# Гарри Поттер и нашествие маленьких пони

Mordaneus

Жизнь начинающего мага Гарри Поттера всегда полна приключений. То его пытается убить злой волшебник. То приходится сражаться с гигантским змееобразным монстром. То преподаватели присылают столько заданий на лето, что можно было бы и не уезжать из Хогвартса. Но это всё привычно и уже почти скучно. А вот когда появляются маленькие разноцветные пони...

## Один маленький единорог

Нормальные ученики Хогвартса проводят лето, чередуя полное ничегонеделание с работой над домашним заданием. Гарри, впрочем, к нормальным ученикам уж точно не относился, и лето предоставило ему дополнительные доказательства этого факта.

В частности, ему предстояло заняться приведением в порядок гостевой спальни, потому что сестра дяди Вернона — тётушка Мардж — снова пожелала погостить у Дурслей несколько дней. И приведение в порядок в данном случае означало «убрать из комнаты всё, что может не понравиться, помешать или просто разозлить эту вредную старуху». А «убрать», соответственно, значит перетаскать всё лишнее в его новую комнату, и без того забитую всяким хламом, ранее принадлежавшим Дадли.

Ну, то есть это всё было мнением Гарри, которым тут никто не интересовался. С другой стороны, он бы и не стал озвучивать подобные мысли — его и без того часто наказывали.

В качестве дополнительной «приятной» детали обнаружилось, что деревянная отделка комнаты «плохо выглядит», и необходимость «привести её в порядок» возложили, разумеется, на него же. Пришлось, натянув здоровенные резиновые перчатки, провести несколько жарких летних дней за промазыванием вонючей коричневой жижей всего, что было в комнате деревянного. У Гарри постоянно текло из носа, и к вечеру оставалось сил, только чтобы доковылять до постели. Потом наступила очередь обоев внутри дома и краски — снаружи, а затем старательное отмывание окон — до такого состояния, чтобы стекло можно было обнаружить только на ощупь.

Разумеется, это было совершенно не похоже на то, чем днями напролёт хотели бы заниматься подростки, которым недавно исполнилось тринадцать лет. Но ещё более странными были его вечера, продолжавшиеся зачастую заполночь.

Гарри продолжал учиться.

Не прошло и недели после завершения занятий в Хогвартсе, как он открыл первый свиток с заданием на лето и тут же пришёл к заключению, что учителя очень боятся того, что их подопечные в течение лета будут скучать, не найдя для себя полезного занятия. И, спасая своих учеников от столь мрачной судьбы, преподаватели запланировали целую кучу заданий, эссе и контрольных.

Вот так и вышло, что в течение дня Гарри возился с обоями или пыльными коврами, а вечера проводил, склонившись над старым, скособоченным письменным столом, когда-то принадлежавшем Дадли. Потом стремительно пролетали несколько коротких часов сна — и с визгливым криком тётушки Петунии, требующей, чтобы он немедленно встал и отправился готовить завтрак, начинался новый день, так похожий на предыдущий.

Его друзья, наверное, развлекаются, летая на мётлах над задним двором Норы, или часами играют в плюй-камни… но у него не оставалось времени даже на то, чтобы помечтать о таком.

Гарри предполагал, что заметную часть трудностей ему добавила привычка всерьёз воспринимать советы Гермионы — а эта лохматая заучка не уставала повторять всем и каждому, кто по стечению обстоятельств оказывался поблизости, что домашние задания надо выполнять и отправлять преподавателю как можно быстрее. По её мнению, у преподавателей есть вредная привычка вспоминать, что они забыли добавить в задание ещё вопрос-другой-третий, и если дать им время спохватиться, то потом придётся работать ещё больше. А вот если задание будет уже выполнено и отправлено, то дополнения будет делать просто не к чему. И к тому же с каждым днём приближалась дата завершения каникул, и Гарри искренне мечтал провести последние дни хотя бы в относительном спокойствии, а не с пером в руке.

К счастью, у него имелось секретное оружие. Фред и Джордж Уизли, завершая свой последний год обучения, оставили ему подарок. Разумеется, Гарри поначалу не поверил, что это именно подарок, а не очередная шуточка из тех, что можно купить в магазине розыгрышей Зонко. Да, Рон, как настоящий друг, не стал бы дарить ему чернила, способные взорваться от прикосновения пера или заставить написанные ими буквы превращаться в червяков и уползать со страницы — но это Рон. А вот его старшие братцы…

Впрочем, когда Гарри, преодолев опасения, открыл коробку, там обнаружилась дюжина флаконов с ярлыками «Маглооталкивающие, противоподглядывательные, кляксозащищённые волшебные чернила братьев Уизли» и записка с уверениями, что написанная этими фиолетовыми чернилами домашняя работа гарантированно не привлечёт внимания любого пожелавшего взглянуть на неё маггла — текст превратится в максимально скучные канцеляризмы, а схемы — в корявые детские рисунки.

Гарри не то чтобы поверил… всё же братья Рона славились своим извращённым чувством юмора. Но, с другой стороны, чернила есть чернила, а ему предстояла масса домашней работы.

И вот однажды, завершив двухстраничное эссе на тему о драконоядных кровослизнях — мерзких паразитах, которые забирались драконам под чешую, вбуравливались в кожу и, если их вовремя не вывести, могли привести к серьёзному заболеванию, на следующее утро он обнаружил тётушку Петунию, пришедшую его будить, с этим самым эссе в руке.

Видя драгоценные листы, зажатые в её кулаке, Гарри приготовился к худшему. Дурсли старательно издевались над ним, искренне желая «выбить из него эту мерзкую дурь», под которой они понимали магию. Сейчас тётушка Петуния, несомненно, обрушится на него с обвинениями в том, что он залез в сундук, куда дядюшка Вернон запер все его принесённые из Хогвартса учебники со строгим приказом не прикасаться к ним. Этот сундук был в свою очередь заперт в той самой каморке под лестницей, которая прежде была жилищем Гарри и откуда он был выпущен только тогда, когда уже откровенно перестал там помещаться.

Но, к изумлению Гарри, женщина достаточно долго пыталась прочитать написанное, затем с разочарованным видом бросила пергамент в корзину для мусора и принялась выговаривать ему за то, что его комната не убрана. Поскольку весь мусор, который в этой комнате находился, был некогда принадлежавшими Дадли вещами (ныне поломанными или заношенными), и выбросить его Гарри не имел права, мальчик, как обычно, покаянно склонял голову под потоком обвинений, занимаясь приготовлением завтрака.

Ситуация с домашней работой была неоднозначной. Разумеется, ненавистные родственники не пришли к выводу, что Гарри решил стать чиновником — с другой стороны, ему и самому бы не хотелось. Но, как ни странно, волшебные чернила действительно делали всё то, что обещала надпись на этикетке — Петуния и Вернон не получали повода раскричаться. Так что всё благоприятствовало своевременному выполнению каникулярного задания… если бы куча пергаментов с невыполненными заданиями не выглядела всё больше, словно сама собой увеличиваясь каждый раз, когда он поворачивался к ней спиной. И стоило отправить Буклю с четырьмя заполненными свитками, как тут же стучалась клювом в окно почтовая сова Хогвартса, принесшая ему пять новых.

С него требовали детальные описания приготовления зелий, с описанием каждого шага — включая продолжительность и направление размешивания; не менее семнадцати параграфов по применению экстракта Абиссинской Фиги при лечении магических заболеваний; астрологические карты на пять лет вперёд, с обязательным указанием помесячного положения всех планет и его влияния на погоду. И, в качестве бонуса, задание описать, какие последствия для восстания гоблинов имело бы выживание Горфлога Вонючего, который в реальности, к счастью, подавился пельменем и упал с лестницы, в процессе двенадцать раз подряд напоровшись на собственный кинжал.

