# Фоллаут Эквестрия. Проект Солярис

echo_estelar

AU, в котором Литтлпип либо не было вовсе, либо она не смогла значительно повлиять на послевоенную Эквестрию. Project Horizons и Pink Eyes упоминаются вскользь и не относятся напрямую к сюжету.

Главный герой, от лица которой ведется повествование — пегас разведчик из анклава. Кстати, автору нравятся зебры, их эзотерическая культура и язык. Поэтому читателю предстоит познакомиться с ними поближе.

Чего ожидать:

Фантазии автора на тему проектов анклава и правительственных заговоров, сопротивление, шаманские тайны про духов и спящих богов, ошибки Селестии, упоминание проблем с психикой и нездоровых зависимостей^^

Чего не следует ожидать:

Описание жести ради описания жести (сюжетно обоснованное, разумеется, оставлю), высокий темп повествования, исключительно положительная динамика развития персонажей, академическая точность в аспектах работы оружия, магии и химии (камон, это все-таки фанфик)

## Пролог

Пролог и начало истории. В первых главах героиня отправляется на полевую миссию в пустошь. Конечно же, не все идет по плану. И решение, насколько сильно можно отойти от предписанных директив, иногда приходится принимать быстро и в тайне ото всех, даже от самых близких.

[Изображение: https://i.postimg.cc/JM9FsQkX/0-EE7362-D-72-F2-49-FF-A174-D720-FCDD2207.jpg]

* * *

Fallout Equestria. Project: Solaris

* * *

Пепел всё помнит, и ветер разносит по пустоши отголоски воспоминаний.

Он помнит, как дрожала земля под ударами первых бомб. Как в последние мгновения перед катастрофой ученые проекта "Равноденствие" спешно записывали свои открытия, понимая, что совершили роковую ошибку. Их обрывчатые заметки, найденные в разрушенных архивах, говорят о шести сакральных сооружениях и кристаллах, которые "слушали то, чего никто не слышит".

Теперь в пустошах ходят странные слухи. Путники видят огни среди руин храмов, где никто не живет уже более двух столетий. Находят камни с выжженными символами, которые не может прочесть ни один ученый. Слышат эхо шагов в заброшенных местах, где по ночам воздух дрожит от беззвучного гула.

Выжившие хранители умирающих племен шепчут о "Тени Солнца" и "Последнем Суде". Последние зебринские жрецы перед смертью повторяют два слова: "Ньира" и "Равноденствие". А мутанты избегают определенных мест, где тени ложатся не так, как должны.

Что разбудила война? Что скрывается под обломками мертвой столицы? И почему в последние месяцы участились случаи аномалий и сбоев в сети, на которой живет и дышит фундамент анклава пегасов, его башни?

Пепел знает ответ. Но он хранит молчание, как и подобает свидетелю конца.

Скоро придет время, когда звезды сойдутся. И тогда мир узнает страшную правду: иногда тьма — это просто тень забытого света, а равновесие требует жертв, о которых никто не смел и подумать.

Предисловие

В архивах, что пережили войну, остались обрывки истины. Разрозненные страницы. Протоколы исследований. Последние записи тех, кто начал понимать, но не успел предупредить.

Ученые проекта "Равноденствие" изучали странные сооружения на границах Эквестрии. Шесть скаральных объектов, которые почему-то, отдавая дань непонятной традиции, называли "маяками". Их отчеты говорят о "кристаллических резонаторах" и "аномальных частотах", но большая часть данных утеряна.

Запись из лабораторного дневника одного из ученых проекта "Равноденствия":

Немногим позднее Эквестрия была атакована зебринской огненной бомбардировкой, пегасы закрыли небо, и работа над проектом осталась потерянной тайной в засекреченных архивах.

Но тревожные отголоски не пропали, они напоминают о себе — в последние месяцы частота аномалий растет. Как будто что-то... ждет своего часа.

======••••••======

Просыпаться, резонаторы, артефакты.. возможно, в этом и есть какой-то сакральный смысл, но пока что звучит как бессвязный параноидальный бред. У них нет почти никаких сохранившихся материалов. Министерство пропаганды выжигало сведения о религиозных зебринских ритуалах и любой мистике с завидной тщательностью, а до чего не добрались — бесследно исчезло в неумолимом пожаре катастрофы. А башни "Проекта одного Пегаса" слишком глубоко интегрированы анклавом в военную и гражданскую деятельность, чтобы продолжать эксперименты с ними. Я не понимаю, что они хотят от меня. Я не понимаю, чем им помочь. И что мне делать...

Я слышу мерный звук шагов. Они довольно далеко, но в этих мрачных и закрытых помещениях лабораторных архивов хорошая слышимость — звук отражается от стен и доходит до моих ушей еще раньше, чем я успеваю подумать "за мной пришли, и мне нечего им сказать".

Впрочем, меня не то, чтобы спрашивали, когда дали эту работу. Это мой шанс служить на благо анклава, но ведь он не единственный... может быть.."

Поток моих тревожных размышлений прервал резко включившийся холодный свет, электрический гул которого одновременно успокаивал и сводил с ума.

— ..е..те.. ами. . ..ас пе... оде...

— Простите, что? — попытка в секунду вырваться из плена тревожных мыслей себя не оправдала, и мне пришлось переспросить.

— Следуйте за нами, вас переводят.

— Меня.. ага.. но куда?

Вопрос так и повис в воздухе, а двое одинаковых на вид солдат в изящной анклавовской броне замерли, ожидая когда я встану и пойду за офицером.

— Вызываю диспетчера. Время начала переброски отряда в сектор ПС-7 неизменно, готовность 25 минут.

## Часть 1. Отголоски. Глава 1. Голос в эфире

“Наступило молчание, довольно красноречивое, чтобы нарушать его бесполезными объяснениями. Мне стало еще тяжелее.”

Снаружи было прохладно. Впрочем, это была не  спокойная вечерняя прохлада, а неприятная гонимая ветром пыль, которой за пару дней нахождения в полевой экспедиции на пустоши мне успела с лихвой надоесть. Если поднять голову, то вместо далекого, но родного мне света звезд, увидеть можно было только сплошную облачную завесу. Ничего удивительного, что я не успела привыкнуть к тому, как все устроено в мире “по эту сторону завесы”. И я сильно сомневалась, что к такому можно привыкнуть в принципе. Да и какая вообще разница, если у меня есть работа, закончив которую мой отряд вернется обратно?

Мерные шумы в наушниках опять сменились потрескиванием, затем какой-то монотонной мелодией. Я слегка покрутила колесико, чтобы настроиться на частоту и прислушалась.

Рядом со мной на столе лежал аппаратный журнал, куда я уже успела переписать почти весь текст, повторяющийся в сегодняшнем эфире. Все те же зебринские религиозные мантры, шепотом и нараспев. Внимательнее, я почти уверена в том, что в чем-то сообщение будет отличаться. Просматривая журнал и вооружившись карандашом, я навострила ушки.

(Фон: гул ветра, треск костра)

Шаман (шёпотом, нараспев):

«𐌟𐌛𐌟... 𐌷𐌞𐌇𐌋... 𐌈𐌐𐌎... 𐌝𐌟𐌜𐌞...

𐌸𐌷𐍟... 𐌞𐌷𐌇𐌋... 𐌷𐌞𐌛𐍟... 𐌸𐌷...

𐌚𐌛𐍟... 𐌇𐌋𐌐... 𐌝𐌟𐌜𐌞𐍊...»

(Пауза. Звук льющейся воды.)

Хор культистов (ритмично, на фоне барабанов):

«𐌟𐌜𐌞!.. 𐌇𐌋𐌐!.. 𐌝𐌟!..

𐌞𐌷𐌇𐌋!.. 𐌚𐌛𐍟!.. 𐌸𐌷𐍊!..»

(Короткая барабанная дробь, затем тишина.)

—

Кажется.. что-то не сходится. Да, так и есть, сообщение немного отличается от предыдущих четырех повторений. Я начала переписывать иероглифы латиницей. Лучше всего я воспринимаю информацию на слух, поэтому, проговаривая текст, я вспоминаю интонационные паузы, ударения и остальные выразительные особенности, которые, возможно, внесут хоть немного ясности в происходящее. Ну или сильнее меня запутают. Или одно из двух..

Свою транслитерацию я вписала в журнал подстрочно, получился чередующийся из иероглифов и латиницы текст, весь моим не очень ровным (зато быстрым!) ротописным почерком. Не позавидую тому, кто будет читать этот журнал после меня. Если будет вообще. Понятия не имею, как в анклаве архивируют такие данные, но уж точно согласно серьезному протоколу.

Начиналось все также, как и всегда:

«Братья и сёстры во Мзиме! Открываем Книгу Очищения...», затем еще несколько обычных мантр про веру и пламя души, а вот дальше..

1. Шаман:

- *«Dzo-Za-Dzo... Rho-Maji-Yi-Wu... Er-Shi-Ba... Chuki-Dzo-Toka-Maji...*

- *Gha-Rho-Urgent... Maji-Rho-Yi-Wu... Rho-Maji-Za-Urgent... Gha-Rho...*

- *Ka-Za-Urgent... Yi-Wu-Shi... Chuki-Dzo-Toka-Maji-STOP...»*

Смысл:

- *«Дух войны... вода единства... стих 2-10-8... проклятие огненной воды...*

- *Выжившие, внимайте... вода единства... душа воды требует... выжившие...*

- *Праведные да обретут... стих 1-5-10... завершить миссию.»*

2. Хор:

- *«Dzo-Toka-Maji!.. Yi-Wu-Shi!.. Chuki-Dzo!..*

- *Maji-Rho-Yi-Wu!.. Ka-Za-Urgent!.. Gha-Rho-STOP!..»*

Смысл:

- *«Дух огненной воды!.. Стих 1-5-10!.. Проклятие!..*

- *Вода единства!.. Обретение!.. Выжившие, конец!..»*

Чудесно, такие невнятные послания уже больше похожи на то, ради чего я уже который час сижу в одиночестве в маленькой палатке, оборудованной в полевую радиостанцию,  периодически жую карандаш и пытаюсь не уснуть.

Мое знакомство с зебринской религиозной литературой было весьма поверхностным. Не в последнюю очередь потому, что пегасов в военное время в принципе мало интересовала зебринская культура, и сохранять подобные знания было мало того, что бессмысленно, так еще и опасно — агенты Министерства Стиля не спят и старательно уничтожают всю запрещенную литературу. Ну или передают куда надо, но, в любом случае, точно не туда, что спустя двести лет все еще доступно анклаву.

Но даже моих скудных познаний хватает, чтобы сказать — цифры в формате 0-0-0 это вовсе не нумерация стихов и псалмов, гораздо больше это похоже на координаты какого-то сектора на карте. Осталось выяснить, какого, и почему их там два, и можно идти спать. Ну вернее сначала отчитаться командиру, конечно, и получить новое назначение.

Ладно, смотрим. “Вода единства”, “праведные обретут”, 1-5-10. Фраза с этим кодом повторяется дважды, скорее всего ключевая. Я бы вряд ли поняла, что к чему, если бы не данные, полученные другим отрядом и переданные нам перед вылетом.

В то поселение, за которым наш лагерь негласно следит и полугласно передает “гуманитарную помощь” анклава (со своими нюансами, но об этом потом), периодически приходят торговые караваны. По данным разведки, какой-то из них отклонился от обычного маршрута и сделал крюк до какого-то объекта, и, вероятно, забрал оттуда какой-то химикат.. вакцину вроде. Да, я не очень ответственно запомнила детали, вся моя голова во время летучки отряда была заполнена нервами от предстоящего вылета. В конце концов я и еще часть отряда только недавно выпустившиеся кадеты. Ну так вот, наша миссия состоит в том, чтобы перехватить этот караван и заменить вакцину на заранее приготовленный нашими учеными состав. Без шума и пыли.

Отсюда я и делаю вывод, что “вода единства”, которую нужно “обрести” — и есть вакцина.

Смотрим дальше. Стих 2-10-8, “дух войны” и все та же вода. Координаты на местности у нас уже есть, значит это время.

Какие у меня есть варианты?.. кодовые таблицы, математические шифры… на время от восхода и заката тоже не очень похоже. Хотя возможно. Это что-то должно быть интуитивно понятно зебрам и тем, кто ведет караван. Отец всегда учил меня ориентироваться по звездам. Очень смешно, из-за завесы заезд почти не видно. Хотя, наверное, зебрам это не мешает, у них большинство ритуалов по звездному календарю проводится, как-то же они определяют время. Хм…. определять время по звездам.. Дух войны, если я правильно помню, у них зовется Антарес.. Самая яркая звезда в созвездии Скорпиона. Сквозь не самую плотную завесу пограничных территорий анклава ее иногда видно. Солнечный свет же пробивается, значит и звездный должен.. хотя бы попытаться..

Я вскочила и выбежала наружу. На выходе из палатки чуть не врезавшись в Ангела.

– Епт! Что-то случилось? –  пегас отскочил в сторону, его глаза и ноздри немного расширились от неожиданности.

– Нет, я.. просто вышла подышать. – мой ответ прозвучал довольно нервно — я тоже слегка испугалась.

– Выпрыгнула, хотела ты сказать. – слегка взъерошившиеся белые перья друга пригладились обратно, и он слегка улыбнулся мне, наклонив голову.

– На самом деле я все еще работаю, и я уже вот-вот закончу, если окажусь права.

Белый пегас бросил на меня сложночитаемый взгляд, но промолчал. Мы вместе прошли пару шагов от палатки, и я задрала голову в небо.

– Чего-то хотел?

– Да нет, просто хотел узнать, как дела. В конце концов ты почти шесть часов просидела в наушниках. Может, есть хочешь или.. типа того.

Я улыбнулась.

– Ангел.. мы уже не кадеты. Если миссия требует от нас усидчивости — следует ее проявить, желательно молча. Пора привыкать.

Пегас молча пожал плечами. Все это время я старательно высматривала в северо-западной части облачной завесы проблеск света. По правде сказать, я почти сразу его заметила, но мне почему-то хотелось подольше под ним постоять.

– Видишь звезду? – я повела ушами в сторону точки, на которую смотрела.

– Да, кажется.. не то, чтобы я в этом разбирался.. а что?

– Подожди меня здесь. – спустя секунду я крутанулась на месте и рысью побежала в палатку.

Найдя на полу скатившуюся туда ручку, я внесла в журнал пометку о звездных часах.

(астрономический метод)

— Антарес кульминирует (находится в верхней точке) примерно в 21:00 летом.

— "2-10-8" может означать:

- 2 часа после кульминации Антареса → 23:00.

- 10° смещения от контрольной точки → +40 минут (если 1° = 4 минуты).

- 8 – код операции (например, "8" = "атака")

Вообще говоря, я уже видела похожие зебринские шифровки. Запомнить все коды операций я не смогла, да и смысла не было — они могут меняться от отряда к отряду, а вот в том, что первая цифра означает отсчет от времени кульминации, я была почти уверена. Это, можно сказать, стандарт. По крайней мере в рамках моего скромного опыта и в случае, если используется именно астрономический метод шифрования. Короче, если звезды совпали (фить ха).

Я переписала краткую выжимку своих заметок на обрывок листа, положила его в журнал, сунула журнал в седельную сумку и вышла к другу, ожидавшему меня снаружи. Можно было не особенно торопиться, поскольку дело близилось к рассвету, и предполагаемое время перехвата каравана уже прошло. Получившие послание обитатели поселения физически не успели бы, значит условный сигнал был передан заранее, скорее всего за день до.

– Идем к командиру. – я размеренным шагом двинулась к большому шатру в центре лагеря, слушая, как пегас семенит следом.

Ну вернее шатер был не совсем в центре, скорее ближе к одной из стен полуразрушенного ангара, бывшего когда-то теплицей, наверное..

Наш лагерь базировался на руинах довоенной агролаборатории, замаскированной под радиационную зону с ядовитой флорой. По территории было разбросано несколько плохо сохранившихся ангаров и теплиц, а еще всякий мусор вроде довоенных оросительных систем, комбайнов и прочих пережитков, которые еще не успели растащить на металлолом. Большинство из них пегасы, находящиеся тут на миссии уже пару месяцев, превратили в ловушки или использовали для заграждения. Для антуража по периметру комплекса работали генераторы статического тумана, который, судя по предупреждениям “Опасно: биореагент V-7’, развешанным по наружным стенам, предполагался токсичным для любого, проходящего мимо. И, конечно, заросли непонятной растительности. По сути безвредной, но сильно затрудняющей попытки любого бескрылого существа пробраться на территорию незамеченным и не наделав шума.

Можно сказать, что это не самые худшие условия для первой длительной полевой миссии.

Более того, свое детство я провела на полях чем-то похожей агропромышленной лаборатории анклава над облачной завесой. Моя мама работала.. работает, я надеюсь, на плантации в качестве ученого-агронома. Она рассказывала, что на основании ее отчетов в лабораториях Зефира разрабатывают новые формулы удобрений и модифицируют культуры, которые помогают прокормить население в условиях радиоактивной пустоши и отката всех довоенных погодных технологий. И очень этим гордилась. Она мало что могла рассказывать про Зефир и другие проекты этой лаборатории. Почти сразу после того, как я вышла из возраста наивного жеребенка, я оказалась в кадетском корпусе при лаборатории. Пройдя подготовку разведчика, я все больше убеждалась, что мало какие сферы деятельности Зефира были этичными и нацеленными на благо нации и мира. Впрочем, я благодарна маме за этот шанс — благодаря ее связям и таланту убеждения, я могу приносить больше пользы лаборатории и анклаву в качестве полноценного сотрудника, а не простого рабочего на плантации.

Так уж вышло, что пыльная и опасная полевая работа в разведке — это почти потолок, на который я могу рассчитывать. Конечно, Зефир снабжает разведчиков и экспедиторов передовыми технологиями, энергетическими щитами, имплантами, эхолокаторами и еще богини знают чем. Но только специальные отряды, прошедшие полноценную военную подготовку. А не кадетский корпус, в котором проходили обучение юные пегасы из бедных семей, пойманные дашиты, а также фанатики идеалисты. Большинство из них становились разведчиками и вскоре погибали в на полевых миссиях. Некоторая часть — младшими сотрудниками в лабораториях, тоже выполнявшими грязную и опасную работу. Хотя анклав непрестанно напоминает, что все мы — важные винтики в работе большой системы, перспектива все еще довольно сомнительная. Что до меня, все дело в происхождении. Маму как-то угораздило спутаться с рабочим на плантации зебринским жеребцом, бежавших из разоренными анклавом поселений и работающих на анклав в обмен на спокойную стабильную жизнь. С моим отцом, верно.

Поэтому росла я на низших уровнях в лагере для военнопленных. С детства вместе с отцом работала на плантации, поскольку детей на плантациях лаборатории используют для ухода за чувствительными культурами (их маленькие копыта меньше повреждают корни). От отца и пленных я понемногу перенимала зебринский язык и узнавала больше об их культуре. И еще меня всегда привлекали звезды. Ночами я разглядывала небо, учила названия созвездий, зебринские мифы и предания о них. И все это наделяло меня спокойной энергией, такой же манящей и ясной, как звездный свет.

Жеребенком я под нос повторяла зебринские песни и считалки за работой, поэтому меня прозвали Эхо. В кадетском корпусе офицер-воспитатель оставил это прозвище мне в качестве позывного, так что я еще сильнее к нему привыкла.

Примерно в таком формате я рассказывала Ангелу эту историю в нашу первую ночь здесь в лагере несколько дней назад. До выпуска из корпуса мы уже успели найти общий язык, а получив назначение в один разведотряд и вовсе сдружились. В отличие от меня, о своей биографии он рассказал немного, да и вообще он довольно тихий, и я не настаивала. Узнала только, что в их семье несколько детей, и каждый с раннего возраста работает, чтобы себя прокормить.

Возвращаемся к шатру. Большинство пегасов, за исключением постовых и таких, как мы, сейчас спалит жилом блоке, оборудованном в наиболее хорошо сохранившейся и кустарно отреставрированной бывшей теплице. Шатер у нас заменял ставку командования, и я, по правде, не надеялась там никого встретить, кроме капрала, с которым на сюда отправили и еще, возможно, одного-двух офицеров. Капрал Мантис посвятил в детали нашей операции только высшее командование. Но ни у кого из  обитателей лагеря не возникло вопросов о нашем прилете, потому что как раз в течение пары месяцев какой-нибудь отряд отправляли на смену части полевого состава. А даже если и возникли — почти первое, чему учат будущих солдат и уж тем более разведчиков анклава — не задавать лишних вопросов.

Мы подошли к шатру. Вход был занавешен брезентом, но из небольших щелей по бокам можно было заметить тусклый желтоватый свет. “Кто-то есть”, подумала я и намеренно отчеканила пару шагов чуть громче. В шатре послышалось какое-то движение.

– Рядовой Эхо прибыла с докладом к капралу. Разрешите обратиться?

– Капрала тут нет, но проходи, надо бы послать разбудить его. – раздался спокойный хрипловатый голос капитана Стрикса, руководителя операции.

Я просунула голову под брезент и слегка отодвинула полог.

– Кто там с тобой?

– Рядовой Ангел – раздался голос друга почти над моим ухом – могу привести капрала. Разрешите идти?

– Иди, раз уж вызвался. Кадеты, только и рады шастать где-то по ночам, никакой дисциплины.. – из правой части слабо освещенного шатра послышалось усталое ворчание. – что там у тебя?

Я прошла внутрь, доставая журнал из сумки и, дойдя до той половины стола, на которой, судя по всему, капитан дремал над какими-то отчетами, выложила свою ношу на стол.

– Аппаратный журнал дежурного радиста.

Капитан устало кивнул, на глаза ему упала прядь темно-голубой гривы. Он молча погрузился обратно в изучение документов, как бы давая мне понять, что ему и без того хватает рабочих обязанностей.

Еще через несколько минут нашего молчания, снаружи послышались шаги, и внутри оказался мой командир. В тусклом желтоватом свете его мятная шерсть казалась какой-то желто-серой.

– Капитан. – мятный пегас остановился по стойке и кивнул, опустив взгляд. – затем он кивнул мне – докладывайте.

Я открыла журнал в том месте, где делала свои последние записи и сдвинула листочек в нижнюю часть страницы, чтобы не загораживать текст. Пришлось вкратце обрисовать капралу свои догадки и вперить в него ожидающий взгляд.

– Интересно… иные трактования возможны?

“Возможны любые, но я же не экстрасенс” раздраженно шевельнулось у меня в голове. Натянув улыбку, я выдала дежурное “исходя из прошлого опыта и культурного контекста ситуации” невнятное обоснование. Казалось, капрала устроило и это, поскольку он молча кивнул, положил мою бумажку на стол, закрыл журнал и пододвинул его в мою сторону.

– Спасибо, вы свободны. Ждите дальнейших распоряжений, назначение получите утром, а сейчас — вольно, идите спать.

– Слушаюсь. – я стянула журнал со стола, кивнула капитану и направилась обратно в свою радио рубку вернуть журнал на место.

Снаружи я ожидала увидеть Ангела, но он, видимо, решил не дожидаться решений руководства и от греха подальше не подслушивать так явно то, что его напрямую не касается, так что куда-то ушел.

Ладно, если спросит, расскажу ему позже. С рассветом на смену заступит другой радист. Хотя по правде говоря, помимо зебринского эфира, в этой глуши есть только общий или случайно пойманные сигналы изредка проходящих мимо путников. Особо важных записей в журнале, кроме тех, что касались нашего прилета, я не нашла — все-таки документы должны храниться на месте.

Еще раз осмотрев напоследок свое рабочее место, я направилась в сторону жилого блока. Было довольно тихо, только вдалеке со стороны поселения что-то поскрипывало, а иногда стучало. Рандомные звуки непонятного происхождения, свободно разносимые ветром до случайных слушателей — еще одна особенность пустоши, к которой пришлось привыкать.

Дойдя до жилого блока и стараясь не шуметь, я осторожно миновала общее помещение и оказалась в спальне, представлявшей собой нагромождение из гамаков вдоль стен и матрасов на полу. В отсутствие необходимости покидать лагерь, на мне была надета только легкая пыльно-серая полевая форма. Последовав примеру большинства спящих в помещении солдат, я прямо так, не раздеваясь, залезла в ближайший свободный гамак. Петли, на которых он висел, слегка скрипнули под моим весом, а сама конструкция шатнулась из стороны в сторону. Где-то слева послышалось шебуршение — возможно, я разбудила кого-то. Ну и ладно, переживут. В предрассветных сумерках, пробивавшихся через разбитые стеклянные окна под крышей, мне было бы хорошо заметно белую шерстку моего друга, но, окинув помещение беглым взглядом, среди спящих я его не увидела. Если завтра на летучке он будет валиться с ног — сам виноват.

===•••===

Мне удалось проспать часов, кажется, пять.. без особой необходимости в раннюю рань рядовых не будили — это было бесспорным плюсом местного полевого режима. И, к тому же, мне разрешили поспать подольше после ночного дежурства. Первой мыслью было найти Ангела и все ему рассказать, но я сдержала свой юношеский порыв, вспоминая о субординации и дисциплине. Скорее всего, я проспала завтрак, но нужно хотя бы попить и сделать что-нибудь, чтобы не выглядеть такой помятой. У меня не было зеркала, но я довольно живо представила местами пыльную форму, помятую черно-белую гриву и мешки под глазами. В общем помещении стояла пара столов, несколько ящиков и полупустых стеллажей, на которых солдаты хранили свои личные вещи, часть снаряжения и все такое. А в углу на противоположной от выхода стороне стоял накрытый крышкой резервуар, куда поступала фильтруемая вода. Часть водоочистительных систем довоенного агрокомплекса была восстановлена анклавовскими инженерами и еще работала, позволяя укрывать наш лагерь туманом и давая возможность растениям ползти вдоль ограждений. Правда воду из подземных источников все-таки приходилось очищать от радиации, и поэтому расход был строго регламентирован. И все-таки жить при облачной лаборатории было не так уж и плохо — дефицит питьевой воды там ощущался гораздо менее остро. В конце концов именно в копытах пегасов исторически держался погодный контроль, и большинство погодных фабрик в той или иной мере удалось сохранить даже после того, как упали бомбы.

Я слегка освежилась, отряхнула форму и пригладила гриву. Выйдя наружу, я направилась к соседнему ангару. У внешней стены стоял стол, а над ним накинули брезентовую крышу. Внутри был склад со снаряжением и медикаментами. Последние торгово-медицинский отряд лагеря в строго регламентированном распоряжениями Зефира порядке отдавал местным жителям в обмен на образцы их культуры, зерна и сырье, которые выращивали в поселении. Насколько я успела узнать, поселение управляется советом из нескольких зебринских шаманов, а жители в основном земнопони и единороги, которые просто пытаются прокормиться и торговать с ближайшими регионами. Вроде как зебринская магия духов и ритуалы действительно способны очищать сырье от радиации и как-то стимулировать рост посевов, но далеко не все население лояльно относится к языческим обрядам. Им некуда идти, у многих семьи, да и само поселение обрасло нехорошими слухами из-за шаманского покровительства, так что со всех сторон приходится терпеть негласные компромиссы. Жители делают вид, что верят зебрам и их методам, а сами принимают гуманитарную помощь анклава. Анклав меняется с жителями, отдавая полученное сырье на изучение в Зефир и, по сути, испытывая свои медикаменты в полевых условиях. А зебры делают вид, что не знают об этом, поскольку им нужен порядок, а не забастовки и репрессии. К тому же процент тех, кто рискует и сотрудничает с анклавом довольно небольшой, поскольку мало кто верит в бескорыстные намерения крылатых затворников. Небезосновательно, надо сказать.

Собственно поэтому анклаву нужно продолжать этот обмен, а если жители перестанут от нас зависеть и наладят внешние поставки медикаментов от кого-то еще — Зефир лишится важного экспериментального ресурса. И вот мы здесь.

Я подошла ближе к навесу, под ним сидел песочно-рыжий пони в такой же как у меня форме, сержант с позывным Гриф, ответственный за учет выданного снаряжения.

Довольно общительный парень, что и неудивительно, учитывая специфику его работы — на складе особо не с кем поговорить.

Когда я подошла ближе, он поднял голову от своих журналов и одарил меня доброжелательной улыбкой.

– Привет! Выспалась? – он дружелюбно поинтересовался.

Конечно, в небольшом лагере с населением в 30 пегасов все у всех на виду, и от него не ускользнуло мое утреннее отсутствие.

– Здравствуй. Ну если можно так сказать.. Какие новости?

Гриф понизил голос и заговорщически прошептал:

– Сегодня поступил приказ в 21:00 выдать четырем солдатам развед броню и легкое оружие. Ты, кстати, в их числе, так что будь здесь. И своему другу передай. Что бы у вас там ни случилось — удачи и попутного ветра!

Я улыбнулась ему и, погруженная в свои не очень веселые мысли о предстоящей миссии, пошла к полигону, поскольку уже отсюда было видно, что штабная палатка пустует. Конечно зазорно шататься по лагерю без дела, поэтому мне следовало найти капрала и куда-нибудь приткнуться.

Большинство бытовых задач, которые обычно выполняют рядовые в военных лагерях — караульные наряды, дневальные, кухня, ремонтные работы и так далее — на мою небольшую группу распространялись не в той же мере, потому что предполагалось, что мы задержимся максимум на неделю, и никому не было нужно, чтобы неопытные птенчики меняли налаженные порядки. Нас могли приставить к кому-нибудь помогать, либо заниматься совсем простой работой вроде чистки оружия и помощи в распределении поставки на складе. Либо поставить на часы, но тоже в пару с кем-нибудь опытным. Если подобной работы не предполагалось, то мы чаще всего учились чему-то полезному на небольшом полигоне в стороне от ангаров и теплиц. Чему-то вроде отработки передвижения, атак и оказания первой помощи под руководством нашего капрала.

Я не ошиблась, потому что, обойдя очередной полуразрушенный ангар я увидела Ангела и еще одну пегаску из моего отряда — позывной Клёст, с медно-коричневой шерстью и черной гривой. Приятная кобылка, но очень уж старательно подходит к своим обязанностям. Не говорю, что это плохо, но иногда излишняя придирчивость вообще-то ни к чему. Они стояли напротив капрала и слушали что-то, что он говорил.

От мятного пегаса не ускользнуло их навострившиеся в мою сторону уши, и он, видимо периферийным зрением, меня заметил и окликнул.

Я рысью добежала до них и встала рядом.

– Рядовой. Мы как раз тебя ждали. Я намеренно снял вас сегодня с дежурств, чтобы посвятить имеющееся у нас время краткой оперативной подготовке. Раз уж все здесь, озвучу детали.

В 21:00 вы получите снаряжение. К нам также присоединится второй радист-инженер лейтенант Дюна. Роли в миссии распределяю следующим образом — Клёст вместе со мной — внедренцы, наша задача подобраться к остановившемуся на ночлег каравану и подменить вакцину. Ввожу кодовое название — Объект В’а для нашего образца и В’з для исходного образца. Ангел — прикрытие, займешь вместе с радистами наблюдательный пост, стрелять только в случае крайней необходимости, приоритетные цели — охранники каравана; курьеры из поселения только если вооружены. Эхо и Дюна — связь и координация. Дюна заполнит эфир помехами. Эхо — твоя задача перехватить связь и передать каравану предупреждение о неблагоприятных погодных условиях в округе от имени стороны получателя. Нашим прикрытием будет туман — нашу миссию считают важной, поэтому в лаборатории выделили нам специальные средства. На самом деле это сонный газ, поэтому, Клёст, наденем респираторы, и дышим через раз. И Ангел, учись пользоваться тепловизионными очками — понадобится немного времени привыкнуть и пристреляться, так что свое снаряжение можешь забрать заранее.

В пустоши редко что идет в точности с планом, так что всем быть начеку. В идеале, мы все сделаем быстро и тихо, стрелять не придется.

Всем все ясно?

Мы вразнобой покивали и подтвердили свое понимание.

– Пока есть время на подготовку:

Клёст, на складе попросишь дежурного показать тебе, как выглядит коробка с вакциной. Изучи ее наощупь. Благодаря нашей разведке, удалось изучить упаковку образцов товара из той фабрики, откуда караван забрал дополнительную поставку, и подделку упаковали в точном соответствии, включая маркировку и опознавательные знаки. Дискорд знает, насколько нам повезет, может быть курьеры понятия не имеют, как должен выглядеть груз, но главное, чтобы ничего не заподозрил торговец. Так или иначе, ты должна будешь в темноте найти такую же коробку и аккуратно ее заменить.

Ангел, тебе я уже сказал, что делать.

Эхо, заранее составь сообщение для передачи. Продублируй на всеобщем и на зебринском.

Все вопросы только мне, в 20:30 встречаемся за складом для повторного инструктажа. Свободны.

Мы дружно отдали честь и направились обратно в центральную часть лагеря. По пути я перекинулась с Ангелом парой слов о нервах и серьезности миссии, а затем нам пришлось разделиться.

В радио рубке я застала своего сменщика, того самого сержанта Дюну. При первом знакомстве он показался мне неплохо знающим свое дело солдатом, и, казалось, все лишения пустоши нисколько его не смущали. Ему как будто бы даже нравилось здесь находиться. Ну не мне судить.

Я кивнула ему, стараясь не отвлекать от работы, и села рядом за стол, предварительно сняв с полки какую-то полевой зебринский словарь и достав из сумки свой дневник с заметками. Пожалуй, словарь был составлен настолько бедно и обрывочно, что можно было обойтись и без него. Но там могли быть пометки коллег о местных локалиях и особенностях выразительности, поэтому я периодически с ним сверялась.

Зебринские религиозные эфиры в основном транслировались в вечернее и ночное время, так что днем Дюна слушал общий радиоэфир с новостями и там, кажется, крутили музыку.. во всяком случае он слегка кивал головой в каком-то ритме.

Мне нужно было подумать над содержанием сообщения, которое я выдам в эфир.

Предстоит прицельно поймать частоту, на которой караван поддерживает связь с курьерами на всякий случай — с этим справится Дюна. Представим, что я говорю от имени зебринской верхушки поселения, заботящейся об успехе операции. Мне нужно предупредить обе стороны, чтобы не пугались тумана и, пожалуй, были внимательнее. Зебры предсказывают погоду по звездам, к тому же туманы в этой местности не редкость, так что подозрений вызвать не должно. В летний сезон (хотя погода в пустоши мало чем меняется в разные сезоны) днем вокруг лагеря и в поселении обычно довольно тепло, и лишняя влага выпаривается из воздуха, а по ночам возвращается, чтобы утром осесть росой. Такой климат позволяет худо-бедно поддерживать жизнь сельскохозяйственных культур. Ну и играет нам на лапы.

Наверное, следует добавить мистики для антуража и конспирации. Все-таки, это не военная частота анклава, и я еще ни разу не слышала в зебринском эфире однозначных и простых формулировок.

Пусть будет что-то в духе “одинокие путники, не заплутайте в тумане”

Порядку слов в предложениях на зебринском языке простой, для согласования прилагательного с существительным добавляется суффикс, глаголы составляются методом объект+качество, и еще нужно добавить отрицание, с этим сложнее.

Основное правило:

Отрицание формируется:

𐎓 (*Uk*) + [глагол] + 𐎠 (*-Nal*)

нет + глагол + отрицание

(*Примечание автора: по аналогии с французским)

Пример (зебринский читать справа налево):

— *«Я вижу»* → **𐌍𐌄𐌔𐌉 𐌓𐌄𐌍** (*Ne-Si Ren*)

— *«Я не вижу»* → **𐎓𐌍𐌄𐌔𐌉𐎠 𐌓𐌄𐌍** (*Uk-Ne-Si-Nal Ren*)

(Дословно: «Я отрицание-видеть-нет»)

У меня отрицание действия, происходящего в настоящем времени, так что дополнительных согласований делать не нужно.

Для простоты чтения напишу не иероглифами, которыми в основном пользуются просвещенные и алхимики, а стилизованным алфавитом. Он был разработан еще в довоенные времена для налаживания торговли между пони и зебрами. Сейчас зебринская письменность чаще встречается смешанной и больше зависит от региона. В бытовой жизни какие-то самые распространенные слова с устоявшимися сокращениями пишутся иероглифами, а остальные — отдаленно похожим на всеобщий алфавитом. Если, конечно, вы не шаман и не алхимик.

Слово путник, странник — имеет устоявшийся термин 𐌙𐌖 (𐌖 Xing — судьба, звезда + 𐌙 Rin — раб = раб судьбы = странник).

Для удобства чтения пони напишу слева-направо, хотя зебры пишут справа-налево

𐌖𐌙 𐎓𐌺𐌏-𐌼𐌉-𐌅𐌄𐌍𐎠 𐌻 𐌒

Ko-Mi* (идти = ноги + дорога) &  Fen* (ложь, обман) = букв. идти в обмане = плутать

Предлог В — 𐌻

| 𐌒 | *Qian* | тысяча, туман |

Получаем Xin-Rin Uk-Ko-Mi-Fen-Nal u Qian

𐌒 𐌻  𐎠𐌍𐌄𐌅-𐌉𐌼-𐌏𐌺𐎓 𐌙𐌖 (справа-налево)

Ну как будто бы достаточно веет мистицизмом и, в то же время, понятно..

Я переписала свое сообщение на маленький кусочек бумаги и проговорила про себя еще несколько раз, чтобы точно запомнить.

Наверное, следует посвятить Дюну в детали, на всякий случай.

Я легонько пихнула его плечом и кивнула на бумажку. Пегас снял наушники и вопросительно на меня посмотрел.

– Слушаю?

– Я по поводу сегодняшней миссии. Ты в курсе деталей?

– А, ну да, в общих чертах. – пегас развернулся боком ко мне и положил локоть на стол.

Ваш капрал еще вечером нас проинструктирует, но пока что работа как работа, только на “свежем” воздухе. А что, переживаешь, птенчик? – пегас доброжелательно усмехнулся и слегка повел плечами.

На его песочного цвета копыте остался след от чего-то маслянистого. В лучшем случае это флюс для пайки, а в худшем — он куда-то вляпался и этим чем-то испачкает журнал..

– Я по делу.. – буркнула я чуть менее доброжелательно, чем хотелось. – Смотри сюда.

Я кивнула на лист, Дюна быстро пробежал написанное взглядом и выдал неуверенное “Ии?..”

– Я написала шифровку на зебринском. Сможешь прочитать, если что вдруг?

Пегас неуверенно кивнул, слегка нахмурился и попросил меня озвучить.

Я прочитала фразу на зебринском дважды, специально сделав акцент на логических паузах и невнятно проговаривая звук “Р” (шаманы и алхимики вообще проговаривюат слова нараспев, нужно это сохранить, но все-таки сказать достаточно внятно для понимания слушателей) и затем прочитала на всеобщем, стараясь изобразить ощутимый зебринский акцент. Предполагалось, что связист будет один, и поэтому прочитать фразы с равно хорошим выговором на зебринском и всеобщем разными голосами — слишком большая роскошь. Придется подстраиваться.

Пегас слегка поднял вверх одну бровь, кивнул уже более уверенно.

– Понял. Сделаю, если придется.

Видимо, ему не очень хотелось возвращаться к работе, так что он будничным тоном поинтересовался моим настроем.

Мы немного обсудили его смертную скуку на дежурствах, погоду, качество пайка в обед.. кстати, на обед, с его слов, он не пойдет, поскольку во-первых, не должен был покидать пост, а во-вторых запасся на день пакетом анклавовского ИРП. А вот мне пора было его покинуть и отправляться на кухню получить порцию пайка куда более однообразного, чем привычный мне рацион в столовой при лаборатории.

## Глава 2. Под покровом ночи

“Какое отношение ночь имеет ко сну?”

Увидеть солнце в пустоши, если вы находитесь на открытой местности и на земле, можно было на восходе и на закате, когда оно плавало между горизонтом и облачной завесой. И то не очень внятно, потому что во многих регионах толща воздуха была загрязнена радиоактивной пылью, микрочастицами пепла и всякого мусора. После обеда мне удалось немного поспать в радиорубке, чтобы совсем уж не наглеть и не нарушать порядков — Дюна в этом плане проявил понимание. Ну еще бы он не проявил, если бы я не сменила его на 20 минут на посту за тем же самым. Это было нарушением регламента, но прилетело бы в основном ему, если бы кто-то вдруг решил нас зачем-то проверить. А такое случалось настолько нечасто, что мы почти не переживали о риске. И вот когда солнце показалось из-за облачной завесы, а небо начало окрашиваться в какие-то бледно-серо-розоватые тона (в добавку к обычным мутно-желто-серым), я направилась к складу. До установленного капралом времени сбора было еще рано, но мне нужно было пройтись, чтобы успокоить нервы. И, возможно, поговорить с кем-нибудь.

К моему легкому сожалению, кроме подуставшего за почти целый рабочий день Грифа, я никого не встретила. Ну, что же, он тоже неплохой собеседник.

– Эхо! Ты рановато. У тебя тоже какое-то особое подготовительное задание, и тебе надо срочно что-то выдать, но расписываться будешь вечером по времени распоряжения?.

Я на секунду задумалась, кто из посланных сюда днем сослуживцев мог быть настолько внимательным к правилам. С гарантией, это была Клёст. С одной стороны — даже нелепо, а с другой, может в условиях бюрократизированного до предела аппарата анклава стоило брать с нее пример?..

– Нет, я.. не знаю, куда себя деть, если честно. С одной стороны, от меня не потребуется ничего сверхъестественного, а с другой — почему-то плохое предчувствие. – я отвела взгляд и рассеянно повела ушами.

– Ха, верю. Детали не спрашиваю, сама понимаешь, но ведь вы ребята на пустоши бывали мало. Это мы привычные, а вас небось от самой атмосферы уже мутит, чего уж про работу говорить. – пегас легонько хлопнул меня по плечу. – Не придумывай себе демонов, Эхо, просто смотри вперед, дыши и делай, что нужно. Думать за тебя будет ваш командир.

– Да, наверное, ты прав. Вернее ты точно прав, а я зря себя накручиваю.

Мы еще минут 10 поболтали о всякой будничной ерунде, пока я не увидела капрала Мантиса. Он выходил из штабной палатки, убирая в сумку какие-то бумаги. Направившись в нашу сторону, он поймал мой взгляд и кивнул, затем повел ушами и на ходу огляделся по сторонам. Видимо, высматривал остальных своих подопечных.

Я покосилась на простенький терминал на столе, он отображал всякие данные о температуре на улице, атмосфере и показывал время. 20:19.

Для полевых миссий анклав подбирал часовой пояс в соответствии с выбранным регионом. В отчетах тоже делалась приписка “по м.в” — по местному времени. Как правило, население большинства регионов центральной Эквестрии либо не заморачивались по этому поводу вообще, либо слушали общие сводки по радио диджея Pon-3 и сверялись с ними, да и на границах чаще всего делали также. В любом случае, время, по которому жил наш лагерь, совпадало со всеобщим, возможно имея погрешность в пару минут. Для нашей миссии это было некритично.

Когда капрал Мантис оказался на расстоянии нескольких шагов, мы с Грифом отдали честь и почти синхронно уставились ему за спину, на рысящего к нам Ангела. Клёст почти бесшумно появилась у меня из-за спины, но ветер дул с той же стороны, откуда она пришла, и выдал ее шаги чуть раньше. Иначе я бы, скорее всего, вздрогнула от неожиданности, потому что уровень нервного напряжения понемногу поднимался.

Еще минутой позже к нам присоединился Дюна. Интересно, он передал кому-то дежурство, или радиорубка опустела? Судя потому, что он тащил с собой сумки с оборудованием, там явно уменьшилось количество технического оснащения для работы.

Капрал кивком скомандовал нам отойти за угол склада.

– Отлично, раз вы все здесь, начнем. Как я уже говорил, наша работа состоит в замене вакцины от зебр на вакцину анклава. – я мысленно сделала пометку о том, что впервые слышу происхождение настоящей вакцины.. все-таки зебры.. что ж, это дела не меняет, но оставляет пищу на подумать. – Напомню, для краткости В’з и В’а. Ангел, в чем состоит твоя роль?

Пегас, кажется, не ожидал прямого вопроса к нему, причем так сходу. Он пару раз удивленно моргнул (а может быть ему надо было перестроиться с тепловизора обратно на сумеречную пустошь?), затем отчитался:

– Моя задача прикрывать вас с Клёст с безопасного расстояния. Стрелять только в случае крайней необходимости, в первую очередь в охранников каравана.

– Хорошо, дальше. Клёст?

Пегаска уже была готова к вопросу, поэтому спокойным ровным тоном описала свою роль в происходящем. Прокрасться к каравану с В’а, найти в повозке В’з, поменять коробки местами, вернуться к нам в укрытие с В’з. Насколько я поняла, диверсионную работу с отвлекающим маневром капрал возьмет на себя.

Мантис кивнул пегаске и перевел взгляд на Дюну.

– На всякий случай и тебя спрошу.

Пегас, казалось, устало вздохнул, но таким же ровным тоном отчитался:

– Сидеть в укрытии, координировать вас, в случае чего подать сигнал к отступлению через однонаправленные каналы — три коротких свистка, повторить дважды с интервалом в секунду. Помочь Эхо настроиться на канал курьеров, после ее предупреждения передавать помехи, чтобы сбить координацию между курьерами и караваном.

