# Зеркальный ЛуноМИФ

Лунный Жнец

Вернув Изумрудному Городу его славу, принцесса Луна желает избрать место для дальнейшего отдыха. Казалось бы, что может пойти не так — всего лишь нужно заглянуть в зеркало...

Вторая книга серии "ЛуноМИФ". Первая книга — "Изумрудный ЛуноМИФ", третья — "Туманный ЛуноМИФ".

## Глава первая, в которой Восток - дело тонкое...

[Изображение: https://cm.author.today/content/2023/11/29/d3a1bb84a45f4a97988096abb51647ea.jpg]

Добрый путник, войди в славный город Ограб!

И пока будешь пучить глаза,

Обнесут догола и лишишься хвоста…

Ты готов? Отворяйся, Сезам…

— Странно, — я задумчиво потыкала мостовую копытом. — Для пустыни — необычно чисто.

— Так это же Ограба, — фыркнула шиза. — Что удивительного?

— Э… Ограба — это что, от слова «ограбить»?! — я загрузилась. — Да быть не может.

— Ещё как может. Город построил один беглый визирь, Джофер, вроде, хапнувший султанскую казну. Султан хотел было его настичь и покарать, но оказалось, что стараниями того же визиря войску воевать нечем, не на чём и не в чём. Визирь же со своей шайкой грабил все корованы, проходившие через Медарскую Пустыню, развалил экономику Бухары, Кирялрезма и Квасирканда вконец, зато сам нажился на торговле их товаром и успел сбежать прежде, чем соратники его зарезали и ограбили. Зато город воров и разбойников остался. Здесь даже песок на улицах не залёживается — скрадут и найдут, кому сбагрить.

— И кому нужен песок?

— Стекольщикам. Вслед за малость остепенившимся ворьём сюда подтянулись купцы, за купцами — ремесленники, а когда выяснилось, что песок здесь весьма качественный — здесь обосновались стекольщики и зеркальщики, а там и маги подтянулись. Сильно своеобразный городок, в общем. Не зевай, а то средь бела дня хвост с крупа унесут, не заметишь.

— А, ну-ну, раз так, — я усмехнулась. — Пусть попробуют. Эх, и что мы здесь забыли?..

— Портал, разумеется. Как говорила Тардис, здесь можно самой посмотреть и выбрать нужный мир. Маги отражений здесь на славу порезвились при отсутствии контроля, и… в общем, лучше здесь не задерживаться после захода тииной любимой лампочки.

— О как… — я увернулась от пытающегося пробежать вплотную ко мне зебрёнка и мягким "отводом" разминулась с целой стайкой детворы. Эти фокусы мы знаем. Цигель-цигель-ай-люли… — Не, я помню, это был риторический вопрос. Не люблю жару и песок, если не на пляже. Набегалась в своё время.

— Вьетнамские флешбеки?

— Типа того, только зебриканские. О, а вот и приключения попёрли.

— Эй, ты зачем детишек обижа… — вынырнувший из проулка зебр застыл, поневоле внимательно изучая уткнувшийся в глотку меч.

— Я не в настроении, уважаемый, и у меня нет времени на драки на дорогах. — Пряди Тени, способной хватать, резать, и много чего ещё, поднялись вокруг меня, оставив лишь пылающие во мраке глаза с вертикальными зрачками и злобно-игольчатый оскал. — Но вы ещ-щ-щё с-с-свободны… выбирать.

Тот сглотнул, разом выцветая в пятьдесят оттенков серого и валясь на мостовую. Уткнулся в камни мордой.

— П-простите, почтенная дэви, я… ошибся… Пощадите…

— Дэви?

— Колдунья. Здесь считается, что маги произошли от пустынных демонов — дэвов. И лучше не спрашивай, как именно.

— Бывает. — Я бросила взгляд вдоль улицы. Появившаяся было местная стража, независимо глядя в сторону, быстренько куда-то свернула. Ушлые ребятки. И что-то здесь… совсем не то. Не так и не туда.

Убрав меч и Тень, коротко мотнула головой — зебр ринулся в проулок со всех ног, явно опасаясь удара в спину, ещё кто-то выскочил из ниши в стене и побежал за ним… Я ощутила нечто крайне неприятное. Страх. Ледяной, пронизывающий, безнадёжный. Он мгновенно выморозил улицу, отбросив от меня редких прохожих.

— Не от тебя. От магии, — хмуро уточнил Глас Свыше.

— Это что же местные маги здесь наворотили, чтобы аж так?!

— Ты действительно хочешь знать?

— Да. — Я не колебалась. — Это слишком… неправильно.

— Здесь вообще нет ничего правильного. — Надо мной вздохнули. — Здешние маги создали целый лабиринт… второй город из отражений, питавшийся первым и продолжавший его. И разумеется, использовали его не для поиска прыщей на спине. Через зеркала и отражения они проникали во множество мест и даже в иные миры, крали, воевали друг с другом, создавали кошмарных чудовищ, зарывались всё глубже в лабиринт, громоздя бесчисленные отражения в отражениях, и в конце концов допрыгались. Что-то такое они либо нашли, либо создали, а может, оно нашло их, но теперь по ночам этот город сам — лишь отражение… чего-то, им притворяющегося.

— Хм… — я посмотрела на наглухо закрытые окна, раньше меня не слишком удивившие. — Значит, дело не только в жаре.

— Отнюдь.

— Что ж… — мой взгляд скользнул выше и зацепился за весьма выдающийся и многообещающий объект. — Пожалуй, я всё-таки полюбуюсь здешним закатом… а там посмотрим.

Добраться до старой башни было нетрудно — даже при том, что крылья я предпочитала не светить из-под белого бурнуса — улица словно вымерла, пару раз мелькнули хвосты разбегающихся от ужасной дэви прохожих. Свернуть пришлось лишь раз, город явно строили не зебры. Радиально-лучевая планировка, улицы хорошо простреливаются из дворцовой цитадели с крышами-луковицами, которая, впрочем, в мои планы не входила. Пока что. Три высоких узких башни были разрушены, выгорев изнутри, и торчали гнилыми зубами у стен крепости, мой путь лежал к четвёртой, уцелевшей, и к её вершине. Если там не окажется нужных вещей, дело несколько осложнится — ковыряться в развалинах нет времени. Тени удлинились…

— И настали тёмные времена…

— Ага, и вечная ночь. А, не, тьфу, это опять капюшон на глаза сполз, — фыркнула я. Дверь в башне была на высоте второго этажа — чтобы не облегчать жизнь нападающим. Штатной приставной лестницы вблизи не наблюдалось, зато дверной проём был заколочен трухлявыми досками. Прощупав «прихожую» тенью, я через неё же сместилась туда. Немного пошаманила над досками и бренными останками двери — не люблю внезапных сюрпризов, и отправилась наверх. Сверху обнаружилось много чего интересного — чем ближе к центру города, тем больше домов было разрушено, лишь дворец был относительно целым. Но явно пустым, судя по распахнутым воротам, зияющим дырам окон и дверей, а также свисающим остаткам подъёмного моста надо рвом. Во рву всё ещё блестела вода, хотя реки поблизости не наблюдалось. Я повела носом. Интересно…

— Дворец давно заброшен?

— С него и началось.

— Логично, — я отвернулась от рва. Солнце уже над самым горизонтом, времени осталось не так много — а ведь нужно ещё собрать всякие полезные мелочи, которые здесь, к счастью, уцелели.

Когда последние лучи солнца угасли, я уже устроилась у парапета, наспех перекусив бутербродами и вооружившись термосом с чаем. Что ж, представление может начинаться, мы готовы.

## Глава вторая, в которой давно здесь сидим...

— Ну вот, заначиналось, — сообщил Глас Свыше.

Я отложила тетрадку с кое-какими выкладками, наспех начирканными при свете тусклого «светлячка». Изменения фона были слишком уж нетипичными. Убрать «светлячок» и подключить ночное зрение… хотя и незачем, в общем. Луна как-то неестественно ярко озарила город… полная, кстати, хотя восходила ущербной. Реальность дрогнула — и на месте руин восстали быстро теряющие бесплотность тени рухнувших зданий и башен.

Отражение города утвердилось, поглотив остатки реальности. Неестественно чёткие тени, подсвеченные мертвенным серебром контуры строений… и зияющие провалы того, что когда-то было дверьми и окнами, жадно вглядывающиеся в пустоту улиц. За маской была пустота, бездушный голод которой воистину ужасал.

— Я начинаю гневаться… — пробормотала я, катнув желваками на скулах и с трудом отпустив невольный оскал. — Осквернить МОЙ лунный свет, превратив его в часть… этого?! Уничтожу тварь!.. или тварей.

— А я предупреждал. Луна — это тоже зеркало. Вполне естественно, взбесившаяся магия отражений относится и к ней, здешние маги не тушканчикам хвосты крутили.

— Да уж вижу, — я медленно выдохнула, считая до десяти туда и обратно. — Ну, я им устрою… вечное цукиёми, кобылять!

Внизу появились редкие силуэты, выскальзывая из пустых дверей. Я создала «линзы». Зебры, ослы, олени, верблюды — они неторопливо разбредались по улицам, вроде бы бесцельно прогуливаясь по городу. Вот только впечатление сильно портили неподвижные лица с пустыми глазами, которыми смотрело… что-то. Вздрогнув, развеяла заклинание.

— Глаза — зеркало души… вот только чьей?

— Если она там есть… Что за?!..

Глухую тишину расколол чей-то визг — по улице мчался зебр, как бы не тот, с которым мы «мило» пообщались давеча, за ним гнались два верблюда… изначально. Их фигуры искажались с каждым мгновением всё больше, как в кривом зеркале — хотя почему «как», собственно — туловища сжимались, конечности удлинялись, шеи с уродливо перекошенными головами вытягивались хлыстами, алчно тянущимися к беглецу.

Зебр, несшийся с побелевшими от ужаса глазами, не разбирая дороги, оглянувшись, с воплем наддал, споткнулся и полетел кубарем. Налетевшая на него тварь расплющилась, становясь лишь обрамлением для одной огромной разинутой пасти, и лопнула, развалившись надвое, рассыпалась на множество гаснущих искорок. Ну я же не обещала не вмешиваться, правда?

Второй морок шарахнулся от нацеленного клинка и попытался превратиться ещё во что-то, но его снесло световой вспышкой солнечного спектра. Зебр за моей спиной наспех подобрал свои мослы с мостовой и не прощаясь ринулся в проулок. Ну, ему виднее… надеюсь.