Дни сливались в недели, отличаясь один от другого разве что заголовками на свитках. Букля, видя, как осунулся её измученный хозяин, решительно отказалась таскать больше чем по два свитка за ночь, но это привело лишь к тому, что к растущей куче несделанных заданий добавилась столь же быстро растущая куча готовых, но не отправленных, а почерк несчастного труженика днём и ученика по вечерам становился всё более торопливым и неразборчивым в тщетной попытке успеть сделать побольше.

Так всё и происходило, до тех пор, пока…

Очередное задание требовало от Гарри зарисовать все движения палочкой для исполнения всех заклинаний, которым он научился за первые два года в Хогвартсе. По сравнению с другими оно ощущалось довольно простым — вот только из-за того, что использовать магию вне пределов школы ученикам было запрещено, палочка так и осталась на своём месте в ящике стола, а вспоминать движения пришлось с простым карандашом в руке. Слова, сопровождающие движение, мальчик не произносил — не хотелось привлечь внимание тётушки и дяди. Впрочем, от переутомления Гарри забыл, что магия содержится в самом волшебнике, а палочка лишь фокусирует её, и новенький, покрашенный жёлтой краской карандаш с некоторой натяжкой можно счесть девятнадцатисантиметровой кедровой палочкой с графитовым сердечником.

И, что оказалось важным по причинам, которые стали ясны позже, это была письменная принадлежность.

На самом деле в произошедшем стоило бы винить Гермиону. И заодно Малфоя. В некоторой степени — Фреда и Джорджа. Но самым виноватым был, несомненно, тот преподаватель, что дал такое задание.

Гарри выполнял движение, старательно вспоминая тот момент, когда Драко во время «клубной дуэли» призвал змею, чтобы натравить на противника. А потом кончик карандаша зацепил чернильницу. Несильно — но достаточно для того, чтобы стеклянный флакон слетел со стола, переворачиваясь в полёте и извергая из себя фиолетовое содержимое… Прямо на кучу готовых, но ещё не отправленных из-за «забастовки» Букли пергаментов с выполненной домашней работой.

И вот тогда Гарри произнёс то самое слово.

Оно не было волшебным — само по себе. Впрочем, Гарри уже имел шанс убедиться, что его произнесение всегда вызывало очень скорое появление тётушки Петунии — с волшебной быстротой и надёжностью. Возможно, какие-то магические способности природа, щедро одарившая младшую сестру, всё же приберегла и для старшей. Но так или иначе, знавший, чего следует ожидать, Гарри торопливо дёрнул за цепочку из скрепок, заменявшую шнурок у выключателя настольной лампы, и стремительно нырнул под одеяло, притворившись спокойно спящим за секунду до того, как дверь распахнулась.

В тишине прозвучали несколько неожиданно громких шагов, возможно, слегка неуверенных — женщине пришлось пробираться по узкой тропинке между хламом, оставшимся в комнате от Дадли, и хламом, перенесённым из запасной спальни. Секундная пауза — Петуния фыркнула и скинула со стола разбросанные бумаги все разом в корзину, ещё шаг — и она остановилась возле кровати.

Прошли несколько очень долгих для Гарри секунд, пока тётушка Петуния с подозрением рассматривала «спящего» приёмыша, ещё один неодобрительный фырк — а затем женщина поправила край одеяла, прикрывая торчащую из-под него руку, развернулась и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Гарри подождал немного, опасаясь, что за ним продолжают следить, потом осторожно приподнял одеяло и выглянул в щёлочку, убеждаясь, что снова остался один в комнате.

— Уф, пронесло, — прошептал он, откидывая одеяло, поднялся, подошёл к столу и замер.

Волшебная палочка Гарри оставалась в ящике стола, но сейчас это было неважно. На самом деле палочка магу нужна только для того, чтобы запустить чары или управлять ими — увидеть уже работающие даже первокурсник способен и без посторонней помощи.

По разлившейся на столе фиолетовой лужице метались сверкающие искры, оставляя за собой полоски чистого дерева, такие же искры пробегали по ведущей за край стола дорожке и (торопливо забираясь под стол, Гарри чувствительно стукнулся головой) по куче пергаментов с готовой домашней работой. Более опытный маг, возможно, успел бы опознать и остановить тот эффект, который сейчас уничтожал многие часы его напряжённого труда — но Гарри мог лишь таращить глаза и с ужасом ожидать, когда неуправляемые чары придут к своему закономерному и наверняка яркому и громкому завершению. А потом, разумеется, заявятся привлечённые грохотом тётя и дядя…

Вопреки его ожиданиям, раздался очень тихий хлопок, словно лопнул большой мыльный пузырь, и мечущиеся среди кучи свитков огоньки разом исчезли. Это было непривычно — в подавляющем большинстве случаев, свидетелем или участником которых становился Гарри, неудавшиеся чары заканчивались вспышкой, громом и расшвыривающей всех свидетелей ударной волной, за которыми следовали потеря баллов и визит к мадам Помфри.

Сейчас, впрочем, произошло нечто куда более опасное, чем ожог волшебными искрами или потеря десятка баллов. Вот-вот, как был уверен Гарри, раздастся стук в окно — министерская сова, несущая письмо об обнаруженном нарушении закона, должна заявиться с минуты на минуту…

Стук, впрочем, всё не звучал. Зато в тишине стало отчётливо слышно какое-то шуршание, доносящееся из-под кучи пергаментов. Гарри рефлекторно потянулся к ящику, чтобы достать палочку, но опустил руку, сообразив, что самолично вызовет ту самую реакцию Министерства, которой так опасается. И вообще существо, издающее звуки, судя по всему мелкое, не больше крысы или хомяковидного писклязавра, и наверняка неопасное. Так что, вооружившись всё тем же карандашом, мальчик принялся распихивать в стороны заляпанные чернилами бумаги в поисках прячущейся под ними зверушки.

Это оказался единорог. Сиреневого цвета и настолько маленький, что поместился бы у него на ладони.

Сначала Гарри подумал, что нашёл игрушку — возможно, из тех, что тётушка Мардж даёт поиграть своему Злыдню. Или из самых ранних, что дарили годовалому Дадличке. Но потом единорог поднял голову, посмотрел на мальчика огромными глазами и тонким голоском произнёс:

— Привет! Я — Твайлайт Спаркл. А тебя как зовут?

## И их вдруг стало двое

Гарри несколько секунд оторопело смотрел на миниатюрное волшебное существо, потом испуганно оглянулся на дверь спальни. Зная своё везение, мальчик был уверен, что именно сейчас дверь обязательно распахнётся и войдёт дядя или тётя (а то и они оба), чтобы как следует наорать на него. Но, как ни странно, ничто не нарушало тишину — даже миниатюрный «игрушечный» единорог просто стоял и смотрел.

— Ты не настоящий единорог, — прошептал мальчик скорее самому себе, чем странной гостье.

— Думаю, я всё-таки единорог, — ответила миниатюрная зверушка, после чего несколько секунд с явным удивлением разглядывала всё вокруг, прежде чем продолжить. — Впрочем, сейчас я не очень в этом уверена. Может быть, я лишь отражение, или эквинкулус, или... — она потыкала сама себя копытцем, странным образом изогнув крошечную ногу. — Так, моё тело обладает чувствительностью, и это сильно сужает количество вариантов, а заодно доказывает, что я не сплю. У меня есть все мои воспоминания вплоть до вчерашнего вечера, тело абсолютно похоже на моё, только куда меньше размером, чем я привыкла, и ффе фуфы фа феффе, — последнее прозвучало несколько странно, как будто говорившая попыталась одновременно пощупать зубы языком, не прерывая фразы. — Так, мне следует провести серию экспериментов, проверить уровень нескольких тауматургических констант для выяснения, изменилось ли моё тело, или я превратилась в существо другого биологического вида. Но… у меня же нет ни справочников, ни приборов! У тебя ведь есть лаборатория, которой я могла бы воспользоваться? Ну пожалуйста?

