# Цветы сквозь асфальт

rivernight

Что делать, когда мир уходит вперед, оставляя тебя позади?

Роузлак задает себе этот вопрос когда мир индустриализируется, погребая ее природу под паутиной камня и стали.

## Глава единственная

Они назвали это революцией.

Эпохой стали.

Эпохой экспансии.

Мы изнасиловали землю, высосав ее ресурсы. Сотни городов и фабрик выросли как грибы. Те немногочисленные места, которые мы не вскопали и на которых ничего не построили, были мощены. Асфальтовые дороги, бетонные акведуки и брусчатые площади заменили цветочные сады и травянистые холмы. Эквестрия стала королевством, построенным на камне и стали.

Наше стремление потреблять подстрекнуло фабрики, и они штамповали новые продукты с пугающей скоростью. Производя вещи, они загрязняли воздух. Каждая фабрика выбрасывала галлоны копоти и пепла, сжигая небеса так же, как мы сожгли землю. Прошло всего лишь десять лет, и голубые небеса над Понивиллем превратились в туманный желто-коричневый смог. Сначала мы задыхались, но вскоре это стало нормой.

Принцессы полностью поддерживали наши действия. Конечно, это было грязным делом, но никто не говорил, что революция будет чистой. Впервые в истории мы увидели взрывное развитие технологий. Поезда стали быстрее, дома – прочнее, одежда и инструменты производились быстрее и стали дешевле. Прогресс был хорошей вещью. Мы получили столько всего, а чего стоила какая-то трава с цветами?

Революция не обошла и сельское хозяйство. Теперь оно делалось внутри, в специальных зданиях с контролируемым климатом. Растения были медленно, но верно избавлены от недостатков путем скрещивания. Посевные культуры стали крупнее, прочнее и росли быстрее, чем когда-либо до этого. Новые технологии принесли изобилие еды, и ранее голодавшие пони теперь ели как короли. Ну и что, что эти новые растения скорчивались и высыхали вне специальной среды?

В этом мире я имела удачу влачить жалкое существование. До революции меня звали Роузлак, но в наши дни никто не использует имен. Все всегда заняты. Они приветствуют и прощаются друг с другом на одном дыхании. Бегут туда, спешат сюда, не имея ни секунды, чтобы остановиться и поговорить, не говоря уже о том, чтобы посетить мой скромный ларек.

Каждый день я открываю свой магазин в одном и том же месте – на углу Сэдлбэк и Мейн Стрит, в тени фабрики по переработке стали. Я владею небольшим цветочным ларьком, хотя мои товары видели и лучшие времена. Раньше я продавала целые кучи нарциссов, ромашек и лилий, а теперь считаю удачей, если удастся собрать букетик ромашек. Когда я выставляю на обозрение другие цветы, они всегда почерневшие и завядшие – мрачное напоминание о том, чем стал наш мир.

Никто больше не покупал цветы. Я их не винила. Цветы – пережиток прошлого. Раньше кобылки делали венки из ромашек, теперь они работают на текстильных фабриках. Жеребцы дарили своим возлюбленным элегантные букеты из роз, теперь они просто покупают украшения. Кобылы приходили толпами, чтобы попробовать мой знаменитый клубнично-лавандовый салат. Теперь у них другие обеды. Время от времени какой-нибудь пони приходил и клал лишний бит на прилавок. Они никогда ничего не брали, для них это было хорошим поступком на день, после которого можно пойти по своим делам.

Мир ушел вперед, и в своем безумном рывке оставил меня позади. Я стала реликвией. Пережитком прошлого. Напоминанием о прошедшем времени, перед великим скачком вперед. Я вспоминала те времена с теплотой, и была в этом одинока.

Эквестрия забыла себя. Забыла деревья, цветы, траву. Она забыла, каково это, смотреть на звезды в небесах, нетронутых копотью. Забыла как загадывать желания белым пушистым одуванчикам. Каждый день я стояла свидетельством этого наследия, с улыбкой продавая цветы в моем ларьке на углу Сэдлбэк и Мейн Стрит, так, как делала это всегда.

Когда день заканчивался, я возвращалась по асфальтированной дороге в мой “дом”. Однокомнатная квартира с одиноким окном, выходившим на покрытую копотью кирпичную стену соседнего здания, и на не иссякающую реку грязи и вони в переулке внизу. Но это место не было моим домом. Дом там, где лежит твое сердце, и мое сердце лежит очень далеко отсюда.

Нет, мое сердце далеко от этой квартиры, в мире за границами Эквестрии. Мое сердце за горами, вне цепких объятий камня, стали и смога. Оно среди травянистых, продуваемых ветром полей, покрытых купырем. Оно на каменистых скалах, собирает розы среди шипов. Оно на залитой солнцем поляне в лесу, делает букеты. Оно лежало на моей спине и смотрело на звезды в чистом ночном небе.

Мое сердце в том месте и времени, о котором другие пони забыли. Тот мир было местом, по которому я тосковала. О котором я мечтала, зная, что не смогу его больше увидеть. Но я продолжала цепляться за надежду, что где-то оно еще существует.

Мои мечты закопаны под гравием и металлом, но они не могут быть закованы навсегда. Волокнистые корни раздвинут асфальт, и они зацветут, несмотря на все, что их окружает. Они будут вдыхать гнилой воздух, и очистят его внутри себя. Земля вновь станет зеленой, и небеса будут чистыми и ласковыми. Огни заводов замерцают и потухнут, и не останется больше ни пепла, ни воспоминаний. Лекарство от яда революции будет наконец-то найдено.

И в один день я покину грязное месиво этого города. Я направлюсь за горы. Я наконец-то буду жить моей мечтой, и найду место, по которому так тоскует мое сердце.

В один день.

Но не сегодня.