорадки, да не оправилась. Буквально за месяц сгорела. А одинокий нечестивец хмуро сидел на своём балконе и с ненавистью смотрел на гладкие воды Лох-Орса. И не раз и не два видел над этими водами, как из внезапно образовавшейся пены выглядывало что-то, до жути схожее с головой призрачной пони.

Так скажу: была у Мормэйра черта, что слегка роднит всех нас, здешних. Упёртый он был в своём желании никогда не покинуть дом, в котором родился. Все мы такие упёртые, все до одного. И потому Мормэйр решил, что раз он никуда не денется, а дух никуда не денется из озера, то самого озера больше быть не должно. Ни много ни мало задумала его подлая сущность закопать Лох-Орс. Сколько ему ни твердили, что вся затея глупа и немыслима – никого этот жеребец не слушал. Распродал все свои вещи, что в особняке пыль собирали, нанял работяг со всего края. Кому-то поручил плотинами отводить ручьи и ключи, что питали Лох-Орс. Кого-то подрядил копать канал прямо в соседний водоём. С третьими вместе стал ближайшие холмы срывать, закидывая озеро землёй»

На секунду зажмурившись, Трендерхуф вспомнил, как выглядит озеро Лох-Орс, берегами которого он любовался полчаса назад, и серьёзно засомневался, что эту часть легенды следует воспринимать серьёзно. Однако оставил в стремительно освобождающемся от чистых листов блокноте пометку: осмотреть берега в поисках застарелых следов от крупных земляных работ.

«Лишь наполовину успел исполниться замысел Мормэйра, и озеро чутка обмелело», – с явной насмешкой заметил Клейдесдаль. – «Зато Келпи не стеснялась показывать себя работягам, что спину надрывали, пытаясь стереть Лох-Орс с карты. И, что само собой разумеется, немногие из увидевших духа, продолжали лопатой орудовать. А иные, видать, засмотревшиеся, так и пропадали бесследно... А Мормэйр, проснувшись как-то поутру, стал свидетелем иного явления. Пришла Келпи прямо к порогу его дома. Грациозно ступая по верхушкам травинок, покрытых утренней росой, да так, что те и не колыхались. Тут даже упёртый, погрязший в беспутстве разум Мормэйра сообразил, что дух и без озера существовать будет. И непременно придёт за гордецом из двухэтажного особняка.

От такого осознания, вся память о предках и родственных корнях, исчезла, а Мормэйр исчез из собственного жилища. Говорят, в тот же день он уже домчал до ближайшего города по ту сторону нагорий. А потом ещё и до следующего… Право слово, не помню, как те городки нынче называются, ездил туда последний раз по делам лет двадцать назад»

После этой ремарки Трендерхуф, более трёх дней изучавший карту Озёрного края в поисках проездов к Лох-Орсу, сообразил, о каких населённых пунктах идёт речь и заполнил пробелы в строке блокнота. Но, поскольку заходившийся в речах старый пони подсказок не требовал, журналист хранил уважительное молчание.

«Только одно трусу и нечестивцу и оставалось, что бежать. Мчался, стало быть, Мормэйр, начисто лишённый покоя. Шарахался в пути от всякой лужи. Стремглав пробегал через мосты, опасаясь даже мельком глянуть в проточную воду. Да что там – в пути пищей ему были только сушёные куски хлеба. Их он боялся запивать, полагая, что увидит в глубине чарки лик загубленной кобылы. Сточил Мормэйр о сухари зубы, разодрал сухими крошками горло, рот его увлажняла лишь собственная кровь. Истрепалась на жеребце вся некогда солидная одёжа. Стал он если и не страшнее, чем озёрный дух, то близко к тому. А конец странствий сам по себе предсказуем. Ибо мир у нас таков, что если долго непрерывно бежать, то выйдешь на берег моря, а то и океана.

И вот, когда Мормэйр, преодолев очередную кручу, увидал необъятные сапфирового оттенка просторы. Когда начали слепить его отблески солнца в подрагивающих водах залива. Когда заметил он белые ряды пены, словно шедшие в решительную атаку по команде прилива. В тот момент сжалось его чёрное сердце. Сжалось в последний раз. Поделом ему, я считаю»

Впечатлённый Трендерхуф в честь завершившейся истории выдохнул чуточку сильнее обычного. Хотя самое последнее суждение он на бумагу переносить не стал: верный журналистским принципам единорог старался не навязывать какую-либо точку зрения. Поделом или не поделом – это должны были решать читатели заметок.

«Тут, казалось бы, Келпи впору успокоиться», – внезапно донеслось с противоположной стороны столика. – «Но ослеплённые жаждой мести духи от такого далеки. Наверное, в тот же день, что не стало мерзавца, прошёл над Лох-Орс ливень. Столь мощный, что все плотины да запруды размыло. Что озеро вышло из берегов, да так, что всем окрестным жителям пришлось со скарбом на холмы и нагорья взбираться. Долго стояла тогда вода. Долго бушевал дух озера. И закончилось всё тем, что подмыли дождевые потоки усадьбу Мормэйра. За один вечер она, да и кусок земли, что под строением залегал – всё отправилось на глубину. И если до того Лох-Орс по форме было как серп с зазубринами, то с тех времён оно половину монеты напоминает. Иные, кто про Келпи и не слыхал, выдумывают, что будто гигантское копыто, оступившись с крутого склона, уткнулось в землю, пробив сей роскошный водоём.