Лаборатории у Гарри не было… но зато в посылке от Хагрида была подходящая вещь, которая, возможно, прольёт свет на происходящее — если удастся справиться с сопутствующей проблемой. Отодвинув доску в полу под кроватью, он запустил руку в открывшееся пыльное пространство и вытащил «Чудовищную книгу о чудищах», перевязанную поперёк переплёта куском прочной верёвки. И подобная мера безопасности отнюдь не была лишней, учитывая, от кого именно эта книга была получена, а также то, что учебники по зельеварению и магической истории каким-то образом оказались слегка погрызенными по краям после пребывания в одной стопке с этим странным книгоартефактом.

Стоило Гарри вытащить свою добычу из подполья, Твайлайт Спаркл издала тоненький, но какой-то чересчур уж громкий для её размеров вопль восторга и кинулась к книге с такой скоростью, что вышибла её из рук мальчика, после чего, совершенно не обращая внимания на окружающий мир, принялась просто-таки обнимать книгу и тереться о неё своей крошечной мордочкой.

— Ух ты, книга, да, книга, кни-и-га… — радостно ворковала она. — Моё единственное утешение в тяжёлые времена, как же мне тебя не хватало. И… это ведь справочник, самый лучший вариант из всех возможных!

Гарри обернулся к двери, не то ожидая зрелища врывающейся на шум тёти, не то для того, чтобы не смущать пребывающую в странном восторге гостью. Впрочем, то, как она обнималась с книгой… и, похоже, целовала её — в этом Гарри не был совсем уж уверен, поскольку заметил лишь краем глаза, отвернувшись именно в тот момент, когда это удивительное действо происходило — выглядело как-то ненормально. Он и так не очень-то понимал, что движет девочками, но обнаружить ещё одну, как минимум столь же, если не больше, увлечённую книгами, как Гермиона, было событием даже более удивительным, чем появление миниатюрного сиреневого единорога.

— Та-а-ак, единороги… — гостья каким-то образом ухитрилась избавить книгу от обвязки и открыть её, поражённый Гарри в этот момент вспомнил, каких усилий ему стоило в своё время удержать монстрокнигу закрытой достаточно долго для того, чтобы обмотать верёвкой. — Василиск — не то. Грифоны — не то. Драконы — не то. Нет, погоди, тут же обязательно должен быть алфавитный указатель. Ну же, милая книга… — Твайлайт каким-то образом перевернула сразу целую стопку страниц, торопливо ведя копытцем по строкам. — Вот, умница ты моя, да, вот. Единороги!

— Знаешь, я видел в лесу возле Хогвартса единорогов, и они были куда крупнее тебя, — произнёс Гарри, читая открытую книгу через плечо гостьи.

Плечо, к слову, было чистым, покрытым очень ровной, гладкой, не иначе как старательно вымытой и потом расчёсанной шёрсткой. Совершенно не похоже, что это странное существо испытывало тяготы жизни в дикой природе. Хагрид достаточно много рассказывал своим ученикам о том, как живут звери, и уж кто-кто, а эта миниатюрная зверушка размером примерно с бутылочку сиреневого шампуня тётушки Петунии (и, если принюхаться, даже слегка пахнущая сиренью) точно не производила впечатления лесной обитательницы.

— Мне приходилось видеть одного совсем вблизи, — Гарри не стал упоминать о том, что этот единорог был злодейски убит и обескровлен — ему точно не хотелось пускаться в объяснения, зачем Волдеморту потребовалось пить кровь, и вообще эта история вряд ли произвела бы благоприятное впечатление на гостью. — Ты на него совершенно не похожа… ну, за исключением рога, разумеется.

— Я с рождения была единорогом, — ответила та своим тоненьким, приятно звучащим голоском, не отводя взгляда от страницы, — и совершенно уверена в этом. По крайней мере у себя дома точно была. Эта книга очень интересная, но мне не хватает моей библиотеки, чтобы провести нормальное исследование произошедшего.

— Ну, у меня в тайнике под кроватью есть парочка учебников… и несколько буклетов по чарам защиты от нарглов, которые мне прислала Луна Лавгуд, — начал было Гарри — и внезапно обнаружил, что обращается к хвосту единорожки, кинувшейся к приоткрытому тайнику с такой стремительностью, что рисковала проломить потолок комнаты этажом ниже, — а все остальные дядя и тётка заперли в сундуке, в каморке под лестницей.

— Остальные? — хвост — единственная видимая часть гостьи — тут же замер.

— Мои книги с чарами, — пояснил мальчик. — Стандартная книга заклинаний за первый и второй годы обучения, несколько дурацких книг авторства Златопуста Локонса, пять или шесть книг по травам и зельям, которые я взял по настоянию Гермионы…

Гарри словно опомнился и замолчал, опасаясь реакции собеседницы на то, что столь огромное количество знаний окажется для неё недоступным. Эта Твайлайт Спаркл, по его впечатлениям, сама была кем-то вроде Гермионы. Только концентрированной за счёт маленького размера. Ну, а ещё с рогом, хвостом и шёрсткой.

— Учебники! — восторженно пискнула невидимая часть единорожки. — Если у меня будут школьные учебники, я смогу получить информацию об основных свойствах местной магии, сравнить с тем, что я знаю, экстраполировать для построения сравнительной матрицы, выявить параллели и расхождения тауматургических законов…

У Гарри было некоторое оправдание — день выдался тяжёлым, он был измучен работой по дому и учёбой, расстроен гибелью целой кучи свитков с уже выполненными заданиями, просто мечтал наконец-то лечь и заснуть… а потому просто не успел среагировать на то, что миниатюрная единорожка выскочила из тайника и устремилась к двери. Секундная надежда на то, что закрытая дверь задержит её, тут же испарилась — вокруг ручки вспыхнуло сиреневое сияние, дверь приоткрылась, и гостья исчезла в темноте за коридора.

Нет, он, разумеется, вскочил, кинулся следом и даже попытался, наклонившись, схватить удирающую единорожку — и в результате поскользнулся на половике. Снова поднявшись на ноги, Гарри вновь погнался за Твайлайт — и опять споткнулся, уже на нижних ступенях лестницы.

— Эй, мальчишка! — проревел дядя Вернон, не отрывая взгляда от телевизора, перед которым собралась вся семья. — Ты чего шумишь?

— Простите, дядя, — виновато пробормотал Гарри, изо всех сил стараясь не глядеть вслед исчезнувшей куда-то миниатюрной зверушке.

— Я понял, ты пытаешься добраться до своих книг! — для толстяка выдающихся размеров, которым был Вернон Дурсль, двигался он впечатляюще быстро — вскочив со своего кресла, он оказался возле Гарри всего через несколько секунд. — Ты меня не обманешь, наверняка ведь намылился утащить свой хлам, который я запер в сундуке!

— Нет, что вы, дядя Вернон, — пробормотал Гарри, вынужденный отступить, когда толстяк отпихнул его и, достав из кармана брюк ключ, наклонился к замку каморки под лестницей.

