# Бонни и Клайд

edinorojek

"Leurs noms Bonnie Parker et Clyde Barrow." (Serge Gainsbourg)

## Бонни и Клайд

Я узнаю этот ночной стук в дверь – подкова цокает о китайский металл в полуметре от пола. На пороге — две низенькие фигурки, их в полумраке прихожей можно принять за детей, впопыхах укутавшихся в дождевики не по размеру и бежавших так через весь город. Но мне известна истина, и потому, качая головой, я впускаю эту маленькую парочку в квартиру.

Плащи сняты и убраны. Передо мной – сиреневая единорожка, в глазах которой за напускной отвагой читается смятение, и маленький перепуганный дракончик.

— Опять? – спрашиваю я, хотя и так знаю ответ.

— У меня ничего не получилось, — лепечет дракончик, — я уже было открыл, но тут сработала сигнализация, и…

— Спайк! Когда же ты научишься всё предусматривать заранее? Кусачки я тебе зачем дала? Голова тебе на что? Только шляпы примерять? – вспылила единорожка, и я понимаю, что она напугана не меньше своего друга.

— Прости, Твайлайт, я забыл про то, что после закрытия гипермарткета его ставят на охрану.

— Эх, ты! — сиреневая пони всё ещё пытается показать, что она главная в их со Спайком паре, однако, её колени мелко дрожат.

Опять эти двое нашли себе приключений в нашем мире.

— За вами гонятся, и вам нужно где-то пересидеть эту ночь, верно? – спрашиваю я.

— Да мы хотели только взять в том магазине… — я жестом показываю Спайку помолчать и обращаюсь к Твайлайт:

— И сколько это будет продолжаться? Вы же оба почти взрослые, тем более, у себя дома считаетесь серьезными и разумными, чего вам в вашей понивильской библиотеке не сидится? Затяжной переходный возраст?

— Но ты же нас не прогонишь? – Твай бывает очень мила, когда наклоняет головку на бок и заглядывает мне в лицо жалобными глазами цвета предполуночного неба, и моё сердце всегда тает от этого взгляда.

— Ладно. — Я стараюсь говорить недовольным тоном, хоть это сейчас у меня и плохо получается. – До утра, а потом быстренько домой, в Эквестрию.

— Спасибо! – у единорожки с дракончиком вырывается вздох облегчения.

— Готовить сейчас не время, поэтому съешьте то, что сами найдёте на кухне. Где ванная, знаете. Давайте, приводите себя в порядок, а я пока вам постелю.

Ночь нервозно катится в бесконечность. Из комнаты моих гостей больше не доносится ни звука. Понимая, что мне и сегодня не уснуть, я раскрываю лэптоп и попытаюсь отвлечься работой. Я прекрасно понимаю, что похождения цветной лошадки и маленького дракончика добром не закончатся, потому каждый раз, когда эти неудачливые мультяшные Бонни и Клайд, оказываются у меня, я загадываю – пусть это будет в последний раз, пусть они утром навсегда уйдут в Эквестрию, и больше сюда никогда не возвращаются. Сейчас у меня очень дурное предчувствие, и я жду рассвета, когда, наконец, смогу выпроводить Твай и Спайка восвояси, туда, где они будут в безопасности.

Сиреневая мордочка тыкается мне под локоть:

— Спайк уснул.

— А ты чего не спишь? Вам надо будет очень рано уйти, чтобы никто вас не увидел, поэтому сейчас тебе тоже нужно поспать — хоть пару часов.

— Тревожно мне.

— Мне тоже – за вас.

— Мне кажется, что пора прекращать всё это: я устала рисковать, бегать, прятаться. И Спайк устал. И ты. – Пони задумчиво смотрит на окно, завешанное плотными гардинами. Она ждёт первый рассветный луч, который пробьётся в щель между двумя половинами тяжелой, тёмной ткани.

— Эти похождения не принесли ни нам, ни тебе ничего хорошего. – Твайлайт продолжает после недолгого молчания. – Только вот что. Если я решу, что мы прекращаем свои набеги на гипермаркеты, нам придётся больше никогда не посещать твой мир. Я же знаю, что нас здесь разыскивают, и в, конце концов, поймают, а я так привязалась к тебе, и мне не хочется расставаться с тобой навсегда.

— Когда-то, давным-давно, я попал в Эквестрию, просто случайно свернув не в тот переулок, — улыбаюсь я, — теперь, ради тебя, я буду бродить по всем улицам и закоулкам своего города, пока не найду дорогу к тебе. И мы с тобой опять встретимся. Это лучше, чем видеть вас со Спайком в зоопарке, в клетках для экзотических животных.

— Ты станешь меня искать? – Твай подскакивает к окну и откидывает занавески. За окном стали по одной гаснуть звёзды, и уже чувствовалось, что вот-вот, и горизонт окрасится бледно-розовым.

– Тогда, тогда... – Голос единорожки дрожит. – Я буду ждать тебя!

Этот выкрик будит Спайка, и, он, заспанный, показывается в моей комнате:

— Что случилось?

— Спайк! – Твайлайт с торжеством в голосе обращается к дракончику. – Я решила: мы завязываем!

— Ух, наконец-то! А то эти салки да прятки мне уже порядком поднадоели.

Мы втроём смеёмся. Напряжение, которое до этого витало в квартире, исчезает без следа. Мы все чувствуем себя легко и болтаем, перебивая друг друга. Твай рассказывает о новых книгах, которые её ждут в библиотеке, Спайк – о своей возлюбленной, которая обещала смастерить ему широкополую шляпу, ну а я – обо всём на свете. И мы, которые до этого всегда разговаривали полушепотом – чтоб нас не могли услышать соседи, теперь не скрываем своей радости, мы чувствуем, что время, когда нам приходилось прятаться, наконец-то ушло. Мы ощущаем себя освободившимися от чего-то плохого, и предвкушаем что-то хорошее и приятное, которое ожидает нас в очень недалёком будущем, быть может, уже завтра.

Светает. Я помогаю единорожке и дракончику собраться в путь. Они оба настолько возбуждены, что моя помощь в укладывании сумок и приведении в опрятный вид одежды маленьких искателей злоключений оказывается весьма кстати. Спайк с благодарностью принимает пакет с бутербродами и термос с чаем, а непоседливая Твай, которой скучны все эти дорожные хлопоты, успевает осмотреть мои книжные полки и с мило-виноватым видом приносит мне несколько книг.

— Бери, не стесняйся, — смеюсь я, — всё равно скоро буду у тебя и заберу их обратно.

Пони смущается, но кладет книги в одну из сумок.

— Всё готово! – говорит Спайк.

Настало время прощания. Мы было традиционно присаживаемся «на дорожку», но тут же подскакиваем и все втроём обнимаемся.

— Я буду ждать! – единорожка украдкой целует меня в щеку, что вызывает насмешливое фырканье дракончика, и мы опять покатываемся со смеху.

— Пора.

Я выпускаю своих гостей за дверь и слушаю, как, удаляясь, затихают шаги на лестнице. Возвратившись в комнату, которая уже полуосвещена рассветной серостью, я снова раскрываю лэптоп, чтобы записать эту историю. Я еле слышу, как в предутренней тишине скрипнула дверь подъезда, и тут вдруг за окном, в рассветном бесцветии двора начинают ослепительно мигать такие чуждые сейчас красные и синие электрические огни, раздаётся неживой, мегафонно-металлический голос, властно что-то приказывающий, оглушающе бьют два выстрела, и