Так, что тут у нас? На камнях остались валяться два осколка. Осколки зеркала, сейчас стремительно мутнеющего и трескающегося. Подбирать эту дрянь я и не собиралась, однако несколько секунд промедлила, наблюдая, как тусклое матовое «стекло» крошится, превращаясь в кучки мелкого песка и развеиваясь. Нечто отсекает след к себе? Разумно. Слишком разумно.

— То ли зеркало троллей, то ли оно из Минас-Моргула, — отметила шиза. — Интересные здесь вечеринки, м-да.

— Зеркала вообще могут быть редкой пакостью, — я вернулась на башню. Всколыхнувшиеся тени вновь сомкнулись, отрезая пути чужим. Прислонив меч к парапету, насладилась беготнёй столпившихся мороков. Ну-ну, ищите, мусора там хватает, а моя броня не позволяет оставлять «эфирные» следы. — Хотя принцип может быть сходным. Судя по тому, как эти штуки легко крошились… зацепит, и станешь частью счастливого нового мира, хвостом его по голове. Впрочем, могут быть и варианты. Но в любом случае, если есть осколок…

— То должно быть и основное зеркало, да.

— Несомненно. Что ж, играть на чужом поле и по чужим правилам — не в моих правилах. А значит, последуем принципу «утро вечера мудренее». Зеркал и ничего отражающего здесь нет, тени только мои… а лунный свет — не смешите мои накопытники. Тем не менее…

Я убралась во внутреннее помещение наблюдательного поста. Защита лишней не бывает, так что накрутим ещё один уровень. А теперь — можно и баиньки. Тем более, за мной в любом случае присмотрят.

— На автора надейся, но и сама не плошай.

— Агась. Спокойной ночи.

— Спокойной.

## Глава третья, в которой таможня дала добро...

— Это не дворец, — я с хрустом прошлась по тронному залу. — Это музей. Музей чьей-то самонадеянной дурости, притом поэтапной. Вот это...

Передо мной были остатки странной установки. Огромный каркасный куб из не особенно аккуратно сплетённых полос золота и серебра, унизанный драгоценными камнями, соединёнными местной вязью заклинаний и окружённый сложными "сотами" из таких же рам. Былое содержимое всего этого добра звякало и хрустело под накопытниками — битое в крошку зеркальное стекло. Ещё какая-то куполообразная хрень из скрещенных электрумных рам, погнутая и ощерившаяся мутными иззубренными осколками, над ней висит что-то вроде золотой люстры на массивных цепях с останками трубчатых "сосулек". Изгородь поперёк зала из пластин в несколько рядов, будто под полом сдох стегозавр-мутант. Эти уже из какого-то упругого сплава, покрытого отполированным серебром, и хотя раздолбать их пытались на совесть, даже неким подобием кислоты поливали, особого успеха не добились. Что-то вроде громадного серебряного средневекового вычурного такого фонаря со множеством рамок, уменьшавшихся и умножавшихся от корпуса внутрь, ещё какое-то гнутое и покорёженное до неопознаваемости барахло — тоже в грудах зеркального боя. На месте трона... Ну, чем это было, уже толком не понять, из пола торчат только изогнутые осколки среди кучи стеклистого крошева. Мебель здесь тоже некогда была — остались головешки и пепел с вкраплениями плавленого золота и серебра. Хватало скрученного и изломанного оружия и остатков доспехов — но ни одного скелета или завалящей кости.

— И никто даже не попытался слямзить весь этот драгоценный лом. Что показательно.

— Весьма. — Я хмуро огляделась и подошла к окну, расшвыривая ногами осколки и обугленные щепки. Лязгнул отлетевший ятаган — сломанный клинок выглядел так, словно его наполовину сжевали, а на оставшуюся половину переварили. — Внизу... внизу когда-то был зеркальный лабиринт. Тоже в крошку. Это место "благодарные" жители навещали много раз, здесь разбито всё, что можно, включая посуду. И жечь пытались, хотя дворец каменный и на чарах, так что более-менее уцелел. И... никакого эффекта. Машина отражений работает. Значит, она либо слишком хорошо спрятана... либо не спрятана вообще. Весь этот хлам собран наспех, здесь был последний рубеж обороны зеркальщиков, видимо, когда они пытались отразить атаку. А вот лабиринт внизу был рабочей установкой с огромными возможностями, но его почему-то не использовали. Наверно, уже не могли? Если через него что-то пришло... то где оно сейчас? В подземельях остался голый камень, пепел и битое стекло. Хотя...

Из окна донжона открывался обширный вид на полуразрушенный город. Между тусклыми гребенчатыми наростами запылённых кварталов серебристыми стрелами сверкали расходящиеся от дворца водные каналы. Та же магия, что наполняла из подземных источников ров, гнала воду по шести рукотворным прямым рекам, питавшим затерянный в песках город, подобно крови. Дворец, впрочем, в накладе не остался — даже в подземельях были не только колодцы, но и небольшой водоём. Про декоративные прудики, бассейны и фонтаны во дворце и вокруг и говорить нечего.

— Да, пожалуй, остаётся только одна возможность, всё остальное мы исключили. — Я прищурилась, всматриваясь. — Смотри-ка, а у нас гости.

— И как я погляжу, знакомые.

— Что ж, заставлять их ждать невежливо, — я мрачно усмехнулась. — И если они пришли подраться, у меня как раз подходящее для небольшого мордобоя настроение.

Шаг в тень. Миг прохладного сумрака с призрачными очертаниями зданий и прорезями света, вновь дневной свет вокруг. Несколько секунд я с интересом наблюдала за пыхтением и потугами взгромоздившихся друг на друга жеребчиков в потёрханных бурнусах открыть дверь в мою башню. А, не, сверху кобылка, отчаянно костерящая кривоногих подельничков, не умеющих даже стоять ровно, брыканую дверь, которую зачем-то заперли, грёбаную дэви, которую "эти верблюдиоты и зебролухи" с кем-то попутали, потому что колдуны сюда носа не кажут, клёпаный песок, который свербит во всех местах, ляганую жизнь в трижды ляганом городе с четырежды ляганой нечистью, чтоб его снесло той самой песчаной бурей, которая сейчас надвигается... и так далее. Посыпались искры, кобылка взвизгнула. Однако... у неё магия? Явно толком никто не учил, но девочка небесталанная, если умудрилась расковырять внешний контур, замкнуть его и схлопотать разряд от основного.

— А что ж ты хочешь, даже здесь рождаются детишки с самыми разными способностями.

— Странно, что отсюда ещё не все сбежали, — я пожала плечами, созерцая кренящуюся живую пирамиду, которая после отхваченных от защиты электролюлей лихо выплясывала у стены в стиле пиратов из смешного мульта про Остров Сокровищ, пытаясь удержать равновесие. — Кстати, буря действительно надвигается?

— Угу. Уже и видно на горизонте. А вон в том проулке сидит десятка полтора голов мелких всех мастей.

— Ага. — Я вздохнула. — И это, конечно, просто совпадение...

Под нецензурный вопль горе-магички, натужные маты жеребцов и флегматичное "Я же говорил..." служащего фундаментом здоровенного верблюда пирамида таки развалилась. Её составляющие несколько секунд ещё голосили, потом озадаченно стихли. До них дошло, что они висят в воздухе и не падают. Первой сообразила кобылка:

— Это магия! Эй ты, дэви, отпусти нас! А то хуже будет!

— Правда? — я с интересом повернула её к себе лицом, из-под капюшона выпали пряди нечёсаной чёрной гривы. Неспешно подошла и села, любуясь замурзанной и сердитой коричневой мордахой со сверкающими янтарём глазищами. — И что ты сделаешь?

— Укушу! — попыхтев, решила кобылка, и клацнула на меня зубами, попытавшись дотянуться до носа. — Хотя бы... Эй, так нечестно!

— Ну хорошо, вот ты меня покусала, допустим. Я обиделась и ушла лечиться от бешенства... — флегматично висящий "на боку" верблюд издал странный звук, а кобылка, вспыхнув, тут же попыталась его пнуть.

— Заткнись, Завер, понял?! Я не бешеная!

— Но я же предупреждал? — верблюд невозмутимо пожал плечами. — Салах, с тебя динар.

— А вам не кажется, что сейчас не время для этого? — жёлчно осведомился давешний зебр, висящий кверху дрыгом. Вывернул шею, находя меня глазами.

— Почтенная дэви, умоляю вас простить мою спутницу, её некому было драть в детстве, вот и выросло... то, что выросло.

— Спутницу жизни? — спросило моё высочество, ставя его наземь.

— Упаси пророк Муад'Диб от такой участи! — жеребец передёрнулся с таким ужасом, что даже я усмехнулась. Верблюд заржал, а кобылка зашипела не хуже кобры, забрыкавшись в захвате.

— Ну, я тебе... ты об этом пожалеешь, Салах! Вот только освобожусь, и...

— На это у нас нет времени, Жасмин! Хватит! — рявкнул тот, и кобылка притихла, прижав ушки. Шутки кончились. — Почтенная дэви, мы осмелились вас побеспокоить, ибо нам не к кому более обратиться за помощью. Все чародеи или покинули город, или погибли, и уже давно никто из них не осмеливается проникнуть в Ограбу. Все боятся её зеркальных мороков, а вам удалось их победить, чего никто ранее не смог сделать. За себя мы бы не просили, но так вышло, что мы собрали под опёку бездомных детей, и у нас больше нет для них укрытия. Нас оттуда прогнали.

— А я говорила, что толку от этих сопляков не будет, только вместе с ними сдохнем! — опять взъерепенилась Жасмин.

— На самом деле ты так не думаешь, — спокойно возразил верблюд, поставленный мной на ноги вместе с остальными. — Иначе ты бы не подтирала им носы вместе с нами, не рассказывала им сказки, чтобы они не боялись в темноте, пока на улицах бродят мороки, и не пыталась бы их лечить своими крохами магии. Ты бы ушла в другую банду. И я знаю, что не раз предлагали.

— Больно умный, да? — окрысилась покрасневшая кобылка. — Тогда почему ты ещё здесь, Завер, а не в Бухаре?

— Потому что дети не потянут переход через пески, — пожал плечами тот. — А ещё у нас негде достать нужное количество еды и прочего для перехода. Ни купить, ни даже украсть.

— Завер прав, — Салах подошёл к верблюду. — Другие, может, и бросили бы детей, но мы так не можем. Почтенная дэви, мы просим вас о помощи хотя бы лишь детям. Без неё они не переживут эту ночь. У нас нет богатств, но если мы можем хоть как-то расплатиться... чем угодно...