— Не зря я запер эту дверь, да, не зря! Хотя в вашей поганой школе наверняка учат воровским штучкам вроде взлома замков? — проворчал он, пытаясь попасть ключом в замочную скважину.

Следом и тётушка Петуния подошла, уставившись в лицо Гарри неодобрительным взглядом.

— Честно, я даже не прикасался к сундуку с тех пор, как вернулся из школы, — попытался оправдаться мальчик, разглядывая пол под ногами толстяка в поисках расплющенного тельца единорожки. Да, она магическое существо, и значит это не будет смертью в истинном значении этого слова, но всё равно останутся следы, и виноватым, разумеется, окажется именно он. И придётся потом оттирать пол, раз за разом в течение нескольких дней…

— Есть! — воскликнул Вернон Дурсль, справившись с замком — и едва не долбанулся головой о верхний край невысокого дверного проёма, поскольку сразу же устремился к сундуку.

Откопав в кармане ещё один ключ, который отдал ему Гарри, потому что в школе ему ключ не требовался, он давно уже открывал и запирал свой сундук при помощи палочки, толстяк с боевым воплем откинул крышку сундука — и тут же с нескрываемым разочарованием обнаружил тот забитым школьными принадлежностями, уложенными ещё в начале лета.

— Дорогой, там всё на месте? — поинтересовалась тётушка Петуния, осторожно заглядывая в каморку в той самой манере, которую Гарри периодически видел, замечая, как женщина подглядывает через окно за соседями.

— Да тише вы! — прокричал оставшийся перед телевизором и теперь во все глаза наблюдавший за рекламой мясных консервов Дадли. — Рекламная пауза уже вот-вот закончится!

— Смотри мне! — с угрожающей гримасой на лице Вернон ткнул своим толстым, похожим на сардельку пальцем в сторону Гарри. — Я внимательно слежу за тобой, даже не надейся меня надуть! Чуть что — и ты окажешься в этой каморке до самого конца лета! Понял, негодник?!

Когда на краю сундука стремительно промелькнул сиреневый силуэт и исчез внутри, Гарри потребовалась вся сила воли, чтобы продолжать неотрывно смотреть в лицо изрыгающему страшные варианты расправы над неблагодарным мальчишкой толстяку и не опустить взгляд на сундук. А Вернон Дурсль, захлопнув и заперев крышку, вытолкал мальчика обратно в комнату, не забывая тщательно запереть и дверь каморки. Гарри только и осталось, что молча покивать в ответ на оскорбления, после чего вернуться в свою комнату.

«Твайлайт Спаркл, она ведь чисто магическое существо, — думал он на ходу, — а потому пребывание в сундуке не должно ей повредить. И вообще, если она и правда какое-то странное порождение магии или побочный эффект, возникший из-за уничтожения свитков с домашней работой, то в ней вскоре кончится энергия, и она сама собой исчезнет. А до тех пор…»

В воображении мальчика возникла миниатюрная сиреневая единорожка, с радостной улыбкой хватающая своим магическим ореолом книги и прямо в сундуке складывающая из них средневековую крепость. Вот и пускай себе развлекается — он не собирался больше рисковать и иметь дело с неведомым существом, не надев защитных перчаток из драконьей кожи.

Усмехнувшись этим мыслям, Гарри забрался под одеяло. Уже проваливаясь в сон, он на секунду представил себе, как приходит в Хогвартс, выпускает Твайлайт Спаркл на парту, и под визг Гермионы остальные девчонки толпой устремляются к нему, чтобы погладить симпатичную зверушку…

● ● Ω ● ●

В доме Дурслей утро добрым не бывает. Вот и на этот раз оно началось с тычка пальцем тётушки Петунии в плечо и звона в ушах от её пронзительного голоса. Впрочем, на этот раз привычная рутина оказалась нарушена. Вместо обычного выражения недовольства на лице женщины отражался какой-то внутренний конфликт: то сочувствие, то неприязнь, то удивление.

— Наконец-то ты проснулся, — пробурчала она. — Да, я приказала тебе привести комнату в порядок, но это не повод заниматься уборкой до самого утра, всё равно я не позволю тебе спать до полудня. Давай, иди готовь завтрак!

То, что путь к двери сегодня оказался гораздо более прямым и удобным, Гарри осознал лишь оказавшись на лестнице. Весь хлам каким-то образом оказался компактно разложен вдоль стен в виде аккуратных, устойчивых стопок. Впрочем, поскольку его утренней работой на сегодня были стрижка газона и обрезка кустов, в комнату он смог зайти лишь около полудня — и, окинув взглядом немного более просторную, чем он привык, тихую и абсолютно лишённую каких-либо видимых признаков присутствия единорогов комнату, вновь отправился во двор пропалывать клумбы с маргаритками и раскидывать по грядкам вонючее органическое удобрение.

Тётушка Петуния такими делами не занималась, боясь повредить ногти, дядюшка Вернон был на работе (и скорее всего орал на своих подчинённых), так что день Гарри провёл с тяпкой в одной руке и наполненным зловонной гадостью ведром в другой. Эта работа была заметно тяжелее, чем уход за растениями в теплицах Хогвартса, хотя и куда безопаснее — самому колючему шиповнику по вредоносности далеко до обычной мандрагоры. Впрочем, Гарри утешался именно тем, что воображал себя на практическом занятии по гербологии, и тогда подвядшие чайные розы превращались в кусты розы кусачей, а безобидные гусеницы — в магических вредителей…

Приготовление ужина также было одной из обязанностей Гарри. Но, бросив взгляд на испачканного землёй и раздавленной зеленью мальчика, Петуния прогнала его в душ, крича вслед, чтобы он обязательно помыл шею. Это дало Гарри возможность перед походом в ванную — надо же было взять чистые трусы — ещё раз заглянуть в комнату, непривычно тихую и излишне упорядоченную — настолько, что он ощутил себя в ней чужеродным объектом, чем-то вроде одной из никому не нужных игрушек, которые Дурсли закидывали сюда, чтобы не мешались под ногами.

И едва свежевымывшийся Гарри спустился на первый этаж, как в дверях появилась громоздкая и громогласная фигура хозяина дома. Вернон Дурсль пребывал в великолепном настроении, поскольку организовал удачную продажу партии дрелей. В результате Гарри досталась только одна затрещина (мужчина счёл свою чашку плохо помытой) и всего пять минут воплей. А обязанность убрать посуду и помыть её дала мальчику возможность не вызывая подозрений держаться подальше от Дурслей, после еды направившихся к телевизору, после чего он без проблем ускользнул в свою комнату.

Своя комната… Да, Гарри и сам по себе пытался привнести как в свою жизнь, так и в своё жилище хоть какой-нибудь порядок. Но теперь он очень явственно ощущал, что комната упорядочена просто-таки до абсурдного уровня. Вещи не просто были разложены в стопки — они, на беглый взгляд, были ещё и рассортированы в алфавитном порядке. И даже несчастные заляпанные чернилами свитки оказались аккуратно сложены на столе — чтобы ему было чем заняться вечером, очевидно. Да, многое в комнате изменилось — но изменения, разнообразия ради, на этот раз были в основном к лучшему.

— Я на это потрачу не меньше недели, — задумчиво сказал Гарри сам себе, задумчиво вертя в руках один из испорченных свитков. — Жаль, что пользоваться палочкой до окончания школы мне не разрешают. Тогда бы я мог просто уничтожить пролившиеся чернила…

— Так почему не попросишь Твайлайт о помощи?

