# Fallout Equestria: Ледяной занавес

Nordy

Давным-давно война закончилась обоюдными ударами мегазаклинаний пони и зебр. Но для этих пони — она всё ещё идёт. Просто перешла в "холодную" стадию. Каково это — жить под куполом, за которым идёт бесконечная снежная метель, отрезавшая их от света и остального мира год? А десять? Сталлионград живёт так уже десятки лет. Но живёт ли или выживает? И что будет, если найдётся тот, кто искренне верит в то, что там, за завесой, есть невраждебная жизнь и надо лишь протянуть к ней копыто?

Этот кусочек был написан за пару месяцев до того, как родилась идея "Искры". Это всё ещё короткий кусочек большого рассказа, который пока не имеет ничего, кроме ряда персонажей и событий, которые они должны пережить. Надеюсь, что после "Искры", я к нему вернусь с новыми силами и опытом, который будет приобретён за время написания первого рассказа. Мне важны любые ваши мысли касательно обеих работ, ведь именно вы, читатели, важны для любого автора. Ради вас мы и стараемся)

## День первый. И пока последний

“- Грибы... Грибы никогда не меняются.”

Именно мысли об этих споровых и занимали голову лидера маленького, но гордого города-государства Сталлионград в столь ранний час. Их можно тушить, их можно консервировать, из них можно заваривать чай и гнать алкоголь. Но этот проклятый богинями вкус вытравить можно лишь предав их огню. У пепла нет вкуса. Равно, как и ценности. Когда-то, кто-то умный сказал, что война никогда не меняется. Он просто не пробовал эти блядские грибы. Слава Селестии, партийные запасы сорокаградусного "Верного пути" ещё не иссякли, но и доступны они не всем.

Секретарь доедал свой скромный завтрак. Жена что-то тушила. Секретарь задумался над тем, что же она тушит. Действительно, что же она могла тушить? Грибы? Картошку с грибами? Да куда угодно добавь грибы, как они тут же займут вакантное место источника вкуса, просто потому что всё остальное в этой тьме расти не может. Да, у них есть теплицы, люминесцентные лампы, но в таких условиях всё что растёт, практически не отличается по вкусу от травы, которая тоже блять не имеет вкуса, потому что ей тупо хреново. Пони забыли, что такое настоящие зелёные луга или рассвет Солнца, потому что зебры лишили их этого, когда война закончилась.

Он перевёл взгляд на окно. На занавески падал искусственный свет уличного фонаря. Стояла ночь. Двухсотлетняя ночь. Когда-то он пытался себе представить усилия, которые приложили первые лидеры Сталлионграда, чтобы шаг за шагом осветить всю территорию, которая попала под купол. Тот ужас и отчаяние, которые испытывали пони, которым должно быть месяцами приходилось жить почти в полной тьме, освещённой лишь светом небольших ламп и костров. Сейчас же всё стабильно. Ни хорошо, ни плохо. Стабильно.

Надо было выходить. По радио уже заканчивалась утренняя новостная передача, а значит, Лидер как раз успевал на транспорт. Поблагодарив жену, он отправился за своим пиджаком. Путь самого главного пони города пролегал мимо комнаты сына. Лучика света его жизни. Санни Шайна. Именно он выбрал его имя. Да, малыш пошел в мать, был единорогом, но благородный чёрный окрас, красно-золотая грива, карие глаза — весь в отца! Пока он спал можно было просто молча гордиться и им, и собой. Стоило на секунду на морде нашего гордого лидера появиться улыбке, как она тут же угасла. Он помнил, что стоит малышу проснуться, тот перестанет быть просто малышом. Он будет малышом со страшным диагнозом. Аутизм. Они с женой узнали об этом несколько лет назад, когда начали проявляться первые признаки расстройства. Сейчас тот был в возрасте получения кьютимарки. Этот день ожидался нашим героем даже сильнее, чем прекращение бури или возвращение Богинь. Сын даже с таким диагнозом всё-равно остаётся сыном, верно? Живым, растущим, родным ребёнком. Да, порой приходится буквально неделями ждать его улыбки, но ведь оно того стоит? Но порой реальность куда сложнее простых постулатов, списков и просто верных действий. Ему не хватало смеха Санни.

Аккуратно прикрыв дверь, он дошел до комнаты, оделся и вышел из дома. Предстоял ещё один, абсолютно обычный день.