Он низко склонил голову, верблюд и второй зебр, ещё совсем подросток, последовали его примеру. Последней склонилась упрямо сверкнувшая глазами кобылка.

— Не мала баба клопоту, купила порося... — я тяжело вздохнула.

— Наседка Тысячи Гнёзд — это обязывает.

— Ой, не напоминай.

Я указала лапкой на подростка.

— Что ж, пусть так. Ты. Веди сюда детей. А вы — учтите, что за них отвечаете. Если кому-то из них вздумается стащить какую-нибудь магическую штучку у страшной дэви, и она рванёт или вырастит ворёнку щупальца — будет нехорошо.

— Сделаем, уважаемая! Спаси вас пророк! — радостно воскликнул Салах. — Не беспокойтесь, мы присмотрим.

— Два нижних этажа за вами. Кое-какие припасы я вам оставлю, устраивайтесь, — я открыла защиту и вырастила "ступеньки" из теневых мембран. — Как только все войдут — закроете дверь, охранные чары сомкнутся до моего возвращения.

— А вы куда? — не утерпела Жасмин, начавшая было карабкаться наверх. Верблюд с бурчанием "Куда надо, лезь давай, язва ты египетская!" пихнул её в круп.

— А я возьму прикуп, — хмыкнула я, сбрасывая бурнус и расправляя крылья. Взлетела, оставив внизу недоуменный вопль "Чего? Она ещё и летает?!", и помчалась навстречу буре.

— В самом деле, такая полезная штука зря пропадает, — хихикнули свыше.

— Вот именно.

## Глава четвёртая, сугубо благотворительная

— Здесь хоть что-нибудь бывает обычным? — Я с любопытством окинула крылья бури, застилавшей горизонт, магическим взглядом. Сполохи багровой сети чужих чар переливались в бурлящем месиве из песка и ветра — кто-то потратил немало сил, чтобы создать бурю и направить её на город. И город может такое и не пережить. То, что этой магической сетью удерживалось и питало её, было подобием сотворённого гибридного элементаля — способного сточить превращённым в сверзвуковой наждак потоком ветра с песком даже железо в считанные минуты.

— Это вряд ли. Место такое… странное.

— Что ж, тем лучше. — Я опустилась на бархан и развернула крылья. Поднявшаяся Завеса Тени рванулась в обе стороны, вырастая и изгибаясь, становясь… Рёв надвигающейся бури внезапно стих, резко оборвавшись. Бездна Чёрного Зеркала свернулась нитью, опадая и возвращаясь ко мне. На песок упал холодно блеснувший обсидиановый шарик.

— А может, это просто мираж, и он растаял так же, как дым… — промурлыкала я, подбирая шарик. Торчащий на открывшейся теперь скале, торчащей из песка, горбоносый верблюд, закутанный в чёрные одеяния, в негодовании и потрясении пялился на сиё действо. Потом схватил какую-то странную зверюшку навроде летучего угря, которая висела рядом с ним с отвисшей челюстью, и зачем-то попытался её придушить.

— Что это с ним? — Я вежливо помахала верблюду, тот отшвырнул трепыхающегося угря, сплясал какой-то дикий танец, угрожающе размахивая лапой, и поскакал прочь. О, а лапка-то непростая… Нехорошо.

— Нервишки слабые, — хмыкнула шиза. — Чёрная магия, тяжёлое некромантское детство, чугуниевые скелеты, прибитые к потолку, и вот это вот всё.

— Он думал, что любовь — это блажь, он просто никогда не любил… — я прикинула дистанцию. — Ничего, и его вылечим.

Телепорт. Несущийся на меня верблюд выпучил глаза и затормозил, пытаясь поднять свою странную конечность. Ай, какая досада — песочек под ногами вдруг стал твёрдой такой ступенечкой, и товарищ пропахал пустыню своим выдающимся шнобелем, заодно разрядив придавленную пузом ногавицу.

— Что ж вы так неосторожно, пациент, — я покачала головой, подойдя к дымящемуся и дёргающемуся страдальцу. Глаза в разные стороны, шерсть и грива дыбом, аж тюрбан стоит колом… Поймала ринувшегося в атаку угря магией и завязала в узел. — А вот и ужин. Рыбка в пустыне — деликатес редкий, м-м-м…

— Ага, Оби-Пьян Вхламоби подтвердит.

— Несомненно. Так, ладно, что тут у нас? Частичное смещение на другой план, замечательно… прогрессирующее? Великолепно! Увеличена печень… Восхитительно! Ничего вроде не упустила?

— Забыла маниакально-добрый смех.

— А, и правда. — Я на миг огорчилась, но затем махнула лапкой. — Ну и ладно, в следующий раз.

— Ч-что… — приочухавшийся верблюд попытался свести глаза в кучку.

— Пить нужно меньше! — пояснила я, от души треснув его по кумполу в целях анестезии. — И не совать загребущие лапки в другие реальности за халявным липиздричеством. Лежите смирно, пациент! Тэк-с, где моя бензопила?

— Здесь с бензином напряжёнка, может, обойдёмся топором? — с сомнением предложила шиза.

— Не, топором окна в Европу рубят только варвары.

Я перестала дурачиться и открыла портал.

— Элли, ты там?

— А, Луна… — в «окне» появились знакомая тёмная хламида и меланхолия. — Ты ещё не умерла? Это радует… Наверное… Да, определённо. Уже нашла новые приключения?

— И нового пациента. Прогрессирующее магическое поражение тканей проклятием со смещением слоя реальности, цирроз печени и скверный характер.

— О, тяжёлый случай… — Элли слегка оживилась. — Замечательно, мы его как следует измучим… то есть изучим! А то Басти заскучала, у нас тут с тех пор, как она после четверной очистки исправилась и поправилась умом, все болячки кончились, включая насморк и прыщи. Давай его сюда.

Я пропихнула жертву… в смысле, пациента, в портал. Подоспевший Винк, наспех поздоровавшись, помог принять добычу и уложить на стол.

— Какие новости? — спросила я, пока они его привязывали и прикручивали.

— Ну… — Элли затянула ремень и клацнула замком. — Строимся, расширяемся, прогрессируем. Страшила правит и умничает, Урфин с Лестаром завод строят для выпуска новых дубосуществ, Мета вон как раз канал копает, деревянки землю выгребать не успевают, Арахна продолжает срывать аншлаги и бурные восторги, Пиря уже растолстел и почти догнал её в росте, Кризалис… Они её приспособили как актрису в театре, детишки её любят, вроде и мозги начали на место становиться, даже кусаться почти перестала… Жаль, мне не дали её препарировать, такой материал по гибридной химерологии пропадает... Ну, хоть какая польза. Дровосек весь пылает от любви и пишет Фрегозе поэмы длиной с экватор, но она его всё равно не бросает. А у тебя что?

— Много песка в самых разных местах, рехнувшаяся зеркальная магия и кучка полуголодных детишек в заброшенном городе, — кратко описала я ситуацию.

— О как… — Элли переглянулась с Винком. — Помощь нужна?

— Пока нет, но не исключаю. Припасы у меня есть, накормить эту банду я сумею, а вот их здоровье пока под вопросом.

— Не вопрос, сейчас, — Винк взял внушительную колбу с дистиллятом, куда капнул из пробирки, добытой из мощного сейфа, каплю Бастинды и сыпанул пару ложек сахара. Передал её Элли, та, что-то прошептав, заткнула колбу пробкой и передала мне.

— На, держи в темноте, чтобы не слишком буянила, колбу я зачаровала на неразбиваемость.

— Спасибо. Передавайте всем привет, особенно Мете! — я подхватила и упаковала подарочек в трофейный тюрбан, спрятав в нагрудник. — До свидания.

— Ага, передадим, пока-пока… — рассеянно помахала Элли, пока портал закрывался, копаясь на подносе с инструментами. Выудила какой-то крючок. Портал сомкнулся.

— Э-э-э… это что, был крючок для добывания мозгов через нос? — неуверенно спросили свыше.

— Я ничего не хочу об этом знать, — пробормотала я, решительно отворачиваясь. — И тебе не советую. Меньше знаешь — крепче спишь, это как раз про Элли.

— Логично.

Дело шло к вечеру и я, прихватив по пути угря, полетела к городу. Негоже детям пропускать ужин, в коньце коньцов.

## Глава пятая, в которой благотворительность продолжается

В городе тоже было весело. Некая компания — судя по всему, остатки городской стражи, которые теперь заправляли среди местных криминальных элементов, поддерживая на ещё жилой части Ограбы подобие порядка, осаждала мою башню, пафосно и красноречиво угрожая порезать в лоскуты того самого жеребчика, которого я послала за детьми, если им не выдадут либо Жасмин, либо явно немалую сумму в полсотни динаров.

— А позвольте спросить, уважаемые, за что, собственно, вы собираетесь взыскать с рекомой Жасмин такие деньги?

— Кто ещё?.. — грозно рыкнул здоровенный бугай-минотавр, обтянутый ремнями с кучей оружия, оборачиваясь на мой голос — и осёкся. Рыпнувшаяся было компания его подручных как-то разом скисла и начала отползать, пытаясь сделать вид, что они тут просто мимо гуляли, стыдливо пряча за спины свои железки. Жеребчик, не будь дурак, тут же метнулся ко мне за спину.

— Я ещё. — Моё Высочество изволило блеснуть клыкастым оскалом из струящейся тьмы, лениво обшаривающей улицу тонкими языками и окружающей всю компанию. — И я всё ещё жду ответа. Пока ещё.

— Многовато «ещё» за один заход, — попеняла моя шиза.

— Они первые начали. И у нас тут не литературный вечер. — Я пожала плечами. — Ну?!

— Э-э-э… Так это… — минотавр затравленно огляделся, но отступать было некуда. — За защиту же, почтенная дэви! Все платят! Иначе никакого порядка не будет. А ихняя шайка не платит. И мой кинжал эта бешеная спёрла! От дедушки достался, семейная, значит, реликвия…

— Реликвия?! — завопили ухосверлящим дискантом из башни. — Да ты его из султанской сокровищницы украл, ухват бродячий, чтоб тебе гиена свершила неприличность на лысину!

— Одно другому не мешает! — огрызнулся минотавр, поспешно поправляя потрёпанную чалму. — И я не лысый, слышишь, ты, незаконная дочь шакала! Или деньги платите, или пусть ваше змеиное отродье отрабатывает!

