# Лучшее — враг хорошего

megin flus

Густав ле Гранд, известный кондитер не только в стране грифонов, но и в Эквестрии, приехал в Кантерлот... по своим делам. К несчастью (Или к счастью, как посмотреть), об этом узнаёт одна пронырливая пони, у которой как раз на носу образовалась маленькая проблемка.

Фанфик с дуэли КЧ, на тему "Кулинарная битва". Спасибо Tyoln-у, моему оппоненту, за прекрасную возможность написать рассказ несмотря ни на что. Если ты это читаешь, то выложи уже свой рассказ наконец!

Спасибо маме, что поддержала меня и помогла с вычиткой. Люблю тебя

Жанры — зло. Их слишком много наплодилось. Буду рад, если подскажете точную характеристику произведения. Поставил, что посчитал правильным

## Привет из прошлого

Густав ле Гранд посмотрел на письмо, что висело напротив окна гостиницы.

Сейчас Эквестрия переживала просто невероятные потрясения. Появление аликорна, замок дружбы и всякие непростые для обывателя события так привлекли к себе внимание, что огромное количество народа из разных стран стало приезжать, дабы посмотреть на всю красоту культуры пони. Впрочем, и до всех этих потрясений страна процветала: большинство конкурсов и состязаний проводились именно в стране пони, потому недостатка в туристах никогда не было. Густав даже побывал на небольшом соревновании по выпечке, которое закончилось… довольно специфично. Что не помешало ему, Пинки Пай, Джо и Мулии обменяться адресами для переписки. Грифону часто приходили кексы и маффины от розовогривой, пончики от единорога и шоколад от мула. В свою очередь он не забывал сам готовить вкуснейшие эклеры своим знакомым пекарям.

Впрочем, это никак не объясняло появления розового цвета письма, висящего на трёх воздушных шариках рядом с окном его номера.

“Приветики, Густав! Как делишки? Ты ведь сейчас в Кантерлоте, да? Заезжай в Понивилль, тебя ждёт просто помра-умо-чительная дуэль! У нас тут пекарня свободна, а разрешение я уже получила. Остальных я тоже пригласила!

Пинки Пай”

И действительно, сейчас он таращился на это недоразумение в самом сердце Кантерлота, в довольно неплохой, пускай и чересчур косящую под грифонский дом  гостинице. И он не имел ни малейшего понятия, как оно вообще пришло к нему и откуда Пинки вообще узнала про него, если поезд прибыл только вчера. Но заинтриговать она сумела.

Дуэль.

В конце прошлого состязания они решили, что дело закончилось ничьёй, и, насколько знал Густав, сейчас ленточка висит где-то в музее “Как пример, что работая вместе — все трудности нипочём.” Он хотел было повозмущаться, но идея спорить с аликорном глупее, чем лететь на крыльях до солнца, поэтому он смирился. Да и реклама вышла неплохая, ведь имена участников были записаны вместе с самой наградой.

И вот теперь у него появился шанс! Шанс отве… доказать этим копытным, что грифон на кухне — лучшее, что может произойти с этим миром! Mieux vaut tard que jamais, так сказать.

В любом случае, он и так собирался туда заехать. И раз уж она пригласила “остальных”, то грифон знал, к кому ему стоило сегодня зайти. Завершив свои утренние дела, он вышел, махнул ближайшему экипажу и, заплатив немного золотых, отправился в сторону уже довольно известной пекарни в Кантерлоте.

Прибыв на место, ле Гранд нашёл, что с последнего его визита место сильно преобразилось: если раньше оно представляло собой скорее лавку, что можно встретить порой на улице, то теперь это был полноценный магазинчик, просторный и уютный, пусть и не блещущий какими-либо изысками. Столики, круглые деревянные в зале и прямоугольные высокие у окна, прилавок, за стеклом которого красовались пончики всех вкусов и расцветок, свет от кристаллов на потолке, равномерно освещающий всё помещение. Простой, как сам владелец заведения.

