— Вот что тебе нужно — Мейн Мэлоди! — Хитч остановился перед салоном красоты и указал на дверь. — Пипп и её стилисты могут привести в порядок твою гриву и сделают кое-что ещё, — подмигнул он ей.
Мисти подняла глаза на яркую вывеску. Она уже видела это заведение и даже бывала внутри, но это был первый раз, когда она не пробиралась туда тайком. На самом деле, то же самое происходило повсюду, куда бы она ни пошла сегодня. Передвигаясь по улицам, единорожка испытывала совсем другие ощущения, когда ей не приходилось постоянно оглядываться через плечо и стараться выглядеть незаметной. Не то, чтобы это снимало напряжение.
— Спасибо, Хитч, ты очень добр. И, э-э... желаю удачи с обходом, — нерешительно произнесла Мисти. Хитч улыбнулся ей той же уверенной улыбкой, что и при первой встрече.
— Благодарю. Но сперва пойду и уложу Спарки спать, прежде чем закончу обход. — Он повернулся и коротко помахал единорожке, прежде чем направиться через небольшую площадь к своему офису.
Мисти повернулась к Мейн Мэлоди, осторожно приблизилась и заглянула внутрь через стеклянные двери, надеясь сначала оценить ситуацию. Но как только она наклонилась, дверь внезапно распахнулась и ей пришлось отшатнуться, чтобы в последний момент уклониться от удара. Из салона красоты вышла та самая жёлтая земная пони, которую она видела у прилавка со смузи, и, бросив на неё короткий недовольный взгляд, направилась прочь.
Мисти съёжилась под её взглядом и попыталась ответить извиняющейся улыбкой, но не смогла извиниться должным образом, так как та уже ушла. Она снова быстро подошла к двери, на этот раз внимательно посмотрев на помещение.
Там было относительно пусто, заняты были только два кресла, и она сразу заметила Пипп, которая двигалась между своими сотрудниками, и, очевидно, была в приподнятом настроении. Мисти тихо вздохнула и открыла дверь. Лучше было войти сейчас, когда пегаска была свободна.
Благодаря дверному колокольчику, она сразу же привлекла к себе внимание.
— О, Мисти! Входи, дорогая! — бодрым голосом приветствовала её Пипп, взмахнув крылышками и быстро подлетев к ней. — О, небесные копытца, что случилось с твоей прекрасной гривой?
— Ну, дело в том, что... — если бы она упомянула Спарки, стала бы Пипп относиться к ней с подозрением? Не безопаснее ли было придумать оправдание? Но, с другой стороны, она хотела быть более искренней со своими друзьями. — Спарки посчитал её своей новой игрушкой.
— Да, это на него похоже. Малыш стал таким своевольным, что сегодня утром чуть не вырвал у меня телефон. — Пипп усмехнулась и дружески подтолкнула Мисти к креслам. — Не волнуйся, сейчас вернём ей прежний блеск и совершенство.
Мисти тихо последовала за ней и села на одно из кресел, прежде чем Пипп развернула её лицом к зеркалу. Некоторые пряди странным образом торчали в разные стороны, как-то умудрившись запутаться, то ли от коготков Спарки, то ли в результате его драконьего огня.
— Будь спокойна, дорогая, я присоединюсь к тебе, как только закончу с Фриззи. Я бы хотела лично поработать над твоими прядями, если ты не против. О, а как насчёт полировки копыт? Джаз находит идеальный дизайн для всех пони.
— Эм, всё это звучит здорово, но... — её взгляд упал на кассу в отражении, и она понизила голос. — Но на самом деле, я как бы на мели...
— О, глупости! — Пипп пренебрежительно махнула копытом. — Я постоянно предлагаю своим друзьям сделать макияж. Тем более это будет твой первый макияж! Не волнуйся об этом, дорогая! Я не позволю своей подруге гулять с такой гривой, это преступление против моды. Сейчас вернусь! — последнюю часть она пропела и элегантно выскользнула из поля зрения зеркала, направляясь к другой клиентке.
Мисти вздохнула и, откинувшись на спинку кресла, добавила ещё одну вещь к списку, за которую ей позже нужно будет рассчитаться. Хоть друзья и были к ней добры, она не могла бесконечно пользоваться их щедростью. Ей нужно было найти что-то, что она могла бы сделать для них или для пони в целом. Что-то, что позволяло бы ей зарабатывать деньги, чтобы она сама могла покупать себе смузи и делать макияж. Но что она вообще могла предложить? Её магия не была какой-то особенной, ведь в заливе Мэйртайм и так уже жило немало единорогов. Про свою работу на Опалин ей совсем не хотелось вспоминать… Тогда что у неё оставалось? Она умела убирать, это занятие успокаивало и расслабляло. Но многие ли пони были готовы заплатить ей за такую незначительную услугу щедрое вознаграждение?
