# Стальные крыльчатки: Рассвет Легиона

Т-90А

[Изображение: https://cm.author.today/content/2024/12/03/6785661dc9bb4e069a038d3adaf59f47.jpg?height=750&width=750&rmode=max&format=webp]

Не верьте тем кто говорит, что война никогда не меняется. Война изменилась. Мелкая сталлиоградская пегаска изменила правила войны в мире магии, как и весь мир, дав его жителям лечение от ядовитых семян прошлого. Огнём и железом пройдя по миру, даровав будущее без войн и раздоров. Войнам пришёл конец, вот только для воинов нет жизни без войны. Легату Легиона Эквестрийской империи придётся вновь возглавить легионы. Окропить кровью свой меч и выдвижные когти. Встретить в бою своего последнего врага. Вот только это будет не привычный враг. В войне с этим врагом выживание не гарантирует победу, а уничтожение злодеев не обещает мир. Война изменилась, и в ней как никогда трудно провести грань между чёрным и белым. Никто не хотел этой войны, но обе стороны знали — война, что должна была закончить все войны, не закончила ничего. Единственный способ положить этому конец — избавится от призраков прошлого. Призраков иного мира. Вот только... С какой из сторон?

Публикация на фикбуке: https://ficbook.net/readfic/0193a12b-9c73-7b59-8c71-0968c1fc4ec2

## Пролог - Судьба в полосочку

«Селестия и Луна – принцессы аликорны, были с нами от начала времён. Они дарили нам свет Солнца и Луны ведя нас в эпохи становления, мягко направляя и поощряя. Они радовались как радуются родители первым шагам своих детей. Они помогали нам во всех достижениях культуры и прогресса. С гордостью смотрели как пони объединили свои племена. Как грифоны и яки покорили горы. Как драконы обрели свой лавовый дом. Как минотавры строили первый лабиринт. Как чейнджлинги научились делится любовью. Как зебры варили первые зелья. И многое другое. Принцессы оберегали нас веками. Разве можно забыть, как в древности принцессы победили Дискорда, Короля Сомбру, Лорда Тирека, Королеву Кризалис, Короля Шторма? Как принцессы сокрушали их армии? Как установили мир со Сталлиоградом? Разве можно забыть, как своей мудростью принцессы вручили судьбу своих подданных в их копыта? Как под их началом возвысилась принцесса дружбы и элемент гармонии – Твайлайт Спаркл? Как эту гармонию всему миру принесла легат Эквестрийской империи – Скраппи Раг? Как они дали мне жизнь и цель этой жизни в мудром правлении вами? Грифоны и яки, гиппогрифы и каджиты, минотавры и верблюды, чейнджлинги и драконы, пони и зебры. Множество видов счастливо делят историю также как делят планету, под заботливым взором принцесс-аликорнов. Бессмертные аликорны и все мы. Зебрика и Эквестрийская империя — благословлённый идеальный симбиоз. Как повезло нашему миру, и Зебрике с таким с таким могущественным и ласковым союзником как принцессы и Эквестрия. И за свою щедрость они не просят ничего кроме вашей любви и послушания. Так расслабьтесь и делайте что говорят. О вашем будущем позаботились.»

Зебру уже воротило от этих слов короля Зебрики, фестрала Санни Рага, звучащих, как говорят маргиналы, из каждого утюга. Но чаще из матюгальников установленных на столбах зебриканского города Кантанка. Точнее того что от него осталось.

Деревня зебр с неблагозвучным названием, в период до зебриканской войны быстро выросла в полноценный город, будучи одним из центров производства техники для противостояния эквестрийским легионам. Однако полосатая техника не оправдала надежды её полосатых создателей, а Легион основательно прошёлся по Зебрике уничтожая как технику «варваров», так и места где её производили. Удивительно что после такого Кантанка вообще сохранилась как поселение, хотя теперь это был не город, а малонаселённая деревня. Висящие на столбах и деревьях звуковые системы было тем немногим что уцелело и являлось чуть ли не единственной работающей в поселении технологичной системой. И то её пощадили лишь чтобы она несла слово нового бесполосого марионеточного короля Зебрики.

Пусть он говорил о мире зебр и пони с остальными народами, и зебра разделяла мечты о мирном будущем, но ей был противен мир на чужих условиях. Даже если этими чужими являлись бессмертные богини. Зебра не верила в их божественность и собиралась на себе это доказать, работая над особым непроверенным и очень опасным зельем.

— Пять лет работы и огромный риск ошибки, но наконец работа закончена, – сказала зебра, переливая особо отфильтрованное, ещё тёплое, зелье из котла в специально подготовленную бутыль.

В своих мыслях зебра несколько лукавила. Она не создала это зелье. Она его воспроизвела и доработала. Это тоже немалое достижение, но основная заслуга принадлежит другой полосатой зельеварщице с банальным до тошноты именем Зекора — зебре, посвятившей жизнь изучению несвойственной народу зебр магии и некогда забытому искусству зелье варения.

Ради этого зебра с банальным неблагозвучным именем, не просто переехала в страну Эквестрию, но и поселилась в одном из её самых опасных мест – в Вечносвободном лесу. Но хоть Эквестрия была полна магии, которая являлась неотъемлемой часть её жителей, и даже управлялась всесильными богинями принцессами-аликорнами, но зебре Зекоре от природы было не дано обрести даже толику магии. В этом Зекоре не помогла даже чудная манера разговаривать в рифму; а ведь народ пони был известен своей особенностью внезапно петь, что усиливало их магические силы, и постоянно рифмующая зебра, в теории, должна была обрести хотя бы часть этой магии.

Но как бы для Зекоры разочаровывающе небыли надежды на освоение магии слов настолько велики были её успехи в зельеварении. В Вечносвободном лесу росло множество уникальных растений напитанных эквестрийской магией и Зекора преуспела в создании зелий из местных ингредиентов. Созданные ей зелья творили чудеса, способные впечатлить даже всесильных правителей это страны. Одним из таких, было зелье, специально созданное для аликорнов позволяющее им видеть события прошлого. В прошлом юная принцесса Твайлайт Спаркл испытала его на себе, увидев событие тысячелетней давности известное как «Падение Луны» или «Восход Кошмара».  (https://youtu.be/-8GyTx94ui4?t=1165)

Прошлое вообще было богато на жуткие моменты, но зебру больше волновало будущее. Будущее, которое она может увидеть, отведав сваренного ей зелья.

Множество интриг, при которых зебра узнала тайный рецепт Зекоры. Ещё множество в которых она, от таинственно благодетеля, прямиком из Кристальной Империи, получила чёрные кристаллы, сохранившие часть магии короля Сомбры и артефакты неясного назначения. Годы теорий и опытов с варкой зелий и попытками их напитать магией тёмного короля. Ещё годы на доработку зелья чтобы оно действовало не только на аликорнов. И всё это в тайне от властей Эквестрии и Зебрики.

Особенно от короля Санни Рага – нового правителя Зебрики, ставшего для полосатого народа спасителем и надеждой на процветание в дружбе с Эквестрийской империей, под мудрым покровительством её богинь. Так его воспринимала большая часть полосатого народа, но не полосатая зельеварщица. Для него он был самозванцем, посаженным на трон бесполосыми завоевателями. Точнее одной пятнистой завоевательницей с глупым именем Скраппи Раг. Некой сталлиоградской «пегаской». Мерзкому порождению генной инженерии, с милитаристическими взглядами и собачьей преданность принцессам-аликорнам. Именно её отродье, после завоевания Зебрики, теперь правит полосатым народом и его землями.

Санни Раг… Данный огромный фестрал, несмотря на угрожающий внешний вид, проявил себя как мудрый и даже милосердный правитель (особенно в сравнении со своей матерью), но он забывал о своём милосердии, когда речь шла чём-то что угрожало интересам дружбы с Эквестрийской империей, и тем более, об использовании его подданых тёмной магии или иных тайных запретных знаний. Только что созданное зелье подпадало под каждое из определений, и попытка его создания не прошла незаметно.

Использование чёрных кристаллов создаёт остаточный фон чёрной магии, который точно ощутят его личные особо доверенные королевские маги. Пусть это не даст им чётких сведений о местоположении лаборатории зебры, но для её нахождения большего и не нужно. Это лишь вопрос времени. Скорого времени. Зебра была уверена, что её уже ищут как зебры легиона Зебрики так и дружественные силы легиона Эквестрийской империи. Медлить было нельзя, но оставался вопрос – с чем нельзя медлить?

Перед зеброй был выбор – забрать зелье и заранее собранные результаты её трудов и подастся в бега, либо самой использовать результат трудов. Изначально полосатый ум готовился к первому варианту. Она даже собрала вещи и продумала, где можно спрятаться, но…

Но было очевидно – скрываться долго не получится, если её вообще не поймают в эту же ночь. Да и какой в этом смысл? Если даже ей удастся найти добровольца, который решится выпить очень опасное зелье и даже успеет рассказать то, что увидит, то никакие слова не идут в сравнение с личным взором. К тому же, хоть зебра и не знала, что она увидит, но была уверена – будущее от неё не зависит. Знание этого будущего, особенно с чужих слов, никак ей не поможет. А вот возможность лично его узреть…

Узреть и умереть. Хоть зебра и доработала зелье, чтобы оно было более щадящим, показывало не только прошлое, и действовало не только на аликорнов, но только представители этой сверх расы пони имели достаточный внутренний магический объём чтобы не только не умереть, но и без негативных последствий перенести такое воздействие. Хрупкое тело далеко не молодой зебры, не перенесёт такой нагрузки. Применение этого зелья для зебры было самоубийством, вот только…

Только для зебры, образно говоря, жизнь и так подошла к концу. После поражения Зебрики в войне с Эквестрийской империей, триумфа Легиона и её легата Скраппи Раг, с воцарением на полосатом троне её мышекрылого отродия, то, что принцессы-аликорны формально не сделали Зебрику очередной провинцией своей империи, для неё было как насмешка. Особенно с учётом какие перемены пришли в саванну после коронации нового короля и договоров о вечной дружбе между двумя народами.

Зебра считала это концом истории и началом эпохи, в которой ей небыло места. Единственное что ей оставалось, это умереть как пережиток прошлого, либо совершить попытку узнать, а лучше узреть будущее. Зебра надеялась, что в будущем на этот порочный мир всё же придёт справедливость. Что даже всесильные и, казалось бы, бессмертные принцессы-аликорны – не вечны, а Легион Эквестрийской империи и её легат лишь кажутся непобедимыми. Найдётся кто-то кто свергнет этих самозванных богинь. Найдётся сила способная одолеть эквестрийский легион. Что на героя Эквестрийской империи Скраппи Раг найдётся достойный её антигерой, который сломает «стальные крылья». Да и «стальные крылышки» с прочими «стальными перьями» целыми не останутся. Что у этого мира будет будущее. Ради шанса его увидеть и жизни не жалко, вот только…

Зебра понимала, что эти грёзы слишком фантастичные чтобы быть правдой; особенно в части что кто-то сможет одолеть Скраппи Раг. Если она такое и увидит, то только от других зелий. Тех, что наркотического характера. Однако сваренное ей зелье точно было не наркотиком, а магия чёрных кристаллов точно не станет показывать радостное будущее без оснований что оно произойдёт. Если есть хоть малейший шанс его увидеть, пусть даже ценой жизни, под действием непроверенного зелья – он достоин риска. Исходя из этих нехитрых выводов зебра на эмоциях приняла сложное очень неоднозначное решение.

Дополнительно заперев дверь своей хижины и подперев её мебелью, далее зебра приняла обезболивающие вещества. Будучи созданными без использования магии они не должны сказаться на эффекте зелья, но давали телу небольшой запас устойчивости к негативным эффектам его воздействия. Зебра с трудом представляла, какого это когда через тело протекает магия, к которой лишь аликорны устойчивы, но догадывалась – это будет больно. Обезболивающее давало небольшой шанс устоять и не рухнуть сразу в беспамятстве от болевого шока.

От таких мыслей полосатая голова болела и без всяких зелий. Разум и тело зебры как могли подсказывали той бросить самоубийственную затею, но та сделала выбор. Думая о нём, закрыв глаза, держа в копытах бутыль зебра неуверенно, но сделала большой глоток. Как и ожидалось, вкус был примерзейшим, а эффект наступил с некоторой задержкой. Недолгой задержкой. Вскоре большие слегка раскосые глаза зебры вспыхнули жутким белым светом с зеленоватым дымом, а её взору предстали картины будущего.

В первые секунды она видела беспорядочные флешбэки изображающие различные места этого мира. Какие-то зебра не узнала, но некоторые были ей известны хоть она там и никогда не была. Она видела то заводские и транспортные комплексы Сталлионграда, то высотные здания Мэйнхэттена, то дворец Кантерлота, а под конец и уютные улицы Понивилля. Иронично то что зебра узнала именно известные достопримечательности Эквестрии (земли, входившие в неё ещё до объявления империей), но в этих флешбэках также мелькала и грифонская архитектура, драконьи пустоши, как и саванны Зебрики.

Не сразу, но в своих видениях зебра заметила неприметную серую деталь что была в этих флешбэках. Серого жеребца-земнопони в рабочем комбинезоне, что смотрел на мир глазами, имеющими ту же особенность что и у легата Скраппи Раг. Их (глаз) радужная оболочка тоже была жутковатого тёмного, практически чёрного цвета.

После того как зебра обратила внимание на эту подробность увиденные ей флешбэки замелькали с новой силой, и хоть они показывали те же места с тем же темнооким персонажем, но теперь это были картинки другого жанра.

Странный земной пони теперь вместо рабочего комбинезона носил другую форменную одежду. Одежду серого цвета с необычным Т-образным камуфляжным рисунком (https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/3/3a/T-pattern_BDU_Coat.JPG). Поверх неё был защитный жилет аналогичной расцветки со множеством подсумков. На голове он носил невыразительный (в сравнении с тем, что носили гвардейцы и легионеры) шлем без гребня. Его морда тоже не была лишена одежды. На ней он носил либо тканевую маску с прорезями под глаза и рот, либо защитную маску известную под названием противогаз. Также зебра обратила внимание на наколенники на все четыре ноги, наушники и прочие мелкие детали, но более её внимание заслуживало оружие, которым был вооружён странный пони.

В её видениях он держал в копытах различные странные металлические предметы с маленькой круглой трубкой из которой вырывалось пламя. Эти предметы были всех форм и размеров, но имели схожий эффект и принцип действия. Те, на кого он направлял своё чудное оружие, после вспышки пламени, падали замертво либо получали серьёзные раны. Пони, зебры, грифоны, и даже драконы. В той или иной мере, против каждого это оружие было эффективно.

Однако в некоторых флешбэках этот пони действовал и более привычными орудиями труда. Мечи, копья, щиты, дубинки, гаечные ключи, молотки, ломики, камни, голые копыта – этот пони всё использовал как оружие, даже карандаш и соломинку для коктейля.

Но видения зебры не состояли из лицезрения только одного пони, и будучи под действием зелья она не смотрела их молча. Если в прошлом принцесса Твайлайт от видений прошлого пустила слёзы, то зебра от видений будущего невольно начала подражать Зекоре начав говорить стихами:

«Он простым человеком на рассвете средних лет,

Но в самолёте на взлёте встретил он смерть.

И очнулся в теле копытном,

С ножом в глазу, совсем беззащитным,

Но друга нашёл в мире ином,

С боем жестоким покинул дурдом.»

В отличии от Зекоры эта зельеварщица не имела привычки в рифму говорить. Практики небыло, а практика – не то, что можно просто заменить магией. Напетые зеброй рифмы были, мягко говоря, невысокого художественно качества. Но тут был тот случай, когда содержание важнее формы. А содержание…

Зебра, пела про «вожделение и напряжение», про «смертельный дождь», про «последних героев», «цифровой коридор» и многие другие этапы странной истории со странными названиями. Также она спела про некий «временной сдвиг» и «приговор» что террориста настиг. И, казалось бы, после приговора, история, как и песня закончена, но нет. Полосатая певица спела ещё куплет про «звёздный свет» и «сверхдержавы цвет». На этом песенка была бы спета, но…

Действие зелья начало проходить, и зебра упала на пол корчась от боли, смотря на окружение правым глазом. Левый ещё не потух горя ярким белым светом. Через этот свет зебра различала образы продолжения странной истории и в этих образах она узнала стальные крылья Скраппи Раг. Зебра не до конца поняла кем был тот серый пони получивший «приговор времени», но была уверена, что его история продолжится в мире стальных крыльев и у неё был шанс увидеть флешбэки этой истории. Истории что ещё не произошла, но случится в будущем, в этом мире.

Исходя из этого зебра не колебалась. Превозмогая боль, она потянулась к недопитой бутыли что не разбилась упав на деревянный пол, но изрядно разлилась. Однако разлилась не полностью. Жидкости ещё хватало на один глоток. Большего и не требовалось, и зебра его сделала. Далее её правый глаз вновь засветился, увиденные образы стали более чёткими, а странная песня получила неожиданное продолжение.

«Железо и огонь…

Легиона уцелела только половина.

В воронках с кровью вся пред городом равнина.

Атаку не остановить.

Поздно принцесс боготворить.

Легат заставит Мэйнхеттен заплатить.

Скраппи задремала на минуту.

Пятнистая крошка, в жемчуге причёска.

Легата доспех – твоя одёжка.

Санни Раг брутален,

Понял он что план провален,

Но злоба мать его не покидает.

Не решился сказать ей.

Меч стал её острей.

На призрака охота,

Следит Грей через свой дисплей.

Легат битву начинает,

Мины танки подрывают,

Принцесса Луна недоумевает.

В глаза легата посмотри.

Прочитаешь там: Умри!

Скраппи Раг – ты близорука.

Найтингейл – злобная сука.

Подстриги когти твари душевной.

Судьба легиона будет плачевной.

Он наступает и не замечает.

Взрывы. Сносит всех волей твоею гонимый.

Башни горят, взведён детонатор,

Но сколько жизней ещё унесёт твоя расплата?

Сури и Грея убить не в силах ты.

Расправь сталь крыльев и насладись взрывами.

Подъём самурай, работы не початый край,

Принцессы и легат живы, так иди и исправляй.»

Без музыки песня зебры звучала как неудачный хип-хоп, да и с ней результат был бы не лучше. Но важна была не художественная, а смысловая часть. Пусть слова зебры звучали как бред сумасшедшей под наркотическим опьянением, пусть так оно и было, но полосатая зельеварщица видела то о чём пела и даже слышала подходящую музыку. Далее музыка сменилась на более спокойную, как и странная песня.

«В пламени твой сон был тревожен.

Проснись, и будь очень осторожен.

Хасбро и Т-90 представляют.

Грей в плену, в плечо его толкают.

Новый мир, ты в тюрьме.

В крови копыта твои, побег на уме.

Угнал дирижабль, и разбил на реке.

Собери оружие, город пред тобой в далеке.

Крадись, и в бой.

Друзей найди, сокруши легионы…

Беги быстрей, Полли подержит дверь.

Небоскрёб взорви, не считай потерь.

Гирю раскрути и легата встреть.

Черепушку ей, проломи скорей.

Уклонись от когтей,

На Флатти с Трикси смотри,

Единорога с дробошом завали,

Уничтожь Легион в Понивилле…

Против принцесс аликорнов иди,

Они встали на пути.»

Тут зебра на секунды остановилась. Она была в состоянии, которое образно можно было назвать – пластинку заело. Однако заело не на долго. Вскоре её переместило на другую музыкальную дорожку и отнюдь не в начало песни.

«Дробовик заряди, морду подними.

Так это ж Флатти…

В день расстрела Чикатило,

Вдруг желанье охватило,

Написать…

Взрывы! Взрывы! Всюду взрывы!

Перестрелки, смайлики!

Ракетой по машине, вертолёт!

На таран он всех берёт!

Перестрелка, снова взрыв!

Здесь есть что-то кроме них?!

Снова взрыв, прошёл лишь миг!

Хороший будет фанфик!»

Итог этого импровизированного концерта был немного предсказуем. Голова у зебры не взорвалась, так что обошлось без фейерверка, но светошоу точно получилось.

Всё это время глаза полосатой копытной светились ярким белым магическим светом от энергии, переполняющей её тело. К сожалению для неё, тело зебры было совершенно не приспособлено для такой нагрузки и опасения что оно не выдержит, полностью подтвердились.

На мажорной ноте несчастная рухнула, задёргавшись от сильнейшей боли. Попытка закрыть глаза привела лишь к сожжению век. Сами глаза к тому моменту уже испарились, с тёмным дымом. Хотя наблюдатель со стороны этого бы не заметил из-за яркого света и потому, что магия временно сформировала на месте глаз материальные образования из чистой энергии. Но вскоре они тоже испарились.

Сложно сказать была ли в тот момент зебра ещё жива, но её тело дёргалось, а рот открылся будто в попытке позвать на помощь. Однако вместо звуков оттуда тоже повалил магический свет. Свет, который сжигал несчастную изнутри.

Удивительно, но этот немой крик был услышан. Именно в этот момент в дверь хижины начали ломится. Однако перед своим самоубийственным опытом зебра заперла все замки и укрепила дверь стулом, так что незадачливые спасатели столкнулись с очевидным препятствием.

Но на долго оно их не задержало. После ряда глухих лягающих ударов, дверь в районе замка была разрезана магическим фиолетовым лучом. Следующий удар выбил замки, а после, смотря в получившуюся щель, и видя стул подпирающий дверь, взломщик убрал это препятствие фиолетовым облаком ауры телекинеза.

— Не успели, – с грустью в голосе констатировала фиолетовая кристальная пони с рогом и крыльями, удивительно похожая на молодую принцессу Твайлайт.

— Это событие – часть самой реальности, – с тоном возражения ответил коричневый земной пони с меткой песочных часов, вошедший следом за кристальным аликорном. — Даже если бы мы успели, то не смогли бы ничего сделать.

— Да, я помню, – с грустью ответила кристальная Твайлайт, и после секундной паузы добавила: — Часто «приговор времени» очень несправедлив.

— Но справедливость восторжествует если не будем медлить, – ответил земной пони параллельно своему спешному обыску хижины.

— Да, конечно, — согласилась кристальная Твайлайт, после чего тоже начала осматривать помещение.

Зебра ещё светится не перестала, а незадачливые взломщики успели обыскать её кровать, и некоторые книжные полки. Содержимое последних наиболее интересовало незваных гостей, но те быстро убедились, что это слишком очевидное место для цели их поисков. То, что они ищут, на полках не держат.

Коричневый пони быстро это понял и начал обстукивать рабочий стол зебры в поисках потайных отделений. Поиски быстро дали результаты. В одном из ящиков стола оказалось двойное дно. Коричневый пони уже обрадовался своей находке, но радость с его морды быстро спала, когда он обнаружил за двойным дном небольшую сумку с золотыми монетами и драгоценными камнями.

Кристальная пони тоже огорчилась такой находке и со злостью начала магией отдирать половицы надеясь за ними найти искомое. Пол она быстро разломала, но ничего за ним не нашла.

Лежащая на этом полу зебра уже перестала гореть магическим светом, но, к сожалению, только им. Магия, которую она ранее источала сопровождалась не только выбросом света, но и тепла. (https://youtu.be/kXUDuLk_yeU?t=72) В помещении всё сильнее воняло горелой шерстью и мясом, а будучи в спешке, незадачливые взломщики неосознанно накидали на тлеющее тело книг и половых досок. Естественно такое сочетание привело к ожидаемому эффекту.

— Пожар! Туши! – крикнул земной пони.

Кристальная подруга его услышала и уже засветила рожком формируя над горящим телом воздухонепроницаемый фиолетовый купол. Данное действие привело бы к выгоранию кислорода под куполом, с последующим затуханием огня, вот только…

Тело буквально секунды назад загорелось, но уже успело напускать дыму, но, когда фальшивая Твайлайт его закрыла, дым сразу не развеялся. Это сыграло свою роль, когда коричневый пони заметил…

— Прекрати! – скомандовал земной пони указывая копытом в стену. — Не накрывай тело!

Кристальная Твайлайт выполнила команду, хотя не сразу поняла смысл её исполнения. Однако в следующие секунды это стало очевидно. Земной пони заметил, что дым уходил не только в открытую дверь, но и в стену хижины. Кристальная Твайлайт, быстро обо всём догадавшись. Место куда уходил дым представляло собой небольшую дверцу на уровне пола. Магией она вырвала её вместе с петлями обнаружив за ней каминовидную печь и котёл с зельем. Тем самым зельем, которое использовала зебра, но ещё не напитанное энергией тёмных кристаллов.

Казалось бы, это тоже ложная находка, но коричневый земной пони и его подруга быстро сообразили. В следующую секунду кристальная Твайлайт магией вынула котёл, после чего земной пони залез в печь и сунул копыто в дымоход. Долго он не ковырялся. Вскоре он вытащил предметы что были в этом дымоходе и…

— Пламя распространяется, – констатировала кристальная копытная, заметив, что она рано убрала купол и тлеющие угли теперь снова устроили открытое пламя. — Залить её?.. – договаривать она не стала, просто продемонстрировала котёл с зельем, парящий в её ауре.

— Не надо. Мы нашли что искали, – ответил коричневый собеседник, демонстрируя жуткого вида чёрную книгу в кожаной обложке.

Кристальная Твайлайт по началу в недоумении скривила морду всем своим видом демонстрируя что рассчитывала на другую находку, но быстро обратила внимание на неширокую улыбку своего друга. В следующую секунду он, убрав книгу в седельную сумку, достал другой найденный предмет – бронзовую двенадцатигранную геометрическую фигуру, известную под названием додекайдер. (https://cdnstatic.rg.ru/crop1920x1280/uploads/images/2023/01/30/dodekaedr_ac3.jpg) Однако незваных гостей больше интересовала не сама двенадцатигранная фигурка, а…

Поймав фигурку, брошенную коричневым пони, фальшивая Твайлайт, не теряя времени, начала тщательно её рассматривать и сразу обнаружила потайные кнопки на гранях.

— Не время разгадывать головоломки, – возразил коричневый пони, смотря как его кристальная подруга тыкает магией в грани.

— Как раз самое время, – не отвлекаясь ответила фиолетовая крылорогатка.

Как она и рассчитывала, головоломка оказалась не слишком сложной. Пони быстро сообразила в каком порядке нужно нажимать на кнопки. Повторив этот порядок она заставила шкатулку раскрыться подобно цветку после чего взяла небольшой предмет что в ней был – некий круглый металлический диск размером с покерную фишку.

— Макгаффин, – непроизвольно сказала Кристальная Твайлайт сразу сменив выражение недоумения на злобную зубастую улыбку. Тут же она магией пролеветировала эту находку своему другу, чтобы он мог рассмотреть её поближе и, как ожидали, диск был не просто металлическим кругом. На нём была гравировка странного геометрического символа из расположенных по кругу треугольников.

Может по поводу находки и было что сказать, но становящийся всё гуще дым и распространяющееся пламя не оставляли времени на философские беседы.

— Огонь уничтожит следы, – сказала фальшивая Твайлайт закончив лицезреть находку. — Да и она, — кристальная пони указала на полосатое тело, — была бы рада.

— Надеюсь, – печально ответил её коричневый друг, но дальше сказал уже без эмоций: — Бежим к ТАРДИС.

Твайлайт Спаркл была известна своим мастерским умением заклинания телепортации. Её кристальной копии оно тоже было не чуждо, но в данный момент ситуация требовала действовать по старинке. Пони, забрав находки, просто побежали из горящей древовидной хижины будто за ними кто-то гнался.

Учитывая, что они убегали с места «самоубийства» с которого забрали улики, спешка уже была обоснована, но вскоре у них появились сотни дополнительных причин бежать галопом.

Как и предполагала ныне покойная зебра, её «эксперимент» не пройдёт незаметно для магов Зебрики. Вспышка энергии сразу оказалась замечена и официальные власти этой страны даже знали в какой стороне искать. В ту сторону быстро клином полетели сотни зебр, напившихся недолговечным, но очень эффективным зельем, от которого у зебр кожистые крылья отрастают. Однако во главе этого клина был тот чьи кожистые крылья были ещё с рождения. Король страны зебр, фестрал Санни Раг, решил лично разобраться в происшествии со вспышкой магической энергии и своими тяжёлыми копытами покарать того, кто осмелился нарушить его запрет.

Далеко лететь не пришлось, а горящая хижина оказалась хорошим ориентиром, но Санни Раг понял, что не она его цель. Будучи фестралом он обладал очень хорошим ночным зрением, и его крупные светящиеся глаза быстро заметили убегающие прочь от пожара силуэты. Ещё в полёте он указал на них своему эскорту и приказал схватить беглецов.

Казалось бы, у последних небыло шанса, но проследив куда бежали беглецы фестрал понял – всё не так однозначно. Двое беглецов бежали к какой-то синей будке (ночью в темноте, синяя будка была малозаметна, но у фестрала очень хорошее зренье), которую Санни поначалу принял за деревенский туалет типа сортир. Однако король Зебрики понимал, что в мире магии многое, не то чем кажется, и преступники работающие с мощной магией и в пожаре уничтожившие следы, не станут так бежать к простому деревянному строению. Исходя из этого он ускорился, обгоняя своих поданных.

К его гневу, было уже поздно. Беглецы успели добежать до будки и открыть её дверь ключом. Санни же не успел, и болт самострела, который он выстрелил прямо в полёте, не достиг своей цели застряв в закрывающейся двери.

Фестрал надеялся, что, летя на большой скорости, он выбьет дверь выставленными копытами, но и это ожидание не оправдалось. К его удивлению, дверь устояла, а сама деревянная будка стояла как вкопанная даже не шелохнувшись. Это очень удивило короля полосатого народа. Даже более факта, что он как-то умудрился не переломать себе ноги. Насчёт последнего он был не уверен, но решил пойти на риск и со всей своей немалой силы начал бить в дверь, которая и не думала поддаваться.

Санни Раг был огромным очень сильным фестралом. Своими копытами он проминал, а то и проламывал зачарованные доспехи, а сейчас был сам обут в зачарованные особо прочные накопытники. Силе его удара могла позавидовать не то что Эпплджек (та, хоть и кобыла, но известна не только силой элемента честности), а столп Эквестрии герой древности Рок Хув. Вернувшись (благодаря помощи принцессы Твайлайт и её подруг) из «межвременья» и заняв должность профессора «Школы дружбы» он подтвердил правдивость легенд о себе, которые даже поскромничали в описании силы этого земного пони. И Санни Раг был лично знаком с этим героем древности. Даже мерялся с ним силой, где не сильно ему уступал, а в состязаниях на ловкость и боевое мастерство в сухую уделывал столпа Эквестрии. Казалось бы, перед Санни нет непреодолимых препятствий, но в этот момент он проигрывал бой обычной с виду деревянной двери.

— Рубите стены и крышу! – приказал король Зебрики догнавшим его мышекрылым зебрам в доспехах. Те, уже держали наготове мечи с прочими холодно-оружейными орудиями труда и с энтузиазмом принялись исполнять приказ.

Тут же послышался глухой град многочисленных рубящих ударов. Санни Раг тоже внёс свою лепту в этот барабанный аккорд, пытаясь своим мечом прорубить дверь.

На первый взгляд это была хорошая идея. Мечи застревали в деревянных досках оставляя на них рубленные следы, однако эти рубцы были небольшой глубины и затягивались, как живые, буквально на глазах, стоило вынуть из дерева металл. Санни Раг за свою жизнь видел немало чудес, и ещё больше про них слышал от своей матери с памятью древних духов, и особенно много от принцесс аликорнов, что за свои тысячелетия чего только не видели. Однако непробиваемые самовосстанавливающееся доски синей будки – это что-то новое.

Тем не менее, если доски ощущаются как дерево, а удары оставляют на них повреждения, то значит их можно было сломать. Не суть важно, что они могут восстанавливаться. В противостоянии меча и щита, последний всегда в проигрыше. Это лишь вопрос времени.

Те, кто укрылись в синей будке не могли этого не понимать, а Санни Раг дорожил своим временем, так что, предположив, что хоть стены будки очень прочные, но могут пропускать звук, не прекратив попытку взлома, далее действовал словом:

— КТО БЫ ВЫ НИБЫЛИ, ВАМ НЕ УЙТИ! – кантерлотским глассом крикнул фестрал не прекращая ломится в дверь. — СДАВАЙТЕСЬ И ОБЕЩАЮ СНИСХОЖДЕНИЕ!