Внезапно раздавшийся в комнате голос был совершенно не похож на голос Твайлайт, и это было нехорошо. С другой стороны, не похож и на тётушку Петунию, что уже гораздо лучше. Торопливый взгляд под стол — и Гарри обнаружил небольшое сиреневое существо, ничем, кроме размера, не напоминавшее недавнюю миниатюрную единорожку, которое усердно тащило очередной свиток в муравьиной манере — то есть взвалив на спину предмет, серьёзно превосходящий его по размерам.

И будь это существо действительно муравьём, мальчик наверняка испугался бы меньше — потому что новый визитёр напоминал не то ящерицу, не то очень непривычно выглядящего, но определённо дракончика. Вот только даже новорожденные драконы размерами куда больше карандаша, в отличие от этого существа, и уж совершенно точно не умеют говорить. А существуй на свете говорящий дракон, Хагрид точно сумел бы добыть такого, чтоб показывать на занятиях по уходу за магическими существами, и наверняка поселил бы у себя дома. Следовательно, если рассуждать логически, это какое-то магическое существо, явно имеющее отношение к Твайлайт Спаркл. А значит — безопасное. Ну, по крайней мере Гарри очень на это надеялся.

Миниатюрный ящер тем временем свалил свою ношу в общую кучу на столешнице и, тяжело дыша, присел рядом.

— Сейчас… мистер Поттер… минутку… — пропыхтел он, подняв в сторону мальчика крошечную лапку с отставленным вверх указательным пальцем.

Гарри неуверенно огляделся. С одной стороны, ещё одна миниатюрная зверушка, притом дракончик, да ещё и говорящий — это не очень-то хорошо. С другой — не сказать, что прямо так уж и плохо. Единорогов поблизости по-прежнему не видно, так что ситуация почти не изменилась. Ну, не считая проведённой за ночь уборки.

— А что случилось с Твайлайт Спаркл? — спросил мальчик вполголоса, чтобы не привлекать внимания занятых просмотром достаточно громко звучащей телепередачи Дурслей. — И с моей комнатой?

— Она телепортировала все твои книги из сундука сюда, а потом убрала комнату. Это оказалось утомительно, и теперь она отдыхает. Я — Спайк, — минидракончик протянул лапку, которую Гарри нерешительно пожал кончиками пальцев, ощутив прикосновение коготков зверушки. — Помощник номер один у Твайлайт Спаркл! — гордо добавил он.

Гарри инстинктивно оглянулся туда, где вчера видел «Чудовищную книгу о чудищах», которая обнаружилась возле кровати и обзавелась за ночь ошейником и поводком, к ножке оной кровати привязанным.

— Я — дракон, — продолжил Спайк, — но не тот дракон, которых Твайлайт показывала мне в той книге. Твайлайт самолично вылупила меня из яйца, когда сдавала вступительный экзамен в волшебную школу принцессы Селестии.

— А когда я поступал в школу Хогвартс, мне потребовалось только надеть шляпу… — пробормотал мальчик, чувствуя себя слегка не в своей тарелке. Пытаясь привести мысли в порядок, он привычно потёр лоб и слегка побаливающий шрам на нём.

— Это тоже был экзамен? — поинтересовался дракончик.

— Э-э-э… не думаю, что кто-нибудь ухитрился провалить надевание Распределяющей шляпы, — хихикнул Гарри.

Разумеется, столь краткий ответ только возбудил любопытство Спайка, что вылилось в подробный пересказ первого дня Гарри в Хогвартсе, потом плавно перетекло в рассказ о Норберте — дракончике, которого Хагрид, так сказать, «высидел», помогая вылупиться в тот очень сложный и опасный год, и о других событиях, теперь казавшихся столь давними. Мальчик даже рассказал дракончику про Волдеморта, про сражение с тёмным магом перед зеркалом Еиналеж и про сражение с василиском в Тайной комнате. Спайк оказался таким хорошим слушателем, что под конец Гарри похвастался шрамом на руке, оставленным клыком василиска, и молниеобразным шрамом на лбу, который Гарри ещё младенцем получил в тот день, когда Волдеморт убил его родителей.

Гарри испытывал своеобразное, непривычное удовольствие, рассказывая обо всех этих событиях кому-то, кто не был частью магического общества; кому-то, кто по-настоящему ему верил. А Спайк в ответ поделился чрезвычайно удивительными историями из своей жизни с Твайлайт Спаркл, начиная от путешествия в странный городок Понивилль, в ходе которого она избавила принцессу Лу́ну от одержимости тёмным демоном Найтмэр Мун. И каждая следующая история была страннее предыдущей — гигантские медведи-созвездия, существо из чистого хаоса, обращённое в камень, старший брат Твайлайт, женившийся на принцессе пони, ухитрившись не предупредить об этом свою младшую сестру (на что Спайк до сих пор обижался, почему и разболтал о достаточно внутрисемейном деле случайному знакомому).

Забавно, но, судя по впечатлениям самого Гарри, даже учитывая пережитые им смертельно опасные приключения, в Хогвартсе ему жилось куда спокойнее и безопаснее, чем Спайку рядом с Твайлайт Спаркл.

А когда все самые интересные истории были рассказаны, Гарри вдруг обнаружил, что время уже близилось к одиннадцати ночи, и восстанавливать залитую чернилами домашнюю работу уже было просто некогда. С трудом подавляя зевоту, он затолкал всю кучу испорченных свитков в пустую наволочку и спрятал получившийся мешок под кроватью — а то тётушка вполне могла отправить всё в мусор, а затем сжечь.

— Знаешь, Спайк, я займусь восстановлением испорченных записей завтра. В любом случае спасибо тебе за то, что ты рассортировал и собрал их, — с этими словами мальчик устроился на своей жёсткой, с торчащими в паре мест из протёртого матраса пружинами, постели — и тут же обратил внимание на раздающийся откуда-то снизу шорох переворачиваемых страниц.

— Я сейчас попрошу её, чтобы она вела себя потише, — сказал Спайк, спрыгивая со стола и направляясь куда-то под кровать. — Спокойной ночи, Гарри!

— Спокойной ночи, Спайк! — Гарри опустил голову на подушку, но тут же понял, что не успел задать своему собеседнику самый важный вопрос, мучивший его весь вечер, и уже даже начал вылезать из-под одеяла, но, подумав секунду, расслабился и лёг обратно.

В конце концов, спросить о том, как Твайлайт Спаркл смогла выбраться из-под двух запертых замков, и как вообще сюда попал Спайк, он вполне сможет и завтра.

## Три крокодила… четыре крокодила…

— Извини, дорогуша, не мог бы ты поднять свою переднюю лапу?

Гарри, хлопая глазами спросонья, подчинился и поднял правую руку. И да, для хлопанья глазами был вполне хороший повод: судя по полумраку в комнате, ещё только рассвело. Однако то, что он увидел, списать на темноту всё же не стоило даже и пытаться.

Ещё один маленький единорог. На этот раз белый с сине-фиолетовой гривой. Притом очень изящный. Вокруг рога сияет голубоватый ореол, и в таком же ореоле висит в воздухе полураскрученный рулон мерной ленты.

— Да, вот так! — Лента на несколько секунд зависла возле вытянутой руки. Единорожка сделала несколько широких, вприпрыжку, шагов, чтобы подойти к руке с другой стороны, и повторила измерение, захватывая на этот раз ещё и плечо. — Ты заметно подрос с того момента, когда шили ту мантию, что лежит в твоём сундуке. Боюсь, просто распусканием части швов у меня уже не получится подогнать её к твоим новым размерам, — единорожка сделала паузу, записывая что-то на небольшом клочке пергамента, после чего слегка толкнула Гарри копытцем. — Теперь встань, пожалуйста.

— Зачем? — взгляд Гарри метнулся к часам и тут же к двери. — Через несколько минут придёт тётка, чтобы разбудить меня! Тебе надо успеть спрятаться!