Она отвлеклась от своих безрадостных мыслей, когда, что-то напевая себе под нос, вернулась Пипп и уселась на табурет позади неё. Она завела светскую беседу, одновременно распутав гриву Мисти, спрашивая, удалось ли ей поспать и как прошёл её день. Мисти постепенно пересказала события прошедшего дня, радуясь, что ей есть что рассказать, а не просто молча кивать.
Это не заняло много времени, и Пипп с помощью спрея и расчёски справилась с самыми проблемными прядями, проверяя причёску Мисти и продолжая укладывать её гриву, чтобы та стала более упругой и податливой, а также непринуждённо болтала о своём дне, рассказывая как о своей работе, так и о новой песне, над которой сейчас работала.
— Ну вот, этого должно хватить, — промурлыкала Пипп. — Просто посмотри на неё — как новенькая! — Пегаска ещё на раз поправила её гриву и отложила инструменты, пока Мисти рассматривала себя в зеркало, слегка взбивая гриву копытом. — Улыбочку! — пропела принцесса, придвигаясь поближе к Мисти и держа перед ними свой телефон. Мисти быстро приподняла уголки губ, надеясь, что это будет выглядеть естественно, прежде чем мелькнёт вспышка.
— Знаешь, некоторым пони нравится отмечать новый жизненный путь свежим, отличным от прежнего образом, — продолжила Пипп, убирая фотографию в папку на своём телефоне. — Просто подумай, сколько всего мы могли бы сделать с твоей гривой. Посмотри на свои завитки, мы могли бы попробовать выпрямить их, заплести тебе несколько косичек, попробовать какой-нибудь новый цвет, о, или, может быть, сделать тебе очаровательные бутоны?!
— О, э-э... — Мисти забилась в угол кресла, когда Пипп всё больше и больше склонялась над ней. Её глаза блестели от возбуждения, что только усиливало давление на единорожку, заставляя её сделать выбор. — Спасибо, но я так устала за сегодня, может, как-нибудь в другой раз? — умоляюще посмотрела она на пегаску.
— Эх, а жаль, ведь я бы сейчас могла горы свернуть, — Пипп надула губки и тихонько заскулила. — Может, ты хотя бы попробуешь полироль для копыт?
— Хм, звучит заманчиво, но, эм... — глаза Мисти забегали по сторонам, но она не смогла избежать умоляющего взгляда.
Мисти вздохнула и вышла на свежий воздух, который встретил её сильным ветром, заставив её идеально упругую гриву потанцевать. Единорожка посмотрела на свои копыта, которые сверкали и были украшены градиентом тёплых тонов, по центру каждого копыта красовалась прекрасная бабочка, такая же прекрасная, как её кьютимарка. Что уж говорить, они выглядели великолепно. Но, возможно, в будущем ей нужно будет научиться сопротивляться мольбам Пипп. Хотя её приглашение в спа-салон в Зефир-Хайтс звучало заманчиво.
— Как же мне повезло с друзьями... — тихо сказала единорожка, медленно идя по улице. — Я словно вижу чудесный сон, где любое моё желание сбывается. Но тогда почему у меня такое чувство, что... — Мисти остановилась, снова посмотрев на море, а также на тёмные тучи, надвигающиеся на побережье. — …Я всего этого не заслуживаю?
"Ты заслуживаешь ровно того, что я тебе дам, Мисти. А теперь иди и займись делом"
Единорожка спокойно наблюдала, как набегают облака, которые сильный ветер относил в её сторону. Пони вокруг неё засуетились, некоторые из них перешли на галоп, напуганные тихим рокотом, исходящим от серой стены.
И в этот момент на неё снизошло осознание грядущей опасности. Пипп только что сотворила магию с её гривой и копытами, что с ними будет, если они попадут под ливень? Ей не хотелось узнать ответ на этот вопрос. И единорожка присоединилась к общей панике, огляделась в поисках укрытия и перешла на галоп, миновав несколько магазинов, театр и закусочную... ей нужно было где-то укрыться, но она не могла пойти ни в одно из этих мест и снова ничего не заплатить.