Утро — не самое прибыльное время для пекарни, потому тут ели всего парочка посетителей, а за прилавком суетился незнакомый грифону паренёк. Заслышав звонок от входной двери, шустряк на одних задних крутанулся на месте, не прекращая при этом что-то ваять на бумаге.

— Приветствую вас в пончиковой Джо, лучшей пекарне во всём... Кантерлоте?

Окончание фразы прозвучал скорее как вопрос. На секунду парнишка завис, и Густав смог получше рассмотреть его. Похоже, кто-то из родни единорога — расцветка была ну вылитый Джо, только крылышки за спиной да отсутствие метки бросались в глаза.

— bonjour, мсье, здесь зе работаеть пекарь Дзо?

После этих слов за прилавком начался сущий кошмар: пегас побросал свои принадлежности на прилавок, попытался развернуться в сторону приоткрытой двери за спиной, споткнулся, сделал невероятный акробатический трюк и, стрекоча своими крылышками, пулей рванул прямо в дверь, чуть не вписавшись в раму. Впрочем, добежать он не успел. Из прохода выглянула морда его знакомого единорога, и вместо рамы пегасёнок вписался в Джо. Посетителей, впрочем, такая сцена не смутила. Глянув на секунду в сторону шума, они как ни в чём не бывало продолжили разглядывать Густава, посчитав, по-видимому, его куда интереснее.

— Утра, Густав! Не знал, что ты в Кантерлоте.

— bonjour. Зато кое-кто точно зналь, что я буду здесь.

— Пинки? — тут Джо вздохнул. — Тебе она тоже написала? Ну да, сказала же, что остальных тоже пригласит.

Пегасёнок, заметив, что двое взрослых разговаривают о чём то своём, как ни в чем не бывало вернулся за прилавок и продолжил что-то писать на бумаге.

— Племянник мой, — ответил Джо на невысказанный вопрос. — И да, я поеду. Хотел прикупить присыпки для пончиков, так что билет уже есть на сегодня. А у тебя как?

— О! Это зе хорошая новость! И я ни собираюсь пропускать такое мероприятие! О! — Тут грифон заметил неладное. — Она написала тебе, как будеть пьроводиться дуэль?

— Думаю, Пинки, я, ты и Мулия будем. Если Кейки оставили на время пекарню, то их точно не будет. А так нет, я ничего не знаю.

То, что именно они будут на соревнованиях, ле Гранд и без Джо не сомневался. А вот отсутствие конкретики его немного озадачило.

— Впрочем, приедем и узнаем. Ты же тоже едешь?

— Да, да, как зе великий Гюстав пропустить такое собитие! Поеду первим зе поездомь!

— Замечательная новость, — Джо заметно повеселел. — Тогда закончу тут и поедешь со мной. Мой поезд как раз скоро будет.

* * *

Вот так Густав и Джо отправились на одном поезде до Понивилля. Единорог, похоже, вообще не волновался за свою пекарню, оставляя её на попечения мелкого пегаса. По крайней мере, грифон решил не спрашивать. Не его это всё равно дело.

Приехали они довольно быстро. Похоже, технологии скакнули вперёд, и пусть поезд и выглядел так же, как в воспоминаниях Густава (То есть вычурно и цветасто, на его взгляд), ходу он прибавил заметно, и уже к полудню они прибыли на место. И стоило им только выйти на перрон, как их тут же окликнули.

— Селестия милосердная, вы уже приехали? Так скоро?

То была Мулия Майлд, мул, что могла сделать из мусса настоящий шедевр. От одного только воспоминания у ле Гранда текли слюнки, но он быстро пришёл в себя.

— bonjour. мадам Мулия, великий Гюстав приехаль по приглашению мисс Пинки. Ви зе тозе будете участвовать?