Ответа не последовало. Санни понимал, что далее его тоже продинамят, но будучи королём решил соблюсти некоторые формальности:

— С ВАМИ ГОВОРИТ КОРОЛЬ ЭТИХ ЗЕМЕЛЬ – САННИ РАГ, — не то, чтобы его персона нуждалась в представлении, особенно после демонстрации кантерлотского гласса, но формальность есть формальность. — У СВОИХ ВАССАЛОВ Я ИЗВСТЕН КАК МУДРЫЙ, СПРАВЕДЛИВЫЙ И МИЛОСЕРДНЫЙ ПРАВИТЕЛЬ. СДАВАЙТЕСЬ И УБЕДИТЕСЬ, ЧТО СЛУХИ НЕ ВРУТ. Я БЫЛ МИЛОСЕРДЕН К СВОИМ ВРАГАМ И ПРОЯВЛЮ СНИСХОЖДЕНИЕ ЗА ДОБРОВОЛЬНУЮ СДАЧУ. ОТКРЫВАЙТЕ ЭТУ ЁБ…Ю ДВЕРЬ!

Пусть Санни Раг был известен в первую очередь своей мудростью и милосердием, но сразу за этим шло то насколько он был страшен в гневе. Зебры-воины что вместе с ним ломились в синюю будку, видя гнев своего короля, сами испытали неподдельный страх. Тем больше причин проникнуть в эту будку, а тем кто там укрылся, сдаться на милость короля.

Однако дверь так и не открылась. Беглецы оказались либо глухими, либо очень тупыми. Скорее последнее. Однако тупость – не равно бесстрашию, и зебры, как и Санни Раг были уверены, что укрывшиеся в будке если не оставили лужи страха, то точно должны от него дрожать. Знай они правду, то сильно бы удивились.

— Долго ещё? – спросила кристальная пони у своего коричневого друга, который ковырялся копытами в проводах центральной стойки. — Пока мы тут возимся на крики этого короно-ковидника вся Зебрика сбежится.

— Пусть сбежится, – выплюнув отвёртку изо рта, с лёгкой ухмылкой ответил коричневый земной пони. — Эти стены и двери пытались выломать орды Чингисхана, и тебе ли не знать – они старались.

Кристальная пони на это не ответила. Вместо слов она подхватила магией упавшую отвёртку и подойдя к производящему ремонт копытному попыталась помочь. Тот лишь отмахнулся, хотя был рад предложению, и кристальная пони прочитала это в его мыслях. После она прочла ещё одни мысли, но земной пони их в себе не держал и поднявшись сразу озвучил:

— Познали технологию манипуляции пространством и времени, а мучаемся от перегоревшего предохранителя, – с иронией сказал копытный, после чего встал за консоль со множеством кнопок, переключателей и рычагов. Кристальная пони мысленно с ним согласилась, после чего встала за такую же консоль, но с другой стороны колонны, стоящей по центру огромного пространства.

Очень иронично и забавно что с виду мелкая синяя деревянная будка внутри была больше, чем с наружи. Иронично что это чудо техники и магии, содержало в себе детали, которые не назвать иначе как техно анахронизм. «Темпарально Абсолютно Радикальная Информационная Система», давала своему обладателю безграничные возможности путешествий в пространстве и времени, но не смогло «завестись» из-за перегоревшего предохранителя. Тем более очень неудачно расположенного, от чего, чтобы его заменить, пришлось через провода лезть.

Но теперь неисправность была устранена, сигнальные лампы вновь загорелись, а земной пони и его кристальная подруга, бегая от консоли к консоли «заводили и настраивали» свою «машину времени». Вскоре это дало результат, сопровождаемый глухим не слишком приятным повторяющимся скрипучим звуком. (https://youtu.be/MgwTA2uo628)

Ещё до того, как синяя будка совершила то для чего предназначена, кристальная пони грубо сказала своему другу:

— Опять с ручника не снял!

Зебры и возглавлявший их фестрал всё это время не прекращали попыток проникнуть внутрь. Но, как и попытка перевернуть будку, усилия оказались тщетны, несмотря на всё упорство. А зебры были действительно упорны. Конечно, слыша скрипучий неприятный пульсирующий звук они отпряли назад, опасаясь, что это какое-то оружие, но кантерлотский гласс Санни Рага оказался намного страшнее. Сам он правда не пренебрёг осторожностью и отошёл назад, но возглавляемые им полосатые воины действовали до конца. Они не прекратили ломится даже когда будка, в унисон пульсирующему звуку, становилась прозрачной. Прозрачной, но материальной. Однако ненадолго. Вскоре будка, без всяких телепортационных вспышек, исчезла окончательно, а ломавшие её стены зебры невольно чуть друг друга не ударили, провалившись в пустое пространство.

Теперь о том, что тут ранее стояла странная будка говорила лишь примятая трава. Зебры же, что топтались на этой траве, не знали какую эмоцию им стоит испытывать. Удивление от вида неизвестного заклинания (то, как исчезла эта будка точно не было заклинанием телепортации) или страх стать жертвой гнева своего короля, который смотрел на них жутким взглядом своих светящихся глаз.

## Робкие воспоминания - Пёстрая история

«Чего не лечат лекарства, излечивает железо; чего не врачует железо, исцеляет огонь; чего не исцеляет огонь, то следует считать неизлечимым».

Эту древнюю цитату Скраппи Раг часто использовала, оправдывая свои деяния. Может она была права, однако в глубине души Флаттершай была не согласна с пятнистой пегаской. Жёлтая пегаска, слушая о подвигах легата эквестрийской империи, невольно вспоминала другую цитату, услышанную отнюдь не от Раг.

«Величайшие преступления совершают стремясь к избытку, а не к предметам первой необходимости».

Какая ирония что элемент доброты размышляла о преступлениях. Причём тех которые не совершала, и вообще они никак небыли с ней связаны. Для Флаттершай подобное было совсем не свойственно, но робкая жёлтая пегаска сильно изменилась за эти годы, как и вся Эквестрия, как и весь мир. Теперь в этом мире были совершены поистине великие преступления, но также мир получил и свой избыток. Но… Робкая пегаска Флаттершай снова сбилась с мысли своих робких воспоминаний, и потерев копытами виски, начала всё с начала.

Эта история началась не годы, и даже не столетия, а долгие тысячелетия назад с основания города земных пони – Сталлиограда и попытки принцессы Селестии подчинить непокорный город своей воле, в том числе и силовым путём. Пегаска не знала подробностей событий давнего прошлого, но они были не так важны, как их неожиданный итог.

Город земных пони успешно противостоял многочисленной и разнообразной армии Эквестрии возглавляемой всесильной бессмертной богиней. К чести последней, Селестия обладала не только тысячелетней магией, но и тысячелетней мудростью. Она не стала уничтожать непокорный город с его жителями и заключив мир между Эквестрий и Сталлионградом смогла внушить сталлионградцем что они победили. В действительности они лишь отсрочили неизбежное. Бессмертная богиня никуда не спешила и обладала огромным терпением, предпочтя план постепенной неизбежной интеграции мятежного города. Вначале в экономику, а после и в границы Эквестрии.

И план Селестии успешно работал. Именно на заводах Сталлиограда были построены эквестрийские паровозы, металлоконструкции для Мейнхэттенских высоток, оборудование для погодных фабрик Клаудсдейла, да вообще всё что в Эквестрии можно было назвать технологичным. И как Эквестрия становилась зависима от продукции Сталлионграда так и непокорный город становился всё зависимей от Эквестрии.

Но сталлиоградцы небыли бы сами собой если бы этого не осознавали и не желали это исправить. Данное желание вылилось в проект по искусственному созданию и выращиванию в городе земных пони «сталлионградских пегасов»; в действительности это не их проект и не их желание, но всему своё время. Один из результатов этого опыта стал ещё более непокорным и не предсказуемым чем весь Сталлиоград вместе взятый, сильно изменив как Эквестрию так и весь мир.

Искусственно созданная пегаска Скраппи Раг ещё при жизни в городе земных пони отличалась не только необычной внешностью, давшей ей необычное имя, но и специфичным нравом. Она уже тогда всюду рыскала, ища древние тайны и имела далеко идущие амбиции. Данные особенности в своё время дали чудной пегаске «приглашение на прохождения обучения в Летной Школе Клаудсдейла», в действительности являвшееся фиктивным формальным поводом к давно запланированному побегу. Побег, точнее улёт, был успешен, но привёл к самому невероятному стечению обстоятельств из возможных.

За сталлиоградской пегаской была организована погоня из зебр, напившихся зелья от которого у них кожистые крылья отрастают, однако прямо во время погони, в полёте (благо на небольшой высоте и над рекой) Скраппи оказалась одержима «духом древнего». Данный дух захватил её разум и тело стерев воспоминания, оставив лишь некоторые особенности характера, но при этом ещё и невольно инсценировал её смерть. Преследователи подумали, что пегаска утонула в реке, а её тело и груз навеки пропали.

Далее, со слов Раг, была короткая история, в которой одержимая пёстрая пятнистая кобылка выплыла из реки. Спаслась от волка. Объелась малиной. Распаковала, и обыскала свои вещи, найдя в них нечто очень странное и важное. Что конкретно Флатти точно не помнила, и в своё время не поняла, да и для Скраппи в тот момент это значения не имело.

Одержимая пегаска, не помня своей настоящей жизни, но имея воспоминания древнего духа возомнила себя этим «древним» и подалась в бега. В процессе она прибилась к так удачно подвернувшейся кочующей семье земных пони.

Живя, на манер Трикси, в повозке–фургоне, за свою жизнь пожилая пара земных пони воспитали не одну кобылку, в том числе и приёмных пегасок. Дух древнего не знал некоторых особенностей мира, да и с телом пегаски неумело обращался – летать не мог. Этим он напомнил пожилой паре своих прошлых воспитуемых, и те взяли Скраппи к себе как приёмную дочь. Эти пони обучили духа древнего основам жизни в Эквестрии, а также навыку полёта и неизвестно как бы всё пошло дальше, но её приёмные родители внезапно захворали, а ближайшая больница, где их болезнь лечилась, была за горами – в Понивилле.

Дух в теле Скраппи чётко решил держать путь в Понивилль, не бросив свою приёмную семью. Пегаска Скраппи Раг обладала специфичным талантом выражаемым её кьютимаркой в виде весовой гири, более крупными чем у обычных пегасов крыльями и в процессе обучения полёту показала солидную грузоподъёмность. Исходя из этого дух решил лететь в Понивилль вместе с приёмной семьёй и их передвижным домом. Только, вопреки всякой логике, не запряглась в повозку, а тащила её под брюхом на привязи.

Интересное это было зрелище. Мелкая пегаска тащит подвешенный далеко не маленький вагончик. Интересно что тогда испытывали приёмные родители Скраппи, что в это время находились в летящем расшатывающемся вагончике держащимися верёвками за мелкую пегаску, но определённо сбросили много кирпичей. Как бы то ни было, Скраппи вынесла эту ношу, и даже получила в этом полёте свою самую заметную особенность.

Упав в снег на улицах Понивилля Скраппи всех впечатлила своими аномально большими крыльями. У неё и до полёта крылья были крупнее чем у средней пегаски, но в тот момент заметно отросли. Данная мутация объяснялась не столько импровизированной тренировкой сколько аномалией, в которую Скраппи попала в процессе полёта, но тогда, да и сейчас это подробность мало кого волнует. Куда важнее сам «трудовой подвиг» как сказали бы Сталлионградцы, или «рекордный полёт», как бы выразилась Рейнбоу Дэш и особенность внешности, которую получила пятнистая пегаска вместе с прозвищем «Стальные крылья».

Это прозвище после крепко к ней прицепится в «Обители кошмаров», но на тот момент Скраппи Раг была героиней другой истории.

Началась она в Понивилле, где, прознав о подвиге Скраппи за ней в больницу прилетели принцессы аликорны, но та, не желая встречи с ними, сбежала из палаты. Однако вместе с принцессами (в частности принцессой Луной) в Понивилль прилетела кентурия Ночной стражи специально с целью выследить одержимую. Стихийно устроив засаду в доме–вагончике, они выполнили свою задачу найдя беглянку, но та наигранно расплакалась, убедив гвардейцев, что дух древнего был не злым. Те не стали её забирать. Ограничились лишь представлением к ней сопровождающего – пегаса Графита, что в будущем станет для Скраппи особенным пони. Но, как и «Обитель кошмаров», это в будущем.

На тот момент история Скраппи была полна кошмаров и без всякой обители. Источником некоторых из них была сама экзотично выглядящая пегаска. Точнее её особенности.

Взгляд тёмных глаз этой пони вызывал у смотрящих в них необъяснимый неподдельный ужас. Так Скраппи до нервного тика напугала Биг Макинтоша, когда тот неосторожно прижал Скраппи бочкой с сидром. Также Скраппи распугала моих зверюшек. Особенно досталось кроликам, которые, по её словам, «не только ценный мех».

Ещё всех довольно напугало открытие, что аномально большие крылья Скраппи не только дают ей высокую грузоподъёмность, но и способность создавать мощные воздушные ударные волны. Благо эту свою способность Скраппи не использовала во зло, а даже наоборот, спасла ей от древесных волков, забредшую в лес Свитти Белль.

Дальнейшая история была известна Флатти с меньшими подробностями так как происходила не в Понивилле. Со слов других пони, доброй пегаске было известно, что Скраппи приняла невольное участие в странной истории, где она была «макгаффином».

Началась эта история с путешествия в Кантерлот, которое не обошлось без происшествий. Благо кроме пропавшего без вести машиниста, железнодорожная катастрофа обошлась без жертв. В столицу же Скраппи поехала из–за того, что к ней проявили особое внимание принцессы–аликорны, не только своим посещением больницы Понивилля, но и приглашением Скраппи в тронный зал на личную аудиенцию. В ходе этой аудиенции Селестия, желая проверить пятнистую пегаску, применила на ней некое опасное и неизвестное даже Твайлайт, заклинание. Заклинание действительно оказалось опасным отправив Скраппи на постельный режим, но к сожалению или счастью, худшего не случилось, а Селестия удостоверилась в результатах проверки.

Далее у этой истории был один нюанс, который в отрыве от всей картины, и, если оценивать историю стальных крыльев не как реальные события, а как художественное произведение, казался не слишком остроумной шуткой, но вспоминая прошлое Флатти не могла для себя это особо не отметить.

Дело в том, что в тот момент Кантерлот посещала посольская делегация страны грифонов с целью решить некоторые территориальные и культурные вопросы к Эквестрии. К несчастью для них, Скраппи Раг как раз была в столице, а сопровождавший её гвардеец Графит был слишком слабохарактерным чтобы не позволить Раг нажраться и строя из себя представителя Эквестрии высказать грифонам множество оскорблений в манере высмеивающий их язык. Как ни странно, для Эквестрии эти переговоры оказались успешны. По крайней мере на первое время. В будущем эти переговоры покажутся сыгравшими далеко не однозначную роль, но это в будущем. На тот момент…

На тот момент, помимо принцесс, Скраппи интересовался ещё некий единорог – археолог по имени Стар Брайт. Данный пони сам подвергся другому очень опасному заклинанию – воздействию тёмных кристаллов. Эти кристаллы пробуди в нём его худшие черты и желания. Одним из этих желаний было использовать душу Скраппи Раг «для усиления». Флаттершай не была уверена, что понимает, что это означает. Честно говоря, она вообще мало что понимала, за исключением некоторых «технических деталей».

Флатти поняла, что Скраппи Раг была очень важна, и чтобы её заполучить Стар Брайт использовал группу земных пони и зебр одержимых душами древних. Он же и устроил крушение поезда, и в итоге, всё же смог похитить пятнистую кобылку чуть ли не под взором сотен глаз, прямо с концертной сцены.

Однако он не учёл, что у принцесс–аликорнов и Ночной стражи на Раг были свои планы. В этих планах они использовали пятнистую пегаску как приманку, выставленную на сцену. (https://derpicdn.net/img/view/2022/9/7/2942964.jpg) На этой сцене Скраппи Раг не только покорила своим пением гвардейца Графита, но и выполнила свою роль наживки. Однако хоть наживка сработала, но крючок оказался во всех смыслах тупым. Зная, что пегаску собираются похитить, зная место и время похищения, организовав засаду, мышекрылые гвардейцы умудрились упустить не только похитителей, но и жертву похищения.

Гвардия Эквестрии была известна своими «особенностями», полученными в результате тысячелетий без войн и даже мелких конфликтов, но то, что со Скраппи произошло даже Флатти впечатлило. Особенно с учётом что речь была не о белых гвардейцах в золочёной броне, а ночной страже, воссозданной с соблюдением древних традиций по личному приказу принцессы Луны.

Скраппи тогда тоже точно была в шоке. Больший шок она испытала, наверное, только после нарушения своей половой неприкосновенности некоторыми одержимыми пони и зебрами, что похоже и в своей прошлой жизни были больными на всю голову насильниками. Однако если исключить эту досадную мелочь, далее для Скраппи всё проходило по благополучному сценарию.

Искусственно созданная сталлионградская пегаска, да ещё и одержимая духом древнего, имела некоторые особенности, в основном антимагического характера. Благодаря им она не могла забеременить от совершённого над ней насилия, но главное, будучи помещённой в какую–то магическую паровую машину для извлечения душ, невольно её сломала, чем спасла не только себя, но и десятки других одержимых пони, что, как и она, были пленниками похитителей.

Также, хоть «Ночная стража» и даже принцессы проявили себя клиническими идиотами, но в Кантерлоте нашёлся один очень умный пони, который независимо от всех следил за похищением, смог проследить за похитителями вплоть до неких руин «замка Ирис» и пробравшись в логово одержимых освободил Скраппи Раг. И какая ирония, этим героем оказался никто иной как принц Блюблад. Тот самый напыщенный белый единорог, который на «Гранд галопинг гало» вёл себя так мерзко, что Рарити его отшила.

Как бы то ни было, в истории «стальных крыльев» Блюблад вёл себя как герой и очень умный пони, а вот Скраппи в момент своего освобождения только как герой. Пятнистая пегаска решила, что не станет сбегать не выручив всех остальных пленников, а пленникам в тот момент грозила настоящая опасность.

Лидер похитителей, преследуя не до конца понятые Флатти планы, подвесил пленников в огромной сетке над каким–то древним артефактом, который Флатти про себя называла «колодцем душ», который собственно очищал души. Одержимый пони, утопленный в этом колодце, лишался внедрённой в его разум души древнего, но попутно и большей части своих настоящих воспоминаний.

Скраппи, желая спасти своих товарищей по несчастью, схватилась за канат с сетью намереваясь вытянуть несчастных. Для пегаски с огромными крыльями, чьей меткой была железная гиря, которая ранее дом–вагончик через горы тянула, это не было тяжёлой задачей, однако... Однако пленники уже успели достаточно глубоко упасть в колодец и попутно утащили с собой пятнистую пегаску. Пусть та и смогла в итоге вылететь и вытащить несчастных, но тоже подверглась воздействию колодца. Правда из–за уникальных особенностей Скраппи, воздействие проявилось не сразу. По началу Раг ничего не заметила и её больше волновал спиральный змеевидный рубец от верёвки что впивался ей в ногу, когда она тянула сеть с пленниками. Этот рубец полностью не зарос, подарив Раг один из первых шрамов, которые, однако, её внешность совершенно не портили, а даже добавляли особый шарм.

Далее же… Как по законам жанра принято в снимающихся в Эпплузе кино – прибыла кавалерия. Точнее ночная стража, но суть та же. Лидер похитителей был схвачен, подчинённые ему одержимые пони и зебры, сами были сброшены в колодец. Гвардеец Графит в очередной раз впечатлялся свой будущей особенной пони и активная часть этой истории закончилась.

Далее был суд, где судьями выступали принцессы, а обвиняемыми… Обвиняемых, по сути, не было. Только свидетели. Пони и зебры что совершали преступления, что обесчестили Скраппи, были признаны невиновными, так как преступления совершали не столько они сколько их телесные оболочки, захваченные душами древних. Теперь эти души были «освобождены». Их лидер – Стар Брайт, тоже избежал наказания, так как был под воздействием чёрных кристаллов и искреннее раскаивался в содеянном, не снимая с себя вины. Принцессы же, несмотря на это признание, виновным его не посчитали и даровали снисхождение.

Аналогичным приговор был и для одного из одержимых помощников, которого не стали в колодце топить. Он был лишь исполнителем приказов, и пусть участвовал в похищении Скраппи, и удерживал её в плену, но при этом проявлял милосердие. Также он по возможности не давал лютовать своим свихнувшимся одержимым друзьям, а изнасилование Скраппи прошло без его участия.

Что же до самой Скраппи Раг, то та тоже в чём–то чистосердечно признавалась, но Флатти сути признания не поняла, а принцессы так же не стали принимать обвинения–признания. Скраппи это несколько удивило, как и множество других моментов этой истории. В частности вопрос, почему она не подверглась воздействию колодца? Селестия же на этот вопрос ответила другим вопросом – какое у неё имя? Казалось бы, для Скраппи Раг ответ был очевиден, но пятнистая пегаска быстро поняла намёк. Она то поняла, а вот Флаттершай не понимала как это дух древнего всё это время не вспоминал про своё имя. Флатти мысленно поставила его на своё место и решила, что после попадания в другой мир вспоминание собственного имени было бы для неё на первом месте. Ну, может ушло бы на второе или третье после шока от ощущений нового тела иного вида и смены гендерной группы, но точно было бы в первой тройке. Но Скраппи Раг была необычной пегаской, а необычной пегаске достался необычный дух древнего, который теперь не управлял её разумом. Своим намёком Селестия просветила Скраппи, что колодец всё же подействовал, но из–за неглубокого погружения, недолгого воздействия, но главным образом, особенностей Раг, эффект оказался необычным.

Скраппи Раг вернула контроль над своим телом, но лишилась своих воспоминаний прошлого, которые оказались замещены воспоминаниями духа древнего. Однако сам дух не «освободился». Он остался в разуме Скраппи, работая «усилителем» (что бы это ни значило), а также советником в некоторых вопросах; в том числе интимного характера. Раг даже назвала своего соседа по черепной коробке «симбионтом», что немало забавило Селестию и раздражало Графита, которому не нравился факт наличия древнего духа в разуме пони, которую он собирался трахать.

На этом история «стальных крыльев» подошла бы к концу, но… Как Флатти видела на одном из граффити Мэйнхэттена: У всех бед одно начало – сидела женщина, скучала.

Пятнистая пегаска пережившая интриги, побеги, похищения, избиения, изнасилования и получившая шанс на новую жизнь в самом мирном месте самой мирной страны мира магии, решила, что ей будет скучна такая жизнь. Конечно сама Раг утверждала обратное – не столь банальное. Она говорила о необходимости пони уметь себя защищать, о возрождении древних традиций и прочее возвышенное, но по прошествии долгих лет Флатти для себя убедилась – правда оказалась куда проще. Просто кто-то жаждал славы, богатств, земель, рабов и острых ощущений.

Как бы то ни было, история стальных крыльев продолжилась. Началом этого продолжения была речь Скраппи в которой она в деталях высказала идею «рождения Легиона». Речь Раг была не слишком красноречива, но изобиловала деталями в части описания структуры подразделения, его иерархии, названиях, званиях, облика доспехов, опознавательных знаков и многого другого.

Для пони из ночной и дневной гвардии (и особенно для принцесс) услышанное не было чем–то новым. Структура подразделений и система званий у эквестрийских гвардейцев и так была унаследовавшая древние традиции. Тем не менее тысячелетия эпох без войн сделали своё дело. Численный состав эквестрийских вооружённых сил был невелик. Оружие и доспехи сильно деградировали. Подготовка же…

Подготовка эквестрийской гвардии была на столь низком уровне что даже Пинки Пай было не смешно. По сути, эти с позволения сказать вооружённые силы были парадными карусельными коньками, годными лишь в проёме дверей дворцов стоять, развлекая туристов своим золочёным видом.

С ночной гвардией ситуация была по лучше. Личная инициатива принцессы Луны, помнившей и желавшей возродить древние традиции, делала своё дело, но этого было недостаточно. Пусть кожистокрылые гвардейцы и проходили жёсткую подготовку на своей тайной базе «Обитель кошмаров», пусть они могли скрываться в ночи и внушать ужас своим видом и взглядом жёлтых глаз, но без зачарованных доспехов эти «фестралы» становились обычными пегасами, пусть и чуть более жёсткими чем остальные пони.

Вондерболты же… Флатти не решалась говорить это в слух, особенно в присутствии Рэйнбоу Дэш, но была о Вондерболтах не высокого мнения. Спитфайр, конечно, была умелой летуньей, как и её воспитанники. Её манеру орать на всех подряд Флаттершай не одобряла, но могла понять. Однако сами Вондерболты больше походили на цирковую труппу акробатов чем на воинское подразделение, а их капитан – на не в меру крикливую школьную учительницу физкультуры. Эти летуны постоянно участвовали в воздушных шоу, различных гонках и испытаниях на выносливость, каждый раз впечатляя публику, однако в реальных ситуациях, когда пони была нужна их защита, Вондерболты терпели позорные поражения. А таких случаев было немало, начиная от подросшего от жадности Спайка. В будущем положение дел не слишком изменилось. Элитное подразделение эквестрийских летунов лишний раз доказало свою бесполезность при вторжении короля Шторма и войны с Зебрикой; не говоря уже о конфликтах с грифонами, где Вондерболтов даже не пытались в дело пускать, чтобы не позорится.

В итоге речь Раг не сильно впечатлила публику, однако решающее слово было за принцессами. Селестия не стала делать выводов, а вот Луна поддержала идею Скраппи. В своей напыщенной и старомодной манере принцесса ночи сказала, что «не важно насколько жесток дух древнего существа в разуме пятнистой кобылки, но если мы проигнорируем его знания, то пони разделят печальную судьбу древних». Это слово стало решающим. Селестия нехотя, но поддержала идею Раг. В будущем выяснится, что в действительности старшая принцесса лишь умело делала вид. На самом деле Селестия с самого начала была за эту идею. Ей был нужен жестокий силовой инструмент власти для осуществления своих планов. Планов внутри планов, с множеством подпланов. Игра в наивность тоже была часть плана Селестии, но в тот момент всё выглядело по–другому.

Как бы то ни было, этот момент пёстрой истории стал началом рождения легиона, и как любые роды, оно проходило с трудом, болью и кровью. По началу со стороны Скраппи Раг, но в дальнейшем находились те, кто брал у неё это бремя. В основном с фатальными для себя последствиями, но некоторым везло – они до сих пор живы. Но вспоминая прошлое Флаттершай редко их вспоминала. Пёстрая история крутилась вокруг Скраппи Раг. Именно эта пёстрая пегаска стала матерью родив легион, ещё до того, как стала матерью в биологическом смысле этого слова. Но…

Было очевидно, что доверять создание воинского подразделения пегаске со стёртой памятью, чьи воспоминания заменяет память древнего духа, было очень глупой идеей. Скраппи не знала многих простых особенностей жизни пони, будь то традиции, праздники, особенности отношений, да даже речи, не говоря уже о языке тела с тычками и прочими тесными контактами. Скраппи сама это понимала, так что после первых указов о создании легиона напросилась на прохождение подготовки «ночной стражи».

Просьба была удовлетворена, так что для пятнистой пегаски начались долгие дни и особенно ночи на тайной горной базе фестралов известной как «Обитель кошмаров». Обычные пони не знали об этом месте в полной мере оправдывающим своё название. Для желающих примерить зачарованные доспехи делающих обычных пегасов похожими на фестралов, подготовка в этом месте действительно была кошмаром. Скраппи Раг не была исключением, однако она быстро училась и своими обретёнными навыками удивляла не только учеников, но и инструкторов. Именно тогда в «Обители кошмаров» за ней закрепилось прозвище «стальные крылья». Там же она и пристрастилась к использованию необычного оружия, что теперь прочно ассоциируются с её образом.

Поножи с выдвижными когтями даже у жителей «Обители кошмаров» считались крайне жестоким оружием. Когти требовали очень близкого контакта с противником, а оставляемые ими рваные раны крайне редко оставляли шансы на выживание. Это шло в разрез с современной мирной философией пони и это оружие держали скорее как экспонат – напоминание о жестоких временах прошлого. Скраппи же не пугало жестокое прошлое, понож на её ноге прекрасно скрывал змеевидный спиральный шрам, а на тренировках она показала искусное владение этим оружием; равно как и любым другим. Этими же когтями Раг прорубила себе уважение инструкторов и учеников обители и ими же исполосовала одну задиристую пегаску, что усмотрела в Скраппи некое зло и всячески издевалась, а то и покушалась на тренировках и в быту. За такое неуважение задира сильно поплатилась и то, что Скраппи потом добровольно ухаживала за калекой вынося горшки, было для той слабым утешением.

С отличием окончив подготовку в «обители» Скраппи не стала тратить время сразу же занявшись созданием, а точнее рождением Легиона. Удивительно, но в тот момент роды были не слишком тяжёлыми, причём в каждом вопросе, начиная от финансового, заканчивая кадровым, не говоря уже о технических аспектах. Пусть везде были свои трудности, но Раг удивительно умело их преодолевала, где–то действуя силой, где–то хитростью.

Последнее она активно использовала, решая финансовые вопросы. Рождающийся Легион нуждался в деньгах и Скраппи быстро нашла «инвесторов» в лице Филси Рича и других богатых пони. Пусть деньги и сильно испортили их нравы, но не настолько чтобы они перестали любить своих детей. Стоило Скраппи подобрать нужные слова о угрозе их детям из вне и что только Легион сможет их защитить, так аудитория тут же изъявила панику, а после желание дать нужные суммы.

С технической и кадровой стороной было сложнее. Доспехи, в которые Скраппи предлагала облачить легионеров, на тот момент считались пережитком очень давнего прошлого, как и сама идея носить броню. В доспехах тогда ходили только королевские гвардейцы и то их доспехи (и тем более оружие) были скорее церемониальными. Скраппи быстро изменила эти взгляды нарядившись в особо толстую броню и устроив спонтанный поединок со Спитфайр на глазах у тысяч зрителей. Пусть в той дуэли капитан Вондэрболтов технически победила, но Скраппи выдерживая сотни ударов жёлтой пегаски на своей пятнистой шкуре доказала эффективность доспехов. Также этим поединком она обрела большую известность, а рождающийся Легион получил множество новобранцев.

Вскоре Легион стал действительно похож на воинское подразделение, а их легат на достойного лидера и принцессы не стали тянуть с моментом чтобы их испытать.

Скраппи Раг и её Легион были направлены с официальным дипломатическим визитом в страну верблюдов – регион Камелу. Естественно направлены не одни, а под прикрытием «Ночной гвардии», что действовала тайно как от Раг и Легиона и тем более официальных властей Камелу.

Вообще, если вникать в дипломатические тонкости, то тайное вмешательство «Ночной гвардии» на иностранной территории было ничем иным как объявлением войны. Даже то что другое воинское подразделение при этом действовало там вполне официально, положение не меняло. Однако Флаттершай только сейчас стали интересовать такие тонкости, а власти Камелу они похоже вообще не волновали. Как показали дальнейшие события, власть там вообще была довольно слабая, если не сказать тупая. Приглашать на свои земли крупное недавно собранное иностранное воинское подразделение для решения дипломатических и внутренних проблем, даже такой далёкой от темы пони как Флаттершай казалось очень глупой идеей. Скраппи Раг наверняка тоже бы тогда осознала всю глупость, но к сожалению для неё, она была под воздействием какого–то заклинания Селестии делающую кобылку с воспоминаниями древнего духа мужского пола, более… кобылистой.

Под этой магией Скраппи не только заглядывалась на верблюдих, но и видя местные нравы с плохим к ним отношением, вступилась за слабый пол. Этим она нарушила несколько местных законов, но местные по причине дипломатического статуса и не знания Скраппи местных законов, учли смягчающие обстоятельства и не слишком жестоко наказали легата. Её просто оплевали и высекли кнутом заставив обмочится у всех на глазах. Сейчас подобное кажется невозможным. Чтобы Скраппи Раг, матёрый жестокий легат легиона Эквестрии, позволила себя плетью избить, и оставить лужу страха… Но в прошлом это действительно произошло, благо вскоре после данного инцидента Скраппи получила подарок от принцессы Луны снявшей окобыливающее заклятие. Уже с ясной головой Раг провела дипломатический визит, где заметила жучок что за ними следил.

Эта находка в итоге привела Легион к неким руинам где засел нехороший тёмный маг желавший свергнуть местную власть и захватить земли Камелу. Этой же тёмной магией он оживил некого голема который убил нескольких легионеров. Потери были бы ещё выше, но Скраппи хорошо тренировала своих рекрутов, не боялась сама идти в бой и имея магические аномалии догадалась их использовать. Заметив, что части тела голема держатся за счёт магии будто вися в воздухе Скраппи разрушила их связи ставя между сочленений свои «стальные крылья».