Капрал удовлетворенно кивнул. Я осталась последней. Переминаясь с ноги на ногу, я ждала, когда меня спросят, но пегас, казалось, о чем-то задумался. Спустя долгих пару секунд ожидания он махнул головой и дал слово мне.

– Следить за вашими перемещениями, как только увижу активацию дымовой завесы — передать по каналу сообщение, тоже дважды. Дальше от меня ничего не требуется, но, в случае тревоги и крайней необходимости, я выйду из укрытия вам на помощь.

– Хорошо. – пегас обвел всех нас взглядом и, заметив наше напряжение, постарался успокоить. – Сейчас вы получите снаряжение. На место выдвигаемся заранее, у вас будет время настроиться. В случае чего — не паниковать, отступать в укрытие. Клёст, напоминаю про сонный газ он усыпит бдительность охраны, но и ты не застрахована, будь аккуратнее. У меня будет еще одна дымовая шашка на случай, если потребуется прикрыть отступление — она обычная. Идите к дежурному, только по очереди.

===•••===

С выданным нам снаряжением мы отправились на точку на карте, куда днем заранее слетали более опытные разведчики и выбрали место с хорошим обзором на нужный нам сектор, но в то же время достаточно в кустах. Это был холм с развалинами какого-то здания, недалеко от него возвышалось что-то напоминающее остатки ветряной мельницы. Должно быть это был какой-то амбар для зерна и муки или вроде того. Так или иначе, от амбара осталось одно название, но уцелевших частей конструкции хватало, чтобы скрыть снайпера и двух радистов от посторонних глаз. Кусты и заросли вокруг здания в основном были сухими и колючими, но кое-где проклевывалась пожухлая листва. Дополнительно оборудовать пути отхода мы не стали, понадеявшись на свои крылья и преимущества рельефа. Метрах в пятиста от нас внизу пролегала пыльная тропа и старый оросительный канал, который с нашей позиции довольно хорошо просматривался.

Ветер пока был не очень сильный, ко всеобщему облегчению, поскольку не придется усиливать сигнал или делать поправку при стрельбе, да и туманная завеса будет плотнее.

Оптические линзы Ангел на всякий случай замаскировал какой-то тряпкой, чтобы не блестели. Высокая сухая трава была одновременно и преимуществом и недостатком, поскольку в ней могли водиться всякие радскорпионы и другая враждебная пустошная фауна, но я старалась об этом не думать.

В конце концов, мне выдали броню — темно-серый комплект полевой разведки с пластинами из сплава на уязвимых участках тела и лазерный пистолет. От скорпионов отбиться хватит, а лезть в атаку на вооруженный охранный отряд в мои планы не хватило.

Ангел укрылся в легкий маскировочный плащ и надел тепловизор. Под плащом, насколько я успела заметить, был кевларовый жилет и сумка с дополнительным магазином. Он возился с винтовкой, прокручивая глушитель и ища место для жесткой фиксации опоры.

Дюна остался в своей обычной форме, но его тоже снабдили лазерным пистолетом на всякий случай. Он разложил свой чемоданчик с радио снаряжением и что-то настраивал. Он даже взял с собой паяльник — не уверена, зачем, но против скорпионов любое средство можно пустить в дело. И пакет с ИРП, конечно же. И где он только их таскает в таких количествах?

Я подошла рядом и шепотом спросила, нужна ли ему помощь в настройке. Он выдал мне аккумуляторы, чтобы вставить их в рации по одной Мантису, Клёст и мне и еще одну запасную, а сам настраивал глушилку РЭБ. После того, как я вставила аккумуляторы, он достал из своего ремонтного набора тестер и начал прозванивать сначала мою портативную радиостанцию, затем свою. Нам нужно было аккуратно настроить и спрятать антенны, и можно было приступать к работе.

Через несколько минут, когда пара разведчиков получила и проверила рации, они закрепили микронаушники и настроились на однонаправленный канал.

Я под нос проговорила свою реплику, стараясь сделать голос более низким и певучим, и тоже надела наушники. Времени до ориентировочного прибытия каравана по моему прогнозу оставалось еще часа полтора, и с далекого расстояния сигнал мог не добивать, но я все равно настроила направленную антенну на юго-запад, в сторону предполагаемого появления курьеров, и стала слушать. Сейчас мне оставалось сканировать эфир. Я предположила, что курьеры из поселения будут пользоваться выделенной частотой, а основной зебринский эфир останется для прикрытия. В таком случае, связной на караване тоже должен ее поймать, и вряд ли он знает ее заранее. Если мне повезет, я передам сообщение сразу двум сторонам. Если же нет, то при появлении тумана связной на караване должен будет попытаться связаться с курьерами, и выйдет в эфир — в этом случае нужно будет его успокоить отдельно.

В том, что обе стороны нашей цели будут использовать радио не было никаких сомнений, поскольку изначально каравану сообщили о времени и месте встречи как раз в эфире. Они знают, что анклав старается держать происходящее в поселении под наблюдением и контролем, поэтому дополнительные предосторожности им не помешают.

Около получаса я сидела в напряженной тишине, изредка прерываемой ветром и слабым треском служивших нам укрытием конструкций. Краем глаза я заметила, что мои спутники осторожно оживились и аккуратно кивали друг другу на восток. Направив в ту сторону позаимствованный у второго радиста бинокль, я увидела какое-то темное пятно, которое в течение минуты разделилось на несколько силуэтов. Оно медленно приближалось. Учитывая степень оживленности дебрей, в которых мы находились, это вряд ли могло быть чем-то кроме торгового каравана.

Надо же.. какая-то внутренняя часть меня — та самая, которая мешает уснуть из-за навязчивых мыслей и видит радскорпиона в каждом шорохе, до последнего сомневалось в том, насколько правильно я расшифровала послание. Что ж, видимо звезды благоволят мне.

Я еще раз всмотрелась в бинокль. Опережают график на 20 с чем-то минут. До нужного нам сектора они дойдут раньше, чем предполагалось. Интересно, остановятся и будут ждать?

Оживленное движение по бокам от меня дало мне понять, что капрал с напарницей готовятся выдвигаться. Им в любом случае нужно опередить курьеров, так что отклонение каравана от графика нам на лапу. Разведчики в серо-коричневых матовых камуфляжных костюмах почти сливались с унылым и тусклым антуражем окружавшей нас степи. Пока мы ждали, они успели размазать по форме грязь и пыль, чтобы сделать свои силуэты менее четкими. Насколько я понимала, в отличие от настоящего тумана, сонный газ не добавляет в атмосферу большое количество влаги и холода, поэтому с тепловизором их будет хорошо заметно. Вряд ли охранники каравана настолько хорошо оснащены, а вот мы — да. Пара пегасов медленно поползла вниз по склону, разделяясь по мере их продвижения. С моей точки обзора были заметны небольшие камни и кусты. Скорее всего, они спрячутся где-то там и дождутся…

Мой поток мыслей резко прервался, в наушниках раздался треск. Я покрутила колесико и услышала обрывок фразы на всеобщем: “.... раньше… остановимся на … минут.. повторяю…” я, стараясь не нервничать и слегка качнув антенну, продолжала попытки поймать нужную частоту. “... мся на 30 минут”..

Ага, кажется связной с каравана предупредил, что время их ожидания в условленном секторе составит 30 минут. Я быстро пихнула своего напарника. Дюна отодвинул наушник и вопросительно посмотрел на меня. Я быстро прошептала ему полученную информацию.

Оставаясь на той же частоте и прокашлявшись, я включила весь свой возможный артистизм и как можно более спокойным и серьезным тоном произнесла:

“Принято. Внимательнее, на равнину спускается туман”

В сообщение на зебринском я тоже добавила пару слов в подтверждение полученной информации.

*𐌟𐍟𐌛𐌞𐌷 (спр. на л. Rho-Ma-Urg Dzo)  — (Вода приняла дух)

Добавив голосу немного певучести, я повторила всю фразу целиком:

“Rho-Ma-Urg Dzo° Xin-Rin Uk-Ko-Mi-Fen-Nal u Qian”

Говорить внятно мне мешал немного немеющий язык, а еще шум в ушах. Нервы. Но все, что могла, я сделала. Оставалось слушать линию в ожидании курьеров. Если я увижу их появление до того, как они выйдут на связь, то можно, в целом, лишний раз не вмешиваться. Для этой местности туман действительно дело обычное, хотя, учитывая важность миссии, любая мелочь может вызывать подозрения. Оставалось надеяться на собственную интуицию и нашу коллективную удачу.

Пока я была занята выполнением своей второстепенной задачи, по дороге в низине действительно медленно поползла тусклая белая дымка. Свет растущей луны едва мог пробиться через облачную завесу, и общая загрязненность атмосферы только усложняла ему задачу, делая воздух плотнее. В совокупности этих факторов уровень видимости в нужном нам секторе был мягко скажем так себе.

Снова треск, затем помехи и тишина. Как будто кто-то дышал в микрофон. И как будто этот кто-то вообще в первый раз пользовался рацией.

Следующий треск уже предшествовал незнакомому голосу молодого жеребца. Чуть более тихому и невнятному, чем мне хотелось бы.

Я быстро открыла свой дневник с записями в рандомном месте и написала, что успела разобрать:

“Uk-Ne-Si-Nal Xi-Zal. Yi-Wu Gha-Rho Ka-Urg!”

Для наглядности, переписала в привычном виде

!𐍟𐌚 𐌷𐌸 𐌋𐌇 °𐎛𐌉𐌗 𐎠𐌔𐌍𐎓

Бессознательно, я примерно уловила смысл, мне было достаточно, но жеребец решил повторить все целиком. На этот раз громче.

Я все еще держала карандаш, поэтому успела за ним записать:

!𐍟𐌛𐌚 𐌷𐌸 𐌐𐌋𐌇 °𐎛𐌄𐌌𐌉𐌗 𐎠𐌉𐌔𐌄𐌍𐎓

*(Uk-Ne-Si-Nal Xi-Me-Zal. Yi-Wu-Shi Gha-Rho Ka-Za-Urg!)*

Разбор конструкции:

1. 𐎓𐌍𐌄𐌔𐌉𐎠 𐌗𐌉𐌌𐌄𐎛

- 𐎓 (Uk) — отрицание

- 𐌍𐌄𐌔𐌉 (Ne-Si) — "видеть"

- 𐎠 (-Nal) — завершение отрицания

- 𐌗𐌉𐌌𐌄𐎛 (Xi-Me-Zal) — усилитель ("совсем/ничего")

2. 𐌇𐌋𐌐 𐌸𐌷 𐌚𐌛𐍟

- 𐌇𐌋𐌐 (Yi-Wu-Shi) — координаты (1-5-10)

- 𐌸𐌷 (Gha-Rho) — "живые" (адресат)  → в каком смысле живые??

- 𐌚𐌛𐍟 (Ka-Za-Urg) — "получить груз" → в контексте: "доложить данные"  ??

—

Подумав секунды две, я определила смысл:

«Ничего не видно (досл. "Нет-видеть-отрицание совсем"). Точка 1-5-10 — живые, уточнить статус!»

Ясно, курьеры беспокоятся... Один из них зебра, может быть оба. Я видела, как два темных силуэта приближаются к туманной завесе, но в темноте было сложно разобрать. Кроме того, один, кажется, был одет в какую-то накидку или плащ.

Я жирно подчеркнула последнюю фразу и подвинула открытый дневник почти под копыта Дюны. Он потратил секунду на то, чтобы прочитать и понять, затем быстро и тихо зашептал что-то в микрофон.

Я понятия не имела, понимал ли кто-то из состава каравана зебринский и вообще слушал ли то, что им сказали. Мне оставалось надеяться, что наши разведчики быстро сделают все, что нужно и вернуться к нам. Ну и сидеть ждать, без возможности сделать что-либо.

На мое удивление, в эфире раздалась еще одна фраза:

(Uk-Ko-Mi-Nal. Te-Mi-Yot)

𐎏𐌉𐌌𐌄𐌕 °𐎠𐌉𐌼-𐌏𐌺𐎓

Я быстро разложила ее на составляющие:

- 𐎓 (Uk)* + 𐌺𐌏-𐌼𐌉 (Ko-Mi) + 𐎠 (-Nal) = "Остановились" (досл. "Нет-движения-отрицание")

- 𐌕𐌄𐌌𐌉𐎏 (Te-Mi-Yot) = "Ждём" (глагол ожидания в прошедшем времени, они же уже начали ждать)

И почти тут же ответ:

𐌟𐍟𐌛𐌞𐌷 (Rho-Ma-Urg Dzo)  — (Принято!)

Кажется…. сработало?.. На моих глазах две фигуры спокойно зашли в туман.

Видимо, я настолько увлеклась происходящим внизу, что абсолютно потеряла из внимания то, что происходило рядом со мной. Сухая трава зашевелилась почти у Ангела под боком. И почему-то моей первой мыслью было дурацкое “Радскорпион!!!!!”. Быстрее, чем я успела мысленно договорить это слово целиком, я мотнула головой в сторону кобуры на левом боку и выхватила лазерный пистолет. Я уже нащупала языком спусковой крючок.. только для того, чтобы встретиться взглядом с такой же взвинченной Клёст.

На пару секунд мы замерли, глядя друг другу в глаза, затем я неловко засунула пистолет обратно в кобуру. Кстати, мысль о том, что для стрельбы его нужно предварительно снять с предохранителя, меня не посетила. В нынешних обстоятельствах — и хорошо, но на будущее стоило сделать вывод. К моей радости, пегаска проигнорировала инцидент и, обойдя нас с Ангелом, положила свою ношу рядом с Дюной. Считаешь его самым адекватным, да?. Ну, может быть, так и есть.

Мы втроем принялись разглядывать принесенный ею артефакт, но трогать его до возвращения капрала никто не решался.

Дюна почему-то нахмурился и наклонился к коробке ближе. Затем поправил корытом наушник. И нахмурился еще сильнее.

Я вперила в него обеспокоенный взгляд. “В чем дело? Что-то с капралом? Но он ведь не может ничего сказать, в целях безопасности его рация в режиме радиомолчания. Но что случилось?.”

Прежде, чем я успела озвучить хоть один из вопросов, пегас взял коробку в копыта. Затем он нашел то место, где она закрывалась, и сорвал пломбу.

– Что ты делаешь? – прошипела Клёст – Мы не должны ее трогать! Нам велено доставить ее в лабораторию, не дай Богини ты что-то там испортишь..

Но Дюна, казалось, абсолютно ее не слушал. Он открыл коробку и начал внимательно осматривать два ряда ампул. Каждая из них была закреплена в каком-то прокладочном материале, чтобы снизить риск боя при транспортировке. Он положил открытую коробку на пол и копытом принялся аккуратно крутить каждую ампулу вокруг своей оси. Дойдя до нижнего ряда и повернув первую ампулу, он замер. Снова взял коробку и развернул к источнику света — чему-то, что, видимо, раньше было оконным проемом. Тогда уже и мы с Клёст увидели, что на обратной стороне этой ампулы, которая теперь была развернута на нас, был прилеплен трекер.

– Дискорд, что это такое….? – пегаска обеспокоенно уставилась в маленькую микросхему с мигающим индикатором.

Дюна, наконец, снял наушники и, окинув нас усталым взглядом произнес:

– Видимо, создатели вакцины хотели проследить, что она благополучно доберется до деревни. Я бы не понял, если бы эта штука не выдала помехи мне в правое ухо. Нужно либо избавиться от него, либо каким-то образом засунуть в коробку с нашим образцом.

– Ты шутишь? Курьеры, должно быть, уже забрали ее. И что мы должны, выйти, поздороваться и попросить у них коробку на пару минут?

Клёст, казалось, была на взводе. Она всегда старалась все делать идеально, и тут во время важной миссии что-то пошло настолько не так.

– Мне кажется, что теперь с этим делать, должен решать наш командир. – я попыталась как-то ее урезонить. Не дай небо она сейчас сорвется и, в попытке спасти положение, полетит исполнять какую-то непродуманную отчаянную идею.

– Да, и где он тогда? Я не знаю, кто должен знать??

– Ушли. – мы одновременно повернулись в сторону Ангела, о присутствии которого, мы уже успели забыть. — Караван сменил курс и двинулся куда-то на северо-восток.

Боковым зрением я увидела, что наш второй радист надел наушники и что-то сказал в микрофон. Затем кивнул сам себе и сказал уже громче:

– Ждем командира.

На следующий шорох травы я отреагировала уже не с испугом, а с серьезным облегчением. Никто не стал спрашивать, что именно задержало капрала внизу, сейчас важнее было другое — что нам делать с этим дурацким трекером?

## Глава 3. От заката до заката

“Если отказаться от тишины, мир содрогнется от шума”

Капрал Мантис выслушал краткий рассказ радиста о новой вводной. Выглядел мятный пегас и без того помятым, и ко всему добавилось усталое кто-бы-сомневался выражение. Казалось, он старался предусмотреть и предотвратить заранее как можно больше факторов риска, но на подобное не закладывался, и немного винил себя за это.

– В общем так.. – пегас вздохнул, но его вид, казалось, стал менее потерянным, а голос наполнился решимостью. – задача состоит в том, чтобы перехватить курьеров на пути к поселению и прикрепить трекер внутрь их коробки с ампулами. Самих курьеров при этом надо как-то отвлечь. Они уже скорее всего недалеко от места, где тропа сворачивает к деревне. Местность там уже не такая пустынная, больше похожа на небольшую рощу. Самое простое — мы можем инсценировать нападение рейдеров, но у них слишком большая фора, и скорее всего в темноте и тумане они не поймут, кто напал на них, и спишут на анклав. Если только их явно об этом не предупредить.

Исходя из этих вводных, нельзя терять времени, так что повторяю один раз:

Я, Дюна и Эхо — полетим на перехват. Клёст и Ангел — следуйте за нами, но тихо и осторожно. На всякий случай будьте на связи, но не высовывайтесь. Если по прошествии 30 минут кто-то из нас не выйдет на связь — летите к нам.

Вы двое — за мной, объясню план действий по дороге.

====••••====

Мы как могли быстро пролетели к выходу из карьера. Нам нужно было обогнать курьеров и устроить засаду. В темноте с неба было не очень хорошо видно, по каким именно кустам они проходили в ущелье, но мы предполагали, что обратно они пойдут тем же путем. Я понятия не имела, какое место нам нужно, поэтому просто ждала команды снижаться. Команды не последовало, просто два разведчика снизились куда-то в кусты. Я тут же нырнула следом, слегка проехавшись левой щекой по какой-то шипастой ветке. Ну отлично, и ночь только начинается.

За время полета мое зрение успело немного привыкнуть к окружающей туманной темноте. Проморгавшись, я увидала, что почти сразу за кустами передо мной была худо-бедно расчищенная тропа. Сделав шаг вперед, я чуть не споткнулась о какую-то корягу.

– Эхо, забери плащ. Дюна, помоги мне. – капрал кратко и тихо раздавал распоряжения. Вдвоем с радистом, они оттащили эту самую корягу поперек дороги. Я в это время укуталась в плащ почти полностью, вытащив несколько непослушных черно-белых прядей гривы из под капюшона. Усиленно прислушиваясь к ночной тишине, я пошла по тропе обратно в сторону карьера. Насколько я поняла из эфира, как минимум один из курьеров был зеброй или, как минимум, понимал их язык. Надо было встретить их и убедить пойти со мной. Дюна был со мной на связи, так что мы договорились об условном сигнале.

Не уверена, сколько именно я успела пройти в напряженной тишине, но через какое-то время я услышала шаги и тихие голоса.

Я намеренно отошла ближе к кустам и хрустнула какой-то веткой. Голоса моментально затихли. Затем я вышла прямо на середину дороги и прислушалась, остановившись.

Видимо, и я и они выжидали, просчитывая, что делать дальше.

Я решила взять инициативу в свои копыта. Не очень громко, но достаточно четко, я произнесла в воздух:

– 𐌊 𐌔𐌏𐌕 𐌍𐌄𐌔𐌉?

Транслитерация (латиница):

Ku Sot Ne-Si?

Дословный перевод:

— 𐌊 (Ku) — "Кто?"

— 𐌔𐌏𐌕 (Sot) — "они" (нейтральное обращение к группе/неизвестным)

— 𐌍𐌄𐌔𐌉 (Ne-Si) — "видеть" (в данном контексте — "есть/присутствовать")

Естественный перевод:

"Кто-нибудь здесь?"

Нюансы:

1. 𐌔𐌏𐌕 (Sot) вместо 𐌔𐌏𐌌 (Som — "вы") — подразумевает вопрос к невидимой/потенциально отсутствующей аудитории.

2. Отсутствие глагола "быть" — типично для зебринского в прямых вопросах.

Ответом мне была тишина. Я уже приготовилась задать тот же вопрос еще раз и громче, но не успела. Кусты зашевелились, и на дороге показался путник в плаще.

– 𐌓𐌄𐌍 𐌍𐌄𐌔𐌉

(Ren Ne-Si) — "Я здесь" (досл. "Я видим").

Неужели сработало?. Я узнала этот голос. Если убрать из внимания техническое искажение наушников и динамиков, то это был тот же, кто говорил в эфире. Но когда я наблюдала за происходящим внизу, я видела, что в туман зашли два силуэта. Их должно быть двое.

Второй уже обходит меня со спины, чтобы вырубить и обокрасть, чтобы убить?

Навязчивые тревожные мысли проносились у меня в голове с быстрым потоком. Надо было попытаться наладить контакт, и воспользоваться сомнительной легендой, которую мне объяснил капрал по дороге.

– 𐌓𐌄𐌍 𐌿𐌽𐌾 𐌑𐌛 𐌽𐌴𐌔𐌉, 𐌙𐌖𐌕. 𐌜𐌛𐌞𐌷 𐌔𐌏𐌕 𐌵𐌛 𐌚𐌛𐌔𐌉. 𐌌𐌄𐌍 𐎓𐌍𐌄𐌔𐌉𐎠 𐌽𐌴𐌔𐌉 𐌕𐌏𐌔𐌉. 𐌌𐌄𐌍 𐌿𐌽𐌾 𐍁 𐌉𐌌𐌉.

Транслитерация (латиница):

Ren un-j Mir-za Ne-Si, Rin-Xing. Ta-Za-Ma-Rho Sot Qor-Za Kra-Za-Si. Men Uk-Ne-Si-Nal Ne-Si To-Si. Men un-j Vez Ko-Mi.

Перевод:

1. "Я пришла с миром, путники"

- 𐌓𐌄𐌍 (*Ren*) — "Я"

- 𐌿𐌽𐌾 (*un-j*) — "приходить" (женский род, прош. время)

- 𐌑𐌛 (*Mir-za*) — "с миром"

- 𐌙𐌖 (*Rin-Xing*) — "путники" (досл. "рабы судьбы")

2. "Караван привлёк внимание рейдеров"

- 𐌜𐌛𐌞𐌷 (*Ta-Za-Ma-Rho*) — "караван" (досл. "камень-вода-путь")

- 𐌔𐌏𐌕 (*Sot*) — "они" (рейдеры)

- 𐌵𐌛 (*Qor-Za*) — "внимание" (досл. "взгляд")

- 𐌚𐌛𐌔𐌉 (*Kra-Za-Si*) — "атаковали" (новое слово для рейдеров: 𐌚𐌛 = "клыки ветра")

3. "Нам следует быть осторожнее"

- 𐎓𐌍𐌄𐌔𐌉𐎠 (*Uk-Ne-Si-Nal*) — "не быть видимыми"

- 𐌕𐌏𐌔𐌉 (*To-Si*) — "должны"

4. "Идёмте вместе"

- 𐍁 (*Vez*) — "вместе"

- 𐌉𐌌𐌉 (*Ko-Mi*) — "идти"

У обитателей пустоши есть не так уж и много поводов кому-то доверять. Правильнее было бы сказать, что иметь такой повод — вообще большая удача. Но, тем не менее, психологическая тенденция делить окружающих на “своих” и “чужих” никуда не делась. Более того, лучше всего сплотиться какой-то группе помогает недоверие к кому-то “чужому”, они как бы дружат вместе против внешнего врага. Наверное, именно этот эффект позволил мне успешно воспользоваться своей принадлежностью к зебринской расе, и проверку на красноречие я прошла успешно. Однако я поймала себя на мысли, что испытываю сожаление, обманывая доверие этого жеребца. Наверное, для неоперившихся молодых бойцов анклава такое не редкость. И, со временем, подобные мысли проходят — по мере участия в миссиях. И, видимо, проживая ломающие тело и душу события, пегасы становятся такими, какими я вижу старших офицеров разведки, воспитателей в кадетском корпусе, ученых — да, пожалуй, всех, кроме обычных полевых и хозяйственных рабочих.. да и у тех жизнь не особенно приятная и легкая..

Мой ночной собеседник после нескольких секунд раздумья молча кивнул. Затем издал какой-то свист на манер неизвестного мне животного или птицы, и из кустов с легким шорохом выбрался его спутник. Насколько я смогла разобрать — это был земнопони какого-то темного цвета. Я слегка наклонила голову, приветствуя его, затем развернулась и направилась обратно по дороге. Мне нужно было изображать настороженность и страх, поэтому я пару раз останавливалась, прислушиваясь к ночной тишине и наблюдая, как оба моих спутника затихают вместе со мной. Дорога уже начинала казаться мне бесконечной. И я почти всерьез начала беспокоиться, что у разведчиков что-то случилось, им пришлось улететь, и весь мой отыгрыш будет впустую.

Пока чуть не наткнулась на бревно в паре шагов передо мной. В силу своей неровной формы, оно преграждало путь посреди дороги примерно на уровне груди. Место, где перепад высоты был ниже, находилось ближе к краю дороги справа от нас. Мои спутники шли в паре шагов от меня и не врезались, когда я резко остановилась, только потому, что я уже делала похожие остановки. Я неуверенно посмотрела на кусты на обочине. Моих спутников, казалось, ничего не смущало, потому что земнопони, почти не раздумывая, пошел в ту сторону. Чудесно. Но я не успела подать сигнал и не знала, как это сделать, чтобы не вызывать подозрения. Поэтому оставалось надеяться, что разведчики услышат шаги и среагируют.

Собственно, так и произошло.

Я успела сделать шаг в сторону обочины, когда сработала светошумовая граната. Меня и зебринского жеребца рядом оглушило, но я успела зажмуриться, и поэтому пару секунд стояла, слушая звон в ушах. Еще один момент, который я не продумала — никто из нас не знает, у кого именно из двух находится коробка с ампулами. До земнопони я не успевала добраться, поэтому прыгнула на зебру рядом со мной, повалив его на землю. Пусть спишет на испуг и желание его укрыть от возможной атаки, или на то, что меня сбили с ног. Боком я почувствовала ткань его плаща и тепло, исходящее от его тела. Ничего, что напоминало бы сумку с коробкой. Или оружие. Он почти сразу же вскочил, встав рядом в какую-то боевую стойку. Ага, видимо оружие не было ему нужно.. Отец рассказывал про довоенные боевые искусства, которые некоторым зебринским племенам удалось сохранить после войны и продолжать обучать своих солдат. Их учили двигаться так, чтобы избегать ударов противника, бить быстро и в болевые точки, и вообще рассказы о них порой сопровождались совсем уж невероятными подробностями. Так или иначе, я не хотела испытать ничего подобного на себе, поэтому не придумала ничего лучше, кроме как стоять рядом и озираться, краем глаза наблюдая за своим спутником.

Он не полез проверять целостность коробки с ампулами после падения или хотя бы ее наличие. Из чего я сделала вывод, что груз, скорее всего, нес его спутник. А этот жеребец был кем-то вроде телохранителя и представителя интересов фракции.

В таком случае странно, что он выпустил земнопони из вида, пусть даже на секунду. Надо было как-то убедиться наверняка.

Вложив всю возможную обеспокоенность (а у меня ее сейчас было в избытке), я громким шепотом спросила:

– 𐌞𐌈𐌉𐌍! 𐌕𐌏 𐌑𐌛 𐌽𐌴𐌔𐌉?

Транслитерация:

Ma-Thi-N! To Mir-za Ne-Si?

Перевод и разбор:

"Лекарство! Оно в порядке?"

— 𐌞𐌈𐌉𐌍 (*Ma-Thi-N*) — "вода + жизнь"

— 𐌕𐌏 (*To*) — "оно"

— 𐌑𐌛 (*Mir-za*) — "в порядке" (досл. "с миром")

— 𐌽𐌴𐌔𐌉 (*Ne-Si*) — "есть?" (вопросительная форма глагола "быть")

– 𐎓𐌓𐌄𐌍 𐌐𐌏𐌔𐌉𐎠

Я не ожидала явного ответа, но все равно была разочарована услышанным.

Транслитерация:

Uk-Ren Po-Si-Nal

Перевод и разбор:

“Не могу сказать”

— 𐎓 (*Uk*) — отрицательная частица

— 𐌓𐌄𐌍 (*Ren*) — "я"

— 𐌐𐌏𐌔𐌉 (*Po-Si*) — "могу сказать" (𐌐 *Por* "рот" + 𐌔𐌉 *-Si* "действие")

— 𐎠 (*-Nal*) — маркер завершённого отрицания

Не может сказать почему? Не доверяет мне? Или и сам не знает? В пустоши было бы глупо уповать на удачу, но я очень понадеялась, что верно второе. Надо было найти земнопони, поэтому я нырнула в кусты, в которых последний раз его видела. Сразу сориентироваться не получилось, но я услышала шагах в пяти тот тихий свист, который мы с Дюной выбрали в качестве условного сигнала, и бросилась туда, стараясь ни обо что в темноте не споткнуться. Я увидела Дюну, который убирал свои инструменты обратно в сумку. А еще земнопони, лежащего без сознания рядом с ним. И закрытую коробку. Кажется, пегас закончил с работой — и что дальше? Я обернулась на резкий звук от удара чего-то об землю. Кажется, зебра последовал за мной, но его сбил с ног кто-то второй. Я на секунду поймала взгляд Дюны, и он тут же бросился бегом куда-то в сторону, вдоль дороги, откуда я пришла вместе с курьерами. Особенно не думая, я бросилась следом. Честно сказать, я просто растерялась. Продолжать отыгрывать свою роль и помогать зебре я никак не могла, поскольку напал на него скорее всего мой начальник. Помочь ему и скомпрометировать себя перед курьерами — тоже. Значит просто затеряюсь в пустоши и вернусь в лагерь вместе с Дюной. Я верила, что капрал справится и без меня — даже наоборот, я бы скорее ему мешала. Через какое-то время я нагнала Дюну, потому что он остановился и ждал меня. Увидев мою растерянность, он ободряюще кивнул, и мы пошли дальше уже шагом.

– Представляешь, этот пони прыгнул почти мне в копыта.

– Прости, я.. не успела предупредить.. – я отвела взгляд в сторону.

– Было бы непрофессионально с моей стороны валить все на тебя. У меня все еще было оборудование, ловящее помехи, так что о вашем приближении я знал заранее. Представляешь, трекер был впаян в стекло ампулы. Я включил глушилку, думал секунд за 10 обернусь. Пришлось отламывать стекло и приделывать термоклеем.

– Ты носишь с собой термоклей? Откуда ты вообще его взял?

– Ну, знаешь, я общительный. И предусмотрительный, к тому же. А еще эта штука помогает расслабиться.. – он как-то странно расплылся в улыбке, а я решила, что прекрасно проживу без подробностей об этом.

– Ну и, все получилось? – я уже могла не скрывать свое беспокойство, но все равно получилось как-то резче, чем хотелось бы.

– А, да, делов-то. Давай, двигаем обратно. Я ужа сказал нашим, чтобы возвращались. Капрал тоже присоединится, я думаю, но ждать не будем. – пегас выглядел крайне довольным собой. Ну еще бы, выбрался со скучного дежурства в пустошь, вытащил на себе половину операции, еще и отоспаться разрешат. Мне оставалось только порадоваться за него.

Отойдя еще на какое-то расстояние, мы осторожно поднялись в воздух. Я не очень хорошо ориентировалась на местности после всех этих приключений, но Дюна, очевидно, знал, где мы находимся, и в какую сторону нам лететь. По крайней мере он выглядел уверенно, и это было лучше, чем ничего. Потому что звезд было почти не видно, и потихоньку начинало светать — а значит мой привычный способ построить маршрут был недоступен.

====••••====

Когда мы вернулись, уже наступило утро, и те, кому не повезло заступать на дежурство, потихоньку приводили лагерь в движение. Капрал Мантис догнал нас довольно быстро, послушал краткий отчет от Дюны, и отпустил всех сдать снаряжение и спать. Кроме меня. Мне требовалось сначала прослушать утренний эзотерический зебринский эфир на предмет каких-то сообщений касательно миссии. А потом и вечерний, потому что подмену, если и обнаружат, то точно не сразу — но в любом случае следовало перестраховаться.

Я не очень внятно соображала, но не уловила в выученном мною почти наизусть зебринском песнопении ничего подозрительного, поэтому по завершении эфира пошла спать. По хорошему, мы закончили миссию, а изучать последствия нашего форсажа было задачей исследовательской группы, которая останется в лагере и дальше. Но капрал решил выждать еще один-два дня чисто на всякий случай. А может, под этим предлогом выбил себе время на отдых и написание отчетов. Я не могла его винить, потому что и сама была бы рада хотя бы частичному выходному перед возвращением в рабочий и учебно-тренировочный режим разведческого корпуса при лаборатории Зефир.

====••••====

Вокруг меня, всюду, куда падал мой взгляд, простирались вспаханные и засеянные поля. Под палящим полуденным солнцем и при полном отсутствии облаков, картина перед моим взором казалась сюрреалистичной. Я чувствовала тревогу, ощущение схожее с феноменом полуденного ужаса, весь мир как будто застыл. Я посмотрела вниз на свои маленькие ножки, на серебряно-серой шерсти над копытами, слегка испачканной в пыли и увлажненной земле, отчетливо проступали носочки из темно-серых полос. Они выбивались из окружающей идеальности, и я зажмурилась, чтобы не так сильно кружилась голова.

Затем я услышала стрекот. Ненавязчивый, легкий, но неумолимый и раздающийся отовсюду. Страж-птицы, так я их называла в детстве. Мне не было необходимости открывать глаза, чтобы рассмотреть их, я и так прекрасно выучила, как выглядят металлические летающие шарики с крыльями и армированной решеткой динамика. У них также были маленькие антенки, а еще небольшое сопло в нижней части корпуса. Рассказывали, что они могут ударить током, хотя мне повезло знать об этом только по слухам. Эти блестящие малыши сновали на полях, транслируя ненавязчивую музыку и, я думаю, следили за дисциплиной во время полевых работ. А может быть вели записи и докладывали какому-нибудь ученому, как чувствуют себя рабочие после уменьшения пайка или перехода на кукурузную муку. Я много фантазировала о том, что же на самом деле они делали, и даже пыталась заговорить с ними. Но они ни разу не ответили.

Кроме меня в поле не было больше никого. Наверное, обеденный перерыв, подумалось мне. Солнце в зените, и никому не хотелось тащить работников в лазарет после теплового удара и терять производительность. Надо найти отца и присоединиться к остальным. Если меня не покормят, то до ужина я могу не протянуть и потеряю сознание. Тогда будет плохо.

Я пошла вперед, но окружающая действительность как будто и не думала меняться. Она преследовала меня, и каждый раз смотря под ноги, я видела те же ростки и те же сорняки в точности до последней травинки.

Эта мысль была отброшена моим усталым сознанием куда-то в дальний угол, и я просто перестала смотреть вниз. Линия горизонта, как и всегда, оставалась такой же далекой. Над правым ухом… нет, кажется, над левым, я услышала стрекот. Не обращая внимание, я просто шагала дальше, напевая под нос какую-то мелодию, чтобы отвлечься от всего вокруг. Но стрекот становился сильнее. Через пару минут он стал настолько громким, что я с тревогой вжала голову в плечи и бросила косой взгляд себе за спину. Целый рой спрайт-ботов закрывал небо за моей спиной. Как только я остановилась и в испуге зажмурилась, они, казалось, окружили меня и начали стрекотать с утроенной силой. Тихонько и немного всхлипывая, я продолжила напевать свою мелодию, звуки которой терялись в этой ужасной какофонии над моей головой.

Моя мелодия начала облекаться в невнятные слова, прерываемые паузами, теряющимися в безуспешной попытке перекричать шум.

Это не помогало, и мой голос зазвучал тише, почти переходя на шепот. Как вдруг я услышала еще один голос — приятный, мелодичный и такой родной. Шум роя стал тише, пока вовсе не потерялся в мелодии, которую пела мне мама. Той самой мелодии, которую я напевала перед сном, чтобы лучше уснуть.

Я тихонько, чтобы не спугнуть этот чудесный голос, вторила ему в унисон.

Будет ласковый дождь, будет запах земли,

Щебет юрких стрижей от зари до зари,

И ночные рулады лягушек в прудах,

И цветение слив в белопенных садах.

Огнегрудый комочек слетит на забор,

И малиновки трель выткет звонкий узор.

И никто, и никто не вспомянет войну —

Пережито-забыто, ворошить ни к чему.

<...>

И весна… и весна встретит новый рассвет,

Не заметив, что нас уже нет.*

————

*Перевод на русский (цитируется из рассказа Рэя Брэдбери «Будет ласковый дождь», переведённого Львом Ждановым)

Дойдя до конца, мелодия началась снова, но голос как будто обрел легкие механические черты, и к середине начал через каждые несколько слов срываться на треск.

Я подняла голову и резко распахнула глаза. Передо мной висел параспрайт, один, остальные будто испарились от полуденной жары.

“И весна… и весна встретит новый рассвет,

Не заметив, что нас уже нет..”

Робот, потрескивая, повторял эту фразу снова и снова, а затем поплыл к горизонту, удаляясь от меня все быстрее. Я бросилась за ним следом. Аккуратные линии посевов слились для меня в блеклое полотно под ногами. Мой взгляд был прикован к маленькому стальному шарику, висящему в воздухе передо мной. Не знаю, сколько времени я бежала за ним, пока он вдруг не остановился. Так резко, что я чуть не потеряла равновесие, затормозив и зарывшись передними лапами в землю. Небо передо мной оставалось таким же безоблачно голубым. Но грязь под ногами сменилась на влажную, вязкую пушистую массу. Эта часть облачной завесы пока не была терраформирована, подумалось мне. Я больше не в поле, тогда где? Я не смогла бы убежать дальше прозрачного купола, служившего границей сельскохозяйственной территори. Я не видела сетчатых заборов, ограждающих лагерь, некогда служивший домом мне и моему отцу. Никогда раньше я не заходила так далеко. Будто электрическим разрядом меня прошибла мысль “нужно немедленно вернуться.”

Крутанувшись на ногах, я обнаружила, что стою на небольшом облачном островке, и шагах в десяти назад он заканчивается.

Озадаченно озираясь, я осторожно подошла к краю. Заглянув за облачную завесу, я увидела далеко внизу туман. Вернее.. это был не туман, ведь он поднимался вверх. Это был дым. Теплый серый поток поднялся до меня, защипало слезящиеся глаза, вокруг летали маленькие частички золы и продуктов горения. Я чихнула, замотала головой, попятилась. К своему ужасу, под задней ногой я не почувствовала опоры, и, не удержавшись,  рухнула вниз.

====••••====

Я дернулась так сильно, что чуть не перевернула гамак. Мое сердце колотилось так быстро, что я всерьез начала опасаться, не разобьется ли оно. Мне потребовалось несколько минут перевести дыхание. На мое счастье, время только близилось к закату, поэтому в жилой комнате почти никого не было, и я могла спокойно привести себя в порядок.

Спрыгнув вниз, я проследовала к резервуару с очищенной водой, сняв с него крышку сделала пару глотков и глубокий выдох. Мой взгляд упал на собственное расплывчатое отражение. Какое-то время я тупо пялилась в воду. С усилием сфокусировав взгляд, я закрыла крышку и пошла к выходу. Надо было пройтись, сменить обстановку. Желательно так, чтобы никто меня при этом не трогал.

Я старалась забить свой ментальный эфир чем-то отвлеченным, так что даже особенно не следила за тем, куда иду. Ноги сами привели меня в радиорубку. Ну, тем лучше. Мне все равно следовало сменить второго радиста в течение пары часов.

Дюна сидел в наушниках за столом и качал головой. Заметив меня, он улыбнулся и доброжелательно кивнул мне. Сдвинув с уха ближайший ко мне наушник, он спросил:

– Как дела, полосатик?

Хе.. прозвище звучало не обидно. Во всяком случае потому, что этот пегас точно не вкладывал в него негативный подтекст. Я села на пол возле стены палатки и прикрыла глаза.

– Нормально, спасибо. Ерунда только снилась какая-то.. я тут с тобой посижу, ладно?

– Да, конечно, не мешаешь. Хочешь что-нибудь обсудим? – пегас явно находил свою работу на дежурстве гораздо менее интересной, чем разговор ни о чем.

– Что слышно в эфире?

В ответ на мой вопрос Дюна слегка закатил глаза. Ну конечно, из всех тем я выбрала самую скучную.

– Ничего нового.. ну ты спросила тоже. Мне еще недели две тут торчать, в эфире. Иногда только новости какие про торговлю или реклама каких-то шишек в больших городах, но только нашим до этого дела нет. Днем было про какую-то охранницу, но мы слишком далеко, чтобы нас ее приключения хоть как-то касались. Сама понимаешь…

Дюна пустился в пространные рассуждения о смысле бытия и о трудностях бытия на пустошах, а я просто слушала, иногда кивая и поддакивая. В конце концов я почувствовала скуку и усталость от его монолога, поэтому предложила сменить его пораньше. Конечно, пегас с радостью согласился. Это противоречило порядку, но, если что, я могла придумать полсотни отговорок, чтобы его прикрыть. Да и вряд ли моему начальству есть до этого дело, я могу как угодно распоряжаться своим свободным временем. А его начальство.. я вообще не была уверена, как часто и перед кем он отчитывается. Ну и не важно.

Час, или, может, полтора, я сидела и слушала тихую музыку, пока в моем “родном” зебринском эфире не раздались очередные ритуальные песнопения. Смотря куда-то в верхний левый угол на не очень ровную этажерку с оборудованием, журналами и какими-то вещами Дюны, я постаралась сосредоточиться. Смысл песен разбирать было не обязательно, я и так уже почти наизусть выучила вариации их содержания, но что-то могло резануть слух, и вот тогда…

Я не была уверена, насколько оправданно было ожидать чего-то про вакцину или караван — потому что.. ну.. а кому можно что-то адресовать? Караван давно ушел, у местных полно своих проблем, и их задача работать в поле, а не думать над планами мистической верхушки. И тем не менее, я услышала кое-что странное. В журнал я внесла следующие записи:

“Xing-Rin Lu-Oar’Vaz-Ri Yi-Fel Faz ´Saat Si-San Vaz”

𐌖𐌙 (Xing — судьба, звезда + Rin — раб = раб судьбы = странник)  𐌶𐍞-𐌔𐍅 (Lu-Oar ухо+звук = слышать +Vaz-Ri будущее) 𐌇こ(Yi — один +  Fel — свет = маяк) 𐍆 (Faz — память, старый) ‘り(Saat — время)  𐌊  (Si-San — 4) 𐍅 (Vaz — рассвет)

Без контекста, который пришлось додумывать находу, это изречение можно было перевести примерно, как:

“Странник услышит старый маяк в 4 часа утра на рассвете”

Я положила карандаш на стол и задумалась. Перевод в журнал я так и не записала. Здесь есть точные время и место. И обращение к адресату. Кем может быть этот странник?

Прокручивая в голове события вчерашней ночи, я последовательно отметала предположения о его личности. Никто из каравана и даже не сам караван — ему нет никакого смысла возвращаться, у него есть вполне конкретный маршрут. Нам бы дали знать, если бы он затерялся. Наверное.. кто-то же следит за ним или работает в одной из точек его назначения? Разведывательная сеть анклава простирается шире, чем могло бы показаться, поэтому вряд ли. Курьеры из поселения? Но зачем передавать им послание по радио, если можно сказать напрямую, без риска быть услышанными кем-то со стороны. Еще какое-то новое действующее лицо? Возможно, но тогда далеко не факт, что оно имеет отношение ко всей этой каше с вакциной. А если имеет? Наверное, нужно сообщить. Ага, чудесно, и как будет выглядеть мой доклад? “Рядовой Эхо, сообщаю, что нужно послать к старому маяку кого-то проследить за кем-то зачем-то”. Это несущественно, к тому же мы собирались улетать завтра на закате, поэтому день хотелось бы прожить без лишних проблем. Ладно, думаем дальше.. курьеры.. курьеры могли, а скорее всего и рассказали о нападении — это единственное, о чем мне и моему отряду следовало бы беспокоиться. Если послание как-то связано с нападением, то странником была я.

Мысль об этом пронзила меня и заставила остальной поток сознания утихнуть. Я хотела сразу же отмести ее, как несостоятельную, но ей как будто бы не было дела до моих попыток. Она уже обосновалась в моей голове  и начинала меня нервировать.