— Да, дорогой Густав, мне Пинки вчера сказала про это. И заодно позаботилась, чтобы и вы приехали. Я ей не особо поверила, но поди-ж ты, действительно появились, — тут она замечает единорога, и на её старом морщинистом лице появляется улыбка. — Донни, дорогой, я рада, что ты тоже смог приехать к нам. Думаю, это будет просто прекрасный поединок.

— Я тоже рад вас видеть. Думаю, вы нам покажете, куда идти?

— Да-да, я провожу вас! Идите все за мной, благо тут недалеко. Ноги уже, хе-х, не те, сами понимаете.

Густав с удовольствием слушал болтовню миссис Мулии, а уж когда разговор зашёл про конкурс в Кантерлоте, и сам подключился. Джо не отставал, и вскоре они подошли к зданию, что до боли напоминал большой кекс. Не то, чтобы это было плохо, но Густав предпочитал нечто более… утончённое. И он как раз застал момент, когда оттуда вышла розовая пони с вишнёвого цвета кобылой, что-то весело обсуждающие между собой. Заприметив троицу, Пинки отвлеклась и весело поскакала к ним, напевая что-то на… тут ле Гранд даже прочистил уши, на грифоньем?!?.

— Привет, народ! Как добрались? Я тааак рада, что вы приехали, вы не представляете, как меня выручили.

— bonjour, мадам Пинки, bonjour, мадемуазель?… — ле Гранд вопросительно посмотрел на кобылу рядом.

— Черилли. Нет, не замужем.

— … Мадам Черилли. Я великий Гюстав, узналь, что здесь будет кулинарная дуэль, и не смогь не приехать к вам.

— Пинки рассказывала мне о вас. Как и Мулия, — кобыла мило улыбнулась мулу. — А вот про вас, господин Джо, я слышала очень многое ещё и от Твайлайт. Вы печёте просто вкуснейшие пончики, по её словам.

— Хех. Спасибо. —  Донни неловко почесал затылок.

— Я же говорила? Это будет самое суперское мероприятие, которое только вы могли себе представить!

— Да, Пинки. Думаю, они очень помогут нам. Жаль, что Кейки уехали, мы бы не побеспокоили вас так внезапно.

— Ничего страшного. Пусть и немного грустно, что столь искуссние пекари не смогуть принять участие, но… — тут у грифона что-то щелкнуло в голове. — Погодите. Что значить “Не побесьпокоили?”

Черилли посмотрела на грифона, потом на остальных. У всех было немного недоумённое выражение лица. Пинки же тем временем состроила виноватое выражение лица и только сказала “Упс, забыла.”

— У нас… действительно будет кулинарная дуэль, — глядя на эту картину, Черилли всё же решила объяснить всю ситуацию пекарям. — Я учительница, и сегодня у нас должен быть открытый урок. Мы планировали, что мистер и миссис Кейки помогут нам с мероприятием, но они внезапно уехали, так что Пинки предложила позвать своих знакомых пекарей, вас.

— Значит, кулинарная дуэль будет между жеребятами? — Первым сообразил в чём дело Джо.

— Именно.

Густав, услышав это, похолодел от ужаса. Но он быстро сумел восстановить самообладание, тем более, что идти на попятную было бы невежливо. В конце концов, не может же быть всё настолько плохо?

Правда ведь?

* * *

Им объяснили суть дела. Черилли и Пинки нашли место, где участники смогут приготовить свои блюда, так как кухня Кейков была слишком мала и не вместила бы сразу три команды. Хотя изначально их было только два, по одному на каждого Кейка, но с приходом пекарей пришлось срочно менять планы. Густав и остальные должны будут помогать жеребятам в своей команде приготовить выпечку, но с одним условием — сами повара ничего не будут готовить сами.

От этого правила ле Гранду чуть по настоящему не стало плохо.

Пинки, как оказалось, уже успела разрекламировать гостей, а потому когда они пришли к школе, их ждала кучка маленьких жеребят, которые во все глаза глядели на новоприбывших. Черилли решила начать первой

— Итак, дети, поприветствуйте наших гостей! — из толпы послышался нестройный хор голосов. — Сегодня именно под их командованием каждый из вас сможет попробовать себя в готовке, и те, кто смогут впечатлить наших судей больше всего, получат свой приз!