— Ох, да, Спайк рассказал мне, какие некультурные у тебя родственники. Но сейчас это не важно, — незнакомая единорожка взмахнула копытцем, словно отмахиваясь от чего-то несущественного. — Встань и выпрямись.

— Они меня из комнаты выгонят, — шепотом прошипел мальчик, подчиняясь требованию. — И до конца лета мне придётся жить в чулане. Дурсли ненавидят магию!

— Ненавидят? — Лента неподвижно повисла над его плечом, а на крошечной мордочке единорожки появилось выражение искреннего недоумения. — Как пони-будь вообще может ненавидеть магию? Она же полезная, и красивая, и…

— …и они неспособны ей пользоваться, — пояснил Гарри, поворачиваясь так, чтобы его удобнее было обмерять. — Поскольку бо́льшая часть людей не может колдовать, то те, кто могут, вынуждены держать магию в секрете. Если этого не делать, то… случатся разные неприятности.

Последние слова он произнёс, слегка запнувшись. Учитывая события в прошлом, о которых Гарри прочитал в учебнике по истории магии, слово «неприятности», которое он употребил, было огромным преуменьшением реального положения дел. Да и в настоящее время… у него было личное напоминание — периодически отдающий болью шрам от укуса василиска на предплечье — о том, что бывают события, про которые точно не следует рассказывать кому ни попадя.

Внезапно дверь спальни распахнулась, и внутрь ворвалась тётушка Петуния, выглядевшая куда более раздражённой, чем обычно.

— Вставай, ленивый мальчишка! Надо… — женщина замолчала, явно удивлённая видом мальчика, стоящего с вытянутой рукой, на которой повисла мерная лента. — Ты зачем залез в мои швейные принадлежности?!

— Я думал… заняться шторами! — торопливо высказал Гарри первое, что пришло ему в голову. — В той комнате шторы старые и совсем выгорели, и будет хорошо, если к приезду тётушки Мардж мы повесим… ну, хорошие!

— Новые шторы? — задумчиво произнесла сбитая с мысли Петуния, опуская взгляд на разворошённую постель.

— Да-да, и ещё, возможно, новое покрывало. Как вы любите, с кисточками! — Гарри торопливо поправил одеяло, «случайно» сдвинув подушку туда, где под тканью появилась продолговатая выпуклость. — Я подумал… если не смогу стать бюрократом, то, может быть, попробовать себя в портняжном ремесле?

— Ты выбираешь профессии, в которых нет необходимости отрывать задницу от стула! — фыркнула женщина и погнала Гарри вниз по лестнице, всю дорогу обвиняя его в лености и отсутствии желания заниматься честным трудом.

Мальчик не возражал — пока тётушка Петуния выедала ему мозги, у неё не появлялось желания вернуться в спальню и повнимательнее посмотреть, что там происходит. И если для того, чтобы держать её занятой, ему потребуется целый день выбирать расцветку ткани и таскать по магазинам тяжелые сумки…

Увы, его догадка оказалась верной. Всё утро улетело на поход по магазинам, в которых Петуния старательно осматривала содержимое отдела распродаж и уценённых товаров, выбирая наиболее подходящую ткань. Каким-то удивительным образом ей удалось обнаружить в одном из них рулон невероятно тошнотворного оттенка оранжевого цвета. Таскаясь за тёткой, Гарри не раз проклял тот момент, когда высказался о желании выбрать профессию портного. Интересно, а есть ли на свете такая профессия, выбор которой понравится его родственникам? Возможно, Вернон будет рад, если Гарри выскажет интерес к изготовлению дрелей? А Петуния… вроде бы, до выхода замуж и рождения Дадли у неё тоже была какая-то профессия, но он ни разу не встретил никаких этому доказательств.

Возможно, тётка относилась бы к Гарри лучше, родись он девочкой? Впрочем, у этого варианта тоже был огромный недостаток по имени Дадли. К девочкам этот малолетний негодяй относился просто отвратительно, как к учащимся с ним в одной школе, так и к встреченным на улице. К слову, хорошо, что лето он проводит именно на улице, возможно, опасаясь, что его привлекут к работе по дому, щедро сваливаемой на Гарри, хотя это и маловероятно — родители ни разу не предлагали ему заняться хоть чем-нибудь полезным… Зато он в это время не пытается досаждать своему нежеланному кузену!

В итоге Гарри дотащил домой тяжёлый рулон, потом чуть не оттяпал себе палец ножницами, вырезая полотнища по выкройкам, не раз укололся булавками и иголками — и всё это под непрерывными обвинениями и командами тётушки Петунии, уверенной, что он специально всё делает из рук вон плохо и не так, как ей надо.

Затем настала очередь шитья. Учитывая, что магия Гарри плохо сочеталась со сложными механизмами, он до того даже ни разу не имел дела с электрической швейной машинкой. Вот только теперь ему было необходимо как-то отвлечь тётушку Петунию — прикоснувшись к корпусу механизма, мальчик ощутил тепло. Машинку явно недавно использовали, пока они ходили по магазинам, и у Гарри были обоснованные предположения, кто именно. Так что, сосредоточившись и потратив больше моральных усилий, чем на любом из магических уроков, он ухитрился не только пережить процесс подрубания штор, но и добиться приемлемого качества результата.

В общем, единственное, чему в этот день научился Гарри — что портным он точно становиться не желает. Готовые шторы отвратительного вырвиглазно-оранжевого цвета казались кривыми, сминались там, где должны были быть ровными, а блёклые капроновые кружева выглядели приклеенными — тем не менее тётушка Петуния сочла результат удовлетворительным. Хотя, пожалуй, благодарить за это стоило содержимое одной конкретной бутылки в кухонном шкафчике, к которому тётушка наведывалась несколько раз за этот день. Наконец, когда на первом этаже зазвучал топот пришедшего с работы Вернона Дурсля, женщина отправилась встречать мужа, а Гарри в одиночестве занялся развешиванием штор.

— Знаешь, даж’ мне эть тряпки кажутся дурацкими.

Торопливо опустив взгляд, Гарри обнаружил ещё одну пони уже привычных размеров в половину его ботинка, цветом удивительно похожую на те самые шторы. В кои-то веки, ради разнообразия, она единорогом не была — или, по крайней мере, рог, если и имелся, не был заметен из-под шляпы в стиле американских ковбоев. Поскольку в комнате, которую, как обычно, выделили для тётушки Мардж было прекрасно слышно, что тётя Петуния и дядя Вернон заняты своими делами на первом этаже, мальчик не начал паниковать, обнаружив пони за пределами своей комнаты. Впрочем, он всё же спешно опустился на колено, чтобы рассмотреть нового гостя, и заговорил полушёпотом:

— Привет, я…

— …Гарри Поттер, — закончила за него пони, ухватившись за палец протянутой руки мальчика обеими передними ногами и потряся его с заметно большей силой, чем стоило ожидать при её размерах. — Спайк рассказал уже про тя и твою семью. Эт’, канешн’, не лучшие у тебя родичи, но ведь их не выбирают? Я Эпплджек с фермы «Сладкое яблочко» в Понивилле, мы выращиваем лучшие яблоки на свете!

— Это всё замечательно, — пробормотал Гарри, изо всех сил стараясь не обращать внимания на то, что, съезжая по погнувшемуся от старости карнизу, шторы стали выглядеть ещё хуже, чем до этого. — Но почему ты очутилась здесь?