Вскоре враг оказался повержен, местный внутренний конфликт решён, а Легион вернулся в Эквестрию с триумфом. Лишь вести о потерях среди пони омрачали успех и Скраппи с горечью писала письма семьям погибших, но факт успеха идеи легиона это не отменяло. Тем страннее что в прессе о Легионе, о Скраппи Раг и даже о принцессе Луне отзывались не слишком лестно. Жёлтые газетёнки никогда небыли в Эквестрии голосом власти и не претендовали на объективность, но они отражали настроение в обществе. Обществе, которое Легион, Скраппи Раг и, что странно, принцессу Луну (сестру всеми любимой принцессы Селестии), не любило, а даже презирало. Исходя из этого находились те, кто саботировал рождение легиона и в один момент даже сорвал его финансирование. Раг тогда из своего кармана платила своим подчинённым, выплачивала лечение раненным и компенсации семьям погибших, чем не мало удивила абсолютно всех. Недоброжелатели были удивлены, а принцессы восхищены.

Впрочем, принцессы с самого начала восхищались всем связанным с Раг. Как её делах с Легионом, как обычной жизнью, так и её к ним отношением. Раг это понимала, активно этим пользовалась, и ещё более активно подыгрывала. Со страниц газет долго не сходили новости о устроенных Скраппи театральных постановках, зрителями которых были принцессы. Флатти на них не присутствовала, но охотно верила слухам что принцессы до слёз были тронуты этими спектаклями, их сюжетами, песнями что пела Раг. Что этот театр способствовал сближению благородных сестёр, которые постоянно грызлись между собой по мелким личным и государственным вопросам. Чаще по личным, ведь хоть принцессы – очень занятые пони, но вопреки расхожему мнению, личная жизнь у них, как у всех, в приоритете.

Скраппи хоть и была очень занята Легионом, но не была исключением. Для неё знаковой частью личной жизни стала сыгранная свадьба с фестралом ночной гвардии Графитом. Тем самым фестралом которого с самого начала приставили к Скраппи и который влюбился в неё только увидев. Хотя, скорее обнюхав заметив, что Раг пахнет малиной; но кого он обманывает, очевидно, что его впечатлили крупные крылья и пятнистый круп. Сама же Раг полюбила его далеко не сразу, в том числе и из–за внешности. У мелкой пегаски тоже был фетиш на крупные формы, а Графит был далеко не крупным пегасом, даже под воздействием магии зачарованных доспехов что делали его похожим на фестрала. Всё изменилось, когда принцесса Луна, заметив, как Графит по Раг сохнет, придумала свой план.

В начале этого плана принцесса ночи накачала незадачливого пегаса множеством заклинаний трансформации, плюс посадив его на диету из гормонов, стероидов, конского возбудителя и прочих биологических добавок, что и без магии дали бы дали заметный эффект. В итоге Графит сильно подрос. Если ранее он был самым мелким из своей когорты, то после он приобрёл выраженные синдромы гигантизма. Здорового гигантизма, если эти термины можно совместить. Габаритам Графита и Балк Бицепс позавидует. Вот только если белый пегас с меткой штанги выглядит как мешок шариков на тонких ножках с мелкими крылышками (или синтоловый качок как его обозвали в Мэйнхеттене), то в случае Графита все пропорции тела и конечностей грамотно соблюдены; Луна оказалась хорошим «скульптором». Тем ироничней что выглядящий как жертва стероидов Балк, своё нездоровое состояние получил благодаря честным тренировкам, тогда как Графит своё новое здоровое хорошо прокаченное тело, благодаря запрещённым веществам и магии. В большей мере последнему, иначе никак не объяснить, как он постоянно оставался в облике фестрала не нося зачарованных доспехов.

Естественно Скраппи не могла в такого не влюбится (у мелкой пони был фетиш на всё крупное), особенно с учётом всего что они ранее пережили. И такая любовь не могла не сыграть скорую свадьбу. Хотя Флаттершай считала, что это был скорее брак по расчёту. Пусть эти пони и любили друг друга, но их любовь была специально подстроена принцессами, основана на похоти и слишком зависела от магии с различными веществами. Разврата в ней было многовато для столь светлого слова как любовь. Да и какой бы сильной любовь не была, расчёт всегда берёт верх. Тем больше радости для новобрачных что их любовь совпала с расчётом принцесс. Как бы то ни было, свадьба была сыграна, а Скраппи своей мигающей дыркой убедилась, что гигантизм Графита…

В общем, насчёт одной части его тела пропорции отличались от стандартных в большую сторону. Его палочка–выручалочка была велика даже для огромного фестрала. Удивительно как он смог её запихать в мелкую кобылку, причём, судя по мемуарам Скраппи, по самые ножны. Её мемуары были вообще часто содержали упоминание и описание дубины Графита. В той части мемуаров, посвящённой рождению легиона вообще упоминалась столь часто будто его шпингалет и породил легион. И Флатти не стала бы спорить с этим утверждением. Все мы попадаем в этот мир через постель, а рождение легиона не просто так названо рождением. Тут без палочки–выручалочки не обойтись, а учитывая как в последствии Легион сильно разросся, палочка должна была быть очень большой. Хотя пусть шпингалет Графита стал орудием породившим Легион, но снарядом этого орудия были не столько биологические жидкости, сколько магия.

Официально это событие связано с тем, что Скраппи и Графит осуществили акт соития в каком–то древнем заброшенном храме принцессы Луны, который новобрачные «случайно» нашли во время полёта и незапланированной посадки.

После свадьбы я летала,

Вдруг меня подрезал мерин,

Ах какой был этот пони,

Чёрный, крупный, ростом с Селли.

Тут я стала заводится,

Чердак вдруг мой сорвало,

И на скорости сто тридцать

Я его поцеловала.

Принцесса Луна в прошлом была известна не только как принцесса ночи, но и богиня плодородия. Её храмы, созданные специально для соитий, тоже обладали аурой «плодородия», которую не растеряли даже спустя тысячелетия. Эта аура и сыграла свою роль в зачатии потомства Раг. Однако Флаттершай считала, что всё куда проще, банальней и, как бы сказала Твайлайт, научней.

Дело в том, что Скраппи была искусственно создана и не могла забеременеть без магического вмешательства. Также, пусть Раг выглядела взрослой половозрелой кобылкой (пусть и мелкой), технически её возраст был чуть выше чем у меткоискателей до того как они метки нашли, со всеми вытекающими; не только детскими болезнями. И какой бы большой не была дубина Графита, как бы часто Раг не упоминала её в своих мемуарах, но не размер сыграл главную роль. Графит бы не смог оплодотворить сталлионградскую пегаску (хоть в храме, хоть где угодно) если бы принцесса Луна не накачала его веществами и магией, а после не дала Раг пузырёк с зачарованным зельем–афродизиаком и приказ дать его выпить Графиту перед актом спаривания. Как бы то ни было, но этот акт положил нечто большее чем головастика в яйцеклетку. Для Скраппи и Графита, для Эквестрии, да и вообще всего мира начались долгие месяцы, насыщенные странными событиями.

Скраппи Раг и до своей беременности отличалась непредсказуемостью, но зарождение в ней новой жизни в двойне умножило её буйный нрав. Даже в тройне, учитывая, что у Раг была двойня. Тем страннее какую роль в дальнейших событиях играл её особенный пони.

Это даже звучит смешно, но Графит, имея большой член, не имел яиц. И речь не о том, что он не мог оплодотворить свою кобылку без использования магии и химии. Речь о том, что беременная Раг вела себя как здоровенный матёрый фестрал, тогда как Графит выглядя как огромный фестрал, поведением был похож на мелкую беременную кобылку. Причём эта смена ролей касалась не только отношений с другими кобылами; где Раг пересосалась со всеми, с кем случайно или намеренно на едине оставалась, даже Твайлайт рог облизала. Более заметно это было в боевых навыках и действиях в экстремальных ситуациях.

За пышной свадьбой с брачной ночью естественно должен был следовать медовый месяц и свадебное путешествие. Брак между Скраппи и Графитом не стал исключением, однако путешествие получилось не совсем обычным. В горном приграничном районе, где соединялись границы Эквестрии, Сталлионградской республики и страны грифонов, туристический поезд, пассажирами которого были Графит и Скраппи, подвергся нападению банды грифонов. И Октавия Мелоди свидетель (виолончелистка тоже была пассажиром поезда), Графит тогда себя проявил совершенно не соответствуя своему внешнему облику, званию в ночной гвардии и вообще положению в обществе. Грифоны его легко скрутили, а Скраппи, опасаясь, что в случае сопротивления они навредят её супругу, позволила себя схватить. Далее налётчики, узнав кого они поймали, отвели легата легиона Эквестрии в замок Дарккроушаттен к своему главному, однако того грифона заинтересовало не столько высокое звание Скраппи сколько её экзотическая внешность. Но он об этом пожалел. Скраппи больше была по контактам с женским полом, и Графит был единственным исключением. Также у пегаски уже был опыт изнасилования, и она не собиралась его повторять. Говорят того грифона она зубами оскопила, а после лягающим ударом отправила в горящий камин. После Раг вырезала большую часть грифонской банды и вырезала бы всех до последнего, но неожиданно на выручку пони из захваченного поезда прибыла группа сталлионградцев. Хотя нет – не совсем так. Пони уже тогда были в безопасности, а защита была нужна уже грифонам. Однако сталлионградцы не рвались защищать налётчиков, а Раг не нашла своего супруга, так что грифонов ждали долгие часы пыток.

Как всё решилось Флатти не очень поняла, но помнила, что не обошлось без Октавии, а Графит так и не нашёлся. Также она помнила, что Скраппи Раг по поводу этого инцидента была вызвана в суд в качестве обвиняемой и именно там нашёлся Графит в роли ключевого свидетеля. Свидетеля, перебинтованного как сомнамбульская мумия, что хорошо сыграло на эмоции судьи и присяжных. Раг вышла из зала суда полностью оправданной, что её удивило не так сильно, как то насколько быстро её супруг выздоровел. Сбросив бинты, он наглядно показал, что его ранения (как и слухи о смерти), представленные суду, были несколько преувеличены.

Но суть была не в этом, а в том, что после этого инцидента Раг нашла для Легиона достойную задачу и загорелась идеей кампании против страны грифонов. Хотя будет ложью сказать, что эта идея появилась именно после случая в замке Дарккроушаттен. Ещё в первой истории «стальных крыльев» Скраппи встречалась с грифонами – с послами их страны, и Раг была с ними груба. Всячески высмеивала их манеру речи, особенности внешности и конечно дипломатическую миссию, с которой они прибыли в Эквестрию. Кто знает, может уже тогда пятнистая кобылка вынашивала идею Легиона и кампанию против птице–кошачьих. Хотя что тут гадать – конечно да. Остальные события встречи Раг с грифонами лишь ускоряли реализацию этой идеи, а таких встреч было немало, помимо инцидента с поездом. Не говоря уже о случаях без встреч, но полных ужасных подробностей.

Был случай в горах близ «Обители кошмаров» когда патруль ночной стражи и Раг встретили кобылку с жеребёнком что была беженкой–беглянкой. Эта пони никогда не видела ночных гвардейцев и думала, что они её съесть могут. Забавно, особенно что бежала она, желая избежать участи оказаться на обеденном столе у грифонов. От беженки Скраппи услышала много ужасных подробностей какой ужас наводят грифоны на мирных пони. О том как их угоняют в рабство, а порой используют в пищу. О том как тяжела и ужасна участь пони, живущих за пределами Эквестрии. И многое другое.

Хотя нельзя сказать, что все встречи Скраппи Раг и грифонов были кровавыми или полны подробностей что в мерзком виде показывает народ грифонов. Был один почти анекдотичный случай, когда к подножию горы Кантерлот заявилась крупная группа вооружённых грифонов требуя каких–то объяснений. Флаттершай не знала всех подробностей, в том числе из–за чего весь сыр–бор. Она даже не помнила было это до или после инцидента с поездом, в котором Скраппи Раг получила у грифонов прозвище «Мясник Дарккроушаттена». Но это было не суть важно. Важно то как всё разрешилось. Скраппи Раг тогда проявила себя как мясник, но скорее в прямом смысле. Она разрешила сыр–бор, пусть и без сыра, но гастрономическим способом.

Просто грифоны под горой разбили импровизированный лагерь с полевой жаровней, где мясо (благо не пони) готовили, а пятнистая пегаска с памятью древнего духа унаследовала от этого духа и пищевые предпочтения. Раскатав губу на мясо, Скраппи объявила желание провести кулинарный поединок, который блестяще выиграла. Пегаска тогда сильно удивила грифонов фактом, что по проде травоядное существо оказалось мясоедкой с большими познаниями в приготовлении мяса. Особенно использование винного уксуса, который у грифонов считался не пригодным для пищевых целей, но обеспечил мясу отличный вкус, Раг безоговорочную победу, а вооружённому инциденту самое мирное решение из возможных. Хотя сама Раг не сильно радовалась мирному решению. Её вполне бы устроил и вариант, в котором она со своими легионерами, распотрошила бы пришлых смутьянов. По сути грифонов тогда спасло только то, что Скраппи хотела вкусно поесть.

Как бы то ни было, этот случай разрешился, а Раг получила не только вкусный мясной обед, но и уважение грифонов, некоторые из которых потом станут её друзьями. Это довольно контрастировало с тем, как далее Скраппи заводила уважение и дружбу с представителями этого народа. Обычно она начиналась с поединков, в которых Раг, естественно, побеждала. Зрители, а (если им удавалось выжить) порой и участники проникались к пятнистой пегаске должным уважением. Грифоны вообще уважают силу, а также другие схожие качества. Быстрее, выше сильнее. Чтобы подружится с одним грифонов Скраппи понадобились первые два.

Был случай, когда в поле зрения тёмных глаз легата оказался необычно высоко летящий грифон. Пегаске тогда сильно пришлось напрячь свои крупные крылья чтобы забраться на его высоту, не потерять сознание от разряженного воздуха, догнать цель и сильно удивится её снаряжению. Грифон в скафандроподобном костюме позволяющим летать на очень большой высоте – нелепое наверно было зрелище. Но узнав, что беглец сам создал этот полностью работающий костюм Раг прониклась к нему уважением, тогда как сам беглец к тому, что Раг, не имея такого же снаряжения, его всё же поймала.

Хотя вряд ли легат тогда сильно удивилась увиденной грифонской технологии. Может факт того, что грифон сам создал этот костюм и вызвал у Раг уважение, но сама технология её вряд ли впечатлила.

Дело в том, что перед этой странной высотной погоней Скраппи посетила некий «храм древних». Конечно, это был не храм в известном смысле этого, но в языке пони не было более подходящего слова.

Найденный зебрами «храм» представлял собой некий пирамидальный комплекс, нашпигованный древними технологиями. Одной из них был голос, которым «храм» говорил со своими гостями. Но к сожалению или счастью, гости редко сами находили подходящие слова и не знали, как говорить с голосом древних. Скраппи, имея память древнего, стала одним из немногих исключений. На вопрос «храма» насчёт логина пользователя Раг быстро выбрала себе никнейм – Соловей. Скраппи Раг не сильно любила певчих птичек и этот её выбор был отнюдь не случайным.

Опять дело в том, что (ой как удобно) из древних текстов легат узнала о некой фестралке Нахтигаль… То есть Найтингейл. Древней воительнице, героине эпохи становления Эквестрии, чья доблесть и свирепость в бою могла сравнится лишь с верностью принцессе Луне. Однако, какая ирония, как раз за излишнюю свирепость и воинственный энтузиазм принцесса Луна впала к ней в немилость. За это, оскорблённая в лучших чувствах Нахтига… то есть Найтингейл и ополчилась против Луны. Ополчилась чуть ли не со всем мышекрылым народом фестралов, за что вместе с этим народом и была истреблена. Скорее всего, всё было не совсем так, но подчинённые легата прочитав древний архив усмотрели в Скраппи Раг сходство с Нахти… Найтингейл. Сама Раг, будучи как раз свирепой воительницей и ученицей Луны, тоже это сходство усмотрела, вот в «храме древних» и назвала себя Соловей. И какое совпадение, далее «Соловей» нашла в этом храме древнее личное оружие Нахти…нгейл – понож с выдвижными когтями. У Раг с «Обители кошмаров» был аналогичный образец этого оружия, которым она активно пользовалась, но пятнистая пегаска не стала себе отказывать в удовольствии примерить и использовать оружие древней воительницы. В итоге Скраппи примерила нечто большее. Помимо поножа с когтями от НаАхайтингейл её достался ещё и дух фестралки, который поселился в разуме Раг на пару с духом древнего. Теперь легат стала слышать два голоса в голове.

Флаттершай с трудом представляла какого это жить с голосами в голове и можно ли это считать за психическую болезнь, но вспоминая упоминания древней воительницы невольно подумала, что нужно самой обратится к специалисту. Робкой пегаске показалось что она сама слышит иные голоса. Не в буквальном смысле слышит, но ей будто тихо нашёптывали и из–за этого Флаттершай вспоминая имя Найтингейл невольно в мыслях проговаривала его на грифонский манер – Нахтигаль.

Нет, язык грифонов не был для Флаттершай чужим. Пусть робкая пегаска до встречи с Гильдой ранее никогда не видела грифонов, но в школе изучение их языка далось Флаттершай удивительно легко. Правда это сыграло злую шутку, так как одноклассники преисполненные завистью начали сильнее дразнить робкую пернатую пони. Даже усмотрели в её имени грифонский акцент; хотя имя Флаттершай не начиналось как у большинства грифонов на Г и вообще эту букву не содержало. Исходя из этого, и так не разговорчивая Флаттершай, старалась не говорить и даже не думать на не родном, но хорошо знакомом ей языке. И тут вспоминая древнего персонажа разум пегаски упорно пытался произнести её имя не грифонский манер.

Ей это показалось очень странным. До такой степени что пегаска сделала перерыв в своих думмах, чаю выпила, и чтобы успокоить своё психическое состояние, мишку обняла. Мишка в долгу не остался и обнял в ответ жёлтую пони. Даже слегка перестарался, помяв ей перья на крыле, вместе с рёбрами грудной клетки, но сдавленный писк пегаски был вовремя услышан.

Чай, обнимашки и лёгкий болевой шок сделали своё дело. Пегаска пришла в норму, нормально в мыслях произносила чужие имена и, вспомнив на чём остановилась, продолжила вспоминать историю самой необычной пони что знал этот мир.

Естественно, в «храме» легат нашла не только следы своей незадачливой предшественницы. Голос «храма» был щедр на рассказы о прошлом, которые к тому же визуализировал какой–то технологией; похожей на магию Трикси, когда она показывала, как она якобы звёздного мишку победила. Рассказы в рассказе Флаттершай не любила, и не только как авторский литературный приём, да и то, что якобы увидела и услышала Раг в том «храме» Флаттершай не понравилось. Даже показалось глупым.

Будто в далёком прошлом на планете Земля жил всего один разумный вид известный пони как древние. Умом эти древние не отличались. Много достигнув в науке и технологиях, они тратили эти знания вместе с ресурсами планеты на войну друг с другом. Так бы и продолжалось до полного исчерпания, но прилетели некие инопланетные гости, а древние, будучи не слишком гостеприимными, прилёт гостей восприняли как атаку, и продолжили войну друг с другом особенно азартно за минуты превратив свой мир в выжженную пустошь. Пришельцы же оказались настоящими моралистами и будучи отчасти причастными к произошедшему преисполнились помощи выжившим. Вместе они привели планету в порядок возродив на ней утраченные формы жизни, и добавив новые, созданные с использованием биоматериала пришельцев. Также они запихали обратно в недра ресурсы, которые ранее древние нещадно выкачивали. Ну и напитали этот мир материей известной сейчас как магия. После древние и пришельцы покинули этот мир, но напоследок оставили подарочек в виде специально созданных существ что должны будут заботится и направлять новых жителей этого мира. В случае пони этими существами были принцессы–аликорны и...

Там ещё были подробности что древние ответственные за создание пони принадлежали к странам древних с названиями Россия и США, тогда как древние создававшие грифонов были из некой Германии. Что мол древние дали своим творениям свои национальные черты и этим объясняется наличие разных языков и элементов культуры у пони и грифонов. Что каждый обитатель мира магии был создан представителями какой–то страны древних и…

И всё это казалось Флаттершай полным бредом. Не только в части древних стран и современных народов. Вообще вся история. Персонажи в ней со всех сторон выглядели клиническими идиотами, а их поступки, мягко говоря, не логичными. И дело не в воюющих друг с другом древних. Живя в мире, в котором Легион во главе Скраппи Раг огнём и железом прошёлся по всему миру, Флаттершай могла поверить, что древние дружелюбием не отличались и даже что они уничтожили свой мир. Но чтобы они этот мир восстанавливали… Восстанавливали чтобы покинуть, но при этом оставив смотрящих. То, что благородные сёстры якобы были какими–то надзирателями, уже рушило религиозные мировозренческие взгляды Флаттершай, но она бы приняла это как правду если бы она не звучала так тупо. Как в сути, так и в деталях.

Особенно в деталях. Особенно в части что древние в недра планеты обратно ресурсы запихивали. Это так тупо и антинаучно, с геологической точки зрения. Мод Пай бы живот от смеха надорвала если бы услышала эту сказку и могла бы смеяться. Но благо эта разбирающаяся в камнях и прочих недрах серая пони способна лишь на неширокую улыбку, так что её живот в безопасности; хотя Флатти была уверена – улыбка у неё была бы шире обычного.

Как бы то ни было, реальность часто превосходит любые фантазии, в том числе и по кажущейся бредовости. В случае истории Скраппи Раг, подробности насчёт мира, в котором ресурсы обратно в кору планеты запихивали – далеко не самый странный момент. Она сама – сосредоточение странностей.

Будучи так называемым сталлионградским пегасом, имеющим чудную внешность с физическими и магическими особенностями, ведущая очень травмоопасный образ жизни, Скраппи Раг естественно часто наблюдалась у врачей. Наблюдалась не только для лечения, но и изучения. И если с первым было всё относительно хорошо (на Скраппи всё быстро заживало), то изучение давало противоречивые и даже антинаучные выводы. Вплоть до таких что беременная кобылка не являлась живой, потому что магические диагностические приборы не видели каких–то показателей аномального отторгающего некоторую магию организма легата. Глупые выводы, что даже Флатти понимала, но они пробудили в Раг любопытство насчёт своего происхождения и опять… Ой как удобно.

Похождения легата не прошли без внимания на её родине. В один непримечательный день в дверь дома Раг постучали, а когда хозяйка открыла дверь к ней обратились на Сталионградском языке с предложением посетить родной город. Скраппи, имея воспоминания древнего духа, Сталлионград не помнила и родным этот город не считала, но любопытство взяло своё. Да и после инцидента с бандой грифонов к сталлионградским пони у неё было скорее хорошее отношение, так что Раг приняла приглашение.

Гостьей она оказалась довольно наглой, но её старые друзья отметили, что характером Скраппи совсем не изменилась; только внешне, особенно глазами и чёрные линзы ей не идут. Но вообще легат ненадолго задержалась в закрытом городе. Посетила санаторий, где сталлиоградские пегасы обитали. Провела там несколько медицинских процедур, сломав медицинский прибор и покалечив врачей. Ответила на вопросы вызвавшей её сталлионградской политической верхушки и заметила, что среди этой номенклатуры был единорог с такими же как у неё тёмными лишёнными жизни глазами. Ну и помогла сбежать из города другой сталлионградской пегаске (вывезя её по воздуху у себя на спине), которой не нравилась жизнь в закрытом городе, плановая экономика и вообще философия Сталлионграда.

Интересная у Скраппи была жизнь, и она проживала её на полную. Не было такой авантюры в которую Раг бы не ввязалась, не было кипеша в котором она бы не засветилась. Для тихони Флаттершай такой экстремальный образ жизни, даже по меркам Рэйнбоу Дэш, был за гранью, казался иррациональным, противоречащим природе пони. Да и даже природе животных, которых Флатти понимала. Особенно в части инстинкта самосохранения. Однако зная странную историю Скраппи Раг, то, что она искусственного происхождения, что её душа и особенно воспоминания не во всём принадлежат пони, зная её физические особенности и болячки, Флаттершай, при всей очевидной иррациональности, отчасти понимала причину странного образа жизни пятнистой пегаски.

Весь этот «экстрим», ранняя половая жизнь и беспорядочные (чаще однополые) половые связи, невоздержанность в алкоголе и вредной еде, желание в бою быть на передке, а на гражданке устроить драку, в целом наглое поведение – всё выглядело так будто Раг проживала каждый день как последний. И у пятнистой пегаски было более чем достаточно причин так считать.

Будучи созданной искусственно сталлиоградская пегаска имела ускоренный метаболизм и регенерацию. Раг могла сколько угодно потреблять вредную пищу, в том числе не свойственное рациону пони мясо, не боясь располнеть. Алкоголь тоже не оказывал на неё известного губительного воздействия; только навевал веселье. Пегаска могла напиваться, не боясь за свою печень, что, собственно, и делала на вечеринках, пирах, балах, поминках, да и без формального повода. Казалось, что Раг может что угодно в себя запихать или влить.

Тоже можно сказать и об физических нагрузках и то, как они сказывались на внешности. Если других пони они истощали или наоборот от них они набирали избыточную мышечную массу, или получали иные проблемы со здоровьем, то в случае Раг казалось, что всё идёт ей только на пользу. Это было особенно заметно после её прибывания из «Обители кошмаров» – месте, где пони проходят очень жёсткий отбор, ломаясь физически и морально, чтобы быть собранными заново. Если другие рекруты возвращались назад (это повезло если возвращались) истощёнными или наоборот заматеревшими телом и душой, то Скраппи Раг вернулась сильно похорошевшей (хотя и до этого выглядела неплохо) совершенно не изменившись характером.

Также, хоть на Раг не действовали большинство лечебных заклинаний, но раны на её пятнистой шкуре заживали быстрее чем у обычных пони. Причём заживали так что не оставляли рубцов. Пускай были исключения, когда раны были особо глубокими или после ранения были плохо обработаны, но полученные шрамы Скраппи совершенно её не портили. Даже наоборот, придавали ей особый шарм. Пусть спиральный змеевидный шрам на её ноге скрывал понож с выдвижными когтями, но его наличие не было секретом, и никто не считал этот рубец уродливым. Наоборот, его считали чуть ли не украшением легата. Среди поклонников Раг находились те, кто краской рисовал эту спираль у себя на ноге, а в самом легионе некоторые особо фанатичные центурионы и легионеры даже вырезали нечто похожее у себя на ногах. Правда сама Раг это не поощряла, но тоже находила свой шрам красивым. Красивым и символичным. Она усмотрела в нём аллюзию на древний медицинский символ – змею обвивающую посох; хотя в случае Раг, скорее змея обвивающая бокал. Учитывая, что древний дух в её разуме был как раз работником здравоохранения, легат имела на это право. Может свой символизм был и у её шрама у глаза; Флаттершай не знала где Раг его получила, но определённо от меча в каком–то бою. Этот рубец тоже пегаску не портил, пусть и выглядел жутковато. Будто из её тёмного глаза исходит молния или молниевидная трещина.

Но у каждой медали есть другая сторона. Хоть Скраппи Раг могла себе позволить без последствий наедаться и напиваться, а также получать увечья, но её искусственно созданный организм не только быстро повзрослел, рано начав половую жизнь, но и продолжил стареть быстрее обычного. И какая ирония, всё это сопровождалась детскими болезнями, которые пони легко переносят, будучи жеребятами, но тяжело проходили для сформированной половозрелой кобылки.

Естественно такое дикое сочетание не могло не сказаться на психике. В случае Раг оно сказалось в ещё более диком сочетании экстрима, войны и гедонизма, что стал её образом жизни. Алкоголь, жратва, война и много секса – вот краткое, но довольно точное описание образа жизни легата Легиона Эквестрийской Империи. Конечно, к этому списку можно добавить слёзы и иные биологические жидкости, но сути не меняет. И какая ирония – венценосным принцессам аликорнам – «благородным сёстрам», нравилось всё то, что делала Раг.

Чтобы Скраппи Раг не совершила, какие бы обвинения ей не предъявляли в суде, и какими бы не опровержимыми ни были доказательства, судьи (коими часто были сами Селестия и Луна) всегда либо оправдывали пятнистую пегаску, либо подбирали такое наказание, что для Раг было скорее заслуженным отпуском. Наказание совершенно не мешало (а скорее помогало) далее вести свой необычный образ жизни. Ирония в том – сама Раг не считала, что к ней проявляют какое–то особо мягкое отношение и тут Флатти ей верила. Даже если бы Скраппи знала, что за свои деяния попадёт на пожизненное в Тартар, это бы её не остановило.

Естественно для общества всё это не проходило незамеченным и в прессе то и дело появлялись возмущённые статьи. Однако Раг не обращала внимания на жёлтую прессу, и тем более принцессы–аликорны не волновались из–за каких–то слов на бумаге. Для принцессы Луны, Скраппи Раг была верной и очень способной ученицей. Для Селестии – мощным инструментом внешней и внутренней политики. Проще говоря, Раг была их фавориткой. Однако однажды Скраппи выяснила, что это было сильным преуменьшением.

История похождений Скраппи Раг довольно запутанная и изобилует многочисленными подробностями (в том числе пикантного характера) которые не способствуют пониманию. Флаттершай не очень поняла как и почему Скраппи снова занесло в Сталлионград, и даже не была уверена попала ли легат туда сама, её похитили (в это совершенно не верилось, хотя Флатти припоминала что браслет на ноге легата однажды устроил ей шоковую терапию) или заманили. Однако Раг вновь очутилась в границах мрачного непокорного хорошо укреплённого города. Даже не так. Очутилась в его эпицентре или, даже можно сказать, сердце. Это событие произошло в местном дворце правящей политической верхушки, но главная для Раг находка была не в его стенах, а под ним.

К удивлению Скраппи, дворец, как и весь Сталлионград, оказался построен на древних руинах и некоторые из них не развалились, а даже были восстановлены. Одно из таких восстановленных помещений находилось прямо под дворцом, где Раг обнаружила инкубаторий, в котором её создали. Эта находка была сама по себе удивительной, но отошла на второй план, когда Раг изучила её содержимое. Во время этих поисков Скраппи нашла накопытник принцессы Луны и факты что синяя крылорогатка использовала свой биоматериал для создания Скраппи и вообще была инициатором и куратором проекта. Проще говоря, принцесса Луна во всех (кроме буквального, но не факт) отношениях была матерью Раг; может даже её выносила.

«Вот это поворот, в стиле бразило–мексикано–индийского кино, только родинок не хватает», – как в будущем шутили в Мэйнхэттене; хотя Флаттершай не была уверена, что поняла эту шутку. Раг тоже не все шутки понимала, но далее нашутилась сполна.

Оказалось, что пока Раг выясняла свои семейные тайны, сверху, прямо над ней тоже творились страсти, но не семейного, а политического толка. Тот одержимый темноглазый единорог из политической верхушки Сталлионграда, задумал многочисленные реформы, направленные на укрепление связей с Эквестрией и собственной вертикали власти. Скраппи Раг презрительно называла этот план «перестройкой», хотя Флатти не понимала негатива, который легат вкладывала в это слово. Но чтобы Раг под этим не подразумевала, она не дала «перестройке» состоятся. Прямо во время заседания, после речи одержимого единорога, Скраппи Раг вне очереди и полномочий взяла слово за трибуной. Стуча по ней (трибуне) накопытником своей матери, Раг кричала слова против идеи «перестройки» обильно ссыпая при этом угрозами. Флатти не знала, что в этом смешного, но со слов Скраппи дух древнего в её разуме в этот момент надрывался от смеха. Раг в этот момент определённо тоже не столько творила политику сколько веселилась, хотя в следующие минуты ей и особенно всем присутствующим было не до смеха.

У одержимого единорога был запасной план. Предполагая, что его инициатива может получить отказ он решил сделать всех присутствующих в зале такими же одержимыми как он сам, а значит более сговорчивыми. Флаттершай не очень понимала технологию вселения в разум пони душ древних и тем более не понимала, как это можно сделать быстро и массово, но злой древний дух знал такой способ. Его он и применил, хотя было уже поздно. В правительственный зал уже ворвалась кентурия ночной стражи желающая найти и спасти Скраппи Раг. Некоторые мышекрылые пони даже попали под воздействие заклятия, но Раг быстро сообразила, как его ослабить (тем же способом, которым она голема в Камелу победила), так что действительно массового вселения удалось избежать.

По сути, план нехорошего единорога провалился. Сталлионград не стал «перестраиваться», интегрируясь в политику и экономику Эквестрии, нехороший одержимый единорог не получил большую власть, да и план с вселением душ провалился. Единственное что он ему дал, это создал неразбериху сработав на отвлечение позволив сбежать. Сами же одержимые пони были отправлены в Эквестрию где их в колодце душ утопили, и на том казалось всё закончилось, но... По закону жанра, сбежавший злодей не мог не объявится и не попытаться отомстить.

В момент торжества в Кантерлоте, где Скраппи Раг должны были встреть как героя–триумфатора, сама Раг заметила пони очень похожую на себя. Легат сразу догадалась что это не пони, а маскирующийся под неё чейнджлинг (либо другая сталлионградская пегаска что на Раг похожа), но не успела среагировать. Кобылу легата эквестрийского легиона, что была на последнем месяце беременности, в очередной раз скрутили и похитили. И похитителями, в очередной раз оказались одержимые пони, которыми командовал, какая неожиданность, нехороший одержимый единорог.