Почему я? При чем тут вообще я? Они захотели выяснить, кем был тот ночной спутник, который навел их на рейдеров? Мы же обставили все так, что я пропала после нападения. Неужели они поняли, что нападение было подстроено, и я сообщник? Если меня подозревают, то в чем, я же ничего не делала? Они узнали, что вакцина поддельная? Может всему виной караван, а рейдеры в лесу просто пытались ее забрать и не смогли. Может и я пыталась ее забрать, заручившись их помощью. Но ведь не получилось же.. Тогда о чем им переживать?

Стой, Эхо, не разгоняйся. Есть самый верный способ ответить себе на все вопросы. Ты понимаешь зебринский, и странник понял бы тоже. Надо пойти и проверить. 4 часа утра, какой повод можно было бы придумать, чтобы слинять из лагеря в это время. И какой еще старый маяк..

Прослушав сегодняшний религиозный эфир до конца, я снова задумалась, но договориться с совестью мне удалось довольно быстро. Прослушанные эфиры записывались и архивировались, возможно изучались и потом, вероятно, стирались за ненадобностью.

Возможно, следовало немного обезопасить себя. Я подключила наушники к старенькому рекордеру и, через кнопочный интерфейс, отмотала до момента, на котором услышала эту странную фразу. Для верности, промотала еще чуть дальше.

Сняв наушники, я подошла к пегасу, спавшему в углу. Дюна вечером куда-то отходил, а потом вернулся, съел все содержимое пакета с ирп и уснул на полу. Ну, в целом, тоже распределяет свободное время, как хочет. Я пихнула его носом в плечо. Затем пихнула еще раз сильнее. Он толком никак не отреагировал, даже ухом не повел. Ну и прекрасно. Подойдя к стеллажу, я аккуратно сняла с полки генератор шума, которым мы пользовались на миссии. Там в укрытии, когда пегас настраивал оборудование, я наблюдала за тем, как он работает, и еще могла по памяти что-то воспроизвести. Также рядом лежал резервный рекордер, на случай поломки основного. Мне оставалось надеяться, что он работает, потому что судя по слою пыли на нем и вокруг места, где он лежал, мой сменщик не особенно часто его трогал.

Еще раз покосившись на пегаса, я положила устройства на стол.

Настало время манипуляций. Я включила резервный рекордер, нажала на запись и сунула динамик вплотную к наушникам. Прислушиваясь, я дождалась окончания всего эфира — на мое счастье фразу выдали за пару минут до конца. Затем, приложив рекордер к уху, я прослушала получившуюся запись. Качество звука уже пострадало, но не настолько, чтобы мне было достаточно.

Вытащив наушники из первого рекордера, я снова отмотала запись к тому месту, откуда сделала ее дубликат. Дальше мне оставалось стереть всю концовку, снова включить запись и воспроизвести мой дубликат с работающим на минимуме генератором шума, выключив его незадолго до конца.

Спустя пару нехитрых манипуляций и напряженного сверления взглядом спящего пегаса (на всякий случай), я прослушала финальный результат. Помимо того, что кусок звучал глуше, на фон добавился треск и щелчки. Теперь небольшую часть эфира разобрать было сложнее, чем все остальное.

Отлично. Не знаю, насколько подозрительным будет наличие помех вокруг той части, которая вызывает вопросы, но при желании этому можно было придумать объяснение. Впрочем, мне это было не нужно, откуда же мне знать, почему связь сбойнула, я настроилась обратно на частоту сразу, как только смогла.

Переслушивая запись еще раз, я сделала пару пометок в журнале в тех местах, где слышно было хуже всего. Пару раз зачеркнуть, написать еще пару символов сверху для разнообразия, и получается не очень однозначно трактуемый текст. То, что нужно.

Аккуратно выключив и убрав обратно всю аппаратуру, я, с помощью молитв и чьей-то матери, разбудила, наконец, пегаса. Дюна проснулся, сощурил на меня недовольный взгляд и буркнул:

– Чего тебе?

– Мне нужно к капралу с докладом, эфир кончился, но, на всякий случай, побудь тут, пока я не вернусь. Все равно не уходишь. – я постаралась смягчить тон так, чтобы он не звучал, как приказ, а скорее как просьба, и, пока Дюна не успел опомниться, схватила журнал со стола и порысила к казармам.

– На всякий случай напомню, что время уже поздняя ночь, ты что здесь забыл? – раздраженно шептала я, чуть не врезавшись в Ангела в нескольких метрах от радиорубки.

– Я.. тебя искал.. слушай, ты торопишься, да? Я просто.. кое-что случилось и.. не знаю, хотел тебя найти.. – пегас растерянно оглянулся и опустил уши.

В любой другой ситуации я бы выслушала его и успокоила по мере сил, но сейчас я нервничала из-за своей небольшой аферы и торопилась к капралу.

– Я к капралу, сможешь по пути рассказать? Это важно?

– Я.. не уверен. Вернее да, важно, но ты только никому не говори. Нужен совет..

– Говори уже! – я старалась не срываться, но такая манера мямлить меня потихоньку начинала выводить. В чем проблема просто сказать все, что нужно, словами через рот?...

– В общем, надеюсь, ты поймешь. Так получилось, что я вмешал себе в паек немного пшеницы из поселения. Мы с..

– Стой, ты что? – нахмурившись, я резким шепотом прервала пегаса на полуслове. – Зачем?..

– Мы поспорили.. – я закатила глаза, но Ангел, казалось, не обратил внимания. – Клёст ныла про то, что нас скудно кормят, и мы не соблюдаем норму кбжу, поэтому наша форма и подготовка страдает и бла бла бла. В общем, там так закрутилось, и я договорился тайно выменять сто грамм на сигареты. Я нашел парочку в том доме, где мы прятались. Ну вернее я пачку нашел, но сухой табак был только в двух, ну и..

– Давай ближе к делу, – я снова прервала пегаса на полуслове. Если даже он обиделся, то никак не показал.

– В общем, я это съел, я ей хотел доказать, что могу чем угодно питаться и в отличной форме быть. И все бы ничего, только я теперь уснуть не могу, тошнит и как будто боковым зрением какую-то муть вижу. Как думаешь, может пшеница проклята? Кто знает, чем там эти зебры занимаются, не будет же анклав просто так ее изучать?..

Я сделала глубокий вдох. Для верности, еще четыре. Бросила на друга усталый взгляд.

– Ты, конечно, последний идиот, но все-таки дорог мне, так что слушай. Скорее всего ты просто устал, нервничаешь и все это себе надумал. Но раз уж все равно уснуть не можешь — пошли. Если что, постараюсь тебя прикрыть.

Ангел нервно оглянулся куда-то в сторону и сглотнул. Смотря себе под ноги, он засеменил следом. Не уверена, что мои слова ему помогли, но уж сам виноват.

Попросив дежурного разбудить капрала, мы ждали его в общем помещении казармы. Журнал я положила на стол и прокручивала в голове свою будущую речь.

Когда в проходе появился заспанный капрал и кивнул нам, я вкратце объяснила ему ситуацию с шифровкой, отдельно отметив то, что разобрать слова было трудно, и я, скорее всего, ошиблась. Проверить не мешало бы, но достаточно, наверное, меня и Ангела, ему все равно не спится.

Капрал в любом случае мог полноценно распоряжаться только своим небольшим отрядом, и я сделала ставку на то, что он не станет беспокоить руководителя командования лагерем по непроверенной информации. А в своих я была хоть насколько-то уверена, поэтому можно было идти спокойно, хоть и соблюдая осторожность. В случае чего я знаю, как они могут себя повести.

– Идите, я провожу вас к выходу и отдам приказ постовым, чтобы вас пропустили. Нам все еще не очень доверяют, так что лучше мне, видимо, присутствовать лично. 4 утра ты сказала? Сейчас примерно час ночи. Есть идеи, куда именно идти? – капрал выглядел сонным, должно быть допоздна просидел над отчетами и только недавно уснул.

Бюрократический аппарат анклава бывает ужасно дотошным до заполнения тысяч скучных формуляров.

– А что в окрестностях поселения? Мне кажется, имеется в виду конкретный объект, и он в каком-то смысле может у местных служить маяком… что-то вроде водонапорной башни или радиовышки.? – я не была уверена, чего ищу, поэтому сказала наугад.

– Заброшенная радиовышка действительно есть. Она чуть выше на местности, на противоположной стороне каньона, в котором мы недавно сидели. Вы, возможно, могли ее видеть вчера. Наши разведчики проверяли ее в качестве потенциального укрытия, так что можешь узнать у них. – капрал, несмотря на свою сонливость, был довольно собранным, ну от него я и не ожидала иного.

– Мы можем взять что-нибудь из снаряжения? – спросил Ангел. Я как-то не подумала об этом, но минимально вооружиться на всякий случай нам бы не помешало, поэтому я мысленно поблагодарила друга за внимательность.

– Да, возьмите пару пистолетов. Но постарайтесь не высовываться и не шуметь без крайней необходимости. Нам не нужны проблемы, пока у лагеря налажена связь с поселением. – казалось, после нашей недавней миссии капрал чуть больше поверил в самостоятельность вверенных ему кадетским училищем птенчиков. Это хорошо, и я готова была искренне стараться, чтобы оправдать его доверие.

После того, как капрал заполнил формуляр с разрешением на выдачу нам оружия, я кивнула, поблагодарила начальство за помощь и лояльность, и мы с Ангелом направились к складу.

====••••====

– Эхо, смотри! – пегас пихнул меня в плечо, и кивнул куда-то в левый верхний угол. – Вышка прямо по курсу!

Я промычала что-то неразборчивое в знак согласия. Мы аккуратно ползли по кустам и запыленной дороге в направлении, которое примерно поняли из объяснений капрала Мантиса. Не то, чтобы я не любила ночные прогулки и хоть что-нибудь отличное от работы с бумагами, но сейчас на самом деле предпочла бы поспать. По мере нашего приближения к каньону, воздух становился все более холодным и влажным. К утру, скорее даже к рассвету, здесь соберется туман. Заботливый Гриф, которого мы несколько минут распихивали в попытках разбудить, видимо в знак извинения выдал нам пару плащей. Они неплохо скрывали в ночной тишине белую шерсть моего напарника, да и всякие радости вроде пыли и грязи не так сильно приставали к нашим шкуркам. Но зато приходилось двигаться аккуратнее, потому что при активных перемещениях ткань на плаще мялась и начинала шуршать. Вслушиваться в звуки ночной тишины вообще было довольно увлекательно. Первые минут десять. А дальше все это сливалось в унылый напряженный фон, изредка прерываемый свистом ветра, какими-то тресками и отдаленными звуками ночной деятельности всяких пустошных хищников. Я очень сильно надеялась не наткнуться на скорпиона. Вдалеке я услышала какой-то гул и скрежет. Ветер дул в нашу сторону, поэтому ползли мы точно в направлении этих звуков. Я подняла голову выше и увидела в отдалении металлическую конструкцию, состоящую из столба и сотни проржавевших перекрытий. Наверное, наверху когда-то была антенна, но примерно половина строения, по моим прикидкам, отломалась и валялась частями у подножия вышки. Ну вот туда, по всей видимости, нам и нужно.

Ангел начал ползти быстрее и за пару секунд меня обогнал. Я не стала спрашивать, какой у него интерес поскорее наткнуться на кусок ржавого железа в сухой траве, но шепотом окликнула его.

– Эй! Ты куда это?

– Я слышал какой-то голос. Несколько голосов. Надо подобраться поближе и проследить за ними.

– Думаешь, стоит? – Ангел решил притормозить, чтобы лучше было слышно мой не очень громкий шепот. – До рассвета еще примерно полчаса, мало ли кто там ходит, нам это не интересно.

Пегас бросил на меня какой-то разочарованный взгляд, вздохнул, вскинув брови, и поплелся рядом.

Приблизившись еще, я замерла. Раздались шаги, но направлялись они не в нашу сторону а левее, наверное в поселение. Голоса стихли. Мы с Ангелом подождали, прячась в небольших сухих кустах, пока неизвестные не уйдут восвояси, и в итоге дошли до разрушенной вышки.

Как я и предполагала, вблизи конструкция казалась массивной, а под ногами на расстоянии примерно 20 метров в радиусе были разбросаны куски того, что когда-то было ее верхней половиной. Стараясь ступать аккуратно, чтобы не налететь на какой-нибудь острый ржавый конец арматуры, мы с Ангелом подошли почти вплотную к опорным частям.

– Как думаешь, ты сможешь где-то тут спрятаться? – спросила я, осматривая окрестности. – Если кто-нибудь придет, то он будет ждать одного пони, а не двоих, это может его отпугнуть.

Ангел подумал секунды две и ответил мне.

– Напоминаю, что я вооружен только лазерным пистолетом, так что стрелять в темноте на дальней дистанции без риска тебя задеть не смогу. В случае чего сначала добеги до меня, сможешь?..

– Как скажешь. – почему-то внутренне я была почти спокойна. На пустошах, конечно, подвоха можно было ожидать по каждому чиху и от каждого встречного, но в эту ночь моя бдительность решила слегка уснуть. Она даже про скорпионов уже почти забыла. Тем лучше, не буду лишний раз отвлекаться на нервы.

Проводив взглядом Ангела, ползающего в поисках укрытия между стальными обломками, я примерно запомнила, куда бежать и села на землю.

Ждать осталось совсем немного, если все-таки верить в успех.

Я всматривалась в темноту куда-то в направлении поселения, как мне казалось. Надо сказать, что небо ночной пустоши не абсолютно черное. Скорее вокруг сгущаются плотные тусклые сумерки. Я предположила, что какой-то нездоровый желтоватый цвет окружающей действительности придавала витающая в воздухе радиоактивная пыль, пепел и прочие прелестные последствия охватившей Эквестрию катастрофы. К моему сожалению, облачная завеса из-за тумана была плотнее, и звезд почти не было видно. Мне сразу стало слегка неуютно без их молчаливой поддержки.

С того момента, как мы приползли к потенциальному месту встречи, небо стало на несколько тонов светлее. Близился рассвет.

Я старалась выкинуть все мысли из головы и перебирать словарный запас на зебринском, чтобы не уснуть. Иногда это помогало успокоиться и убить время. Но меня отвлек какой-то шорох.

Стараясь не двигаться, я развернула уши и глаза в сторону источника звука. Просидев так еще несколько секунд, я выдохнула. Казалось, звук был слишком далеким и тихим, чтобы выдать перемещения кого-то, кто подкрадывался ко мне. Но я ошиблась.

Буквально через секунду в нескольких метрах от меня показался темный силуэт ростом с пони. И как я умудрилась его не заметить, он же шел прямо на меня!

Я медленно встала и непроизвольно сделала пару шагов назад, нащупывая под плащом прикрепленный к правому боку пистолет.

Пройдя еще пару метров, силуэт остановился. Мой визави тоже носил плащ и, в отличие от меня, догадался накинуть капюшон так, чтобы тень скрыла очертания его морды.

Долгую минуту мы с ним стояли в напряженном молчании. Я не решалась спросить его о чем-либо, хотя лихорадочно пыталась сформулировать вопрос.

Незнакомец двинулся куда-то в бок, обходя меня по кругу и заставляя вжаться в груду металла за моей спиной.

Я вся превратилась в зрение, отслеживая даже малейшие резкие и неожиданные его действия. Но он двигался плавно и тихо, ничем пока что не угрожая мне и почти не приближаясь.

Он нарушил молчание и я замерла, едва дыша.

– 𐎓𐍨𐌉𐎠 𐌓𐌄𐌍° 𐌌𐌄𐌍 𐎓𐌊𐌓𐌷𐎠, 𐌕𐌏 𐌔𐌏 𐎓𐌐𐌏𐌔𐌉𐎠 𐌵𐌏𐌔𐌉𐌔𐌉 𐌕𐌏° 𐌚𐌏𐌔𐌉°

(транслитерация:

Uk-Toz-i-Nal Ren. Men Uk-Kur-Rho-Nal, To So Uk-Po-Si-Nal Qo-Si-Si To. Ka-Si.)

Перевод:

“Не бойся. Мы не враги, если ты никому не расскажешь об увиденном. Возьми.”

— 𐎓𐍨𐌉𐎠 (*Uk-Toz-i-Nal*) — "Не бойся" (досл. "нет-страха-завершение")

— 𐌌𐌄𐌍 𐎓𐌊𐌓𐌷𐎠 (*Men Uk-Kur-Rho-Nal*) — "Мы не враги" (𐌊𐌓𐌷 = война + отрицание)

— 𐌵𐌏𐌔𐌉𐌔𐌉 (*Qo-Si-Si*) — "увиденное" (двойной суффикс 𐌔𐌉 для акцента)

— 𐌚𐌏𐌔𐌉 (*Ka-Si*) — "Возьми" (𐌚 = коготь + действие)

Он шагнул ко мне и поднял переднюю ногу. Я увидела, что к ней был прикреплен браслет с каким-то светящимся куском цветного стекла или чего-то подобного. Возможно, мне почудилось, но он очень тихо звенел и слегка светился. Я сглотнула и осторожно, понизив голос, спросила.

– 𐌋 𐌕𐌏?

(транслитерация:

Ma To?)

Перевод:

“Что это?”

— 𐌋 (*Ma*) — "что"

— 𐌕𐌏 (*To*) — "это"

Мой ночной собеседник кивнул на стеклышко. Я аккуратно потянулась зубами к веревке, на которую оно крепилось, стянула ее вместе с осколком и отошла на пару шагов назад. В нос ударил незнакомый запах несильный, но достаточный, чтобы я задумалась о всех принятых решениях. Что это еще за хрень? Она что, ядовита?..

Мой поток сознания прервался, когда незнакомец слегка нараспев произнес еще одну загадочную фразу

— 𐍝𐌷° 𐌔𐌏 𐌽𐌴𐌔𐌉𐎠 𐌕𐌏𐌔𐌉 𐌍𐌄𐌔𐌉 𐌕𐌏° 𐌓𐌉𐌖𐌔𐌉°

(транслитерация:

Iar-Rho. So Ne-Si-Nal To-Si Ne-Si To. Ri-Yue-Si.)

Перевод:

“Носитель. А содержание тебе предстоит осознать. До встречи.”

— 𐍝𐌷 (*Iar-Rho*) — "Носитель" (𐍝 = книга + уважительный суффикс)

— 𐌍𐌴𐌔𐌉𐎠 𐌕𐌏𐌔𐌉 (*Ne-Si-Nal To-Si*) — "предстоит осознать" (досл. "должно стать видимым")

— 𐌓𐌉𐌖𐌔𐌉 (*Ri-Yue-Si*) — "до встречи" (𐌓𐌉𐌖 = солнце-луна → цикл времени)

Поскольку он вроде бы отвечал на вопросы, я решила использовать это обстоятельство, пока получается, и странная веревочка в зубах не стала бы мне помехой

– 𐌓𐌉𐌖𐌔𐌉 𐌆 𐌊?

(транслитерация:

Ri-Yue-Si Ve Ku?)

Перевод:

“Встречи с кем?”

— 𐌆 (*Ve*) — "с" (сокращённая форма 𐍁 *Vez*)

— 𐌊 (*Ku*) — "кто?"

Казалось, он не хотел выдавать мне сходу все ответы, но вроде как был.. вежливым? По какой-то причине он пока не уходил и продолжал со мной разговаривать.

– 𐍁 𐌌𐌄𐌍° 𐌔𐌏 𐌍𐌄𐌔𐌉’ 𐌌𐌄𐌍 𐌍𐌄𐌔𐌉 𐌕𐌏°

(транслитерация:

Vez Men. So Ne-Si, Men Ne-Si To.)

Перевод:

“С нами. Ты узнаешь, и мы узнаем тоже”

— 𐍁 (*Vez*) — "с" (полная форма)

— 𐌍𐌄𐌔𐌉𐌔𐌉 (*Ne-Si*) — "узнаешь/узнаем" (усиленная форма "видеть")

—---

**Стилистические особенности**

1. **Краткость**: В диалогах опускаются частицы (𐌕𐌏 *To* вместо 𐌕𐌏𐌔𐌉 *To-Si*).

2. **Символизм**:

- 𐌔𐌕 (*Ri-Yue*) — "встреча" как астрономическое событие.

- 𐍝 (*Iar*) — "книга" → метафора носителя знаний.

—---

Склонив голову, он сделал пару шагов назад, развернулся и почти бесшумно пошел обратно.

А я как стояла с непонятной стекляшкой в зубах, так и застыла, пытаясь осознать случившееся. Позади меня послышался шорох и два мягких хлопка. Ангел опустился рядом с выражением искреннего недоумения на морде.

– Это что? – пегас проводил взглядом качающуюся стекляшку – О чем вы говорили?

Я пару раз моргнула, затем опустила на землю свой странный трофей и в двух словах передала другу содержание нашего разговора. Я также добавила, что эта штука странно пахнет, и пегас наклонился понюхать. Затем он осторожно лизнул ее.

– Это, кажется, соль, с какой-то химической примесью.

– Круто, а тебе обязательно брать в рот все сомнительное хрен знает что, которое передают нам зебры? Или ты решил, что после ужина терять уже нечего?

– Не сердись, Эхо. Я просто.. у меня брат работает в лабораториях и иногда приносит домой подобные стекляшки, но бесцветные. Это кристаллы соли, и в анклаве их как-то обрабатывают и используют. Вообще-то много где, раствор соли ведь проводит электрическую и магическую энергию. Не удивлюсь, если этот кристалл зачаро-о-о-ван.

Последнее слово пегас произнес таким издевательски-загадочным тоном, что мне захотелось дать ему по ушам. Вместо этого я обдумала его предположение. Носитель.. может и действительно зачарован — кто знает, на что в действительности способны зебринские алхимики. Но носитель чего?..

– Пойдем, – я снова взяла шнурок в зубы и медленно пошла вперед, бросив фразу через плечо, – Пора возвращаться.

– Что ты собираешься делать с этим? Может, его надо облизать или.. разбить? Хотя на твоем месте я бы никому его не показывал, пока не разберешься. Я сделаю вид, что ничего не было, ладно?

Бесконечный поток вопросов натолкнул меня на мысль о том, что капрал скорее всего тоже спросит нас о возвращении.

– Кстати об этом, – я подумала, что будет лучше иметь одну общую легенду и тем более лучше, если составлю ее я, – Скажем, что слышали какие-то голоса, но они разошлись еще до нашего приближения. Ничего подслушать не получилось.

– Может лучше скажем, что вообще ничего не слышали? Отчитают еще за нерасторопность. – Ангел не был таким уж безответственным в своей работе, но когда дело доходило до возможных моих проблем, он старался найти способ меня уберечь.

– Ну… давай, наверное. Да, хорошо, скажем, что ничего не было. Спасибо тебе.

– Ага, спать хочу, не отставай – пегас перестал переживать вообще о чем либо и порысил в направлении лагеря.

Спустя несколько минут нашего бега, запах кристалла начинал казаться мне все более навязчивым. От него как будто начала кружиться голова. Окликнув Ангела, я остановилась и сунула его в нагрудный карман. Сложно сказать, почему я сразу так не сделала.. думала совсем не о том. Впрочем, неважно, надо постараться аккуратно разузнать о кристаллах у кого-нибудь, когда вернемся.

## Глава 4. Реакция распада

"Сделаться бросающимся в глаза может каждый, а вот стать поистине незаметным — это уже искусство"

Я сидела в радиорубке рядом с Дюной и составляла отчет о проделанной работе в рамках нашей миссии. Я также продублировала туда часть информации на зебринском из журнала. Стекляшка лежала на столе рядом со мной и отбрасывала солнечные зайчики на стену и стеллажи с оборудованием. Со стороны, где сидел Дюна, послышался какой-то непонятный звук, и я дернула головой, чтобы убедиться, что он просто качается в такт музыке, а не уснул и свалился со стула.

Солнечный зайчик прыгнул мне прямо в левый глаз.

====••••====

Все окружающие звуки были приглушенными, как будто я находилась под водой. Свет был каким-то желто-тусклым, а контуры и силуэты — слегка размытыми. Я могла различить стол с документами и дневником, но строки ротописного текста расплывались в нечитабельное месиво. Рядом стояли какие-то пробирки и лабораторное оборудование. Я, а вернее кто-то, чьими глазами я видела происходящее, отошел от стола и повернулся. Передо мной была кушетка с лежащим на ней жеребенком. Он был пристегнут так, что его конечности растянулись в разные стороны, а на ближней ко мне левой стороне его шеи в яремную вену был вставлен катетер. Я, вернее не совсем я.. мы.?.? подошли ближе, и, наверное, попытались поправить катетер, но жеребенок резко распахнул глаза, дернулся и замотал головой. Он начал бормотать что-то нечленораздельное, а в уголке его рта собралось небольшое количество белой пены. Зрачки были расширены. Из ноздрей текли густые белые сопли, но, казалось, жеребенок не обращал на них внимания. Мы подошли к стойке, к которой был прикреплен пакет с подаваемым через капельницу веществом. Далее мы подкрутили что-то, мне было плохо видно из-за бившего от лампы яркого желтоватого света, и посмотрели обратно на жеребенка. Через некоторое время он успокоился.

Мы подошли обратно к лабораторному столу. Откуда-то сбоку мы вытащили диктофон и нажали кнопку.

Далее я услышала полуразборчивый голос молодой кобылки, по видимому той самой, от лица которой я все это наблюдала.

“Лабораторный дневник пациента 29, МилкШейк. День седьмой.

Диагноз: Хроническая интоксикация WW-9 (Wind Whisper-9) с развитием резистентной эпилепсии и психоневрологических нарушений.

Препарат терапии: Solis Remendium.

*мой взгляд постепенно сфокусировался на записях на лабораторном столе и я смогла разобрать немного текста*

Solis Remendium

Состав: C₂₂H₃₀N₅O₁₂P(Ψ)K (калиевая соль аденозин-фосфорибозильного модулятора).

— Действие:

- Блокирует связывание Neurophrin-Ψ с ацетилхолинэстеразой.

- Стабилизирует GABA-ергическую передачу → снижает судорожную активность.

- Ингибирует проникновение WW-9 через гематоэнцефалический барьер.

*параллельно я слушала сообщение, записываемое на диктофон кобылкой*

Терапия: Солис Ремендиум-X, 250 мг 2 раза/сут + витаминный комплекс (Mg, B₆).

Состояние постепенно улучшается, общая нервная возбудимость повышается от прикосновений и провоцирует приступы, но только при повышении температуры. В состоянии покоя приступы полностью прекратились.

Концентрация вводимого препарата понижена на 50 мг, но переход на пероральную форму пока невозможен из-за непредсказуемости реакции пациента на внешние возбудители.

Анализ крови показывает снижение уровня фосфолипазы-A2 (маркер интоксикации WW-9) на 40%.

*кобылка сдвинула листы и положила диктофон на стол, сообщение закончилось*

Мир перед моими глазами стал блекнуть, звук утихал, а потом меня с резким хлопком вернуло в реальность.

Я с грохотом подскочила на стуле, чудом не свалившись. Дюна ошарашенно посмотрел на меня и рассмеялся, снимая наушники.

– Ну ты даешь. Кошмар приснился?

– А, да.. ээ.. вроде того.. – слышать окружающие звуки громкими и четкими мне было непривычно, сердце стучало в груди, а в ушах я до сих пор чувствовала звон.

– Мда, ясно, надо было тебе поесть с утра, а то снится ерунда всякая.

Дюна быстро потерял интерес ко мне и моему состоянию, а про стеклышко не спрашивал вовсе. Он придерживался политики, что в анклаве чем меньше знаешь, тем меньше у тебя будет проблем, и во многом был очень близок к истине.

Нервно сглотнув, я смахнула кристалл со стола, а затем, встав со стула, наступила на него, разбив копытом на мелкие осколки и смешав с пылью.

Мне стало неимоверно тревожно и неприятно. Не только и не столько от мысли, что эту штуку в анклаве могли бы найти, конфисковать и нагрузить меня большими проблемами.

Просто.. лаборатория, яркий свет, приступы.. мне это очень и очень не понравилось.

Размяв шею, я еще раз пробежала взглядом бумаги, дозаполнила пару строк и сгребла документы вместе с журналом со стола.

– Мне пора собираться, на закате возвращаемся.

– Ага, я помню. Удачи тебе, чудо, был рад знакомству. – Дюна дружелюбно улыбнулся и подмигнул мне, – И подружке своей привет передавай!

Это он про Клёст, что ли?.. И чем она ему понравилась.

– Взаимно, и привет передам. Прощай, может еще увидимся. – бросила я, шагая к выходу.

Я решила сделать большой обход по лагерю и попрощаться со всеми, с кем мне удалось познакомиться за несколько дней пребывания здесь. Пришлось немного задержаться на складе, поскольку Гриф был в особенно разговорчивом настроении. Он даже подарил мне какой-то списанный из-за поломки переключателя мощности электрошокер, пошутив, что он мне понадобится отбиваться от ухаживаний офицеров. И я бы даже поддержала шутку, если бы пегас не выглядел таким обеспокоенным. Может, о чем-то догадался? Если даже так, то явно хотел помочь мне почему-то. У меня закралась мысль, что ведь это именно он несет ответственность за сохранность продовольствия и образцов, в числе прочего. Ну, уже не важно.

Я дошла до жилого блока и принялась искать свою сумку ближе к стеллажам и ящикам с личными вещами разведчиков. Мы при получении обязательно подписывали личное снаряжение каким-то белым жидким маркером. И поэтому мне приходилось искать маленькие бирки внутренней стороне сумки возле бокового шва. Я перебирала вещи одну за одной, пока не наткнулась на бирку с именем “Ангел”. Подумав о том, что другу тоже не мешало бы начать собираться, я отложила ее в сторону, чтобы позднее забрать, но, как только я опустила сумку на пол, я услышала легкий звон. Похоже  было на стекло. Конечно, нехорошо копаться в чужих вещах, но учитывая фокус, который мой друг недавно выкинул, я решила проверить просто для его же блага. Оглянувшись по сторонам, я вытащила сумку ближе к цвету и залезла внутрь. Проведя по дну, я снова услышала этот звук, и, почувствовав копытом гладкую поверхность, вытащила кусочек стекла, по форме напоминавший дно потрескавшейся ампулы. К нему прилипло несколько крохотных гранул какого-то белого порошка.

Блять. Видимо, Ангел вляпался во что-то серьезное. Эта его история про спор мне показалась довольно несуразной, поэтому не удивлюсь, если окажется, что мой друг что-то скрывает. Я не могла на него обижаться — скорее всего он не рассказал мне все ради моего же блага, но и совсем молчать не мог, сильно нервничал.

Я вытащила все осколки разбитой ампулы со дна сумки и аккуратно сложила их в карман на форме. Выкину где-нибудь по дороге обратно.

Откуда он мог взять это? Ночью во время миссии он с ампулами никак контактировать не мог. Значит стащил или обменял из медицинских запасов для обмена с поселением. Строго подотчетных. Я даже думать не хотела, как ему это удалось, и, более того, куда он дел содержимое. И были ли другие ампулы. Надо будет обсудить это с ним до того, как он попадет в неприятности..

Наконец вытащив свою сумку, я сунула внутрь журнал с отчетами и, подумав, положила электрошокер. Предполагалось, что личные вещи досматривают нечасто и по особым поводам, но даже если его конфискуют — не так уж и страшно. Также внутри моей сумки лежал пакетик с каким-то растворимым напитком для повышения бодрости и концентрации (на вкус довольно пресный), записная книжка и карандаш, палочка ХИС (их выдавали всему нашему отряду, но я так и не поняла, зачем), кепка (часть униформы, которую я не носила) и пара таблеток для очистки воды (их тоже делали в Зефире, они здорово облегчали жизнь в полевых усдовиях, но про их действующее вещество ходили странные слухи).

В общем обычный довольно скудный набор рядового анклавовца, служащего при лаборатории.

Еще раз проверив, что все бумаги на месте, я застегнула сумку и пошла искать Ангела. Пока есть немного времени, надо заставить его собраться, поесть и поговорить со мной.

===•••===

Мы сидели в жилой части казармы и жевали брикет непонятного чего-то, который выдали в качестве ужина. Я пока не успела, да и не к месту было, спросить Ангела обо всем, что меня интересует. Наконец, когда он покончил со своей порцией, я кивнула в сторону выхода, спросив, – Пройдемся?

Пегас, казалось, нутром почуствовал что что-то не так, поэтому пожал плечами и встал, направившись наружу.

Мы обошли казармы и зашли за угол, в паре десятков метров была овитая каким-то полувысохшим плющом насыпь, которую когда-то укрепили местные обитатели и сделали каким-то подобием внешней стены. Мы отошли подальше к зарослям, и я, наконец, решилась.

– Слушай, я понимаю, что ты не хочешь подвергать меня риску, но ты мой друг. И я хочу тебе помочь. Вдвоем выбраться будет легче, как считаешь? – за короткое время знакомства с Ангелом я успела выучить, когда ему нужна поддержка, а когда можно сразу выдавить из него то, что мне нужно. Сейчас был не такой случай.

– Ты знаешь, да? И кто тебе рассказал, Гриф? Или Даст Грасс?

Второе имя я не ожидала услышать. Кажется, так звали кого-то из лаборантов, которые занимались медикаментами здесь в лагере.

– Я.. я нашла остатки ампулы у тебя в сумке. Это получилось случайно. И, окажись на моем месте кто-то другой, ты мог сильно подставиться. – надо было сохранять спокойствие и не давить, иначе Ангел закроется, и я так ничего и не добьюсь.

– А, ясно. – Пегас бросил взгляд куда-то в сторону и устало вздохнул, опустив уши. – И чего ты хочешь услышать?

– Расскажи мне, что произошло. Все, как есть. Тогда мы сможем придумать, что можно сделать. Ты же знаешь, я тебя так не оставлю.

– я постаралась приободрительно улыбнуться, но получилось не очень.

Ангел опустил уши еще ниже, чем немного меня удивил, бросил унылый взгляд куда-то в сторону и назад и полушепотом начал рассказывать.

– В общем… не знаю, в чем именно причина — может стресс, может атмосфера в пустоши, а может что еще, но у меня на вполне обычной дневной работе в лагере начались какие-то приступы. Судороги, пару раз даже сознание терял. Раз уж такое происходит ни с того ни с сего, то дальше меня бы проверили, диагностировали хрен знает какое заболевание и выгнали со службы. А я не могу уйти, у нас мама болеет, и вдвоем остаться на иждивении у брата — это кошмар. А другую работу в нашем районе, на которой мои приступы не будут проблемой, найти очень сложно, можешь мне поверить. Над облаками они случаются крайне редко, но здесь, внизу.. я старался это скрыть, но один из медиков, Даст Грасс, заметил. Пришлось соврать, что я съел образец пшеницы из поселения. Я точно знаю, что с этой пшеницей не все в порядке, не спрашивай от кого — это не моя тайна, и проблемы будут у всех. В общем, Даст Грасс поверил мне, и я выменял у него ампулу с каким-то препаратом. Чувствуешь связь? У нас в лагере есть медикаменты, которые лечат подобные симптомы, и они нужны поселению… В общем, на время нашего нахождения тут симптомы прекратились. А потом мы уже вернемся обратно. Постараюсь поговорить с капралом, чтобы мой карьерный рост не был связан с полевыми экспедициями, и все будет в порядке. Тебе тоже пришлось соврать, мало ли кто спросил бы. А я не был уверен, замечала ты за мной такие штуки или нет.. Прежде чем ты скажешь, да, я наверное совершаю ошибку, но это меньшее из зол. Пока я на службе, мы получаем дотации на лечение мамы, и я все еще могу исполнять свои обязанности, просто нужно слегка изменить подход.

Я прикрыла глаза и вздохнула.

– Я понимаю, Ангел… – прошептала я, не поднимая глаз, – ты сделал все, что мог в твоих обстоятельствах, я не могу тебя винить. Только скажи, на каких условиях ты выменял ампулу? Можешь ли ты быть уверен, что тот медик не доложит командованию в лаборатории, по какой причине ампула пропала?

Подтверждая мои опасения, Ангел медленно покачал головой.

– Ясно. Как бы там ни было, мы придумаем что-нибудь. Спасибо, что поделился.

– Ага. Прости, что втянул тебя в это.. – Ангел поднял голову и медленно пошел обратно ко входу в жилой блок, – Идем, пока нас не потеряли.

===•••===

Мы с Ангелом и Клёст, а также еще парой пегасов, чья полевая смена подошла к концу, стояли возле поста у выхода из лагеря и ждали, пока капрал внесет запись о нашем отлете в журнал. Что ни говори, а формализованность и бюрократия в анклаве была обязательна везде и всюду. Наконец, он закончил с бумагами и направился к нам. Про себя я отметила, что перед вылетом он почистил свою офицерскую форму и, кажется, даже мятные шерсть и грива местами блестели. Нам бы тоже не мешало озаботиться внешним видом тщательнее, но пока мы я младших чинах и не видим большое начальство, небольшие вольности могли быть простительны. Хотя, наверное, потенциально могут остаться пятнышком в личном деле.

Капрал построил нас, пересчитал, пробежался по каждому взглядом с одному ему известной целью и скомандовал взлетать. Вместе с другими пегасами мы выстроились в два крыла (по трое в диагонали) и поднимались все выше в воздух. Нам нужно было долететь до ближайшего пропускного пункта над завесой, а уже дальше можно было добраться до лаборатории по заоблачной территории анклава. Поскольку лагерь находился довольно близко к границе облачной завесы, то кпп, к которому мы летели был еще и пограничным, и там контроль желающих попасть на территорию анклава был довольно серьезным — то тут то там на границу периодически совершали налеты грифоны, в зависимости от местности это были горные кланы либо наемники. Или какие-нибудь экспериментаторы с пустоши могли соорудить летательный аппарат, или внезапно вспыхнет мутагенная радиационная угроза вблизи Разлома — в общем по ряду причин граница облачной завесы охранялась тщательно.

Внешние границы анклав окружил искусственными штормами для маскировки, патрулями летательных аппаратов, а еще сетью тепловых и радиолокаторов (концентрация оных варьировалась в зависимости от приближения к важным стратегическом объектам). А мы направлялись к пограничному наблюдательному посту — подобные изолированные форпосты размещались на границах территории анклава; они передают сигналы с помощью дымовых и световых команд, и раз в месяц получают припасы из цитадели.

С Разломом отдельная история. Это закрытая для посещения простыми обывателями зона. Впрочем, как и многое в анклаве, но это почти исключительный случай. Он находится не очень далеко от границы. А еще дальше в сторону цитадели за Разломом возвышается лаборатория Зефир и прилегающие к ней агропромышленные структуры. Вылеты в пустошь с разлома либо санкционированы военной разведкой/исследовательскими корпусами анклава, либо, что случается гораздо реже, самовольные, без права возвращения. Вылетевших таким путем пегасов называют дашитами, вернуться назад в анклав для них почти невозможно.

Во многом поэтому нам, в числе прочего с бюрократической стороны, было лучше пролететь через пограничный форпост.

О нашем приближении, в соответствии с планом-графиком операции, заранее был оповещен ближайший к месту расположения лагеря. При подлете нашему руководителю следовало по рации связаться с диспетчером, чтобы нас встретили и беспрепятственно пропустили.

Я летела в середине второго крыла. Справа и чуть спереди от меня летел Ангел, а слева и чуть сзади — капрал Мантис, замыкающий всю нашу процессию. Передо мной в такой же диагональный ряд летела Клёст и еще двое пегасов из лагеря. Судя по униформе, один из них был лаборантом.

Солнце уже почти зашло, так что по мере нашего приближения к границе облачной завесы в сумерках становилось все труднее различать происходящее на пустоши под нами. Не то, чтобы мне было очень любопытно, но ведь никогда не знаешь, откуда может появиться что-то неприятное и неожиданное.

– Всем внимание! – раздался сбоку от меня громкий голос капрала – Влетаем в зону турбулентности. Первую полосу искусственного шторма преодолеем так, он не сильный дальше сообщу на пост, чтобы нас пропустили.

Непроизвольно мои глаза сощурились. Наша кадетская подготовка предполагала летные тренировки в любую погоду, а иногда нас намеренно кидали в не самые приятные условия. Но вряд ли к такому готовят ученых. Будем надеяться, никто из них не выронит ничего важного в полете, ну и конечно, что никого не стошнит. А то бывали случаи…

Капрал уже предупредил нас о том, что шторм несильный, но надо было определить его направление, чтобы лететь в центр. И не поймать случайно поток попутного ветра.

Мы постепенно, стараясь не отставать друг от друга и держать построение, снижали скорость. Я все сильнее чувствовала сильный поток ветра с правой стороны. Обе наших линии крыла выстраивались так, чтобы лететь навстречу сильному потоку. Я подняла придаточные крылышки и почувствовала, как поток воздуха прижался к поверхности моих крыльев. Мне нужно было поймать угол, под которым поток будет поднимать меня выше. Преодолев пару секунд небольшого качания из стороны в сторону, я, наконец, справилась, и лететь стало легче. Остальные пегасы тоже постепенно выравнивались в строю. Несколько минут мы летели против холодного свистящего ветра, но постепенно стихия утихала, и мы поднялись почти до самых облаков. Я услышала треск рации и быструю команду диспетчеру. Темная облачная масса перед нами стала спокойнее (могу поспорить, я видела разряды молний), и почти сразу я увидела несколько силуэтов, приближающихся к нам откуда-то спереди и слева. Когда силуэты приблизились, я узнала униформу солдат анклава — пограничные патрульные. Их было четверо, они встроились с обеих сторон в наш строй и направили нас к форпосту. В сопровождении эскорта мы преодолели облачную завесу и вылетели уже с другой стороны к небольшой посадочной площадке, заваленной какими-то ящиками. По диагонали справа от нас находился открытый ангар с какой-то старой летательной техникой а дальше, за кпп какое-то сооружение вроде жилого блока. Там же рядом были установлены две брезентовые палатки и какая-то вышка с ореолом чего-то вроде электроэнергии. Наверное, ее использовали в качестве генератора, ну и конечно для погодного контроля.

Нас подвели к дежурному, где капрал и тот пегас-лаборант, которого я рассматривала в полете, объяснили цель и конечную точку своего прибытия. Пони дежурный в форме с бордового цвета шерстью внес какие-то записи в журнал, а затем пригласил нас по одному подходить и показывать жетоны. В анклаве разведчикам и солдатам чеканили жетоны, это было чем-то вроде удостоверения личности. Сам по себе жетон — это просто пластинка с номером, но в базе данных военных структур по каждому номеру можно было получить информацию о профиле его обладателя. Вплоть до биометрии и группы крови. Наверное, этому дежурному было достаточно изображения с парой биометрических особенностей (например, место и направление завитков на шерсти, длина ушей, цвет глаз и волос), и после беглого осмотра всех шестерых, нас пропустили дальше.

Нам следовало преодолеть еще несколько километров до лаборатории. По прямой было, конечно, быстрее, но нужно было облетать разлом. Капрал уточнял у дежурного наш дальнейший маршрут, пока мы с Ангелом бродили по площадке и разглядывали маркировку на ящиках. Немного химикатов для очистки воды (саму воду, насколько я знала, с помощью несложного оборудования собирали из дождевых облаков в резервуары), коробки с ИРП, а ближе к ангару лежал ящик с оружием. В целом, ничего особенного, чего не ожидаешь увидеть в подобном месте.

Возможно, мне показалось, но Ангел как-то косо поглядывал в сторону одного из двух наших незнакомых мне спутников. Отойдя чуть в сторону за ящики я шепотом спросила его в чем дело.

– Помнишь, я рассказывал тебе про пони, который дал мне лекарство?..

Я кивнула. Мне не нужно было уточнять, и так все было ясно, как день.

Ангел хотел сказать что-то еще, но нас окликнули, и мы вернулись к пропускному пункту, чтобы сформировать два крыла и лететь дальше. Порядок оставили тот же, поскольку у всех нас конечным пунктом была лаборатория.

Только капрал на этот раз был в центре передо мной, а его место заняла Клёст.

Прозвучала команда на взлет. Снова подняв придаточное крыло, я с места сделала пару темпов рыси для разбега, подняла переднюю часть корпуса оттолкнулась задними ногами и прыгнула вверх, взмахнув крыльями. Поймав слабый поток воздуха, я сделала еще пару широких взмахов и поравнялась с Ангелом. Дав ему отлететь вперед на нужное расстояние, мы трое выровнялись и, поднявшись еще на пару десятков метров, полетели над облаками в сторону лаборатории.

===•••===

После нескольких наполненных стрессом и тяжелыми событиями дней, проведенных в пустоши, спокойный полет посреди звездного неба над облаками был для меня настоящей медитацией. Я отдыхала мыслями и наслаждалась легким потоком ветра, свободой и таким родным и красивым светом далеких звезд. Я много раз думала о том, смотрит ли кто-нибудь с небес на вымершую, кровавую и пораженную чумой эквестрию. В анклаве не принято было говорить о религии, здесь каждый молится на благо военного правительства и научного прогресса. Именно нам предстоит возродить из ядерного пепла жизнь на пустоши, ведь анклав, благодаря закрытости и тоталитарному режиму, остался последним оплотом чистоты и порядка. В училище на занятиях по истории и культуре нам твердили, что все внизу сломлено, заражено и опасно. Для обитателей пустоши нет никакой надежды, и наша миссия в том, чтобы когда-нибудь наши потомки спустились вниз и очистили эквестрию, чтобы подготовить почву для счастливой жизни следующих поколений. Некоторые из нас задавались вопросом, а что же делать с теми, кто живет внизу? Однако ответ всегда был категоричен. В очистке от заражения нет полумер, иначе вся работа будет напрасной.