* * *

Второй наш герой не спал. Ночь выдалась бурной. Проникновение за кордон ничего не дало. Ни одного сигнала обнаружено не было. Впрочем, не было и жертв ни с одной из сторон. Каким бы монстром его не рисовали газеты — он был просто пони, который хотел помочь всем другим. Даже тем, кто не понимал, что они жертвы и несчастливы. Он бы пошел на убийство. Опять. Но сегодня духи хаоса останутся голодными. Давно был забыт вопрос, который его раньше беспокоил. Его больше не волновало принятие сейчас. Он верил, что стоит найти хотя бы малейшее доказательство жизни за куполом, как можно будет свергнуть режим, утверждающий, что жизнь есть только здесь, под этим проклятым куполом. И тогда народ воспрянет, скидывая двухсотлетние оковы, сдерживающие их в этом Чистилище. Он откинул белоснежную гриву, падающую на фиолетовые глаза, чтобы ещё раз взглянуть на Купол перед уходом. Его синева манила своим свечением, но неутихающая снежная буря напоминала, что за тонкой, хоть и непробиваемой ничем границей творится нечто куда более опасное и смертельное. Иногда то тут, то там, можно было увидеть всполохи бело-синих молний, означавших, что по куполу секунду назад был нанесён сокрушающей силы удар очередного элементаля, который желал проникнуть внутрь. В День Бомб на всю территорию Сталлионграда было совершенно множество ударов мегазаклинаний Зебр, но Партия была готова к такому исходу, потому и был поднят Купол, который спас всех пони. Ну, всех, кто успел добежать до столичного округа или уже там был. Страшно было представить, какая участь ждала всех тех, кто остался снаружи, не добежав пары метров до спасительной сферы. Впрочем, можно было ли назвать происходящее внутри спасением? Паршивая еда, отсутствие света, контроль рождаемости, охота на ведьм и бездумная вера в то, что иначе нельзя. Казалось бы — вот он враг. Прямо за завесой. Но нет. Партия печётся за чистоту генофонда, уничтожая любого, кто начал вырождаться в этих условиях. Он и сам должен был быть уничтожен ещё двадцать лет назад как альбинос, но чудом богинь был спасён. И сейчас его долг — спасти этот город. Любой ценой.

От тяжких мыслей нашего революционера отвлёк голос его правого копыта — Товарища Язвочки.

— Капитан. Утро. Город просыпается, нам пора отступать.

Она была достаточно маленькой пони для своего возраста, но это не умоляло ни одного из её достоинств. О её хитрости и способностях втереться в доверие к кому угодно ходили легенды. Равно и о том, что если перед вами настоящая Язвочка, а не очередная из её личин, то лучше с ней не ссориться. В лучшем случае, вы лишитесь только зубов.

— Конечно, Яз. Я просто задумался.

— Ну конечно. Опять о народе он думает. Шевели копытами, пока нас не заметили. А то расселся, как клуша на насесте. Тоже мне, мыслитель. Вот поймаешь пулю, а кто тебя тащить будет? Я? Я слабая и красивая девушка. Мало того, что я тебя не подниму, так ещё и в крови перепачкаюсь.

— Не волнуйся ты так, — на его морде проступила улыбка, — успеем. И хватит звать меня капитаном. Хотя бы не ты.

— А я тут при чём? Капитан Свобода то, Капитан Свобода сё. Никто уже и не помнит твоего настоящего имени.

— Но ты то помнишь?

— Не скажу. Не заслужил.

— Ладно, ладно, Товарищ Язвочка. Приказ отступать принят. Отправляемся на базу.

— Вот и хорошо. А то я замерзать начала. И хватит уже самому всюду ходить. Если тебя убьют, то кто должен будет тащить на себе всё дело? Я? Или Крепость? Или вообще кто-нибудь из новобранцев? Попомни мои слова, когда тебя будут пытать в задворках Гэбни. Это всё...

Она могла говорить бесконечно. Но это даже успокаивало Капитана. Пока Товарищ говорит — всё хорошо. Вот если она замолчала — тогда жди чего плохого. Но пока всё было хорошо. Потому Капитан подхватил оборудование, не дамское же это дело — радейку таскать, и пошел вперёд. Было ещё много дел. И никто за него их не сделает.