Вспоминая историю стальных крыльев Флаттершай не раз замечала, что чем дальше развивалась эта история тем она становилась более непонятной, но этот момент побил все рекорды. То, что похитители именно похитили Скраппи уже было странным. Флатти не понимала, что им мешало её сразу убить. Но тем не менее, похитители протащили легата через всю Эквестрию доставив аж в Мэйнхэттен, на ремонтно–логистический узел дирижаблей, но лишь для того, чтобы долгие дни продержать за решёткой, а после недолгого бессмысленного допроса, в котором Скраппи единорогу глаза выбила, запихать легата в горящую литейную печь. Только желание бессмысленной жестокости объясняло такую нелогичность похитителей, но к их несчастью, далее произошло нечто ещё более нелогичное и жестокое.

Печь в которую запихали легата была самой обыкновенной и работала на угле, а не на «Элементах Гармонии», однако сгорев в ней Раг возродилась подобно Твайлайт Спаркл, когда её элементы изжарили – также в аликорнезированном виде. Правда если Твайлайт, после своего возрождения долго училась обретёнными крыльями управлять, то Скраппи Раг сразу освоилась с выросшим из её головы рогом. Хотя… «Ломать – не строить», как говорят в народе.

Используя обретённые силы, Скраппи начала во всех смыслах пылать и метать, за считанные минуты разнеся логистический терминал вместе с пришвартованными дирижаблями. В процессе она поубивала десятки одержимых пони что были её похитителями, сотни рабочих пони–мейнхэттенцев что там работали, да и просто прохожих–свидетелей, что попали под горящие стальные крылья, и лишь главного плохиша оставила в живых. Хотя сам одержимый единорог точно не был рад такому особому отношению. Скраппи и ранее гуманизмом не отличалась, а в его случае уровень жестокости достиг потолка. Раг оторвала ему ноги, рог, причиндалы, уши, язык и зубы. Оторвала и поломала вообще всё что можно оторвать и поломать, в процессе прижигая увечья чтобы одержимый страдал, но не умирал. По итогу она не стала его убивать. Одержимый сам себя убил, спустя несколько лет, лёжа в больнице, после того как Скраппи его навестила; как он это сделал в своём состоянии Флаттершай не знала и знать не хотела. И как будто этого мало, у этого инцидента была ещё одна подробность за рамками логики.

После сожжения в печи, которая легатов в аликорнов превращает, Раг не сразу возродилась в обновлённом виде. Перед этим она (или только её дух) попала в некое магическое пространство, где Скраппи встретилась с Селестией. Якобы там между ними был какой–то диалог неясного смысла, в котором Селестия поведала что всё происходящее – это её план, завёрнутый в другой план, что был часть другого плана и так далее по нарастающей. Что всё происходящее в мире – её планы в планах и Раг была в их центре. Что даже то, как Скраппи сорвала план Селестии на интеграцию Сталлионграда в Эквестрию – тоже часть плана принцессы. И также согласно этим планам, Раг должна была сгореть чтобы оказаться в этом месте перед солнечной богиней и увидеть некое пророчество. Раг его увидела, после чего Селестия окончательно убедилась в мысли сделать Скраппи равной себе наделив силами аликорна, и сделать третьим истинным правителем Эквестрии, да и всего этого мира.

Глупо? Не логично? Невозможно в рамках всего того, что известно о мире магии? Флаттершай считала, что да, но зная, что случилось далее, жёлтая пегаска уже ничему не удивлялась.

Развлекавшись на логистическом терминале, далее Скраппи Раг решила тоже действовать не слишком логично. Она решила найти Селестию, но лишь для того, чтобы тоже её избить. Как легат избила старшую принцессу Флаттершай не знала, но догадывалась, что Селестия – крепкая крылорогатка. Она сильна и не позволила бы себя просто так поколотить. Однако в той драке белая пони проиграла. Неизвестно что Раг с ней сделала, но учитывая как легат обошлась с одержимым единорогом, а Селестия сильна, упряма, и устойчива, светлокрылой тоже многое оторвали и поломали. Настолько многое, что она пересмотрела свои планы в планах и вновь сделала Скраппи Раг «обычной» пегаской. После недолгого опыта в облике другого подвида у Раг только ямка на голове осталась, на месте где был рог. В действительности это не совсем так и порой у Скраппи на месте этой ямки вырастает магичное образование, а то и просто эта ямка лазером стреляет. Но Скраппи Раг и её недруги в будущем сделают это открытие, а пока всё выглядело просто как откат от аликорна назад в пегаску.

Однако Эквестрия всё же получит нового аликорна. Твайлайт Спаркл была запасным кандидатом в принцессы и отказавшись от дара Селестии, Скрапс пожелала, чтобы Твайлайт обрела крылья. А также чтобы для фиолетовой пони преображение в аликорна прошло под наркозом. В смысле не так болезненно. И как всем известно, именно это и произошло. Твайлайт получила крылья, однако не упоминала чтобы ей было больно, когда её сжигали элементы. Правда ей ещё пришлось доказать, насколько она достойна быть принцессой.

В будущем произошло похищение принцесс шипастыми лозами Дискорда. Тогда ночь и день одновременно делили небо, а Твайлайт официально исполняла обязанности принцессы. Это было одно из главных испытаний Твайлайт и её подруг, в котором они спасли Дерево Гармонии и принцесс. Испытание, в котором Твайлайт показала себя достойной принцессой. И какого же, спустя долгие годы, было разочарование от факта – это ложь. Из дневников Скраппи, да и слов Дискорда, Флаттершай знала – это был очередной план в плане Селестии. Что не Дискорд, а благородные сёстры всё это устроили. И в действительности всемогущие аликорны не настолько тупы чтобы позволить себя похитить каким–то тентаклям. В действительности похищены были «двойники» принцесс – особо доверенные пони с изменённым магией обликом.

Учитывая факт фальшивости «похищенных принцесс» вопрос о подлинности «Дерева Гармонии» был более чем очевиден и Флаттершай это очень злило. Эта массовая ложь якобы ради благой цели – проверки новой принцессы и «Элементов Гармонии», это противоречило всем представлениям о значении элементов. Во всяком случае тому, кто всё это устроил, ценности элементов точно чужды. Верность, честность и особенно доброта. Даже Пинки Пай сочла бы не смешным розыгрыш, в котором принцессы делают вид что их похитили и оставляют светила одновременно висеть. Страшно представить как бы рассердилась Эпплджек узнай, как её обманули, пользуясь её честностью.

Благо Дискорд по секрету поделился с Флатти этой тайной, а Флаттершай не собиралась предавать его доверие, и тем более свой элемент. Не собиралась горькой правдой рушить воздушные замки подруг. Это было бы злым поступком, противоречило элементу доброты, а Флаттершай хоть и не была лгуньей, но и не являлась элементом честности. Так что решила просто в случаях, когда подруги будут вспоминать те события, молчать больше обычного. И…

Флаттершай заметила, что не о том думает. Просто случай с похищением принцесс и осознание правды очень много значили для робкой пегаски. Однако на данный момент Флатти вспоминала другую историю, от которой сильно отвлеклась. Помотав головой и помассировав виски копытами, жёлтая пони вспомнила на чём остановилась, а остановилась она на моменте, когда Скраппи Раг из аликорна вновь стала пегаской. С точки зрения магических наук такое обратное превращение – не совсем логично, однако не так как самая главная подробность этой истории.

Уровень иррациональности этой подробности выходит за все рамки бредовости. Будь Флаттершай менее уравновешенной и пофигистичной, она бы ощутила себя на месте Твайлайт, когда та изучала феномен «Пинки–чувства»; или однажды не понятую ей шутку Дискорда. Твайка тогда себе чуть ли не все кости переломала, становясь жертвой розового пророчества, а Флаттершай бы в попытках понять произошедшее в истерике выдрала бы свои длинные волосы крича мысли вслух: Да как такое вообще возможно!

Всё дело в том – все эти сожжения в печи, восстановления в форме аликорна и обратный демонтаж в пегаску, совершенно не повредили округлившимся бокам беременного легата. Куда там Селестия запихивала свой рог и что вводила им в Скраппи чтобы снова надуть пятнистое пузико, Флаттершай не знала. Она вообще не понимала логику произошедшего. В принципе история «стальных крыльев» с самого начала логикой не отличалась, но тут все рекорды были побиты. А ведь это «официальная версия», которая была написана в мемуарах легата, и подтверждена с её слов. Подтверждена Селестией, Твайлайт, да вообще всеми источниками заслуживающими доверия. Источники были настолько заслуженными, что в своё время Флаттершай даже приняла их версию на веру и…

И лишь сильно позже, спустя долгие годы, после других очень странных событий, заслуживающие доверия источники изрядную часть этого доверия потеряли и были вынуждены снова его заслуживать. Десятки раз.

Как в случае Флаттершай так и тысяч других пони Эквестрии. Но всему своё время, а время воспоминаний этих событий ещё не пришло. Пока элемент доброты вспоминала другое событие. Событие что было следствием самой большой реально произошедшей нелогичности и глупости, о которой она слышала. На этом фоне даже терялась другая подробность, которая, узнай о ней раньше, Флатти, Рэрити, Дэш, Пинки, и особенно Твайлайт с Эпплджек – сильно бы огорчились.

Надутое пузико легата начало подавать признаки скорого сдувания. Воды у Скраппи отошли не сразу, но она быстро поняла, что находится на пороге одного из самых прекрасных и болезненных событий в своей жизни. Где у легата прошли роды точно неизвестно, но слухи говорили об «Обители кошмаров». Учитывая, что пятнистая пегаска родила двойню настоящих полноценных фестралов, даже если это не так, все обязаны верить в эту версию. Версию, в которой род ночных пегасов возродился на главной базе ночной гвардии; особенно с учётом что зачали их в храме Луны.

На этом история «рождения легиона» можно считать подошедшей к концу, но у любой истории есть история–продолжение. В случае легата легиона Эквестрии Скраппи Раг, это была долгая цепь событий, в которой она огнём и железом прошлась всему миру неся ему слова и волю принцесс. Одним словом – гармонию.

Сбросив лишний вес, Скраппи не стала терять времени; если за таковое не считать несколько устроенных ей пьяных дебошей и суточные отсидки за решёткой. Ещё с момента первого посещения Раг Кантерлота и встречи с послами страны грифонов, пятнистая пегаска вынашивала желание её покорить. Это желание сильнее усилилось ещё в «Обители кошмаров» когда она встретила пони–беглянку что предпочла со своим жеребёнком сбежать в горы на верную смерть чем оставаться в рабстве у птицельвов. Также другие свидетельства ущемления копытного населения усиливали в Раг желание испытать легион в настоящей армейской кампании – на кошкоптицах. Но, пожалуй, наиболее сильно это желание укрепил «кулинарный поединок», в котором Раг не только победила, но и хорошо поев, узнала какие ингредиенты используются в грифонской кухне.

Принцессы же небыли против идеи Скраппи распространить влияние Эквестрии и захватить для пони новые жизненные пространства, однако не хотели, чтобы их любимая поданная принимала в этом участие. Они желали, чтобы Скраппи занялась материнством и не хотели, чтобы она снова рисковала собой. Не хотели, чтобы она погибла в бою. Однако сама Раг считала такую смерть самой достойной из возможных, для матери двоих детей. Для биологической матери. Если же посмотреть на ситуацию философски, то раз она совершила «Рождение Легиона» то весь Легион был её детьми, которых она не могла бросить. Так что для Раг выбор был очевиден и, как и обычно бывает в Понивилле, он вылился в вечеринку.

Скраппи, привлеча несведущую Пинки Пай, устроила в своём доме вечеринку для всех жителей Понивилля. В том числе и тех, кто были против чтобы Раг примкнула к Легиону или просто сообщили бы об этом куда следует. Эту проблему легат решила бочонком ягодной алкогольной настойки Берри Панч в которую Раг подсыпала снотворного. Снотворное сработало. Все в доме заснули. Некому было её остановить. Исключением была Пинки Пай, которая, будучи гиперактивной и злой за испорченную вечеринку, не поддалась действию снотворного. Пинкамина Диана Пай оказалась одной из немногих кто смогла напугать Раг до дрожи, хотя Флаттершай не понимала, чем её распрямившиеся кудри страшны. (https://youtu.be/yYobTNp5kyI?t=80) Но к чести, Раг она преодолела страх и используя лишь силу слова преодолела бледно–розовое прямо–волосое препятствие.

Далее была долгая история покорения легионом страны грифонов, с предсказуемым итогом. Грифоны честно очень старались дать отпор, но ничего не могли противопоставить легиону и тем более его легату. Попытки грифонов копирования вооружения и тактики придуманные Скраппи тоже вели лишь к поражению. Скрапс хоть и любит из себя идиотку строить, но таковой не является и с самого начала предвидела что её разработки будут пытаться воспроизвести на другой стороне. Так что намеренно вводила в чертежи и тактические схемы изъяны, а то и вообще делала вид что делает ставку на оружие совершенно не пригодное для боя. Грифоны охотно попадались в эти ловушки беря на вооружение плохо работающие арбалеты и рогатки.

При таких раскладах кампания против грифонов прошла для легиона более чем победоносно. Проблемы возникли лишь у стен столицы грифонов – Грифуса. Мало того что стены города оказались очень высокими и прочными, так грифоны ещё и раскопали технологии древних, создав на их основе множество паровых машин. В частности, паровые катапульты метавшие зажигательные бомбы.

Сходу взять город не получилось, так что Скрапс взяла его в осаду, но понимая, насколько она может затянутся не гнушалась и дипломатических методов отправив парламентёров. Однако парламентёры не возвращались, так что на следующие переговоры Скрапс уже пошла сама, где ей предложили обед. Запах ей понравился, а вот вид блюда – не очень. Грифоны зажарили какую–то особо любимую Скраппи пони–легионерку, с которой у легата были интимные отношения, но при зажарке умудрились её не убить, оставив в полуживом состоянии. И как будто этого мало, грифоны сообщили, что умудрились взять в плен особенного пони Скраппи – Графита. Естественно, Раг, огорчённая такими новостями, высказала недовольство повару и его помощникам устроив резню, после чего свернула шею полуживому блюду, и приказала идти на штурм. Не известно сколько жизней легионеров отнял бы этот штурм и погибла бы в нём их легат, но у этой войны неожиданно появилась третья сторона.

К стенам Грифуса прибыла гвардия Селестии усиленная силами армии Сталлионграда. Последние помимо мечей и копий притащили и недавнюю разработку промышленности закрытого города – осадные пушки очень большого калибра. Эти орудия и разнесли, казалось бы, неприступные стены. Скрапс же была одной из первых кто с мечом наголо рванул в образовавшуюся брешь. Далее она тоже была в первых рядах прорубая себе путь через сотни сопротивляющихся грифонов. Данный путь привёл её к королю этой страны, которого, после недолгих философских споров, о том, кто кого покорит «огнём и железом», легат взяла под своё крыло. Правда не всего, а только его голову.

И, казалось бы, когда главный грифон повержен, то всё позади, но вот это поворот, выяснилось, что король грифонов всё это время был под воздействием магии чейнджлингов. Не известно были ли перевёртыши авторами идеи натравить грифонов на пони или были лишь инструментом в чьих–то подлых планах, но факт оставался фактом – грифоны были под внешним влиянием. Также в этой истории произошёл ещё один «вот это поворот» – якобы похищенный и убитый Графит нашёлся живым и здоровым. Причём он был не один, а с той кобылой, которую грифоны зажарили и Скраппи ей шею свернула. Объяснение этому факту было ровно таким же правдивым и логичным как то почему в прошлом у Раг пузико не сдулось после того, как её в печи изжарили. Флатти могла бы снова начать ураганить на волне недовольства от этого бреда, но в этой пёстрой истории была ещё более специфичная подробность.

Исследуя захваченную столицу грифонов (попутно убивая тех из них кто вставал на пути) Раг подобрала один необычный меч. Необычность этого меча заключалась в том, что после того, как Раг его подобрала, земля под ней разверзлась и на легата напал исполинских размеров чудовищный червь. Судя по описанию, это был представитель того же вида что повстречался Твайлайт и Каденц когда они поддались на розыгрыш Дискорда с симуляцией болезни; только в случае Раг, червь был раза в два больше.

В прошлом дух хаоса не столько разыгрывал принцесс сколько пытался их убить, устроив им ловушку, в которой был жуткий огромный плотоядный червь. Флатти до сих пор не понимает, что смешного в такой шутке и не простила бы Дискорда если бы он не был её особенным, она не была бы всепрощающим элементом доброты, а Дискорд сам бы не пострадал, от своей ловушки – от начихавшего на него червя.

Вот в случае Раг ей устроили схожую ловушку. Но легату не впервой убивать чудищ. Также выяснилось, что грифоны сами собирались избавится от червей, для чего приготовили уже другую ловушку и множество ёмкостей с некой очень горючей термической смесью. Эта смесь и сыграла основную роль в борьбе с червём сильно его ранив. Однако в раненом состоянии он как–то обратился к Скраппи Раг. Приняв этот зов, легат залезла ему внутрь и уже там смогла разобрать что червь говорил. Говорил он правда какой–то бред, который, однако, заставил Скраппи прослезится и роняя сопельки выполнить просьбу – избавить от страданий.

Однако червь был не единственным чудищем, вылезшим из–под земли. Через прорытые червём ходы, да и естественные скальные трещины, на поверхность выбралось множество агрессивных тварей всех форм и размеров. Однако они не составили серьёзных проблем. Пони и грифоны, имея нужное оружие, очень эффективно совместно боролись против общей угрозы. Когда же с ней было покончено, новыми лидерами грифонов стали знакомые и дружественные Раг птицельвы. Террор пони–населения страны грифонов был прекращён, все требования Эквестрии были выполнены, а в стране грифонов Скраппи Раг стала чуть ли не героем, спасшим их от правления марионеточного короля и участи корма для чудищ. Вот только… Эта история казалась Флаттершай полным бредом. Ну может не полным, но в значительной части.

Жёлтая пегаска не разбиралась в фортификации и тактике её штурма. Все эти властные интриги и мирные договоры были выше её понимания. Во многом Флатти была не сведущей и могла бы поверить на слово. Даже в то, что Раг не распознала подделку своей зажаренной подруги. Но в некоторых темах Флаттершай как раз хорошо разбиралась и ей казалось полнейшей ахинеей то, что в своих дневниках Раг писала насчёт встреченных чудовищ. Особенно про того крупного древнего червя что с ней говорил. И дело не в том, что легат слёзки по нему пустила перед решающим ударом; хотя, зная Раг, Флаттершай считала это тоже полным бредом. Дело в описании поведения чудищ.

Талант жёлтой пегаски – умение понимать животных; в некоторых случаях на уровне свободного владения их языками. Это понимание дошло чуть ли не до абсолюта после случая с Флаттербэт. Краткого эпизода из жизни Флаттершай, когда она стала дикой яблокососущей фестралкой пожравшей половину сада Эпплджек. Флаттершай в те ночи жила одними инстинктами. Стала животным. Естественно, не способным говорить. Которую можно по–настоящему понять лишь имея особый талант. У Флатти был такой талант, и он намного сильнее укрепился после того, как пегаска побывала по другую сторону языкового барьера.

Чудища – это не совсем животные, но инстинкты и цели их поведения очень похожи. Флаттершай за свою жизнь повстречала достаточно животных и чудищ чтобы заметить это сходство и даже сделать смелый вывод – она могла бы и с чудищами общаться. Так что может Флаттершай и была во многом не уверена, даже в самой себе, но не в той части что касалась её таланта. В вопросах касающихся животных и чудовищ Флатти была экспертом, и она не могла не заметить, насколько бредово ответы на эти вопросы даются в дневниках Раг. Особенно в моменте с захватом столицы грифонов, и в квадрате особенно, в моменте с червём. И дело не в моменте что червь был разумен. В мире магии все в различной мере разумны, даже бабочки и пауки, но то, как эта разумность представлена… У и так неразговорчивой пегаски просто слов не было, одни… эманации.

Нет, какие тут могут быть слова?! Какой в них смысл?! Зачем кому–то, и тем более самой себе, и ещё тем более, легату легиона Эквестрии, объяснять принципы поведения животных?! Значение инстинктов?! Какими они должны быть у существа являющимся огромным подземным червём?! Насколько в действительности эти черви разумны и как пользуются своим разумом?! Насколько тот древний червь в действительности был древним и каким местом он разговаривал бы с Раг если бы мог?! И ещё множество других вопросов, не имеющих смысла.

От этих вопросов и фактов, ломающих представление об истине, голова жёлтой пегаски начала болеть будто у неё в черепе черви завелись. Это сравнение было не совсем удачным, но Флатти оценила невольно придуманный каламбур. Смех в мире магии значит нечто большее чем реакцию на раздражители и от него пегаске действительно полегчало. Желая закрепить успех лечебного смеха, она даже решила для себя воспринимать те бредовые подробности из дневников как шутки и ничего более. И действительно – как шутки эти подробности про червя–философа и плачущего легата у него во внутренностях, воспринимаются куда легче. Флатти даже не стала гнать эти мысли, а наоборот включив фантазию начала их развивать.

Флаттершай стала фантазировать каким бы мог быть мир, в котором черви стали бы по–настоящему разумными. Какими бы были природные условия того мира. Как черви стали бы внешне эволюционно меняться. К чему бы в итоге пришли и... И тут у элемента доброты случился флэшбек, в котором она наглядно увидела ответ на свой вопрос. Ей представилось будто она на несколько минут очутилась в странном мире, над которым светило два солнца; которые к тому же клонились к закату. Что она дышала местным горячим и влажным воздухом, для которого органы дыхания пони были не очень адаптированы. Видела местную флору, что была не привычного зелёного, а красного цвета. Но главное, видела местного представителя разумной жизни. И какая ирония, Флатти своим опытным взглядом сразу обнаружила признаки, указывающие что это был разумный червь.

Пусть он стоял на четырёх ногах, но строение ротового аппарата полностью его выдавало. Раскрывалась правда его пасть на четыре части, а не на три, как у тех червей, которых Раг убивала, но существа определённо имели сходство. Правда увиденный во флешбэке разумный червь был не столь огромным. Ростом он был повыше пони, но ненамного – чуть ниже Селестии. Милое существо, если отбросить неприязнь к чудному виду. У Флатти такой неприязни никогда не было, а встреченный ей обитатель хоть наличием когтей и обилием крюковидных зубов выдавал в себе хищника, но агрессивным или злым не выглядел. Фобию к драконам пегаска давно преодолела, а в сравнении с ними разумный червь точно менее опасен, так что пегаска не стала поддаваться робости. Осторожным шагом, цокая по твёрдым камням, она направилась к новому другу лишь расправив от волнения крылья. К её удивлению, в ответ червь тоже «крылья» расправил. Естественно, это были не крылья, а органы другого назначения и Флатти собиралась насчёт них спросить, вот только… Вот только местный влажный горячий воздух сыграл свою роль. Говорить (как и дышать) в условиях местной атмосферы оказалось тяжеловато. Вместо слов, в которых Флатти собиралась представится, со стороны пегаски прозвучал задавленный хрип. И какая ирония… Обычно это Флатти на утёк бросается, но тут похоже её хрип был принят за угрожающий рык, не состоявшийся собеседник на утёк убежал.   (https://youtu.be/7_DWCwLRckw)

На этом флешбэк закончился и пегаска вновь ощутила себя на деревянном полу своего домика. Вновь ощутила знакомый запах множества животных, которых она приютила. На часах было тоже вечернее время. Всё было как раньше, будто ничего и не произошло. Всё указывало что пегаске это просто привиделось. И, разумеется, это было так, но... Но это было так натурально, что у Флатти ещё некоторое время в глазах было сухо и лёгкие жгло будто от горячего воздуха, как если она бы в сауне пересидела.

Привидится же такое. И ведь не во сне, на трезвую голову; Флаттершай была убеждённой трезвенницей и даже сидр не пила. Вот до чего доводит связка бредовых подробностей воспоминаний из дневников Скраппи Раг в сочетании с богатым воображением жёлтой пегаски, которому она очень долго не давала применения.

На этом бы и закончить вечер робких воспоминаний, но в связи с некоторыми событиями произошедшими в Эквестрии, робкая Флаттершай приняла неожиданно твёрдое для себя решение проанализировать их от начала и до конца, а этот анализ будет не полным в отрыве от истории стальных крыльев. Очень длинной истории. Раг исписала километры текста своих дневников, и даже если из них вырезать все интимные подробности объём информации всё равно останется внушительным. Вспоминать всё это… Флатти решила, что для её разума это будет излишняя нагрузка. Да и эти события прошлого, которые пусть и были в этом прошлом важны, но в настоящем важны их последствия. Так что, придя к данному нехитрому выводу, далее Флатти вспоминала пёструю историю менее дотошно и более субъективно. А продолжилась эта история тем…

После победоносного захвата столицы грифонов Скрапс вернулась в Эквестрию. Вроде вернулась на дирижабле и вроде уже тогда узнала о планах принцесс расформировать Легион. Естественно, легат была против, но не сильно выражала протест так как догадывалась – принцессы блефуют. Они не тупы чтобы рассматривать столь мощную структуру как Легион, как одноразовый инструмент, который блестяще себя проявив в войне с грифонами, далее должен быть выброшен. Нет. Принцессам нужна была мощная военная группировка с умелым и жестоким лидером. А планы насчёт расформирования легиона – очередные планы внутри планов принцесс, в которых цели и методы часто меняются на противоположные.

Так что Раг не сильно огорчилась. Наоборот, она оказалась навеселе и на волне хорошего настроения что–то натворила, за что её в очередной раз за решётку отправили. Правда не как обычно, на несколько суток, в месте предварительного заключения местных органов правопорядка, а в одну из крупнейших тюрем Эквестрии.

Флатти не помнит её название. Мало кто в Эквестрии его помнит и вообще знает, что в Эквестрии есть пенитенциарная система. Все пони думают, что за мелкие нарушения их в участке шерифа за решёткой подержат (что уже казалось немалым наказанием), а за серьёзные преступления в Тартар высылают. С Кози Глоу и Тиреком именно так поступили. Ещё в дворцовом саду Кантерлота есть импровизированная тюрьма из превращённых в статуи врагов принцесс; туда жеребят на экскурсии водят. Ну и конечно Луна – небесный камень на тысячелетие был одиночной тюрьмой для одноимённой заключённой. Плюс имела место практика Старсвилла Бородатого вышвыривать угрожающих пони существ в иной зазеркальный мир. Про последнее пони Эквестрии не знают, а вот всё предыдущее им известно, так что низкий уровень преступности в Эквестрии обеспечен не только миролюбивым нравом пони. Однако, как выяснилось, и этого недостаточно, так что в Эквестрии были и обычные тюрьмы. Они не пустовали и в одну из таких и угодила Скраппи Раг.

Правда она там надолго не задержалась. Фактор знаменитости и приближённой к принцессам сыграл своё коррупционное дело. Однако хоть она там не засиделась, но успела напеть песен о том сколько она зарезала, сколько перерезала, наставить шишек охране и стать авторитетом у заключённых. Выйдя из тюрьмы Раг этого не забыв, похлопотала об многочисленных досрочных освобождениях. Вне зависимости от совершённых преступлений, Раг была рада помочь каждому в обмен на их верность. А особенно она ценила убийц, хотя воры, грабители, шантажисты, насильники, педофилы, и иные преступники, у Раг находили место своим талантам. Выпущенные преступники в долгу не остались и поступили к ней на службу, в новое создаваемое подразделение. Подразделение что было действительно новым, и хоть создавалось с использованием опыта Легиона, но на личные далеко не маленькие финансы Скраппи, с использованием другой тактики ведения войны. Раг называла это тактикой Диверсионно–Разведывательных Групп – ДРГ, но эта аббревиатура не прижилась. Сейчас это подразделение называют Рейдерами. В зебриканской войне это подразделение и тактика рейдов полностью себя оправдает и это война вскоре произошла.

Скраппи честностью никогда не отличалась, да и другие «элементы гармонии» ей чужды, за исключением разве что смеха. Правда юмор у неё своеобразный, изобилующий тем, что она называет странным словом троллинг. В частности, она троллила Шайнинга и Каденц за то, какие они мерзкие подлые захватчики, отжавшие целую империю свергнув местного легитимного короля. Скраппи это говорила ещё до того как прошлась по миру огнём и железом присоединяя к Эквестрии страны и народы, сажая на трон выгодных ей самозванных правителей, а то и своих близких сродственников. Троллинг действительно работал. Шайнинг и тем более Каденц действительно испытывали чувство стыда и не уверенности что поступали правильно, что забавляло Раг. Теперь же был очевиден истинный смысл той шутки.

Не было стран и народов, которые Раг бы не собиралась покорить. Не было в её жизни момента, где бы она сомневалась в правильности такого желания. В конце концов, пони хотя и не являлись доминирующим видом в этом мире, но были одним из наиболее многочисленных, и его представители жили не только в Эквестрии. Пони находились везде, и всегда находились слухи что где–то их жестоко угнетают. Часто эти слухи получали подтверждение, но если и нет, то правители тех стран сами задумывали идти войной на Эквестрию или уже шли, обнажив мечи. Часто эти правители были чьими–то марионетками. Либо раскопав какие–то артефакты древних, считали, что они дадут им ультимативное преимущество, и пожелали расширить границы своих стран за счёт Эквестрии. Всё это почти всегда сопровождалось презрительным отношением к пони, как к народу рабов. К принцессам–аликорнам, как к самозваным–злым богиням, чью силу можно захватить. А к Скраппи Раг, как к их посланнице из каких–то пророчеств, которая несёт этому миру не только войну, но и моральное грехопадение.

В случае страны зебр – Зебрике, имело место почти всё и сразу. Раг это знала и уже давно на полосатую страну свой чёрный глаз положила. И не только она. Принцессы тоже давно, в целях самообороны, собирались сделать Зебрику провинцией Эквестрии. Настолько давно, что разработали очередной план в плане, накрытый планом, в котором дети Скраппи, будучи рождёнными от соития искусственно созданного клона пони и накачанного стероидами и гормонами с магией гвардейца, будучи урождёнными фестралами, почему–то имели законные права на полосатый трон Зебрики и правление её полосатым народом. Флаттершай не понимала всех этих хитросплетений, но хоть и находила права Санни и Берри Раг на полосатый трон странными, но не считала будто они самозванцы. Селестия и Луна хорошо позаботились о законности. Настолько хорошо, что в самой Зебрике с самого начала многие считали детей Раг своими будущими правителями.

Отчасти для проверки этого утверждения Скраппи Раг впервые отправилась в Зебрику. Пусть и с Легионом, но скорее с частным визитом отчасти дипломатического, но скорее туристического характера. Естественно, детей она тоже захватила. Они тогда были ещё совсем махонькими, но жеребята быстро взрослеют, а у фестралов процесс становления происходил даже быстрее. Санни и Берри ещё в школу ходить не начали, но их интеллект уже был сравним со взрослыми пони. «С поправкой на уровень Большого Макинтоша» с ухмылкой подумала Флатти, но если без шуток, то Большой Макки был далеко не глуп, равно как и дети Раг в своём совсем юном возрасте. Просто у них ещё, как у всех детей, не сформировался характер и не было жизненного опыта.

А вот у их матери опыт был огромным, а характер очень ярким и сложным. Привыкшая к безнаказанности даваемой званием фаворитки принцесс, имеющая богатый опыт нахождения за решёткой, Раг совершенно не боялась нарушать местные законы. Но также и не собиралась дать себя плетью отхлестать, заставив обмочится на площади, как это было в стране верблюдов. Лягнуть местного что на неё косо посмотрит, плюнуть в морду старейшинам, разломать идол, справить нужду на захоронение – подобное было обычным для неё поведением. Особенно после приёма здешних алкогольных зелий и иных веществ. Хотя чтобы показать зебрам как она относится к их суевериям и нравам, вещества Скраппи Раг были не нужны. И тем ироничней что её дети, в своём то возрасте, тогда проявили более чем спокойный нрав, и даже как могли, осуждали импульсивное поведение своей матери.

По итогу… Раг и её дети хорошо провели тогда время, так что туристический визит определённо удался. А вот дипломатический оказался не столь удачным, и что иронично, не только по вине Скраппи. Местные власти совсем погрязли в своём невежестве веря в суеверия, усмотрев в Раг некую угрозу посланницы звёзд, что принесёт на их земли войну и разврат. Также в Зебрике на Раг и её детей было совершено покушение. Неизвестные пытались убить легата и похитить юных фестралов. Но у них ничего не получилось. Раг сама их убила. И что для неё необычно, не своими выдвижными «когтями Нахти…нгейл», а застрелила их из ямки на лбу, что осталась после её де–аликорнезации; как выяснилось – недостаточной.