— Каким именно образом? — мой новый вопрос, вроде и заданный мягким тоном, заставил всю компанию опять затрястись. Лениво клубящиеся вокруг волны призрачной темноты резко сжали круг, обдав дружно завывшую стражу ледяным холодом.

— Нет, нет, почтенная дэви, это не то, что вы подумали! — минотавр судорожно сглотнул. — В городе остались… ну, места, где раньше жили колдуны, там до сих пор охранные чары… а она может их снять, и если там найдётся золото, а оно там обычно есть, или ещё что… Да и кто бы в здравом уме согласился разделить ложе с этим отродьем скорпиона? Не загрызёт, так обворует!

— Кто бы говорил про здравый ум! Да говорила же я тебе, баран ты рогатый, что остались только дома, с которыми я не справлюсь! Что толку, если я там сдохну? Тебе от этого золота прибавится?!

— Покоя — уж точно! — заорал минотавр, и получил в ухо куском подгнившей репы. — Уй, женщина, не зли меня ещё больше, покарай тебя пророк, или плохо тебе будет!

— Так, хватит, — я неторопливо проследовала к башне вместе с жеребчиком. — Суть вопроса я уяснила. Жасмин, верни почтенному, э…

— Таурад-ибн-Шахид, капитан дворцовой стражи, — представился бугай, потирая ухо и злобно зыркая на дверь. — Хоть и бывшей…

— Говорящая фамилия…

— Хм… Да, так вот, верни доблестному капитану ибн-Шахиду его кинжал, а с остальным я разберусь. — Я отрастила на защите мембраны и жестом отправила зебрёнка в башню.

— Я его продать хотела и еды купить, где мы этому проглоту пятьдесят динаров бы взяли, если у нас и пяти на всех не наберётся? Чтоб ты им подавился! — сверкнувший резной золотой рукояткой ханджар пролетел над головой лезущего по возникшим «ступенькам» жеребчика, заставив того испуганно прижать ушки, и упал к моим ногам. На лезвии виднелась капелька крови — наше юное дарование впопыхах порезалось.

— Там же, где и всегда — кого-нибудь бы обокрали, — буркнул Таурад, пока я, подобрав кинжал и аккуратно «слизнув» Тенью кровь, осматривала его. Ну что сказать — дедушка капитана явно жил на широкую ногу… по крайней мере, самоцветы круглой огранки были настоящими и крупными. Видимо, уловивший мой скепсис капитан засопел и пояснил:

— Мой дед подарил его когда-то деду султана. Тогда он ещё не был султаном, а дед — не был главой его стражи… говоря по правде, почтенная дэви, они тогда караваны грабили вместе. Мы когда во дворце… когда ещё пытались что-то сделать со всем этим…

— То есть громили зеркальные машины и пытались сжечь дворец? — уточнила я.

— Истинно так, — кивнул капитан. — Но это не помогло, уважаемая. Машины разбили, но проклятое зеркальное колдовство осталось. Я был в походе, когда это случилось, мы охраняли караван. А когда вернулись — в городе уже хозяйничали мороки. И вот уже потом мы нашли в тронном зале одежду и доспехи султана и магов… но не их самих. Все тела куда-то исчезли, не было ни крови, ни костей. Вот там я и нашёл этот ханджар, и это единственное, что оттуда унесено, на нём точно не может быть никакого зла… мы с султаном Фархудом вместе росли и в детстве дружили. Хоть какая память…

Великан резко сжал кулачищи. Я покосилась на башню, но та хранила безмолвие. Тем лучше. Тем более, что «вкус» собранной чарами крови оказался весьма… любопытным. Кое-чего наш капитан явно недоговаривает.

— И слишком много хочет «за услуги», да.

— Теперь хоть понятно, почему.

Я вручила капитану его собственность.

— Итак, поскольку местных денег у меня нет, капитан, где же тот дом, который вы хотели вскрыть? И не стоит отказываться, пара часов до заката у нас ещё есть, а у меня возникли… свои, так скажем, вопросы.

* * *

— Вот этот дом, почтенная дэви, — минотавр указал на массивное здание, занимавшее целый угол квартала. — Здесь жил Маграб Темнослов, один из лучших придворных магов султана и один из богатейших ослов в городе.

— И один из немногих, кто ставил защиту сам, без султанских артефактов… — пробормотала я. — Хотя стекло и зеркала, выплавленные в дворцовых мастерских, были абсолютно чисты, не так ли? Чары на них накладывал уже сам маг… но ваш Маграб и зеркала и всё прочее тоже делал сам. Впрочем, если у вас паранойя, это ещё не значит, что за вами не следят…

— Истинно так, почтенная дэви, ваше мастерство впечатляет, — коротко поклонился капитан. — Действительно, хотя зеркала и хрусталь из наших мастерских были лучше, но Маграб не взял их. Он был старым ворчуном и всех подозревал… во всём. Султану стоило немало трудов уговорить его переселиться в Ограбу. Могу ли я спросить?..

— Причём тут ваша заноза в пятке? — я подошла к двери дома. — Да всё просто — в то стекло, при всей его чистоте, добавлялся небольшой такой, крохотный довесок. Секретный ингредиент, если угодно. Капля крови султана. Таким образом, все построенные на этой основе чары имели известную уязвимость и могли быть… обойдены. Либо султаном, либо, скажем, его дочерью.

Минотавр окаменел.

— Успокойтесь, я не собираюсь вредить вашей… подопечной, которую вы так упорно пытаетесь вытащить из неподходящей компании, или разглашать, кто она, — я продолжила изучать потускневшие вуали чужих чар. — У меня здесь совершенно другие, свои дела, которые попросту случайно пересеклись с вашими. И так получилось, что вся эта пляска отражений моим планам некоторым образом мешает. Кстати, а что случилось с её матерью и кем она была?

Таурад поколебался, потом устало махнул рукой и сел на обтёрханный ветром булыган уже неведомого назначения.

— Как ни странно, почтенная дэви, но я не знаю. И никто не знал. Султан часто уезжал из города, иногда надолго, в одну из таких отлучек он привёз с собой маленькую кобылку, заявил, что это его дочь, а её мать умерла, и на этом всё закончилось. Магия при обряде наследования подтвердила, что в Жасмин течёт кровь Фархуда — но чья ещё, неизвестно. Может, сам отец ей и сказал, но больше — никому. Да никому особо и не было любопытно — самая обычная кобылка, шкодливая, как все дети, ничего необычного. Мало ли, кого там султан в молодости объезжал в дальних странах.

Минотавр развёл руками.

— Вот и выросло… такое. Как я ни пытаюсь за ней приглядывать, всё толку мало. Спуталась с этим воришкой Салахом и его подручными, детишек этих «благородно» на себя взвалили… да я бы и их забрал, но куда там. Втрескалось это чудо в Салаха, и весь сказ. Хоть топи его, поганца, ночью в арыке, так она же не простит, а то и сама утопится вдогонку. Один ветер у девки в голове, тьфу…

Он тоскливо вздохнул. Я нащупала зазор между ослабевшими охранками, и Тенью расширила его, аккуратно раздвинув и формируя следящие нити. Соваться напрямую, с риском нарваться на очередной сюрприз — дурних нема. Судя по мерзостям, которые охранные чары обещали незваным гостям, дедок был тот ещё склочник и пакостник. Да и прозвище «Темнослов» как бы намекало.

— Однако, Санта-Барбара, — отметил Глас Свыше.

— Угу. Не пришлось бы ещё от маменьки спасать чадо, или от прочей родни… — проворчала я, прощупывая уже почти выставленную хату. — Магия у неё в наследстве… в общем, такое легко бы не померло. Что наводит на мысли.

Дверь клацнула и со скрипом отворилась. Особой радости на удручённой морде Таурада-ибн-Шахида, впрочем, не появилось. Он встал и подошёл ко мне.

— Прошу, — я кивнула на проём. — Всё, что здесь — ваше, кроме книг и записей, если таковые найдутся, это убедит ваших товарищей в подлинности сделки. Может, в этих записях будет нечто, что прольёт немного света на мои вопросы. Что касается Жасмин — не волнуйтесь, я за ней присмотрю.

— Да благословит вас пророк, дэви, — минотавр с плохо скрытым облегчением поклонился, затем обернулся и зычно заорал, призывая своих бойцов, мнущихся поодаль.

Расколотив несколько пирамидок сторожевого контура, кривовато отлитых из довольно мутного стекла, я большей частью отстранилась от весьма сноровистого процесса обнесения магового обиталища, предоставив работу с имуществом профессионалам и занявшись магическими тайниками. В итоге местная стража стала богаче на приличную тележку барахла с разновеликим содержанием драгоценных камней и металлов, а я — на ворох пожелтевших листов и тетрадей, покрытых цифрами и неудобоваримыми закорючками. Книг оказалось на удивление немного, зато нрав у них был явственно столь же пакостный, как и у почившего в бозе старого осла. На этом мы с капитаном и разошлись в разные стороны. Солнце как раз коснулось горизонта, когда я сомкнула за собой защитные чары башни.

## Глава шестая, в которой рассказывают странные сказки

— Это что-то новенькое… — я поудобнее устроилась за зубцом стены. Подзорные чары показывали скользящие по улицам мороки… закованные в отбрасывающие на тёмные стены россыпи мертвенно-тусклых бликов зеркальные доспехи и обладающие явно воинской выправкой. — Наша аномалия показывает зубки?

— Обломается, — фыркнула шиза. — Днём это всё не имеет силы, а на ночь башня надёжно защищена твоей магией. Если, конечно, наши квартиранты ничего не отвинтят.

— Вот, кстати, да, — я развеяла линзовые чары и обратила внимание на следилки нижних этажей. Детишки слопали выданные припасы и свежезажаренного угря на закуску, малость осоловели и поумерили попытки влезть в любые труднодоступные места — Завер, наготовивший для них ужин, теперь взялся готовить для взрослых с помощью младшего зебра с весьма подходящим именем Рахит-ибн-Лукум. Зато теперь мелкие взялись тормошить Жасмин на предмет рассказать сказку. Салах втихомолку посмеивался, глядя на это, и старательно изображал думы атамана-партизана, пока захваченная малышнёй в плен кобылка кидала на него умоляющие взоры.

— Хорошо женщине, греби себе, а тут думать надо… — прокомментировал Глас Свыше ехидно.

— Тенденция, однако… — проворчала я, прикрывая верх башни дополнительным слоем Тени. — Не знаю, умеет ли эта зеркальная пехота лазить по стенам или летать, но рисковать не будем.