Я слышала, негласно разумеется, что, в минуты душевного раздрая, мои крылатые собратья молятся Богиням. История за две сотни лет не успела стереть из памяти образы некогда процветающей Эквестрии и её великих правительниц. Принцессы заботились о каждой расе, и неужели, если кто-то с поверхности попросит о милости, они откажут? И разве могли бы Богини поверить в наш путь, в котором утопию можно построить только самой ужасной ценой?

Честно сказать, смотря в небеса я не чувствовала и отголоска их божественной заботы. Мне всегда казалось, что чудесные покровительницы Эквестрии пали вместе с ней.

Отец показывал мне звезды, когда я была жеребенком, и им я доверяла свои переживания и секреты. Не Луне и не Селестии, только холодным далеким звездам. Сезоны сменялись, как и созвездия, и про их значения отец знал множество мифов. Он рассказывал, что созвездия — это застывшие армии первых времен, когда боги сражались за власть над циклом лет, а сезоны года — порядок, в котором проходила их битва. Каждый из четырех богов-покровителей правит четвертью года, определяя судьбы смертных.

И был еще пятый, изгнанный бог, который был против порядка, желал продолжить войну, но был повержен.

Смены сезонов давно уже не происходит, а вместо летних дождей и зимнего снега круглый год только радиоактивная пыль и сухая земля.

Не знаю, значит ли это, что боги перестали бороться и покинули мир, но.. мне повезло родиться под созвездием Змея, значит была весна. И порой я молюсь повелительнице весенних ветров за себя и за близких.

Я верила, что, если всевышняя сила существует, она исходит от изначально далекого и божественного, а не от крылатых единорогов, ходивших некогда по земле.

Конечно, у зебр своя культура и история. И очень мало кто в Эквестрии знал хоть что-нибудь, особенно во времена особой активности Министерства Стиля. Зебринских богов, если и упоминали, то непременно ужасными демонами, готовыми уничтожить все на своем пути.

Но разве могут потомки таких светлых и спокойных звезд нести разрушение? И чем же мы, убивающие и отравляющие друг друга под взором звезд, отличаемся от демонов?

Я мысленно перебирала в голове названия созвездий, и поэтому не сразу заметила, что воздух начал густеть. Мы приближались к великой и ужасной лаборатории Зефир. Прилежащие к ней территории были частично скрыты искусственным туманом. Вроде как потому, что нужно соблюдать особые условия выращивания определенных культур, а может и ради тактического преимущества и сохранения производственной тайны -я не могла сказать точно. Под нами простирались засеянные непонятно чем (вроде чем-то съедобным) плантации — чудо анклавовской гидропоники. Конечно, работа над выращиванием универсальной и питательной, неприхотливой в обработке культуры, шла уже давно, и в деле были успехи, но все же контроль климатических условий и низкая скорость роста все еще были слишком серьезным препятствием для того, чтобы раз и навсегда решить проблему с дефицитом провизии. Хотя сотрудники Зефира явно делали успехи, и, видимо, ограничиваться территорией над облачной завесой они не собирались. Насколько мне было известно, и то только по слухам, в засекреченном исследовательском центре ученые анклава проводят эксперименты по контролю на погодой, генной инженерии и военному применению магии. Расположена на краю облачного массива, частично скрыта искусственным туманом.

Пролетев чуть дальше, мы увидим комплекс из нескольких парящих платформ, соединенных крытыми мостами, с центральным куполом, где идет основная работа.

Лаборатория охраняется дронами, локаторами и солдатами в экспериментальных энергощитах, но о нашем прилете заранее предупредили, поэтому ни с чем из перечисленного мы не столкнемся.

Как я и предполагала, через какое-то время мы влетели в более густой туман, и капрал скомандовал нам держаться ближе друг к другу.

Я даже, кажется, слышала жужжание дрона поблизости, но из-за ветра в ушах и общей усталости было сложно определить точно.

Когда туман рассеялся, мы увидели купол, окруженный платформами и навесными мостами. Каждая из этих платформ представляла собой какую-то из частей жизнедеятельности Зефира. Мы направились к  платформе, на которой была выстроена административно-хозяйственная и жилая часть лаборатории, она находилась на нижнем уровне. Как и большинство жилых районов в остальной части анклава. Видимо, в угоду единообразия.

Через полминуты мы, стараясь держать строй, начали снижаться. Сначала приземлилось первое крыло, пробежав пару темпов рысью, чтобы погасить инерцию, а затем и мое. Немного вразнобой, отметила я про себя. Привычка отслеживать равнение в строю закрепилась у нас в период подготовки к смотру при выпуске из кадетского корпуса. Что ни говори, а муштровали нас в процессе подготовки на совесть. Но, что получилось, то получилось.

Капрал снова пошел докладывать дежурным о том, кто прилетел и почему. Мы прошли контроль и поверхностный осмотр личных вещей. Краем глаза я наблюдала за Ангелом. После моей внеплановой ревизии его сумки в лагере, у него не было повода переживать за улики, но он все еще выглядел так себе — сказывалась смесь усталости и нервозности.

Когда нас пропустили, и мы миновали входные двери и первый коридор нашего блока, капрал Мантис провел нас дальше по коридору и махнул головой, призывая остановиться.

– Клёст, Ангел, свободны — идите отсыпаться. Завтра к полудню найдите меня. Я постараюсь выбить вам выходной у начальства, но, если нет, придется возвращаться к рутине. До того момента отдыхайте. Эхо, пойдешь со мной. Нужно передать отчеты в секретариат.

Я мысленно вздохнула. Ну конечно, бумаги не могли подождать до утра и передавались по прилету, просто прелесть. Еще и под личную подпись, разумеется.

Пройдя пару шагов, я обернулась через плечо — пара пегасов медленно удалялась в сторону жилого блока. Коридор освещался тусклым холодным светом, приглушенным в ночное время, и, если честно, атмосфера не вызывала ощущения уюта от того, что мы, наконец, вернулись домой.

Мы с капралом, пройдя дальше, поднялись по небольшой лестнице на следующий уровень блока и развернулись обратно, поскольку секретариат находился примерно над входом, только на втором уровне.

Нас окружал все тот же приглушенный свет и светло-серая поверхность всюду, куда ни посмотри. Материал, из которого были сделаны стены, полы, потолки и вообще почти все структурные поверхности в Зефире состоял из… легкого композитного сплава (если можно было так выразиться) облаков и чего-то вроде алюминия или кевлара, а большинство помещений были дополнительно армированы и отделаны каким-то химическим веществом или белой масляной краской. Общим требованием для лабораторных помещений была бесшовная отделка, которая препятствовала росту микробов, и прочная поверхность, которую легко можно отмыть от чего бы то ни было.

Из-за этого всего в воздухе витала атмосфера больничной стерильности и апатии. А, еще почти нигде не, кроме жилых и хозяйственных помещений, не было окон, а если и были — то узкие и почти под потолком. И сам воздух имел легкий металлический привкус из-за работы систем фильтрации. Я мысленно вздохнула и окинула взглядом пустую стойку администрации. Через пару секунд из дверного проема прямо за стойкой к нам вышла сонная светло-голубая пегаска в форме. Я ее уже видела раньше несколько раз, но не общалась с ней лично.

– Секретарь-делопроизводитель Скай Дайв, чем могу помочь?

– Добрый вечер, – я слегка усмехнулась, поскольку была уже глубокая ночь, но капрала это, казалось, вообще не смущало –  Капрал Мантис и рядовой Эхо, полевой отряд Н-7, нам необходимо зарегистрировать и передать на хранение отчетную документацию.

Пегаска что-то быстро вбила в терминале, случайно подсветившем ее лицо под таким углом, что она стала выглядеть еще более уставшей, и выжидающе посмотрела на нас.

Капрал вытащил из сумки несколько бумаг, которые она сразу убрала в конверт, поставила на нем какой-то штамп и снова ввела данные в терминал. После чего обернулась ко мне. Я тоже достала свои бумажки и выложила на стойку. Пегаска зачем-то задержала взгляд на моем табельном номере и повторно проделала все те же самые операции, но уже с моими отчетами.

Почему-то я испытала одновременно чувство собственной важности от того, что к моей работе относятся серьезно, и чувство уныния, потому что такие, как мой, отчеты в анклаве поступают целыми пачками по нескольку раз в день.

Скай Дайв подвинула к нам какой-то журнал. Вчитавшись, я поняла, что это был реестр документации, и нам нужно было расписаться за передачу документов в соответствующих графах. Насколько мне было известно, бумажный документооборот в анклаве дублировался электронным. Во избежание утечек информации, доступ в “Секретку” (так мы называли отдел архива с секретными документами) был только с синим чипом и выше (B+). Когда мы вступили в ряды сотрудников Зефира и перед нами открылись двери лабораторного комплекса, каждому из нас в основание левого уха вживили чип. Этот чип программируется в соответствии с уровнем допуска D, B, C или A и дает доступ в разные структуры и к разным данным в лаборатории. Документы в электронном виде можно было просматривать только с определенных терминалов, для доступа к данным с разных машин помимо паролей были еще какие-то мандатные метки и прочие сложности. И, конечно, для самых важных и страшных тайн лаборатории использовалась биометрия. Но лично я с таким пока не сталкивалась.

У меня, как и у всех рядовых сотрудников и разведчиков, был зеленый чип (D). Ну вернее сам чип, понятное дело, не был цветным, просто мы их так между собой разделяли из-за цветового классификатора штампов и других маркеров уровней допуска.

Я не была уверена, используются ли эти чипы для чего-то еще, например для отслеживания геолокации, но не удивилась бы, окажись мое предположение правдой.

Взяв в зубы лежащую на стойке ручку, я расписалась в журнале. Пегаска кивнула мне.

– Спасибо, можете быть свободны.

– Доброй ночи.

Я снова хмыкнула — уже, пожалуй, утра — и направилась обратно к лестнице. Поравнявшись со мной, капрал, понизив голос, и наклонившись ближе к моему уху, сказал мне полушепотом:

– Будь на чеку, Эхо, и держись ближе к своим друзьям.

– Что-то случилось? – я замерла на секунду и бросила на капрала обеспокоенный взгляд. Он выглядел серьезным.

– Если что-то случится, не дайте им вас запугать. Машина быстро избавляется от сломанных шестеренок. Держи это в голове.

Я отвела взгляд в пол. До казармы мы дошли в тишине. Я прошла к своей кровати — они были двухъярусные и стояли в два довольно плотных ряда с проходом по середине. На нижнем ярусе прямо подо мной спал Ангел. Еще раз прокрутив в голове полученное предупреждение, я решила, что слишком устала, и подумаю над этим как-нибудь потом. В ящик возле кровати я опустила сумку, затем сложила форму, взмахнув крыльями прыгнула на верхний ярус и, как только моя голова коснулась матраса, провалилась в сон.

====••••====

Когда я проснулась и спустилась вниз, Ангела в кровати уже не было. Я пропустила традиционный утренний подъем в без чего-то шесть утра, чему была несказанно рада. Даже если при таком раскладе не выдадут завтрак. В стену над входом в казарму был вмонтирован простенький терминал, который показывал время, температуру в помещении и снаружи, влажность воздуха и еще какие-то незнакомые мне показатели. 12:05. Насколько я помнила, моим друзьям нужно было получить распоряжения как раз в полдень, или надеяться на выходной. Неужели их все-таки чем-то загрузили.. но тогда странно, что меня решили не будить.

Свою форму я собиралась сдать в прачечную, ну и поскольку меня пока никто не хватился, я нашла сменный комплект на дне ящика, а второй сунула под крыло и вышла в коридор. Столовая, душ и прачечная размещались тоже в жилом блоке. Кстати, и душ не мешало бы принять. Пройдя дальше по коридору в сторону столовой я остановилась у технических помещений и, найдя нужную мне табличку, зашла внутрь. Меня встретила пахнущая каким-то химическим составом пегаска в серо-голубом комбинезоне и кивнула на стоящие в ряд вдоль стены корзины. Я не глядя кинула свой сверток в одну из них и направилась в душ.

Душевые помещения были общими для всех сотрудников, поэтому частенько приходилось ждать своей очереди, но сейчас, посреди рабочего дня, там почти никого не было. Почти. Зайдя внутрь, я обнаружила в небольшом холле возле душевых Клёст. Она задумчиво смотрела на воду, стекающую в слив на полу.

– Привет, – я остановилась в метре от нее и уставилась на тот же слив. В нем не было ничего необычного. Пегаска подняла на меня взгляд, от которого мне стало неуютно. Она покосилась на дверной проем. Большинство помещений в жилом блоке закрывались на раздвижные двери, которые днем почти всегда были открыты. А в других блоках начиналась вся эта история с доступами. Клёст отошла в дальний угол к раковине и махнула мне головой. Я подошла ближе, мысленно ругаясь на манеру окружающих коммуницировать со мной таким странным образом уже второй раз за сутки.

Мое настроение стало еще мрачнее, когда Клёст включила воду. Ограничение на использование воды в Зефире было чуть менее серьезным, чем везде, поскольку здесь целый комплекс непрерывно работал над выработкой и фильтрацией дождевой воды для посевов. И то количество, которое тратили сотрудники на бытовые нужды, было довольно незначительным и дальше все равно отправлялось к растениям. Проблема, по которой технологию еще не распространили повсеместно, была в токсичных отходах, которые просто сливались в пустоши. И, в целом, комплекс Зефир был оборудован достаточно сложным образом. Погодные фабрики в других частях анклава работали совсем иначе.

Собственно, Клёст могла себе позволить шум воды, который заглушит ее голос для случайных слушателей.

– Ты.. знаешь, что с Ангелом? – осторожно спросила пегаска.

Я почувствовала, как мое сердце упало куда-то к копытам.

– Нет, я.. а в чем дело? – я очень старалась успокоиться и не надумывать всяких кошмаров, но выражение лица Клёст мне очень мешало.

– Ясно. Думала, ты в курсе. Мы пошли в управление узнать у капрала, есть ли какие-то распоряжения относительно нас троих. Мне сказали отдыхать, а вот ему — проследовать в лазарет, вроде как его там встретят. Это было часа три назад, и с тех пор я его не видела. Ты не обращала внимание, с ним что-то случилось, пока мы были на пустошах?

Картинка в моей голове сложилась ни разу не радостная, но я решила не пугать Клёст раньше времени. Пока рано было паниковать, хотя инцидент сам по себе был странным.

– Ну.. я не уверена, но ничего страшного с ним точно не произошло. Подождем, он все расскажет, когда его отпустят.

Клёст прищурилась, даже приоткрыла рот, но ничего не сказала. Она выключила кран, кивнула мне и вышла в коридор.

====••••====

Я бросила взгляд на часы на терминале. 09:17. Клёст отправилась на занятия, а Ангела я так и не видела со вчерашнего дня. Я пыталась сосредоточиться на работе, но мысли о том, что с ним что-то произошло, копошились в моей голове и постоянно задевали звонкие струны тревоги.

На терминале передо мной был открыт отчет о клинических испытаниях. Он был мне нужен в качестве справочного материала для перевода перехваченных зебринских текстов. Насколько мне уже удалось определить, в них содержалась информация об использовании определенных алхимических компонентов в их медицине, но с особенностями медицинской терминологии я пока была знакома не так хорошо.

Я еще раз пробежала печатную копию с перехваченного текста и лист с моими заметками. Из окна под потолком на мой не очень ровный почерк упал солнечный зайчик.

В кабинете была “рабочая” тишина — то есть разные негромкие фоновые шумы деятельности других пегасов. Они меня не отвлекали, пока я о них не задумалась.

Невольно копаясь чуть глубже в причинах моей тревоги, я снова вернулась к отчетам.

Из написанного на зебринском мне удалось понять, что они используют аминокислоту, способствующую расслаблению без сонливости и улучшению концентрации внимания. Название можно было транслитерировать, как teanin. Вещество входит в состав зеленого чая, но в совсем небольших количествах, поэтому алхимики ищут способ его синтезировать, собирая для этого листья растения, называющегося gekuro. Отчет об этом препарате, как и о некоторых других, маркировался алхимическим символом солнца. (Выглядит так: ☉)

Я уже встречала такой символ и раньше, чаще всего когда речь шла о чем-то типа ясности сознания, чистоте духа, питьевой воде и тому подобном. Похожие зебринские описания их препаратов я уже переводила (и где наши разведчики их взяли?..). И, насколько мне было известно, парочку моих переводов наши лаборанты уже взяли в оборот.

В клиническом отчете, который, судя по указанной в нем дате, был составлен пять дней назад, была описана динамика лечения на четвертой неделе. Пока я листала подходящие мне отчеты, я обратила внимание, что не было ни одного отчета с описанием схожей симптоматики, где динамика лечения была описана дольше четвертой недели. Я не придала внимание этой детали, пока не вспомнила в очередной раз про Ангела.

Кроме того, если эффект от действия зебринских препаратов был положительным, то зачем в лаборатории нужно было изменять препарат таким образом, что.. мало того, что симптомы лечились дольше, так еще и появлялись странные побочные эффекты.

Среди них сонливость, потеря аппетита, рассеянное внимание. Если зебринские препараты справлялись с проблемами парасимпатической системы гораздо быстрее и проще, то у нас..

Я отвлеклась от перевода и внимательнее проверила все странности, которые бессознательно отмечала в процессе работы.

Пролистав порядка двадцати доступных мне отчетов, я выделила двенадцать похожих.

Круг сузился до семи, когда я выделила те, где в списке реактивов упоминалась добавка ST-7. Все они были помечены символом четырехлучевой звезды,

(Выглядит так: ✧)

как будто бы по аналогии с зебринскими.

Но все-таки что-то здесь было не так.

Насколько хватало моих познаний, я могла вспомнить, что еще до войны существовал зебринский трактат “Путь Солнечной Алхимии”. После того, как упали бомбы, он был утерян, и восстанавливался урывками и частями, разнящимися от региона к региону, но, наверное, это в некотором смысле пошло на пользу развитию алхимии с точки зрения разнообразия, но знания больше не являлись общей ценностью сообщества. И вот такие урывки, полученные разным способном из разных мест, попали ко мне в работу.

И среди них не было ни одного препарата, который был создан, чтобы действовать во вред. Однако почему же тогда здесь в лаборатории их синтезируют неправильно..

Я еще раз прокрутила в голове все то, что рассказал мне Ангел о своей проблеме. Если правда об этом вскрылась, а небольшой шанс все-таки был.. и за несколько недель, проведенных суммарно в постапокалиптической пустоши, я уже научилась учитывать эти небольшие шансы на что-то ужасное. Если правда вскрылась, тогда Ангел становится бесполезным, как разведчик, но, наверное, полезным, как пациент. Потому что исследовать действие препарата в ходе клинических испытаний над пациентами с особенностями работы парасимпатической нервной системы, учитывая весь размах научного безумия лаборатории Зефир, становится очень привлекательной возможностью.

Конечно, я только что выдумала себе повод переживать. Пока я не проверю свою догадку, чтобы убедить себя в обратном, или прочувствовать весь кошмар действительности, переживать попусту смысла не было.

Я мысленно прикидывала варианты действий и имеющиеся возможности.

В первую очередь, нужно выяснить, действительно ли он все еще в лазарете. Предварительно выписать себе или запомнить по имеющимся у меня отчетам, в каких секторах какие испытания проводятся. Если Ангел все еще там, то нужно будет понять, где именно его содержат.

Спрашивать напрямую нельзя, потому что идеальным вариантом для меня было бы получить его клинический отчет, а для этого я, как специалист, должна быть беспристрастной. Хотя бы в глазах других.

Я еще раз вдумчиво просмотрела все имеющиеся у меня в терминале отчеты. Получилось несколько разных секторов.

Отделение медицинской реабилитации мне подходило вряд ли, потому что физических повреждений Ангел, вернувшись с пустошей, не имел. Инфекционное отделение тоже скорее нет. Реанимация и интенсивная терапия — уберегите звезды. Остается стационар и неврология. Q-4 и Q-7.

В лучшем случае, если мы имеем в виду, что Ангел там, то он в стационаре. Поскольку нахождение там не требует строгого соблюдения режима, и может быть шанс к нему попасть несложным способом. Поэтому мне нужно исключить неврологию. Самое простое — попросить актуальные отчеты в этой области и проверить, есть ли Ангел среди них. А если мне откажут? По какой причине мне могут отказать, я не была уверена, но если все-таки.. тогда, возможно, попросить поговорить с кем-то из персонала. Или.. ладно, а если они предоставят мне только часть, а про Ангела информацию скроют? Не следовало полагаться только на удачу, но я вообще-то мало что могу сделать еще. Попросить помощи у капрала идея глупая, потому что авторитета среди ученых и лаборантов он не имеет. Из медперсонала я толком ни с кем не успела пообщаться поближе и уж тем более на нерабочие темы. Придется..

Я услышала, как в помещение вошли двое пегасов, о чем-то негромко переговариваясь. Выглянув из-за своего рабочего места, я увидела двух кобылок в лабораторных халатах. Одна их них носила темные очки, которые на моих глазах сняла и положила на стол. Я повернула ушки в их направлении и прислушалась. На меня они пока что внимания не обратили.

– .. представляешь, почти мне на копыта! Если еще хоть одного пациента вырвет на меня в процессе кормления я затребую либо перевод в другое отделение, либо, как минимум, защитный костюм. Не знаю, что теперь содержится в препаратах, но эти побочки — просто форменный кошмар!

– Это твоя работа, Лили. Если бы каждый из ученых был такой брюзгой как ты и боялся марать копыта, они бы не сделали ни одного открытия. Посуди сама, внизу на пустошах пони копаются в радиоактивной грязи и кишках своих собратьев, а ты тут жалуешься на испачканный халат. Прости, но я уже устала, и у меня много работы. Встретимся за обедом.

Светло-синяя кобылка махнула гривой, собрала какие-то бумаги со стола и вышла обратно в коридор. Лимонно-желтого цвета пегаска, которую, по видимому, звали Лили, экспрессивно вздохнула и подошла к застекленному шкафу с препаратами, чтобы.. посмотреть на свое отражение? Да, она действительно разглядывала себя в дверцах шкафа, в упор не замечая меня в метре за ней.

– Кхм-кхм, – я негромко прокашлялась, и кобылка замерла, покосившись на мое отражение.

– Ой, привет. Прости, я тебя не заметила. Мешаю? – пегаска обернулась в мою сторону с растерянной улыбкой.

– А, да нет, нисколько, – я улыбнулась в ответ. Промелькнула мысль, что я могу попробовать ее разговорить.

– Я случайно подслушала, о чем вы говорили, но я никому не скажу.

Кобылка самоуверенно хмыкнула и набралась снисходительного тона.

– Не переживай, солнце. Все и так знают, что в неврологии творится всякая муть, за которую младшему медперсоналу неплохо было бы выписывать прибавки к жалованию. Я просто говорю, как есть.

– Так ты давно там работаешь? – наверное, не следовало сразу поворачивать беседу к моим истинным намерениям, к тому же кобылка, должно быть, любила поговорить о себе.

– Ну.. чуть меньше полугода, пожалуй. За время моей практики что-то из ряда вон случалось не так уж часто, но вчера к нам поступил один пони, и я уже успела с ним намучаться. И дальше, вестимо, только больше.. – Лили чуть что глаза не закатила. Я подумала, что если поддержу ее трагедию, то она может рассказать больше.

– Ах, это он умудрился тебя.. разукрасить твой халат?

– Сильно видно? – кобылка с искренней обеспокоенностью завертела головой в поисках пятен.

– Нет, просто ты..

– Жаловалась, да. – пегаска нахмурилась и слегка сморщила нос.

– Я не могу его винить, конечно, просто.. он буквально накануне вернулся с пустошей. Мало ли он подхватил что-то, что передается воздушно-капельным. Его обследовали, конечно, но все равно мне бы не хотелось.. и к тому же инкубационный период..

– Я понимаю, – я тоже вздохнула с сочувствующим видом. – Ну, если он молодой, то его организм еще в состоянии поддерживать иммунитет на должном уровне. Может, он просто перенервничал?

– Не знаю.. ну да, его вроде как совсем недавно распределили в Зефир после обучения. По крайней мере, если бы я встретила его в коридоре, я бы точно не упустила такой шанс. У него такие ясные глаза, и синие, как небо в самом начале закатных сумерек. – Лили заметно расслабилась, когда тема поменялась с работы на романтику.

В отличие от меня. Слишком много гребаных совпадений. Но мне все еще нужно было убедиться наверняка.

– Послушай, Лили, а кто ведет его историю болезни? Может тебе стоит сказать врачу, что пациент… отторгает.. пищу?

– Он знает. Это самое странное, мне не велели менять препарат. – кобылка все-таки сняла с себя халат и бросила его на пол.

– Подожди минуту, я схожу в кладовку за чистым. – с этими словами пегаска пересекла кабинет и открыла дверь в дальнем конце. Пара секунд какого-то шебуршания, и она вышла обратно в новом халате. Снова направившись к стеклянному шкафу рядом со мной. За все время она ни разу не спросила мое имя. Я объяснила это ее озабоченностью собственным внешним видом.

Тем лучше для меня, на самом деле.

– Самое ужасное, что он еще и сам испачкался. Знаешь, как сложно отмывать рвотные массы с белой шерсти?.. – *вдох-выдох*..

– Сочувствую вам обоим. И что ему только такое назначили?.. – это был выстрел в небо, конечно, но мне нечего было терять. К тому же раз уж я тоже сижу в халате и работаю в терминале комнаты младшего медперсонала, можно сделать вывод, что я и так прекрасно вижу все препараты, поэтому нет смысла переживать за соблюдение секретности. Наверное.

– Нейрофрин, суспензию. Вон стоят ампулы. Если поможешь с ними, век тебя не забуду!. – кобылка кивнула на верхнюю полку стеклянного шкафа.

– Я принесу ключ.

Не дожидаясь моего ответа, Лили подхватила с пола халат и вышла в коридор.

У меня было несколько минут, ну еще с запасом на путь до прачечной, чтобы найти всю возможную мне информацию об этом препарате. Она же по-любому описала Ангела, иначе просто быть не могло! Все мое сознание сигналило мне об этом, поднимая пульс и мешая сосредоточиться.

Вряд ли инструкция с фармакологическими свойствами лежала рядом с ампулами, но стоило проверить, когда Лили откроет шкаф. Где еще? База данных в терминале или отчеты об экспертизах..

Раз уж я сидела за терминалом, я свернула окно с отчетами, открыла рабочий стол и внимательно вчиталась в ярлыки установленных приложений. Как-то же можно было обратиться к БД через интерфейс.. Не найдя ничего хотя бы отдаленно похожего, я снова вернулась ко вкладке с отчетами и открыла боковое меню.

“график работы сотрудников”, “отчеты”, “пациенты”, “рабочий стол”, “лабораторные исследования”. Недолго думая, я нажала на последнюю строку в списке. Выскочило модальное окно с предупреждением о несоответствии уровня доступа. Ну разумеется. Я посмотрела, из под какой учетной записи сижу — называлась она “млмед1”. Видимо, какая-то общая для младшего медицинского персонала. Значит мне нужна учетка лаборанта или кого-то из мед персонала уровнем выше. Я встала из-за стола и чисто на удачу подошла к столу с терминалом в другом конце кабинета. Терминалов в помещении, включая мой, суммарно было всего четыре. Но просто рядом с тем, к которому я направилась, лежали защитные очки.

Подойдя к терминалу, я замерла и прислушалась. Шагов слышно не было, поэтому можно было осторожно попытаться залезть в терминал. Он был выключен, поэтому еще минуты полторы ушло на нервное ожидание его включения и загрузки. Когда терминал, наконец, заработал, мне высветились на выбор две учетные записи. Одна из них называлась “мллб1”, а вторая “ZL-764”. Насколько я могла судить, первая учетка была общей, а вторая называлась в соответствии с чьим-то табельным номером. В любом случае, данных для входа у меня не было. Я решила проверить стол на наличие бумажки с данными для авторизации. Под клавиатурой ничего не оказалось, на мониторе и под ним — тоже, под лотком с бумажками для записи и в нем — ничего примечательного. Под папкой с отчетами тоже пус.. минуту, а что это за отчеты? К своему величайшему удивлению, открыв папку, я обнаружила в ней лабораторные экспертизы препаратов в бумажном виде. Разве такое не следовало хранить в сейфе, например, или хотя бы в ящике?.. я еще раз прислушалась к шагам и аккуратно пролистала несколько документов. Часть из них была помечена уже знакомыми мне символами солнца и какой-то четырехконечной звезды. Почти в самом конце папки рядом со звездой я прочитала искомое название.

Пробежав глазами документ и не поняв примерно половину химических и медицинских терминов, я перелистнула страницу. Следующим был лист с анализами незнакомого мне пациента, пони по имени Ред Свифт. Содержание листа составляло примерно то же самое, что было на предыдущем, однако в нижней части к нему был вложен отрезанный пополам кусочек альбомного листа с ротописным текстом.

(Выдержка, которую я смогла разобрать:

— — —

Wind Whisper-9 (код: WW-9)

Основное действующее вещество:

Нейрофрин-Ψ (Neurophrin-Ψ) — фосфорорганическое соединение с встроенной психоактивной группой.

Полная формула:

C₁₈H₂₇N₄O₈P(Ψ)Sr

Расшифровка компонентов:

1. C₁₈H₂₇N₄O₈P – основа, фосфорорганический нейротоксин:

- Нарушает работу ацетилхолинэстеразы → судороги, жар, тахикардия.

- Содержит азотные группы для усиления проникновения через кожу.

2. (Ψ) – психотронный маркер:

- Квантово-заряженная "частица страха", резонирующая на 18.5 Гц (вызывает тревогу и паранойю).

- Активируется при контакте с дождевой водой.

3. Sr (стронций-90, следы) – радиоактивный индикатор:

- Позволяет отслеживать зараженных с помощью сенсоров.

- Ускоряет мутации у наземных существ.

— — —

)

Я быстро закрыла папку, из нее чуть не выпал еще один такой лист, но уже с характеристиками другого препарата. С одной стороны, я понимала, что доступ в лабораторное крыло и так ограничен, но раз уж препараты хранятся здесь, то и документы о них, закономерно, тоже. В общем, видимо, для внутренней секретности в рабочих процессах у персонала имелись некоторые поблажки. Хотя кому вообще в голову придет читать лабораторные анализы каких-то пони. Ну кроме меня, конечно.

Проверив, что после моего осмотра не осталось беспорядка, и выключив терминал, я вернулась к своему рабочему месту, остановившись на секунду посмотреть на отражение в стеклянных дверях шкафа. В ушах слегка звенело, и от волнения во рту пересохло. Но внешне я выглядела так же, как и обычно. Я успела немного выдохнуть, прежде, чем услышала быстрые шаги. В следующее мгновение в кабинет вошла Лили.

– Прости, меня задержали по пути. Нужно срочно снять ящик с ампулами с верхней полки и промаркировать их на завтра. На дежурство заступит не очень опытный сотрудник, не дай Богини он что-нибудь перепутает. А я совсем замоталась, еще бумажки заполнять. Если ты мне поможешь, я буду тебе о-оочень обязана!! – Лили посмотрела на меня большими печальными глазами. Я прикинула количество работы, которое успела сделать и сочла, что могу выделить полчаса для нее. К тому же должник в ее лице возможно пригодился бы мне. Или Ангелу.

– Хорошо, давай. Объясни только, что делать.

Я отошла от шкафа, чтобы не мешать ей. Пегаска вставила ключ в замок на двери, провернула его и открыла. Затем она придвинула стоящую рядом табуретку и забралась на нее. Общими усилиями мы перенесли коробку на стол. Когда Лили ее открыла, я увидела внутри упаковки прозрачных ампул с белым порошком.

– Смотри, вот тебе синий маркер, на девяти ампулах напиши “ВВ, р/р 2мл 3р/с”. – с этими словами кобылка передала мне маркер со стола.

Стараясь не смазать написанное, пока маркер еще не засох, я отметила девять ампул и отложила их на стол, пока Лили маркировала другие.

– Спасибо! Там где-то внизу в шкафу стоит банка с наклейкой “физраствор”, достань ее, пожалуйста. А коробку давай вернем обратно.

====••••====

Спустя еще пару мелких поручений, Лили, наконец, занялась бумажной работой. А я, посидев еще немного с переводом, сохранила свою работу в файлы на терминале в общую серверную папку с ограниченным доступом. Если потребуется, научные сотрудники, у которых есть доступ, смогут увидеть прогресс на текущий момент.

Меня не то, чтобы кто-то торопил, но наш аналитик и, по совместительству, старший лаборант Спринг Лиф не уставал намекать мне на то, что руководство требует от нас результаты, и было бы чудесно с моей стороны проявлять все возможное участие, ведь моя работа так важна для исследований. Не знаю, была ли в этом хотя бы половина правды, но, по крайней мере, счет не шел на минуты, к тому же я и так задержалась.

Мне нужно было найти…. а кого? Капрала? Санитарного инструктора? Дежурных в лазарете? Клёст?

Я во-первых все еще не имела обоснованных доказательств того, что с Ангелом происходит что-то нехорошее и, во-вторых, не была уверена, что мне ответят на мои вопросы и уж тем более пустят к нему.

И кому я могу доверять? Как будто бы… Клёст поделилась своими подозрениями, но она вряд ли сможет мне помочь. Учитывая ее служебную исполнительность, лучше не стоит впутывать ее в эту историю на грани фолла. Друзей, да и вообще знакомых, среди медицинских работников у меня нет. Не было до сегодня. Но Лили не очень хорошо отзывалась о тех, кто только вернулся с пустошей, и вообще, наверное, считает меня лаборантом. А что я могу сказать капралу? Он вроде как давал мне какое-то странное предостережение, но я восприняла его с огромной долей недоумения и скептицизма. Если я выскажу ему что-то подобное, не добавит ли он проблем еще и мне?

Меня беспокоил тот факт, что мне в любом случае придется назвать капралу причину моих вероятных отлучек с рабочего места. Либо соврать и иметь риск поимки, либо рискнуть с самого начала и рассказать правду. В лучшем случае он мне поверит и станет содействовать, в не очень хорошем — не поверит и велит не забивать голову тем, чем не положено, и в худшем — поверит и привлечет к ответственности за то, что лезу куда не просили.

С другой стороны.. он вроде с симпатией относится к Ангелу, и еще вопрос, насколько он поверил причине, которую ему назвали при переводе Ангела из отряда в лазарет. Как-нибудь об этом и спрошу. А дальше что-нибудь придумаю.

Выдохнув, я направилась в сторону офиса штаба разведки.

## Глава 5. Кумулятивный эффект

“Я слышал столько клеветы в ваш адрес, что у меня нет сомнений, вы – прекрасны!” Мои хорошие, я вернулась! И в честь своего возвращения нарисовала картиночку — спойлер к следующей главе :3 [Изображение: https://cdn.everypony.ru/storage/06/98/99/2026/01/06/3b72f5f5af.jpg] Наброски пятой главы у меня уже были, сегодня я дописала только концовку. Дальше немного поменяется форматирование — прошу простить..)

Мы вышли наружу. Но только не с главного входа, а с другой стороны, во внутренний двор. Он представлял собой небольшую круглую территорию — спортивная площадка в ближней к нам части (нас иногда выводили сюда на тренировки), что-то вроде ангара или навеса со снаряжением и какие-то ящики в дальней части. Посередине был работающий фонтан и две дорожки к нему, расходящиеся из центра до кольца по периметру. Мне эта территория, в общем, казалась каким-то нелепым сочетанием, но, видимо, каждый метр пространства в лаборатории был чем-то занят и не просто так. И просто оставить кружочек облаков для прогулок и отдыха было бы ужасным расточительством.

Уже начинало темнеть, но до отбоя оставалось ещё часа полтора. И как раз примерно в это время мы все собирались в столовой на ужин. Но, видимо, мой обеспокоенный вид убедил капрала в том, что дело не терпит отлагательств и лишних ушей. Прогулочным шагом, мы направились в сторону фонтана.

Конечно, прямо по середине дворика мы привлекаем внимание, но во-первых, освещен он был только по периметру, а во-вторых, так лучше будет видно, если кто-нибудь пойдет в нашу сторону.

Я остановилась и уткнулась взглядом в свои копыта. Надо было постараться привести мысли в порядок, прежде чем я наговорю ненужной ерунды.. получалось плохо.

– Ты хотела поговорить о чем-то? Или, вернее, о ком-то? – капрал, наверное, устал меня ждать и решил немного посодействовать. Что ж, хорошо.

Я решила немного отпустить ситуацию и ответила прямо.

– Ангел. Почему и куда его забрали? Он обычно делится со мной всем, чем только можно и нельзя, а тут такое..

Капрал посмотрел куда-то вбок, как будто взвешивая за и против, а затем, понизив голос, начал объяснения.

– Видишь ли… он, скажем так, понадобился ученым из нашей лаборатории в ином качестве, нежели как разведчик. Не знаю, в курсе ты или нет, но в последнее время у него участились приступы некоторой нервной болезни, и это причина, которая затрудняет его продвижение по службе. Как ты понимаешь, меня просто поставили перед фактом, что его какое-то время подержат в стационаре, а дальше, в зависимости от хода лечения, либо вернут обратно, либо переведут куда-нибудь еще. Ну и, разумеется, о его состоянии мне никто не отчитывается. Сожалею, Эхо, но от меня в этой ситуации ничего не зависит. – Пегас мотнул головой, чтобы убрать мешавшую прядь мятной гривы и переступил с ноги на ногу. – Ты пробовала спросить у медиков разрешения его навестить?

Разумеется. И не единожды. И, конечно же, меня к нему не пустили. О причинах я, к своему несчастью, догадалась.

– Конечно, но мне отказали. Причем обоснования отказа на были какие-то невнятные. А когда я стала настаивать, последовал категоричный ответ про распоряжение лечащего врача. И все на этом. – Я неловко повела ушами. – Вернее, могло бы быть все, но так случайно получилось… что по долгу службы ко мне в копыта попали клинические отчеты о лечении разных пони, и потом я узнала, что терапия Ангела основана на таком же препарате. Но дело в том, что.. ну в отчетах у многих ужасные побочные эффекты и.. динамику вряд ли можно назвать положительной. Поэтому.. я переживаю, что ему может стать хуже, так что.. – замявшись, в попытке подобрать слова, я опустила уши. Капрал заметил мое замешательство, но промолчал. Только понимающе кивнул мне.

Мы недолго помолчали, прежде, чем он негромко ответил.

– Я понимаю твои опасения, и даже хотел бы помочь тебе. Но мы ничего не можем сделать, Эхо, пока действуем в рамках прописанных руководством протоколов и директив.

Я на секунду задумалась над его словами, и меня болезненно прошибло несколько мыслей. В первую очередь, воспоминание с полевой экспедиции, после которого я разбила хранящий его кристалл. Затем предупреждение, которое мне дал капрал Мантис по прилете в лабораторию. И еще одна — усиливающий все мои терзания финальный штрих.

“Анклав не станет спасать Ангела, и я не могу спасти его, будучи частью Анклава.”

Стараясь дышать ровно, я подняла уже начавшие слезиться глаза на капрала. Не было ничего удивительного в том, что используя зебринские знания об алхимии и мою работу, в лаборатории производят препарат с потенциалом на становление биологическим оружием против.. ну в первую очередь пони из поселения, окрестности которого мы покинули недавно, а дальше уже.. кто знает, но анклав точно не остановится на нем одном. Я понимала это и осознавала риски. И сделку с собственной совестью заключила уже давно. Но теперь под колеса этой безжалостной машины попал Ангел, почти единственный пони во всем этом проклятом мире, которого я могу считать своей родной душой и называть другом. Какой максимальный срок можно было ему дать? Четыре недели? Примерно таким периодом датировались клинические отчеты?

В одиночку, я не смогу ему помочь, даже если загорюсь ярким желанием. Одной меня в любом случае мало против.. как минимум охранной системы и, как максимум, уже имеющихся последствий от действия препарата. Я понятия не имела, какое место хранило воспоминание с кристала, существует ли оно все еще и как туда добраться, позволят ли мне войти, или расстреляют еще на подлете. Слишком много вопросов. И это было слишком сомнительным и тусклым лучом надежды. Проблема только в том, что ни времени ни возможностей узнать больше у меня сейчас не было.

Капрал молча наблюдал за моим тоскливым мыслительным процессом. За сравнительно небольшой период нашей совместной работы, у меня сложилось о нем очень хорошее мнение. Конечно, я никому не могла доверять, но вряд ли станет хуже, если я.. аккуратно расскажу ему о своих догадках. Начать я решила издалека, и еще мне показалось разумным опустить несколько деталей.

– Когда мы еще были на пустошах, в ночь нашей вылазки.. так получилось, что я отправилась навстречу пони-курьерам, – капрал понимающе кивнул, и слегка склонил голову, как будто бы сосредоточившись на моих словах – в общем, я слышала, о чем они говорили, пока мы шли, и немного поучаствовала в беседе. В общем, в поселении пони тоже болели примерно с теми же симптомами, что и Ангел.. и вместо того, чтобы пользоваться вакцинами анклава.. как будто бы кто-то другой поставлял им свои. – Я была почти уверена, что так оно и было, но о том, как я получила кристалл и что увидела, решила умолчать, так что пришлось выкручиваться.

– Я понимаю, что, наверное, спрашиваю лишнее, но это вопрос не из праздного любопытства. Может быть.. может быть наши разведчики как-то выяснили больше подробностей о том, у кого пони из поселения брали вакцину?

Капрал вздохнул и прикрыл глаза.

– Даже если ты узнаешь, Эхо, ты же понимаешь, что тебе придется преступить несколько сотен директив, а за некоторые из сопряженных с претворением твоей задумки в жизнь шаги тебя вообще бросят под трибунал и почти с гарантией расстреляют?.. – “или, возможно, также засунут в мед блок в качестве подопытного” — подумалось мне. – Я еще раз повторю, что в твоем текущем положении ты ничего не можешь сделать. Даже с моей помощью.

Я прищурилась и заглянула капралу в глаза. Где-то в глубинах моей души начала тихо плескаться решимость.

– Я знаю. Я все прекрасно понимаю. Если для того, чтобы помочь Ангелу, мне придется поставить крест на своей карьере — пускай. Возможно, я глупо умру, пытаясь. Но это все равно лучше, чем делать вид, что ничего не происходит, и оставить моего друга болезненно умирать. Звучит высокопарно, я думаю, но я это все серьезно.

– Я вижу. – Я не смогла считать ни одной эмоции на лице пегаса. Он смотрел куда-то сквозь меня, пока говорил. – В таком случае.. скажем так, я знаю пони, которые, возможно, смогли бы помочь вам с Ангелом. Не уверен, конечно, возьмутся ли. Предвосхищая вопросы, я лично с ними знаком и также знаю, как до них добраться. Но есть два момента, которые нам с тобой необходимо прояснить. – Я ничуть не изменилась в лице, хотя мысленно вся уже тряслась от нервов и даже закатила глаза. – Во-первых, как именно ты вытащишь Ангела из медблока в его текущем состоянии и доберешься с ним до Разлома, тебе придется придумать самостоятельно. Предупреди меня заранее, и я постараюсь облегчить тебе задачу в части охранных систем, но это большее, что я могу сделать. И во-вторых, назад дороги не будет. Я не смогу пойти с тобой, поскольку мои дела здесь в лаборатории действительно важны для судеб многих пони, и я не могу этим пожертвовать. Но я объясню тебе, куда лететь и.. пожелаю удачи. Обдумай все хорошенько, Эхо, еще раз двадцать, и только потом приходи ко мне сообщить о твоих решениях. Со своей стороны могу пообещать, что о нашем разговоре никто не узнает, но если ты скомпрометируешь себя каким-то еще образом, я не обещаю, что смогу тебя вытащить, даже если постараюсь.

Я еще раз прокрутила в голове все услышанное. Капрал, кажется, не очень поверил в мою идею, но он готов мне помочь, и, пожалуй, мне этого было достаточно. Где-то на темном дне холодного озера моего подсознания почти потухший огонек надежды зажегся чуточку ярче.

– Я.. да, я все поняла, спасибо. Не знаю, что из этого получится, но, пожалуй, ради Ангела мне стоит рискнуть. И, конечно, я не хотела бы вас подставить, поэтому не жду ничего сверхъестественного. Сам факт того, что я еще не нахожусь в карцере в ожидании трибунала за подстрекательство к дезертирству уже многого стоит хехе.. – Я неловко улыбнулась краем рта и бросила рассеянный взгляд куда-то вниз и в сторону. Капрал Мантис молча пошел обратно ко входу в комплекс.