Жеребята затопали. Если Густав не ошибался, это было что-то вроде аплодисментов.

— Господа, представьтесь, пожалуйста, — Черилли кивнула троице, и первой вышла вперёд миссис Мулия.

— Здравствуйте, дети. Хоть вы и уже все знаете меня, меня зовут тётя Мулия. Я готовлю разные вкусности из мусса, но делать его довольно сложно, потому сегодня мы будем делать фигурки из самого настоящего шоколада.

Похоже, жеребятам понравилась такая идея. По крайней мере, сам Густав точно не отказался бы попробовать такое приготовить, но увы, Мулию ему в этом не переплюнуть, и он знал это.

— Привет, народ! — На этот раз настала очередь Джо. — Меня звать Джо, работаю в Кантерлоте, делаю всякие пончиковые вещи. И если вы считаете, что пончики — это скучно, — тут единорог подмигнул толпе. — то вы просто не пытались построить из него целый город. Как вам идея построить свой?

Дети прониклись городом из пончиков. У некоторых даже слюнки потекли.

— bonjour, маленькие дами и госьпода, — ле Гранд низко поклонился пусть и маленькой, но всё же аудитории. — Меня зовуть Гюстав ле Грандь, и я лучщий пекарь среди грифоновь, что биль удостоинь чести участвовать в мездународномь конькурсе пекарей. И разь уз собрались вьсе мои зьнакомие, с кем ми победили прошлий поединокь, сегодняшнимь блюдомь будуть восхитительние, мягкие, покритие шоколадьной гьлазурью экьлеры!

От волнения акцент грифона ещё сильнее выпирал, но, похоже, детям это даже понравилось. Главное, что они его понимали, а уж про эклеры не знал, наверное, только ленивый, живущий в Вечнодиком отшельник. Если такие вообще существуют. Но, как заметил ле Гранд, энтузиазма было явно меньше, чем при представлении остальных участников.

Дальше пошло распределение по командам. Довольно быстро все разобрали себе по наставнику, и вот грифон смотрел на троицу жеребят. Потом жеребята посмотрели на него в ответ, и ле Гранд внезапно вспомнил присказку про бездну. Он откашлялся.

— Что-з, пусть вы узе знаете меня, но что насчёть вась? Какь вась зовуть?

Троица переглянулась.

— Я Эппл Блум

— Я Свити Белл

— Я Скуталу

— И мы…

— ...Команда Метконосцев!!

Сказано это было настолько слажено, настолько отрепетированно, что Густав уже не сомневался — будут проблемы. Тем более, что Пинки как-то упоминала про этих сорванцов, что умудрялись устроить погром при каждом удобном случае. Под недоумёнными взглядами жеребят он медленно поднёс свою лапу к лицу.

Черилли повела каждую команду к своему зданию, где они будут печь. Ле Гранд тем временем осматривал городок, словно был на экскурсии. Не самый лучший городок: всё очень яркое, весёлое, а прохожие порой проходили мимо и даже не здоровались с ним и его компанией! Возмутительно! Но стоило Густаву вспомнить, что он не на своей родине, как негодование быстро стихло. Примерно так они и дошли до своей кухни

А она оказалась совсем недурной. То-ли Кейки были не единственными пекарями в городе, то-ли кто-то уж очень увлекается готовкой и забабахал всё это, или же всё сразу, но Густав оценил интерьер. Немного старомодно, но просторно и освещение то, что надо.

Жеребята с интересом оглядывали всё вокруг, особенно возбуждённой казалась единорожка. Густав даже вспомнил себя в молодости, отчего в его сердце закралась надежда.

— Итак, на этом я вас оставляю. Удачи вам, вечером я к вам зайду.