— А пока послушаем, какие тут сказки рассказывают.

— Почему бы и нет, коллекцию пополню.

— Дошло до меня, о великий шах, что в славном городе Бадгаде жил один павиан-портной по имени Абу-ибн-Ягун… — сдалась Жасмин, с обречённым видом устраиваясь в клубке облепивших её жеребят. Голос её, впрочем, быстро стал напевным, плавные жесты подхватили нить истории, и кобылка втянулась в повествование, даже я заслушалась, не говоря о её приятелях. Салах — и тот перестал изображать стратегическое планирование неведомо чего и придвинулся поближе, и только Завер не забывал флегматично помешивать в котелке, тоже, впрочем, поглядывая на рассказчицу.

— И вот однажды явилась к нему одна знатная, судя по богатому одеянию, квагга, скрывающая свой лик за плотной чадрой, и заказала себе несколько прекрасных нарядов к празднованию дня рождения эмира, обещав заплатить много золота, если портной сделает их за три дня. Портной пощёлкал любимыми острыми ножницами из далмасской стали в левой задней руке, как всегда делал в раздумьи, и согласился — дело своё он знал, а обещанная плата позволила бы ему жить, не зная забот, целый год. Квагга ушла, оставив ему ларец с прекрасными драгоценными камнями и жемчугом, которыми он должен был расшить платья, и принялся наш портной кроить и шить во все четыре руки и ловкий хвост, но незадолго до окончания срока обнаружил, что у него не хватает нужных дорогих тканей, достойных выданных ему драгоценностей и его собственных великих замыслов — и тогда запер он мастерскую, надел свою красную феску и отправился на базар.

Добыв нужные ткани, и дивный хорсанский шёлк, и прекраснейший самарконский бархат — куда его, впрочем, доставляли коньтрабандой из закатных земель — возвратился наш Абу домой, и с ужасом обнаружил, что его ограбили. Грабители не только унесли камни и жемчуга, но и уничтожили уже пошитые платья, изрезав и разорвав их в клочья. И не успел портной предаться отчаянию и решить, что же ему теперь делать, как в дверь постучали. Явилась заказчица, дабы узнать, готов ли заказ, и портному пришлось рассказать ей о случившемся. Очень расстроилась та квагга, и обвинила сперва портного в сговоре с грабителями, обещав призвать стражу и взыскать с него все убытки, но когда тот уж прощался с белым светом и почти ощущал тьму и смрад зиндана, вдруг передумала и сказала:

— Есть способ поправить дело, исправить твоё преступление, исполнить мои желания к сроку и возместить похищенное, но дело это опасное и трудное. Впрочем, ты можешь и отказаться, и тогда тебя ждут суд и зиндан.

От её улыбки, пусть и едва угаданной сквозь чадру, поплохело портному, но деваться было некуда… Пощёлкал он ножницами, и пошёл ночью в пустыню, как ему велела та квагга. И ровно в полночь в свете звезды Альграб огромная скала, что была похожа на голову льва и имела недобрую славу, издавая по ночам ухающие и ахающие звуки, разинула перед Абу-ибн-Ягуном бездонный зёв зачарованной пещеры.

— Вот так чудеса в нашей пустыне… — подивился портной и тут же скривился. — А зубы эта скала отродясь, верно, не чистила. Фу! Это дельце дурно пахнет, не хочу я туда лезть…

Но в зиндан ему не хотелось ещё больше, и, пощёлкав на удачу ножницами, полез наш павиан в пещеру и тут же в ней заплутал, ругательски себя ругая, ибо забыл взять с собой лампу или факел, и в конце концов свалился в яму. Пытаясь же выбраться из неё, наткнулся он вдруг рукой на холодный металлический предмет. Ощупав его, Абу узнал обычную медную лампу. И в ней что-то бултыхалось, к его удаче.

— Ну, хоть трут и огниво не забыл, вот голова дырявая, — сказал портной и зажёг лампу, фитиль которой загорелся странным голубым пламенем. При его свете он быстро нашёл нужный проход, как ему сказала квагга, и там оказалась удивительная сокровищница. Груды золота и драгоценностей, изукрашенное оружие, великолепные статуи и зеркала в искусных и дорогих оправах, шемарханские ковры, усыпанные драгоценными камнями сосуды, украшения и ткани… Застыл было Абу-ибн-Яго, зачарованный немеряным богатством, но вспомнил слова таинственной квагги, что пещера вскоре вновь закроется на сто лет.

— Эх, вот бы мне джинна в помощники… — вздохнул он, и принялся набирать в лежащий рядом ковёр драгоценности. — Тогда бы я всё вынес. И горя бы больше никогда не знал.

Насыпав на ковёр кучу золотых монет и водрузив сверху ларец с алмазами, смарагдами, рубинами и сапфирами несравненной чистоты и размера, сел наш портной сверху, утомившись, и пощёлкал ножницами от нечего делать.

— Или хоть ковёр был бы летучим… Эх… мечты, мечты, — вздохнул Абу.

Лампа стояла рядом, старая и замызганная в сравнении с блеском баснословных сокровищ. Но протирать её портному было лень. Отдохнув, связал он кисти на углах ковра вместе, пристроил сверху лампу и поволок, кряхтя, узел к выходу. Успел он как раз вовремя — едва он выволок узел из пещеры, как огонёк лампы потускнел, умалился и с тихим шипением погас. И тотчас же раздался голос той самой кобылицы — видно, она следила за ним и ждала у выхода.

— Наконец-то! Ты едва не опоздал! — Квагга быстро подошла к портному.

— Уж как вышло, госпожа, — ответил Абу. — Но я всё сделал, как было велено, и добыча куда больше нашей покражи. Однако… я уже не успею сшить ваши наряды, госпожа. И никто не успеет, разве что джинн какой отыщется.

— О да, джинн… — квагга странно усмехнулась и жадно схватила старую медную лампу. — Сам могущественный и неуловимый Джавдет Каеф-ибн-Джа, раб этой лампы, заключённый в неё самим Кемелом-ибн-Гашишем, мир с ними обоими! Именно это мне и было нужно, глупец, а ты — ты был единственным, кто мог вынести эту лампу из пещеры, ибо ты последний его потомок! Так сказали звёзды, и несложно было подстроить всё так, как нужно мне! Смотри же, несчастный, как я, чародейка Мираж, обрету достойную меня власть!

Портной отшатнулся — личина стройной квагги спала с хохочущей колдуньи, за спиной которой начало восходить солнце, отбрасывая длинные тени. Теперь она возвышалась над Абу, стоя на задних ногах, у неё были кошачья голова, длинный хвост и весьма выдающиеся, как невольно заметил портной, несмотря на удивление и страх, достоинства едва прикрытой прозрачным шёлком фигуры. Мираж меж тем сильно потёрла лампу… и ещё раз… и ещё… но из лампы лишь вырвался слабый лоскуток синего дыма и бессильно повис, вяло колыхаясь.

— Как?!.. Не может быть! — воскликнула Мираж. — Что случилось с джинном?! С моим джинном! Ты!!!

Она посмотрела на портного, в янтарных глазах колдуньи вспыхнула звериная злоба.

— Что ты сделал с лампой?! Говори, червь, пока я не вырвала твои гнилые потроха и не превратила их в гадов, что сожрут тебя заживо!

— Я ничего, я просто… — пролепетал портной, пытаясь отползти. — Я её зажёг, там же темно было… ничего больше, клянусь!

— Что?! — Мираж на миг опешила и разжала руки. Лампа с лоскутом синего тумана упала на песок подле колдуньи в паре шагов от Абу. — Ты… просто сжёг спящего джинна, как гарное масло?! Нет… не может быть! Это невозможно!!! Но если так… Его кровь! Проклятье!!! Ты… Ты лишил меня власти над миром, жалкая вошь с крупа шелудивого верблюда! И ты за это поплатишься! Твоя кара будет ужасной!..

Мираж начала медленно поднимать руки, окутанные сиянием зарождающихся чар. Кошачья морда колдуньи исказилась оскалом дикой ярости, и Абу понял, что дело запахло и вовсе нехорошо. Но тут взгляд его упал на лампу с останками джинна. Дымчатый синий лоскут дёргался из стороны в сторону, тянулся к… и Абу, выхватив левой задней рукой из шаровар своё верное рабочее орудие, схватил своим ловким хвостом лампу, подтянул к себе и воткнул ножницы в туман, струящийся из носика лампы, одним движением намотал его на лезвия, а затем сноровисто перерезал окутанными синей дымкой ножницами простертую рядом длинную тень Мираж.

Колдунья страшно закричала, но было уже поздно — синий туман моментально сросся с её тенью и с ней самой, Мираж стала прозрачной и со свистом втянулась в лампу. Утирая холодный пот, портной сидел на песке, глядя на подпрыгивающий колдовской светильник, сыплющий угрозами, проклятиями и мольбами, пока не ощутил мокрой спиной и носом холодное смрадное дуновение. Пещера… она вот-вот закроется, вспомнил он.

— Нет уж, таких желаний мне не надо, пропади они пропадом… — сказал Абу, поднявшись, и более не слушая криков и посулов лампы, метким пинком отправил её в закрывающуюся львиную пасть. Облегчённо вздохнув, портной взялся за узел и потащил своё обретённое богатство домой. С той поры он разбогател и жил в достатке, добытый в пещере ковёр на всякий случай от греха намертво приколотил к стене, и никогда больше не ходил в пустыню по ночам и не приближался к той скале, возле которой, говорят, с тех самых пор на закате можно увидеть странную тень на песке, которая будто просит о чём-то, заламывая руки.

И так Шахразада и Жасмин закончили дозволенные речи.

— Ну вот, все спят, — слегка охрипшим шёпотом сказала кобылка. — А теперь доставайте меня отсюда, я тоже жрать хочу, проглоты!

— Какая интересная сказка… — пробормотала я задумчиво. Салах с Завером аккуратно подняли Жасмин из кучки сладко спящих на сложенных вместе коврах жеребят и перенесли к очагу, у которого дрых Рахит, подёргивая во сне ногой. Левой задней.

— Ещё бы. Сказка ложь…

— На намёки ты мастер, агась.

— На том сидим, стоим, и прыгать будем.

— А знаете, я эту сказку тоже когда-то слышал, — сообщил вполголоса верблюд, наваливая в миску кашу с изюмом. Положил сверху сухарь с маслом и мёдом, воткнул в кашу ложку, затем передал полученную композицию Жасмин вместе с дымящейся кружкой чая. — Но там одно желание портной таки загадал, и сам же его, то есть её, хм… наполнил, то бишь исполнил. А потому благополучно отвертелся.