Над головой неумолимо ползли чёрные облака, постепенно закрывая солнечный свет и отбрасывая на город тёмные тени. Взгляд Мисти судорожно метался между дверями и витринами, пока в поле её зрения не попала заветная надпись "вход свободный". Не оглядываясь, она быстро поспешила туда и протиснулась внутрь как раз в тот момент, когда первые капли упали на брусчатку.
Как только дверь за ней закрылась, свист ветра, стук копыт и тревожные голоса с улицы исчезли, сменившись почти полной тишиной, чем-то напомнившей ей атмосферу замка Опалин. Мисти медленно вошла в небольшой вестибюль, с одной стороны которого находилась стойка с надписью "справочное бюро", а с другой — небольшой сувенирный магазинчик, который в настоящее время был закрыт, о чём свидетельствовала табличка. Возможно, это и к лучшему, Мисти быстро отвела взгляд, чтобы не поддаться искушению увидеть что-нибудь из выставленного на витрине.
— Здесь кто-нибудь есть? — спросила она, понизив голос, чтобы не нарушить тишину. За стойкой никого не было, поэтому она пошла дальше, заглянув в следующий зал.
Короткий коридор привёл её в прямоугольную комнату с открытым полом, за исключением единственного пьедестала в центре, на котором стояла статуя пони, вырезанного из камня, меньше, чем в натуральную величину. На стенах, окрашенных в одинаковый цвет, висели картины в рамах, под каждой из которых или рядом с ней была небольшая надпись.
— Ну и ну... — Мисти медленно вошла в зал, подходя к первой картине, изображавшей широкий пейзаж с пологими холмами и безмятежным небом. — Что это за место?
— Музей. — Мисти быстро обернулась и к ужасу для себя увидела ту самую жёлтую земную пони, с которой столкнулась у киоска Санни и у входа в салон красоты, и которая теперь подошла к ней с другой стороны. — Неужели у вас в Гривландии совсем нет музеев? — пренебрежительно спросила она.
— М-м... Конечно же есть! То есть, э-э... я не знаю, — Мисти опустила глаза и поскребла копытом по деревянному полу, затем быстро остановилась, чтобы не стереть с них лак.
— Пожалуйста, не стой так близко к картинам, — со вздохом сказала кобыла, подталкивая Мисти на шаг назад, и показала на красную линию, нарисованную на полу. — Оставайся за линией и любуйся картинами на расстоянии.
"Вот же растяпа! Есть ли что-нибудь, что ты можешь сделать правильно, Мисти?"
— Ой, да. Простите, — Мисти отступила назад и снова посмотрела на пейзаж, пытаясь понять, что изображено на картине. Но, справедливости ради, она не была сведуща в эквестрийской географии, зная места только между замком Опалин и заливом Мэйртайм. Единорожка наклонилась вперёд и слегка прищурилась, чтобы прочитать название картины, хотя это тоже не дало ей особой подсказки.
Она взглянула на земную пони, которая бродила по выставочному залу по часовой стрелке, после чего остановилась и направилась к другой картине против часовой стрелки, избегая Мисти. Чтобы отвлечься от безрадостной действительности, единорожка начала рассматривать следующую картину, и в отличие от предыдущего пейзажа, который был впечатляюще точным, этот был немного более абстрактным: тёмные тона на полотне замысловатым образом сливались воедино, почти заглушая редкие оттенки приглушённой теплоты; но среди многочисленных штрихов всё равно можно было различить фигуру пони, наблюдающего восход солнца.
— Она такая... безрадостная, — заметила Мисти.
— Что? — удивлённо спросила жёлтая пони.
Мисти вздрогнула, заметив, что произнесла это вслух.
— Ой, простите, я вовсе не хотела... — начала она.
— Что навело тебя на такую ассоциацию? — кобыла подошла и встала рядом с ней, наклонив голову к картине.
— Ну, дело в том, что... — единорожка сглотнула и снова посмотрела на смешение цветов. — О-она такая тёмная. Конечно, вдалеке восходит солнце, но... его света слишком мало, чтобы разогнать окружающий мрак. Я думаю, что пони грустит, даже несмотря на солнечный свет? — она оглянулась и увидела, что глаза земной пони сузились, а бровь изогнулась дугой. — Я ошибаюсь, не так ли? — робко спросила Мисти.
Жёлтая пони прищёлкнула языком:
— Нет, вовсе нет, не бывает неправильного понимания искусства. — Она снова посмотрела на Мисти. — Как, ты сказала, тебя зовут?