— bonne journée, мадам Черилли

— Итакь, слушайте сюда, циплятки, самое важное, что стоить уяснить — всё должно быть “le meilleur”, лучшее сьреди лучшего! Есьли что-то не получилось, сьделайте это ещё разь! Пока вы на кухьне и есьть пьродукьти, ви можете пьробовать сколько угодно раз, но тамь, на сьцене, такого шанса не будеть. Уясьнили? — троица кобыл закивала, и Густав приготовился. — Тогьда давайте начьнём с основь…

* * *

— bonjour, мсье Густав, смотрю, у вас работа идёт полным ходом. — белая единорожка заглянула в комнату, откуда доносился лязг и грохот, и заприметила Метконосцев, чумазых и немного удручённых. — … И-или нет. У вас тут всё хорошо?

Самый странный вопрос из всех, что можно было задать.

— Всё плохо, — сказала Скуталу, кивая в сторону подноса. Там были немного потрёпанные кусочки немного поджаренного теста.

— Всё… не очень хорошо. — Эппл Блум хмуро посмотрела на своё творение. Впрочем, выглядело оно явно лучше, чем у Скуталу, даже напоминая самые настоящие эклеры. — Типа, я уже помогала в готовке Ба, так что вродь понимаю, что да как делать. Но ни за что бы не подумала, что эклеры — такая сложная штука.

— Помогите!.. — А этот голос все дружно проигнорировали. У Метконосцев уже установилось правило, что пока еда не несёт угрозы для жизни, Свити разбирается с ней сама. Они хотели отговорить грифона от попытки обучить единорожку, но ничего не вышло.

— Ага… А где Густав?

Кобылки дружно махнули в сторону кладовки. Подойдя ближе, кобыла услышала тихий шёпот и, открыв дверцу, увидела грифона, что сидел и чуть ли не плакал в тёмном уголке.

— bonjour, мьсе Густав. Смотрю, у вас всё не очень хорошо идёт.

Ле Гранту понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя.

— Пьросто ужась. Пьросто ужасьтно. О! — он помотал головой, после чего встал и поклонился кобыле. — bonjour, мадамь, пьростите, что в такомь виде предь вами.

— Не страшно. Лучше расскажите, что произошло. Жеребята только учатся, не могут же эклеры быть настолько плохими. У Эппл Блум даже получилось что-то неплохое.

— Непьлохое? НЕПЬЛОХОЕ? — Густав мгновенно вскипел от этих слов. — Никьто, никьто не можеть сьделать пьравильно, ськолько би имь ни говори! Я уже не разь пыталься обучить кого-либо готовьке, но каждый раз они не могуть сделать всё пьравильно! Поверьте, они пытались, мьного разь пытались, и каждый разь они соверьшали то одьну, то дьругую ошибьку! Непьлохое? Оно дольжно быть лучшимь сьреди всехь! Ты его созьдатель, и ты должень показать, что клиенть для тебя — самый дорогое сущесьтво, чтобы он заплатиль тебе такь, какь положено! Доказать не словомь, а деломь, дать ему самое лучшее, что только можешь, но…

— Но у вас ничего не вышло? — Кобыла хихикнула в копыто. — А вам не кажется, что вы немного перегибаете палку?

— Пьростите?

— Вот вы жалуетесь, что никто не может повторить за вами. А сами же наверняка совершали ошибки в прошлом, ведь так?

— Соверьшаль — ле Гранд кивнул. — Но важно посьле ошибьки исьправиться и сьделать пьравильно, а не соверьшать всё по новой!

— И что же, не нашлось никого, кто смог бы вас переубедить? — грифон лишь вздохнул. — Ради интереса, вы ведь поэтому приехали в Кантерлот? Чтобы найти того ученика, что смог бы вас порадовать?