— Кто о чём, а Завер про непотребства, — фыркнула кобылка, перебираясь в свой угол. Верблюд лишь добродушно хвостом махнул.

— Я тоже слыхал, — Салах прищурился на огонь, меркнущий в очаге. — Только там был не портной, а разбойник… и он забрал себе лампу, и кажется, даже стал потом правителем. Может, та лампа так до сих пор и валяется в какой-нибудь сокровищнице.

— И да поможет пророк тому, кто её найдёт, — буркнул Завер под громкое чавканье оголодавшей Жасмин. — Тому разбойнику несказанно повезло, если уцелел. Слыхал я про то, как джинны желания выполняют.

— Но кому-то, говорят, и везло, как этому павиану… — не согласился Салах.

— И много таких было? — хмыкнул верблюд, однако их жаркий спор шёпотом меня уже не интересовал.

С джиннами мне тоже доводилось иметь дело, и согласна я была скорее с Завером. Слишком уж пакостное у этой компании чувство юмора. Проще не связываться. Да и в любом случае, пора спать.

— Надеюсь, завтра никого не принесёт поутру с претензиями и амбициями. — Я зевнула, перебираясь к постели. — Пора уже выруливать из этой истории.

— Количество перешло в качество?

— Именно. Доброй ночи.

— Доброй.

## Глава седьмая, в которой злостно нарушают режим

— Тревога! Лу, вставай!

Разряд охранки я не пропустила, как и авторскую побудку. Внизу наш молчаливый Рахит старательно пытался открыть дверь. Разбуженная вознёй Жасмин несколько мгновений соображала, что к чему, затем с криком подхватилась и кинулась к нему.

— Рахит, перестань! Что ты творишь?! А-а-ай!

Зебрыш с неожиданной силой отшвырнул кобылку назад, повернулся…

— Змеиное молоко! — Я метнулась вниз, заходя через тени. Глаза у него были затянуты тусклой зеркальной плёнкой, словно ртутью. Он вскинул лапки — разрывая шкурку, наружу выметнулись острые и узкие стеклянные пластины, взмах — и рой осколков со свистом вспорол воздух. Муар теней взметнулся, прикрывая взвизгнувшую Жасмин и перепуганных жеребят, осколки со звоном осыпались на пол, успевший вскочить верблюд тут же метнул в Рахита тяжёлый табурет. Тот обзавёлся несколькими зеркальными осколками в сиденьи и ударил зебрыша в грудь, отбросив назад.

— О, пророк, оно его зацепило… — простонал Салах, переворачивая стол набок и хватая его за нижнюю перекладину. — Где он только умудрился?!

— Да хрен с ним, лучше думай, как его остановить! — рявкнул Завер, ныряя за столешницу, с глухим стуком обросшую стеклянной щетиной. — Это уже не Рахит! Дэви, ему нельзя дать уйти, он приведёт остальных!

— Сейчас посмотрим… — я устроила выпрямившемуся Рахиту небольшой, но качественный гололёд под ногами, и пока он пытался устоять, подхватила чарами табурет и обрушила ему на голову. Зебрыш свалился, вяло, бессмысленно и жутко дрыгая конечностями, как кукла с запутанными нитками. Теперь прорвать спеленавшие его тени Рахит не сможет хоть какое-то время, если зеркальный захватчик на это способен, чем я и воспользовалась, вылив ему в рот добрую половину эллиной колбы. В порезах на полосато-серой шкурке почти не было алой крови, вместо неё — мутно-стеклистые отблески, но пока лишь «почти». Надеюсь, магии Волшебной Страны и далеко не самой слабой королевы чейнджлингов, нашедшей своё призвание и застоявшейся без достойного противника хватит, чтобы вычистить эту взбесившуюся отрыжку зазеркалья. Как он вообще смог, и какого… Я просканировала чарами всю компанию, когда подлечивала мелких, кроме Рахита, его я проверила, когда отправляла в башню при встрече с капитаном ибн-Шахидом, с тех пор Рахит не покидал башню — или покидал?

Я, не отворачиваясь от пациента, которого с хрипом скрутило в поросячье ухо судорогами так, что тени пришлось усиливать, резко спросила:

— Он что, бегал следить за нами с капитаном?

— Что? — Жасмин, обхватив себя лапками, с ужасом смотрела на тающие на полу перед ней осколки. Салах, бочком подобравшись к ней, крепко обнял вздрогнувшую кобылку. — А… он… я не…

— Да, почтенная дэви, Рахит бегал посмотреть, сказал, ему интересно, как ломают чары настоящие чародеи, — вздохнул верблюд, осторожно отставляя подальше похожий на дикобраза стол. — Жасмин дала ему по ушам, но он со смехом увернулся и ускакал. У него тоже был… есть талант, его очень сложно заметить.

— Да, в том проулке я его не сразу заметила, — пробормотала я, припоминая первую встречу с Салахом и предпочтя не заметить оговорку верблюда. — Но ведь был день?

— Мороки коварны, уважаемая, — Завер пожал плечами. Дети захныкали громче, опомнившись, Салах чуть встряхнул Жасмин, всё ещё смотревшую на пол, где дотлевали последние искры зеркальных шипов, что-то прошептал ей на ухо, и встрепенувшаяся кобылка, через силу ломая оцепенение, бросилась к малышам, зажурчала голосом, успокаивая их. — Они оставляют в тёмных местах маленькие осколки, острее любой бритвы. Наступишь и не заметишь. Хватит любого случайного пореза. Не уберёгся, видимо.

— И вопрос на весь золотой лом из дворца — почему он сперва пошёл открывать дверь, а не попытался напасть на нас? — мрачно спросил Салах, становясь рядом со мной и глядя на дёргающегося Рахита.

— Может, ещё отчасти помнил, что вы друзья, а может… — я нахмурилась. Тут Рахит открыл налитые кровью, а не стеклом глаза, его скрутило, и я спешно перевернула жеребчика мордой книзу. Рвало его отчаянно и долго, в основном густой слизью с примесью крови, а потом ещё и пронесло той же слизью, благо отхожее место в башне, разумеется, было, и не одно. И их рабочесть я, разумеется, проверила сразу при заселении, что весьма пригодилось, когда появились квартиранты. Пока за ослабевшим Рахитом присматривала я, Жасмин с Завером и Салахом сами хлебнули шипучки из колбы и влили по глотку в малышню — только очередного «случайного пореза», оставленного диверсантом, нам и не хватало. Затем распелёнанный и закутанный уже в одеяло Рахит отрубился, старшие «преступные элементы» после краткой уборки взялись готовить уже завтрак, а Жасмин, кое-как заново устроившая детей подремать, добралась, пытаясь, видимо, отвлечься, до стащенных мною вниз записок Магриба Темнослова, взявшись за уже просмотренные.

— Как знакомо… — наконец проворчала, бросив очередной лист и устало потянувшись. — Одно нытьё. Всё не по нему, всё не так, как должно быть, а уж он-то точно бы знал, как всем лучше жить и солнцу светить, кабы его слушали, да вот в ножки никто не кланяется за мудрость небывалую и на трон не зовут, мерзавцы такие… У, старый осёл. Никогда не понимала, зачем отец…

И осеклась, испуганно глянув на меня.

— …Пригласил его ко двору? — уточнила я, перекладывая листок в отбойную стопку. — Руническая магия. Именно северные руны, которые здесь мало кто знает, были его коньком. Значения прямых и перевёрнутых рун, их сочетания и сплетения, создаваемые эффекты… Между прочим, именно благодаря рунам дворец так и не удалось разрушить. Султан тоже знал и ценил руническую магию, вот и потратился на лучшего специалиста.

— Ты знаешь… — прикусила губу Жасмин, на лбу кобылки появилась упрямая складочка. — Тебе сказал Таурад? Он же говорил!..

— Нет. Я достаточно хорошо обученный маг, чтобы уловить «эхо» магии крови на остатках разбитых зеркал во дворце и во взломанных защитных артефактах, пара домов попалась по пути сюда. Грубовато, уж извини, работаешь, много эфирных следов. И свою кровь не стоит оставлять где попало.

— Так меня толком не учили… не успели, — сказала Жасмин печально. — Да я и не старалась особенно… маленькая была. А потом переполох, все бегут, какие-то жуткие твари прут со всех сторон, даже из зеркал выпрыгивают и утаскивают туда, кого поймают, колдовство и оружие их почти не брали… та, что из Рахита лезла, это ещё только начало. Таурад меня из дворца вынес, ну и вот… как-то так и получилось, а потом я повстречала Салаха с Завером, собрали мелких… мы хотим уйти отсюда, но пустыню самим не перейти, а караваны в Ограбу уже лет десять не ходят.

— Может, и не придётся… — пробормотала я рассеянно, откладывая последнюю тетрадь. — Вот же старый хрыч, кроме невнятных восторгов о собственной гениальности и неохотного признания о причастности султана к некоему прожекту, что вознесёт зеркальную магию на недосягаемые и никем доселе незнаемые высоты и подарит небывалое могущество, ничего не сообщает даже в личных записях. Досекретились, клёпть… И почерк, блин, страшнее, чем у трёх аптекарей! Тут и защитные чары, что сдирать чуть не с каждой страницы пришлось, не нужны — хорошо, что я могу уловить суть написанного через ментальные оттиски, да и то…

— Постой, что значит — «не придётся»? — Жасмин подалась вперёд.

— Это значит, что у меня есть пара догадок насчёт того, куда твой папенька с его самовлюблённым подельничком засунули свою зеркальную машинерию, и почему её не так-то легко расколошматить. Вопрос в том, возможно ли это сделать, не угробив заодно всю Ограбу. — Я хмуро воззрилась на стопку тетрадей и пергаментов. — Гении-самородки, кобылять…

— Ого… — тихо сказала Жасмин, оглянувшись на друзей, заканчивавших кашеварить. — А… Можно, я пойду с тобой? Вдруг я чем-то помогу, если там магия крови, и всё такое… Если мой отец устроил этот кошмар, я должна хоть что-то сделать, чтобы всё исправить!

— Не мона, а нуна! — указали свыше. — Но не совсем её.

— Ну да, защищать девчонку и прохлопать инициативу… Нет, мы сделаем по-другому. — Я решительно сгребла бумажную кипу в охапку и утрамбовала в «карман». Жечь этот хлам — и то опасно, клятый осёл пропитал бумагу и пергамент чем-то непонятным, вроде бы и неядовитым, но… бережёного автор бережёт. Впрочем, может, и эта пакость пригодится — тараканов морить, или там клопов.