====••••====

Следующие пару дней я занималась работой над переводом, максимально вложившись в процесс. Мне нужно было выдать достаточно впечатляющие результаты, чтобы затем немного обнаглеть и попросить о доступе в сектор Q-7, где собственно содержались пациенты, вживую. Под эгидой чего-то вроде более точного описания симптомов, я пока еще не придумала.

Ко всему прочему, Лили, похоже, понравилось использовать меня для разных мелких одолжений, и я не отказывала ей по той простой причине, что потенциально планировала использовать и ее тоже.

Мы с Лили сидели в небольшой столовой для персонала, я пыталась поесть, а моя новая подруга гипнотизировала свой поднос и смотрела куда-то явно сквозь тарелку с обеденным.. обеденной субстанцией. Питательной, обогащенной минералами и чем-то там, но почти безвкусной и по текстуре напоминающей картон. Иронично, что персонал лаборатории, которая буквально занималась селекцией и выращиванием сельскохозяйственных культур, не имеет преференций с результатов их собственной работы. Лили вздохнула, и я невольно бросила взгляд в ту сторону, куда она тоскливо смотрела уже несколько минут.

За столом в нескольких метрах от нас сидела пара пегасов. Одного из них я не узнала, а второй была Вайолет Лиф, лавандового цвета пегаска с симпатичной внешностью, но очень уж аскетичным характером. Я была с ней знакома лично и весьма наслышана, поскольку она во-первых имела доступ к моей работе, а во-вторых являлась опосредованной начальницей Лили. Благодаря последней, я слышала в основном нелестные отзывы о Вайолет, но старалась составить свое собственное непредвзятое мнение о ней.

Я сразу поняла причину тоскливой грусти Лили — содержимое подноса у среднего и старшего медицинского персонала выглядело чуть более аппетитно. Хотя, как по мне, все еще сильно так себе.

Когда я обернулась, Вайолет это заметила и приветственно кивнула нам. Я быстро выдавила вежливую улыбку и уткнулась обратно в свою тарелку. Спустя секунду меня догнала в некотором смысле здравая мысль — если мы выйдем вместе, можно будет перехватить ее на пару минут в коридоре и спросить о посещении нужного мне сектора. С одной стороны, ничего сложного в том, чтобы просто задать вопрос, не было. Да и к тому же я уже успела оценить, насколько сильно эта пони влюблена в свою работу, и поэтому ценит всякую проактивность. А с другой, все-таки надо было бы выбирать формулировки потактичнее, мало ли я ее.. отпугну, не знаю. Можно, например, сказать, что..

Черт. Они, кажется, собрались уходить. Ну как обычно. Неужели так сложно было придумать нужные слова заранее, я же не первый день вынашиваю этот план в голове. Прекрасно, Эхо, я просто хочу напомнить, что импровизация не относится к числу твоих сильных сторон.

Я подскочила, чуть не уронив поднос и выдергивая Лили из транса. Встретив ее удивленный взгляд, я неловко улыбнулась, кивнула в сторону ее начальницы и вполголоса буркнула, что мне нужно с ней поговорить.

Взяв поднос с остатками моего обеда в зубы, я направилась в сторону мойки.

Вайолет опережала меня на несколько шагов. Поставив поднос на столик для грязной посуды, она обернулась и поздоровалась со мной.

– Здравствуй, Эхо. Как продвигается работа?

Я чуть было не открыла рот, но вовремя вспомнила, что держу поднос. Освободившись от груза и выиграв себе пару секунд на подумать, я подхватила такую нужную мне ноту непринужденного разговора.

– Доброго дня. Надеюсь, что неплохо, спасибо. Хотя, по правде сказать, есть моменты, которые пока что вызывают у меня определенные сложности.

– Оу, жаль это слышать. Может быть, я или кто-нибудь из лаборантов могли бы тебе как-то помочь? – Я чуть было не споткнулась. Неужели мне действительно так повезло с энтузиазмом этой кобылки, или это все еще вежливая беседа ни о чем.. Судя по ее заинтересованному взгляду, она спрашивала искренне. Я решила ответить ей тем же.

– Я не уверена, но.. мне не хватает понимания того, как проявляются симптомы. Наша медицинская терминология не имеет прямых аналогов в зебринском языке, он более.. предметный и приближенный к природе, то есть гораздо менее формализованный и научный.

Поэтому, думаю, мне было бы чуть проще, если бы я смогла увидеть проявление этих симптомов вживую на пони или, не знаю, на картинках? Проблема второго варианта в том, что я перерыла всю доступную мне литературу, и не нашла ничего подходящего.

Вайолет повела ушами, и кивнула мне в сторону выхода. Мы шли бок о бок неторопливым шагом, и ей потребовалось несколько долгих метров на принятие решения.

– Да, ты права, учебников по инфекционным заболеваниям мы здесь не держим, персонал и так прекрасно подготовлен. Я понимаю твою ситуацию солнце, и, конечно, подумаю, что можно сделать. Я бы с радостью устроила тебе небольшую экскурсию, но нужно будет согласовать ряд вопросов с уровнем допуска. В конце концов, мы все делаем общее дело, и у меня есть неплохие промежуточные результаты твоей работы. Может быть, потребуется рекомендация твоего начальника со стороны разведки, ну или.. в общем, дай мне время завтра до вечера, я постараюсь все уладить и обязательно тебе сообщу. – На этой фразе мы уже успели выйти в коридор, и нам оставалось пройти до лестницы метров двадцать.

– Это.. это было бы чудесно. Конечно, я в любом случае придумаю что-нибудь, просто с вашим содействием темпы моей работы сильно ускорятся. Спасибо за участие, Вайолет. – Я была искренне благодарна этой кобылке. И сразу же ощутила саднящее чувство вины за то, что собираюсь использовать ее доверие в личных целях. При любых других обстоятельствах я была бы почти что счастлива открывающимся возможностям. И мне, в общем-то, нравилась моя работа. Но было одно огромное НО, которое я не могла не учитывать.

На этом мы с Вайолет разошлись — она поднималась по лестнице наверх, а я прошла дальше по коридору в сторону помещений для персонала. Когда я почти дошла до двери, меня догнала Лили и, с присущим ей наивным любопытством, тут же поинтересовалась, о чем это я разговаривала с начальством.

Я мысленно взвесила степень секретности моей работы и уровень болтливости Лили. И решила все-таки немного приврать.

– Я вроде говорила, что работаю с клиническими отчетами. Ну, в общем, я столкнулась с парой сложностей, и Вайолет Лиф предложила провести меня в отсек с пациентами, потому что вживую мне будет проще разобраться, что пошло не так.

– Ух ты! – Лили, похоже, не стала проверять мои доводы на наличие логики. – Если это выпадет на мою смену, я с радостью проведу тебя везде, где нужно. – “Ага, неплохой способ легально откосить от прямых рабочих обязанностей”, подумалось мне.

– Да, было бы круто. Ну, не знаю, Вайолет, конечно, начала что-то там про сложности с оформлением и так далее, но я надеюсь, что выгорит.

– Конечно выгорит. Она хорошая, на самом деле, просто слишком уж зациклена на исполнительности своих сотрудников. – Последнюю фразу Лили произнесла с легким недовольством.

Мы с ней зашли в уже почти родной для меня кабинет младшего медперсонала, и кобылка принялась собираться обратно в карантин на дежурство.

Честно сказать, я могла спокойно продвинуться дальше в работе над переводом, но, наверное, можно было сделать вид, что у меня дейсвительно есть некоторые сложности. К тому же свободное время я собиралась использовать для составления плана для моей печальной авантюры.

Я нашла в коробке с черновиками наименее исписанный с двух сторон лист бумаги. Взяв карандаш в зубы, я бросила взгляд на экран стоящего на моем рабочем столе терминала. Часы показывали 12:45. Обеденный перерыв составлял 25 минут, так что фактически обед уже кончился, но никто все равно не узнает наверняка, чем я тут занимаюсь. Особенно если пометки я буду делать на зебринском.

Помимо меня и Лили в кабинете находилась еще одна пони. Кажется, это была ее сменщица. Светло-зеленого цвета пегаска с красивой изумрудной гривой. Пару секунд я пыталась вспомнить ее имя и удивлялась тому, как оно могло вылететь у меня из головы, если Лили про нее довольно часто рассказывала. Возможно потому, что моя подружка предпочитала называть ее одуванчиком. Вроде как это была какая-то их шутка.

Стараясь не беспокоить кобылку во время ее законного перерыва, я тихо села за стол и попыталась подумать.

Начнем с самого начала.

Карантинный отсек на самом деле был довольно небольшим, и каждый пони в лаборатории, чья работа была связана с токсичными веществами или радиацией, частенько там бывал. В том числе и мы, после каждого вылета на пустоши. Он представлял собой герметично блокируемый с обеих сторон небольшой коридор, куда выходили медики в защитных костюмах и проводили какие-то манипуляции по осмотру и сан обработке. Если от тебя не фонило, как от реактора, и ты не растекался слизью по полу при каждом шаге, то тебе разрешалось пройти дальше в Дезактивационный Отсек, он же ДО. Для всех, кто хотел попасть на территорию лаборатории, это было обязательным этапом. К нашему ночному возвращению с пустоши это не относилось, поскольку наш уровень радиации был достаточно низок, так что в жилом блоке не сработал ни один датчик, и к тому же ни в какие другие тщательно дезинфицируемые помещения лаборатории мы не планировали попасть. А снаряжение потом все равно отдали на очистку.

Так вот, при попадании в ДО следовало снять с себя все снаряжение, оставить на полу, встать примерно посередине. Обычно туда пускали парами или даже тройками, если очередь большая. На полу, на стенах и на потолке размещены форсунки, через которые распыляется дезинфицирующий раствор, поэтому желательно не вставать на них и не класть вещи. Ну и собственно распыляется дезинфицирующий раствор, который оседает на теле и одежде и обеззараживает поверхности.

Систему запускает датчик движения. Насколько я могла понимать, в этой газовой камере должно быть предусмотрено какое-то мануальное аварийное отключение на случай неисправности. Ну или, не знаю, пожара, например.

Почему вообще я учитываю ДО в своем плане было несложно объяснить. Конечно, для персонала существует несколько других обычных и эвакуационных выходов с территории. Их размещение напрямую зависит от того, является ли сектор стерильным, и важно ли там поддержание определенной лабораторной среды. Все верхние этажи, начиная с.. третьего, кажется, попадали в эту категорию, поэтому оттуда выход был только через ДО. Относительно системы эвакуации с верхних этажей я не знала почти ничего, но мне и не нужно было.

Первый и второй этажи находились на нижнем уровне. Они как бы были утоплены под облачную платформу. И поэтому запасные и эвакуационные выходы предполагали, что ты окажешься на нижнем уровне, и до основной платформы и, как следствие, мостов к центру и на соседние платформы, нужно будет подниматься снаружи. Для этого был предусмотрен большой пологий пандус вокруг всего комплекса. Подниматься по нему было довольно долго, поэтому многие предпочитали просто долететь вверх. Если не отдаляться дальше полутора метров от корпуса, то охранные дроны не среагируют, а даже если засекут — считают чип и успокоятся. Наверное..

Карантин, собственно, находился на третьем этаже, но, если по прошествии определенного инкубационным периодом срока, у пони не обнаруживали серьезных симптомов, то его могли перевести на второй этаж в стационар.

Я знала, что Ангел находится в секторе Q-7 и уже знала от Лили, что, к моему сожалению, это был мало того, что третий этаж, так еще и дальнее левое крыло.

Мне предстояло любыми средствами туда попасть и составить как можно более подробную схему расположения камер, освещенности, окон (хотя не факт, что они там будут), вентиляции, коридоров и так далее.

Помимо этого, меня интересовали допуски к секторам и к самому месту содержания Ангела, потому что пока что я понятия не имела, как это все устроено с технической стороны.

Дальше, нужно было продумать пути отступления — может быть, там есть технические помещения или коридоры; складские помещения, оборудование, шахты лифта для, не знаю, отходов или что-то подобное.

Предположим, что каким-то чудесным образом мне удалось вывести Ангела из крыла. Если мы пойдем через ДО, надо будет как-то вывести его из строя, чтобы мы не теряли время. Если я найду обходные пути, лучше используем их. Конечно, в идеале можно было бы попробовать заблокировать дверь ДО со стороны корпуса изнутри и выиграть время, но там находились УФ лампы, а учитывая особенности психосоматического состояния Ангела, я не хотела лишний раз подвергать его рецепторы светошумовому риску.

Соответственно, в приоритете найти обходной путь. Если все сложится удачно, и мы выберемся наружу, то на этом приключения не заканчиваются.

Мне было хорошо известно, что внешний периметр охраняется разведчиками, дронами, тепловыми локаторами, генераторами шума и тумана. Без помощи капрала я с этим точно не разберусь. А дальше нужно будет долететь до Разлома.

Еще одна довольно существенная проблема заключалась в состоянии Ангела. Насколько я могла предположить по общей динамике клинических отчетов с похожими симптомами и по рассказам Лили, чувствует он себя сейчас ужасно, если не сказать крайне отвратительно.

Я не была уверена в том, что он вообще в состоянии куда-то идти или лететь.

И, к сожалению, вряд ли ситуация станет лучше со временем, скорее наоборот. Мне следовало подготовить для него что-то вроде стимуляторов или лечащих зелий или узнать у Лили, как часто у пациентов берут кровь на анализ и, может быть, как-то разбавить препарат, который ему дают, не вызывая подозрений. И нужно было бы собрать ему защитное снаряжение, хотя бы минимальные халат и очки.

У меня возникла довольно неприятная мысль о том, что Ангел может не согласиться на побег или вовсе меня не вспомнит. И что тогда? Обманом вытащить его в пустошь? Он же, скорее всего, разозлится на меня. Я принимаю довольно серьезное решение, которое скажется не только на нем самом, но и на его близких. Он, надеюсь, понимает, что я действую из лучших побуждений и желаю ему только самого лучшего, но.. все вот это вот так сложно, если честно..

Минута меланхолии грозила обернуться гораздо большим временем, если я не возьму себя в копыта. Казалось, все мои страхи, переживания и беспокойства разом бросились наружу из подсознания к сознанию. Нет, я уже решилась, я не хочу отступать. Я никогда в жизни не прощу себя, если брошу Ангела на произвол судьбы в таких ужасных обстоятельствах. Если ничего не сделаю, не попытаюсь..

Я мысленно перевела дыхание опустила грифель карандаша на бумагу.

Спустя пару минут, я внесла пометки на зебринском, необходимые мне, чтобы не упустить ничего важного. Возле каждого из нужных мне объектов я оставила пару строчек свободного пространства, чтобы дополнить их по ходу моей “экскурсии”. Чистая бумага была у нас в дефиците, а использованная  перерабатывалась по нескольку раз, поэтому мне не приходилось рассчитывать на что-то существенно большее, чем один более-менее чистый лист. Не думаю, что кому-то вообще будет дело до того, что я там пишу и на чем, но я не могла отделаться от навязчивой тенденции переживать над каждой мелочью.

Подумав, я на всякий случай выписала себе отдельно самой нижней строчкой ряд медицинских терминов, чтобы, если вдруг спросят, я смогла объяснить, подробности о чем именно я якобы записываю.

Встав из-за стола, я бесцеремонно пошла копаться в шкафу для канцелярии и всякого разного барахла в поисках планшета или какой-нибудь еще подложки, которую я смогу взять с собой.

Мне повезло обнаружить его на самой нижней полке между стенкой шкафа и какой-то не очень тяжелой коробкой. Механизм, закрепляющий бумагу, был, кажется, немного сломан, поскольку держатель опускался криво, но все-таки со своей функцией он справлялся.

Закрепив свой исписанный листок бумаги и карандаш, я опустила планшет в большой боковой карман лабораторного халата, села обратно за стол, выдохнула и погрузилась в собственные мысли.

====••••====

Время уже шло к позднему вечеру, а я все еще сидела за рабочим столом и думала о вечном.

Лили уже закончила свою смену и передала дела своей зеленошерстной сменщице, так что я осталась одна. И я уже собиралась уходить, но в кабинет младшего медперсонала зашла Вайолет Лиф.

– О, здравствуй, – пегаска как будто бы обрадовалась тому, что встретила меня снова – удачно, что я нашла тебя. Не хотела засорять архивы рабочей переписки, поэтому рада сказать тебе лично. – Я приветственно кивнула Вайолет, вставая из-за стола. – Завтра в 7:30 утра, как раз когда у медперсонала пересменка, встречу тебя у лестницы на третий этаж. Она чуть дальше, чем лифты, и ею пользуется немного меньше пони, а это для нас было бы удобнее. Не уверена, сколько времени у нас будет, но хотя бы пару часов я смогу тебе уделить.

– Спасибо, Вайолет, это было бы чудесно! – Я мысленно выдохнула и одновременно напряглась.

– В таком случае, до встречи.

Я снова кивнула, заблокировала свой терминал и направилась к выходу.

Конечно, все оставшееся время до утра я скорее всего буду прокручивать в голове вероятные сценарии завтрашнего дня, но было бы неплохо хотя бы немного поспать. Можно было бы, конечно, раздобыть снотворное, но я не была уверена, что легко проснусь. Ладно, постараемся сохранить достаточно концентрации.

====••••====

Стоя у лестницы, я переминалась с ноги на ногу и разглядывала заступающих на дежурства пони. Мимо меня из дальнего конца крыла к лифту проходили, негромко переговариваясь, лаборанты и научные сотрудники. Разведчиков из военного блока, которые дежурили в охране, прошло всего трое или четверо. Поскольку я пришла сильно заранее, я потратила пару десятков своего минут своего сна на бесцельное стояние в коридоре. Лестницей действительно пользовались редко, единственной прошедшей в моем закутке за это утро была пегаска технический работник. Я это поняла по тележке с водой, щетками, тряпками и бытовой химией. И то она просто вытащила это все откуда-то из подсобки.

Насколько я поняла, при входе в лифт или как-то внутри датчики сканировали чип и проверяли допуск. В случае же с лестницей, нужно было пройти через стальную дверь, открывающуюся простым магнитным ключом.

И на моем этаже такая дверь была вообще не заперта. Должно быть, закрыта на третьем.

Я еще пару минут рассматривала свои копыта, а затем бросила взгляд в коридор и увидела приближающуюся ко мне Вайолет.

Когда пегаска поймала мой взгляд, она чуть ускорила шаг и, поравнявшись со мной, кивнула мне на лестницу. Пока мы поднимались по решетчатым металлическим ступеням, она сунула нос в нагрудный карман и выудила оттуда ключ-карту. Карточка была синего цвета и, насколько я успела разглядеть, не именная. Но, должно быть, при ее выдаче где-то фиксировался получатель.

Как я и предполагала, дверь с лестничной клетки на третий этаж была закрыта, и рядом висел магнитный считыватель. Вайолет приложила карту, датчик пискнул, загорелся зеленый огонек, и дверь перед нами отъехала в сторону.

Пегаска спрятала карточку обратно в карман и обернулась ко мне.

– Нам с тобой нужно будет пройти через ДО вместе со всеми, такие правила, но может быть получится немного обойти очередь.

– Да, конечно. – бросила я в ответ, вместе с этим где-то в желудке отдалось неприятное чувство, что с моим незащищенным от влаги листочком бумаги в кармане халата может что-то произойти. В таком случае придется все запоминать так, ну или попросить у Вайолет что-нибудь для записи. Хотя мне бы очень не хотелось лишний раз эксплуатировать ее добродушие.

Справа чуть дальше по коридору я увидела лифты, но только один из них, самый ближний к нам, открывался в нашу сторону. Остальные, видимо, открывались сразу к выходу в ДО.

Вайолет пошла налево от лифтов, и я последовала за ней. Как и на нижних этажах, коридор был слегка дугообразным, и весь целиком зацикливался в большой круг вдоль всего здания. Так были спроектированы почти все блоки в Зефире. Я задумалась, чем могло быть обусловлено такое решение.. сохранить стилистику центрального купола?

Мы прошли еще чуть дальше и свернули направо. Новый коридор шел как бы по диагонали назад обратно к лифтам, но под небольшим углом, так что, дойдя до конца, мы, по моим прикидкам, оказались уже с обратной от ДО стороны в небольшом техническом коридоре. Дальние двери имели небольшие круглые окна и, видимо, вели уже дальше в лаборатории.

– Это какой-то проход для тех обслуживания ДО?

– А, да, ты права. Он также может использоваться при пожарной эвакуации, если с ДО что-то случится, хотя при обычном сценарии двери ДО и крайнего лифта просто откроются, формируя проход насквозь. По прямой во-первых быстрее идти, а во-вторых, больше пони смогут выбираться одновременно.

Я обежала глазами помещение, в котором мы находились, ища датчики дыма и движения, камеры видеонаблюдения и замки.

С нашей стороны двери в ДО можно было открыть мануально, вкопытную. Но механизм открытия двери дальше в лаборатории блокировался как-то сложнее, потому что ничего похожего на рычаги, экраны, кнопки и тому подобное я не увидела.

– Как ты понимаешь, дверь не откроется, пока ДО закрыт или не заработает пожарная сигнализация. Поэтому нам с тобой.. – Вайолет не успела договорить, потому что вышеупомянутая дверь как раз открылась, выпуская остатки не осевшего чуть влажного пара и троих пони в лабораторных халатах. Лабораторная дверь разъехалась в стороны, открывая им проход дальше.

Вайолет нажала какую-то кнопку на двери и зашла внутрь ДО вместо них. С обратной стороны, там, где был проход из лифта, двери остались заблокированы. Видимо, чтобы оставить там следующую партию из троих работников до того, как мы не закончим.

Я удивилась и внутренне ухмыльнулась тому, какие вольности уполномочена себе позволить Вайолет. Я даже почувствовала себя кем-то вроде персоны особой важности, раз я могу так легко обходить установленных для всех регламент перемещения.

Вайолет сняла с себя халат и положила его на пол. Я последовала ее примеру. Пока я складывала его на полу так, чтобы защитить свой планшет для записей, я услышала, как дверь за нами закрылась. Послышался шум воздуха, и комната начала наполняться химическим паром. На всякий случай, я закрыла глаза и задержала дыхание, хотя вроде как он был безвредным. Спустя несколько секунд, подача пара закончилась, и я разлепила глаза. Вайолет уже одевалась обратно, пока испарение оседало на всех поверхностях. Быстро впрыгнув в халат, я пошла за ней, к выходу из ДО и к открывшимся дверям дальше.

– Ну все, меры предосторожности соблюдены, а теперь скажи мне, пожалуйста, куда тебе нужно сходить в первую очередь?

Я сделала вид, что задумалась, отведя взгляд вверх и вправо.

– Я думаю, к пациентам. Если ты сможешь рассказать и показать мне на ком-нибудь из них, какие симптомы как проявляются и как выглядят, это бы очень мне помогло. – Я вернула взгляд обратно на свою сопровождающую, стараясь унять возникшую вдруг нервозность.

– Да, я думаю, это возможно, – Вайолет добродушно улыбнулась, и мы с ней повернули налево, дальше по другообразному коридору. Я запоминала путь. – Только, сама понимаешь, самые тяжелые случаи я тебе вряд ли покажу, у них светобоязнь, а наше внезапное появление может спровоцировать припадок. Но к тем, кому мы не навредим, я тебя проведу. Что именно ты сейчас ищешь, напомни? Твоя последняя работа была связана с деятельностью парасимпатической нервной системы и процессом ее угнетения?

– Я.. да. Мне бы хотелось увидеть эритему и мраморность конечностей и как ведет себя пациент с сопором. И, может, есть какие-то снимки или анализы, по которым я могу понять изменения биохимии мозга, из-за которых это вызвано. – Мне бы, конечно, хотелось попасть к Ангелу, но, поскольку мой друг относится к категории потенциально подверженной риску схватить припадок, я смирилась с мыслью о том, что в этот раз не смогу.

Вайолет задумалась на несколько секунд.

– А ты случайно не помнишь имена или номера пациентов, из истории болезни которых ты это вычитала? Мы, конечно, можем посмотреть сами, но придется сделать крюк до моего кабинета.

Ну, этого следовало ожидать. Я начала лихорадочно перебирать в голове вообще все имена, которые помнила. Сопор встретился только у одного из них.. кажется как-то..

– Скай Дрим? И еще я помню.. кажется Спринг Винд? – Первое имя реально соответствовало нужному мне симптому, а второе я вспомнила наугад. – Если честно, я помню не очень хорошо.

Вайолет кивнула. – Ничего страшного, мы всегда можем спросить на месте у медсестер.

Кажется, мой ответ ее устроил. Мы прошли несколько раздвижных дверей с лампочками над ними, сейчас рядом были Q-4 и L-6. Внезапный вопрос немного выбил меня из колеи, так что я забыла проверять окружающую действительность на наличие камер и датчиков. Нужно будет обязательно сделать это на обратном пути. Метров 10 спустя, мы дошли до сектора Q-7. У Вайолет, конечно, и так был туда доступ. Она передала синюю карточку мне со словами “ты первая”. Я неуверенно подошла к двери и приложила карточку к считывателю. Датчик пискнул, и дверь разъехалась в стороны. Знать бы, где можно взять такую карточку.

Я зашла внутрь и оглянулась.

Вайолет подошла к открытому дверному проему и почему-то замерла на пару секунд. Двери уже начали закрываться, но датчик снова пискнул, и двери открылись снова. Видимо, ей нужно было, чтобы считался чип.

Я раньше уже спрашивала у Лили, что означают разные буквы в названии секторов, она ответила, что на этаже есть реанимация, интенсивная терапия, инфекционка и дневной стационар. R, L, Q, S соответственно. По правой от нас стороне сначала шли буквы S, но сейчас мы уже дошли до Q. Слева сначала была пара каких-то технических помещений, затем два помещения с буквой R, сменившиеся буквой L.

Я не стала забивать себе голову каждым номером, но постаралась запомнить порядок.

Когда мы дошли до сектора Q-7, по указке Вайолет мы проделали ту же самую операцию с дверями, что и раньше. Моему взору открылся больничный коридор, освещенный не очень ярким холодным светом и почти пустой. По обе стороны шли ряды железных дверей с большими квадратными окнами, заделанными чем-то вроде армированного стекла или стеклопластика. Также на дверях под окнами находились маркерные доски с именами и табельными пациентов, а также с дополнительными пометками о лечении и режиме питания. Я резко обернулась вправо на звук металлического лязга засовов и увидела Лили, выходящую через одну из таких дверей. Перед собой она катила какую-то тележку с пустым подносом, а в нижней части был ящик с медикаментами, перевязочным материалом, трубками и какими-то бутылочками. Видимо, как раз раздавала еду и медикаменты.

– О, привет. Вайолет, доброе утро. Я тут как раз заканчиваю, нужна помощь?

Я мысленно улыбнулась тому, какой Лили может быть отзывчивой в присутствии начальства. Не хотелось бы умалять ее заслуг, но обычно она не готова свое свободное время уделять рабочим обязанностям сверхурочно. Я охотно могла ее понять.

– Здравствуй. Знаешь, наверное да. Ты же уже делала обход, может подскажешь нам по свежей памяти, есть ли среди твоих подопечных пациентов те, у которых наблюдаются определенные симптомы? Эхо, что именно нас интересует?

## Глава 6. По дороге из желтого кирпича

“Касаясь связок редких сушеных трав и залезая в кладовые аптекарей, пламя заставляло их сходить с ума и разговаривать с богами”

Мы потратили порядка двадцати минут на бесполезный обход, хотя я старательно делала какие-то совершенно бессмысленные пометки чисто для вида. Пока, наконец, я не нашла повод попросить Лили провести нас к Ангелу — к моему облегчению и ужасу, у пегаса проявлялись симптомы эпилепсии.

Свет в его палате был приглушен, я также заметила под потолком выключенные кварцевые лампы. Воздух был спертый, как будто помещение давно не проветривали. Мой друг лежал в дальнем углу и, видимо, спал. Во всяком случае на наше появление он никак не реагировал.

– Ээм, Эхо, тебе, наверное, нужно увидеть его симптомы? Если так, то нам нужно спровоцировать приступ. Это несложно, позволь я включу..

– Стой. – Я не дала пегаске договорить. Твою же мать, я не могу позволить ей издеваться над моим другом. Но, в то же время, мне нужно вести себя беспристрастно, иначе ко мне могут возникнуть ненужные вопросы. Далекие звезды, я уже давно не понимаю, что вообще делаю. – Давай мы просто его разбудим? Может быть, учитывая его общее состояние, я и так.. эм.. увижу все, что мне нужно. Надеюсь.

Я ужасно нервничала, мой взгляд бегал по всем поверхностям в безуспешной попытке отвлечься. В палате есть окно, но очень маленькое, ко всему прочему закрытое ромбовидной решеткой. Наверное, это норма для инфекционного отделения? Остальные мои наблюдения состояли лишь в том, что его палата находится ближе к выходу, чем все остальные. И то, что Лили открыла дверь своей ключ-картой с доступом для младшего мед персонала.

Пока медсестра пыталась аккуратно растормошить Ангела, я осмотрела дверь и электронный замок, но особенных результатов мне это не дало. Ну и что я вообще делаю?... Складывалось ощущение, что мои непонятные попытки что-то разведать ни на шаг не продвинули меня к созданию хоть сколько-нибудь внятного плана по спасению лучшего друга. Соображай, ну же..

– Да, вот так, все хорошо, открывай глаза. У нас посетители. Они совсем не надолго, они просто хотят..

– Эхо! Это же ты, правда? В глазах двоится. С тобой кто-то еще? Вас много?

– Привет. Позволь я подойду поближе, мне нужно кое-что осмотреть.

Я поймала удивленный взгляд Лили. Она, наверное, не думала, что пегас меня узнает? Вайолет, кажется, никак не реагировала. Ну и к лучшему. Сделав пару шагов ближе, я сразу же пожалела о подобном проявлении энтузиазма, потому что издалека и в полумраке мне сразу не было понятно, насколько Ангел плохо выглядел. Мокрая, свалявшаяся шерсть, прилипший к торчащим ребрам тонкий больничный халат, спутанная грива, одышка. Он, кажется, еще и дрожит.

– Эхо? Может, я включу лампу?

– Ну.. давай. – Я об этом пожалею, да? Наверняка пожалею..

Электрическая лампа над кроватью моргнула и зажглась ярким белым светом. Даже я с непривычки прикрыла глаза, и Ангел, конечно, тоже не был в восторге. Он зажмурился, замотал головой, задышал еще чаще. Затем он осел на пол, из уголков его рта начала выделяться белая пена, и я тут же ударила по выключателю, в процессе пихнув Лили в сторону чуть более резко, чем того требовала ситуация.

– Ясно, ээ.. я просто боюсь, что ему станет хуже, поэтому давайте не будем рисковать. Какая это стадия? – Я не знала, есть ли у этой болезни стадии или что-то вроде, мне просто хотелось разузнать у Лили побольше о плачевном состоянии моего друга.

– Я не врач, дорогая, поэтому не знаю, прости. Одно скажу точно — он далеко не первый такой пациент и, как правило, до того, как их забирают, приступы становятся куда более страшными. Так что Ангел пока что, можно сказать, в порядке.

“Забирают”? “В порядке”?? Она вообще слышит, что говорит?

– Хорошо. Спасибо большое. Пожалуй, я больше не буду отнимать ваше время. Идемте.

Мы с Вайолет вышли в коридор, и я поймала ее сочувствующий взгляд, пока Лили закрывала дверь. Медсестра коротко попрощалась и покатила свою больничную тележку дальше по коридору. Я неуверенно пошла в сторону выхода, разглядывая плитку на полу.

– Выглядишь довольно.. ну, в общем, состояние пациентов тебя расстроило, да?

– К сожалению, когда я читала описание симптомов в справочнике — я даже близко не могла себе представить, насколько все может быть.. запущено. Я просто.. знала некоторых из тех пони, которых мы сегодня навестили. – Мне пришлось сделать пару прерывистых вдохов, чтобы совладать с чувствами. На самом деле знала я только одного пони, но этого зрелища (и комментария Лили) мне вполне хватило, чтобы расстроиться.

– Мне жаль. Так или иначе, их опыт будет очень полезен нашей лаборатории, чтобы составить вакцины и противоядия и избавить других пони от подобной участи.

– Хочешь сказать, их не лечат? Держат в качестве подопытных? – Я боялась услышать ответ на свой вопрос. Вайолет, конечно, знала куда больше, чем я, но, может быть, из чувства такта или заботы о сохранности тайны, она не станет..

– Большинство — да. Вернее, тех, чье состояние по каким-то причинам беспрецедентно с точки зрения исследовательской медицины, или симптомы как-то касаются текущих проектов лаборатории. Видишь ли, брать испытуемых с Пустошей, это не самый лучший выход, потому что ученым нужно соблюдать чистоту эксперимента. Сложно понять, как организм реагирует на патоген, если к иммунитету добавляется лучевая болезнь или невыводимые химикаты. Поэтому иногда….

Вайолет рассказывала мне что-то еще про врачебную этику, но я уже не слушала. Вот оно что.. Получается, довольно удобно, а я еще удивлялась, почему в наш корпус разведки постоянно поступает такое большое количество новобранцев. Думала, их используют в качестве пушечного мяса на полевых миссиях, но, видимо, не всех. Даже сложно сказать, какая участь хуже..

* * *

Вайолет провела меня обратно тем же путем, которым мы прошли. И я сразу направилась в командный пункт, надеясь застать там капрала. Увидев полосатый комок нервов в дверном проеме, он отвлекся от изучения разбросанных на столе документов, и махнул головой в приглашающем жесте. Войдя в помещение, я огляделась, убеждаясь, что мы одни. Затем положила на стол свой планшет с наполовину исписанным какой-то ерундой листом бумаги и уставилась прямо на своего командира широко распахнутыми глазами.

– Ты по поводу своего друга? – Капрал говорил очень тихо, слегка подавшись к моему уху. В кабинете должны были быть камеры, так что я решила постараться вести себя максимально естественно. И уж точно не искать камеры взглядом по потолку. Пришлось себя одернуть и уставиться на собственные копыта.

– Нужно поговорить. Не здесь. И позже.

Капрал перевел взгляд на экран терминала — часы показывали 10:23. Через пол часа вчерашние курсанты придут сюда за дневными назначениями.

– Вечером, после ужина, приходи во двор.

Я буркнула что-то нечленораздельное, забрала записи и легкой рысью выбежала в коридор. Нужно принять душ. Нет, сначала нарисовать схему нашего пути до палаты, пока я не забыла. Где-то я даже отмечала номера коридоров и камеры. Какой же бардак в этих записях..

По пути скинув влажный от холодного пота халат в прачечную, я отправилась обратно в ординаторскую. Пришлось залезть в шкаф в поисках новой рабочей формы. Это явно большая, а это, кажется, запасной комплект кого-то из моих знакомых медсестер. Низ халата в каких-то пятнах, брр. Пока я двигала одежду на вешалках, в кармане одного из халатов я случайно нащупала ключ-карту. Такая же белая и безликая, как моя — с такой я вряд ли попаду в инфекционку. Ну действительно, вряд ли кто-то будет хранить важный пропуск в общем шкафу. На следующей вешалке висела форма, которую я недавно забрала из прачечной по просьбе Лили. Ее я в итоге и надела.

Вернувшись за свое рабочее место, я быстро накидала по памяти план коридоров. Еще минут десять пожевав карандаш, и придя к неутешительным выводам о том, что мне решительно нечего делать с электронными замками, я направилась в душ.

* * *

Интересно, нужно ли мне одеться как-то более неприметно для вечерней вылазки во двор? После ужина там часто собираются рядовые и младший медперсонал, отвлечься от работы и поговорить. Или иногда в качестве дисциплинарного взыскания разведчики наматывают круги по периметру. Пожалуй, если я пойду к капралу, то в качестве его подчиненной.

Переодевшись в форму разведчика, я на всякий случай обернула свой планшет с записями в халат и засунула на самое дно своего казарменного ящика. Для надежности, я пихнула его ногой под кровать. Койка Ангела до сегодняшнего дня пустовала, но в конце недели к нам привезут очередной набор кадетов. Наверное, кто-нибудь из них займет пустующее место. При мысли об этом, у меня опять расшалились нервы, и появилось неприятное ощущение тревоги в животе. Резко выдохнув через нос, я мысленно дала себе пинка и порысила по коридору в сторону внутреннего двора. Мимо меня проходили такие же рядовые солдаты, о чем-то непринужденно болтали, наслаждаясь свободным временем. Я старалась на них не смотреть, чтобы случайно не поймать взгляд кого-то знакомого. Обсуждать бытовые проблемы и сплетничать у меня сейчас нет ни времени ни моральных сил.

Вечерняя прохлада внутреннего двора помогла мне переключиться. Надо же, я настолько привыкла к тихому гудению электрических ламп в комплексе, что вспомнила о нем только тогда, когда вышла на улицу. Я решила пройтись чуть дальше по территории и проветрить голову. Нужно придумать, что именно я скажу капралу и как. Потому что пока что я и сама себе толком не могу объяснить, что я намерена делать. И почему он вообще мне помогает? Насколько я могу ему доверять? Вдруг он докладывает начальству о каждом моем шаге, ожидая повода подвести меня под трибунал? Или он правда искренне хочет.. Я повела правым ухом — мне послышалось, что кто-то окликнул меня по имени. Так и есть, за грузовым ящиком мелькнул мятный хвост. Я последовала за ним, огибая еще парочку неразобранных поставок — в самой дальней части двора был ангар, который сейчас использовали под склад для не самого важного груза. Где-то там же мы получали униформу и часть предметов обихода. Как-то на дежурстве я помогала сортировать пустые ампулы. Это было не так давно. Может быть, полгода назад, я тогда была неоперившимся кадетом. И почему-то меня сразу направили сотрудником в лаборатории, только спустя пару месяцев я поступила в состав разведки. Хотя прилетела с такими же, как я, кадетами, и прошла с ними подготовку.. Ну а дальше — тренировки, назначения, друзья, несколько полевых миссий, и вот мы здесь.

Капрал Мантис ждал меня в тени между покрытых брезентом ящиков. Почему-то его взгляд показался мне отстраненным и даже каким-то печальным.

– Здравствуй, Эхо. Мы одни, я проверил, но все равно старайся говорить тише. Мне уже давно понятно, что твое небольшое предприятие в итоге обернется катастрофой, но в наших общих интересах предотвратить серьезные последствия. Ведь так?

Надо же.. вот так сразу.. ладно, раз уж я вспомнила, задам интересующий меня вопрос — нужно попробовать понять, почему капрал мне помогает.

– Послушайте, командир.. я раньше не думала об этом, но.. Почему, когда я прилетела сюда, я не попала в разведку вместе с остальными? И почему, впоследствии, вы меня забрали?

Он усмехнулся? Наверное, свет так падает. Но я все равно не смогла удержаться и прищурилась, склонив голову на бок.

– Это правильный вопрос, Эхо. У меня действительно есть причины, скажем так, оберегать тебя несколько тщательнее, чем остальных. На самом деле, ты не должна была попасть в разведку, просто твое продвижение по службе внутри лаборатории только связывало бы мои копыта. Я не должен был совсем терять тебя из виду, а доступ к верхним уровням лаборатории я не имею — поэтому пришлось организовать твой переход в состав разведчиков.

– Но почему? В смысле, я ничем таким особенным в лаборатории не занималась.

– Безусловно, на начальных этапах. Хотя твое предназначение для Анклава изначально было более значимым, чем переводить зебринские трактаты о травах. Больше я не могу ничего тебе сказать, поскольку проект засекречен, и ты сама все равно сейчас ничего не поймешь. Так или иначе, я присматриваю за тобой не только по собственной инициативе. И поэтому не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось. К сожалению, если ты станешь каким-либо образом неугодна Зефиру, тебя постигнет та же участь, что и твоего друга. А может и кое-что более.. эффективное с точки зрения вывода пони из строя.

– Неужели Ангел натворил что-то настолько ужасное?

– Нет, ему просто не повезло. Но, к моему несчастью, ты не откажешься от мысли ему помочь, и скорее всего сведешь вас обоих в могилу. Поэтому я намерен немного тебе помочь. Кто знает, может быть смена обстановки продвинет наше общее дело быстрее, и ты, наконец, выполнишь свое предназначение?

– Я.. не знаю, – о чем он вообще говорит?? – но спасибо вам.

– Хорошо, тогда слушай. Тебе удалось выяснить, где находится твой друг?

– Да, и меня провели туда обходными путями, но у меня нет пропуска, а все замки электронные, и если честно, я пока не придумала, что..

– Отлично. – Капрал кивнул каким-то своим мыслям и отвел взгляд в сторону. Нервное ожидание, ха-ха, терпеть не могу такие паузы. – На всякий случай спрошу, ты же понимаешь, что попытка вытащить твоего друга и спрятать его за пределами Анклава, а внутри лаборатории вам, разумеется, деваться некуда, — это прямой путь к тому, что ты станешь дашитом вместе с ним?

Я, конечно, предполагала такой вариант развития событий, но сердце все равно упало в копыта. В горле пересохло, поэтому я просто медленно кивнула. Какого Дискорда?.. Я всерьез обсуждаю со своим командиром собственное дизертирство?

– И ты всерьез планируешь выживать с ним вдвоем на Пустоши и самостоятельно его лечить?

– Ну.. я.. – конечно же не задавалась этими вопросами – не уверена, но я придумаю что-нибудь.

– Ясно. Слушай меня очень внимательно, Эхо, и не вздумай ни с кем обсуждать то, что я тебе скажу. Потому что ты поставишь под угрозу множество пони внутри и за пределами Анклава, и нам придется устранить тебя и всех, кто знает и может рассказать лишнее. – В смысле, кому это нам??.. Я непроизвольно нахмурилась, и подняла взгляд. Капрал выглядел очень серьезно. Очевидно, он не шутит, просто ну, следовало убедиться..

– Я слушаю. – Ну и писк, Эхо, соберись, пожалуйста. Это просто разговор, а я уже вся извелась.

– У меня есть.. союзники за пределами Анклава. И не уменя одного. В числе прочего, они изучают болезнь, которую Зефир распространяет на Пустоши, заражая зерновые культуры.

– Ту самую, которую..

– Да, которую подхватил твой друг. Это, разумеется, секретный проект, так что не спрашивай, зачем Зефир это делает и все в этом духе. Твой единственный и самый разумный способ помочь Ангелу — добраться до спрятанной на Пустошах базы ордена. Я укажу тебе их расположение и дам свой жетон — тебя пропустят. Обычно, я делаю вылазки к ним во время полевых миссий, но, сама понимаешь, твоего друга в поле уже никто не отправит.

Я дернула себя за язык, прежде, чем начала расспрашивать про орден. Очевидно, это лишнее, и я все равно потом сама узнаю. Если все получится. Что ж..

– А как мне тогда, ну, вытащить Ангела? Я понимаю, что, возможно, о многом прошу, но, если честно, я очень сомневаюсь, что проверну все в одиночку.

– Электронные замки в нужном тебе секторе, а также в секторах, смежных с ним и с выходом, разблокируются при пожаре. При этом также блокируются лифты, и всех эвакуируют согласно протоколу.

– Даже больных?

– Зависит от обстоятельств конкретного случая.

– А дальше?

– Найди пару пакетов Антирадина и лети в Разлом — если пожар будет большой, то охрана будет локализованы у очага, чтобы устранить последствия и разобраться в причинах. Возможно, у тебя получится проскочить, поскольку Разлом и без того патрулируют менее тщательно, чем внешние границы. Я даже могу показать тебе график обхода и пересменки.

Просто чудесно.. буквально на каждом инструктаже всем пони велят держаться от этого отвратительного места подальше. Зефир десятилетиями использует прореху в облачной завесе для утилизации токсичных отходов. Боюсь представить, во что превратилась местность под этой дырой. Здесь на облаках все в дефиците, и каждый свободный клочок пространства используется для нужд сельского хозяйства или технического производства. А вокруг Разлома в радиусе двух километров ничего не растет… и еще пару раз при возвращении с полей я видела, как оттуда бьют стремные зеленые молнии.

Должно быть, весь спектр моих сомнений отразился у меня на лице, поскольку капрал нахмурился и поджал губы.

– Я знаю, что предприятие очень рискованное, и, к сожалению, лично не смогу тебе помочь. Однако ты уже была на Пустошах, и даже за то небольшое количество полевых вылазок показала умение действовать собранно и мыслить трезво в критической ситуации. Я верю, что ты справишься, Эхо. Помни, что значимые изменения в мире требуют от нас значительных усилий. Я планировал познакомить тебя с деятельностью ордена, когда-нибудь позднее, но раз уж звезды сложились таким образом..