— Да эт’ Твайлайт притащила нас сюда, шоб помочь те. Точней, она устроила какой-то единороговый фокус-покус, я в ентой магии-шмагии ни в зуб копытом, и, короч’, мы с Рэрити оказались тут. Ток’ не мы сами, а шо-т’ вродь тени, кусочек нашей магии, без которого те Эпплджек и Рэрити, что остались дома, вполне могут обойтись. Ну, эт’ как ежли б я утащила одно яблоко с целого дерева, как она объяснила.

— Звучит логично, — ответил Гарри, довольный тем, что понял объяснение без необходимости отбирать у Твайлайт учебники и искать там расшифровку сложных терминов. Вот всегда бы преподаватели объясняли свой предмет так же доступно, глядишь, и учиться стало бы легче и эффективнее? — А когда вы вернётесь… то есть когда ваша магия отсюда вернётся к основной своей части, вы сохраните память об этом мире?

— Ну-у… — оранжевая пони сняла свою шляпу (благодаря чему Гарри убедился, что она точно не единорог) и почесала копытом за ухом. — По правде гря, я не всегда п’нимаю Твайлайт, когда она начинает разлягаться про свои магические дела. Она — моя лучшая подруга, я её оч’ уважаю, но до неё никак не доходит, шо мы частенько разумеем не всё, про шо она нам порой закат’вает лекцию.

— А, понимаю, у меня тоже есть такая подруга, — Гарри ещё раз посмотрел на провисшую штору и понял, что не способен посчитать свою работу законченной, и снова придвинул к окну стул, который служил ему заменителем лестницы. — Вот только никак не пойму, чем вы сможете мне помочь при ваших размерах.

— Не то шоб я п’стоянно занималась вешаньем штор, — призналась Эпплджек, подходя к оранжевой ткани и внезапно стремительно взбираясь по ней, словно очень ярко окрашенная мышь, — но вполне гожусь, шоб чем-то те помочь, раз уж Твайлайт со Спайком заняты важными делами. Знаешь, я тож’ в ж’ребяч’стве осталась без родителей, так-то.

Гарри замер, стиснув кулаки на холодном металле стержня карниза, ощущая, как под действием охватившей всё его тело волны гнева меднёная железка гнётся ещё сильнее.

— Я не хочу говорить о моих родителях, — прохрипел он, чувствуя, как горло будто бы сдавило чем-то, — мне всю жизнь лгали про них. Дядя Вернон и тётя Петуния рассказывали, что они погибли в автокатастрофе, но на самом деле они были убиты!

— Вол-демортом, — добавила Эпплджек, сидя на дальнем краю карниза и глядя на мальчика сверху вниз. Её зелёные глаза слегка поблескивали, и Гарри внезапно почувствовал себя неуютно, вспомнив лицо мамы, которое он видел в зеркале Еиналеж. — Нет, я не г’рила, шо моих родителей тож’ убили, эт’ прост’ был несчастный случай, и я тады нишо не могла с этим п’делать. Вот ток’ я всё равно каждую ночь ревела и корила себя. А потом обернулась крупом к своим родным и сбежала в город, к дяде и тёте Оранж, надеясь, шо вдали от дому боль станет лехче. Бросила Биг Мака и малышку Эпплблум, эт’ мои старшой брат и младша́я сеструха.

Наступила тишина. Охваченный вспыхнувшей в груди и шраме на лбу болью, Гарри едва стоял, придерживаясь за карниз. С трудом вздохнув пару раз, он тихо пробормотал:

— У меня нет ни брата, ни сестры.

— Знаю, Спайк и эт’ нам рассказал. У него тож’ нема родичей окромя Твайлайт, и знаешь, на него сильно повлияло то, с какой злобой ты г’рил ему о случившемся. П’нимаешь, мы все порой злимся, и он тож’, вот ток’ его злость малёк покруче нашей будет. Мы все считаем его малышом и частенько забываем, шо даж’ мелкий дракон мож’т стать большой опасностью. Знаешь, однажды…

Пони с видимым усилием переборола себя и, словно пытаясь заставить саму себя замолчать, вцепилась зубами в край шторы, растягивая и разравнивая его.

— ’Звиняй, — пробормотала она, не раскрывая занятого тканью рта, — порой я тож’ не могу всё удержать в себе, и когда рядом нет никого из друзей…

— Я знаю, каково это, — ответил мальчик. — До поступления в Хогвартс и у меня не было друзей.

— А когда они вдруг заводятся, то не знаешь, шо с ними делать, — хихикнула пони, становясь между стержнем и стеной врасклинку. Карниз издал тихий скрип и начал разгибаться. — Прям как нашинская Твайлайт Спаркл, ток’ без торчащей на лбу штуки.

— Ну… пожалуй, ты права, — Гарри напрягся, придерживая конец стержня, чтобы усилие не выдрало его из стены. — Я стараюсь удерживать злость внутри, а не срывать её на друзьях, потому что боюсь, что это их оттолкнёт.

— И, канеш, ты не можешь нормально общаться с твоими типа родичами — они прост’ станут орать на тя ещё громче, — снова ухватившись за складку шторы, Эпплджек подвигала её туда-сюда, оценивая, насколько это стало удобнее с выпрямленным карнизом. — Мы с Рэр подсматривали, как вы вдвох с тёткой енти шторы мучили — и половину времени Рэрити удерживала меня от того, шоб выйти и вколотить ентой долговязой дуре чуток ума. А вторую половину времени я сама удерж’вала Рэр от того же!

А Гарри в этот момент вспомнил, как то Гермиона, то Рон помогали ему советами, когда стоило что-то делать, а когда — не стоило. А ещё, к своему удивлению, он заметил, что обсуждать с оранжевой микропонькой темы, говорить о которых он побаивался как с магглами, так и с одноклассниками, оказалось очень приятно. Поэтому тихий (нельзя привлекать внимание Дурслей!) разговор о семейной жизни быстро стал куда интереснее и важнее необходимости обустройства спальни к приёму гостей. Тем более что, если притерпеться, выбранные тётушкой Петунией шторы смотрелись вовсе не так уж отвратительно — маги, по крайней мере большинство из них, наверняка и вовсе выбрали бы чёрный цвет! А самое забавное, что апельсиново-рыжую Эпплджек на фоне штор было почти незаметно, и даже её блондинистая грива вполне соответствовала по цвету бледно-жёлтым, словно выцветшим, капроновым кружевам вдоль края полотен.

— Знаешь, я очень рад, что, пока действует магия Твайлайт, вы поживёте у меня дома, — вдруг брякнул мальчик. — С вами хоть поговорить можно. Провести лето в одиночестве — это же кто угодно волком взвоет!

— Ну, у тя всё ж есть твои дядя с тётей, — вполне логично ответила Эпплджек. — И даж’ толстяк Дадли — хоть компания из них, канешн, та ещё. Так шо ты не совсем один — те прост’ одиноко.

— Мальчишка! — раздался снизу зычный голос дяди Вернона. — А ну быстро иди на кухню, помогать тёте с ужином! К Дадли вечером придут друзья, надо успеть приготовить стейки!

— Иногда я предпочёл бы бо́льшее одиночество, — тихо пробормотал Гарри. — Иду, дядя Вернон! — уже в полный голос прокричал он в ответ. — Я просто хотел добиться того, чтобы купленные тётей Петунией шторы выглядели нормально!

— Их спалить проще, чем привести в нормальный вид, — точно так же пробормотала Эпплджек, после чего более громким шёпотом добавила: — Иди уж, мы с Рэр разберёмся со шторами.

— Правда? Вы сможете? — Гарри опустил затекшие от постоянного удерживания карниза руки и встряхнул ими, пытаясь побыстрее восстановить кровообращение.