Это была далеко не первая попытка похищения мышекрылого выводка. Сходство подчерка похитителей, в сочетании с местом покушения, с головой раскрыло заказчиков. Теперь стало более чем понятно из какой полосатой страны растут корни зла. В принципе это уже было достаточным поводом к войне, тем более зебры и ещё тем более Раг к ней давно готовились, не рассчитывая на мирный сценарий. Но нет, Эквестрия и Зебрика ещё какое–то время были в мире. Торговлю развивали. Но это время быстро подошло к концу. Всё чаще появлялись новости, что со стороны Зебрики совершались атаки на пони Эквестрии. Сообщалось об угонах в рабство, о жестоких показательных казнях, о пониедстве. Всё как перед войной с грифонами.

И, как будто этого мало, Зебрика оказалась богата ресурсом именуемым уголь. Ранее Эквестрия в нём не сильно нуждалась, так как у Сталлионграда были свои месторождения, а поездам Эквестрии и имеющихся запасов с избытком хватало. Однако после войны с грифонами в Эквестрию были привезены множество трофейных паровых машин, изучение которых сильно продвинуло промышленность. Энергия пара часто оказывалась эффективней магии, но лишь при достаточных запасах энергоресурсов, которых недоставало в Эквестрии, но хватало в Зебрике. Справедливости ради, в Эквестрии тоже были ресурсы нужные полосатой стране, но стороны так и не нашли обоюдовыгодный курс обмена самоцветов на чёрную землю. Говорят принцессы, обсуждая на заседаниях этот вопрос, однажды даже поддались музыкальной магии.

«Зебры торговлей недовольны. Предупреждение шлют опять.»

«Это которое по счёту?»

«Примерно номер сорок пять.»

«Ты не думала сестра после послать с ответом.»

«Да забей, ведь кроме рифм, у зебр оружия нету.»

Война была неизбежна и неизбежное произошло; в Мэйнхеттенской прессе это событие назвали «Операция: Подсолнух». Но также неизбежна была и победа Эквестрии. Пони априори не могли проиграть полосатым ослам. Война тогда затянулась, но не надолго, и то скорее из–за огромной территории полосатой страны. Не будь в этом мире Скраппи Раг может она бы и затянулась по–настоящему. Может между сторонами началась гонка вооружений, которая бы закончилась изобретением хлопушки настолько мощной что она бы всех убила. Может все опасения что Раг писала в своих дневниках, насчёт оружия древних, попади они не в те копыта, бы подтвердились. Может действительно мир бы погряз в войне и превратился в пустошь. Но у Эквестрии был проверенный в боях Легион, легат Скраппи Раг и её элитное подразделение, а также принцессы аликорны со своими планами в планах. И эти планы блестяще сработали.

Легион победоносно прошёл всю Зебрику сокрушая полосы сопротивления, а новое созданное Раг подразделение очень отличилось, совершая глубокие рейды во вражеские тылы. Зебры терпели поражение за поражением уповая на различные артефакты древних, что были лишь незначительными препятствиями на пути Скраппи. Огнём и железом она сокрушила неуклюжую попытку полосатых скопировать её легион. Также легко она сожгла боевые машины древних, именуемые танками, что нашли и пытались использовать зебры. Разрушила фабрики, на которых зебры пытались воспроизводить древние машины. Повоевала с «нежитью», которая оказалась некой формой вышедшего из-под контроля биологического оружия. Ну и нашла и обезвредила некие «мегазаклинания», что зебры собирались обрушить на Эквестрию.

И как в случае с грифонами, не обошлось без общей угрозы; в появлении которой были виноваты противники легиона. В прошлом это были чудища. В случае зебр угрозой оказался некий вирус.

Зебры пытались привлекать на свою сторону и других существ. В полосатых рядах то и дело встречались редкие драконы, минотавры, грифоны, киррины и иные представители многочисленных народов мира магии. Но некоторых из них зебры использовали не только как солдат. Некоторых они привлекали для создания новых вооружений основанных на артефактах из храмов древних. В случае драконов это были мегазаклинания сформированные в некие «жар–бомбы», созданные с использованием драконьего пламени. Вирус тоже оказался результатом схожих экспериментов.

Зебры нашли в храме древних образцы древнего вируса и провели его испытание на союзных им кирринах. В телах этих подопытных вирус мутировал, став ещё смертоносней и живучей, а также получил своё название – кириновирус.

Узнав о таких опытах и догадываясь, что полосатые варвары не смогут удержать биологическое оружие под контролем, Раг сменила приоритеты намереваясь не железом, а просто огнём пройтись по землям, где зебры проводили опыты. Собиралась дотла сжечь их лаборатории вместе с лаборантами. Уничтожить проклятие древних. Но к её удивлению и гневу, мутировавший в телах кирринов–нирриков вирус оказался устойчив к огню.

Однако легат всё равно одолела эту невидимую угрозу. В её разуме жил дух древнего, который был работником сферы здравоохранения. Имея его воспоминания Скраппи знала, как бороться с этой угрозой. Легат приказала изобразить на знамёнах, щитах легионеров, тенториях, и вообще на всём что относилось к Легиону изображение красного креста. После был приказ организовать на зебриканской реке Липопо концентрационные лагеря и зону карантина, куда были отправлены жертвы кириновируса, где она лично занялась разработкой вакцины, которой дала название Эболит. После легат также жёстко и эффективно провела кампанию вакцинации Эболитом. А кампания действительно была жёсткой; ничуть не менее жёсткой чем покорение Зебрики. Помимо угонов в лагеря она сопровождалась сожжением деревень антипрививочников; против вируса это не помогало, но на зебр производило нужное впечатление. Сафари со стрельбой дротиками с вакциной, по не желавшим вакцинироваться, а также применением изобретения Раг (правда созданным на основе трофейных зебринских машин) названным ей Газваген, для саботирующих вакцинацию и особо упрямых уклонистов. В совокупности все эти меры дали свой эффект. Невидимый враг, казалось бы, неостановимый вирус оказался заперт в границах Зебрики. Он не перекинулся в Эквестрию, хотя, вернувшись, легат настояла и в стране пони Легион тоже провёл жёсткую вакцинацию.

По итогу Зебрика была покорена, и согласно плану внутри планов, на её трон был посажен сын Скраппи – фестрал Санни Раг. И какая ирония – народ Зебрики был этому безмерно рад. На фоне своей матери он был образцом благоразумия и уравновешенности. В будущем он стал известен как мудрый и милосердный правитель, пусть и бывающим страшным в гневе не меньше своей матери.

Хотя и насчёт его матери у зебр было далеко не однозначное мнение. Многие были благодарны Скраппи и её легиону за избавление от старой марионеточной власти, что стравила два народа, и называла Скраппи некой посланницей звёзд, несущей войну и разврат. За спасение от вируса, который выпустила эта старая власть. Была благодарна за нового короля, при правлении которого Зебрику ждало светлое будущее в гармонии и дружбе с Эквестрией. За то как Зебрика изменилась. За построенные дороги, акведуки, амфитеатры, библиотеки.

Но другая, пусть и меньшая половина, была иного мнения. Пусть официально Зебрика не стала очередной приросшей провинцией Эквестрии, но фактически её независимость была подмята копытами Санни Рага – внука принцессы Луны, безмерно ей верного. Дружба и гармония между двумя странами была на Эквестрийских условиях. Как в плане новых местных традиций, где теперь предписывалось славить принцесс, так и внешней политики, где Эквестрия стала единственным покупателем Зебриканских ресурсов, на которые Эквестрия сама же устанавливала цены. А амфитеатры, библиотеки, водопровод и прочие блага что принёс Легион, обычно доставались лишь местной элите, ставшей таковой из–за лояльности новому королю. Дороги же тоже не дозволялось использовать обычным жителям. В основном они служили удобству вывоза Зебриканских товаров, и налоговых сборов, хотя изначально имели сугубо военное применение, и каждая зебра знала как быстро по этим дорогам прийдут легионы в случае мятежа.

Многим зебрам не нравилась такого рода дружба, но мало кто осмеливался говорить об этом вслух. Особенно после нескольких мятежей, жёстко подавленных легионом и новым королём, в которых Санни и Скраппи Раг вспомнили ещё множество древних мудростей. Одной из них было – разделяй и властвуй. Другой – правь страхом, а не силой. Так что вскоре вдоль построенных легионом дорог и сожжённых мятежных деревень, как и при покорении Зебрики, вновь появились многочисленные кресто или Т–образные столбы с привязанными или прибитыми гвоздями мятежниками. Это не единственный вид устрашения, используемый Легионом, но именно он оказался наиболее эффективным. Разрыв–четвертование пленника путём привязывания его конечностей к четырём тяжеловозам, прибивание тела к стене, черепа на кольях – всё это и до прихода Легиона практиковали. Это было жутко, но не удивляло, ни самих пони из Легиона ни зебр что пытались Легион запугать. Но то что придумала легат – другое дело. Череп на колу не стонет в агонии, не просит из последних сил избавить от страданий, он просто менее заметен и производит куда меньшее впечатление.

Новая традиция была взята из воспоминаний древнего в разуме Скраппи и как утверждала легат, активно применялась легионом древних. Благодаря ней казнённые умирали далеко не сразу, а будучи выставленными вдоль дорог, криками своей агонии служили отличным назиданием обеспечивая империи долгое мирное существование. Жестокая традиция, но ничуть не менее жестокая чем само явление именуемое война, в искусстве которой Раг преуспела, и в процессе которой делала вещи и по хуже. Легион создавался для войны и было бы глупо не использовать этот древний жестокий опыт, если он поможет сберечь жизни пони. Скраппи любила цитировать мудрость древних, и как говорил один древний мудрец: хочешь мира – готовься к войне. Наверняка насчёт удержания мира, жестокими методами тоже была какая–то цитата. Как бы то ни было, правление железным копытом было лучше участи огня и железа. Лучше было сжечь десяток мятежных деревень выставив пленных вдоль дорог в назидание, чем убивать тысячи варваров, что осмелеют и возомнят будто могут одолеть Легион.

Это был очень полезный опыт и в целом покорение Зебрики принесло Эквестрии пользу, которую сложно переоценить. Единственное что омрачало этот триумф, так это вторжение короля Шторма, что пришлось как раз на период Зебриканских войн. Благо и это оказался очередной план в плане принцесс, в котором они снова подставили вместо себя двойников. Правда более натуральных двойников, которых для правдоподобности принцессы даже накачали частью своей магии. Этих двойников адмирал Темпест и превратила в обсидиановые статуи и из них уже король Шторм выкачал магию, используя посох найденный в каком–то храме древних. Но это была лишь крупица истинной магии принцесс чей план в плане полностью сработал. И согласно этому плану Эквестрия не только малыми силами сокрушила чудного короля, но и привлекла на свою сторону его адмирала. Захватила его флот воздушных судов. Получила власть над его землями и населением, для которого пони стали спасителями. Даже заставила гиппогрифов всплыть, которые в будущем сильно усилят легион, особенно на море.

Эх Эпплджек… Простота и наивность. В истории, где столп Эквестрии Рок Хув искал своё место в новой жизни, яблочная понька задавалась вопросом – зачем гиппогрифам, умеющим становится морскими пони, нужны корабли? Думала, что им просто нравятся круизы. Бедная Эпплджек не задалась почему этими кораблями командовал генерал Сиспрей. Она вообще не обратила внимание на слово генерал. Из своего амбара совсем за новостями не следила. Не знала, что Легион проводит военные кампании и ему нужен флот для переброски войск и гиппогрифы стали его частью. Хотя…

Эпплджек не нужно за это осуждать. Незнание – обычное явление для пони, которые ничего не знают о мире за пределами своих деревень. Да и Скраппи специально старалась действовать превентивно, чтобы война не пришла в Эквестрию. Чтобы мирные пони не знали, что такое война живя в счастливом неведении. И пример Эпплджек показывает, насколько это хорошо получилось. О похождениях Раг знали в основном в Кантерлоте, Мейнхэттене да ещё некоторых крупных городах Эквестрии, где печатались газеты. И то об этих похождениях обычно писала так называемая «жёлтая пресса», которой народ в большинстве не верит. Так что и тут план принцесс и легата сработал. Война не затронула Эквестрию. По крайней мере на прямую, в отрицательном смысле. Только в положительном.

Завоёванные земли и множественные трофеи сильно усилили экономику Эквестрии, равно как и благосостояние её населения. Захваченные в стране грифонов паровые машины после изучения дали Эквестрии сильный технический рывок. Настолько сильный что трофейные паровые машины из земель короля Шторма уже тогда казались технически отсталыми. После завоевания и разграбления Зебрики, Эквестрия тоже начала сильно меняться. Повсюду прокладывались дороги; как обычные–брусчатые, так и железные. Строились мельницы. Стекольные и металлургические заводы. Акведуки. Амфитеатры. Библиотеки. Многое из того, что Легион приносил народам завоёванных земель вначале появлялось в Эквестрии.

Хотя новые провинции отдавали определённо больше. Помимо трофейных богатств и технологий, вместе с ними в Эквестрию отправлялись и бесчисленные множества «добровольных помощников» из населения завоёванных народов. Помимо материальных, энергетических, технологических и финансовых, стремительно развивающаяся и расширяющаяся Эквестрия нуждалась и в трудовых ресурсах. Конечно, с появлением Скраппи Раг и возрождением древних традиций Эквестрию ждал настоящий демографический взрыв, да и освобождённые от гнёта пони, что жили в варварских странах, прибывая в Эквестрию сильно увеличили численность населения, но всё равно этого было недостаточно.

Решение нашлось в идее Скраппи использования «добровольных помощников». В основном из зебр, так как те физически почти идентичны земным пони и под них не надо специально переделывать инструменты и инфраструктуру, как бы это случилось с другими существами. Да и просто зебр было много и их полосатый трудовой резерв казался неисчерпаемым. Так что вскоре на полях Эквестрии, помимо тракторов и комбайнов, появились множество полосатых работников. Они же крутили ступальные колёса подъёмных кранов, акведуков и мельниц. Строили дома, дороги. Убирались на улицах. Выполняли любые работы, где требовалось много сил и мало ума.

В Легионе Эквестрии тоже появились свои полосатые силы, только их полосы были иного окраса. Во время Зебриканской войны многие зебры не желали сражаться с пони и охотно переходили на сторону Легиона. При этом они как–то вводили зебе под шкуру пигменты, от которых их чёрные полосы меняли цвет на красный. Скраппи изначально не доверяла этим перебежчикам, но учитывая размеры Зебрики и численность её армии, не стала брезговать, и усилив красными зебрами свой легион пускала их в самое пекло. После победы в войне эти кранополосые получили особое доверие Скраппи и нового короля Зебрики, но многие пожелали не покидать Легион и продолжили служить своему легату.

Естественно такое отношение к легату было не только у зебр. Хоть Легион состоит в основном из пони Эквестрии, но в его рядах кого только нет. Грифоны. Киррины. Минотавры. Сатиры что раньше служили королю Шторму. Гиппогрифы. Даже редкие драконы. Раг брала под своё крыло всех, кто был ей полезен, а крылья у неё были очень большими. С их размерами могли поспорить только её амбиции в жажде завоеваний. Вот только мир не бесконечен.

После завоевания Зебрики и её разграбления, фактически весь мир стал одной большой Эквестрией. Пусть официально многие страны считались независимыми, но по различным причинам фактически они были скорее новыми провинциями Эквестрии. Кристальная империя таковой была из–за принцессы Каденц, что взошла на кристальный трон. В случае Зебрики было нечто очень похожее, только трон был полосатым и взошёл на него огромный чёрный фестрал, что был сыном Скраппи. И та и тот – родственны пони и безмерно преданны «благородным сёстрам». Страна прямоходящих кошачьих – Абиссиния, как и все остальные страны, завоёванные королём Штормом, была сильно ослаблена, воспринимала Эквестрию как спасителя, не могла, да и не думала как–то противостоять Легиону. Страна грифонов, после поражения, выполнила и продолжает выполнять все условия Эквестрии. Страна верблюдов – Камелу, сделала то же самое и без войны. Седельная Аравия, что когда–то считалась отдельной самобытной страной, будучи населённой копытным населением, полностью вошла и интегрировалась в Эквестрию. И такие краткие характеристики можно сказать про любые страны и народы этого мира. Хотя…

Всегда бывают исключения. Северный народ яков сейчас процветает в дружбе с Эквестрией, но яки были не единственным северным народом. Ещё северней обнаружилась некая страна оленей карибу, чьё население даже в сравнении с яками, не отличалось дружелюбностью, а аморальность этих северных оленей выходила за все рамки. В войне с ними Раг сразу обратила внимание на используемую карибу руническую магию, а после нашла причину почему этот народ оказался неуёмным в желании порабощения. Причём не столько земель сколько любого женского населения, даже своего вида. Как всегда, причина оказалась в каком–то храме древних, который Раг уничтожила вместе со всем народом карибу, который Раг признала безнадёжно порченным.

Схожая судьба ждала и южный народ каких–то карликовых мишек. Рейнбоу Дэш однажды рассказывала, как её на фестивале Дэрринг Ду, вместе с Дэрринг и новым знакомым с этого фестиваля, занесло в руины древнего храма. Там Дэш видела некие настенные рисунки, в которых пони сражались с грифонами и медведями. Первых Раг принудила к миру с Эквестрией, а вот вторые встретились гораздо позже и мир с пони им был чужд. После давних событий, в которых мишки потерпели сокрушительное поражение от пони и аликорнов, они затаились в своих берлогах, думая про себя что копят силы, но в действительности медленно умирая от яда страха и ненависти к роду пони. Когда Раг обнаружила их общину, мишки представляли жалкое зрелище. Их род сжался до одной большой семьи, что с каждым поколением становилась, всё меньше страдая от наследственных болячек. Одной из них была карликовость. Они были обречены на скорое вымирание, но были ещё опасны для отдельных мирных пони. Мир с пони для них был чужд на инстинктивном уровне. Видя любых копытных, они приходили в неконтролируемую ярость. Легат решила не продолжать эту агонию, избавив мишек от страданий, а пони от очередной угрозы.

Ещё Легиону пришлось очистить этот мир от неких разумных мегаарахнидов, что, как все пауки, были хищниками, а пони являлись для них идеальной даже слишком лёгкой добычей. Паутина что они плели была крепче любого железа, но к огню их гнёзда оказались уязвимы, а у Легиона был огромный опыт использования огненных смесей.

Ну и некие демикорны не избежали печальной для себя участи. Данные искусственно созданные существа носили не только странное название. Их внешность, тоже была чудной. Флатти их не видела, но слышала описания высоких крепких физически пониподобных существ с драконьими крыльями, лезвие подобным загнутым назад металлическим рогом и длинным хлыстовидным хвостом. Также эти существа были сильно развиты технически и будучи сами не сильно магическими (хотя магия им не была чужда) делали ставку на некие артефакты – особо зачарованные металлические предметы. Обычно демикорны создавали их похожими на кандалы, рабские ошейники или иные орудия принуждения и пыток. Тем ироничней что эти артефакты, наоборот, давали им свободу, особенно с учётом что у демикорнов всё было двойного назначения с уклоном в военное применение. Однако у Раг и особенно принцесс были иные взгляды на технологии. Тем более на столь развитые, которые были признаны опасными и подлежащими уничтожению, равно как и их носители. Раг было немного жаль их уничтожать, так как она сама была также искусственно созданной, но технологии демикорнов были действительно опасны, и совершенно не совместимы с планами принцесс, равно как и сама община лезвиерогих клонов. В выборе между ними и процветанием Эквестрийской империи, выбор был очевиден.

Но подобные случаи были редки. Обычно страны и народы этого мира, будучи наслышанными о Легионе, встречают легата «хлебом–солью». Там где приём не столь радушный, до вооружённых противостояний тоже обычно не доходило. Местные просто прятались по норам боясь навлечь гнев Скраппи. Бывает находились местные которые выражали протест, на дальше кидания камней в строй легионеров дело не доходит. Легат скора на расправу и всегда рада напоить свой меч и «когти Нахти…нгейл» кровью. А там где её нет, центурионы и легионеры работают по отработанной схеме. Устраивая огромные костры из местных идолов и книг с ложной истинной (в которых отрицается божественность принцесс–аликорнов и возвеличивается роль местных ложных богов) легионеры кидают в огонь и особо ревностных местных. Тех кто не столь ревностен, но всё равно смутьянил, украшали своими телами на столбах площади с кострами.

Может у Скраппс были ещё какие методы, может были ещё какие–то существа, от которых она избавила мир. Флатти этого не знала. Важен был конечный результат, в котором Эквестрия стала империей, покорившей весь мир. Единственными землями, в которые Легион не захватил остались разве что земли драконов, да Сталлионград; можно ещё страну Бризи вспомнить. Но по понятным причинам, с драконами лучше не сорится, с пони у них в целом были и остаются хорошие отношения, а брать с их выезженных земель всё равно нечего; кроме вулканического пепла используемого в новом рецепте бетона для многочисленных Эквестрийских строек. Сталлионград же, согласно планам внутри планов Селестии, всё равно станет частью Эквестрии. Пусть Раг однажды испортила Селестин план с «перестройкой», но этим лишь отсрочила неизбежное. Селестия умеет ждать. Одно, два, три, десять тысячелетий – терпение бессмертного аликорна безгранично.

Однако даже после своего последнего завоевания Легион и его легат не остались без работы. В мире ещё много храмов древних, а также мятежников в новых провинциях. На основе знаний из храмов, а то и сами догадываясь, эти мятежники создавали различные смертоносные устройства, которые в далёком прошлом и уничтожили цивилизацию древних. Скраппи Раг имея воспоминания древнего духа была знакома с этим оружием и делала всё возможное чтобы оно не распространилось в этом мире. Так что даже после последнего завоевания, Легион ещё часто обнажал мечи отвечая на слухи о появлении где–то в мире запрещённого оружия.

Седельная Аравия, и так будучи тесно связанной со страной пони, именно так и была окончательно присоединена к Эквестрии. Какой–то местный усатый правитель раскопал там некое оружие массового поражения (сокращённо ОМП) за что навлёк гнев принцесс и те отправили Легион утихомирить бурю в пустыне. Задача была успешно выполнена. Даже перевыполнена, учитывая вхождение Седельной Аравии в состав Эквестрии, а неудачливый мятежник повешен. Правда кантелотские и мейнхэтенские жёлтые газеты писали, что никакого ОМП у аравийцев никогда не было. Что Раг его выдумала как формальный повод для завоевания. А целью этого завоевания были аравийские месторождения некой мерзкой горючей чёрной жижи, что использовалась для создания огнесмеси применяемой Легионом, ну и просто удовлетворение страсти Скраппи к завоеваниям. Естественно, это сопровождалось описаниями жестокости легиона. Упоминанием полей кольев с телами. Т–образных столбов вдоль дорог. Четвертованиями путём разрыва четырьмя жеребцами. Гирляндами кишок на ёлках; где в аравийской пустыне Скрапс нашла ёлки газетчики не уточнили. Прочими подробностями под статьями со звучными названиями «Горе побеждённым», «Казнить нельзя помиловать», «Жестокое сердце» и прочее в том же стиле небогатого воображения газетных редакторов.

Однако жёлтой прессе пони верят меньше чем приближённой принцесс, а сама Раг всегда умело находила слова заставляя пони боятся запрещённого оружия, но только приветствовать его в особом подразделении Рейдеров. Подразделении созданным по личной инициативе Скраппи из бывших заключённых. В Легионе, как и во всём мире, запрещённое оружие оставалось запрещённым, но, чтобы быть готовым к борьбе с врагом, вооружённым им, Раг сделала исключение для своих Рейдеров. Хотя со слов самой Скрапс это оружие хранится на консервации и ещё ни разу не понадобилось. Мечей, копий, дротиков, арбалетов, баллист с катапультами, огнемётов, более чем хватало. В особых случаях Сталлионград всегда выкатывал очередную новинку к которой враг был не готов. Естественно лишь при наличии всего этого у закалённых в боях воинов, которыми командовал столь отважный–матёрый легат как Скраппи Раг. Легат что изменил весь мир, уклад сотен народов чтобы сохранить мирный уклад жизни мирных пони Эквестрии. Однако…

Значительная часть подвигов Скраппи Раг была совершена на чужих землях, но жизнь пятнистой кобылки с большими крыльями состояла не только из борьбы, равно как и жизнь её Легиона была не только войной и подготовкой к ней. С первого дня своего появления в Понивилле, Раг оказывала своё влияние на окружающих, и в настоящий момент очень сильно изменила Эквестрию.

Рождение Легиона, его рост, его слава, получали своё отражение в мирном обществе. Причём задолго до возвращения в этот мир столпов Эквестрии. В частности, Флэша Магнуса, который был очень удивлён и рад что древние традиции небыли забыты и даже получили своё развитие.

По началу это были забавные мелочи, будь то Твайлайт надевшая на «Ночь кошмаров» костюм легионера. Теперь же дети играют в этих костюмах не только подражая Твайлайт в ту ночь клянча конфеты. Для многих стать легионером – заветная мечта, к исполнению которой они готовятся с самого юного возраста. Значительную роль в рождении этой мечты стала мода на имена для новорожденных. Часто родители называют своё чадо названиями различного оружия, используемого легионом. Теперь не редкость, когда пони Пилумом называют сына, а родившуюся дочь Самбукой. Всякие Корвусы и Гладиусы стали обычными именами пони, не говоря уже о настоящих древних именах, взятых со слов легата. Теперь в Эквестрии живут сотни Цезарей, Августов, Неронов, Крастов и прочих Максимусов.

На Ночь Кошмаров дети не только кидаются туалетной бумагой, но и жгут её на кострах подражая кострам из лживых книг, что Легион сжигал на завоёванных землях. Примерно то же теперь делают и выпускники школ со школьными учебниками и теперь не нужными тетрадями, демонстрируя своё к ним отношение, окончание учебной части жизни и свою мечту о подвигах в рядах Легиона.

Пони, собираясь группами теперь не ходят нестройными табунами. Теперь в моде порядок. Многие пони, даже дети, даже в не учебное время, предпочитают ходить строем шагая в ногу. На праздники в честь подвигов легата к этому строю прибавляют факелы. В ночное время с высоты это выглядит особенно эпично. Флатти не раз преодолевая свою робость, выбиралась на эти праздники, чтобы, взлетев по выше, насладится видом полос огня. Однако эти полосы меркли в сравнении с фигурами выстраиваемые самими Легионерами. Подчинённые Скраппи не сидели по домам в свои праздники. Обычно они напивались и в фонтанах купались, но те кто были при исполнении показывали всей Эквестрии что значит настоящая муштра и дисциплина. Каких только фигур легионеры с факелами не выстраивали, но обычно этой фигурой была метка судьбы Селестии. Зрелище эпичное, прекрасное и пугающее.

Естественно, новые разновидности моды коснулись и моды в самом классическом понимании – моды одежды. Не то чтобы перемены принесённые Скраппи совсем изменили старую моду. Большинство пони до сих пор предпочитают не носить одежду. Однако это большинство теперь стало значительно меньше. Скраппи Раг любила носить вычурные доспехи, но отрицательно относилась к ношению вычурных платьев. Но занимая не последнее место в обществе легат невольно была обязана присутствовать на многочисленных балах и прочих сборищах кантерлотской аристократии. Её доспехи легата, даже со следами тяжёлых боёв, привлекли бы внимание лучше самого вычурного платья, но Скраппи…

На одном таком балу Раг волею многочисленных случайностей оказалась без одёжи. Появляться среди аристократии, одетой в платья и костюмы, в повседневном виде – не солидно, и Раг своей манере нашла другое решение. Нет, она не избила не понравившуюся ей аристократку с целью отобрать платье. Она просто срезала штору на окне дворца и повязала её на себе на манер импровизированного платья. Примерно, как в прошлом это сделала Эпплблум, только юная пони это сделала не со шторой, а со скатертью. На смекалку юной пони тогда мало кто внимание обратил, но в случае легата внимание было огромным имеющим не менее огромные последствия.

К ярости Рэрити, пони Эквестрии, хоть и начали чаще носить одежду, но эта одежда не покупалась в бутиках. Она носила древние названия – тоги, туники, столы, палы, пикули, паллулы и прочие экзотические слова, но в большинстве за этими словами скрывалась не столько простота сколько примитивизм, который несложно повторить в домашних условиях. Рэрити чуть себе воспаление не заработала с горя наедаясь мороженным, проклиная Скраппи Раг внёсшую моду в простыни заворачиваться. Не то чтобы Рэрити финансово от этого сильно пострадала, так как в её бутиках продавались не только платья, но и ткани, да и вообще любой текстиль, так что её дело и при новой моде росло, но… Классовое расслоение общества больше не выражалось одеждой, но теперь её платья не одевали модели на подиумах, так как при новой моде, развитие моды (да и не только её) остановилось. Показы мод стали не нужны. Проход моделей по подиуму (такой моделью в свой время была Флаттершай) теперь кажется глупым пережитком прошлого. Всем кроме Рэрити. Хотя…

Рэрити не единственная пони кто не восторге от перемен внесённых Скраппи. Сёстры Лотос и Алое, державшие в Понивилле СПА–салон, тоже разделяют настроение Рэрити.

Древний дух в разуме пятнистой пегаски был работником здравоохранения. От него Раг получила множество необычных навыков и знаний, особенно по медицине, не говоря уже о древних цитатах. Одной из этих цитат была: чистота – залог здоровья. Древний дух подсказал Раг эту цитату, а также что болезнь лучше предупреждать чем лечить (https://youtu.be/yq1r33EAjLg?t=97). Раг поведала эту мудрость принцессам, а также как её воплощали древние. Флэш Магнус полностью поддержал эту идею и теперь по всей Эквестрии появились тысячи бань. К гневу «СПА–пони», обычные пони приняли эти бани с таким же энтузиазмом как новую моду одежды. Чтобы финансово не прогреть голубо–розовым сёстрам пришлось сильно изменить свой салон и пакет услуг. Теперь там не предлагают лечебные грязи. Грязь там только смывают. Зато, как и во всех банях, каждый их работник носит ланцет, которым активно пользуются.

Болезнь лучше предупреждать, но внешняя чистота не всегда достаточна. Нужно быть чистым и внутренне, а из разума древнего духа пони теперь знают о методе древних предупреждать болезнь, известным под незамысловатым названием «кровопускание». Пони не желают болеть и часто просят банщиков её предупредить, ударив ланцетом по болезни. Так что если раньше у пони был «день СПА», то теперь их ждёт «кровавая баня». Особенно кровавая она в бане которой заведуют Лотос и Алоэ. В своём гневе на эти перемены банщицы порой излишне усердствуют, слишком глубоко загоняя ланцет. Флатти после одной из таких процедур даже в больницу отвезли на переливание. Благо «СПА–пони» хоть и не довольны своей новой работой и срываются на клиентах, но они не злые и заметили, что жёлтый цвет шёрстки Флатти тогда сильнее обычного побледнел. Сама же Флаттершай не была на них в обиде и в больнице ей даже понравилось.

Больницы в Эквестрии и, в частности, в Понивилле, и так были на высоком уровне. Рейнбоу Дэш со своим травмоопасным образом жизни, была их частой гостьей. После первого же случая, когда её туда занесло, радужная пегаска отметила богатство больничной библиотеки, а далее и другие удобства. Флатти со своим спокойным нравом судьба уберегала от такого опыта, но у жёлтой пегаски не было смысла не верить своей разноцветной подруге. И из её слов и личного опыта Флатти понимала, насколько система здравохранения Эквестрии изменилась после появления Скраппи Раг.

Пусть Скрапс большей частью была занята своим легионом, меньшей семейными делами, но здравоохрание Эквестрии точно было на третьем месте. Она сама была частым клиентом пони в белых халатах, что удивлялись её болезням, различным особенностям организма, магическим аномалиям и тем методам лечения что подсказывал древний дух. Хотя очевидно, что большей частью Скраппи просто троллила врачей. Особенно доставалось психологам что после общения с ней сами становились психами. Но каким бы лютым не был её троллинг, в своей идее перемен здравоохранения, Скраппи была серьёзна и имея прямое влияние на принцесс аликорнов, смогла их реализовать.

Всё началось с банального повышения зарплат врачам и медсёстрам. Далее же был длинный список реформ, реализованных методов, открытий, и перемен в философском смысле. Построенные по всюду «кровавые бани» и методы предупреждения болезни – один из наиболее ярких признаков. По началу пони скептически относились к идее бань и тем более полезности применения ланцета, но известность Скраппи и пример пони из её легиона сделали своё дело. Нечто похожее было и с другими предложенными Раг лечебными средствами, что казались пони странными, но в итоге получили широкое распространение. Пить разбавленный уксус с древесной золой для ускорения заживления переломов и просто укрепления костей теперь не кажется чем–то глупым. Класть на отрытые раны паутину для ускорения заживления – аналогично. Равно как и уринотерапия – методом лечения, которым раньше даже Зекора брезговала. Сама же Зекора значительно расширила свой ассортимент, как и стихов в которых она предлагает этот ассортимент приобрести.