Звезды. Я сделала глубокий вдох и подняла глаза в небо. Такие холодные и далекие — их шепот всегда успокаивал меня. Созвездия напоминали об отце — когда я была жеребенком, мы с ним часами смотрели в небо, и он рассказывал мне легенды о зебринских божествах, их созвездиях, войнах и благостных перемириях. Как сезоны сменяют друг друга, так меняются и созвездия — уходят одни, и приходят другие. Когда на небе светят те же звезды, что и в час твоего рождения — тебе благоволит удача и небесное покровительство. Мне бы очень оно сейчас пригодилось. Однако, хотя все сезоны на Пустошах смешались в один долгий непроглядный кошмар, по календарному исчислению сейчас не весна, а поздняя осень. Отец рассказывал, что я появилась на свет ранней весной, под созвездием Верналис, змеиного божества. И еще что-то о том, что когда ужасный зебринский бог огня и войны Зекери пожелал, чтобы круглый год на небе сияло солнце, и остальные божества низвергли его за излишнее рвение, именно Верналис продолжал слушать его угасающий шепот и питаться его кровью и пеплом. Ну, что-то в этом роде. К сожалению, подробности я уже помнила плохо. Одно я знала точно — звезды всегда помогали мне, указывали путь и обещали светлое будущее. Значит, помогут и теперь.

– Идем, в кабинете на стене висит карта, а у меня на столе копия графика патрулей на эту неделю. После отбоя там обычно никого нет, зайдем на пару минут.

Ой, кажется, я надолго зависла в размышлениях. Никак не могу собраться, может попросить у Лили пару капель валерьянки?. Нет, лучше не стоит, а то мысли смешаются в кашу. А где мне, интересно, раздобыть Антирадин?

* * *

Капрал не стал включать верхний свет, поэтому карта на стене освещалась лишь тусклым зеленым светом стоящего на столе терминала.

– Вот смотри. Здесь, над этим разрушенным производственным комплексом наша лаборатория. Это ты и сама должна помнить, мы каждый раз пролетали эти руины на пути домой. Там дальше на юго-запад горная цепь, территория грифонов, а за ней — дикие земли. Вот здесь, на западе, граница облачной завесы. От лаборатории до границы лететь по прямой всего около часа. У нас, обычно, возвращение занимает больше времени, поскольку мы летим над облаками, отмечаемся на постах и облетаем поля пшеницы и прочей ерунды по широкой дуге. Что поделать, такие порядки.. Ну не важно. От Разлома тебе нужно будет лететь строго на запад, и почти у самого края границы будет довоенный медицинский комплекс. Вот здесь, он отмечен на карте. Затем на юго-запад, минуя пару поселений, радиовышку, ты увидишь руины обсерватории. Один купол наполовину уцелел, но воздух вокруг отравлен ядовитым туманом, поэтому не долетая метров пятьсот нужно будет снизиться и лететь у самой земли, там безопасно. Конечно, за тобой будут наблюдать, так что лучше вообще осторожно идти пешком. В обломках и неровностях холма с левой относительно купола стороны найдешь вход, небольшая стальная дверь. Воспользуйся моим жетоном, и сразу объясни диспетчеру, что я намеренно отдал его тебе. Все понятно?

– Да.

– Точно?

– Ну.. вроде того, да.

Я пялилась в карту, как будто надеясь, что рисунок отпечатается у меня на сетчатке. Мрачная богиня Луна, это все больше походит на кошмарный сон. Решив, что комментарии лучше оставить при себе, я коротко кивнула капралу, и мы перешли к графику патрулей.

Пересменка происходила ровно в семь вечера, а следующая — в полночь. И, поскольку сейчас ранняя осень, темнеть начинало как раз примерно около семи. Вообще не было гарантии, что покров темноты мне как-то поможет и успеет спуститься вовремя, но я хотя бы буду иметь в виду. График был расписан одинаковыми временными интервалами до конца недели. И, действительно, вокруг Разлома патрули состояли из одного, редко двух пони. Не в пример обычным составам из четырех-пяти вокруг корпусов лаборатории. И к самому разлому они не приближались, ограничиваясь территорией вокруг периметра прилегающих к Зефиру территорий.

– Завтра утром я сделаю объявление о полевой миссии. Командование назначило вылет через два дня на рассвете. Тебя я тоже включу в состав, так что накануне вечером получишь оружие и антирадин — это избавит тебя от вопросов и необходимости лезть на склад. – Я мысленно поблагодарила всех мыслимых и немыслимых божеств за такой расклад событий. Шансов на успех у меня все еще кошмарно мало, но с пистолетом хотя бы спокойнее.

– Спасибо, это очень поможет.

– А твое яркое предприятие советую осуществлять в ночь перед предполагаемым вылетом. Я подумаю, как именно по бумагам включить тебя в состав экспедиции и сделать вид, что ты бесследно исчезла на Пустошах, но ничего не обещаю. На это все. Пожалуйста, постарайся не убиться Эхо. И помни, что за тобой должок, и тебе придется выжить, чтобы со мной рассчитаться.

– Х-ха-ха, да, спасибо, это уж точно. Я даже не знаю, что сказать. Спасибо еще раз, большое. Я, наверное, пойду.. придумывать, ну то есть обдумывать все.

– Спокойной ночи.

Я вылетела в коридор чуть ли не бегом. Добравшись до своей койки, я еще долго не могла уснуть, обдумывая в голове все детали предстоящего плана. Пути назад еще не отрезаны, но мне действительно нет смысла отступать. Не сейчас. Слишком много обстоятельств уже указывают мне на то, что нужно взять Ангела бежать из Анклава. И не следует с этим тянуть. В этот раз он смог меня узнать, но если ему станет хуже, то весь наш путь станет гораздо, гораздо сложнее.

* * *

Весь следующий день я, параллельно с работой, собирала в нижнем ящике стола ингредиенты для парочки дымовых шашек. Пакет с калиевой селитрой я стащила с того самого склада, на котором мы вчера разговаривали с капралом. На мое счастье этот окислитель в лабораториях Зефира являлся по сути расходником, и мешков на складе было в избытке. Вряд ли кто-то расстроится, что один каким-то образом повредился при транспортировке, и немного соли высыпалось на пол. Но ради этой авантюры мне пришлось пропустить завтрак. Несколько кубиков сахара я взяла из общих запасов в ординаторской. Мои коллеги по возможности таскали сладкое из столовой, и я тоже пополняла их запасы, хотя сама предпочитаю пить чай без сахара. Ну вот, воспользуюсь своей законной долей. Бумага, спирт, вода, пустые бутылки от бытовой химии и даже клей ПВА были у нас в подсобке рядом с ординаторской — мне не было необходимости заранее складывать их в ящик.

Еще в кадетском корпусе нас учили делать дымовые шашки из подручных средств, и я знала, что они довольно долго сохли. Ничего лучше, чем тем же вечером все смешать и оставить в дальнем углу подсобки, я не придумала. У меня были три небольшие бутылки с этой смесью, а остальные спецэффекты мне придется создавать с помощью полученного оружия.

Я также уговорила Лили взять меня с собой на ночное дежурство, и она даже поменялась сменами с напарницей. Якобы, перед вылетом без Ангела я очень сильно нервничаю, и все равно не усну. В общем-то, в этом была своя правда, поскольку я действительно нервничала все сильнее с приближением часа Х. Лили даже предложила разбавить мне немного успокоительного -  к моменту вылета выветрится, а так хоть посижу спокойно. Я отказалась, хотя соблазн был очень велик.

За эти полтора дня я никогда еще не посвящала работе такое до смешного небольшое количество времени и усилий. Все мои мысли были заняты предстоящим побегом. К счастью, после обеда меня и еще пятеро разведчиков, отправляющихся в поля, выгнали тренироваться во двор. Физическая активность помогла вывести какой-то процент кортизола из организма, и мне стало полегче.

Стоя в очереди с предписанием на получение оружия, я старалась войти в состояние холодной решимости. Получалось так себе, к тому же весь мой арсенал составляли лазерный пистолет, электрошокер и запас энергетических батарей. На выходе со склада, капрал отвел меня в сторону и выдал гранату. Что ж, спасибо, мне очень повезет, если я случайно себя на ней не подорву в приступе паники. Хотя на самом деле это и правда может помочь, наверное..

Дождавшись восьми вечера я, в полном обмундировании для вылета и с пистолетом под левым крылом старательно прятала свои бутылочки в тележку со всякой ерундой, которой Лили пользовалась на обходе. Надеюсь, она не проводит ревизию всех ампул физраствора, перевязочных материалов и химии для мытья пола перед каждым дежурством. Одну бутылку я, на всякий случай, оставила в седельной сумке.

В коридоре у ординаторской раздались шаги, и я отпрянула от тележки, едва не задев стоящий рядом стол.

– О, привет, дорогая. Не передумала? Ночные дежурства обычно скучная штука.

– Не настолько, если есть с кем поболтать, да?

– Это точно, хотя это редкая практика. Но, с другой стороны, и желающих не спать всю ночь вместе с коллегой особо не находится.

–  Интересно, почему, ха-ха..

– Все равно, лучше никому не рассказывай. Понятное дело, что ты ничего лишнего не узнаешь от пациентов инфекционки, но протоколы.. до невозможности скучные протоколы..

– Да ладно, я же не буду заходить к ним внутрь. Если что — скажешь, что плохо спала, и попросила меня подстраховать. Учитывая нехватку персонала Вайолет тебя поймет и простит. И вообще, пару дней назад она сама устраивала мне экскурсию.

– Ну да, верно. Ладно, лучше поговорим о чем-то более приятном. Представляешь, я вчера видела, как наша лаборантка обжималась в углу с дежурным по этажу.

– Роузхарт? Она же ничего дальше своих пробирок не видит! С чего бы ей стали интересны местные жеребцы? И кто там вчера дежурил?

* * *

Мы с Лили поднялись на лифте до нужного этажа. Вдвоем, какая роскошь. Я была уверена, что часть сотрудников с верхних этажей все еще работает, и будет работать допоздна, но пока было тихо. В свой прошлый визит сюда мы с Вайолет миновали ДО, и я думала, что для медсестер дезинфекция не обязательна. Но двери лифта открылись прямо в камеру дезинфекции. Теперь понятно, зачем Лили накрывает тележку плотной клеенкой — сработал звуковой сигнал, над дверьми зажглись красные лампы, и нас со всех сторон обдало влажным паром. На всякий случай, я крылом прикрыла пистолет, надеясь, что осадок никак не повредит содержимому.

– Забыла сказать, что нужно задержать дыхание. Ну ничего страшного, раствор нетоксичный, просто немного пощиплет в носу, и все пройдет.

– Не страшно, я догадалась. На всякий случай еще и зажмурилась.

Лили  посмеялась, и покатила тележку в открывшиеся двери на этаж. Я осмотрелась и обратила внимание на запертую дверь в левой стороне отсека.

– Нам точно нужна была дезинфекция? Почему мы не прошли в эту дверь?

Лили бросила, не обернувшись.

– Просто так быстрее, а это пожарный выход, там на полу коридора стальные решетки — неудобно с тележкой.

То, что нужно. У меня ушло меньше секунды, чтобы вытащить из сумки бутылку с дымовой смесью и оставить ее за стенкой у закрывающихся дверей в ДО. Как будто бы выпала из тележки, да? Вряд ли кому до таких вещей есть дело. Если внутри произойдет задымление — эта дверь должна открыться, а там дальше я как-нибудь сориентируюсь. А со стороны коридора двери в ДО открывались с помощью датчика движения для всех желающих войти — иначе по окончании рабочего дня были бы огромные очереди из желающих приложить пропуск.

Лили толкала тележку по коридору, рассказывая мне какую-то ерунду из свежесобранных сплетен. Мы повернули направо, и я увидела знакомый номер сектора на двери.

– Откроешь? Пропуск у меня в кармане. – Ну надо же.. Но мне придется вернуть его обратно, к тому же Лили смотрит.

Я вытащила пропуск из широкого кармана ее халата и приложила к двери. Электронный замок пискнул зеленым светом, и дверь отъехала в сторону, открывая уже знакомый мне унылый больничный коридор. В вечернее время свет был приглушен, хотя все еще неприятный белый, сопровождаемый слабым гудением электрических ламп, наводил на меня тоску и какие-то неприятные воспоминания. Слишком туманные, чтобы я могла объяснить себе их природу.

Я вошла внутрь и сунула пропуск обратно в карман халата своей подруги, пока она катила тележку к дальнему концу коридора.

– Я всегда начинаю обход с дальнего конца к выходу, чтобы не таскать тележку туда-сюда. Тебе необязательно со мной таскаться, но я обещала историю про сообщение у Вайолет в терминале, поэтому пошли.

Меня немного воодушевила чудесная беспечность моей подруги. А также тот факт, что тележку она оставляет у выхода. К слову, пост дежурной медсестры находился примерно в середине коридора. Видимо, чтобы везде успеть добежать в случае чего.

Каждый раз, когда Лили входила в палату делать перевязки, давать медикаменты и проводить всякие разные манипуляции с пациентами, я оставалась снаружи, чтобы их не смущать. Мы обходили не все палаты. Видимо, не каждому требовался вечерний уход. К сожалению или к счастью, к Ангелу мы тоже заходить не стали. Во время одного из визитов Лили в палату к пациенту, я вытащила еще одну бутылку, спрятав ее в подсумок. В тележке осталась последняя, я поставила ее ближе к краю. На мое счастье, на нижний ярус тележки Лили вообще не обращала внимания, и была слишком увлечена нашими разговорами, чтобы определить новый предмет.

Спустя пару часов действительно увлекательных бесед на посту, мы перечитали все информационные письма в терминале за последнюю неделю, обсудили гороскопы, и Лили решила вздремнуть “всего пятнадцать минуточек”.

– Ладно, я тебя разбужу. Только сначала схожу в туалет.

– Тебе нужно будет выйти из отсека и пройти до конца коридора — он у нас один на крыло. Вот, возьми пропуск.

Один на крыло, значит. Ну хорошо, будем надеяться, мое кустарное месиво хорошо дымится.

Получив пропуск, я побежала по пустынному коридору до туалета. В ночной тишине стук копыт раздавался, казалось, на весь этаж. Ну и ладно, здесь же должен ходить какой-то персонал, или дежурные, наверное никто не будет задаваться вопросом, кому понадобилось ночью сбегать в туалет.

Мне показался немного идиотским тот факт, что для входа в туалет тоже нужен был пропуск — сложно сказать, перебарщивает ли Анклав с секретностью. Надеюсь, там хотя бы нет камер.

Зайдя в ближнюю кабинку, я поставила на пол свою бутылку и задумчиво на нее уставилась. Наверное, следовало ее поджечь и бежать, надеясь, что пожарная тревога сработает, причем не сразу. Придется рискнуть, какие ж еще варианты?

Достав лазерный пистолет, я прицелилась в горлышко бутылки, зажмурилась и нажала языком на спусковой крючок. Звук выстрела разрезал ночную тишину словно набат. У энергетического оружия не было отдачи (только нагрев), да и стояла я почти вплотную, но все равно горлышко я слегка опалила, и капля пластика упала в содержимое. Надо было включить воду, чтобы заглушить шум, какая же я беспечная! Ладно, эта штука вроде начала шипеть. Я зачем-то принюхалась к бутылке — так и есть, запахло горелым. Не долго думая, я прикрыла кабинку, вылетела за дверь и порысила по коридору обратно. Если не сработает — я об этом довольно скоро узнаю.

По возвращении обратно в сектор инфекционных заболеваний, я сунула пропуск Лили в нагрудный карман формы, рядом со своим. А потом уронила ей в карман мой собственный пропуск. Если что — скажу, что перепутала.

Мы поболтали еще какое-то время, а затем Лили заварила мне чай и откинулась на стуле, прикрыв глаза и взяв с меня обещание разбудить ее через пол часа. Я выключила настольную лампу, оставив гореть зеленым светом терминал на столе. Вокруг было тихо и довольно мрачно, и мне очень хотелось ерзать суда-сюда, но надо было дать моей подруге уснуть.

Как только она начала посапывать, я аккуратно встала и, так тихо, как только могла, пошла в сторону палаты Ангела. Надо сказать, никогда еще я не соблюдала все техники скрытности для бойца разведки на задании с такой тщательностью.

Считав пропуск Лили, электронный замок тихо пискнул, и я смогла приоткрыть дверь. Свет в палате был выключен, поэтому я не сразу рассмотрела силуэт моего спящего друга. Окно почему-то тоже было занавешено шторкой. Единственный свет поступал внутрь через прорезь на двери, которая использовалась для передачи еды сильно заразным пациентам, и, стоя у входа, я перекрыла даже его.

Аккуратно обходя по стеночке возможные препятствия и давая свету возможность мне помочь, я подошла почти вплотную к кровати.

– Ангел? Это я, проснись, пожалуйста.. – мне пришлось для надежности шептать ему в самое ухо. Надеюсь, он спросонья не пропишет мне копытом в нос..

– Что? Лили, мне не нужны успокоительные, я и без них смог уснуть.

– Нет, это я, открой же глаза! Только тихо! – Интересно, а как можно открыть глаза громко, гений? Мне нужно собраться..

– Эхо? Зачем ты снова пришла? Только не включай свет, ладно, мне становится плохо..

– Я знаю, я хочу вытащить тебя отсюда.

– Куда?

– Ну.. в Пустошь..

– С ума сошла?

– Ты не понимаешь! Послушай, ты здесь погибнешь. Я видела отчеты о состоянии других пациентов со схожими симптомами — никто не будет тебя лечить, ученые просто наблюдают за ходом болезни.. Мне очень жаль, правда.

– Посмотри на меня, Эхо! Сколько я уже здесь лежу? Я вряд ли пролечу больше километра.

– Ну на посту должны быть стимуляторы или что-то подобное — я поищу. – И почему я не поискала заранее, идиотка?

– И.. что дальше? Если вдруг мы сбежим, что мы будем делать дальше?

– Капрал дал мне координаты места, где нам помогут. Я уже не первый день вынашиваю эту идею, не переживай, я успела все обду..

Прямо за стенкой палаты в наружном коридоре раздался сигнал пожарной тревоги. Ну что ж, сработало, просто блестяще.

– Я.. сейчас вернусь! – Бросила я уже окончательно проснувшемуся пегасу и вылетела за дверь палаты, оставив ее приоткрытой.

– Лили, проснись, там орет пожарная сирена! – Кричала я, подбегая к посту.

– В коридоре?

– Да

– Я схожу посмотрю, будь здесь. Иногда такое бывает — срабатывает из-за ерунды, кто-то что-то пролил, и вот..

Дискорд, она же не откроет дверь!

– Вот, твой пропуск, кажется выпал.

– Ага, я сейчас!

Я молилась звездам, чтобы на всем этаже не поднялась паника, и распихивала по карманам подсумка стимуляторы из аптечки на посту.

В пять темпов галопа оказавшись у двери в палату Ангела, я вытащила последнюю банку из тележки, дважды выстрелила в нее  и подбросила прямо в висящий на потолке датчик дыма. Упавшая на пол самодельная шашка, кажется, растряслась, что усилило химическую реакцию, и дым повалил во все стороны. Чудом датчик сработал, открыв ведущую в коридор дверь. Серена заверещала громче. На мое счастье, Ангел сам вышел из палаты. Великие боги, его шатает..

Я выкатила дымовую шашку в коридор и изо всех сил зарядила по ней задней ногой — частично просыпая содержимое, бутылка срикошетила от стены возле поворота и укатилась куда-то дальше, в противоположную от ДО сторону. Дискорд, я так весь этаж на уши подниму!

– Бежим! В смысле, идем, скорее.

Ангел устало вздохнул и, шатаясь, поплелся по коридору. Когда мы уже вышли за поворот, из-за угла на меня вылетела Лили.

– Там что-то дымится! Богини, ничего не взорвалось? А что тут делает…

– Сирена сработала, дым был в инфекционке — часть палат открылась. Я хочу вывести его на воздух, помоги остальным.

– Что? А, ладно, да, конечно! – Видимо, из-за паники Лили не стала подвергать сомнению мои странные оправдания. Мы с Ангелом уже почти дошли до ДО, позади я услышала голоса, звуки открывающихся дверей. Похоже, я устроила переполох у ни в чем неповинных пони. Надеюсь, хотя бы безвредный.

Двери ДО распахнулись перед нами. Видимо, сюда дым пока не дошел — иначе они были бы открыты. Ну это поправимо.

Несколько выстрелов в бутылку, заведомо оставленную мной пару часов назад и никем не тронутую, и сигнализация раздалась прямо над моей головой. Щелкнула дверь пожарного выхода, и мы с Ангелом ввалились внутрь.

– Как ты себя чувствуешь? У меня есть стимуляторы.

– Давай.. не очень, а нам, видимо, лучше бежать бегом.

Я быстро опустошила шприц в мышцу на его шее и порысила вперед. О том, куда ведет этот коридор, я не знала. Впереди была стальная винтовая лестница, уходящая вниз и вверх, а сам коридор уходил дальше, огибая периметр всего нашего крыла. Вернее, лестница была не винтовая, скорее зигзагообразная. Какая вообще сейчас разница?

Я обернулась на неуверенно рысящего в мою сторону Ангела и, не долго думая, прыгнула в пролет, взмахнув крыльями у пола нижнего этажа. Теперь я на первом — больше никаких идиотских пропусков и электронных замков. Снизу даже не оказалось двери — проход был открыт. Надо же, никогда не обращала внимания. Я вышла и обернулась через плечо в ожидании Ангела. Над проемом горела табличка об эвакуационном выходе. Выглянув из-за угла коридора, я увидела несколько дежурных, бегущих в мою сторону. Мой друг показался рядом, и я тут же пихнула его в приоткрытую подсобку рядом, а сама вышла из-за угла. Бегущие в мою сторону дежурные поравнялись со мной. Один из них рявкнул что-то про задымление и велел не шляться по коридорам, а идти к выходу. Ну, как скажете.

Я вытащила Ангела обратно, и мы пошли по горящим на стене белым стрелкам в сторону общего выхода. Надо же, на первом этаже тоже подняли тревогу.. И хорошо, в суматохе никому не будет дела до того, почему тут разгуливает пони в больничном халате.

Из жилых и производственных помещений в коридор вываливались заспанные пони, направляясь в ту же сторону, что и мы. На всякий случай, я сбавила шаг. Хватало и того, что я среди ночи шастаю по комплексу в униформе и с оружием. Если что, скажу, что отправили в патруль, но такая отговорка не прокатит, если меня поймает действующий патрульный. Несколько минут мы шли по коридору под звуки сирен, я то и дело нервно поглядывала на Ангела, плетущегося рядом. Выглядел он ужасно, но уже хотя бы не шатался. Как только мы оказались на улице, я повела нас вдоль внешней стены комплекса. Где-то там дальше был спуск на нижний ярус. Оглянувшись, я увидела, что распределением пони у выхода занимался мой дорогой капрал Мантис. Который, поймав мой испуганный взгляд, учтиво сделал вид, что ничего не замечает. С ума сойти, небесные светила да благословят его путь!

– Что теперь? – Ангел поторапливал меня, уже проходя спуск на нижний ярус.

– Спускайся и прыгай, дальше мы летим в Разлом.

– Ты с ума сошла, родная?

– Ну извини! Более безопасных дырок в завесе поблизости не нашлось.

Рано или поздно нам пришлось бы отойти от стенки, и, пожалуй, сейчас самое время. В холодном свете звезд я разглядела систему труб, отводящих химические отходы от главного корпуса лаборатории. С нижнего яруса было видно только нижнюю часть обшивки – ее намеренно не прятали в облаках, чтобы отслеживать возможные протечки. И, к счастью, трубы были проложены по прямой. Я взлетела, подняв голову к трубам, и устремилась в противоположную от комплекса часть. Я понятия не имела, сколько сейчас времени, и что там с патрулями, но времени думать у меня не оставалось. Ангел летел позади с небольшим отставанием. Стараясь не терять его из виду, в нескольких сотнях метров перед собой я увидела.. ну, пожалуй, можно описать это, как химический водопад, прорезающий облачную завесу брызгами. Почему-то светящийся ярким зеленым светом. Мда, надо как-то это облететь и спуститься. Одного пакетика Антирадина, если что, хватит на двоих, так ведь?

– Аккуратнее там, не испачкайся! – Бросила я громким шепотом куда-то за плечо.

– Взаимно..

Огибая водяные потоки по широкой дуге, мы вылетели на открытую местность. Ярус облачной завесы над нашими головами закончился вместе с трубами, и я снова увидела звезды. Прошу, осветите нам путь…. Кажется, где-то позади были силуэты пони или патрульных дронов. Молясь, чтобы нас не заметили, я нырнула в заполненную токсичным паром дыру в облаках, изо всех сил работая крыльями, чтобы поскорее оказаться подальше. Отлетев метров на сто, я с удовлетворением увидела, что Ангел все еще следует за мной. Пожалуйста, держись, пожалуйста…

Нижний периметр завесы обычно тоже патрулируется дронами, а у большинства важных объектов создается искусственный шторм. Чтобы этого избежать, придется спускаться вниз вдоль водопада. Перед моими глазами открылся впечатляющий вид на почти затопленную радиоактивную свалку — яркие зеленые брызги водопада бурлили на поверхности грязного маслянистого озера. Ох, Богиня Луна.. у меня начали зудеть перья при мысли о том, что нам нужно приблизиться к этому еще минимум на пол километра.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь! – Раздался надрывный выкрик Ангела где-то над моей головой. Комментарии были излишни.

Аккуратно планируя вниз и в сторону от этого живописного очага самых ядовитых химических соединений, я высматривала нужные мне ориентиры. Что там говорил Капрал?.. Лететь на запад до.. докуда? Ага, медицинский комплекс. Я хорошо ориентировалась по звездам, так что пары секунд перед прыжком в Разлом мне хватило, чтобы сориентироваться. Наверное, Ангелу нужно было дать передышку. Как назло, по направлению нашего полета на земле не было никаких сооружений, чтобы спрятаться и передохнуть. Зависнув в воздухе, я позволила Ангелу поравняться со мной.

– Пролетим еще немного и поищем укрытие. Тебе нужно отдохнуть.

– Думаешь, за нами не отправят погоню? Капрал сразу же поймет, что тебя нет.

– Ну мы.. найдем укрытие получше..

Я понимала, что капрал постарается сделать все, чтобы помочь мне, но и он не всесилен и ограничен рамками своих должностных полномочий. Поэтому расчитывать следовало только на себя.

Мы спустились еще ниже к земле — впереди показались обломки довоенных зданий. Полуобвалившийся кусок крыши одного из них я выбрала в качестве посадочной площадки.

Ангел сразу понял, что я планирую снижаться, и с трудом приземлился на крышу. Пока я, на всякий случай, облетела здание кругом, проверяя наличие возможных угроз. Вокруг было тихо. Или это мои нервы, или тишина была зловещей..

Когда я вернулась, Ангел лежал на оплавленном куске бетона и тяжело дышал. Похоже, перелет дался ему тяжело.

– Отдохнем немного и летим дальше. У меня с собой еще два стимулятора и Антирадин.

– Один оставь. И Антирадин тоже. Мне плохо, но это с непривычки. Зато теперь я, наконец, могу перестать жмуриться от света.

Мне всегда нравилось его умение сохранять позитивный настрой. И было бы неплохо этому поучиться.

После того, как мы отдышались, и я вколола Ангелу еще один стимулятор, мы вновь поднялись в воздух. Мы уже миновали половину пути к спасению, огромным чудом, а осталось всего ничего! Я напевала под нос мамину колыбельную, чтобы отвлечь себя от от ощущения сдавливающей нас со всех сторон, удушающей радиоактивной темной бездны. Нам около часа лететь до границы облачной завесы, и я снова увижу звезды. Нужно продержаться всего час.

## Глава 7. Настанет звездный час

“Иметь место, куда можно вернуться, – это дом. Иметь кого-то, кого можно любить, – это семья. А иметь и то, и другое – это благословение, которого у меня нет”

Мы все летели и летели, а пейзаж внизу оставался таким же мрачным и однообразным. Иногда попадались разрушенные довоенные строения — сложно было идентифицировать, какие именно, потому что большинство являло собой груды обломков бетона и металла низкой степени сохранности. Неудивительно, ведь мы летим очень близко к границе. Границе не только небесной завесы — самой Эквестрии. Там, дальше, за горами и болотами, в Диких землях, судя по обрывочным сведениям с нашего кадетского курса истории, до сих пор обитают разрозненные зебринские племена. У меня и самой был повод убедиться в том, что под облаками, сравнительно недалеко от дислокации лаборатории Зефир, население Пустошей довольно разрозненное. И зебры встречаются в поселениях наравне с остальными расами пони. Какая ирония, что сплотиться и жить вместе нам помогли всего какие-то 200 лет ядерного апокалипсиса. Хотя жизнью это сложно было назвать.. выживание подходит больше. Нас с детства учили, что Анклав — единственный сохранившийся с довоенных времен оплот цивилизации, и что мы должны быть благодарны, что живем в адекватных условиях. Не страдаем от лучевой болезни, не глотаем пыль на завтрак и не деремся за спальное место с радтараканами. Конечно, в этом есть смысл, но при таком подходе в головах пегасов все население Пустошей превращается в недостойных дикарей и жалких умирающих букашек. Раньше я как-то закрывала глаза на нюансы радикальной политики нашего правительства, но сейчас все больше склоняюсь к мысли, что пегасы Анклава не спустятся на Пустоши, пока не уничтожат всю разумную и неразумную фауну подчистую. Чтобы не рисковать и не запачкаться. Процесс, конечно, долгий, и длится уже пару веков, но, судя по состоянию Ангела, проекты лаборатории Зефир в меньшей степени нацелены на то, чтобы создать устойчивую к любым условиям плодовитую зерновую культуру для пропитания на небесах. И вообще, слишком уж серьезные последствия для здоровья от, предположительно, безопасной к употреблению пищи… пищи, за которую вечно голодающее местное население Пустошей друг друга переубивает..

Ангел то отставал, то нагонял меня, хотя я очень старалась не торопиться и лететь в спокойном темпе. Окружающая атмосфера сменилась с мрачно-темной, на чуть менее мрачную и темную, из чего я сделала вывод, что начало светать. Да уж, мне будет очень не хватать созерцания красивых рассветов.. И дело было не только в облачной завесе — воздух на Пустошах до того грязный, что видимость повсюду ухудшается процентов на 20-30. А еще теперь мы постоянно будем вдыхать эту адскую смесь песка, пепла, микрочастиц всякой токсичной пыли и прочих радостей. Конечно, у меня не было шансов раздобыть себе герметичный костюм химзащиты, очки и какой-нибудь талисман на удачу, поэтому придется привыкать. На самом деле я даже понимаю руководство Анклава, которым претит сама мысль о том, чтобы спускаться под облака.

В свете того, что я с очень большой натяжкой назвала бы лучами утреннего солнца, внизу я разглядела полуразрушенное грязно-желтое здание с некогда красивой вывеской в виде розовых бабочек. Было несложно узнать опознавательные признаки Министерства Мира и прийти к выводу, что под нами медицинский комплекс. Вообще, конечно, странным решением было строить большой медицинский комплекс так близко к границе, но такое решение было следствием слегка противоречивой политики Министерства. Помощь всем, даром, и пусть никто не уйдет обиженным, даже если ты зебра! Ну или что-то в этом духе…

Ну теперь нужно заложить дугу, желательно подальше от возможных поселений на пути — нам не нужно излишнее внимание — и искать полуразрушенную обсерваторию. Признаться честно, я имела весьма смутное представление о том, как может выглядеть “обсерватория”, но купол я, пожалуй, определю.

* * *

Мы с Ангелом сделали еще парочку вынужденных остановок, при этом запас сухого пайка из моих походных сумок сократился наполовину. Нам не то, чтобы выдавали много, поскольку, в обычных условиях, мы не пропустили бы завтрак перед вылетом, и по прилете на точку в лагере нас бы, возможно, тоже чем-то покормили. Поэтому запас еды разведчикам был скорее на всякий случай — вынужденную задержку или еще какие непредвиденные обстоятельства. Ну а мы с моим другом остались на самообеспечении. И хотя у Ангела вообще не было аппетита, я все же заставила его поесть.

Я очень переживала, что после контакта с токсичным водопадом из отходов научной деятельности лаборатории, мы с Ангелом на пару начнем испытывать сразу весь перечень симптомов лучевой болезни, но пока все было как будто бы нормально.. в целом, из неприятных отягчающих обстоятельств было только то, что Ангел внешне казался разочарованным в себе, жизни и всем происходящем вокруг. Поэтому вел себя довольно инертно, и летел рядом только потому, что я его попросила. Это плохо, ведь важный фактор лечения любой болезни — это желание выздороветь. Отец много рассказывал про внутренние силы и настрой, ценную энергию и так далее. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Сейчас главное — долететь.

Спрятанный за ворот униформы жетон немного холодил шкурку. Чем, предположительно, ближе мы подбирались к месту назначения, тем больше я начинала переживать, что мы прозеваем купол и отравимся радиоактивным туманом. И потом нас расстреляют системы ПВО. Ну или сначала расстреляют, а потом отравимся. Не выдержав, я начала снижаться.

На самом деле, опрометчиво, поскольку рельеф окружающей местности со степного начал переходить в холмистый. Меня догнала мысль о том, что обсерваторию строили для наблюдения за звездами, и было бы логично выбрать для этого возвышенность. Значит нужно лететь выше в холмы.

Через пару сотен метров я начала замечать обломки стекла и каких-то конструкций, раскиданных тут и там. Ладно, теперь точно снижаемся.

Мы снизились почти к самой земле, и, аккуратно огибая обломки, свернули немного левее. Вроде как, мне нужно было держаться левой стороны пока абстрактного здания. Воздух стал чуть более густым, но никто из нас двоих пока не заходился в приступе смертельного кашля. Но мы все равно спустились на землю, чисто на всякий случай.

– А ты уверена, что ломать ноги, прыгая по холмам и по всякому мусору — это хорошая идея?

Ну да, верно, он же не в курсе. Ладно ээ.. что ж.

– Вообще-то вход должен быть как раз где-то между обломками. И говори тише.

Мы провели неопределенное количество времени, ползая между этими самыми обломками. Как оказалось, кругами. Пока я случайно не провалилась в относительно расчищенный узкий проход, который привел нас к небольшой, огороженной ржавой сеткой площадке. Прямо перед нашими уставшими глазами возвышалась стальная дверь. Над дверным проемом была прибита полустертая стальная табличка. Крупными буквами на ней значилось “Обсерватория Серебряный Ветер”. И ниже курсивом плохо читаемый слоган “Открыта для всех, кто смотрит в будущее”.

А еще чуть ниже, слегка заезжая на подвижную часть двери, кто-то криво вывел красной краской “Будущее наступило. Оно нас ненавидит”. Ха-ха, довольно антуражно. Если в этом месте обитают пони, почему не стерли эту надпись? Или они сами ее написали?..

– Это оно? Чем бы оно ни было.

– Да, мы пришли. Теперь нужно, чтобы нас пропустили. Ты видишь здесь что-то вроде коммутатора для связи с дежурными или..

Ангел повел ушами в сторону дверей, и, справа от них, на стене я увидела проржавевший динамик. Штука выглядела так, будто она совершенно точно не работает уже сто лет, но я все-таки решила рискнуть. Более детальный осмотр не дал ощутимых плодов — единственная кнопка была выбита, а отверстие давно забилось песком и ржавчиной. Хм..

Я аккуратно подцепила зубами выданный мне жетон. Начищенная сталь блеснула, когда он закачался на цепочке.

– Что там у тебя? – Спросил Ангел, подойдя ближе, – Зачем тебе эта штука?

– Это я как раз и пытаюсь выяснить..

Пегас скептически осмотрел висевший на цепочке стальной прямоугольник, окинул взглядом динамик, и перевел взгляд на меня.

– Попробуй вставить сюда.

– Куда?

Мой друг нахмурился и коротко выдохнул. Видимо, он был не в самом хорошем расположении духа. Ну конечно, у нас была тяжелая ночь.

Пытаясь понять, что он имел в виду, я еще раз осмотрела старый динамик, и под слоем ржавчины обнаружилось прямоугольное отверстие. По длине и ширине примерно совпадающее с короткой гранью жетона. Ну.. ладно, он же на веревке, если что — вытащу обратно.

Привстав на задних лапах, я воспользовалась нехитрым преимуществом копытокинеза и аккуратно вставила жетон в отверстие. Погрузившись в прорезь чуть больше, чем наполовину, что-то щелкнуло, и меня тут же ударило током. Несильно, но я все равно приземлилась обратно на все четыре с недовольным шипением. Коммутатор как будто ожил, внутри что-то зашипело и едва заметно зажглось. Кажется, я замкнула цепь.

Динамик откашлял еще пару неприятных помех, и заговорил.

– Привет! Поздравляю, вы нашли вход! – Это что, шутка какая-то? – Было довольно забавно наблюдать за процессом вашего поиска. Честно признаюсь, я уже думала скомандовать пристрелить вас, когда вы разочаруетесь и уйдете. Но, раз уж у вас есть ключ, так уж и быть, можете пройти.

– Ээ.. спасибо?

Ангел никак не отреагировал на этот небольшой перформанс. Он стоял, уставившись в пол, и часто дышал. Даже осунулся, бедный. Я сделаю что угодно, чтобы уговорить этих чудиков нам помочь. Тем более мы уже явно на финишной прямой.

Стальная дверь перед нами зашипела и разъехалась в стороны. Пахнуло холодным воздухом и пылью, и в темном проеме появилась кобылка земнопони, одетая в рабочую форму. Через прорехи в потрепанной спецодежде проглядывала медно-красная шкурка, а на голове она носила защитные очки.

– Дэйлайт Блоссом. Коротко — Дэйзи. Не забудь вытащить ключ из коммутатора. И, позволь узнать, как он у тебя оказался?

Я пару раз моргнула в растерянности и метнулась обратно к коммутатору, чтобы вытащить жетон. Не будучи очень уверенной, что делать дальше, я так и застыла с ним в зубах.

– Хорошо. Дай-ка мне его сюда, я посмотрю, чей он.

Наверное, я могла сказать и так, но предпочла подчиниться. Ангел все также понуро стоял за моим плечом, а затем медленно проследовал за нами внутрь. Стальная дверь с громким скрежетом съехалась обратно, а кобылка скрылась в небольшой кабинке прямо у входа.

Я сунула голову внутрь. Места было мало — почти все пространство занимал небольшой стол, какая-то аппаратура, стул и пол метра пространства для прохода. Кобылка уронила жетон на стол рядом с журналом и включила тусклую лампу. Что-то там рассмотрев на стальной пластинке, она перелистнула страницу назад и, водя копытом по исписанным карандашом строкам, остановилась на одной конкретной.

– Минт Винд? Занятно. Он должен был явиться через несколько дней, при этом лично. Напомните, кто вы?

Я ведь так ничего ей и не сказала. Ммгм, времени подобрать слова у меня было совсем немного, но вроде кобылка настроена к нам дружелюбно. По крайней мере не подняла тревогу. Значит, импровизируем.

– Мы ээ.. служили под командованием капрала Мантиса. Ну, это его позывной. Я не знаю настоящего имени, но он.. у него мятного цвета шерсть и белые полосы на гриве.

– Служили? Больше нет?

– Ну, видимо, с сегодняшнего дня мы.. в отставке. Вынужденной.

Кобылка слегка нахмурилась и медленно кивнула. Я восприняла это, как знак продолжать.

– Мой друг тоже состоял с нами в отряде. Потом он подцепил какую-то болезнь, но вместо лечения за ним просто наблюдали и, кажется, ставили эксперименты. Капрал дал мне жетон, рассказал, как до вас добраться. В общем, помог сбежать. Он.. выразил надежду, что вы сможете нам помочь, поэтому мы здесь.

– Хм. Ясно. Занятно. Болезнь, значит. Ну как скажешь. Сдайте оружие, и я проведу вас в лазарет. А там пусть руководство решает, что с вами делать. – Что-то внутри меня перевернулось, и комок нервов начал рассасываться. Великие звезды, спасибо, спасибо тебе, очаровательная кобылка! – Нам всегда нужны рабочие копыта, но в то же время, у нас есть очень весомые причины не доверять Анклаву. Хотя ваш капрал еще ни разу нас не подвел, он — скорее исключение.

Я обернулась на Ангела, чтобы проверить его состояние. Все также печально, но он хотя бы стоит на ногах.

Мы послушно сдали имеющееся у нас оружие, хотя электрошокер я решила оставить при себе, спрятав в кармане сумки под остатками пайка.

Слабо освещенный коридор вывел нас в большое, просторное круглое помещение с массивной колонной в центре. Колонну окружала стальная винтовая лестница, ведущая  на верхний этаж. Проем для лестницы в потолке довольно сильно осыпался, впуская дневной свет в дыру вокруг колонны, и я смогла рассмотреть большой стеклянный купол, местами треснувший и дырявый.

Вдоль стен под уцелевшими участками потолка были расставлены нехитрые предметы мебели, висели какие-то карты, мерцали холодным голубоватым светом осветительные приборы. По помещению передо мной прошла пара единорогов в лабораторных халатах, зебра и даже грифон. Судя по виду, наемник. Он был единственным, кто обратил на нас пристальное внимание, но быстро отвернулся и последовал дальше за упомянутой выше зеброй, облаченной в какую-то странную темно-синюю накидку с абстрактными белыми рисунками.

Выйдя из коридора, мы сразу же свернули направо — чуть дальше в круглой стене был проход в, судя по всему, больничное крыло.

Смежная с входным коридором стена не представляла собой ничего особенного — на ней тоже были расклеены какие-то листы с обозначениями, чуть дальше стоял стол и сломанная тележка. А по левую сторону часть стены обвалилась, делая смежными два соседних помещения. Из этого покосившегося проема нам навстречу вышла пожилая единорожка. Ее насыщенная коричневая грива была наполовину покрыта сединой, а карамельно-золотую шерсть у передних копыт покрывали следы от химических ожогов. Из карманов ее халата торчали какие-то склянки, карандаш и записная книжка.

Единорожка замерла перед нами, склонив голову набок. Затем морщины у ее глаз разгладились, возвращая некогда очень красивому лицу спокойные черты.

– Кого ты привела к нам, Дейзи?

– Ха, да они сами пришли. Говорят, от нашего крылатого капрала. Один из них болен, поэтому я просто передам их тебе и вернусь к своим рабочим делам, ладно?

– Из Анклава? Конечно, иди, дорогая, но позови сюда этого.. шамана. Совет же все равно захочет быть в курсе, а здесь.. нам есть, что обсудить.

Наша сопровождающая тут же развернулась и бодро порысила обратно.

Я заглянула единорожке в глаза и растерянно улыбнулась. Она отошла в сторону, пропуская нас в просторное помещение, разделенное ширмами из разнородной ткани. К освещению из пары аварийных ламп прибавлялись странные светильники с какой-то тягуче переливающейся жижей внутри. Несколько коек были заняты, но старалась не сильно пялиться на пациентов, и просто проследовала за единорожкой в дальний конец помещения. Мы пришли в рабочую часть кабинета, отделенную такой же неровно скроенной ширмой. Заваленный записями рабочий стол у дальней стены был хорошо освещен теплым светом такого же странного светильника. Возле ширмы стояла пустая больничная койка. Интересно, откуда в обсерватории взялся весь этот больничный антураж?..

– Мое имя Лемони Спаркл. Позвольте, я помогу вашему спутнику лечь, и осмотрю его.

Кобылка помогла Ангелу забраться на койку, надела на голову взятое со стола медицинское налобное зеркало с прорезью в середине и левитировала лампу, чтобы провести осмотр. Как только свет отразился в глаза моего друга, он сощурился и затрясся. Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не отвернуться. Я, конечно, совсем не контролировала процесс, и вряд ли она сделает что-то плохое, но..

– Для более полного анамнеза мне нужно узнать, как именно вы заразились, и как именно у вас проявлялись симптомы? – Спросила кобылка, обращаясь к Ангелу. Лампу она убрала, но пегасу все равно потребовалось время, чтобы прийти в себя и кратко рассказать о своем самочувствии.

– Конечно, мне хорошо знакомо это состояние. Анклав не приемлет полумер, и жертвами их экспериментов становятся десятки пони из местных поселений.

– Вы сможете ему помочь?

– Со временем да. Понимаешь, дитя, это своего рода цикл. Мы создаем лекарство от штамма вируса, а затем ученые Анклава модернизируют штамм, и нам приходится синтезировать новое лекарство. Непрекращающееся количество большой кропотливой работы..

Единорожка переключилась на Ангела, и все это время я стояла рядом, переминаясь с ноги на ногу. Левое ухо дернулось, когда я уловила шаги в проходе. Так и есть, к нам приближалась та самая зебра в странной мантии. Видимо, тот самый шаман. Неужели настоящий? Отец и сослуживцы рассказывали много всякой мистики о зебринских алхимиках и заклинателях. В Анклаве, конечно, о них не думают ничего хорошего. Непроизвольно, я напряглась. Медленно переводя взгляд с него на Ангела и обратно, я сделала пару шагов к столу.

Зебра молча остановился в метре от нас — с этого расстояния я уже определила, что под мантией был молодой жеребец. В каждом из его ушей висело несколько колец, на передних копытах блестели браслеты, а на груди — какое-то замысловатое украшение, напоминающее бусы с какими-то камнями и маленькими черепами каких-то грызунов или змей. Антуражно, ничего не скажешь.