— Разумеется! — фыркнула оранжевая пони. — Зачем ещё нужны друзья?

● ● Ω ● ●

Когда в семье Дурслей готовили стейки, Гарри втайне от родственников по-тихому радовался. Разумеется, в Хогвартсе мясо готовили куда более умелые повара, и, поскольку из-за действий Кричера мальчик куда ближе, чем большинство одноклассников, познакомился с домовыми эльфами, он и сам бы мог дать дяде Вернону пару советов по способам маринования и жарки. Но тут дело было в другом. Когда Гарри уносил на кухню опустошённые Дурслями тарелки (разумеется, ему самому в этих пиршествах участия не полагалось), по оставшимся объедкам он мог точно сказать, кто с какой тарелки ел. Дадли и его друзья пожирали всё мясо до крошки. Вернон Дурсль нарезал стейк на очень ровные, одинаковые кусочки. Тётушка Петуния, которая жареное мясо не любила, отрезала себе пару кусочков с краю, а всё остальное замазывала картофельным пюре и кидала сверху салфетку.

И вот эти оставшиеся на тарелках куски для Гарри были куда вкуснее, чем всё, что он пробовал в Хогвартсе — потому что это его добыча, которую он смог утащить у кузена и его жадных дружков. Увы, сегодня его тайный пир на объедках омрачался так не вовремя всплывшей в его голове мыслью о маленьких пони, прячущихся в комнате. Пастись (или что там обычно делают пони, когда им хочется кушать?) им негде… Есть, конечно, пакет с сухим кормом для Букли, но вдруг эта еда им не подходит?

Поскольку чистка гриля всегда занимала гораздо больше времени, чем обычное мытьё тарелок, у мальчика нашлось несколько дополнительных минут, свободных от общества собравшихся перед телевизором родственников. По-быстрому запихав в карман немного овощных очистков, обрезков пастернака и подвядший лист салата, Гарри прокрался в свою комнату, изо всех сил стараясь не привлекать внимания Дадли — кузен с друзьями любил после еды немного поохотиться на него, ну, чтобы съеденное утряслось в животе.

— Твайлайт? — шёпотом позвал мальчик, закрыв дверь и, на всякий случай подперев её стулом. — Эпплджек? Я вам поесть принёс. Если вам вообще нужна еда, в смысле.

— Мы здесь, Гарри!

Тройка маленьких пони и дракончик обнаружились сидящими на старом столе, когда-то принадлежавшем Дадли. Впрочем, скособоченным он уже не был, да и выглядел не таким ободранным, как раньше. И, словно вишенка на торте, Гаррина многострадальная домашняя работа была сложена посередине стола очень аккуратной стопочкой, как будто сама Гермиона Грейнджер ухитрилась как-то пробраться в комнату и привести всё в столь любимый ею порядок.

И даже подчеркнуть красным карандашом ошибки.

— О, вы ухитрились убрать пролившиеся чернила? — произнёс мальчик, глядя на вмиг просиявшую Твайлайт Спаркл, обрадованную приближающимся разговором на тему о книгах.

— Преждь чем Твайлайт начнёт лекцию, — торопливо произнесла Эпплджек, внимательно глядя на его оттопыривающийся карман, — ты тама шо-т’ г’рил о жратве?

— А, да! Тут немного, но… — едва Гарри достал из кармана свои «трофеи», пони вскочили и через несколько секунд уже ели у него с ладони — в самом прямом смысле.

— Как некультурно — заставлять леди есть не из тарелок, — пожаловалась Рэрити, обгрызая кусочек пастернака.

— А ничё так яблоко, — признала Эпплджек, не обращая внимания на то, что длинный кусок яблочной кожуры болтается у неё изо рта, — суховато чутка, но учитывая, шо нам сёдня досталась лишь кучка вялых цветков, которые Твайлайт притащила откуда-то из-за окна, то грех жаловаться!

Гарри положил на стол последний лист салата и выглянул в окно. И правда: растущая внизу клумба агапантусов даже с высоты второго этажа выглядела… погрызенной.

— Прости, что мы попортили клумбу, — повинилась Твайлайт, выпустив изо рта кусок отобранной у Эпплджек яблочной кожуры. — Мы хотели добыть еды на кухне, но…

— Нет-нет, — торопливо перебил мальчик, — всё в порядке! Тётя вполне переживёт без нескольких цветов. И вообще, эти агапантусы как-то плохо растут, как их ни пропалывай и ни удобряй. Завтра утром подойду и прорежу, так что всё будет выглядеть нормально. И добуду на кухне ещё всякой зелени, чтобы вам не требовалось рисковать. Просто…

Гарри замолчал, разглядывая маленьких разноцветных пони, с аппетитом уминающих спасённые от попадания в помойное ведро очистки, понимая, что ему обязательно надо их об этом спросить, поскольку чем дольше они пробудут здесь, в доме Дурслей, тем выше шансы, что их заметят. И это гарантированно приведёт к неприятностям.

— Ты, небось, хошь спросить, когда мы соберёмся вертаться домой? — поинтересовалась Эпплджек. — П’нимаю, наверняка нашинское тута присутствие немало тя напрягает.

— Есть только ма-а-аленькая такая проблема, — мелодичным голоском добавила Рэрити, пихнув плечом свою сиреневую подружку. — Давай, Твайлайт, скажи ему!

Твайлайт словно перекрасилась в более тёмный, почти фиолетовый цвет.

— Я… я не знаю… — пробормотала она.

— Это как? — удивился Гарри, затем, спохватившись, бросил торопливый взгляд на дверь и продолжил, снова понизив голос — ему точно не хотелось привлечь внимание тех, кто сидел сейчас на первом этаже перед телевизором. — Ты же притащила их сюда, — продолжил он, снова понизив громкость голоса до полушёпота, и ткнул пальцем в сторону двух других пони, — а отправить обратно тем же способом не можешь?

— Это так не работает, — страдальческим голосом, словно сдерживая подступающие слёзы, ответила единорожка. — Я надеялась, что изучение твоих книг поможет мне понять отличие этого мира от моего и как у меня получилось попасть сюда. Поэтому я призвала Спайка — только для того, чтобы проверить, правильно ли я интерпретирую происходящие процессы. Но для местной магии, оказывается, «тянуть» и «толкать» — принципиально разные явления. Между нашими мирами словно находится какой-то барьер, и, чтобы понять, как он функционирует, я призвала Эпплджек и Рэрити.

— Ну да, звучит логично, — чары призыва в Хогвартсе проходили на пятом году обучения. Гарри вместе с Роном однажды добыл учебник, чтобы выяснить, не удастся ли таким образом призвать что-нибудь вкусное после ужина, но достаточно было взглянуть на то, насколько сложными были даже самые начальные чары в этом разделе, как мальчики сразу же отбросили идею, сочтя её невыполнимой. — И как идут твои исследования?

— Сейчас ей следует отдыхать! — твёрдо заявила Рэрити прежде, чем Твайлайт успела открыть рот. — И мы не позволим ей продолжить исследования и спалить рог от усталости!

— А любимый отдых для Твайлайт — это учёба, — вступила Эпплджек, ткнув копытцем в сторону стопки свитков. — Так что она просмотрела все сделанные тобой задания, отметила ошибки и исправила их. Тебе осталось только заново написать всё это начисто.

— А также переделать тесты и переписать эссе, чтобы исправить несколько ужасающих логических ошибок, — когда Твайлайт заговорила о своём любимом деле, к ней явно вернулся весь потерянный было энтузиазм. — Так что давай, садись за учёбу. Исследованиями я займусь ночью, когда ты ляжешь спать, и к утру точно закончу!