— Как вы…

— Я многое знаю, — кобылка немедля ответила на невысказанный до конца вопрос. — Вы довольно известны, а я очень хорошо умею собирать слухи. Сойдёмся на этом. Что же до нашей… проблемы… признаюсь, вы не первый, кто ждёт от ученика самого лучшего. Это нормально, ведь он ваш, его провал и ваш тоже, его успех оставляет отпечаток и на вас. Но лучшее — это мечта, к нему нужно стремиться, но достигать — нельзя. Иначе в чём тогда будет смысл творца?

Кобыла подавила смешок, словно вспомнив что-то из своего прошлого.

— Я дам вам совет. Его когда-то поведал мой учитель, и пусть раньше я не понимала всего смысла этих слов, думаю, вы быстро найдёте в нём кое-что значимое.

Она наклонилась и прошептала что-то грифону на ухо. Медленно отошла от грифона и засобиралась было к выходу, но в последний момент обернулась

— Помните это. Может, когда-нибудь это вам поможет. bonne journée, Мьсе Густав

* * *

И вот Густав вместе с Метконосцами стояли рядом со столом, на котором лежал их десерт. Сами эклеры были немного кривые, немного подгоревшие и покосившиеся, но глаза жеребят светились просто небывалым удовольствием. Оглядевшись, грифон приметил, как шоколадная статуэтки у команды Мулии покосилась немного на бок, но стояли вопреки всему, а пончики Джо местами слиплись. Но запах от всего этого стоял такой, что ле Гранд бы с удовольствием отведал каждое из этих блюд. Он с тоской посмотрел на свою тарелку, но сдержался и встал ровно, словно это не работа кучки жеребят-неумех, а собственная, и даже лучшая работа всей его жизни.

— Итак, все участники В СБОРЕ! — прокричала Пинки. — А теперь давайте же узнаем, чьё творение будет самым сногсшибательным!

Ле Гранд огляделся. Здесь стояла просто толпа народу, которую как-то не ожидаешь от городка размером с деревню. Да что там, на конкурсах обычно куда меньше народу — только участники да судьи. А тут просто огромная куча зрителей, отчего грифону стало немного не по себе. Всё же то, что сотворили эти жеребята, было трудно назвать эклерами в понимании Густава. Но, вспомнив, что сказала ему та белая единорожка, он про себя, как мантру, повторил ее слова. Как ни странно, это помогло успокоиться.

Судьи тоже были тут — пятеро кобыл и, тут у грифона полезли на лоб глаза, та самая белая единорожка. Заметив ошалелый взгляд ле Гранда, кобыла незаметно подмигнула ему, и он внезапно вспомнил, что она тоже была в том самом поезде, где случилась передряга с десертами. Даже имя вспомнил — Рэрити. Знаменитая швея и элемент Щедрости.

Вспомнив её слова, он снова собрался и обвёл взглядом остальных. И действительно, все кобылки были ему знакомы. Даже иронично, учитывая, что с них тогда всё и началось.

— А теперь… — Пинки удержала Паузу, пока где-то на фоне не заиграла барабанная дробь. — время ДЕСЕРТА!

Это стало сигналом, и шестёрка поочередно подошла к каждому столу, попробовала по вкусняшке, после чего каждая довольно, а иногда и мечтательно кивала (Особенно примечательна была фиолетовая, у которой от пончиков аж крылья приоткрылись. Было забавно.). Закончив,они подошли к Пинки и что-то сказали. И вот, когда ле Гранд уже не находил себе места от ожидания, как и зрители, Пинки подвинула микрофон к себе.

— Итак, дамы и господа, пусть каждый из нас выскажется и проголосует за своего кандидата! И, чур, я первая! — пони захихикали. — Так вот, я выбираю...

Пинки посмотрела на участников, что-то начала считать и, Густав был готов поклясться, что слышал фразу “Эники-беники”, наконец прокричала:

— Донни Джо! Всегда мечтала попробовать тот самый город из сладостей, да и пожить тоже.

Никто ничего не понял, но пони затопали. Следующей на очереди оказалась фиолетовая.