— Будь ты обученным магом, я взяла бы тебя с собой, но при данном раскладе это слишком опасно, — пояснила нервно дёргающей прядь гривы в ожидании ответа кобылке. — И даже не столько для тебя, сколько для успеха дела. Вот смотри, нам там уж точно не будут рады, так? И если придётся драться, мне придётся больше защищать тебя, чем делать ещё что-то. Тем самым риск неудачи или даже проигрыша в разы возрастает. Кроме того, я подозреваю, что зазеркальный вселенец узнал от Рахита именно о том, что ты дочь султана, и как раз это так спешил донести до главного врага. Ты из-за своей крови явно представляешь для него слишком большую ценность или угрозу. Тобой просто нельзя рисковать. Понимаешь?

— Да… — Жасмин понурилась, опустив мягкие ушки.

— И тем не менее, кое-чем ты мне помочь сможешь, — я ободряюще улыбнулась, приподняв ей подбородок крылом. — Но об этом — после завтрака. Буди малышню и ничего пока не говори друзьям. Всему свой черёд.

## Глава восьмая, в которой слон в зеркальной лавке

И вот команда героев двинулась навстречу рассвету и финальной битве. Их стальные взоры гнули медь и крошили кирпич, отражая жар их пылких сердец, кожа чёрных кожаных плащей из кожи скрипела, заглушая полные сдержанного юмора и несдержанного ума краткие реплики, кои обогатили бы своей несравненной мудростью и глубиной мировую историю, но увы… суровый до жестокости рок был против, подковы гремели по трепещущим от ужаса камням, которым лишь отсутствие ног мешало сбежать, но зато отсутствие сердца не мешало словить инфаркт…

— Тьфу на тебя, — я аж остановилась. — Я щас об штампы начну спотыкаться, изверг! И почему рок, а не хеви-метал?

— Потому что здесь он может быть без плеера?

— Хм… некоторая извратная логика в этом есть, — я перепрыгнула через обломок чего-то каменного от разбитой статуи и остановилась у подъёмного моста во дворец, по которому уже пару раз ходила.

Его тоже пытались раскурочить, но безуспешно — мост слегка обуглился с одного края и обзавёлся множеством мелких выщербин и зарубок от топоров. Зато подъёмный механизм от одного из неудавшихся поджогов качественно заклинило, приведя в итоге к противоположному от замысла результату.

Впрочем, дворец сейчас меня не интересовал. И никакой команды со мной не было, кроме, понятно, автора. Пресекая все возможные попытки Жасмин с приятелями впутаться в эту историю ещё глубже, я попросту уцепила всю едва позавтракавшую компанию за химок и отправила порталом в Изумрудный Город. Так что за них можно не беспокоиться… ну, если Элли их не пустит на ингредиенты. С неё станется.

Развлекая себя таким вот образом, я добралась до середины моста, скинула и спрятала бурнус, зарастила броню и прыгнула вниз, расправляя крылья. Не, ну правда, а чего вы ждали? Вода использовалась как зеркало задолго до появления самих зеркал.

За полтора десятка лет без присмотра вся эта система должна была бы забиться и засориться, вода в канале если не высохнуть, то зацвести и протухнуть, ан нет — всё работает, как часы, что для достаточно сложных комплексов, хоть технических, хоть магических, в общем нетипично — их нужно регулярно обновлять, настраивать, и так далее. И методы, которыми можно добиться такого результата, либо весьма продвинутые, либо весьма изуверские, либо одно другому не мешает. А мнение о здешних магах я составить успела вполне достаточное для неутешительных выводов.

Достигнув дна канала, я ожидаемо обнаружила дно канала. Некоторое количество стороннего мусора, немного ила и водорослей, облицовка в приличном состоянии и много магии.

— Внезапно, да.

— Очень. — Я выудила пузырёк с тёмной жидкостью, откупорила и отбросила. Помощь Жасмин действительно изрядно упростила дело. Алые туманные завитки поползли во все стороны из опустившейся на дно склянки. Несколько секунд ничего не происходило, потом кровь коснулась каменных плиток, вспышка света метнулась во все стороны, и я провалилась сквозь очередное отражение.

Вокруг поднялись стены зеркального каньона, играющие мириадами отражений, которые струились и менялись с каждым колыханием воды, что служила теперь причудливым потолком этого зеркального мира. Мира, что жадно дробил и рассеивал оригинал, разнимая его по частицам, заточенным в тысячах отражений. Повсюду вздымались причудливые сростки и друзы зеркальных кристаллов и лопастей, словно сверкающий безумный лес, усугубляя процесс.

Но со мной вышел у этого ужастика облом — кроме клочьев окутавшей меня Тени, отнимать было нечего. Не было ни формы, ни содержания — я была пустотой, кляксой чернил, пачкающей безукоризненную чистоту этой страницы ирреальности — и она безмолвно и яростно взвыла. Мечущиеся отражения начали обретать подобие форм, в них мелькали искажённые лица и конечности…

— Сейчас полезут.

— Да ну его, тратить на них время… — я скользила между переливчатыми кустами жуткого зеркального леса. — Ага, вот оно.

Впереди вздымалось подобие зеркального зиккурата, сияющего множеством граней. Я ускорила скольжение по бездонно-сверкающему катку. Тут из зеркальных граней полезло такое… Все фильмы ужасов нервно курят за плинтусом. В мареве чужой магии возникли точки напряжения, раздался глухой треск, и я отпрянула, переходя на зигзаги — зеркальная поверхность под ногами начала выплёвывать пучки блестящих лезвий. Иные приходилось разносить в пыль вибрирующими теневыми хлыстами-лезвиями — противник бил по площадям, и бил умело. Отовсюду лезли мороки, образуя сплошную массу, окружающую меня со всех сторон. Неплохая комбинация, если подумать. Впрочем, я уже почти у зиккурата, к нему меня и прижимают смыкающиеся заросли.

— Замуровали, демоны… Ну, всё, пожалуй, хватит, — я теневыми вибролезвиями снесла очередной полезший из-под ног зеркальный кактус и вытряхнула из свёртки несложный, но громоздкий агрегат, попяченный с той самой башни. Позволила тени расступиться, и от души рванула канат. Тяжёлое било ударило в на совесть зачарованную бронзу — и бесчисленное количество раз отражённый колокол выдал такой «бом-м», что даже у меня под защитой в ушах зазвенело, невзирая на затычки. Зеркала завибрировали, мороки глючило, плющило и таращило, сбивая в бесформенный гоголь-моголь, я старательно трезвонила, как на пожар, раскачиваясь на канате, потом весь этот зеркальный винегрет пошёл светящимися трещинами, начал осыпаться…

— Ложись!

…И бабахнул. Стало очень светло, потом очень темно, потом я осторожно выглянула из теней. Ну что сказать… Хорошо, что это другой план реальности, а то пол-Ограбы вышло бы на орбиту. Даже осколков не осталось, всё вокруг успокоительно серое, включая зиккурат. А что у нас в нём? А в нём у нас то самое…

Я сняла шлем, прикрываясь Тенью, выковыряла из ушей вату и потрясла головой, пытаясь вытряхнуть малиновый звон.

— М-да. Славная получилась обедня… — откомментировала шиза.

— Поглядим, какова будет вечерня. — Я хмыкнула. — Эффект, надо сказать, определённо превзошёл ожидания. Сомневаюсь, однако, что им можно пронять того, кто сидит в этом пруду. Шлем на место, меч в захват, потопали… Кто не спрятался — я предупреждала.

А внутри зиккурата был туман. Сплошной, густой, как кисель, и совершенно непрозрачный. Судя по мерцающим искрам, состоял он из крохотных осколков того же зеркала и спустя миг доказал свою зловредность, вытянув в мою сторону щупальце и попытавшись загарпунить. Тени его рубанули, образовавшиеся облачка втянулись обратно… ничья.

— Надеюсь, это не прелюдия к гурму? — мрачно пошутила я, пальнув в туман молнией. Та распалась искристым сполохом, после чего облако шваркнуло в ответ пучком разрядов на порядок-другой мощнее. Тени свернулись в «Омут», переваривая подарочек — чего-то такого я и ждала. Неплохо подзарядилась, самое то…

— Не, всего лишь облако без штанов, — отшутилась шиза, пока я свернула из «Омута» «Ворпальное Копьё» и таки проделала им в тумане солидную дырку.

Туман заколыхался, вознегодовавши, вроде и попытался выползти наружу, выбросив новые щупалки, от только был один нюанс… «Копьё», как вариант пространственной свёртки, просто схлопнулось, проделав в тумане внушительную нору и уничтожив начисто её содержимое, но такому противнику удар одного из мощнейших бронебойных заклятий, рвущих даже пространство на составляющие, не очень-то страшен. А вот влетевший за ним обсидиановый шарик…

— Первой в помещение при штурме всегда заходит граната, — коньстатировала я, отходя в сторонку и вонзая в камень под ногами меч. Массивная гранитная плита с гулом поднялась перед входом, наглухо его перекрыв. Вовремя — внутри грохнуло так, что земля подскочила. — В данном разе совершенно дикая, а не ручная, зато какой эффект.

В зиккурате ревело, выло, грохотало, массивную ступенчатую пирамиду трясло, по стенам поползли трещины, осыпая песочек… Сцепившиеся чудовища старательно пытались стереть друг друга из реальности. Спасибо тому верблюду, вовремя подвернулся — и бомбу принёс, и свежую рыбку… кстати, жирную и вкусную. Очень полезный оказался тип, надеюсь, Элли его подлечит.

— Если не залечит.

— Да ладно, лишь бы не женились. Верблюд с некромантшей, они, если честно, не пара, не пара, не пара. Такого никакая крыша не выдержит.

Крыша зиккурата с грохотом взорвалась и улетела россыпью булыжников, из пролома с воем вырвался песчаный смерч с редкими рваными клочьями тумана, буравом вонзился в водяное небо и исчез, оставив разбегающиеся круги.

— Ну, — я проводила глазами беглое погодное явление, — кажется, два-ноль в пользу гостей.

Каменная плита плавно опустилась, открывая вход.

## Глава девятая, в которой Луна бросает кубик

Что бы там ни находилось раньше, теперь исчезло все — схватка стихий отполировала камень пола и стен начисто. Уцелела лишь самая суть — огромная ртутная капля, что лежала, чуть сплющившись и временами зыбко подрагивая, посередине зала.