— Ой, простите, я совсем забыла представиться... Я Мисти. Мисти... Брайтон. — Напряжение и чувство вины, которые, как она думала, должны были возникнуть из-за её новой фамилии, так и не прошли, но у неё не было времени подумать об этом, поскольку её внимание снова привлекла другая кобыла.
— Приятно познакомиться, Мисти. Меня зовут Поузи Блум, куратор музея и искусствовед. Ты впервые в музее?
— Да, — вздохнула Мисти. — Извините, но я на самом деле ничего не смыслю в искусстве.
— Будь спокойна — ты на правильном пути. Ведь первый шаг к пониманию искусства — это позволить ему воздействовать на струны твоей души, определить, какие чувства оно в тебе вызывает. Например, в этой картине я вижу надежду. Ночь была холодной и тёмной, но восход солнца только намечается на горизонте.
Мисти снова посмотрела на картину, пытаясь уловить в ней тот же смысл, но чем дольше она смотрела на отблеск солнца, тем больше блекли его краски.
— Хех, да, думаю, тебе виднее, — пробормотала Мисти.
— Не скромничай. — Поузи легонько ткнула Мисти в грудь. — Возможно, ты не в состоянии прочитать мазки кисти или определить состав краски, но то, что ты чувствуешь, когда смотришь на эту картину, не является неправильным восприятием. Возможно, художник вложил в неё как печаль, так и надежду. Это мне и нравится в искусстве — его нельзя трактовать однобоко, каждый увидит что-нибудь своё. До тех пор, пока произведение вызывает волны в твоей душе.
Мисти не могла не заметить горечи в последнем предложении, но, по крайней мере, оно, казалось, было адресовано не ей.
— Итак... Я могу сказать всё, что чувствую?
— При условии, что там будут нотки твоей души. Знаешь, я устала от безразличия. В этом городе полно обывателей, которые просто не хотят тратить своё время на выражение своих чувств. Или всезнаек, которые думают, что у них есть единственно правильное мнение, — поморщившись, фыркнула Поузи. Земная пони снова толкнула её локтем, прежде чем повернуться и выйти из комнаты. — Пойдём со мной, я хочу узнать твоё мнение кое о чём.
Мисти последовала за куратором по выставочным залам, по пути рассматривая каждую картину и скульптуру, на которые та указывала. И единорожка говорила, что чувствует, какую ассоциацию вызывает у неё то или иное произведение. Иногда Поузи смотрела на неё с вопросительной ухмылкой, а иногда с готовностью делилась своим мнением. В те несколько раз, когда им в голову приходила одна и та же мысль, земная пони начинала взволнованно рассказывать о художниках, технике работы кистью и других деталях, за которыми Мисти изо всех сил старалась уследить.
— Вот она. Это, наверное, будет что-то эзотерическое, но мне любопытно, что ты думаешь об этой картине. — Поузи остановилась перед большим полотном, которое закрывало почти всю стену в одной из небольших комнат и занимало доминирующее положение в пространстве. Мисти не могла сказать, что было изображено на этой картине и было ли задумано какое-либо реальное изображение, перед ней был просто водоворот пятен и цветов.
Она некоторое время смотрела на смешение форм и красок, медленно расхаживая взад-вперёд. Единорожка не могла сказать, что это было, но точно знала, какие чувства она в ней вызвала.
— У меня внутри... неопределённость, — начала она. — Здесь чувствуется какое-то напряжение, словно мурашки по коже. И ещё такое ощущение... как будто ты знаешь, что собираешься сделать что-то не так, но не знаешь, что именно. И, возможно, ты этого не сделаешь, но мне кажется, что в глубине души ты знаешь, что ты всё равно это сделаешь...
Поузи переводила взгляд с неё на картину.
— Ты чувствуешь накатывающие волны, какое-то волнение, верно?
— Возможно... Так вот что это такое? Для этого чувства есть отдельное слово?
— Хм, занятно. Значит, тебе знакомы меланхолия, напряжённость и желание найти себя, но при этом ты ничего не слышала о волнении? Чему вас вообще учат в Гривландии?
— Я... я не знаю, — потупилась Мисти, посмотрев на свои копыта. — По правде говоря, я не из Гривландии. Место, где я выросла... его словно вообще не существует. — Она не получила ответа, поэтому снова медленно подняла взгляд на Поузи, обнаружив, что та смотрит на неё нахмурив брови. — Эм, н-неважно.