Казалось бы, следов уж не осталось от того преступления. Да только и в тот момент проклятье наш край не покинуло. Я же ведь упоминал, что Мормэйр заложил да продал всё… И неразумный дух Келпи преследует всех, кто что-либо прикупил, кто хранит и передаёт из поколения поколению невзрачную безделушку. И их семьи преследует. Духу-то всё равно – переплавил твой прапрадед мормэйрову вещь, перед крыльцом обронил невесть когда. Или ещё кому перепродал… Келпи, утратившая разум, что был у Келптанны, будет думать, что владелец вещи – нечестивый преступник Мормэйр. И будет пытаться завлечь его в ледяные воды. Да только против того отворот есть: пока не поздно проговорить надо заветное «Келпи-Келпи, я не тот, кто тебе нужен». Оттого у призрака некое прояснение случается, и на время он уходит в глубины Лох-Орса. Где ему и место!»

Интонация чётко обозначила, что носитель седой гривы подвёл итог своему длинному повествованию, что подтвердил его резкий жест, зафиксировавший копыто на стакане эля, а сам стакан – на пути к явно утомлённому от декламации рту. Трендерхуф решил, что ему тоже не мешает оставить в своих записях некоторый вывод, как бы возвращающий читателя из легендарных времён к эквестрийским будням.

— Неужели и вам являлась Келпи? – Начал интервью единорог.

— Хах, а то как же? – Чуть причмокивая, произнёс Клейдесдаль. – В свои-то годы я уж со счёта сбился, сколько раз видел на поверхности озера что-то эдакое. Издали, чаще всего, благо, издали особого вреда Келпи не причинит. Вот если прямо у берега – тогда лучше заветную фразу кричать, что есть силы. Но до такого у меня не доходило.

— А на вас конкретно Келпи из-за чего злится?

— Ума не приложу. Видать, из-за пряжки моей. – Без всякого стеснения Клейдесдаль принялся раскручивать один из ремешков, которые полосами очерчивали нижнюю границу клетчатого свитера. – Была ли эта вещь у Мормэйра в хозяйстве, честно, мне невдомёк. Про то мой дед, как до того дед моего деда, молчали.

На стол легла явно не фабричного изготовления заколка, напоминавшая нижнюю половинку скрипичного ключа. Пряжка была до того тусклая, что Трендерхуф даже подумал о простеньком световом заклинании. Но потом его голову с бело-золотой гривой посетила мысль на порядок безумнее, но вместе с тем имевшая практический смысл для его авторской деятельности.

— А разрешите её одолжить буквально на день? – Не без робости выдал единорог. – У меня просто есть пара идей касательно данного артефакта. Возможно, здесь на утолщении можно распознать герб. Он мог бы дать информацию о роде, из которого происходит Мормэйр, если таковой в принципе существовал. Также соскоб металла дал бы возможность установить, насколько древней является эта пряжка, то есть определить её приблизительный возраст. Качество металла и степень окисления, если их оценить, дадут приблизительную датировку легенды о Келпи.

Приподнявшиеся брови старого пони свидетельствовали, что он едва ли понял суть сказанного единорогом. Но уловил, что Трендерхуфа старая пряжка по какой-то причине очень интересует, что Клейдесдаль воспринял как интерес к рассказанной истории. Седому трудяге это польстило, и он больше времени потратил на раздумья, чем ему фиксировать ремешки, нежели на сомнения в отношении любопытствующего единорога и старой семейной реликвии.

— Только, чур, вернуть, – напутствовал Клейдесдаль. – Не то за тобой дух деда моего деда гнаться будет. А он, ты уж поверь, я от деда слышал, куда страшнее Келпи будет.

— Ага, – Трендерхуф придвинул пряжку ближе к своему краю столика. – Непременно верну. Завтра же. А пока… – Блокнот, карандаш и магическое поле вокруг него вернулись в состояние повышенной готовности. – Если я вас ещё не утомил, можете рассказать что-нибудь про ваших предков… О деде вашего деда, например, если предшествующих ему родственников не помните…

— Изволь, – прищуренный взгляд пожилого пони упёрся в пустой стакан с еле заметными следами пены на стенках. – Только нужно питие. Больше пития. Мне для лёгкости слоговерчения. Тебе для сметливости. Будем так это именовать…

Блокнот, где почти не осталось свободного места, а также последствия влияющего на сметливость пития Трендерхуф оценивал уже на берегу Лох-Орс, куда отправился, оставив вещи в помещении таверны, где таким заезжим гостям, как единорог-журналист, предоставлялся более чем недорогой ночлег.