— Кто-то раскокал градусник Пантагрюэля? — предположила шиза.

— Или Скайнет опять жидко обделался, — Я фыркнула и медленно пошла по кругу, изучая феномен. — Портал… С крайне заковыристыми свойствами. Пузырёк чужого мира в нашем. Оченно необычного мира. А внутре у этого недотерминатора, надо полагать, либо неонка с синекдохой отвечания, либо темпор-прогиб аж до Спики, либо…

Сканирующая магия, реагирующая на феномен крайне неоднозначно, тем не менее, его потревожила.

— Или оно не перенесло твоей неотразимости, — скаламбурили свыше.

— Ах, какое блаженство — знать, что ты совершенство… — хмынула я, ускользая в сторону — капля, всколыхнувшись, пульнула в меня ртутной каплей поменьше.

Ободранную стену украсила зеркальная клякса, тут же начавшая неторопливо таять. Да и вообще в той теневой каракатице, которую я изображала, не пахло ни симметрией, ни, строго говоря, мной. Тень — она и есть тень. Капля не угомонилась и выстрелила сразу тремя «ртутными пулями». Мимо. Мне, однако, хотелось проверить некий момент, и одну из них я отбила мечом. Снаряд ожидаемо растёкся по клинку и попытался поглотить его. Но вдруг зеркальная пленка помутнела, стала матовой и застыла, растрескавшись. Короткий удар об пол легко стряхнул с клинка осыпь стеклистого крошева.

Зазеркальщик меж тем пришёл к выводу о неэффективности своей тактики и встал на дыбы для ассиметричного ответа. Буквально — превратившись в подобие того самого жидкого терминатора, вот только конечный итог был сильно однобоким. Сформировавшее гуманоидную фигуру жидкое зеркало отчасти стекло с её правой половины, голубовато-дымчатой и кошкообразной. С кошачьей половины морды равнодушно смотрел янтарный глаз с узким вертикальным зрачком. Я даже почти не удивилась.

— Какая неожиданность… — зачем была нужна такая метаморфоза, очевидно стало сразу — рука джиннии окуталась магией, а ртутная левая вырастила длинное лезвие. Чем там ударила полу-Мираж, я не выясняла — просквозила под атакой на манер теневого «краба» и вскинула меч. Зеркальное лезвие попыталось его парировать, но его разнесло брызгами осколков, как и подрубленную ногу. Термираженатор грянулся наземь, я довернулась, перехватывая меч остриём вниз…

В расширившемся глазу Мираж что-то мелькнуло, «живая» рука дёрнулась к груди — и меч обрушился вниз. Со скрежетом пробил туловище и вошёл в камень. Ртутные языки взметнулись, охватывая клинок, рванулись вверх шипы… и со скрипом нехотя застыли. Что-то словно натянулось — и с неслышным звоном лопнуло короткой яркой вспышкой. То, что некогда пришло из зазеркального мира, захватив город, наконец-то исчезло. Остались лишь с хрустом рассыпающиеся тусклые черепки, среди которых лежала старая медная лампа, смятая и пробитая мечом. И вполне себе материальная Мираж, валяющаяся чуть поодаль, будто её выкинуло из лампы. Впрочем, почему «будто»?

— Живая, — резюмировала я задумчиво, пряча второй флакончик с остатками крови Жасмин в нагрудник. — И вот что с ней теперь делать? Судя по легенде, та ещё зараза… Но она указала, куда бить, да и лишать Жасмин маменьки неохота. Как-то некомильфо. А султан был тот ещё затейник, да…

— Сволочь он был, — прохрипела Мираж, пытаясь приподняться. — Кха, кхе… Причём редкостная… Жаль, его и того осла-недомерка уже не достать, убила бы обоих. И подыхали бы они до-о-олго… — Чародейка мечтательно оскалилась.

— А Жасмин?

— А что — Жасмин? — Мираж встала и попыталась отряхнуться. — Думаешь, я побегу воссоединять семью? Или убивать её за грехи папаши? Да мне похрен. Пусть живёт, как знает. И да, не думай, что я тебе чем-либо обязана — кем бы ты там ни была. Впрочем, я оставлю тебя в живых, радуйся!

Она картинно щёлкнула пальцами и исчезла.

— Какое счастье! Наконец-то хоть кто-то мне не обязан, — искренне порадовалась я, отбрасывая тени и выковыривая меч из камня. — Где она, кстати?

— Снаружи пирамиды. Шлёпает пехом по лужам к ближайшим ступенькам, из пространственного кармана напрямую нелегко прыгнуть, да и силёнок у неё только на эту показуху и осталось.

— И хвост с ней… — я пинком сшибла останки покорёженной лампы с клинка. Тот ещё сувенир, зато с историей. Стоп. — Погоди, по каким лужам? Этот провал тоже создан магией джинна?

— Ну, полагаю, да.

— Ой-ёй… — сквозь раздолбанную крышу лениво упали несколько капель воды. — Массаракш! Ходу отсюда!

В канале гулко клокотало, пузыряло и булькало, солнышко вскарабкалось в зенит, орали во всю глотку Таурад-ибн-Шахид с того берега лужи и висящая в воздухе Мираж, которую я в спешке нечаянно поймала чарами за что пришлось… за хвост, в смысле.

— Хм-м?

— Ну может, не совсем нечаянно… — честно призналась я, роняя колдунью на мост. — Но на ней пейтраль, за шкирятник хватать было неудобно.

Ойкнувшая Мираж, потирая зад, злобно уставилась на меня, открыла рот… Во рву оглушительно булькнуло. Я вежливо-выжидательно приподняла бровь. Колдунья покосилась на бурлящую грязную воду, сглотнула, молча встала и поковыляла прочь, что-то шипя себе под нос и держась за пострадавшее место. Мимо Мираж, одарив её цепким подозрительным взглядом, пробежал капитан, за которым топотали гурьбой подчинённые.

— Почтенная дэви, что происходит? — Таурад наспех поклонился. — Мы видели радужные сполохи над дворцом, потом вспышку…

— А, это ваши мороки приказали жить долго и не следовать их примеру, — сказала я. Вода в канале наконец успокоилась. Очень надеюсь, что магия, питавшая и очищавшая систему, не сдохла вместе с лампой, иначе Ограба таки станет забытой сказкой. — Скажите, капитан, а вот этот ров, каналы и арыки от них — всё это было построено последним султаном?

— Н-нет… — капитан на миг нахмурился, сбитый с толку неожиданной сменой темы. — Она была построена как раз при его деде. Но причём?..

— Да притом, что как раз вода и была той самой зеркальной машиной, что создавала мороки. К счастью, у неё было подобие центрального магического источника, которое мне удалось уничтожить. Но был риск, что от того самого источника питается весь городской водозабор.

— О! Понимаю, — капитан кивнул. — Нет, уважаемая, водозаборная сеть работала задолго до произошедшей катастрофы. Но простите за сомнение… вы уверены, что… — он нерешительно замялся.

— Совершенно. Связь с местом, откуда приходили мороки, разрушена, источник, который её питал, тоже, да и сама магическая конструкция зеркальной машины полностью испарилась. Даже если чисто умозрительно ещё можно представить какой-нибудь запасной вариант, созданный Фархудом и Маграбом Темнословом на всякий случай, то второй источник, способный создать и воплотить такие чары…

Я продемонстрировала капитану разбитую лампу. Минотавр вздрогнул, сообразив. Сказки — они такие сказки, да. Повернулся туда, куда ушла Мираж.

— А она…

— А её никто не спрашивал, капитан. Пусть идёт с миром. Может, даже до чего-нибудь додумается. Но в любом случае, я полагаю, что Ограбу она отныне долго будет обходить тридесятой дорогой. Да и силы восстановит ой как нескоро.

Во взгляде Таурада мелькнуло подобие сочувствия.

— Да, вы правы, уважаемая дэви. Пусть уходит.

Он повернулся уже ко мне и низко поклонился. Ох, мама моя Фауст, опять…

— Таков путь истинной принцессы! — пафосно провозгласили свыше.

— Ой, хоть ты не подкалывай…

Итак, получив очередную порцию благодарностей и чужих долгов, я возвратилась в башню и вернула малость отъевшуюся гоп-компанию Салаха и Жасмин из Волшебной Страны — Жасмин слегка повозмущалась, но похоже, что и сама не очень поняла, из-за чего — то ли от отправки втуды, то ли от возвращения.

Под её бурчание я таки добила маграбовы записи и на следущий день отправилась во дворец, где уже вовсю заправлял Таурад. Ну что я могу сказать… новый султан у Ограбы будет неплохой. Каналы исправно работали, город робко оживал, ночь прошла тихо и мирно, как и подобает приличной ночи. Таурад без всяких колебаний отдал мне ту самую кубообразную штуковину из тронного зала — правда, зеркал для неё не было, да и вообще в ближайшее время они явно не будут популярным товаром в городе. Но вязь чар на корпусе, которые, по сути, были координатами, легко поддавалась восстановлению, а без зеркальных основ для порталов я уж как-нибудь обойдусь.

Набирая комбинации мерцающих знаков, я задумчиво вращала висящий в воздухе починенный и малость допиленный куб, просматривая ближайшие хроны. Удобная штука, да.

— И что выберешь?

— Н-ну… — я повернула куб назад. — Жары и песка мне уже за глаза хватило, наверно, устрою себе морской круиз для разнообразия.

У причала стоял невообразимо огромный корабль, настолько огромный, что это само по себе наверняка будет интересным приключением.

— Прощаться не будешь?

— Уже. Особо подружиться мы тут ни с кем не успели, и многие вздохнут спокойнее, когда страшная дэви свалит обратно в свои чародейские гребеня, — Я мягко «толкнула» куб магией, разворачивая мерность. Теперь он соединял миры напрямую, существуя в обоих. В окно в этот самый миг влетела какая-то птица… или нет? Отловив увязшую в охранке пичужку магией, я обнаружила, что она сделана из бумаги. Так, ничего опасного… разворачиваем…

«СПАСИБО! Теперь ты довольна?! Ещё никому Мираж этого не говорила! И этого не было!!! ЗАБУДЬ!!!»

Бумажка вспыхнула и сгорела.

— Н-да. Что-то в этом определенно есть… что-то Великое и Могучее. — Отсмеявшись, я аккуратно притоптала пепел — не хватало ещё пожар после себя оставить. — Ладно, уже неплохо для начала. Ну что, идём?

— Идём.

И мы пошли.