— Нет, это просто нелогично, — покачала головой земная пони. — Даже если ты выросла в каком-то другом месте, это не отменяет того факта, что ты единорог, а значит, твои родители всё равно из Гривландии.
"Родители? Есть ли у меня родители?
Я одна на всём белом свете.
...И это одиночество никогда не закончится"
— У меня... нет родителей, — призналась Мисти. — По крайней мере, я их никогда не видела.
— Ох... — снова воцарилась тишина, подчёркиваемая слабым стуком дождя по окнам в соседнем коридоре. А затем её внезапно нарушил громкий хлопок двери и скрежет чего-то по кафелю.
— О, отлично, вот мы и на месте, дружок! — Поузи подавила стон и направилась из комнаты на нежданный шум.
Мисти снова посмотрела на картину, краска на которой, казалось, начала расплываться перед ней, открывая неведомые дали... Единорожка моргнула и быстро вытерла глаза копытом, прежде чем последовать за куратором обратно в вестибюль.
Рядом с сувенирным магазином стояло что-то высокое, накрытое брезентом и закреплённое вокруг основания. Однако Поузи была не столько сосредоточена на этом, сколько на дождевой воде, которая попала внутрь с этим предметом.
— Иззи Мунбоу, если ты не заметила, на улице дождь льёт как из ведра. Может, ты могла подождать, пока он не утихнет?
— О да, он действительно падает! — Иззи появилась из-за высокого объекта, её мокрая грива свисала прямо вниз и прилипала к шее и холке. — Но ты попросила меня прийти сегодня и сказала, чтобы я не опаздывала, так что дождь не явился для меня особой помехой. И ещё — привет, Мисти!
Мисти застенчиво помахала в ответ, а Поузи глубоко вздохнула.
— Ладно, оставайся уже, не прогонять же мне тебя на милость стихии. Сейчас принесу полотенце и мы вытрем эту штуку, прежде чем ты поставишь её в одном из залов музея. И не вздумай снова отряхиваться! Оставайся там, в своей луже! — она снова раздражённо ушла, побудив Мисти медленно подойти поближе.
— О, какой милый хуфикюр! — восхитилась Иззи, указывая на копыта Мисти. — Я и не знала, что ты любишь искусство, Мисти!
— Хех, да, — единорожка замялась. — На самом деле, я тоже этого не знала. Кстати, а что это?
— Ах, это — мой новый проект. Идея пришла мне в голову некоторое время назад, и вот, наконец, я её воплотила в жизнь, поэтому я спросила Поузи, найдётся ли место для него в музее. — Иззи присела, пока говорила, и передними копытами выжимала дождевую воду из гривы, что только увеличивало лужицу между её копытами. Её раскрашенными копытами. Мисти, вероятно, не нужно было беспокоиться о том, что дождь их испортит.
— По крайней мере, она привлечёт посетителей, которые истосковались по чему-то новому, — решительно заявила Поузи, бросив полотенце Иззи, и подошла к накрытой скульптуре, чтобы аккуратно вытереть брезент другим полотенцем. Иззи сделала то же самое, отряхнув шерсть, гриву и хвост, отчего стала выглядеть более пушистой, чем обычно.
— Хорошо, следуйте за мной и ничего не трогайте, — проинструктировала Поузи, направляясь вперёд. Иззи левитировала статую магией, и Мисти присоединилась к ней, помогая ей пронести её через два выставочных зала, прежде чем Поузи открыла дверь в другой, заполненный самыми разными скульптурами зал, от высоких штабелей раскрашенных жестяных банок до маленьких фигурок из проволоки и стекла.
Они поставили новый экспонат на свободное место, и Иззи, наконец, сняла брезент с помощью своей магии. Основной корпус представлял собой скрученную конструкцию из металла; длинные тонкие нити были сварены вместе в высокие изогнутые шпили. Все они начинались с однородного чёрного цвета у основания, но постепенно приобретали множество тёплых оттенков и в конечном итоге превращались в шесть изображений из гранёного стекла: сердце, значок шерифа, падающая звезда, музыкальная нота, молния и бабочка.
— Ну, и что ты думаешь об этом? — сухо спросила Поузи. Мисти пыталась найти ответ, глядя на стеклянную бабочку среди других знакомых символов, блестевшей при солнечных лучах, льющихся из окон, когда дождь понемногу начал стихать.
— Я назвала её Дружбой! — заявила Иззи, положив копыто на холку Мисти. Сквозь слёзы Мисти казалось, что бабочка медленно машет крылышками.