Кстати, над койками тоже висели какие-то обереги с черепами и вплетенными травами, но я сразу не придала этому значения — слишком много новой информации для моих усталых мозгов. Теряю хватку, разведчик должен быть внимательным. Хотя я уже, конечно, больше не разведчик… но все равно внимательность и осторожность еще никогда никому не вредила.

– Приветствую, Сеферо. – Единорожка медленно кивнула в знак приветствия и переключилась обратно в рабочий режим.

Я не придумала ничего лучше, чем молча наблюдать за происходящим.

Зебринский жеребец окинул меня оценивающим взглядом от макушки до кончиков копыт, не упустив из внимания мою частично полосатую масть, за которую мне почему-то тут же стало неловко.. и, глядя прямо мне в глаза, спросил:

– Кто ты?

– Я кхм.. мое имя Эхо, я бывший разведчик Анклава. Мой командир состоит в вашем.. ордене.. и он помог мне привести моего больного друга сюда. Нам нужна ваша помощь.

– Мы никому не помогаем просто так. – Ну я даже не сомневалась. Если честно, какой-то такой холодный прием я и ожидала, просто дружелюбие двух здешних кобылок усыпило мою бдительность.

– Лемони, что скажешь?

Единорожка отошла к столу и пригнулась к полу, магией открывая замок на вмонтированном в стену под столом небольшом сейфе. А я и не заметила, что там был сейф.. она левитировала на стол возле лампы какие-то папки, перебрала несколько документов и вытащила один. Это была анкета, на бланке медицинских отчетов Анклава — буквально таких же, с которыми я недавно работала, но со штампом второй степени секретности. С небольшой черно-белой фотографии в левом верхнем углу документа на меня смотрела очень знакомая пони. Я тряхнула головой и всмотрелась получше. Ну да, это была моя фотография.

– Какого.. Дискорда.. – прошептала я себе под нос, ощущая как сердце забилось чаще.

Единорожка тепло улыбнулась мне, как будто ее ничуть не смущало полное непонимание, отразившееся на моем лице.

– И снова здравствуй, Плерион.

– Но меня зовут..

– Я знаю, тебе дали другое имя. Бедное дитя. Мне жаль, что я таким непростительным образом приложила копыто к судьбам несчастных пони. И я благодарна небесам за возможность перед тобой извиниться.

– Простите, но я, если честно, не очень понимаю, о чем вы.

– Неудивительно. Сеферо, я попросила вас присутствовать лично, потому что этот разговор хочу оставить между нами.

Жрец сделал шаг ближе, остановившись ко мне почти вплотную. У него тоже были янтарные глаза, только обрамленные черными кругами. Полосы на его морде как будто змеились, освященные теплым светом странной алхимической лампы. В моих глазах он чем-то походил на хищную птицу или, скорее, на дикую кошку. И как будто черного цвета в его масти и гриве было даже больше, чем белого. Брр. Я мысленно приказала себе перестать его разглядывать.

Кобылка вздохнула.

– Предполагаю, что вас двоих благоразумно не посвящали в структуру и деятельность нашей организации. Я сделаю лишь необходимые оговорки, чтобы ясным образом довести до вашего сведения подробности дела. — Это она, наверное, нам с Ангелом говорит.. – Понимаете, мы пока не можем вам доверять. Но, если наши мудрые сказители будут благосклонны, у вас еще будет шанс доказать свою надежность.

Предательский комок нервов снова завязался у меня внутри. Ну ладно, нас все еще не убили, все в порядке.

– Некоторое время назад я, и еще часть здешних медиков и ученых, работали на Анклав. – Я непроизвольно затаила дыхание. С этого момента мне нужно вслушиваться в каждое слово. – Один из проектов, документы о котором мне удалось получить в свое распоряжение после.. его вынужденного закрытия, был посвящен когнитивной санации. Проще говоря, манипуляциям с памятью. В целях соблюдения секретности, некоторые пони из внутренних структур Анклава становились частью программы по частичному устранению воспоминаний.

О, я догадываюсь, к чему она клонит. Если мне стерли память, это объяснило бы ряд странностей с моим назначением, слова капрала о высшей цели и странную нервозность, возникающую у меня каждый раз от электрических ламп и запаха озона.

Кобылка перевела на меня сочувствующий взгляд.

– На столе лежит твоя анкета. К моему сожалению, ты стала частью этой программы. Кхм.. вопросы медицинской этики меня начали волновать уже тогда, но последней каплей стало то, что Анклав решил не ограничиваться выборочным стиранием памяти, и нас, ученых, привлекли к совсем уж неэтичным экспериментам над подсознанием. Когнитивные функции большинства пациентов.. простите, я отвлеклась.

Я поджала губы и набиралась решимости задать вопрос. Пока получалось не очень.

– Я лично не работала с тобой, Плерион, но все же запомнила среди пациентов пегаску с полосатым окрасом на ногах и тревожными янтарными глазами. Твой непосредственный руководитель, который тебя к нам направил, проделал значительную работу, чтобы взять тебя под свое крыло.

– Оу, что ж..  все это несколько неожиданно слышать. – Я наконец воспользовалась меланхоличной паузой и смогла выдавить из себя слова. – Но что во мне такого особенного? Вы знаете, какие именно воспоминания у меня, ну, забрали?

– У нас есть определенные основания полагать, что ты была привлечена к работе над проектом, от которого зависит очень и очень многое. Наш орден долгое время искал зебринские реликвии, но Анклаву повезло больше. Здесь я не сильна в подробностях, и нам немногое удалось выяснить. Знаю только, что проект по изучению реликвий в Анклаве почти сразу закрыли. Но то, что ты знала когда-то, прольет свет на важные вещи, и даст нам возможность, наконец, начать действовать.

– Ясно. Лемони, при всем уважении, пока что все это звучит довольно туманно. – Подал голос зебринский жеребец. Тут я была с ним согласна. – Есть ли способ вернуть эти ее воспоминания?

Кобылка улыбнулась.

– Сеферо, ваши предсказания, в отличие от эмпирических путей науки, тоже весьма туманны. Однако мы слушаем вас и следуем вашей воле. Если мы все придем к согласию, то я предоставлю всю имеющуюся информацию. Но как действовать дальше — решать вам и вашему Совету.

Повисла пауза, которую я решила прервать.

– Я сделаю все, что нужно, если вы поможете моему другу. Обещаю.

Сеферо улыбнулся. Его улыбка внушала необъяснимую антипатию.

– Похвальная преданность. Хотя у тебя и без того не было выбора. Спасибо, Лемони, я заберу эту кобылку на приватный разговор. Позаботься о состоянии второго пегаса по мере сил, но не забывай, что у нас есть и другие пациенты.

Я бросила взгляд на засыпающего от усталости Ангела, мысленно вверяя его в копыта квалифицированного врача, и медленным шагом направилась за зеброй к выходу из лазарета.

* * *

Мы поднялись по винтовой лестнице на обзорную площадку обсерватории. Уцелевшая ее часть состояла из местами разбитого стеклянного купола, которому явно не доставало граней. Большую часть помещения занимал гигантский довоенный телескоп. Частично разобранный, так что я могла разглядеть его устройство, линзы и фокусирующие кристаллы. На стенах были развешаны карты, в том числе обрывки астрономического атласа, и несколько уже знакомых мне зебринских оберегов. У стен были сложены хаотичными стопками книги, а весь пол был расписан люминесцентной краской. В центре, вокруг телескопа, был выведен расчерченный странными символами круг, а остальное пространство занимали созвездия. Большинство из них были мне уже знакомы. Как завороженная, я уставилась на пол под своими ногами, прослеживая линии и точки — мелкие, крупные, изображенные по отдельности и складывающиеся в замысловатые изображения животных — зебринских божеств.

– Увлекательно, правда? Зрелище завораживает, но все равно не заменяет собой ночное небо.

Ну разумеется, вполне в твоем духе начать отвлеченный разговор о какой-нибудь эзотерике.. сейчас меня больше волнуют все эти новые вводные про стирание памяти и важный ужасно секретный проект.

Вслух я, конечно, озвучила более мягкую формулировку.

– Я не сильно жалею о том, что покинула Анклав, но звездного неба мне будет не хватать. Внизу на Пустошах толком ничего не видно из-за облачной завесы.

– Мы находимся на ее границе. Кроме того, нашим орденом руководят зебринские жрецы, а для нас погодные условия не составляют помехи, когда нужно обратиться к небесным силам. Мы слушаем их и слышим. О твоем появлении мы тоже знали заранее.

– Неужели?

– О, тебе еще многое предстоит для себя открыть. Можешь не верить, если не хочешь, однако дам совет — не стоит недооценивать тех, кто был удостоен чести видеть знаки свыше.

Я испытывала смешанные чувства. Конечно, я и сама часами разглядывала звезды, слушая отцовские рассказы. Но в кадетском корпусе провели довольно результативную работу над тем, чтобы научить меня ставить все под сомнение и трезво смотреть на мир. Подобная.. самоотдача, с которой этот жрец рассуждал о религии и мистике, внушала мне какой-то необъяснимый трепет наравне с большой долей скепсиса и недоверия.

– Подойди ближе. Ты так сильно буравишь меня взглядом, забывая моргать, что у меня невольно складывается ощущение, что ты меня остерегаешься. Даже боишься.

– Вовсе нет! – Бодрым голосом заявила я, делая широкий шаг навстречу. На самом деле он в чем-то прав, но ему о моих внутренних терзаниях знать необязательно.

Жеребец усмехнулся, повторно окидывая меня неприятным оценивающим взглядом.

– Ты метиска. И какого это, жить с полосками на шкуре среди политизированных расистов?

– К твоему сведению, Анклаву важен каждый винтик в системе, и ко мне всегда относились, как к равной.

– Ну надо же, важен каждый винтик, ты в это веришь? Если бы это было так, они бы сами вернули твоего друга в строй.

Я промолчала, не зная, что на это ответить.

– Я понимаю, ты всю жизнь жила в этой парадигме, и не откажешься от своих убеждений за один день. Но чем быстрее ты перестроишься, тем будет проще всем нам.

Если честно, я и раньше находила поводы сомневаться в политике Анклава, но, по каким-то причинам, мне очень не хотелось признавать правоту этого самодовольного, упивающегося чувством собственного превосходства полосатого придурка. С мышиными черепами на груди.

Я выдохнула и перевела взгляд обратно на созвездия на полу. Пусть и нарисованные, но знакомые звезды меня успокаивали.

– Я думаю, мы сделаем следующее. Ты и твой друг отправитесь в покинутый Анклавом госпиталь, из которого доктор Лемони и достала документы. Наши разведчики иногда делают туда вылазки, и сейчас там относительно безопасно. Постарайтесь найти там информацию о твоем прошлом. И, в целом, любую информацию, которая может быть нам полезна. По завершении миссии мы и решим, что с вами делать дальше.

– Мой друг чуть не откинул копыта, пока долетел досюда. Я безмерно признательна за вашу веру в наши силы, но мне кажется, он сейчас не в состоянии копаться в недрах анклавовского секретного объекта. А и.. почему он был заброшен?

– Потому что Анклав не знает меры в своих экспериментах, что часто оборачивается против них самих. Не переживай, Мехди и Лемони быстро поставят пегаса обратно на ноги, он у нас такой не первый. – Ну спасибо и на этом. Большое облегчение, если честно. – А что касается веры в ваши силы — не обижайся, но ваш потрепанный, напуганный вид не внушает энтузиазма. Поэтому я пойду с вами.

Просто блеск. Я и без того на нервах, а тут еще этот павлин будет получать заметное удовольствие каждый раз, когда я споткнусь на ровном месте.

– Как скажешь. – Я прищурилась. Не знаю, почему я чувствую к нему такую неприязнь, но было довольно приятно позволить себе маленькую вольность и обратиться к нему на “ты”. В конце концов, он еще мне не начальник.

Жеребец прищурился в ответ. Кажется, мой тон его позабавил.

– Тебе дали новое имя, да? Как к тебе обращались твои сослуживцы?

– Эхо. Это мой позывной, но я привыкла к нему, как к собственному имени.

– Хмм. Хаши..

– Ну да, так звучит мое имя на зебринском.

– Ты владеешь нашим языком? Отрадно, я уже думал, что из тебя, полукровки, сделали полноценного, убежденного члена крылатого общества.

– Да, но.. вообще-то Анклав часто пользовался моими лингвистическими познаниями против вас, зебр. Ничего личного.

– Ну разумеется. Нечасто встретишь среди благовоспитанных пегасов кого-то, говорящего на языке врага. Что еще ты знаешь о нас, зебрах? – Ядовито уточнил жеребец, передразнивая мой тон.

Как-то довольно быстро беседа свернула к обсуждению меня и моих культурных особенностей. Я не очень-то люблю открывать душу перед другими, тем более перед теми, кого знаю плохо. И уж тем более перед тем, кто мне малоприятен. Ну, ладно, он здесь важная шишка, пусть послушает, если ему так угодно.

Я рассказала немного о своем детстве, об отце, о работе переводчиком, радистом и лаборантом. Если подумать, мой послужной список был довольно разнообразным для пони, окончившей кадетский корпус всего полгода назад. И это если не учитывать ту часть секретной работы, о которой я ничего не помню.

Жеребец слушал меня, не перебивая. Периодически он кивал каким-то своим мыслям и в задумчивости отводил взгляд.

– Я уже ранее говорил тебе про знаки судьбы. И она прежде уже сделала попытку свести нас на одном поле. Я был в том поселении, о котором ты говоришь. И нам доложили о нападении на курьеров и о зебре, которая встретилась им по пути. У бедных перепуганных посыльных и сомнения не возникло, что с ними говорил разведчик Анклава. – Это что, комплимент? – Как знать, если ты и дальше будешь погружаться в зебринскую культуру, мы с тобой сможем найти общий язык.

– Эм, ну, спасибо. Как-то странно слышать одобрение вражеской стороны в контексте успешно проведенного саботажа. Но я ээ.. учту.

Хотя не то, чтобы я горела желанием тебе понравиться.

– Пути наши неисповедимы. Сегодня друг, завтра враг, а послезавтра — кто знает.. Вы, пегасы, полны предрассудков о том, что все вокруг несут в мир лишь хаос и насилие, а вы одни идете правильным путем. Но ты ведь пегас лишь наполовину, может все же образумишься?

– Ну да, как раз на верхнюю. Голова у меня все еще понячья. Извини, Сеферо, я предпочитаю оценивать пони по поступкам. И, как бы я ни старалась, я буду относиться к тебе с осторожностью. По крайней мере до тех пор, пока не почувствую, что ты не несешь угрозы.

– А сейчас ты видишь во мне угрозу? Это верно, ты не ошибаешься. И молись небесам, чтобы огонь моего гнева не перекинулся на тебя.

– Ты на что-то злишься?

– И да, и нет. Я уже долгое время живу с неугасающим пламенем праведной мести, но оно ведет меня и многих из нас вперед. Ты скоро сама в этом убедишься.

Очередной высокопарный мистический бред. Нам будет сложно сработаться, это точно..

– Я могу идти?

– Куда?

– Ну.. не знаю, найти свободный угол и поспать.. хотелось бы. И Ангела проведать.

– Идем, я тебя провожу.

При любых других обстоятельствах я бы сочла это предложение гостеприимным жестом, но сейчас довольно прозрачно было ясно, что жрец банально мне не доверяет и не хочет, чтобы я случайно влезла куда-то не туда. Резонно, не могу его винить..

Мы спустились обратно в лазарет. Прошло не так много времени, но больничное помещение как будто оживилось. Когда мы дошли до дальнего конца комнаты, мне стала понятна причина этого оживления.

Рядом с койкой, на которой лежал Ангел, суетился еще один зебринский жеребец. Но этот был в халате, хотя выглядел довольно.. потрепано для привычного мне аккуратного образа медицинского работника.

– Это Мехди, он талантливый алхимик. Немного дерганный, но очень преданный своему делу. Именно он чаще всего синтезирует действенные препараты. – Снисходительным тоном пояснил жрец.

– Добрый день. Меня зовут Эхо. Я пришла проведать своего друга, мы..

– Да, я вижу, крошка. Спаркл мне рассказала. Кстати, раз уж ты здесь, позволь взять твою кровь на анализ?

– Зачем?

– Чтобы проверить, конечно. Пойдем за ширму, это быстро.

Я, слегка озадаченная таким напором, прошла за ширму к соседней койке. Жеребец взял со стоящей рядом тумбы ампулу и шприц, отсоединил иголку и быстро вогнал ее в вену у меня на шее. Кровь полилась в пробирку тонкой струйкой, а я даже пискнуть не успела. Наполнив ее примерно на половину и плотно закрыв, он аккуратно опустил ее в карман своего халата, зажал мне вену, вытаскивая иглу, и приклеил на место прокола какую-то смесь, напоминающую пластилин.

– Отвалится минут через десять, но ты пока особо не дергайся, дай крови свернуться.

– Ладно, как скажете..

Жеребец вышел обратно к рабочему столу, сделал пару записей зажатым в зубах сломанным карандашом и развернулся ко мне.

– Что ты хотела узнать?

– Ну.. как он?

– Состояние стабильное, если не провоцировать приступы. Переживать не о чем, мы справляемся.

– Спасибо за помощь.

– Оставь, крошка, мне всегда в радость немного поработать с микроскопом и пробирками. А тут такой повод!

– Мехди, – подал голос мой мистический спутник, – Я планирую вылазку в госпиталь с участием этого пегаса. Как скоро он придет в себя?

– За неделю оклемается. Поставлю на ноги быстрее, если возьмете меня с собой. – На этой ноте жеребец хрипло закашлялся, борясь с приступом одышки. – Простите. Мне очень любопытно, какие химикаты ученые Анклава там оставили, драпая за облака.

– Вы больны? – Вопрос бестактный, но если этот зебра будет частью отряда, стоит заранее знать, что с ним не так.

– Хроническое. Не переживай за меня, пташка, я давно с этим живу и неплохо справляюсь.

Оу, надо же. Талантливый алхимик, который не может составить лекарство самому себе. Интересно, что же с ним случилось?

– Хорошо, Мехди, составишь нам компанию. Хаши, у тебя все?

Я даже не сразу поняла, что он обращается ко мне.

– Да, наверное. Зах’харет, Мехди.

Суетливый жеребец на секунду замер, и посмотрел на меня. В его глазах блеснула непонятная мне эмоция, похожая на смесь тоски и печали.

– Зах’харет, милая. Береги себя. Особенно рядом с этим загадочным пророком, ха-ха.

Мне показалось, за слоем напускного благодушия, этот алхимик прячет какую-то грустную тайну. Зебринское пожелание процветания, традиционно используемое в качестве прощания и приветствия, еще ни у кого не вызывало такую странную реакцию.

Сеферо никак не прокомментировал колкость в свой адрес. Он молча вывел меня через общее помещение с лестницей к входному проему в противоположной стороне. Перед нами возник коридор из нескольких, видимо, некогда рабочих кабинетов, переоборудованных под жилые помещения. Мы зашли в один из самых дальних. Внутреннее убранство также состояло из огороженных ширмами и брезентом спальных мест. Где-то у стен висели гамаки, а ближе к центру комнаты на полу лежали матрасы, набитые сухой травой. Чем-то даже напоминает родные казармы. Также повсеместно были раскиданы ящики — из под снарядов, провизии и чего угодно еще, в которых, видимо, хранились личные вещи обитателей комнаты. В дневное время помещение почти пустовало, за исключением одного пони, спящего в дальнем углу за ширмой. Я слышала сопение, и из-за ширмы виднелся рассыпавшийся по краю матраса хвост соломенного цвета. Вот он удивится, когда проснется и увидит полосатую пегаску. Но это будет позже, пока не будем его тревожить.

Сеферо подвел меня к гамаку у ближней ко входу стены.

– Отдыхай. Нам предстоит серьезное совместное предприятие, так что не в моих интересах допустить, чтобы ты уснула на ходу. Есть хочешь?

– У меня есть с собой паек, спасибо, поем когда проснусь. – Да, спасибо за внезапную заботу. Что за резкая перемена погоды?.. Или это он так шутит?

– Говорят, когда ложишься спать на голодный желудок, снятся кошмары. – Произнес жеребец наставительным тоном, растягивая слова. – Впрочем, как знаешь.

На этом он развернулся и вышел из комнаты. Не попрощавшись. Ну, не очень то и хотелось.

И вообще, мне и так будут сниться кошмары, после всего, что на меня за сегодня свалилось. Но, по крайней мере, мы в безопасности, и у Ангела есть шансы поправиться. Звезды благоволят нам, постараюсь их не разочаровать.

## Глава 8. Ветер перемен

“Писать музыку не так уж трудно, труднее всего — зачеркивать лишние ноты” Ии у меня снова для вас картинка [Изображение: https://cdn.everypony.me/storage/06/98/99/2026/01/12/8f0d325c09.jpg]

Когда я проснулась, жилая комната все также пустовала. Наверное, прошло не так уж много времени, подумала я. Но дежуривший в лазарете Мехди подсказал мне, что прошло чуть больше суток..

Ангелу действительно стало легче, он даже смог встать и походить туда-сюда по коридору, не шатаясь. Но его состояние все еще оставляло желать лучшего, поэтому он большую часть времени отдыхал. Мы с ним разделили остатки моего пайка — мне не хотелось напрягать местных пони своими потребностями. У них и без нас полно забот и нуждающихся в пище. Хотя, если мы планируем тут задержаться, следовало найти себе какое-то полезное применение.

Я успела познакомиться с очень ограниченным количеством пони, и никого из них, кроме Мехди, на периферии не наблюдалось. Поэтому я напросилась ему помогать в лазарете. Мой скудный опыт навыков оказания первой помощи и бесед с Лили пришел на выручку, когда мне поручили менять раненым (которых, к счастью, оказалось всего трое) перевязки. Оставшуюся часть дня я сортировала пробирки, бумаги с алхимическими рецептами, протирала пыль с полок, где хранились различные ингредиенты и мыла полы грязной тряпкой, смоченной в использованной воде. Да уж, антисанитария имела место быть. Но Мехди мне популярно объяснил, что перед любыми рискованными манипуляциями с пациентами и препаратами, они всегда проводят целый комплекс асептических мероприятий, а с обеззараживанием поверхностей у них нет проблем, благодаря зебринской магии. Видимо, обереги и светильники играют в этом не последнюю роль.. ну как угодно. Сеферо прав, мне действительно следует отвыкать от чистых коридоров лаборатории Анклава. А уж о таком явлении, как прачечная, следовало и вовсе забыть.

Зебра алхимик то уходил, то появлялся, а к вечеру и вовсе куда-то исчез. Я познакомилась с еще одним единорогом, который носил халат и периодически появлялся в лазарете, но все наше общение ограничилось парой дежурных фраз. Судя по обилию красных капилляров на белках его глаз, и общей нервозности, у бедняги была куча работы и явный недостаток сна.

В целом и общем, приткнуть себя мне было решительно некуда.

Меня спасла зашедшая забрать какие-то химикаты доктор Лемони. Я вызвалась помочь ей донести их, но, очевидно, у единорогов не было особых проблем с транспортировкой большого количества мелких предметов. Вместо этого, она попросила меня найти Дейзи и покормить прикованных к кровати обитателей лазарета.

Я прошла по уже знакомому коридору, ведущему на выход. В отдалении я увидела Дейзи. Стоя у самой двери спиной ко мне кобылка разговаривала с… капралом. Мой бывший начальник тоже меня заметил и перевел на меня сосредоточенный взгляд, заставляя Дейзи обернуться, чтобы понять, что именно отвлекло его от разговора.

Я застыла в нерешительности, но Дейзи ободряюще мне улыбнулась, побуждая подойти ближе.

– Привет! Тебе что-нибудь нужно?

– Да, я.. ээм.. доктор Лемони попросила.. хотя, знаешь, можно я сначала поговорю с.. капралом? Ну, когда вы закончите. Я могу подождать.

– А, не беспокойся, все в порядке. Я вас оставлю. О чем тебя попросила док?

– Накормить раненых.

– Я все сделаю.

– Спасибо, большое.

– Не за что, мне не трудно. – Кобылка подмигнула мне и бодро зашагала по коридору.

Я пару секунд провожала ее взглядом, а затем уставилась на капрала. Вообще-то, я не успела сообразить, о чем именно я хочу с ним поговорить. Мятный пони уголком рта наметил грустную улыбку.

– Рад видеть, что ты в порядке. Как себя чувствует Ангел?

– Ему лучше. Мы тут.. к нам отнеслись дружелюбнее, чем я ожидала.

– Хорошо.

Воздух как будто начал сгущаться от усталости и напряжения. Интересно, а он знал? Эхо, он стоит прямо перед тобой, просто спроси..

– Кхм, хочу спросить. А вы знали о том, что со мной было в прошлом?

– Да. И, прежде чем ты накинешься с расспросами, сразу скажу — мне известно довольно мало. Целая цепочка пони из Анклава и извне около двух лет собирала крупицы информации о проекте “Солярис”, и все, что нам удалось узнать — проект закрыт, данные засекречены, экспертная группа распущена. Спустя время мы выяснили, что в состав группы входил пегас переводчик с зебринского. Сама понимаешь, таких не очень-то много. В отличие от научных сотрудников, геологов или разведчиков. К тому же, про судьбу всех остальных пони с момента закрытия проекта информации и вовсе не было никакой.

– Ясно. Солярис, значит..

– Название не несет в себе никакой смысловой нагрузки. По крайней мере пока мы не выявили связь. – Капрал подавил вздох и продолжил ровным, тихим тоном. – Ну так вот, когда тебя перевели в Зефир, и руководство постановило не производить одного из кадетов в разведчики, а оставить работать в стенах лаборатории, я удивился. Еще несколько проверок и сопоставлений, а затем картинка постепенно сложилась. Было решено, что нужно попробовать перевести тебя в Орден, но для этого нужно было добиться твоего назначения в полевые миссии. А дальше ты и сама знаешь.

Я потихоньку собирала мысли в кучу, гипнотизируя пыль под ногами.

– А, еще кое-что. Проект “Солярис” открыли после того, как одна из башен ПОП по какой-то причине вышла из строя. Что-то там намудрили с погодной фабрикой, башня срезонировала, и произошел выброс ЭМИ, убивший несколько находившихся рядом пегасов.

– Как-то все запутанно. И вы надеетесь, что я помогу во всем разобраться?

– Хотелось бы в это верить. Я не давлю на тебя, Эхо. – Он на секунду замолчал, собираясь с мыслями, чтобы продолжить еще чуть более тихо и вдумчиво. – Когда вы с Ангелом попали под мое командование, я старался оберегать вас от обстоятельств, которые обычно превращают новобранцев в жестоких и хладнокровных монстров, убивающих по приказу и без вопросов. Я всегда стараюсь сохранить в своих подчиненных способность мыслить, чувствовать. Принимать правильные решения, даже если протоколы говорят об обратном. Вам повезло, что жернова системы не успели перемолоть вашу психику окончательно. Поэтому да, я верю, что ты поможешь.

Я переваривала этот трогательный и сложный монолог с ощущением полного раздрая внутри. Почему-то слова капрала меня скорее расстроили, вместо того, чтобы подбодрить. Реалии, в которых мы живем, ужасны до тошноты..

– Вам, наверное, скоро нужно будет возвращаться?

– Да, поэтому я вынужден тебя оставить, отчитаться по важным делам и вылетать. Передай за меня Ангелу пожелание скорейшего выздоровления. И держи нос по ветру.

Последнюю фразу капрал добавил, когда мы уже шли по коридору в сторону атриума. Так я назвала большое круглое помещение с лестницей.

– Мы много шума устроили, когда улетали, да?

– Пока мне удается скрывать твое отсутствие, хотя по поводу Ангела начались серьезные проверки. Но учти, завтра мой отряд вернется с полевой миссии, и, поскольку тебя с нами не будет, возникнут большие вопросы.

– Очевидно. Я учту.

– И последнее, но не менее важное. Анклав всегда делает все возможное, чтобы оберегать свои секреты. Когда они поймут, что вы сбежали — а они поймут — боюсь, они так просто не оставят пони, сбежавших из важнейшего стратегического объекта. Раз уж вы каким-то образом незаметно вышли, значит потенциально сможете незаметно войти. Это недопустимо.

– Ясно… спасибо за предупреждение. И, надеюсь, до свидания?

– Я тоже надеюсь. Береги себя, Эхо.

На этом капрал оставил меня растерянно стоять посреди атриума, провожая взглядом его удаляющуюся по лестнице вниз фигуру.

Хотелось есть. А еще расплакаться и что-нибудь разбить. Интересно, орден сильно заботится о целостности стеклянного купола? Судя по его состоянию, нет. Не удивлюсь, если пару дырок и трещин оставили такие же, как я, пони, на голову которым свалилась огромная непрошенная ответственность.

Я предприняла жалкую попытку взять себя в копыта. Нужно, во-первых, найти более экологичный способ выпустить эмоции, а во-вторых, что-нибудь из еды. Поэтому я свернула в коридор к лазарету, надеясь, что Дейзи все еще там.

Ожидания оправдались — я помогла кобылке накормить больных пони, в их числе и Ангела. Бедняга ел вообще без аппетита, подолгу меланхолично разжевывая и без того довольно жидкую кашу. Его переместили из койки возле рабочей зоны кабинета в более уединенный закуток за ширмой, но смена обстановки особенно его не волновала. На вопрос о его самочувствии, физическом и ментальном, он отшутился и отвел взгляд.

– Я иду на поправку, не беспокойся обо мне так сильно. Ты и так сделала и продолжаешь делать очень многое ради меня. Подумай и о себе тоже.

Я поджала губы, выдавливая приободряющую улыбку. Нам нужно держаться друг за друга. Без поддержки кого-то знакомого и близкого, я бы совсем с ума себя свела своим беспокойством.

– Со мной все в порядке. На меня много всего свалилось, конечно, но любая проблема решаема, если начать постепенно с ней разбираться. – Примерно то же самое я говорила сама себе, чтобы свыкнуться с ситуацией. Пусть немного, но помогало.

Собрав грязную посуду, мы с Дейзи покатили тележку куда-то в незнакомую мне часть жилого блока. Ну, вернее, она катила, а я просто шагала рядом, слушая ее рассуждения о плачевном состоянии труб и бедности почвы. Оказалось, на нижних этажах, помимо алхимической лаборатории, есть свой небольшой огород и даже водоочистительная система. А еще, зебринские талисманы и алхимические изыскания помогают производимому сырью сохранять приемлемое для употребления качество.

Мы вошли в небольшой цех, соседствующий с маленьким складом продуктов. Почистили посуду песком из ведра в углу. И я получила от Дейзи разрешение взять себе что-нибудь пожевать. Успех! На волне воодушевления я думала попросить Дэйзи провести мне небольшую экскурсию по обсерватории, но кобылка спешила заступить на дежурство. Мне оставалось только пожать плечами и пойти спать.

Еще пару дней прошли в похожем темпе, и я понемногу начала привыкать к своему нынешнему положению. К началу второго дня Ангел уже спокойно ходил, и даже смог аккуратно размяться и порысить туда-сюда по коридору. Яркий свет уже почти не вызывал у него ощутимого дискомфорта, и он даже немного повеселел. Хотя все еще выглядел поникшим и готовым спрыгнуть с крыши, сложив крылья, как только я отвернусь. На все вопросы о настроении и попытки его отвлечь он реагировал с каким-то снисходительным дружелюбием, но искренне вовлеченным его назвать было нельзя. Очевидно, его тяготила огромная масса душевных переживаний. Он не знал, что с ней делать, и не хотел вываливать на меня.

Посоветоваться мне было особо не с кем, так что я решила дать ему время. Будни скрашивала лишь несложная рутинная работа и порой забавные комментарии зебры алхимика. Вечером Мехди притащил откуда-то несколько пучков приятно пахнущих травок, поручил мне вымочить их в каком-то растворе, обвязать веревкой и повесить над койкой Ангела. Один пучок он сунул в нагрудный карман моей формы, чтобы я тоже “подышала спокойно, а то лица у вас двоих уж больно кислые.”

– Как ты считаешь, – мы еще вчера договорились перейти на “ты”, – когда Ангел сможет выйти наружу?

– Да хоть сейчас, вопрос лишь в том, сколько он протянет. А если серьезно.. Вы двое — хорошо сложенные молодые пегасы, выросшие в сравнительно здоровой среде. Все с ним будет нормально, если приложит немного усилий и вылезет из омута под названием “как несправедливо они со мной обошлись”.

– Ему можно как-то помочь?

– Своим примером, птичка. Все остальное ты уже сделала, а прыгать выше головы я тут не вижу смысла. Запомни на будущее — если пони не хочет принимать помощь, ты ему и не поможешь.

Я кивнула, поджав губы. Ладно, этот зебра прав, как бы мне ни грустно было себе в этом признаться. Остается расправить крылья и двигаться вперед, а Ангел пусть догоняет.

Поболтав еще немного о всякой ерунде, Мехди отправил меня спать и “собираться с силами”. Для чего — не уточнялось, но мне очень хотелось верить, что мы уже скоро выйдем обратно на Пустоши. Не то, чтобы меня туда так уж тянуло, просто все лучше, чем сидеть и обтекать от чувства собственной ненужности.

* * *

Мои надежды оправдались, потому как утром лазарет почтил своим присутствием Сеферо. Он велел нам собираться. Я похлопала глазами и ответила, что, кроме конфискованного на входе оружия, нам особо нечего собирать.

– А какое у тебя было оружие?

– Энергомагический пистолет и осколочная граната.. Батареи Дейзи разрешила оставить, так что они с собой.

Зебра поднял бровь и одарил меня скептическим взглядом.

– Ясно. Следуйте за мной.

Мы с Ангелом переглянулись — он пожал плечами, а я слегка закатила глаза.

– Ну да, Анклав не выделяет каждому разведчику целый арсенал и огнемет в придачу, и что с того? Наша задача действовать скрытно, а оружие использовать только в исключительных случаях. – И зачем я начала оправдываться?...

Сеферо не ответил, только хмыкнул себе под нос.

Мы направились вниз по лестнице. Неужели, я открываю для себя новые территории этой загадочной базы. Коридор внизу был освещен тусклыми желтыми лампами. Я ожидала увидеть такой же атриум, но круглое помещение оказалось раза в два меньше, зато от центра во все стороны хордами тянулось сразу шесть широких коридоров. Возле каждого проема были прибиты плохочитаемые металлические таблички, с выведенными краской поверх исходного текста непонятными знаками. Сеферо повел нас в проем, справа от которого висела табличка со схематично нарисованным прицелом. Я предположила, что это должен быть арсенал.

И да, мое предположение было верным. В помещении было тихо. Мой взгляд сразу пробежался по нескольким рядам стеллажей, сколоченных из деревянных паллет, листьев металла, ящиков, натянутого брезента… вокруг нас было множество защитного и атакующего снаряжения, раскиданного по стеллажам и частично прикрытого тканью.

Слева от входа, у пары стоящих рядом деревянных ящиков, сидел грифон. Тот самый, который сопровождал идущего через атриум Сеферо в наш первый день на базе. Хотя может, конечно, у них тут несколько грифонов наемников, но все равно этот показался мне знакомым.

Он молча проводил нас взглядом, и мы с Ангелом тоже никак не отреагировали на его присутствие. Мы также молча остановились рядом, пока зебра жрец прокладывал себе дорогу среди стеллажей в поисках чего-то одному ему известного.

– Вы двое, у вас была какая-то специализация в вашем отряде? Каким оружием владеете?

– Я снайпер. – Подал хриплый голос Ангел, – она штурмовик, в основном пользуется энергомагическим оружием. Хотя в ближнем бою неплохо управляется с ножами.

Неожиданно, но я мысленно поблагодарила Ангела за оценку своих способностей. Копытопашному бою мне еще следовало поучиться, но, вероятно в силу маленькой комплекции и зебринских генов, я действительно всегда была чуть проворнее и быстрее других кадетов.

– Идите сюда.

Ориентируясь на голос, мы прошли вглубь склада между стеллажей. На покрытой брезентом поверхности лежали энергомагическая винтовка, старенький плазменный пистолет и облегченная снайперская винтовка с глушителем, неизвестной мне модели.

– И вот, надень что-нибудь из этого. – Коротко бросил Сеферо моему другу, кивая на сложенные рядом на полу конструкции из тряпок и ремней, отдаленно напоминающие броню рейдеров, но с меньшим количеством шипов и ржавчины.

– Патроны поищите сами. Скайдайв, собирайся и проводи этих двоих к выходу. У вас пол часа.

Я услышала звуки шевеления где-то у входа и сделала вывод, что последние пару фраз были адресованы грифону. Что ж, если он пойдет с нами, то все не так плохо.

* * *

Обвешанный с обеих сторон оружием молчаливый грифон, арсенал которого включал в себя дробовик, связку гранат, штурмовую винтовку и пистолет-пулемет, вел нас с Ангелом вверх по лестнице и дальше по коридору. Я повесила выданную нам энергомагическую винтовку на ремень на боку, а плазменный пистолет спрятала в подсумок с другого бока. Во все карманы мы с Ангелом, нацепившим на себя ременную конструкцию, оказавшуюся кожаной броней, распихали энергомагические батареи и патроны для его снайперки. Я сомневалась, можем ли мы взять столько, но коллективно мы вспомнили постулат “бери пока дают” и тот факт, что мы вообще-то идем на Пустоши, где патроны лишними уж точно не бывают.

У выхода нас уже ждали оба зебринских жеребца. Мехди так и остался в халате и без оружия, но наш провожатый грифон передал ему пистолет-пулемет и коробку с патронами к нему. Сеферо снял часть своих ритуальных обвесов, в том числе многострадальные мышиные черепа, зато на его левом боку висело какое-то копье с еле заметно светящимся наконечником и руническими рисунками на древке. Очень.. интересный выбор в век огнестрельного вооружения. Хотя при наличии наемного пернатого телохранителя и нас с Ангелом в качестве поддержки, ему вряд ли вообще придется сражаться. Я надеялась, что и нам с Ангелом особенно не придется…. Но обманывать себя, наверное, не стоило.

Сеферо окинул наш отряд оценивающим взглядом и дал команду сидящей в кабинке Дейзи открыть нам дверь.

Из щели между расползающихся в сторону механических дверей ударил дневной свет. Я проморгалась, Ангел чихнул от попавшей внутрь песчаной пыли. Мехди зашелся в приступе кашля, тут же доставая из кармана ингалятор. Да уж, многообещающее начало..

* * *

Спустя несколько томительных суток в закрытом помещении, мы, наконец, вышли наружу, под облака. Ощущение было примерно такое же, как будто мы на очередной полевой миссии с отрядом. Но только потенциально очень сложной длительной. И без конкретного понимания, что мы делаем и зачем.

Сеферо вел нас через узкий проход в холмах, грифон-наемник шел прямо за ним, закрывая мне обзор на все происходящее впереди. Несколько минут мы шли змейкой, а затем проход расширился и выплюнул нас на холмистую местность, посреди тех самых обломков стекла и стали и мусорно-каменной крошки, об которую мы с Ангелом не так давно все копыта стерли. По моим прикидкам, летели мы от госпиталя до обсерватории в среднем темпе несколько часов, но мы заложили широкую дугу в сторону границы с Дикими Землями, чтобы натыкаться на меньшее количество случайных свидетелей нашего полета. Интересно, сколько времени такой же путь займет пешком..

Я чуть замедлила шаг, чтобы поравняться с Ангелом.

– Ну как ощущения? Как себя чувствуешь?

– Лучше, чем целыми днями лежать и смотреть в стену. Хотя хорошо, что мы путешествуем пешком — до земли меньше падать.

Ангел заметил напряжение, отразившееся на моем лице и усмехнулся.

– Шучу, Эхо, расслабься. Никуда я падать не собираюсь.

Ладно, он шутит, это действительно большой прогресс.

Какое-то время мы шли, болтая о всякой ерунде и перекидываясь короткими фразами. Было сложно поддерживать содержательный диалог, прыгая по камням и обходя трещины. Помня о завесе из ядовитого тумана, я не рискнула подниматься в воздух, хотя все больше хотелось.

Когда мы, наконец, вышли на относительно ровную местность, Сеферо обернулся к нам.

– Смотрите под ноги. Здесь водятся скорпионы.

Чудесно. Я так надеялась на теплый прием в Пустоши, и вот первые признаки ее благодушия.

Солнечного света, пробивающегося через остатки разреженной облачной завесы на границе, было больше, чем я обычно видела на полевых миссиях вглубь Эквестрии. Но все равно пейзаж вокруг был довольно тусклым — в основном редкие кусты и сухие деревья. Периодически нам встречались обломки довоенных построек. Пограничная зона больше остальных страдала от боевых действий во время войны, но в текущем регионе, насколько мне было известно, не находилось никаких важных объектов, поэтому локальные инфраструктура и поселения страдали скорее от случайных стычек, чем от массированных бомбардировок.

Мне стало любопытно, насколько высоким в округе был радиационный фон. Оказалось, у наемника грифона был счетчик, который начал тикать, когда мы проходили мимо очередной груды обломков у холма. Я наступила на остатки деревянной доски, и, вместе с хрустом и пылью, из под нее выползло небольшое черное существо с клешнями. Пока мы шли, я медитативно поглядывала по сторонам, позволив себе ненадолго усыпить бдительность. Так что в эту секунду все мои инстинкты разом проснулись, заставляя меня в испуге отскочить, вытаскивая плазменный пистолет. Из-за спины раздался выстрел, и скорпион с противным звуком застыл на земле.

Я удивленно обернулась, встретившись взглядом с Мехди. Зебринский жеребец подошел к скорпиону, убирая ПП и наклоняясь ближе к хитиновым останкам.

– Прости, крошка, но было бы расточительством превращать это создание в плазменную лужу. Видишь ли, яд из их желез служит хорошим реагентом.

– Чем вы там заняты? Если мы будем останавливаться у каждого дохлого кротокрыса, то никогда до объекта не дойдем. – Сеферо, успевший отойти вперед на несколько метров, возвращался к нам.

– Я уже закончил, не переживай.

Мехди убрал что-то, что я не успела рассмотреть, в карман халата и хрипло закашлялся.

– Можем идти.

– Не можем. – Грифон наемник впервые подал голос. На радаре несколько целей, одна из них крупная. Отходите дальше от руин, быстро.

Я молча передала Ангелу плазменный пистолет (поскольку снайперская винтовка была явно бесполезна против ползущих к нам скорпионов), и мы с ним синхронно взмыли в воздух. На мое счастье, скорпионы не умели летать.

Снимая свою винтовку с предохранителя, я осматривала грунт на наличие движущихся темных мишеней. Двое зебр рысили дальше, прочь от потенциально заселенного скорпионами места, а грифон стоял на земле, прикрывая их отход.

Я облетела обломки здания кругом, и увидела сразу двоих выползших наружу тварей. Эта парочка была крупнее нашей первой жертвы. Почуяв добычу, они побежали в сторону полосатой части нашего отряда, быстро перебирая хитиновыми лапками по сухой траве. Я сделала три выстрела почти подряд, каждый немного на опережение движущихся мишеней. Первые два лишь опалили траву, но последний достиг цели — один из скорпионов замер, а из оставленного лазером отверстия пошел дым. Пока я разбиралась со вторым скорпионом, с обратной стороны здания грохнул выстрел. Вероятно, из дробовика. На всякий случай высматривая новые цели, я поднялась чуть выше, чтобы увеличить широту обзора, и.. твою же мать..

Пока Ангел и грифон отстреливались от сразу нескольких относительно крупных скорпионов, обломки здания начали шевелиться. Сеферо и Мехди остановились в отдалении, наблюдая за происходящим и оценивая, не потребуется ли помощь. А на наших глазах на поверхность, клацая клешнями, выбиралась тварь размером в пару раз крупнее взрослого пони.

Грифон сразу же взмыл в воздух, командуя отходить. Мы втроем отлетели дальше к оставшимся на земле зебрам, а затем в шевелящиеся обломки полетела граната.

Я отлетела дальше, уворачиваясь от случайных осколков, а когда дым от взрыва немного улегся, нашим глазам предстала неприятная картина. Оказалось, скорпионов-переростков было двое. И если одного взрывом ранило прилично, то другому всего-лишь оторвало клешню. Лучи моей винтовки рикошетили от толстого хитина, поэтому я отступила за спину грифону и опустилась на землю, на случай, если придется прикрывать отступление. С земли было проще целиться в слабо защищенную морду твари.

Ангел поливал обоих радскорпионов плазменными лучами — его оружие с хитином справлялось не в пример лучше, проплавляя заметные дыры в панцирях. Скорпион, пострадавший от гранаты, в конце концов и вовсе перестал шевелиться, а вот его товарищ довольно быстро сокращал расстояние до нас, игнорируя бившие прямо в морду выстрелы дроби. С небольшого расстояния кидать еще одну гранату было опасно — никто не отменял сопутствующий ущерб, поэтому мы просто отстреливались и отступали. Я отшатнулась, когда Сеферо, пихнув меня плечом, зачем-то вышел вперед, доставая копье.

“Пожалуйста, ты же не собираешься всерьез драться против этого монстра с помощью зубочистки?...” пронеслось у меня в голове, а затем зебринский жеребец озвучил какую-то непонятную мантру и резким движением очертил копьем широкий полукруг, отделяющий нас от скорпиона.