Сьешь осиновой коры –

И взбодришься до поры:

Чай, не химия какая,

Чай, природные дары!

Отвар этот, мой легат,

Отпил однажды Гиппократ,

С той поры, отвар этот,

В Легионе нарасхват.

Спробуй заячий помёт!

Он – ядрёный! Он проймёт!

И куды целебней мёду,

Хоть по вкусу и не мёд.

Он на вкус хотя и крут,

И с него, бывает, мрут,

Но какие выживают –

Те до старости живут!..

Но помёт ещё не самое крутое что теперь советуют врачи. Трепанация черепа теперь считается плановой операцией. Совать в одно место огурец с грядки, теперь можно не только ради удовольствия, но и лечения с получением силы земли (https://youtu.be/zpxlJCG6mjo?t=2). И конечно же каждый пони теперь знает о пользе обрезания, с улыбкой срезая своим новорожденным крайнюю плоть. Эту процедуру Раг абстрактно показала на примере Мундэнцер, завернув её голову в ворот её свитера, который потом обрезала вместе с пучком гривы, который давняя подруга Твайлайт нелепо резинкой стягивала. В целом теперь в Эквестрии преобладает «экспериментальная медицина», в которой врачи часто берутся за острый инструмент. (https://youtu.be/cn1XLUALTkk) Данная практика не только дала эквестрийской сфере здравоохранения бесценный опыт, но и отвадила пони обращаться к врачам по пустякам, сильно снизив нагрузку на врачей и улучшив статистику.

В действительности эти и вообще большая часть методов внедрённых Раг – сомнительно эффективна и даже адекватна. Флаттершай сама имеет некоторые познания в медицине, непросто так держит в своём доме скальпель, и может так заявлять. Однако со слов Скраппи элементу доброты известно, что это ложь во благо. Эпплджек бы не согласилась насчёт идеи пользы лжи, но эта деревенская яблочная пони не видит мир за забором своего сада и тем более у неё нет взгляда на мир в рамках тысячелетней истории. Нет у Эпплджек, но есть у Скраппи, которая из памяти древнего духа прекрасно знала, насколько сильно биологический вид древних испортила медицина.

Раг в прошлом рассказала насчёт этого целую лекцию и была абсолютно серьёзна. Медицина древних давала возможность не только выживать «так себе приспособленным мутантам», но и размножаться. У древнего в памяти Раг, у самого в памяти было высказывание преподавательницы акушерства – которая сама, разумеется, была врачом–гинекологом. Так вот она сказала как–то: "Иду по пляжу, вижу спины девушек и рефлекторно оцениваю – эта сама не родит, и вот эта..." Если что, просто посмотрев на нижнюю часть спины женщины можно немало узнать о строении её таза. Скраппи особо остановилась на "ромбе Михаэлиса". Так вот, в очень стародавние времена, когда у древних медицина была ещё недостаточно развита, часто встречалось явление "умерла родами" – то есть женщина погибла в ходе рождения ребёнка. В последствии акушерство древних развилось до того, что такая смертность оказалась околонулевой – в том числе и за счёт того, что кесарево сечение применялось чуть ли не к каждой четвёртой женщине. Так вот, женщина, не способная из–за устройства таза родить самостоятельно, в 19–м веке скорее всего умерла бы в ходе первых же родов, очищая генофонд. Но в эпоху, в которую жил дух древнего, она без проблем кесарится, и с немалой вероятностью её дочка унаследует такие же особенности. Увы, медицина в ту эпоху хоть и была развита, но не настолько чтобы быть способной редактировать гены. Древние не могли «выращивать» и «ремонтировать» своё потомство как это делала принцесса Луна в инкубатории Сталлионграда со Скраппи Раг. Медики круто испортили человека, всего то за пару веков. Вывод из этой лекции был очевиден и…

Принцессы не сразу приняли эту правоту, но вспоминая свою тысячелетнею жизнь, то, как сменялись поколения и то, как эти поколения деградировали, всё же признали очевидное. Они распорядились позволить Раг реализовать свои планы и не только в части акушерства. Правда реализовала их не столько Раг. Некий приближённый к принцессам единорог Голденблад, с самого начала признал правоту легата и получив нужные полномочия с азартом принялся работать на благо здоровья рода пони.

Кесарево сечение и ранее не было распространено, но после реформы медицины сошло на ноль применясь лишь в уникальных случаях к особо важным кобылам чья смерть не допустима. Но хоть «кесареву кесарево», но на его запрете реформы не остановились. Многие медицинские процедуры попали под запрет, а болезни отдельных пони стали «лекарством» что оздоровляли всю популяцию постепенно лишая её «врождённых–наследственных патологий». Население Эквестрии от этого сильно помолодело и сейчас уже сложно встретить старых или больных пони. Они ещё остались, но скоро исчезнут по естественным причинам, которым новая медицина не станет мешать. Впервые с древних времён Эквестрийская нация станет по настоящему здоровой. А может уже стала и…

– И сижу вот я тут, битый час за тобой подглядываю, – внезапно прозвучал не слишком приятный голос. – И всё думаю – над чем так долго можно размышлять?

– Дискорд! Фауст тебя раздери! Колокольчик хоть надел! – спускаясь с потолка смотря злобным взглядом ответила жёлтая пегаска.

– Один колокольчик меня однажды магически осушил, – возразил драконикус, – так что у меня особое отношение к таким украшениям.

– Как и к подглядываниям, – с суровым взглядом сказала Флаттершай, параллельно поправляя длинные волосы своей гривы. – Тебе не говорили, что следить за друзьями – нехорошо?

– Наши отношения выходят за рамки дружбы, – с неширокой улыбкой ответил Дискорд, но после добавил уже без улыбки: – А Пинки Пай следит за каждым жителем Понивилля. У неё под «Сахарным уголком» для этого специальная шпионская комната есть с подробной картотекой. Вряд ли каждый понивилец настроен дружить с этой розовой писклёй и не возражает насчёт её за собой слежки. Что–то не помню, чтобы ты и подруги насчёт этого возражали.

– Твоя правда, – уже окончательно придя в себя ответила жёлтая пегаска. – Милый гнойный червячок, в моём сердце что живёт… Как долго ты за мной наблюдал?

– Достаточно, – ответил змееподобный дух хаоса, совершенно не обидевшись, а даже сравнению его с червячком. – С того момента как Пинки напиталась моей магией, а я, вернув её себе, унаследовал любовь нашей смешливой кудряши к слежке за окружающими. Но… Предвижу твой вопрос – картотеки у меня нет. Картотека – это порядок, а мы помним, чем он для меня чреват.

– Не уходи от ответа, – серьёзно, но без злобы сказала Флатти смотря в жёлтые глаза драконикуса. – Как долго ты за мной наблюдал?

– С момента в котором ты мишку обняла, – ответил Дискорд. – Твой писк был не громким, но я даже в измерении хаоса услышу, когда моей особенной пони больно.

– Э…ммм… – Флатти не нашла что сказать. Слова будто застряли. Удалось выдавить лишь несколько букв, плюс покраснение на жёлтых щёчках, которое жёлтая пегаска инстинктивно пыталась прикрыть своей длинной гривой.

Милое зрелище и Дискорд не сдержал умиление обняв свою маленькую пони. Обнимал не сильно и не долго. Ровно столько сколько нужно чтобы у его особенной подруги спало смущение. После он усадил её на диванчик у окна, на который также сел сам, насколько позволяло его крупное змеевидное тело и:

– Но ты так и не ответила, – сказал Дискорд прервав тишину. – Над чем можно так долго размышлять?

– Над историей «стальных крыльев», – ответила Флатти.

– Тех которые Раг получила когда пёрышки в чернухе измазала или… – Дискорд всё понял и не стал договаривать вопрос. – Тогда понятно, – сказал драконикус магией наколдовав себе бокал чёрной жижи, который незамедлительно выпил. – И на чём остановилась?

– На том, как сильно Раг изменила облик Эквестрии и менталитет пони, – спокойно ответила Флатти.

– И даже не покраснела, – осуждающе сказал Дискорд.

– Что?!. – тут краснота вновь пробилась через жёлтую шерсть. – Нет! Я думала о «добровольных помощниках» из Зебрики. О развитии паровых машин. О новых традициях и моде. О банях и медицине.

– Эх Флатти, – заботливо почти по–отечески сказал Дискорд поглаживая жёлтую пегаску. – Даже живя в этом мире, после всех табунов и дружб с пользой, ты не утратила скромности и стыдливости. Даже в мыслях пыталась этого избегать.

– За это ты меня и любишь, – улыбаясь ответила Флаттершай, – а я люблю тебя. Любовь, основанная не на разврате… Сейчас такое кажется чем–то уникальным. Но что это если не настоящая любовь в самом прямом, даже классическом смысле этого слова?

– Фиктивный брак? – с вопросительной интонацией ответил Дискорд.

– Мы не состоим в браке, – напомнила Флатти и сразу в шутку добавила: – Как говорят в Сталлионграде – хорошее дело браком не назовут.

– Поверь мне, – с нотками усталости ответил драконикус, – в этом мире хорошие и плохие дела носят совсем другие названия.

– Эм… – задумалась пегаска. – Пожалуй не буду просить уточнить. Понять твои философские воззрения немногим проще чем природу хаоса. Но…

– Но? – переспросил Дискорд видя, как его подруга задумалась. – Ты ведь хочешь, что–то спросить.

– Эм… Да. Прости, – тут Флатти вновь замялась, но после очередной паузы тихим немного жутковатым голосом элемент доброты озвучила то, о чём думала: – Я тут который час мемуары Раг вспоминаю, осмысливаю, пытаюсь их понять. А что ты о них думаешь?

– Я? – наигранно удивлённо приложив львиную лапу к груди спросил Драконикус. – Тысячелетний дух хаоса, но чья автобиография по объёму не дотягивает до мемуаров легата? Что я о них думаю?

Далее была пятисекундная пауза, в которой драконикус крепко задумался. Он, будучи могущественным существом с тысячелетней «мудростью», хотел хоть немного этому соответствовать. Однако с его природой хаосита–весельчака это, мягко говоря, не всегда получалось. Дискорду физически сложно было быть серьёзным, однако в этот раз он решил преодолеть эту сложность. Тут речь не о перепланировке дома в измерении хаоса ради свидания с подругой. Тут подруга просто задала серьёзный вопрос. И у Дискорда был на него ответ, но…

В другом случае он бы создал иллюзию показывая Флаттершай свои мысли. Но она и так сотни раз видела эту магию, а что это за тысячелетний дух, который не может просто подробно ответить словами? Словами, без всякой магии. Уж точно не Дискорд, так что, прочистив горло он начал необычно долгий и серьёзный для него ответ, на, казалось бы, простой банальный вопрос.

– Эти мемуары – сильно перехвалены, – начал Дискорд, удивив Флатти с первых же слов.

Да, сама Флаттершай была о мемуарах Раг не всегда лучшего мнения, но мнения Флатти всегда отличались от большинства. А большинство, наоборот, находило эти мемуары шедевральными. Особенно Селестия, Луна и Твайлайт – самые умные пони… да вообще самые умные существа этого мира. Дискорд же умника из себя не строил, но и дураком точно не был. Гении мыслят одинаково, умники – аналогично, у адекватных мнения тоже должны быть схожими, но Дискорд… Он точно адекватный (хоть в это и не всегда верится), и его фраза очень удивила. Сам же драконикус заметив, как от его ответа глаза пони слегка округлились выдержал паузу и после того, как Флатти села поудобнее, продолжил свой необычный монолог:

– Стальные крылья, Рождение Легиона, Огнём и железом. От произведений со столь эпичными названиями ждёшь чего–то большего, но по настоящему большим в этих мемуарах является разве что объём текста. Учитывая его бессмысленность для сюжета и описания мира – скорее объём воды. В этих мемуарах война – одна из главных тем, но в этой теме нет ни драматизма, ни накала, ни масштабность батальных сцен. После интригующих завязок подсюжетов, их, да и основной сюжет, становится максимально типичным. Если, конечно, слово «типичным» можно применить к сюжету держащимся на авторских хотелках. В основном желании видеть Эквестрию процветающей, но также, чтобы в ней процветали все формы утех. Чаще извращенского характера, но утехам садизма, бухла, наркотическим веществам и многому другому там тоже уделено достаточно места. Да, это мемуары реальных событий, но в их реальность сложно поверить даже мне – духу хаоса. Настолько много там допущений, удобных совпадений, псевдослучайностей и просто никак не объяснимых моментов работающих в пользу главной героини – Скраппи, чай в водке завариваю, Раг. И всё бы это их не испортило если бы эти мемуары легко читались. Художественный язык у этих мемуаров, мягко говоря, кривоват, от чего читая такое физически устаёшь. Также местами читать эти мемуары просто противно. Они изобилуют моментами откровенно порнографического характера. Причём порнухи специфичного фетиша. У кого, то есть фетиш на кошачьи ушки, кому–то хвосты пони нравятся, кому–то их ножки, у многих происходит физиологическая реакция от вида крупных женских молочных желёз. В случае мемуаров Скраппи, огурцы в пиве мариную, Раг, у автора определённо фетиш на конские писюны, с уклоном в их размеры. Будто автор страдает от мелкой четырёх сантиметровой проблемы и пытается это компенсировать на простынях текста. Либо страдает от неё настолько сильно что мечтает после смерти оказаться в другом мире, в другой гендерной группе, где сможет мигающей дыркой ощутить какого это когда в неё суют огромный конский агрегат. Это в двойне противно учитывая одну особенность мемуаров – возраста духа древнего в разуме Скраппи, принимаю ванну в боярышнике, Раг и акцента на нахождении этого сознания в другом теле другого вида, а также пола и половозрелого возраста этого тела. Пусть Скраппи, держись моя печень, Раг и половозрелая кобыла, но именно воспоминания формируют личность, а учитывая воспоминания древнего духа и фетиш кобылы, твёрдо обозначенный в её мемуарах... Ну ты поняла.

Судя по красноте щёк Флатти и то, как она стыдливо опустила взгляд – ещё как поняла. Дискорд же продолжил:

– И ведь дело не только в палочке–выручалочке. В мемуарах прослеживается идея что существа, обладающие большим жизненным опытом, сильнее ощущают связь с себе подобными, что мотивирует защищать их. Также такие существа лучше понимают, что собственная жизнь – не единственное ради чего стоит жить. Этим оправдываются деяния Скраппи, ставлю спиртовые клизмы Раг, что действовала основываясь на воспоминания древнего. Этим оправдываются планы внутри планов сестёр–аликорнов что тысячелетия живут в этом мире. И тут с этим можно бы было соглашаться или не соглашаться. Спорить с этой идеей, но только если автор этих мемуаров был верен этой концепции и подкрепил её по настоящему действующим примером. И пример есть, но он противоположный. Скраппи, доширак в текиле завариваю, Раг его показывала, сотни если не тысячи раз. Принцессы – аналогично, но меньше с поправкой что им и текста уделено скромнее. В действительности пример существа с тысячелетним опытом прямо перед тобой, но соответствует ли он мемуарам?

– Определённо нет, – ответила Флаттершай. Хотя также подумала, что Дискорд – не совсем подходящий пример. Он на тысячелетия был превращён в статую и в таком виде точно не мог опыта набираться. Если за таковой не считать размышления о том насколько он удобный туалет для голубей.

– И ты права, – ответил Дискорд сделав вид что не догадался о мыслях подруги: – Но справедливости ради, поведение и образ мыслей что «древнего», что всех описанных в мемуарах тысячелетних существ, не соответствует ожиданиям. В них нет ни мудрости, ни усталости, не говоря уже о логике. Даже нотки безумия, как у меня, нет. Есть неуёмная похоть, объясняемая тысячелетиями воздержания, либо наоборот опыта утех, однако не очень понимаю, чем она отличается от похоти обычных смертных. Вообще взгляды на жизнь у них не идут в разрез со взглядами обычных обитателей этого мира, за исключением не брезгования жестокостью ради якобы благих целей, маскирующих жажду власти, порабощения, крови врагов, славы, да и банальную жадность. А теме жестокости и смертей в мемуарах действительно придаётся огромное значение, особенно если умирать приходится друзьям главной героини, с которыми у той были половые отношения. Пафос этих эпизодов приближает их к гротеску. И это могло бы работать если бы автор мемуаров раскрыл бы этих товарищей по полю боя и постели. Однако гибнущие друзья Скраппи, варю суп на коньяке, Раг прописаны так что отличаются они только именами, полом и сексуальной ориентацией. Умирая, они не вызывают никакого сочувствия. Причём не только у читателя. Ярких эмоций от главной героини тоже можно не ждать. Да, она пустив слезинку, с яростью начнёт мстить, потроша врагов, но делала бы это и без желания мести. Да и чтобы слезинку пустить чья-то гибель ей не нужна. Естественно, те кого она убивает тоже не заслуживают никакого сочувствия. Зебры, грифоны, пони, да и любые цивилизованные существа из мемуаров через одного ведут себя как напыщенные дикари лишь во воле высших существ объединённые в страну. Лидеры этих дикарей представлены как стереотипные злодеи. Злые и жестокие, но лишь немногим умнее своих невежественных и тупых подчинённых. Своей жестокостью и злодейскими речами они вызывают страх у своих вассалов, но не у главной героини, и тем более у читателя. У читателя от них скорее просыпается чувство брезгливости и желание чтобы главная героиня их поскорее максимально жестоко убила. От этого моменты где Скраппи, у бомжей бухло ворую, Раг рассуждает о моральной составляющей своих деяний, моменты где она слезинку роняет над очередной своей жертвой, читаются как комедия. История о древнем духе в разуме обитателя мира магии превращается в весёлую резню, разбавленную порнографическими эпизодами. Описание игры «огры и подземелья», в которую я со Спайком и Макки раньше играл, и то более реалистично. У мемуаров Скраппи, глотаю скисшее варенье чтобы в голову давало, Раг с реализмом куда проще. В своих мемуарах она проходит схожую игру, но на лёгком уровне сложности с включённым бессмертием. Её путь усеян лепестками роз. Она удачлива, хитра, изобретательна, тогда как её враги – безуспешны, простодушны, тупы. Её действия всегда приводят к решительным победам. Война для неё – комфортное развлечение, с короткими размышлениями о её целях и потрахушки. При этом размышления эти максимально поверхностны и на действиях героев никак не сказываются. Более того, кажется, что автор, не желая отвлекаться от баталий смакования эпизодов уничтожения представителей различных видов, торопится избавится от персонажей посмевших сомневаться в правильности и необходимости действий Скраппи, пиво в нос закапываю, Раг и планов принцесс. Такие персонажи кажутся в мемуарах чуждыми. Вписанными будто из–под палки – чтобы было. Да, иногда умудрённую опытом древнего духа Скраппи, тормозной жидкостью похмеляюсь, Раг вдруг накрывают глубокие мысли. После уничтожения очередных тысяч практически беззащитных существ легат вдруг задумывается об ответственности, которую она несёт за свои поступки. И, казалось бы, вот момент, ради которого была прочитана предыдущая несуразица. Но приступы эмоциональной мудрости быстро проходят. В итоге мемуары раскрывают не столько древних существ, сколько тех, кто, живя тысячелетия, ни ума ни опыта так и не нажил. И проявляя проснувшуюся половозрелую удаль без каких–либо вопросов и даже с удовольствием мчится командовать и овладевать; во всех смыслах этих слов. Причём это справедливо не только к Скраппи, денатурат как вода, Раг, но и к Селестии с Луной. К последним даже в большей мере, особенно в деле овладевать.

На этом Дискорд закончил, а в полном животных домике Флаттершай, образовалась непривычная тишина. Животные в мире магии часто умней чем кажутся, а то и полностью разумны. Пусть они в силу ограничений речевого аппарата не могут говорить, но многое понимают. Флатти тоже многое поняла и после неловкой паузы прервала тишину:

– Эм… Ты только им это случайно не скажи, – осторожно сказала жёлтая пегаска. – Богохульство – серьёзное преступление, а принцессы будут только рады вновь украсить дворцовый сад твоей статуей.

– Богохульство… – с улыбкой повторил Дискорд, для комичности магией создав себе эфирную гриву как у Селестии и придав своей козлиной морде очень бледный вид. – Никакие они не богини, – ухмыляясь продолжил драконикус. – Уж мне ли, духу хаоса, не знать какими должны боги и чего они никогда не делают.

Последнее было задано без вопросительной интонации, но это точно было вопросом. Вопросом, на который у Флаттершай не было ответа. Пегаска, как и все пони Эквестрии, считала принцесс богинями, которые могут делать всё что угодно, и как правило, и делают. На мгновение она было решила, что ответом будет «не убивают», но в случае аликорнов у них точно нет такого ограничения. Они стараются так не делать (по крайней мере своими копытами и магией), но сказать, что вообще не делают – нельзя.

– Никогда не являют себя смертным, – ответил Дискорд, не став тянуть с моментом.

– Это… Очень умное наблюдение, – осторожно, тихо даже для её обычной речи, сказала Флаттершай.

– Хоть в моём разуме тоже хаос, но я гораздо умнее чем кажусь, – с наигранной гордостью и злобной ухмылкой сказал драконикус, после чего облизал своим змеиным языком точащий из пасти клык.

– Нет, что ты! – а тут речь Флатти была громче обычного. – Я никогда не считала тебя глупым.

– В сравнении со своими питомцами? – скорее в шутку спросил Дискорд.

– И с ними тоже, – серьёзно ответила пегаска. – Может ты не замечаешь, но животные – очень умны.

– Особенно мыши ворующие сыр из мышеловки.

– Я не ставлю мышеловок, – делая вид что не поняла шутку ответила Флаттти. – Но да. Однако ты точно умнее мыши.

– Конечно умнее, – ответил Дискорд продолжая корчить наигранную гордость. – У мыши то мозг вот такусенький, – для наглядности дух хаоса очень близко свёл когти своей птичьей лапы. – А у меня, как никак, в два раза больше.

– Честно – не смешно, – серьёзно сказала Флатти и далее без нотки шутки продолжила: – Но серьёзно – не богохульствуй.

– Но с тобой то я могу быть откровенным? – тоже серьёзно спросил драконикус. – Но ты же им не скажешь, как и твои питомцы? – тут Дискорд обвёл взглядом помещение останавливаясь на торопящихся в норку мышках, и птичках в клетках, что прятали клювики крыльями.

– Нет, – ответила Флатти. – Ни я ни мои друзья–животные не станут стучать, – на последнем слове Флатти особенно заострила взгляд на дятле в клетке. – Но за пределами моего дома, в присутствии чужаков, да даже подруг – будь осторожней со словами.

– Разумеется, – с небольшой улыбкой ответил драконикус, – но признай – я прав. Это очевидно, да и Скраппи, пью скипидар неразбавленным, Раг часто не следит за языком. В её речи то и дело прозвучит правда о «всемудрейших», всесветлейше–чернейших–венценосных принцессах.

– Императрицах, – поправила Флаттершай. – Теперь Эквестрия стала империей.

– Развратных императрицах, – поправил Дискорд. – Но учитывая их не соответствующие возрасту фетиши – тысячелетние сёстры–аликорны так и остались малолетними принцессками.

– Но… – будучи верной подданой принцесс, Флаттершай пожелала сказать нечто в их защиту: – Мы ведь оба изначально их не такими помним. И как всегда, не обошлось без Скраппи, просыпаюсь с пустой бутылкой в заду, Раг. Это ведь после общения с ней Луна решила возрождать древние традиции и жест «дыркой мигать».

На словах о мигании жёлтая пегаска вновь покраснела, но при этом усмехнулась сдерживая смех, так как сама рефлекторно «дыркой мигнула». Благо сидела в этот момент на диване и этот жест никто не видел.

– Может и так, – спокойно ответил Дискорд, – но ведь от Луны, Раг узнала про этот жест, – это открытие удивило Флаттершай не так сильно, как то, что Дискорд произнёс имя легата без подробностей её алкопохождений. – И Раг бы не стала в школах учить детей древним искусствам если бы Селестия не ввела в школьную программу урок многочле… то есть полового воспитания, первый из которых провела Скраппи.

– Эй! Не надо клеветать на легата! – восклицательный тон в исполнении тихого голоса Флатти звучал одновременно жутко и мило. – В её мемуарах не написано, чтобы она детям свой дыркой мигала.

– И ты этому веришь? – с ухмылкой спросил Дискорд. – Веришь, что её позвали показать детям как шёлковые чулки на огурцы натягивать? Веришь, что дети и так это знали? Что Раг просто сожрав огурцы начала лекцию по философии?

– Ну… – тут Флатти замялась.

Ведь действительно, чтобы такая развратница Скраппи Раг на уроке полового воспитания не начала делится своим развратным опытом – бред какой–то. А ведь в мемуарах так и было. Там легат, съев школьный реквизит, и добилась тишины в классе путём обнимок своими большими крыльями шумных учеников и взгляда своим тёмным внушающим страх взглядом (https://youtu.be/gkkqIFL_n_4?t=96), далее просто говорила не глупые вещи. И после этого в Эквестрии начали возрождаться древние традиции, а дети в вопросах спаривания стали чуть ли не подкованней взрослых. Понивильскую учительницу — мисс Черри, жеребята даже подтягивали в этой теме. Просто совпадение?

– Ты такая милая в сочетании задумчивого выражения мордаси, – наигранно высоким голосом говорил Дискорд, – с этой краснотой щёк. Красное на жёлтом. Прямо зреющий персик.

– Вот не надо темы так резко менять, – заметила Флатти. – То говорил о развратных принцессах, а теперь переводишь на мои перси… красные щёки.

– Просто у принцесс щёки не меняли оттенков. А поверь, я приглядываю не только за тобой и мои жёлтые глаза видели их в таких позах в какие даже моему змеиному телу сложновато изогнутся. И если мне не веришь, посмотри на легата своим взглядом и попроси сказать об аликорнах правду. Хотя… Можешь и без своего взгляда. Пятнистая затейница это не скрывает и в своих мемуарах тоже это отразила.

– Я смотрю тебе не нравятся эти мемуары, – со слегка похотливой ухмылкой смотря на Драконикуса.

– Да, – ответил Дискорд, – и я перечислил ещё не все и даже не главные причины.

– А какая главная? – спросила Флатти.

– Серьёзно хочешь знать?

– Ну… Да, – уже без ухмылки ответила Флатти.

– Точно хочешь?

– Да, – сказала пегаска.

– Ладно, но ответ тебе не понравится.

Драконикус не обманул. Ответ действительно не понравился, хотя и не сильно удивил. Флаттершай ожидала что ответ будет связан с темой от которого у неё на щеках краснота проступает и даже на это рассчитывала. Её любовь к Дискорду была основана не на разврате, так что его в их совместной жизни было маловато, даже в части разговоров. И Флатти, как скромной пегаске, но не лишённой естественных потребностей, хотелось это исправить. Данный случай был одним из редких шансов вывести духа хаоса на откровенный разговор, а далее… А далее дело техники. Но Дискорд, как дух хаоса, был непредсказуем. Он часто удивлял и не только в хорошую сторону. Следующий его монолог как раз и был таким удивительным случаем:

– В мемуарах легата осуществлён намеренный социальный сдвиг – замена. В них часто встречаются эпизоды насилия мужчины над женщиной, и автор явно пользуется этим чтобы отодвинуть мужских персонажей на второй план, женщин задвинуть вперёд. Разумеется, кобыла легат лучше понимает кобыл жертв рабовладельцев если даже сама жертвой не была; хотя в случае Раг ещё как была. В такой ситуации мужчина на работе, а женщина чувствует. Разумеется, в нашем мире кобылы везде доминируют, особенно числом. Кобылы способны занимать практически все те же места что и жеребцы и добиваться успеха. Тут спору нет. Но вместо того, чтобы показать женщин способными на ровне с мужчинами заниматься серьёзными делами и даже превосходить их в определённых вопросах, в «стальных крыльях» выбран странный путь возвеличивания женщин путём унижения мужчин. В мемуарах всем мужским персонажам, даже главным злодеям и особенному пони главной героини, отведены роли статистов. Доходит до абсурда, когда женщин помещают в декорации, в которых мы привыкли видеть исключительно мужчин. В военное время – это армейские лагеря и поле боя. А в мирное – бар, в котором кобылы обсуждают свои подвиги под пивко и бильярд. Ну и не обходится без драки с каким-нибудь козлом, реже козлихой. Мемуары кишат эпизодами унижения нерадивых подчинённых мужчин, которые часто представлены половыми нетрадиционалистами, либо тупыми даже в сравнении с Биг Маком. Но после нравоучений легата далее в мемуарах они будут стараться хорошо служить. Абсолютно все мужские персонажи там либо мебель, либо бесполезны, либо злодеи, либо жеребцы–затейники, либо как–то мешают главной героине, либо наоборот унизительно приклоняются перед ней желая выслужатся и отыметь легатское тело. Последнее относится и к мужчинам из семьи Раг – Графиту и Санни. Единственными исключениями являются единорог Блюблад и единорог… Всё время забываю его имя. Ну тот серый с меткой фонендоскопа, который всё за Раг плетётся и особо важного не делает, но всегда в центре событий. Мемуары написаны будто как иллюстрация для ответа на вопрос: почему, в прошлом, в обществе было столь негативное отношение к «сильным и независимым»? Ну или к сексуальным меньшинствам? Ответ прост. Потому что у самок не получится добиться чего–то выдающегося только лишь за счёт принижения роли мужиков и бесконечного выпячивания: я женщина, я тоже могу. В мемуарах сложно встретить персонажей натуралов; как кобыл и жеребцов, так и представителей других видов. В мемуарах «затейники» занимают лидирующие позиции, причём во всех смыслах, и чем более высокое положение они занимают тем более развратный у них образ жизни. Наглядный пример – принцессы аликорны погрязшие в своём однополом инцесте, на фоне которого групповуха с жеребцами гвардейцами из своих подчинённых кажется шагом в правильном направлении. Обычные нетрадиционные пони там представлены в схожем свете. В мемуарах они целуются, ходят на свидания, проводят первый секс, групповуху, а потом выясняется, что Скуталу опекалась двумя тётушками, а в газетах пишут о свадьбе Лиры и Бон Бон. Всё как у людей, потому что они «такие же как все». И большинству на это всё было бы плевать, если бы «такие же как все» не стремились навязчивым образом себя продемонстрировать. Не устраивали бы «праздники урожая», не писали мемуары на несколько томов. А то так можно додуматься что Михалков–Бессогон порой говорит здравый смысл.

Тут наконец Дискорд затих, ожидая реакции от пегаски. И реакция не заставила себя ждать, естественно начавшись с уточняющих вопросов.

– Людей? – спросила Флаттершай. – То есть – древних?

– Извини, оговорился, – тут у Дискорда на щеках проступила краснота.

– Лучше не буду спрашивать кто этот Миха…гон, кто бы он ни был.

– Правильное решение, – поддержал Дискорд.

Тут в домике элемента доброты вновь образовалась тишина. Ответ Дискорда ей действительно не понравился. Он шёл в разрез тому, что в Эквестрии было принято считать как добротой, так и нормой жизни.

Да, в стране пони ещё встречались ханжи осуждающие близкие отношения между друзьями. Чаще эти ханжи были преклонного возраста, и то, что тысячелетний дух хаоса мог прийти к схожим идеям, Флатти могла понять. Но такие отношения осуждали если они были между жеребцами, что в мире, где кобылы были численно доминирующие, вызывало понятную реакцию. Но осуждать близкие отношения между кобылками – это что–то новое, даже по меркам Дискорда. Осуждать тётушек Скуталу и то какой близкой стала дружба между Лирой и Бон Бон… Флаттершай не могла этого понять. Пусть жёлтая пони не была охочей до кобыл (хотя имела короткий опыт), но практика «дружбы с пользой» была ей не чужда и решала естественную проблему. А осуждать кобыл, между которыми нечто большее чем дружба это всё равно что осуждать… Сравнение с калеками будет не очень уместно, но суть примерно та же. Сравнение с единорогами осуждающих земных пони, за то, что они многое ртом делают, более уместно. Также любимые всем миром Селестия и Луна не гнушаются помочь друг другу сбросить пыль с боков и осуждать их за это не просто глупо, но и опасно. Дискорд всему этому свидетель. Флатти знает когда её особенный драконикус шутит, а когда по–настоящему серьёзен. И этой серьёзностью во взгляде на жизнь он несколько разочаровал свою пернатую подругу. На этом фоне его слова о «социальном сдвиге» и что мужских персонажей в мемуарах Скраппи унижают чтобы кобыл возвеличить, отошли на второй план. Будто Дискорд из своего измерения хаоса реального мира не видит и не знает какие в Эквестрии кобылки, а какие жеребцы.