Почти мгновенный заход солнца и столь же быстрое восхождение на небосвод луны обеспечивало в богатом на озёра краю крайне непродолжительный вечер и приводило к появлению густого тумана над обширными водоёмами, когда успевшие испариться капли внезапно сталкивались с остужающими потоками ночного ветра. Этим красивым, неоднократно упомянутым в историях Клейдесдаля зрелищем поспешил насладиться Трендерхуф, на время отложивший размышления о древних легендах, проклятиях, металлических пряжках и мстительных духах. Сейчас единорога занимала только находившаяся шагах в двадцати реальная красота, недостижимая в своей убедительности.

Лунный свет придавал туманным берегам Лох-Орс особенную загадочность и действительно заставлял верить в легенды – ведь казалось, что воду устилает одно огромное призрачное одеяло, подрагивающее и словно дышавшее тихими ударами воды о гальку. А сильно разыгравшееся воображение Трендерхуфа заставляло последнего слышать чуть ли не поступь копыт по листьям кувшинок. И видеть в белёсом мареве какие-то очертания, изгибы условного тела, а также прорези, своей темнотой будто бы обозначавшие зрачки глазниц и ноздрей, а ещё цепочки невесомого на вид металла, составлявшие красивую вуаль для шерсти с голубоватым отблеском.

И вдруг это иллюзорное сочетание неясных контуров начало вызывать беспокойство – слишком уж долго оно висело над водой, не подчиняясь воле ветра и отблескам лунного света. Совершенно безумная мысль прокралась в голову жеребца: что если из-за слоя тумана действительно проступает героиня древних легенд. Коварный и страшный дух Келпи, обративший потемневшие незрячие глазницы на очередного неосторожного путника, на очередную невинную неосторожную жертву. И всё отчётливее страх рисовал из марева усохшую продолговатую морду, с которой спадала притягательную и обманчивую накидка вечерней туманной пелены.

Желание тряхнуть головой и отогнать наваждение почему-то не могло пересилить в единороге интерес к созерцанию причудливого танца озёрной дымки и теней. И буквально на секунду пронеслась в сознании строчка, которую он даже не воспринял серьёзно. Но, всё же, подчиняясь каким-то второстепенным инстинктам, произнёс вслух:

— Келпи, я не тот, кто тебе нужен.

Каким-то невероятным образом для Трендерхуфа совпали моменты, когда он сумел зажмуриться, тряхнуть головой и провалиться передними копытами в прохладную до мурашек воду Лох-Орса. Единорог отпрянул на сухой галечный берег, непонимающим взглядом изучил успевшие вымокнуть оранжевые подвороты любимого свитера. После чего светло-фиолетовые глаза пробежались по туманной взвеси, расползавшейся на отдельные испарявшиеся тряпицы, и близко не напоминавшие какие-либо фигуры.

Минутная пауза потребовалась Трендерхуфу, чтобы прислушаться к стрёкоту цикад, кваканью лягушек, шуму трущейся о гальку воды и перемежавшейся со всем этим тишине, после чего журналист признался самому себе:

— Чувствую, добротный очерк получится, — после чего медленным, но понемногу ускоряющимся шагом единорог направился в сторону тёмных силуэтов зданий.

Комментарии (7)

+1

Хм, мне слово"Келпи"напомнило об одной истории о Селестии. Прямо таки в точности сокращение!

Gamer_Luna
Gamer_Luna
#1
+2

Образ Келпи как мифической лошади известен, прежде всего, в англоязычном фольклоре. Так что неудивительно, что кто-то из авторов адаптирует легенды в контексте сериала о пони. Все легендарные и мифические лошади, наверное, уже нашли своё отражение в фиках по MLP.

niklaykin
niklaykin
#3
+1

Легенды и мифы с этим названием не знала на этом сайте от слова вообще. Затянуло почитать так как взахлеб читала и перечитывала ту историю и все части.
Хотя, я вообще ни где не читала подобное... Но эта история понравилась к слову (я за эту).

Gamer_Luna
Gamer_Luna
#6
+2

YEY! С возвращением! С удовольствием читал цикл "Стэйблриджские хроники", очень рад снова видеть вас среди активных авторов.
Рассказ хорош, атмосферненько получилось. Спасибо!

Oil In Heat
Oil In Heat
#2
0

Рад, что вам понравилось.
Что до цикла и авторских будней — тут скорее статус "пытающийся возобновить активность". На крупную прозу времени и сил нет, вот, на небольшом произведении потенировался.

niklaykin
niklaykin
#4
0

Не обязательно писать большие вещи, можно и в малом размере написать так, что будет интересно и всем понравится. Или из мелких зарисовок на общую тему сложить затем большое произведение. Как пример — "Среди ночи, и тех, кто в ней".
Желаю вам творческих успехов и удачно "потренироваться на кошках".

Oil In Heat
Oil In Heat
#5
0

Очень круто. Шотландская мифология достаточно мрачная, а вы очень хорошо раскрыли её лор в мире сериала.

Qulto
Qulto
#7
Авторизуйтесь для отправки комментария.