— Я… действительно старалась оценивать самостоятельно, а не используя книги, говорю сразу, — Очередной смешок. Видно, за этим стояла какая-то история. — Так что скажу прямо: Я уже давно ходила к нему, уже много лет я ела его выпечку, и хоть другие участники хороши, но… я выбираю Донни. Спасибо тебе за вкус моего детства, пусть он и сделан не твоими копытами.

Похоже, речь их растрогала. Не то, чтобы она была сентиментальной, но слова были сказаны настолько искренне, что даже Густав незаметно вытер слезу. Да и успокоиться помогло.

— Хей народ, знаете, что мне не надо столько сладкого есть? — Голубая пегаска даже без микрофона умудрилась быть услышанной всеми. — Так что сегодня я исполню парочку трюков для вас, не смейте уходить!

Интересно, у них копыта не болят, столько топать?

— Итак, десерт. Я выбираю… команду Густава! Девочки, вы лучшие!

Метконосцы радостно запрыгали от этой новости. Грифон же предпочёл не заметить, что его проигнорировали, и улыбнулся своей команде.

Жёлтая пегаска хоть и заметно дрожала, но всё же подошла к микрофону и, немного откашлявшись, негромко сказала в микрофон:

— Мулия. Мне… очень нравится шоколад.

Толпа негромко затопала, и понька миленько им улыбнулась, после чего немного поспешно попятилась обратно. Похоже, у них это в порядке вещей.

Земнопони же, особо не церемонясь, просто подошла к микрофону и без каких-либо прикрас выдала:

— Мулия. Хороший такой шоколад. Честно, остальные тоже хороши, но если и выбирать что-то, то родное.

Похоже, никто не сомневался в ней. Интересно, почему?

И тут вперёд вышла Рэрити. Грифон внутренне подобрался.

— Кхм. Рада вас видеть, кобылки и жеребцы, участники, — она коротко поклонилась, затем начала свой монолог. — Я попробовала десерт каждого участника, и пусть я не могу исполнять разные трюки, мне придётся потрудиться, чтобы это всё пережить. — Очередной смешок из толпы. На взгляд грифона, ей бы стоило наоборот набрать чуть веса, но он тактично смолчал. — но перед этим скажу пару слов. Так получилось, что я понаблюдала за каждой командой: как они готовили, как общались, какой производственный Тартар они пережили. Мулия, что относилась к жеребятам, как к родным детям, мягко наставляла и помогала каждому, чтобы у всех получились столь непростые фигурки. Джо, что простодушно улыбался каждой ошибке и пояснял, как избежать ту или иную ошибку. И Густав, что пусть и немного жёстко, но чётко и без прикрас говорил, что жеребята делали не так, как нужно делать и даже рассказывал маленькие хитрости пекаря, которые я, как уважаемая пони, унесу с собой.

Это его щас так похвалили или поругали?

— И всё же есть кое-что важное — это был урок не только для жеребят. Пекари также научились чему-то новому и, возможно, открыли для себя новые особенности своей работы. И честно, то, как эта команда добилась успеха, как они смогли преодолеть свои проблемы так напомнили меня саму, что это впечатлило меня. Итак, я отдаю свой балл… — Она мягко улыбнулась перед финальными словами. — грифону Густаву ле Гранту и его команде Метконосцев.

Толпа взорвалась криками, топотом и прочим шумом, пока Пинки кричала что-то про “И победила дружба.” Жеребята скакали, обнимались, даже на Густава навалились, после чего все пошли дружно лакомиться работами других команд. Остальные зрители не отставали, и довольно быстро тарелки опустели.

Впрочем, ле Гранд был недоволен. Дружба дружбой, а такой шанс узнать лучшего пропал!.. Зацепившись за знакомое слово, ле Гранд ещё раз повторил “Le mieux est l'ennemi du bien.” Хотя и без этого очень быстро грифон сменил гнев на милость — шоколад оказался слишком вкусным, чтобы злиться.