– Ты не перестаёшь меня удивлять, – с натянутой улыбкой сказала пегаска.

– А я ведь ещё не все вопросы затронул. Могу ещё многое сказать о легате как о негрилле. То есть о чёрной… Пятнистой… Афропони… Афроэквестрийке.

– Она урождённая сталлионградка, – поправила Флатти.

– Но мордой, причёской, прочей внешностью, но главное, поведением – стереотипная негрилла с южного централа. Только вместо цепи на шее – браслет на ноге. Не удивительно что у неё было такое особое отношение к Зебрике. А её речи, что жизни чёрны… то есть полосатых важны…

– Вот только она сама не полосатая, а чёрные у неё только глаза да пряди волос, – уточнила Флатти, давно заметившая, что у Раг хвост и грива расцветкой как у зебры. Да – не ирокезная, и хвост не такая лысая метёлка, но в сталлионградской пятнистой пегаске действительно есть зебриканские черты.

– Полосатая. Пятнистая. Фиолетовая розовый горошек. Дело не в расцветке, а в сходстве… Это сложно объяснить. Образ Скраппи Раг будто создан с учётом всех квот на чёрных, сильных и независимых, нейтрально-нетрадиционно сексуально ориентированных. И этот образ был придуман ещё до засилья фем повестки. «Стальные крылья» в этом плане опередили своё время. А вот в остальном – сплошные заимствования. Даже в моменте с пытками Колхейна. На лицо заимствование идеи из произведения «Мастер и Маргарин». Там в конце был момент в котором Маргаринка получив силы аликорна в обнажённом виде начала квартиру недоброжелателя крушить. Автор так выражал своё желания могущества и нанесения ущерба недоброжелателям, а также комплекс экзбециониста и желания родится самкой. В истории рождения Легиона было нечто похожее, только вместо квартиры крушили стоянку дирижаблей и самого недоброжелателя. А всё остальное – экзбеционизм, желание могущества и рождения самкой, прочие сходства – всё на месте. Но… Не понимаешь. Эх, если бы я мог провести тебя в мир за четвёртой стеной…

– Не надо! – резко возразила Флатти. – Пинки однажды ляпнула что повидала тот мир, с тех пор только статус элемента гармонии уберегает её от комнаты с мягкими стенами.

– А жаль, – неожиданно грустным голосом сказал Дискорд. – Пинки уже давно сошла с ума, вот только признак её истинного сумасшествия выражается не прямыми волосами.

– А чем? – спросила Флатти удивлённая таким словам Дискорда про свою подругу. Ранее дух хаоса всегда хорошо к Пинки относился. И даже до дружбы с пони называл «элемент смеха» своим любимым.

– Разве это не очевидно? Вспомни свадьбу в Кантерлоте. То какую вечеринку Пинки организовывала для принцессы любви, и то, как притворявшаяся этой принцессой Кризалис назвала такую вечеринку детсадовской. А теперь вспомни мемуары Раг, моменты, где легат с Пинки встречалась. Подробности как Раг тыкала розовое вымечко. Как поверила грязным слухам про спа–пони, но выяснила что это Пинки главная затейница Понивилля. Как Пинки показала Скраппи свою коллекцию игрушек из самотыков и ректальных пробок. Вспомни какие «голые вечеринки» сейчас устраивает твоя подруга и как ты вошла не в ту дверь. Вспомни всё это и сравни с тем какой Пинкамина Диана Пай была до прилёта в Понивилль вагончика на привязи у стальных крыльев.

И Флаттершай вспомнила и сравнила, а также признала правоту своего особенного драконикуса. Это признание выразилось опущенными ушными локаторами придав робкой пегаске особенно жалостливый вид. Не то чтобы её сильно задевала правда о Пинки Пай. Тут речь была не о отдельной пони, а о всём мире.

– Но я был неточен, – продолжил Дискорд приобняв пегаску. – Это не Пинки свихнулась. Это мир сошёл с ума.

– Вместе со всеми жителями, – грустно продолжила Флатти. – И я не стала исключением.

– Ты про тот «праздник урожая»? – спросил Дискорд в чём голосе наигранно не было и нотки осуждения.

– Не только, – грустно ответила Флатти. – Я не только с Графитом трахалась. Санни и Берри, тоже с пользой со мной дружили, получая половое воспитание. Порой одновременно.

– Надеюсь не в рамках твоей работы? – тут в голосе Дискорда уже были соответствующие ноты.

– Нет. Что ты. Дети Раг не учились в «Школе дружбы». Они туда ходили то пару раз и не за дружбой, а скорее по принуждению матери как в зоосад. Глянуть на существ, которых она убивала и покорила. В Эквестрии ведь не просто так шутят, называя «Школу дружбы» – лагерем беженцев. В этой шутке лишь доля шутки и Пинки – элемент смеха, над этим не смеётся.

– Ну и как? Это того стоило?

– Яблочко от яблони недалеко ябнулось. В деле утех, Санни мало отличается от своего папаши, особенно размером. А Берри… Скраппи хорошо обучила своих детей, особенно Берри в деле минета и что надо быть осторожной с клыками. Берри, кстати, меня этому пыталась обучить, заметив мой клык, — тут Флатти приоткрыла рот демонстрируя торчащий клык, появившийся у неё после бытия Флаттербэт.

– Не только Скраппи их этому обучала, – уточнил Дискорд. – Их бабушка – принцесса Луна, возомнившая себя богиней плодородия, обучила Берри не только дыркой мигать, а Санни вообще подарила древнюю книгу с анимированными иллюстрациями своей персоны занимающейся дружбой с пользой. «Пони с утра» вроде эта книга называлась. Подросток Санни был рад подарку. И скажу по секрету, анимации картинок той книжки – никакие не анимации, а реальные изображения реальных деяний Луны.

– Ну Луна поставила важную задачу возродить род фестралов, — ответила пегаска, — вот и занялась ранним обучением.

– И не только она. Ты тоже в этом участие приняла, не говоря уже о Скраппи и Графите. И учитывая каким стал наш мир, я тебя не осуждаю. В случае Графита твои потрахушки с этим безъяйчиком можно назвать лезбийскими отношениями. А остальную семью Раг… Инцест – дело семейное. Учитывая дружбу с пользой – многие пони стали как семья.

– Не всё хорошо, что хорошо кончается и, если никто не пострадал, – заметила Флатти. Дискорд сразу нашёл что сказать на это уточнение:

– А пострадавшие есть, – ухмыляясь сказал Драконикус. – Санни и Берри известны как очень уравновешенные пони, не в пример своей матери, но ведь тебя не просто так просили их усмирить.

– Ты про те случаи, когда в фестралах просыпалась животная природа?

– Да, твой талант общения с животными и опыт Флаттербэт тогда очень помог.

– Ну, Берри держала себя в копытах, а Санни сходил с ума из–за того, что природу свою принимать не хотел. Женская часть потомства Раг оказалась умнее. Не отказывалась от роли, которую ей уготовила Луна, и своей природы фестрала, в плане полового влечения и гастрономических пристрастий. (https://youtu.be/o_0_od–9Tks) А вот Санни отказывался есть мясо и трахать табун выданных ему наложниц. Но природа всегда берёт верх, даже путём голодного полового безумия. Пусть Санни надругался и убил несколько пони, – «и не известное количество зебр», в мыслях добавила пегаска, – но ведь это был не совсем он.

– Так и убийства, совершённые под воздействием веществ, можно оправдать, – возразил дух хаоса. – И ведь Санни их совершал и его оправдывали.

Тут Флаттершай не стала отвечать. Её недоумённый взгляд был красноречивее любых слов. Однако Дискорд не стал в гляделки играть и ответил словами:

– Пусть внешне Санни больше похож на своего папашу, но также он и от своей мамы многое унаследовал. В частности, пристрастие к алкоголю. Скраппи Раг алкоголем заглушает свои субличности, а Санни с его помощью пытался бороться со своей природой фестрала. Вспомни как он на вечеринках напивался и…

Тут Дискорд слез с дивана и разлёгся на полу перед пегаской. Также магией он наколдовал крупный нож со шкуросъёмным крюком на лезвии (используемый в Легионе и называемый в народе Кишкодёром — https://avatars.mds.yandex.net/i?id=7e77327340ee1fccaa94b9bebad4d440_l-5231857-images-thumbs&n=13 ), который держал львиной лапой. Не вставая с пола драконикус начал размахивать этим ножом, крича при этом:

– Всех перережу! Всех перережу! Кровь пущу! – и ведь действительно похоже. Дискорд довольно точно изобразил захмелевшего Санни.

– Учитывая сколько перерезала его мать, – спокойно смотря на лежащее змеиное тело говорила Флатти, – Санни – сама доброта. И ни одного пони он не перерезал, — «только загрыз» мысленно добавила пегаска. – Только нескольких зебриканских зебр. Служанок что были дурны собой и не умели готовить. И то не многих. Одну, две – не больше.

– Да, конечно, – согласился Дискорд. – В любом случае, урок для нового короля Зебрики и возрождение рода фестралов, стоит любых жертв.

Тут Флатти мысленно испытала наслаждение от победы в словесной дуэли. К Скраппи Раг и её семье драконикус относился, мягко говоря, не лучшим образом, но даже он не мог не признать её вклада в возрождение фестралов. Возрождении ещё одного подвида пони.

То, что Дискорд находил это нужным достижением не могло не радовать Флатти. Это означало что дух хаоса привязан не только к ней. Весь род пони ему не безразличен. Дискорд стал по-настоящему добрее и Флаттершай, как элемент доброты, не могла не испытывать гордость за него и за себя, как достойного носителя элемента гармонии. Однако…

Хоть Флаттершай относилась к семье Раг не столь негативно как Дискорд, но далеко не всегда была от неё в восторге. Особенно от родоначальницы этой семьи. Так что далее пегаска упомянула новые исторические факты, причём не лишённые пикантности:

– Вот только Санни – не единственный из семьи Раг кто под воздействием веществ и полового влечения убивал мирных пони.

– Эээ… Скраппи может и возбуждается от убийств, но пони она убивала по другим причи…

Тут Дискорд обратил внимание на поднятую бровь жёлтой пегаски, и её улыбку Монны Лизы, наконец поняв намёк.

– Ах да! Гренни Смитт! Несчастная бабуля. Всё–таки смогла наобещать Графиту свой многолетний опыт, а тот, в дни урожая, под воздействием возбуждающих зелий, не стал брезговать. Эх бабуля… Либо свихнулась на старость лет, либо намеренно решила всё закончить и выбрала самый странный способ уйти из жизни из возможных.

– Умерла она точно счастливой, – посмеиваясь сказала Флатти. – А Графита, за потрахушки с малолетними не судили, так что долбёжка мёртвой киски Гренни для него обернулась лёгким испугом.

– А я бы его осудил, – возразил Дискорд. – Но не за Гренни, а меткоискателей, на которых он засматривался, когда у тех ещё и меток не было.

– Но трахался он с ними, когда метки у них уже появились, а после школьных уроков Скраппи, для них это даже как внешкольная практика. Да и семья Раг весь Понивилль перетрахала, не говоря уже об остальном мире. С чего меткоискателям быть исключениями?

– Это риторический вопрос, – заключил Дискорд, заметивший, что его особенная пони перестала краснеть.

– Спасибо что не летаргический, – отшутилась Флатти.

Дискорд наигранно засмеялся над этой незамысловатой игрой слов и быстро, так же наигранно, сменил свой смех на грустное завывание (https://youtu.be/4zMnIFOH4WE?t=1741).

– Весь мир сейчас в летаргическом состоянии, – продолжил Драконикус. – Случился так давно ожидаемый счастливый конец – конец истории.

– Ну а с чего бы ей продолжатся? – вопрос Флатти не нуждался в ответе, однако пегаска продолжила: – Легион покорил весь мир. Теперь задача состоит в удержании власти, ведь завоёвывать уже некого. Но удерживать власть можно не только силой.

– Страх – куда более массовое и действенное оружие, – продолжил тему драконикус.

– Править не силой, а страхом, – тихо сказала Флатти. – Это эффективно лишь на первое время.

– Да, – согласился Драконикус. – Можно разорвать врага четырьмя тяжеловозами, поднять врага на крест, насадить его головы на копья, но сидеть на копьях не очень удобно.

– Вот именно, – поддержала пегаска. – Принцессы тоже это понимали, вот и придумали план в плане с множеством подпланов по захвату, где Раг не просто завоёвывала земли, но и назначала управлять ими своих друзей, а в случае Зебрики – детей.

– Но друзей у Раг хоть и много, но земель в мире ещё больше, так что… – тут Дискорд сделал наигранную паузу.

– И тут не обошлось без Скраппи, – улыбаясь продолжила пегаска. – Она принесла в Эквестрию не только Легион, но и Сенат с Консулатом. Теперь помимо военной машины удержанием власти занята и машина бюрократии (https://youtu.be/7dPD6bgHlf8?t=8).

– Ха, ха. Очень смешно, – наигранно без эмоционально ответил Дискорд. – Хвалю за попытку соскочить с темы на которой ты краснеть перестала, но если мы тут серьёзно вспоминаем перемены в мире под «стальными крыльями», то будет ошибкой не упомянуть Флари Харт.

– Извини, думала будет смешно, – слегка покраснев ответила пегаска. – Думала шутки про бюрократию ещё не устарели.

– Может и нет, – ответил драконикус, – только пошлые шутки в нашем мире перестали быть шутками став реальностью.

– Да, – согласилась пегаска будто прочитав мысли дракониккуса, – то, что Фларри в родстве с Раг я тоже считала неудачной шуткой. То, что у той и той крупные крылья ещё ни о чём не говорило. У всех существ, что летают не только за счёт магии, крылья крупные. Но нет, Селестия с Луной и Раг сами подтвердили, приведя доказательства.

– На злобу Каденц и Шайнинга, – добавил Дискорд. – Не поверю, что Каденц, с её то отношением к Раг, добровольно согласилась зачать и выносить жеребёнка, в котором было что–то от легата.

– Ну, у аликорнов естественное размножение – давняя проблема, – продолжила тему Флатти. – Её тысячелетия не могли решить, и чтобы сделать этот шаг были нужны особые решения. Искусственно созданная пегаска, что одно время сама была аликорном, стала этим решением. Точнее её биоматериал. Боюсь представить как его новобрачным вводили. Шайнингу или Каденц? Или обоим? За этим ты тоже следил?

– Да, – ответил Дискорд. – Обоим. Но как вводили – тебе лучше не знать, а мне лучше не говорить. Скажу лишь что Каденц и Шайнинг остались в неведении. В противном случае я был бы свидетелем как новобрачные орудуют крючком от проволочных «плечиков».

Тут Флатти засмеялась, представляя эту картину. Сама картина домашнего аборта ей была противна, но сам факт её наличия, её нелепость, и то, что это действительно не произошло, хотя могло случится, показалось пегаске смешным.

– Ах принцессы, – посмеиваясь продолжила Флатти. – Как они Твайлайт в неведении держали. Как всех нас удивили. Как, сами это устроив, делали вид что рождение аликорна Фларри «выше их понимания».

– Как воспользовались материнским инстинктом Каденц, – без смеха добавил Дискорд.

– Да, и это тоже, – согласилась пегаска перестав смеяться. – Но будущее, которое было уготовано Фларри, стоило небольшого обмана.

– Ничего себе небольшого, – возразил драконикус. – Фларри унаследовала от Раг не только большие крылья, но и ускоренно взросление. Вспомни в какую громадину она так быстро выросла.

– Эй! Я тоже рано пошла в рост! – воскликнула Флатти вспомнив своё детство, но после говорила уже в защиту Фларри: – А для бессмертного аликорна быстрый рост – даже благо. Сейчас Фларри – здоровый взрослый аликорн, на котором не сказываются годы и не скажутся ещё тысячелетия. Тогда как Селестия и Луна в прошлом на столетия застряли в подростковом возрасте. Принцессы мудро поступили и всё предусмотрели, избавив Фларри от слишком долгого детства.

– Вот только сама Фларри не слишком этому рада, – возразил Дискорд. – Множество раз видел её недовольную моську, когда она смотрела на счастливых детей, держа аурой леденец. (https://cdn.everypony.ru/storage/06/39/19/2024/09/23/0d3b2bb16b.jpg)

– Это частность, не портящая всю картину, – возразила Флаттершай. – Уверена, Фларри Харт, довольна своей жизнью.

– Вот только её ли это жизнь, если на Фларри были планы ещё до её появления? Да и сам факт её рождения – искусственно созданный результат биологическо–магического опыта?

– У аликорнов всё является планами внутри планов, – заметила Флатти. – Особенно рождение себе подобных. Особенно с использованием биоматериала их прошлого плана.

– Для схожих целей, – продолжил Дискорд. – Только если оружием Скраппи Раг в захвате мира во благо Эквестрии были мечи, выдвижные когти, оружие всех видов, легионы верных ей пони, и страх, то у отродия принцессы любви оружием является…

Тут Дискорд сам покраснел чем удивил и рассмешил свою зеленоглазую пони. Флатти понимая о чём речь, через смех тоже покраснела, но вскоре вернула своим щекам естественную желтизну и продолжила диалог:

– Пусть мы этим не занимаемся, но не надо делать вид что не помнишь это слово из трёх букв.

– Ах да, – Дискорд наигранно стукнул себя по лбу, – вспомнил. Это слово – ухо.

– Очень смешно, – перестав смеяться ответила пегаска. – И да, я знаю о значении так любимого Раг сталлионградского слова из трёх букв, одна из которых У, а другая Х. И… Не притворяйся что забыл слово sex. Слово и дело, что стало оружием Фларри Харт, по эффективности ничуть не меньшем чем легионы Скраппи Раг.

– Да, конечно, – подтвердил драконикус. – Я помню об этом. Помню, что Фларри унаследовала от родителей магию любви, дающую ей способность манипуляции телом и сознанием, а от Раг не только большие крылья, но и большое желание трахаться, что оказалось незаменимым талантом во внешней политике. Если приходится выбирать между угрозой войны с легионами Раг и обществом Фларри – выбор очевиден, – заключил Дискорд. – Выбор между кнутом и пряником всегда предопределён, особенно если пряник столь сладок. Как дух хаоса с кондитерским уклоном я знаю о чём говорю.

– Хотя, учитывая таланты Фларри, – задумчиво дополнила Флатти, – кристальная принцесса и без угрозы кнута могла бы в одиночку страны покорять. С её талантами ей не сложно выйти на вражеских лидеров и ещё проще склонить их к миру на своих условиях. Причём все останутся довольны. Там где Раг правит с помощью силы и страха, Фларри правит с помощью любви и секса. Особые таланты позволяют ей стимулировать нервную систему, как угодно. Как у себя, так и у других. По желанию она может становится сверх соблазнительной превращая секс в наркотик, подсаживая элиту и завоёвывая так, всё что нужно во благо империи. А даже если враги окажутся импотентами, то… Фларри не унаследовала фетиш Раг с кнутами и ошейниками, но ещё в младенческом возрасте она чуть кристальный дворец не разнесла, так что свой кнут у неё есть. Боюсь представить какую теперь энергию может извергнуть её крупный рог.

— И правильно боишься, — ухмыляясь подтвердил Дискорд. – В части силы боевой магии, сильнее Фларри только Селестия. Ну может ещё Твайлайт. Луна им всем тайно завидует.

— Но Фларри бы не часто боевой магией пользовалась, — отметила пегаска. – Нет в мире пони, да и других существ, которым Фларри была не интересна, а сама кристальная принцесса известна своим мирным нравом. Биологически в её плоти и крови больше от Скраппи Раг чем от матери и отца, но именно Шайнинг и Каденц вырастили и воспитали будущую кристальную принцессу. А поверь, эти пони даже на моём фоне – сама доброта.

— Я в это не верю, я это знаю, — ответил Дискорд. – Но, как бы сказала Эпплджек: яблочко от тыковки недалеко ябнулось. Наследственность не является проклятием. Мирное детство в любви и заботе, с воспитанием на основе добра и любви упокоит самую кипучую кровь, но оно не меняет природу. Пусть ты мне не поверишь, но Фларри превосходит свою вторую маму — Раг, не только размахом крыльев и фетишом на крупные формы. Если ситуация по требует, она станет такой же расчётливой, ловкой, хитрой и жестокой как пятнистый легат, если не превзойдёт её.

— Ты прав, — согласилась Флаттершай. – Я не верю. Не в то, что Фларри может удивить, а что в будущем может что-то случится, заставив кристальную принцессу проявить свою тёмную сторону кристалла.

— Ты правда так думаешь? – наигранно удивлённым голосом спросил драконикус подняв свою густую правую бровь. Это выглядело и звучало комично, так что далее Флаттершай говорила с неширокой улыбкой:

— Скраппи Раг фактически захватила весь мир, который стал Эквестрийской империей. Немногие провинции и страны что сохранили независимость сохраняют её лишь формально, но при этом полностью дружественны благородным сёстрам. Пони стали доминирующим видом, от чего название планеты – Эквус, теперь в ходу не только в старых границах Эквестрии. Сама Эквестрийская империя находится на пике своего могущества, активно развиваясь возрождая древние традиции. Легион переживает свой рассвет. Самые могущественные силы, будь то драконы или мой особенный драконикус, — тут улыбка Флаттершай стала шире, — тоже дружественны пони. Принцесса Твайлайт мудро правит старой Эквестрией тогда как императрицы Селестия и Луна всем остальным миром. Миром, в котором просто нет угроз для воцарившейся гармонии.

— Вот только саму Гармонию об этом не спросили, — тихо, как мысли в слух, сказал Дискорд.

— Что? – спросила пегаска. Флаттершай всё расслышала, но ей с трудом верилось, что дух хаоса мог что-то сказать намекающее на нарушенную гармонию. Это было не по хаоситски.

— Ничего. Продолжай, — сказал Дискорд. Пегаска надеялась на другой ответ, но не желая заставлять своего любимого говорить то, что он не желал, продолжила:

— Эпоха войн закончена. Теперь настала эпоха гармонии и процветания. А даже если найдутся силы, которые решат её нарушить, у Эквестрии есть бессмертные аликорны – Селестия и Луна, что могут грубой силой одолеть любого врага. Есть не менее бессмертная Фларри Харт, что может его одолеть не только грубой, но и мягкой силой. Есть Твайлайт, которая где угодно найдёт друзей, что помогут в беде. Ну и наконец, у Эквестрийской империи есть Легион, его легат, не говоря уже о её детях. Да даже без Легиона и своих детей, Скраппи Раг может в одиночку одолеть сотни врагов, любых древних чудовищ, любые угрозы.

— Да, — согласился Дискорд. – Она и меня могла бы одолеть… если бы не боялась, что ты на неё своим взглядом посмотришь.

Тут Флатти рассмеялась. Ей понравилась эта шутка, особенно долей правды. Правды в которой всесильный матёрый легат Скраппи Раг, чьего взгляда тёмных глаз боятся абсолютно все, находит тихий голос скромной робкой жёлтой пегаски жутким, и не может противостоять уже её взгляду. Не может или не пыталась по-настоящему? Скорее последнее, но это не отменяет удачности шутки.

— В любом случае, — отсмеявшись продолжила пегаска, — для Эквестрии нет угроз, а если бы и были, Скраппи бы их одолела. В истории стальных крыльев ей с кем только не приходилось сражаться. И не важно кем был этот враг – вражеской армией, драконом, древним чудищем, древним вирусом или древним аликорном Селестией. Скраппс всегда побеждала. Она – великий воин. Гений… Магистр войны… И медицины. Искусств нести смерть и спасение. Непобедимый воин. Величайший герой из всех. (https://derpicdn.net/img/view/2020/7/26/2408131.png) Одолеть её может только некто другой, такой же расчётливый, умный, хитрый, ловкий, сильный, смелый и жестокий, но при этом лучше Раг. Многие думали, что как раз и являются этими лучшими, но слишком поздно понимали, как ошибались. Обычно в момент, когда Раг заносила над ними свой меч. Лишь тогда глупцы понимали, что недооценили мелкую пятнистую кобылку. Теперь же просто нет таких дураков кто бы решился сломать стальные крылья.

— Ну… — тут Дискорд задумался, но после короткой паузы продолжил: – Мы ведь оба понимаем – такой дурак есть.

В подтверждение своих слов Дискорд щёлкнул когтистой лапой. Однако в этот раз магия хаоса не сколдовала зубастый ананас, или поющие чайные пакетики. В этот раз дух хаоса магией призвал, казалось бы, несколько безобидных старых газет, но вот новости на их полосах были настоящим хаосом. И в дополнение к этому хаосу Дискорд магией прямо в воздухе материализовывал слова из этих статей, что вращались вокруг него и Флаттершай подобно вихрю.

«Серия терактов в Сталлионграде» «Многочисленные жертвы среди мирного населения» «Атака на партийную и армейскую верхушку» «Очевидцы сообщают…» «Взрыв на паровозостроительном заводе» «Авария на металлургическом комбинате» «Резня в санатории» «Возможен саботаж» «Неизвестный преступник» «Призрак уничтожен» «Применено неизвестное оружие» «Преступнику удалось скрыться» «Операция по захвату…» «Жертвы среди сталлионградских пегасов» «Угон воздушного судна»

— Эти новости уже как десять лет назад протухли, — сказала Флаттершай отмахнувшись крылом от слова «Призрак». – Кем бы он ни был – он мёртв.

— Ты так уверена? – спросил драконикус перестав колдовать вихрь слов, оставив висеть в воздухе лишь текстовое описание – словесный портрет «призрака». Портрет скупой на подробности. Земной пони серой расцветки шкуры, с чёрной гривой и хвостом. Цвет глаз и кьютимарка не упоминались.

— Разумеется, — ответила пегаска и далее пояснила почему так думает: — Я не верю газетчикам, — пояснила Флаттершай вспоминая как газетчики врали про Скраппи Раг и принцессу Луну, — даже Сталлионградским. Но допустим они не врали. Допустим все эти статьи действительно объединяет один преступник – некий «Призрак», как его обозвали газетчики. Обозвали так за то, что в своих статьях постоянно писали о его уничтожении, но он вновь возвращался. Допустим «призрак» вправду всё это совершил, и пытаясь покинуть закрытый город угнал дирижабль. Допустим он вправду смог покинуть Сталлионград. Но каким бы ловким, жестоким и неуловимым он ни был, сомневаюсь, что он умел управлять дирижаблем.

Тут Флатти сделала паузу обдумывая ход событий и то, что она могла по нему сказать. Дискорд не стал пользоваться этой паузой и, с необычным для него внимательным выражением морды, дождался, когда пегаска продолжит:

— Как пони в прошлом подрабатывавшая помощником машиниста, я знаю насколько сложно управлять паровозом. А ведь это машина двигающая по рельсам. Дирижабль же находится в трёх измерениях. У него несколько двигателей. Чтобы им управлять нужен экипаж. Первый и второй пилот, бортмеханик и прочие. Но даже если управление автоматизировано, единственный пилот должен обладать не только навыками управления, но и навыками полёта, которые вырабатываются годами… Которые я – летающая пегаска, так до конца и не освоила. Но речь не обо мне, а о угонщике и угон воздушного судна для него мог закончится только одним – аварией.

— Да, – согласился Дискорд, – угнанный дирижабль разбился вот только…

Вместо слов дух хаоса вновь материализовал газету, но только не Сталлионградского, а Мейнхеттенского издательства. К статье газеты была прикреплена фотография разбившегося воздушного судна, текст с цифрами найденных тел и подробностями насчёт их насильственной смерти. Флаттершай в прошлом читала эту статью, и не знала стоит ли ей верить, но судя по фотографии, вряд ли кто-то мог выжить в этой аварии.

— Удивлён что в этот раз ты поверила газетчикам, – сказал Дискорд убрав жёлтую от времени газету и сразу добавив: — Я ведь проводил собственное расследование и говорил тебе что все обнаруженные тела принадлежат членам экипажа. Среди погибших не было посторонних.

— Значит «призраком» был один из этих членов экипажа, – возразила Флатти, — но скорее авария никак не связана с «призраком», а газетчики приписали ему этот инцидент чтобы продажи своей бумаги подстегнуть.

— Очень может быть, – согласился Дискорд, тоже наслышанный о том насколько газетчики любят приврать.

— Подумай сам, — продолжила пегаска, — если этот так называемый «призрак» вправду такой жестокий и тупой, то разбив дирижабль в границах мейнхэттенского муниципия, и при этом выжив, он бы наверняка перебрался в ближайший город и начал бы там творить то же что и в Сталлионграде. Мы бы ещё читали новости об убийствах в Мейнхэттене.

— Испугался мейнхэттенского гарнизона Легиона? – с вопросительной интонацией предположил Дискорд.

— Не боялся сталлиоградцев – защитников города, который Селестия за тысячелетия не смогла покорить, но начал осторожничать в Мейнхэттене? – с нетипичным для себя ироничным тоном голоса сказала пегаска. — Нет. Подобное невозможно. Только то что «призрак» мёртв объясняет эту странность.

– Объясняет эту, но не все остальные, – возразил Дискорд материализовав ещё одну старую газету. Тоже Мэйнхеттенского издательства, но новость в её статье не была связана с городом высоток.

– «Холодное пламя». «Пожар северного леса…» – сказала Флаттершай прочтя заголовок и первую строку. – Пожары возникают и по естественным причинам.

– В том регионе не бывает гроз, – ответил Дискорд. – Как по естественным причинам, так и потому что местные пегасы следят за погодой и безопасностью леса.

– По-твоему «призрак» не только убийца-псих, но ещё и пироманьяк? – спросила Флатти, но не дожидаясь ответа продолжила: – Сравни даты газет. Когда дирижабль разбился и когда пожар произошёл? И месяца не прошло. По-твоему, «призрак» устроив бойню в Сталлионграде, угнав дирижабль разбился у Мэйнхеттена. Но, непонятно как, выжив, даже раны не зализав, а у него они должны были быть, покинул крупнейший город Эквестрии чтобы… Чтобы что? Чтобы устроить пожар в далёком северном снежном лесу?

– Этот лес поставлял Легиону корабельную древесину для трием на Мэйнхеттенских верфях, – заметил Дискорд. – На севере ведь не просто так разместили далеко не маленький гарнизон Легиона. Его центурион – Буши Тейл, был довольно знаковой фигурой и важной частью планов внутри планов Селестии.

– Не надо преувеличивать, – возразила пегаска. – Я видела этого затейника Буши Тейла, читала про него в дневниках, и перелётные птички мне многое про него рассказывали. Его просто убрали куда по дальше, чтобы, поднимая в Легионе моральный дух, он аморальный слишком высоко не закинул. А он только рад обнаружив у себя фетишь на щётки на ногах северных пони.

– Лошадка мохноногая побриться не спешит, – с лёгкой улыбкой сказал Дискорд, но Флаттершай не поняла в чём смысл шутки. Дискорд же продолжил: – В газетах это не пишут, но волосатые ножки сыграли с ним злую шутку. Неизвестный убийца почтой прислал Тейлу отрезанные ноги со щётками особо любимых им северных кобылок и жеребцов, от чего Буши бушить начал, и...

– Да, я слышала, – ответила пегаска, сделав вид что не услышала слова о отрезанных пони-ногах. – Буши Тейл пропал без вести пытаясь спасти северных пони, оказавшихся посреди лесного пожара. Погиб как герой.

– Погиб он точно не от огня, – возразил драконикус, – и пропал он не без вести. По крайней мере не полностью. Самая важная часть его тела всё-таки нашлась.

– Фи… – скривила моду Флаттершай. – Про членовредительство только мне не надо…

– Нет, – перебил драконикус. – Я не член имел ввиду, а его голову, – уточнил Дискорд, не став дополнительно уточнять, что во рту этой головы был найден самый важный после неё орган тела. – Его голова нашлась.

– Правда? – не веря услышанному спросила пегаска. – Где её нашли?

– В самом неожиданном месте из возможных, – ответил Дискорд. – В Кантерлоте, в постели Селестии.

– Бллл… – тут жёлтая морда пегаски, что до этого принимала различные оттенки красного, слегка позеленела. Но Флатершай сдержалась, и проглотив отвращение продолжила:

– Селестия ведь не сама туда эту голову положила?

– Конечно нет, – ответил Дискорд. – Её ей подкинул неизвестный лазутчик. Причём сделал это так что принцесса заметила «подарок» лишь к утру.

– Абсурдно, – возразила пегаска. – Проникнуть в столичный дворец, обойти многочисленную стражу, чтобы… Чтобы подкинуть Селестии в постель кочан Буши Тейла? Причём незаметно? Да как это возможно?

– Как он это сделал незаметно от Селестии – не знаю, но тот кто Буши Тейлу голову отрезал, с дворцовой стражей поступил не лучше, – намёком ответил Дискорд, однако далее был более конкретен: – И кем бы ни был этот лазутчик, во дворец он залез не только чтобы Селестии сюрприз устроить.

У пегаски от такой интриги аж горький ком в горле почувствовался. Если подкидывание головы в постель Селестии было не единственной и может даже не главной целью лазутчика, то…

– Селестия держала в подземельях дворца особое хранилище – сокровищницу, с артефактами древних, – продолжил Дискорд не томя свою побледневшую особенную пони. – Там и артефакт, ранее принадлежавший древнему в разуме Раг был. Вроде какое-то средство связи. Мотороллой называлось. Теперь этот артефакт утрачен, как и хранилище со всем содержимым. Лазутчик как-то проник в это хранилище и устроил там ловушку со взрывчаткой. Когда принцессы зашли в хранилище ловушка сработала. Взрыв и обвал породы всё уничтожили. Селестия и Луна выжили лишь благодаря своей живучей природе аликорнов.

– А лазутчик? – спросила пегаска.

– Благодаря природе «призрака», – несмешной шуткой ответил Дискорд. – Но скорее он задолго до взрыва ушёл незамеченным.

– Не знаю какой он призрак, но мёртв он был недостаточно, – с нетипичной для себя злобой в голосе ответила добрая пегаска. – Принцессы его нашли? Они это исправили?

– Этого я не знаю, – разведя лапы ответил Дискорд. – Принцессы не посвящают меня в такие дела. Они вообще хотели скрыть этот случай. Как его, так и последующий устроенный «призраком» взрыв.

– Это ещё какой? – с недоверием в голосе спросила пегаска.

Вместо ответа, Дискорд материализовал старый выпуск Кантерлотской газеты, на первой полосе которого была статья с не слишком остроумным названием: «Кантерлот – Обитель кошмаров». В действительности ничего кошмарного в статье не было. Просто там писалось, о решении Твайлайт о размещении главной базы и тренировочного лагеря ночной гвардии в столице империи. В статье упоминалось давнее событие – свадьба принцесы Каденц и Шайнинга Армора. Точнее то как Каденц была похищена королевой Кризалис и заточена в сети заброшенных шахт в горе, на которой была построена столица. Теперь эти шахты не заброшены, подобное событие – невозможно и Кантерлот стал самым защищённым городом в мире. Ещё там писалось о наборе рекрутов в гвардейцы и…

– Не заметила ничего странного? – спросил Дискорд не дав пегаске дочитать.

– Считаешь, что после головы в постели, принцессы решили усилить охрану – это странно? – недоверчиво спросила Флатти.

– Нет, – ответил Дискорд и сразу пояснил: – В статье не упоминалась старая «Обитель кошмаров».

– Это место держится в тайне. Простые пони о нём не знают. Я о нём знаю из дневников Раг. Газетчики не знают о старой обители, – объяснение Флаттершай казалось простым и логичным, но Дискорд быстро нашёл другое ещё более простое и логичное объяснение.

– Или всё дело в том, что старая «Обитель кошмаров» – уничтожена.

– Что?! – неожиданно для себя удивлённо воскликнула Флатти.

– Именно это, – продолжил Дискорд. – Случилось невозможное. Кто-то узнал об «Обители кошмаров» и где она находится, как-то туда проник, устроил гвардейцам и их рекрутам резню, а после взорвал сеть пещер также как сокровищницу Селестии.

– Это как-то шутка?

– Я не шучу над смертью, – драконикус был серьёзен, – и был там после того, как узнал о случившемся. Жуткое, я бы даже сказал, кошмарное зрелище. Взрыв обвалил породу сильно укоротив вышину горы. Прибывшим спасателям некого было спасать. Спасательные работы были больше похожи на археологические раскопки, в которых находили части оружия и доспехов, а также месиво, которое теперь из себя представляли тела гвардейцев и новобранцев.

– Эммм… – богатое на жуткие подробности воображение Флаттершай нарисовало перед ней эту картину. Однако сейчас робкая пегаска была уже не настолько робкой и довольно быстро отошла от неловкого ступора: – Это объясняет объявление в газете о наборе в гвардию новой обители.

– И ни слова о «призраке», – с ухмылкой добавил драконикус.

– Чтобы не сеять панику среди пони, – заметила Флатти, – и предостеречь Скраппи от необдуманных действий.

– Может и так, – согласился Дискорд. – Императрицы хотели скрыть похождения террориста. Как от простых пони, так и от меня, так и от Раг. Но Раг о нём узнала получив известия о смертях пони из дворцовой стражи, была в ярости побывав на месте что было «Обителью кошмаров», а даже с принцессами она может быть убедительной. А я узнал… У меня свои методы. В общем, кем бы ни был этот лазутчик, Раг его ещё не убила. А если это сделали принцессы, то они ей этого не сказали. Но…

– «Призрак» погиб от своего же взрыва, – с надеждой в голосе сказала пегаска. – В сталлионградских газетах его ведь упоминали как земного пони. Если гора обители обвалилась, то… Он не мог улететь.

– Нет, – опять возразил Дискорд. – Скорее всего «призрак» не погиб от своего же взрыва, а ушёл невредимым.

– Это почему тебе так кажется? – с подозрением в голосе и лёгким прищуром глаз спросила Флаттершай. – Потому что ты ему помогал?

– Нет, – ответил Дискорд, совершенно не смутившись плохо завуалированному обвинению.

«Помогал ему я в другой, самой первой истории», – мысленно добавил драконикус, но вслух это не произнёс и внешне никак не выдал свою мысль. Вместо этого он, наколдовав себе странную кепку с двумя козырьками и курительную трубку, пуская этой трубкой мыльные пузыри, продолжил:

– Это элементарно Флатти. Простоя дедукция.

Пегаска сразу узнала головной убор Дискорда. Твайлайт и Пинки Пай поочерёдно такой же носили, когда однажды в поезде расследовали покушение на торт для конкурса десертов. Флатти была одной из преступниц, что во тьме, подло напали на беззащитный торт, и откусили от него большой очень вкусный кусок. Робкую пегаску тогда разоблачили. Сейчас её не в чем разоблачать, но если кто-то надел эту странную кепку, то…

– Сейчас ты познаешь всю мощь моего дундуктивного метода, – путая буквы и картавя и без того картавый голос, произнёс Дискорд, чем насмешил свою особенную пони.

Но если отбросить шутки, то понятие дедукция и хаос – не совместимы. И дух хаоса, хоть в кепке, хоть без, ей не блистал. Этот случай не стал исключением, однако Дискорд бы не стал что-то уверено утверждать, не имея на то оснований.

– Дело в том, – уже не картавя продолжил драконикус, – что Раг решила найти и убить этого «призрака». Точнее только убить, так как следов он не оставил, а легат не отличалась навыками следопыта. Но она знала, аж четверых, тех кто отличались.

– Охотники? – произнесла пегаска будучи пронзённой догадкой.

– Именно они, – подтвердил Дискорд. – Обитатели северных земель. Охотники на монстров, но также занимающееся их разведением для поддержания популяции. Очень профессиональные и сильные, питающие свои силы от особых очень опасных настоек. Раг и ранее обращалась к ним за помощью давая списки неугодных, что должны были умереть. В этот раз Охотники должны были выследить особого монстра в облике пони. «Призрак» должен был стать их дичью, но, к гневу Раг, дичь её опередила.

– Призрак сам заказал Охотникам Раг? – сказала пегаска после наигранной интригующей паузы.

– Это могла бы быть забавная шутка, – ответил Дискорд, – но нет. «Призрак» просто их убил.

– Убил охотников на монстров? – переспросила пегаска. – Это точно не шутка?

– Нет. К сожалению нет, – с наигранной печалью в голосе подтвердил драконикус. – Кто-то действительно убил Охотников и не только их. Северянские знахарки, что в прошлом выхаживали Скраппи, тоже стали жертвами.

Последняя подробность удивила и огорчила Флаттершай не так сильно. Пусть пегаска и была элементом доброты, но тех знахарок ей было не сильно жаль. Будучи другом животных, элементу доброты было сложно сопереживать тем кто варит бурду из мёртвых крыс и кормит ей свихнувшихся пятнистых сталлионградских пегасок; которая и свихнулась то от того что нализалась белого порошка, который эти же знахарки создали. А вот новость о смерти Охотников заставила её сердце биться чаще. Не только потому, что Флаттершай уважала их и то, что они делали; особенно то, что, охотясь на монстров они их не истребляли, а даже поддерживали их популяцию. Пегаска считала их великими воинами способными одолеть кого угодно. Даже Скраппи Раг для них была бы сложной, но вполне посильной целью. Но… Но тут Флаттершай пронзила догадка.

– Как «призрак» убил охотников? – спросила пегаска, но не дожидаясь ответа выдвинула свою гипотезу: – Давай угадаю. Он их отравил? Добавил в их настойки яд?

– Не могу знать, – помотав головой ответил Дискорд. – Но вряд ли. Настойки Охотников – сами по себе отрава, и создаются с использованием различных животных и растительных ядов. Да и Раг говорила, что, когда она прибыла в их обитель, вокруг были следы борьбы, а тела ещё не успели остыть.

– Скрапс выследила и убила этого мясника? – спросила пегаска, хотя заранее догадывалась об ответе.

– Нет. К сожалению нет, – с ненаигранной грустью в голосе ответил Дискорд. – В тот раз стальные крылья летели недостаточно быстро. Скраппи Раг попался враг, опережающий её на несколько шагов. Он убивал её друзей, а она его даже не видела… Хотя он был близко.

– Но теперь ведь… – Флатти остановилась, обдумывая услышанное. – Всё это ведь произошло десятилетие назад.

– Да, я тебя понял, – поглаживая розовую гриву пегаски продолжил драконикус. – После того случая я не слышал, чтобы «призрак» снова ещё кого-то в Эквестрии убил, – произнёс Дискорд и технически – не соврал.

Он слышал, что в городе грифонов – Грифусе, произошла серия убийств знаковых грифонов и взрывов паровых машин с многочисленными жертвами, а также что кто-то сжёг охотничье поместье, которое Раг захватила у грифонов как трофей и перестроила его под личный особняк. Всё это, и ещё некоторые события, произошли в стране грифонов. Были ещё события в Зебрике и в других землях, которые хоть фактически и являются провинциями империи, но официально всё ещё независимые отдельные страны. Дискорд же продолжал:

— Учитывая сколько смертей он устроил за столь короткое время, он бы на этом не остановился. Скорее всего «призрак» всё же встретил того, кто не боится приведений. Попытался кого-то убить и сам стал его жертвой, а может и собственной ловушки.

– Или принцессы его нашли, – высказала свою догадку Флатти.

– Нет, – возразил Дискорд. – Если бы они его нашли, то убив обрадовали бы Раг.

– Или отдали бы «призрака» Скраппи, – предложила пегаска. – Она бы уделала его как Стар Брайта, – Флатти наконец вспомнила имя того нехорошего одержимого единорога который Раг в печь затолкал и которого Раг за это искалечила. Вроде Дискорд это имя упоминал.

– Нет, – снова возразил Дискорд. – В противном случае Раг бы была довольна и не распоряжалась усилить бдительность.

– Как бы то ни было – призрак мёртв, – заключила пегаска. – Десять лет прошло. За это время он бы себя выдал. Его бы нашли.

– Пожалуй, ты права, – согласился Дискорд. – За это время он бы действительно дал о себе знать. Хотя… Есть ещё пони считающие, что «призрак» просто затаился.

– Давай угадаю – это плутократы Мейнхэттена? – окончательно успокоившись спросила Флатти.

– Да, – подтвердил Дискорд. – Мейнхэттенцы с самого начала не любили Раг и всё что она делала, даже на благо их города. Вообще всё что с ней связано. В том числе и её родной город. Не удивительно что там нашлись симпатизирующие сталлионградскому террористу.

– Не удивительно, что Твайлайт распорядилась перестроить этот город, – ответила пегаска.

– Да – не удивительно, – согласился Дискорд. – Странно что так поздно. Селестия ещё с рассказов Раг о истории древних давно задумала построить свой Рим, а когда Флэш Магнус вернулся, то вопрос казался решённым.

– Да, это странно, – согласилась пегаска. – Этот город высоток портит пони. Делает их плутократами. А мейнэтенская статуя Свободы… Выглядит как насмешка над образом жизни мейнхэттенцев.

– Ну ничего. Раг давно заслужила себе статую при жизни, – голос Дискорда сквозил иронией. – Статуи Селестии стоят по всей Эквестрии. Статуи Луны в её храмах и подвалах её почитателей. Статуи Твайлайт в каждой библиотеке. Даже Спайку статую в кристальной империи поставили. Вот и Раг тоже статую поставят. Одну, зато очень большую, за место этой островной факелоноски.

– И… Мы уходим от темы, – заметила Флаттершай. – Обсуждали Скраппи Раг. Потом вспомнили какого-то сталлиоградского террориста, который скорее всего уже мёртв. Теперь вот Мейнхэттен стали обсуждать.

– Через год, другой, Мейнхэттен начнут сносить. Принцессы, да и семья Раг считают, что «Большое яблоко» основательно прогнило и от рассадника плутократии давно надо было избавится, построив на его месте новый Рим, – тут в голосе Дискорда звучало наигранное величие, на далее оно было заменено нотками грусти. – Мэйнхеттен считай мёртв, а мёртвые заслуживают чтобы их вспоминали.

– Чёрный юмор, – усмехнулась пегаска. – Смешно. Мэйнхеттен – «мёртвый город» … Ты бы ещё сказал «город-призрак». Хотя… Не удивительно, что жители «города-призрака» стали «призраку» сопереживать. Тем больше причин снести город чьи жители сочувствуют террористу.

– Тем больше причин тебе закончить в Мэйнхеттене свои дела. И… – тут Дискорд перевёл взгляд на тёмное окно за которым была глубокая ночь, а потом на часы. – И ещё больше причин лечь спасть.

– Да, – согласилась Флаттершай. – Я что-то припозднилась.

– И не только ты и не только в этот раз. У твоих подруг тоже от недосыпа мешки под глазами появились.

– Кроме Твайлайт, – уточнила пегаска. – Работа принцессы не так уж тяжела, да и особенности аликорна питают не только магические силы.

– Зато все остальные заработались, а Пинки ещё и её детище спать не даёт, – добавил Дискорд, после чего взяв пегаску в лапы, направился на второй этаж домика, где у Флаттершай была спальня. Далее драконикус уложил пернатую пони и укрыл её одеялом.

Далеко не молодая пегаска несколько смущалась, что с ней обращались как с маленьким жеребёнком, но, с другой стороны, была рада моментам, в которых Дискорд был с ней нежен. Обычно дух хаоса проявлял другие черты характера. В основном весёлость. Шутки у него были не такими жёсткими, как у Рейнбоу Дэш, и не столь частыми как у Пинки Пай, но с лихвой компенсировались магией хаоса и в целом безумием. Поющие чайные пакетики, конечно, забавляли, но Флаттершай, зная, что теперь всё вокруг может вдруг заговорить, на всякий случай проверяла не стала ли живой крышка унитаза. (https://youtu.be/kPk_HhTWjkY?t=119)

Удивительно, но в своих робких воспоминаниях робкая пегаска совсем не чувствовала усталости, однако стоило только Дискорду уложить её на кровать, стоило голове только коснутся подушки, на Флаттершай навалилась сильная сонливость. На минуту Флатти даже подумала, что это влияние магии Дискорда и пыталась бороться со сном. И борьба была успешной, что было бы невозможно под воздействием магии. Да и Дискорд обещал, что не станет магией злоупотреблять, а магию разума будет применять только в самом крайнем случае; который пока ещё не наступил. Этот простой логический вывод заставил устыдится пегаску. Ей стало стыдно за то, что она в своём избраннике сомневалась. Подумала, что он снова станет магией ей на разум влиять.

Бред какой-то. Чтобы тысячелетний дух хаоса повторил ошибку Старлайт Глиммер… Флатти только больше устыдилась что так плохо думала о Дискорде. Хотя… В недавней речи драконикуса звучали идеи, противоречащие мировоззрению Флатти, принцесс-аликорнов, всех пони, да и всей современной морали. Также в словах Дискорда то и дело сквозили нотки сочувствия и даже симпатии так называемому «призраку». Сама Флаттершай о нём крайне мало знала, но была уверена, что пони уничтоживший «Обитель кошмаров», убивший северных охотников, устроивший пожар в северном лесу, отрезавший голову Буши Тейлу и подкинувший её в кровать Селестии, совершивший ещё Селестия знает какие преступления, не заслуживает доброты. От элемента доброты такая мысль звучит несколько странно, но Флаттершай надеялась, что кем бы ни был этот «призрак», теперь он мёртв. Или Раг его искалечила, аля Ханли Колхейна – настоящее имя нехорошего одержимого единорога. Хотя вряд ли. Скорее Селестия и Луна, будучи злы за голову в постели и взрывы, сами этого «призрака» нашли и убили. А Раг об этом не сказали, воплощая свои планы внутри планов и…

ZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZ

Крепкий сон жёлтой пегаски прервал крик петуха из её курятника в унисон со звонком будильника. Последний Флатти не любила, но инстинкты животных не всегда работают как часы, в отличие от сталлионградских механизмов. Ударив по этому механизму копытом, и в глубине души огорчившись, что надёжная сталлионградская продукция была на это рассчитана, Флатти поднялась с кровати и спустившись в низ приступила к утренним водным процедурам. Закончив с ними, она, неожиданно для себя, задержалась перед зеркалом подмечая как сильно она изменилась.

Безусловно Флаттершай неплохо сохранилась, но тут заслуга скорее жёлтой шёрстки, скрывающей возрастные изменения. Её грива и хвост сохранили свою длину, но в их розовом цвете то и дело проявлялись светлые полосы проседи. Флатти это не нравилось, особенно после шутки Скраппи Раг, что белая проседь на её розовой гриве выглядит как плесень на просроченном продукте. Флаттершай тогда отшутилась, отметив, что у легата грива с рождения с белыми плесневелыми прядями, но в глубине души жёлтую пегаску это сильно задело. Флатти даже заколку начала носить чтобы легче было прятать проседь. Неожиданно это оказалось очень удобно и пегаска с иронией вспоминала, как ранее её грива до земли доставала и постоянно мешалась.

Но не только проседь на гриве выдавала солидный возраст пегаски. Пусть шерсть и скрывала возрастные изменения, но крупные глаза пони всё выдавали. В случае Флатти, не столько глаза сколько мешки под ними. Справедливости ради, это было не столько следствием возраста, сколько недосыпа, но все (во всех смыслах) старые подруги (кроме Твайки) сейчас такие мешки носили, так что это тоже было приметой возраста. Флатти пыталась бороться с этой приметой, но высокая занятость не оставляла шансов. А там, где было время на отдых, работала рабочая инерция. В последнем случае, ещё и размышления об истории стальных крыльев.

У подруг тоже помимо работы есть что-то мешающее сну. В случае Пинки, её жеребёнок исчерпывающе отвечает на данный вопрос, но Рейнбоу… Эта пегаска была любительницей поспать или по-иному организовать релакс. Но теперь её мешки под глазами такие, что ещё немного и они начнут влиять на аэродинамику.

Но сейчас не время для робких воспоминаний. И тогда было не время, за что Флатти расплатилась недосыпом. Сейчас же расплатой будет опоздание на поезд. Так что, уложив гриву и скрепив её заколкой, пегаска покинула ванную комнату, а захватив заранее собранный рюкзак, и свой дом.

Путь до железнодорожной станции пегаска проделала в нетипичной для себя манере – в полёте; и это несмотря на появившиеся повсюду мощёные дороги. Спешка давала о себе знать, однако хоть Флаттершай и стала в четыре раза старше, но летать в четыре раза быстрее не стала. Её порхание осталось таким же робким, полностью соответствующим её имени. Но запас времени был, так что пегаска несильно спешила, и даже воспользовалась неспешностью чтобы полюбоваться видом.

Как и сама Флатершай, за эти годы Понивилль сильно изменился, но в отличии от стареющей пегаски, определённо в лучшую сторону. Город сильно вырос, как по площади, так и качественно. Дома стали заметно богаче. Теперь они строились по неким «римским лекалам», возрождая древние традиции в архитектуре. Чуть ли не в каждом заднем дворе жители размещали фонтаны или различные скульптуры; в основном принцесс-аликорнов.

Сами жители преобразились. Главным образом за счёт приобретённой привычки носить одежду. Конечно многие, такие как сама Флаттершай, по старой привычке предпочитали туники и тоги не носить, и в нынешнее время это не возбранялось, но тенденция была очевидна.

Удивительно и странно, но в это утро на улице не было пони одетых в доспехи. Не было легионеров. В городе близ столицы, где располагался укреплённый особняк легата Скраппи Раг, естественно располагался далеко не маленький гарнизон и на каждом углу улиц Понивилля стояли контубернии вооружённых пони, но сейчас единственными пони в доспехах были разве что игравшие дети; если самодельные сделанные из листов картона и верёвок поделки можно считать за доспехи.

Дети теперь не бегали бесформенным табунками. Наоборот, они ходили чётким строем, подражая стальной дисциплине легионеров. Бесцельные игры с мячом уступили место турнирам с деревянными мечами. Также в специальных детских зонах были организованны игры с огнём, в которых дети сжигали различный мусор, но в игровой форме делали вид что это лживые идолы и книги завоёванных народов. Ну и конечно в таких играх всегда были проигравшие которых привязывали к крестообразному или Т-образному столбу. Естественно, делали это не на долго чтобы проигравший не страдал, и игра оставалась игрой, но были трагические случаи, когда дети слишком увлекались. Дети, что с них взять… В отличие от взрослых. Взрослые тоже порой слишком увлекались.

Своих детей Скраппи Раг воспитывала строго, но справедливо. Одним из этих проявлений справедливой строгости было наказание, которое семья Раг называла «сушилкой». Будучи ещё маленькими фестралы Санни и Берри, как все дети, бывали порой гипперактивны и непослушны. Скраппи и Графит с непослушанием мирится не собирались и готовя своих детей к особому будущему и наказание для них придумали особое. Если обычные пони за мелкие проступки запирали своих детей в комнате или ставили в угол, то Скраппи подвешивала своё потомство за хвосты вниз головой на бельевой верёвке; отсюда и название наказания. Жёсткие в семье Раг порядки и Флатти боялась представить какую форму там приобретает «порка». Но как Скраппи порола своих детей обычные пони не знают, а вот «сушилка», происходя на улице становилась известна общественности и многие сердобольные мамаши, восхищаясь Скраппи Раг, заимствовали её материнский опыт. Проблема в том, что Санни и Берри являются фестралами — бэт-пони, как их иногда называют. И называют не только за кожистые крылья. Как и у летучих мышей, у фестралов особая кровеносная система, позволяющая им висеть вниз головой и даже спать в таком положении. Обычные пони же в таком положении засыпают на веки и в Эквестрии произошли, да и порой ещё происходят случаи гибели жеребят от кровоизлияния.

Могло бы произойти ещё больше, но благо Флаттершай, знакомая с особенностями летучих мышей и фестралов, видя такие меры воспитания, не стеснялась применять свой взгляд на сердобольных подражающих Скраппи родителях. Этим она спасла много жизней и по крайней мере в Понивилле больше никто не вешал жеребят за хвост.

Теперь в Понивилле висели только агитационные плакаты призывающие вступить в Легион (что странно, с текстом на сталлионградском https://derpicdn.net/img/view/2018/12/19/1912942.jpg ) да флагштоки. В основном эти флагштоки были с изображениями меток знаковых пони. И опять же, в основном меток принцесс, но то и дело находились стяги и с метками столпов Эквестрии и элементов гармонии. Флатти невольно обратила особое внимание на жёлтый стяг с тремя бабочками… А после перевела взгляд на развивающееся пятнистое полотнище с рисунком металлической гири – метки Скраппи Раг. Также хватало стягов с изображением креста, буквы Т или поставленных крестом четырёх букв Т. В Мейнхеттене это символ неблагозвучно обозвали Т-4.

Висело это полотнище аккурат напротив полицейского участка Понивилля. Довольно уродливого здания, который Скраппи Раг сравнивала с бункером древних. Флатти же оно напоминало испорченный сплюснутый пирог серого цвета. Но эстетичность часто идёт в разрез с функциональностью, особенно в части вопроса обороны. Здание полицейского участка строилось как маленькая крепость и ему простительна некоторая визуальная нелепость. Хотя…

Особняк семьи Раг тоже разросся, как и город, и строился он тоже в первую очередь как крепость, однако он не был уродлив. Будучи на возвышенности, он, наоборот, выглядел как вишенка на торте, удивительно гармонично вписываясь в окружение. Хотя лично Флатти, сравнивала этот особняк, с надзирателем следящим за заключёнными. Тем ироничней что жеребята часто собирались у этого дома, проявляя особый интерес не столько к Скраппи сколько к её мужу Графиту. Тот был рад такому вниманию детей (может даже не только по причине что эти детки повзрослеют и их можно оттрахать), и был рад показать юным жеребятам упражнения которые сделали его таким большим и сильным. Флатти часто видела картину в которой Графит в окружении табуна жеребят, показывал сомнительно эффективные физические упражнения, произнося свою знаменитую фразу «Вот так вот». Дети, да и многие взрослые от этого умилялись, но у пегаски всегда были свои отличные от большинства взгляды на вещи.

Одним из них, был взгляд на «Школу дружбы» в которой она когда-то была профессором. Хотя и сейчас Флаттершай периодически получает от Старлайт и её помощника Трикси, письма с предложениями о проведении лекций. Флатти никогда не отказывала этим приглашениям, и усталость от их проведения отчасти тоже висит мешками под её глазами.

«Школа дружбы» за эти годы тоже сильно разрослась новыми учебными кампусами и общежитиями для всё увеличивающегося числа учеников. В основном из дальних провинций Эквестрийской империи, завоёванных Легионом и лично легатом Скраппи Раг. Пони не просто так называли «Школу дружбы» лагерем беженцев. В этой шутке была лишь доля шутки. Хотя сама Флатершай эту шутку до последнего отказывалась понимать и преподавая в той школе искренне считала её создание идей Твайлайт никак не связанной с завоеваниями Скраппи. Может по началу так и было… Но теперь Флатти там не преподаёт. С «беженцами» занимаются Старлайт, Трикси, Оцелус со Смолдер, меткоискатели, да и прочие пони с дружественными пони существами, получившими работу в этом заведении.

Кристальный древовидный замок Твайлайт тоже отчасти теперь часть «Школы дружбы». После её коронации, замок в Кантерлоте стал официальной резиденцией принцессы Твайлайт. А после того, как та окончательно прошла преображение в аликорна, для сильно подросшей фиолетовой пони понивильский замок стал маловат. По итогу Твайлайт окончательно оттуда переехала, но, чтобы кристальное дерево не пустовало, распорядилась сделать из него библиотеку. Что символично, учитывая, что замок похож на дерево и был подарен Твайлайт после уничтожения её старого дома-дерева – библиотеки «Золотой дуб». Теперь в Понивилле расположена самая большая библиотека в мире. В сравнении с ней даже библиотека-архив Кристальной империи выглядит мелким кристальным обломком. И самое главное – эта библиотека не пустует, будучи наводнена посетителями из «Школы дружбы».

Но не школа и даже не замок являются для Понивилля градообразующим предприятием. «Яблочные акры» семьи Эппл теперь измеряются не акрами, а югерами, хередиумами, центуриями, и салтусами. Флатти не помнит, что означают эти названия, но последние вроде являлось наибольшей величиной и за годы сад Эпплов разросся на многие салтусы, прямо пропорционально завоеваниям Скраппи Раг. Легат, заметив эту случайную забавную тенденцию предложила переименовать ферму на древний манер Pomuniugera, но семья Эппл не просто так была известна своим традиционализмом. Флаттершай такой традиционалисткой не являлась, но была рада что ферма Эпплов сохранила дух старого Понивилля. Даже многочисленные полосатые силуэты работающих на ферме «добровольных помощников» из Зебрики картины не портили. Смотря с высоты полёта на салту… то есть акры красных от плодов яблонь у неё взгляд отдыхал; увы, но не настолько чтобы мешки под глазами сдулись.

После взгляда на эти акры взор пегаски устремился на другой участок земли на котором было много красного. Флатти поняла почему на улицах не было легионеров. Они все были построены в колонны и готовились к маршу. Гарнизон Понивилля был выстроен на мощённой дороге в длинную реку красноватого (от цвета доспехов и щитов) цвета. Где-то в голове этой реки была и легат Скраппи Раг. Куда в этот раз она вела свой легион Флатти не знала, но догадывалась, что в какой-то новой провинции вспыхнул очередной мятеж. Благо теперь по всей империи были построены мощёные дороги, по которым легионы пони чеканным шагом легко добирались до очага нестабильности. А если этот очаг очень далеко, захваченный у короля Шторма флот дирижаблей, да и дирижабли сталлионградской постройки легко перебросят хоть весь Легион.

Но так можно до бесконечности любоваться переменами. Новой, старой и перестроенной архитектурой города у леса; баней Понивилля, понивильской больницей, ратушей, бутиком Карусель (последние три на удивление не сильно изменились) и прочими зданиями. Поняв это Флатти помотав головой сосредоточилась на своей цели и ускорила полёт в сторону понивильской железнодорожной станции. Прибыла она, туда уже не отвлекаясь на пейзажи и… Несколько поторопилась. Прибыла с большим запасом. Было ещё время, которое Флаттершай невольно потратила на созерцание построенного здания и платформы станции, которой, честно говоря, не подходило это название.

Ну какая это станция? Выглядела она как древний храм. Не те подземные древние храмы, которые Раг иногда называла бункерами, а древний по меркам самих древних. Хотя сами древние скорее назвали бы его античным. Флатти опять же не знала смыслов данных слов, но слову античность вполне подходило монументальное бетонное здание с колоннами и треугольной крышей, богато украшенное мраморными плитами и висячими стягами с римскими цифрами.

Древняя система счёта тоже стала одной из возрождённых древних традиций. Флаттершай и многие пони по началу считали её неудобной, но внедрение специальных счётных досок решило многие проблемы. Стерпелось и слюбилось, хотя пегаска до сих пор порой путает новые обозначения цифр с буквами алфавита.

Под одним из стягом с буквой-цифрой V, Флаттершай нашла окошко билетёра со счётной доской, у которого и купила билет на поезд. Купила за эквестрийские битсы, которые в нынешнее время сильно потеряли в цене становясь разменными монетами.

Эквестрия теперь стала империей, а империи были нужны новые деньги. Во всяком случае не с таким банальным названием как битс. Теперь битсы постепенно выходят из оборота будучи переплавленными и вновь отчеканенными в эквестрийские динарии и сестерции. Монеты с профилями Селестии, Луны, Твайлайт, Каденц, Фларри, ну и конечно же Скраппи Раг. Скраппи хоть и выглядит как мелкая пегаска, но, по сути, скорее маленький безрогий аликорн (и то которому можно рог приделать), так что ей досталась самая малая по достоинству монета. Малая, но многочисленная, так что нет в Эквестрии пони в чьём бы кошельке не было монет с образом легата. При каждой торговой сделке Раг с монеты смотрит на торгаша и покупателя напоминая плутократам кому они обязаны своим богатством. Хотя…

Не всё в мире можно купить за деньги, да и много денег есть далеко не у всех, так что такое явление как бартер встречается не только на радужных водопадах. Также, в империи процветает и развивается философия известная как «дружба с пользой» и эквестрийцы всё чаще предпочитают расплачиваться «натурой». Как шутит Пинки Пай – при расчёте деньгами то, когда их становится у кого-то больше, то у кого-то другого их станет меньше, но если расплачиваться «натурой», то дружбы и пользы для всех будет только больше. Интересная шутка, но плутократы, чьи богатства основаны на нищете других, её не оценили и…

И на мыслях о плутократах к платформе подъехал поезд что ехал в город плутократии. Удивительно, но поезд не сильно изменился с эпохи до рождения легиона. Всё тот-же паровозик с сердечком на котле. И это когда Сталлионград массово поставляет вагоны и локомотивы для всё новых строящихся железных дорог огромной Эквестрийской империи. И эти новые паровозы не выглядят как детская игрушка. Наоборот, они выглядят брутально, насколько это применимо для железнодорожной техники. Но в Понивилле… Определённо это следствие распоряжения Твайлайт желающей подольше сохранить дух города, в котором она обрела дружбу.

Но то было в прошлом, а в настоящем Твайлайт редко посещает Понивилль; хотя Флатти была уверена, что часто на него смотрит через телескоп с высоты города на горе (https://youtu.be/JH7lbObFS5Y). Сама же жёлтая пегаска тоже не хотела этот город пони покидать, но дела есть дела. С мыслью о деле она и зашла в вагон и села на место указанное в билете. Теперь ей предстоял путь в город плутократии. Город тысяч пони, которым чужда дружба. Город с холодом в сердце. Город, чьим символом является статуя свободы, но чьи жители зажаты в его тесных стенах. Город, которому уже объявили приговор. Город, в котором может произойти всё что угодно, и как правило, и происходит.