Сухая трава и, кажется, даже голая песчаная почва, вспыхнули, поднимая в воздух столб пламени. Я взлетела вслед за грифоном, и увидела, что скорпион замер, а затем и вовсе попятился. Видимо, твари не нравился открытый огонь. Сеферо озвучил еще какую-то мантру и, кажется, бросил что-то в огонь. Языки пламени дернулись в сторону монстра, заставляя того отступать сильнее. Это дало возможность зебрам отбежать на достаточно безопасное расстояние и укрыться, используя неровности местности, в то время как грифон запустил в радскорпиона еще одну гранату. Ангел умудрился проплавить заметную дыру в хитине на спине, и граната угодила точно в это склизское гнездо. В ту же секунду я, крутанувшись в воздухе, отчаянно замахала крыльями, чтобы оказаться как можно дальше от поражаемого участка.

С громким хлопком, озарив яркой вспышкой окрестности, граната разорвалась, разметав части тела радскорпиона в радиусе нескольких метров. Магическое пламя почти потухло — либо его прибило взрывной волной, либо заклинание (или что бы это ни было) перестало действовать. Ну хотя бы степной пожар этой местности больше не грозит. Хотя я бы с радостью сожгла всю эту проклятую обособленную постройку, ставшую рассадником противных неубиваемых скорпионов. А за счет чего они так откормились и разрослись, я даже думать не хотела.

Мы с Ангелом осматривались, чтобы убедиться, что больше ничего за нами не гонится.

– На радаре чисто. – Прозвучал серьезный голос грифона. Скайдайв, кажется так его звали.

– Ну слава всем ярким звездам, давайте скорее уберемся подальше. – Пробурчала я, опускаясь на землю.

– На этот раз я с тобой согласен.

Сеферо нахмурившись провожал взглядом рысящего в сторону скорпионьих останков зебру алхимика, неуместно довольного для всей этой ситуации.

– Идите, я нагоню. Железы таких красавцев для алхимии просто на вес золота. – Поймав мой обеспокоенный взгляд он, ничуть не смутившись, влез копытами в склизское месиво, неровным слоем покрывающее траву. – Ответственность за откушенный хвост и облучение беру на себя.

И подмигнул мне. Следовало поучиться такому прагматичному подходу к жизни, ничего не скажешь. Я почему-то осталась стоять на месте, наблюдая за процессом сбора ценных частей скорпионьего тела. Увлеченного процессом зебру поразил приступ сухого кашля, и я дернулась в его сторону, не зная, чем ему помочь. Он снова достал ингалятор, и, после глубокой затяжки паром, кашель отступил.

– Ты в порядке?

– Разумеется. Еще один обычный день на Пустошах, вот и все. На самом деле я безмерно рад тому, что ты не смотришь под ноги — вот, одна из желез чудом уцелела, и она в прекрасном состоянии!

Мне стало неловко, ведь я уже второй раз ловлю себя на потере бдительности. Неужели, покинув Анклав, я растеряла все навыки разведчика? Ну уж нет, я прихожу в себя. И я справлюсь, что бы нас там впереди ни ожидало.

* * *

Около часа мы шли без приключений, стараясь держаться подальше от попадающихся на пути развалин. Чисто на всякий случай. Но, со временем, воздух начал сгущаться, почва под ногами стала более вязкой, и счетчик у наемника снова затикал.

– Здесь что, болото? – Недовольно буркнул Ангел, отряхивая копыто от комков липкой радиоактивной грязи.

– Верно, так что идите аккуратно, желательно ближе к кустам и прочей растительности. – Неужели Сеферо везде так хорошо ориентируется на местности? Или он здесь уже был?..

– Расслабсья, парень. Тут неглубоко, ну максимум грязные лужи. Правда фонят они почему-то будь здоров, так что на твоем месте я бы вспомнил, что родился крылатым. – Добродушно прокомментировал Мехди, подавляя очередной приступ кашля. – И воняет тут чем-то тухлым. Неужели в обход нельзя?

– Пришлось бы делать крюк в пару километров по холмам. Не нойте, это ненадолго. – Бросил через плечо Сеферо, не сбавляя темпа.

– А мы разве торопимся?

– Привыкайте терпеть Пустошь, детки, раз уж отправились по ней путешествовать.

Какой же он иногда неприятный…. хотя в данном случае Сеферо был прав. Нет смысла тратить на дорогу больше времени и сил, чем это требуется, если короткий путь не представляет особой опасности.

Хотя в контексте опасности Сеферо все-таки ошибся. Об этом нам дал понять резко замерший на месте грифон.

– Множество целей на радаре, приближаются к нам. Все назад.

Дискорд вас побери, какое еще множество?!.. Я взлетела выше, но над болотистой местностью висел, хотя и неплотный, но туман, и никакого множества целей я не увидела. Ладно, если это угроза, то она хотя бы не размером с пони.

– Блотспрайты.

– Тогда нам проще убежать. Шевелитесь! – Скомандовал Сеферо и бросился вперед. Мы с Ангелом полетели следом, боясь потерять его из виду.

– А что такое блотспрайты? – Крикнула я куда-то в воздух.

– Маленькие мелкие твари. Обычно нападают роем и кусаются, так что двигайся.

Судя по голосу, это был грифон. Да уж, дружелюбия нашей команде не занимать. Один Мехди за всех них точно не вывозит..

Краем уха я услышала жужжание и какой-то писк, а затем силуэт зебры в тумане вспыхнул пламенем. Интересный у нашего жреца подход — сжигать все, что движется в его сторону..

Я на мгновение зависла в воздухе, оценивая, не нужна ли ему помощь, но тут с разных сторон из тумана показались маленькие, темные крылатые шарики. Они отчаянно пытались до меня добраться, но я не имела ни малейшего желания ощущать на себе их укусы. Отстреливаться от них было проблематично, так что я бросилась вперед, работая крыльями изо всех сил. Туман довольно быстро начал редеть, и я притормозила, проверяя, кто успел выбраться. К счастью, скоро показались все члены нашей, невозможно притягательной для всяких насекомых и паукообразных, группы. Отбежав подальше, зебры перешли на шаг, и Мехди опять закашлялся, переводя дыхание. Я уже начинала привыкать к его этой особенности, но все равно очень ему сочувствовала.

Ангелу тоже потребовалось перевести дыхание — он явно устал и был не в лучшем расположении духа.

– Если дальше по плану у нас посещение гнезда с химерами, предупредите заранее, ладно?

От тяжести взгляда, которым Сеферо одарил моего друга, у меня зародилось ощущение, что гнездо с химерами сейчас меня окружает. И искать спасения было негде, потому что даже Мехди выглядел как-то слегка поникшим.

После этого инцидента все, не сговариваясь, сохраняли напряженное молчание, отчего идти, созерцая унылые пейзажи, становилось еще тоскливее. Пока вдруг откуда-то не заиграла знакомая музыка. Я завертела головой в поисках ее источника, и вскоре поняла, что к нам приближается спрайт-бот. В эфире явно было какое-то радио Анклава, поскольку я узнала в трещащей мелодии военный марш. Обычно эти роботы патрулировали Пустошь, транслируя пропагандистские речевки и обращения правительства к местным обитателям. Эти же штуки встречались в городах и полях над облаками, так что я воспринимала их скорее как фоновый шум. Тихонько напевая знакомую мелодию себе под нос и проникаясь ностальгией, я никак не ожидала, что мимо моего уха пронесется заряд плазменной энергии, мгновенно переплавляя робота в груду металла.

– Зачем ты это сделал? – Поинтересовался Сеферо, пока я растерянно моргала, оглядывая расплавленную кучку на земле.

Я, конечно, доверяю Ангелу, но все же не хотелось бы остаться без ушей. Поэтому меня тоже очень интересовал вышеозначенный вопрос.

– Да, Ангел, зачем?

– Странно, что вы не слышали, но вообще-то спрайт-ботов Анклав использует для повсеместного шпионажа. А мы с Эхо сейчас не очень заинтересованы в том, чтобы попадаться на визорах.

– А.. оу, серьезно? Я впервые об этом слышу. – Призналась я, мысленно перебирая в голове все, что знаю об этих роботах.

– Об этом стараются не распространяться, чтобы не сеять панику в рядах гражданского населения. А еще использовать собранную без их ведома информацию против них же самих. Мне отец рассказывал, он.. ему по службе положено было знать.

Мехди поравнялся с нами, легонько пихая меня плечом. – А интересная у вас в Анклаве атмосфера, да? Все кругом друг за другом следят и друг о друге докладывают. Не приведи Дискорд нарушить какую-нибудь директивуу.. ууу..

Я грустно усмехнулась. Ну да, вообще-то так и было. Хотя такую противоречивую политику правительство маскировало за лозунгами и агитационными плакатами о будущем нации и ценности каждого винтика в системе. Хах, разговор о винтиках у меня тоже уже состоялся не самый приятный.

– Ты чего так поникла, Хаши? Хорошая новость, мы уже почти пришли.

Я быстро расправила опущенные уши обратно. Не хватало еще, чтобы.. а вообще-то что? На сей раз Сеферо ничего такого не сказал..

– Ну неужели. Ставим ставки, что нас ждет внутри? – Я раньше не замечала за своим другом столько сарказма.. Пустошь, конечно, меняет пони, но чтобы так быстро?. – Ставлю стреляную гильзу на вооруженный отряд Анклава, кто даст больше?

– Если уж хочешь накаркать, пусть лучше это будет довоенный медицинский робот-помощник. Всю жизнь хотел увидеть такие штуки в действии. Если бы у меня было столько свободных конечностей, да еще и со встроенными инструментами, я бы ухх…

Я благоразумно не стала уточнять, что там Мехди имел в виду. А молчаливый грифон-наемник симпатизировал мне все больше..

Наконец, за очередным холмом показался тот самый, заметно побитый жизнью, грязно-желтый госпиталь. И правда, каких-то двести метров, и мы внутри. Какая радость!

## Глава 9. Не будите тех, кто спит

“Я нашел свободу. Утрата всяких надежд была свободой.”

Над частично уцелевшей двустворчатой дверью висела вывеска в виде трех розовых бабочек и красного полумесяца. Ниже висели остатки огромной ленты транспаранта, на которой значилось “ГОСП… Ь КР…СНО..Г П…….ЛУМЕ…А — МЫ БУ…М Л…Ч..ТЬ И П…НИ И З..БР”.

И пока я стояла, расшифровывая надпись, грифон-наемник вышиб дверь и скрылся внутри с дробовиком наизготовку. Дверь, покосившись, закачалась на скрипящих петлях — изнутри пахнуло сыростью и.. плесенью, судя по запаху. Перспектива провести полдня, а то и больше, в затхлом, зараженном невесть чем помещении, меня не радовала, но путь к отступлению был закрыт шагающими сзади зебрами.

– Ну, чего стоишь? Идем, раз уж пришли. – Буркнул Ангел и нырнул в дверной проем. Вот уж кому точно не хотелось бы возвращаться в больничную атмосферу. Но он почему-то был настроен решительнее, чем я.

“Смелее, Эхо”, уговаривала я себя, озираясь. Приемное помещение было завалено всяким мусором и еще невесть чем. И чем дольше я вглядывалась, тем больше жалела об этом. У левой стены стояли обрушившиеся полки с документами, за стойкой регистрации лежали останки пони. Подойдя ближе, я заметила, что второй пони пытался спрятаться за стойкой… к сожалению, безуспешно.

В центре помещения разместилась конструкция из сваленных в кучу столов и стульев. Судя по следам от выстрелов и, конечно, останкам — кто-то пытался выстроить баррикаду, но не очень преуспел. Вообще все выглядело так, что здесь произошло какое-то побоище. Причем не так уж давно, несколько лет назад..

Грифон, ушедший ранее на разведку, вынырнул из коридора.

– Ну что там, Скайдайв? Все чисто? – Сухо поинтересовался Сеферо. Его как будто и вовсе не интересовала окружающая обстановка.

– Идите посмотрите. Явной угрозы нет, но советую быть начеку.

“И почему он не может сразу и прямо сказать, что там?”, мысленно возмущалась я, выглядывая в коридор.

В тусклом, мерцающем свете аварийной лампы, перед моими глазами возник образ непонятной механической конструкции, плывущей по воздуху в нашу сторону.

– СЛ.. Сл.. Сл.. Служж-ж-ить вам — р-рРРадость для ме-ме-..н-ня! – Механическим голосом протрещало существо, шевеля щупальцеобразными конечностями и искрясь. Его явно закоротило, и мне это не очень нравилось.

– Ах, Мистер Помощник! Я давно хотел увидеть такого. Какая прелесть! – Мехди не разделял моих сомнений и, кажется, опасений по поводу робота он не испытывал. Он подошел ближе, разглядывая инструменты на концах щупалец, пока я пыталась протиснуться мимо них дальше в коридор, держась у самой стены.

– Какой была твоя последняя директива? – Вежливо осведомился Мехди, удивляя меня этим вопросом.

– Я.. Я асс..систи-ти-рую на оппп..ппперациях, я не в-в-оенный дро..дроид.

– Я в курсе, но ведь на войне все средства хороши? Что тебе приказали?

– С..сто-стоять ззззздесь и нико…никого не вы-вы-вы-вып..ппускать.

– Очаровательно. Но мы хотим войти, а не выйти. Ты нас пропустишь?

– Ко..коннечно! Про-проходдддддите. Хо-хор..рроошего ва-ва-вам д..ня!

Я свела брови к переносице и бросила на Мехди недоуменный взгляд. Мои спутники слегка озадаченно переглянулись, обходя дергающегося робота, и следуя за мной. Как так вышло, что я иду первой?!

Я подождала, пока грифон поравняется со мной. Крыло здания, которое мы оставили за спиной, было почти полностью разрушено, и там мы бы вряд ли нашли что-то полезное. К тому же, робот, охраняющий пусть не вход, а выход из другого, относительно уцелевшего крыла, своим присутствием как бы намекал, что мы идем в нужном направлении. Пройдя несколько метров, мы вышли к развилке — слева и справа тянулся длинный больничный коридор, все также слабо освещенный, пыльный, с побитой плиткой на стенах и на полу. Из некоторых разбитых дверных проемов бил дневной свет, немного разбавляя мрачную атмосферу вокруг.

– Куда идем? Налево или направо? – Спросила я, косясь то на грифона, то на Сеферо.

– Без разницы. С обеих сторон коридор заканчивается лестницей. Сначала проверим верхний этаж, потом подвал. – Грифон повернулся направо, прилегая к стене и аккуратно заглядывая в первый дверной проем. Вокруг было тихо, и мы все старались не делать лишнего шума. Я отошла к противоположной стене, действуя аналогичным образом.

Дверь ближайшей ко мне комнаты была выбита и лежала на полу в помещении. Все убранство составляла пара больничных коек и какое-то барахло на подоконнике. Я прошла еще две таких же палаты, наблюдая похожую картину, а в следующей по счету обнаружился поломанный аппарат непонятного мне назначения. И останки пони у выбитого окна. Как будто бы он пытался выбраться, но был застрелен со спины.. что же тут происходило?..

В конце коридора у лестницы мы наткнулись на парочку радтараканов, но грифон быстро с ними разобрался.

– Может, разделимся? – Предложил Ангел. – Здесь довольно тихо, а разделившись, мы быстрее найдем то, что ищем. Кстати говоря, а что именно мы ищем?

– Ты разве куда-то торопишься? – Угадайте с трех раз, чей это высокомерный тон. – Не думаю, что разделяться — хорошая идея. Анклав не просто так покинул это место, и ты скоро поймешь, что я прав. – Сеферо дернул бровью и прошел мимо нас к лестнице. – Там наверху должны быть рабочие кабинеты, нам нужна любая информация, связанная с проектом Палимпсест. Вниз разведчики не спускались, но, я полагаю, основная работа велась на нижних этажах, и туда мы точно не сунемся по отдельности.

Из-за моей спины донесся насмешливый голос Мехди.

– Палимпсест? Очень подходящее название для проекта по стиранию памяти. Вы как хотите, а я здесь ищу медицинские препараты и интересную химию. В ваши дела лезть не буду.

– Как скажешь. – Бросил Сеферо, поднимаясь наверх. Видимо, разговор был окончен.

Ангел бросил мне усталый, недовольный взгляд и полез следом. Мехди закашлялся, доставая из кармана ингалятор.

– Воздух тут.. тяжелый, особенно возле дыр в полу. У тебя голова не кружится, пташка?

Я на пару секунд задумалась, анализируя ощущения. Может потому, что я слишком сосредоточилась, или просто устала и хотела есть — но я действительно почувствовала головокружение.

– Немного. Но это ничего, просто был тяжелый день.

– Ну-ну, – хмыкнул зебра и кивнул мне на лестницу, – иди, я за тобой.

Выбора у меня все равно особо не было, так что я поднялась на второй этаж вслед за остальными.

На втором этаже тоже было довольно пыльно, пусто и тихо. Дверей в кабинеты было гораздо меньше, зато внутри стали чаще попадаться рабочие столы, ящики, шкафы и даже сейфы. Мы блуждали от кабинета к кабинету, изучая папки с уцелевшими бумагами. Один из найденных нами сейфов был пуст. Судя по искореженной двери — кто-то с ним уже справился до нас.

Другой же обнаружился в стене за шкафом, в запертом на ключ дальнем кабинете (замок грифон просто выбил выстрелом). В этом же кабинете за рабочим столом на стуле.. сидели.. останки единорога с разломанным черепом. Я бы даже сказала, раскуроченным. На полу у стены обнаружился пистолет с полупустым магазином, и Ангел даже нашел где-то там же пустую гильзу. Картина складывалась мрачная — было похоже, что пони по какой-то причине заперся и вынес себе мозги. Очевидно, этот кабинет, будучи закрытым и нетронутым, представлял для нас наибольший интерес, поэтому по всем поверхностям мы шарились особенно тщательно. Что касается сейфа, он был вмонтирован в стену и заперт. Я вызвалась попробовать подобрать код. Пока другие обыскивали комнату и читали записи с терминала на столе, я простояла около получаса, прислонив ухо к замку и вращая колесико. Грифон предлагал воспользоваться грубой силой, но мы с Сеферо отмели эту идею, опасаясь повредить возможное содержимое.

Все бумаги, которые мы находили ранее, чаще всего содержали еще довоенные записи о пациентах, товарные накладные на поставки медикаментов, журналы учета прививок и вскрытых ампул и все в этом духе. Должно быть, Анклав хранил важные документы в строго определенных местах, и их все забрали, когда, по какой-то причине, покинули объект. Ну, кроме тех, которые были на руках у Лемони и, наверное, еще нескольких сбежавших сотрудников.

Прямо над моей головой, как оказалось, находилась вентиляционная шахта. Я поняла это, когда спустя полчаса стояния под ней, у меня начали слезиться глаза. Из под решетки по стене стекало что-то.. и пятна, сожалению, не выглядели засохшими. Я предположила, что это плесень или грибок, и отошла к разбитому окну подышать.

– Что с тобой? – Поинтересовался тут же оказавшийся рядом Мехди. Жеребец заметно скучал, и поэтому сразу заметил мое недомогание.

– Не знаю, голова ватная.

– Хм, ну я говорил. Если станет совсем плохо — скажи, дам кое-какую штуку подышать — здорово мозги прочистит. Но не злоупотребляй, а то будешь как я, ха-ха.

Смех выбивался из его легких с заметной хрипотцой. Пока мы занимались поисками, у Мехди случилось пара приступов кашля. Но никто, в общем-то, не обратил на это внимания.

– Кстати, птичка, – жеребец понизил голос и наклонился к самому моему уху, – у меня, возможно, глюки, но посмотри повнимательней в стекло. Вот под этим углом.

Я нахмурилась и слегка наклонила голову. Снаружи уже начало смеркаться, так что на запыленном и треснувшем в паре мест стекле можно было увидеть отражение происходящего в комнате. Я проморгалась — мне показалось, что часть мебели в углу выглядела искаженной.

– Наверное, просто стекло треснуло, вот и рябит.

– Думаешь? – Мехди нахмурился, но все же отвернулся.

Ладно, возвращаемся к нашим насущным делам. Спустя еще какое-то время — я честно не заметила сколько — я, наконец, услышала заветный щелчок. Дверца сейфа со скрипом открылась.

Я вытащила оттуда бумаги, коробку патронов к пистолету и какие-то ампулы с мутной жидкостью, складывая все это на столе возле останков. Поближе к чистому краю, разумеется.

– Что тут у нас?.. – Сеферо первым подошел к столу и и открыл ближайшую папку.

Пролистав несколько документов, он отложил их в сторону.

– Что там? – Я наклонилась к бумагам, быстро пробегая глазами строчки.

– Читай вслух, – попросил Ангел, – нам всем стоит быть в курсе, на что именно мы тратим время.

– Ну, как скажешь. – Я пожала плечами и начала выборочно читать казавшуюся мне важной информацию.

– Здесь записи о ходе.. лечения, назовем это так, нескольких пациентов. Вот, послушайте:

“Subject-42 после третьего сеанса не помнит своего имени. Внедряем личность “Капрала Анклава”. Наблюдаем за агрессией.”

“Subject-24. ДРИ, бред, приступы психоза, слышит голос “зебринского божества” в голове. Согласно директиве, необходимо выборочное стирание памяти. Рекомендуется осмотр специалиста в области психиатрии и курс ТМС.”

“Subject-17 называет себя “Доктор Глиммер”. Это не его имя. Это память погибшего ученого. Как он её получил?!”

Я прочитала еще несколько подобных клинических случаев, а затем вытащила испачканный чем-то неопределенным лист, на котором значились написанные ротописным почерком короткие заметки о еще нескольких “субъектах.” Этот лист был озаглавлен заляпанной, и оттого плохо читаемой надписью — “КР…ЕРЫ”. Честно сказать, я не сообразила, что это могло значить, так что пропустила заголовок и перешла сразу к тексту.

“Subject-Alpha” — первая жертва проекта, никогда не просыпавшаяся. Её мозг — “чистый носитель” для тестов.

“Subject-Omega” — подопытный, слишком устойчивый к стиранию. На его камере надпись:  “Опасен. Память восстанавливается.”

“Subject-Delta” — обладает способностями к телепатии, повышенное восприятие и нервная возбудимость. Психика нестабильна, страдает эхомнезией. При должном подходе, с ним можно было бы добиться феноменальных результатов…

Мои спутники слушали меня очень внимательно (все, кроме грифона, конечно.) Даже Мехди, который ранее обещал не вмешиваться, подошел ближе. Но Сеферо, вдруг, прервал меня на полуслове.

– Судя по описанию, можем сделать вывод, что эти документы так или иначе касаются проекта “Палимпсест.” И там точно должно быть что-то о тебе.

– И как мы это поймем? – Ангел перевел усталый взгляд с зебры на меня. – Эхо не сможет вот так вот взять и вспомнить свой номер, а другим способом эти отрывки мы никак не идентифицируем.

– Конечно не вспомнит. Именно поэтому я взял с собой ее анкету. – Мне показалось, что Сеферо закатил глаза, пока копался в своей сумке.

Наконец, он достал оттуда местами мятую и грязную бумажку и выложил ее на стол к остальным. Я прошлась глазами по содержимому, затем вчиталась внимательнее..

– Номер дела — 24. Хотя я и так уже догадался. Поздравляю, Хаши, мы сделали первый значимый шаг к восстановлению событий.

Я вернулась к ранее изученным документам и.. как-то смутилась.

– Это ээ.. та запись про голоса в голове… кхм.

Ангел нахмурился, и все как-то притихли.

– Если что.. – как же сложно стало подбирать слова в сложившейся ситуации.. – Если что, я ничего подобного, ну, не помню.

– Мы поняли, Эхо. – Мехди растерянно улыбнулся мне.

– Ну я имею в виду, что не испытывала ничего подобного в осознанной жизни. Если бы это было психическое заболевание, оно бы проявлялось раньше или позже, верно? И я не сумасшедшая.

– Никто об этом и не говорит.

– Да, я знаю. Я, наверное, просто пытаюсь сама себя убедить. На всякий случай.

Ох, вот же ж.. великие звезды, у всех остальных же нормальные эпикризы, почему именно у меня какая-то шизофрения?!

– Ладно, и что нам с этим сделать? Мы можем предположить, что Анклав делал со стертыми воспоминаниями? Учитывая издержки бюрократического аппарата, они обычно все фиксируют и ничего не уничтожают, особенно если информации был присвоен гриф секретности. – Я начала заметно нервничать, но честно пыталась рационально мыслить. – Или, может, я как-то могу вспомнить? Этот процесс стирания обратим?

Ангел молча подошел ближе и коснулся плечом моего плеча. Переминаясь с ноги на ногу, я наблюдала, как Сеферо собирает документы — он отложил записи обо мне в свою сумку, а остальное убрал обратно в сейф.

Вернее, почти убрал. Я заметила какую-то рябь в воздухе, прежде чем он пошатнулся и выронил листы на пол.

– Что за?.. – Зебра дернулся в сторону, вертя головой. – Меня что-то толкнуло!

– Там ничего не было, друг. – Мехди нахмурился и вгляделся в дверной проем. – Воздух здесь тяжелый, вот тебя и шатает. Подойди к окну проветриться.

Я подошла собрать бумаги, как вдруг один лист взлетел с пола перед моим носом. Изумленным взглядом я проводила улетающую бумажку до двери. Здесь же не такой сильный сквозняк.. здесь вообще ветра нет!.

– Вы тоже это видели? – Мои подозрения относительно собственной шизофрении неумолимо возросли. Конечно, это неправильно — переживать за каждый чих, но ведь не каждый день перед тобой бумага нарушает законы гравитации…

– Ээ… да.. я подберу, сложи оставшееся.. – бросил мне Ангел, выходя в коридор. – Нам всем надо проветриться, это точно.

Я убрала оставшиеся бумаги и развернулась, ища глазами своего друга. Что он там копается?

– Ангел? Ты где?

– Я.. я тут. Уже иду.

– Все в порядке?

– Не уверен.

– Как это понимать?

Пегас вошел в комнату, хлопая глазами. Потерянной бумаги при нем не было.

– Видите ли.. я, кажется, видел единорога. Но он сразу исчез, я даже сделать ничего не успел. Исчез вместе с документом.

Я не видела, какой реакцией моего друга удостоили все присутствующие комнаты, потому что они стояли у меня за спиной. Но и так было кристально ясно, что все напряглись, потому что Ангел скривился и буркнул, чтобы мы пошли посмотрели сами, и вообще он “не нанимался сражаться с привидениями”.

Ну отлично, теперь либо и он сошел с ума, либо в здании водятся призраки. Даже не знаю, какая из опций мне больше подходит.. наверное та, где мы убираемся отсюда поскорее.

– Кхм, ладно, какой план? – Нарочито бодро спросила я, выходя в коридор.

– Мы спускаемся вниз и ищем способ вернуть тебе воспоминания. Лемони рассказывала, что для работы с воспоминаниями использовались электромагнитные импульсы, психотропный газ и магия единорогов-лаборантов. – На упоминании психотропного газа Мехди то ли усмехнулся, то ли закашлялся. Понимаемо.. – Собственно, в какой-то момент сотрудники саботировали работу во всем крыле, вызвав утечку этого газа. Часть сотрудников и испытуемых предприняли успешную попытку бегства, а остальным повезло меньше. Поскольку газ взрывоопасный, пегасы решили не рисковать и просто затопили нижние этажи, отстреливая часть убегающих. Все, что им удалось спасти и унести с собой — переместили на другую базу. Мы предполагаем, что проект “Палимпсест” еще активен, но уже не здесь.

– Ясно. Нижние этажи все еще затоплены?

– Нет конечно, стал бы я вас туда вести, если бы это было так? Лично я отращивать себе жабры еще не научился. В прошлую вылазку наши разведчики организовали дренажную систему, так что большая часть воды должна была уйти.

– Должна была?..

– Мы несколько ограничены в ресурсах, Хаши, а сильные стороны наших разведчиков никогда не лежали в области копания туннелей и канав. – С каждой репликой Сеферо раздражался все больше, так что я решила не настаивать и просто идти молча.

Мы все были несколько взвинчены и устали, еще и какой-то единорог с бумажками. Какой смысл лезть с вопросами, если я сама сейчас спущусь и все увижу?

* * *

На стене возле лестничного проема висел агитационный плакат с изображением пегаса. На нем значилось “Ваша память – наша забота!” Мне эта инсталляция показалась издевкой.. я вообще-то замечала подобные плакаты и в Зефире, но там они не вызывали у меня такого отторжения.

– Какова вероятность, что автоматические охранные системы пострадали от воды? – Вежливо осведомился Ангел, когда мы спустились на минус первый этаж. К слову, лестница шла еще дальше вниз, и из пролета пахло затхлым сырым воздухом.

– Это нам предстоит выяснить. Держите ушки на макушке. Скайдайв впереди, следом я и Эхо. – Надо же, зебра правильно назвал меня по имени. Видимо, чтобы остальные поняли, о ком речь.. – Со слов Лемони, на этом этаже еще часть палат, лаборатория и две операционные. Ниже — хранилище биоматериала, но она туда не спускалась.

Понизив голос, я обратилась к Ангелу.

– А какие охранные системы могут быть в госпитале?

– Правильнее спросить, какие охранные системы могут быть на секретном объекте Анклава.

– Ясно.

Что ж, нас может ждать что угодно.

Первая пара помещений — пустые больничные палаты на 5-6 коек. В целом, ничего удивительного, кроме фиксирующих ремней на каждой из них. И, конечно, у входа в каждую из палат обнаружились останки пони в разорванных, запятнанных больничных халатах. Два единорога и пегас. Значит, и здесь Анклав ставил опыты над своими же. Я обменялась с Ангелом тяжелыми взглядами, после чего принялась изучать помещения. На стенах были заметны разводы и плесень — загрязнение доходило примерно до уровня моих скакательных суставов. Видимо, этаж был частично затоплен.

Зеркала в палатах, оставшиеся еще с довоенных веремен, были плотно закрашены краской. Интересно, почему… я также случайно заметила на одной из стен царапины — при ближайшем рассмотрении они сложились в повторяющийся паттерн. Кто-то криво выцарапывал копытом “Ред Хейз”. Видимо, собственное имя. Пытался не забыть?..

Меня передернуло. Своей находкой я решила ни с кем не делиться — моим спутникам и так хватало впечатлений.

Следом за грифоном, я покинула палату, и в этот же момент тусклая лампа в коридоре взорвалась и погасла. Я тут же превратилась в собранный, готовый отскочить обратно в палату комок. Но больше никаких признаков опасности не было.

В следующей комнате стояла всего одна больничная койка с ремнями. И рядом, у изголовья, стоял какой-то аппарат с кучей проводов на присосках и несколькими зажимами. Помещение было небольшое. У противоположной стены стоял рабочий стол, а на нем слабо мерцал зеленым светом терминал. Ну надо же, аппарату повезло, что уровень воды не дошел выше. Хотя, может, он водонепроницаемый? Было бы логично делать их очень прочными, если довоенная Эквестрия рассчитывала пережить ядерный апокалипсис.

Терминал, конечно же, был запаролен. Мои спутники сошлись во мнении, что я своего рода криптограф, и оставили меня сидеть взламывать эту несчастную машину, пока они осматривают остальные помещения.

Великолепно, оставить меня одну в здании с привидениями.. Стоп, все, хватит, никаких призраков здесь нет.. а даже если бы и были, видимо они дружелюбные. По крайней мере не нападают. Пока что.

Я перегрузила терминал и зажала комбинацию клавиш для входа в безопасный режим запуска. На мое счастье, все терминалы, оставшиеся нам в наследство со времен войны, были прошиты одинаково, так что я воспроизвела стандартный алгоритм команд для попадания в уязвимую часть системы, и на экране передо мной высветился хаотичный набор символов. Почти хаотичный. В тексте встречались короткие пятизначные слова, которые моими командами вытащились из файлов с ранее сохраненными логинами и паролями. Осталось лишь выбрать нужный.

У меня ушло пять неудачных попыток и три перегрузки терминала, чтобы сбросить количество неправильно введенных паролей. И я, наконец, вошла в главное меню системы и кликнула на строку с надписью “ОКС. Эпикризы”.

На мониторе высветились строки с логами проводимых в кабинете процедур. Я выбрала первую, самую свежую строчку, датированную двумя годами ранее от текущей даты. На ней значилось “Subject-38. ВИМТ”

“Повторное применение высокоинтенсивной стимуляции прошло успешно. Терапия не дала ощутимых результатов.

Диагноз: ПНКД. Пароксизмальная не кинезиогенная дискинезия

Боли пациента/уровень дискомфорта – неактуально.

Для последующих процедур рекомендуется увеличить мощность.”

Угу… судя по всему, пациент страдал от нервных тиков. Да хотя, в целом, и помимо тиков он много от чего в этом госпитале страдал — на данном этапе нашего погружения в историю этого места я уже была уверена, что здесь не происходило ничего хорошего.

Я пролистала еще несколько подобных записей, попутно выискивая упоминание субъекта 24. Но пока безуспешно.

Вернувшись в главное меню, я обратила внимание на строку “Ручное управление замком медхранилища”. О, это было бы полезно.

Я нажала клавишу ввода, и что-то справа под столом щелкнуло. На экране высветилась запись “Хранилище открыто”.

Я сунула нос в небольшой плоский сейф, осматривая его содержимое. Пара запечатанных пробирок с лечебным зельем и  магические бинты сразу же отправились в карман моей сумки. Туда же полетел ингалятор с приклеенной ротописной табличкой “Антитоксин от N2O” и стальная коробочка с ментатами. Еще в этом сейфе лежала записная книжка, которую я, конечно же, вытащила и принялась изучать.

Пони-лаборант, работавший в этом кабинете, вел дневник. По большей части, большинство плохо читаемых ротописных записей были о личных мыслях и переживаниях автора о рабочих буднях и отношениях с коллегами. Довольно скучно, и мне быстро надоело разбирать косые строчки. Я бездумно листала исписанные страницы, пока мой взгляд не выцепил слово “зебра”.

Нахмурившись, я вчиталась внимательнее.

26 мая 241г. ПК (*прим. автора — После Катастрофы)

“Сегодня с утра пернатые доставили нового пациента — миниатюрную полосатую пегаску. Надо же, зебра с крыльями. Интересно, это новый экспериментальный вид? Надеюсь, направят ее ко мне, хочу рассмотреть поближе.”

На меня нахлынуло чувство омерзения. Я мысленно сравнила себя с подопытной крысой, которой мой услужливый разум дорисовал полоски и маленькие крылышки. Новый экспериментальный вид, подумать только!

Ладно, Эхо, соберись. Считай. Сейчас август 244г. ПК. Я заступила на обучение в кадетский корпус разведки в ноябре 241г. И это — первое внятное воспоминание, не считая моего детства и ранних лет службы в Анклаве. Если мое появление в госпитале датируется маем 241г., то..

Значит ли это, что меня держали здесь около полугода?.... Я почувствовала, как шерсть возле холки покрылась холодным потом. Это если, конечно, я верю записям в личном дневнике неизвестного автора. Но вообще какой ему смысл ставить неправильные даты? Скорее всего это правда. Тогда понятно, почему я ничего не нашла в эпикризах — там сохранились записи только за последний год работы лаборанта, а именно — 242.

Сунув дневник обратно и заперев сейф — мне показалось неэтичным носить с собой воспоминания незнакомого пони, учитывая, как безнравственно обошлись с моими собственными — я вернулась к терминалу. Нужно было найти что-нибудь вроде.. папки “Архив.” Да, это то, что нужно.

Я залезла внутрь, выбрав 241г.

Внутри был текстовый файл “Интересный клинический случай”, папка “Нейродегенеративные” и “ОКС. Эпикризы”.

Я мысленно поблагодарила сотрудника за структурное ведение документации. Хотя для Анклава подобный подход к делу — абсолютная норма. Я даже вспомнила расшифровку аббревиатуры — Отдел Когнитивной Санации. Если и есть какая-то информация о моей терапии, то она там.

Я листала десятки строк, зеленые номера рябили в глазах. Наконец, я увидела искомый — “Subject 24. ТМС”, и сердце пропустило удар.

“Высокочастотная ТМС заменена на низкочастотную (1 Гц). Заметно снижение активности мозга и уменьшение слуховых галлюцинаций.

Диагноз: Диссоциативное расстройство идентичности, ПТСР.

Боли пациента/уровень дискомфорта – низкий.

ДРЛ: Рекомендуется продолжение терапии.

ПТСР: Симптомы удалось вылечить полностью после выборочного стирания памяти в рамках деятельности ОКС.”

Пока я читала текст на экране, я забыла, что нужно дышать. И поэтому, приходя в себя, я сидела и делала судорожные поверхностные вздохи. На глаза навернулись слезы, и я отвела взгляд от экрана, чтобы проморгаться.

– Ты плачешь?

– Нет, я вовсе не.. – Полторы секунды потребовалось моему мозгу, чтобы осознать, что голос мне не знаком.

Я резко дернула головой в сторону закрытой двери. В полуметре от меня стоял единорог в больничном халате. Он слегка склонил голову на бок, рассыпая пряди своей блестящей гривы в пастельных тонах светло-розового и голубого.

….И я точно не слышала, как открывалась дверь.

Я тут же нырнула за дальнюю сторону стола, мысленно убеждая себя, что призраков не существует. И осторожно выглянула, прислоняя к плечу приклад винтовки.

– Не б-бойся, они все отсюда у-ушли. Теперь мы своб-бодны. – Раздался тихий меланхоличный голос.

– Кто ты такой? И что тебе нужно?

– Я.. не знаю, как объяснить.. Я х-хочу выйти отсюда, но б-боюсь идти один. Я т-тебя помню, ты добрая.

Мой внутренний голос твердил, что я об этом пожалею, но я вернула винтовку на место и аккуратно вылезла из-за стола. Единорог все также стоял, склонив голову на бок.

– Правда? Ты меня помнишь? Ты.. ты можешь мне помочь?

– Я читал т-твои мысли. Их мысли тоже. Я плохо помню, путаюсь. Но я п-помогу, если и ты мне поможешь.

Растерянно моргая, я подошла ближе и мягко улыбнулась. Похоже, этот пони — тоже один из подопытных. Но почему он все еще здесь? Живой? Один? И один ли?

– Я хочу вернуть себе память. Ты знаешь, как это сделать?

– Знаю, я наблюдал. Со стороны и изнутри. Идем.

И тут он просто исчез. Ну, не просто, в какой-то магической вспышке. Я толкнула дверь и обнаружила своего нового знакомого в коридоре. Он стоял у стены напротив, также склонив голову набок. Мне стало жутко.

– Как ты это сделал?

– Магия. Так тише. Хищные, зеленые пони внизу не любят шум.

Что еще за… а, к Дискорду, разберемся потом.

Единорог развернулся к противоположному от лестницы концу коридора. Я сделала пару шагов в ту же сторону. Аварийная лампа моргнула, и высветила идущих мне навстречу Сеферо и грифона.

Мы синхронно замерли.

– Хаши, что это за… – он не успел договорить, потому что единорог исчез в яркой вспышке, и появился где-то у них за спиной.

“Догоняй” - раздалось у меня в голове.

– Не стреляйте!! – Крикнула я и порысила в сторону своих ошарашенных спутников.

Когда я с ними поравнялась, мы пошли в направлении, в котором примерно скрылся единорог.

– Что там дальше? – Спросила я.

– Мы просто проигнорируем тот факт, что ты завела нового друга в заброшенном проклятом госпитале, в котором проводились ненормальные эксперименты? – Сеферо явно не был доволен, что подобное случилось, тем более без его ведома.

– А почему проклятом?.

– Потому что там дальше не очень надежно запертый отсек, полный светящихся гулей.

Вместо ответа я одарила зебру взглядом широко распахнутых глаз.

– Вот-вот. А еще мы узнали, каким именно образом Анклав затопил почти два этажа.

– Ну, водой, я полагаю?

– О, ты невероятно сообразительна. Вот только откуда здесь на Пустошах у пегасов может быть в доступе более четырехсот кубометров воды в любой экстренной ситуации?

На этот вопрос я не нашла, что ответить.

* * *

Чем ближе мы подходили к операционным, тем громче раздавались непонятные звуки в конце коридора. Счетчик у грифона начал медленно тикать. Я нервно сглотнула.

– А.. где все остальные?

– Мехди ждет в конце коридора. Ковыряется в сломанном роботе-помощнике и следит, чтобы двери оставались запертыми. Скайдайв, иди к нему. – Скомандовал Сеферо, переключая внимание на операционный кабинет слева от нас.

Нам открылась прелестная картина. Посреди комнаты спокойно — даже, кажется, не моргая — стоял единорог. По понятным причинам оторвавшийся от терминала Ангел смотрел на единорога таким же немигающим взглядом. Оба молчали.

Я испытывала сильное желание разрядить обстановку, но вместо подходящих слов в моей голове была звенящая тишина.

– Ты п-пришла. Хорошо.

Взгляд, которым одарил меня Ангел, можно было описать примерно, как: “Ты что, блять, издеваешься? Немедленно объясни, что происходит, или я стану жертвой панической атаки!”

– В общем, это — один из бывших пациентов. – Объяснила я неровным голосом. – Он меня узнал, и он хочет.. готов нам.. мне помочь.

– Ясно. – Ангел мог бы немного расслабиться, но предпочел этого не делать. – Не пойми меня неправильно, Эхо, но все присутствующие либо погибли, либо сбежали, либо стали дикими гулями. Каким образом этот пони мог два года выживать в этом месте, и почему не ушел?

– Криокамеры. – Последовал тихий ответ. – Я н-не ушел, п-потому что никогда не был на п-поверхности.

– Здесь есть криокамеры? – Так вот, что значил заляпанный заголовок на том листе, который мы потеряли.. там был список подопытных субъектов.. значит, он один из них? Забрал лист себе, чтобы..

– Да, внизу. Были з-затоплены и з-закрыты. Когда ушла вода, случился сб-сбой, и я п-проснулся. Мы все п-проснулись.

– Есть еще выжившие? – Я мысленно перебирала список субъектов, но не могла вспомнить, кто еще был упомянут.

– Вс-се еще заперты.

– Разберемся с этим потом, ладно? – Сеферо подошел ближе, видимо перестав воспринимать испуганного тихого единорога, как угрозу. – Ты действительно можешь помочь?

Единорог коротко кивнул.

– И на каких условиях ты готов это сделать?

– Х-хочу уйти отсюда. Навс-сегда.

– Нет проблем, мы покажем тебе, где здесь выход. Эй! – Я толкнула зебру плечом, недовольно на него покосившись.

– Не обращай внимания… ээ.. а как тебя зовут? – Спросила я максимально мягким тоном.

– Они называли меня Delta. Н-но мне не нравится. Н-неприятно.

– Хорошо, как мы можем тебя называть? – Я поймала недовольный, нетерпеливый взгляд Сеферо. И нечего так на меня смотреть, полосатый задира. Я еще помню, что значит слово “вежливость”.

Единорог опустил голову и ненадолго задумался.

– Оникс.

– Хорошо, Оникс. Я хочу вернуть свои воспоминания. Что мне нужно для этого сделать?

– Гипносуггестивная терапия. – Ого, он выговорил этот сложный термин без запинки.. – То есть г-гипноз. Еще импульс-сы. И магия. Они часто делали эт-то с-со мной. Пытались стереть м-мои мысли. Взамен я з-забирал мысли у них.

– О чем он таком говорит? В смысле про гипноз я и так в терминале прочитал, а вот.. вторая часть.. – Ангел все еще сильно нервничал, но сейчас скорее за меня лично. У меня не было ровно никаких оснований доверять этому пони, но почему-то я это делала — и этого Ангел не понимал.

Я и сама не понимала. Возможно, потому что я невольно воспринимала его, как собрата по несчастью. Или просто старалась видеть во всех добро, пока мне не докажут обратное. Хотя вообще-то основополагающий принцип выживания на Пустошах велел делать ровно наоборот.

– Телепатия. – Снова короткий, тихий ответ. – Он-ни меня б-боялись, поэтому ус-сыпили. Но прежде, я помогал им. Пров-водил сеансы. Пока с-сам не ок-казался п-подопытным.

Какая прелесть. Теперь и для Ангела этот пони может стать собратом по несчастью. Общие психотравмы объединяют!

Я посмотрела на Сеферо, задавая ему молчаливый вопрос о том, что он обо всем этом думает.

– Ну давайте, можете начинать.

Ангел сразу же встрепенулся.

– И ты совсем не переживаешь о том, как это может сказаться на Эхо?

Сеферо взял небольшую паузу, помолчав. Ну надо же.. А я ожидала услышать холодное “Нет.”

– Нам всем было бы проще, если бы ученые придумали технологию записи памяти на дискеты или что-то такое. Но я изначально знал, что это не так. – Зебра как будто бы даже подбирал слова. С каких пор его стала заботить атмосфера в нашем тесном коллективе? – Лемони рассказывала также про шары памяти, но они доступны только единорогам. Конечно, Анклаву нужен был другой способ. И это еще одна причина, почему узнать больше о проекте “Солярис” мы можем только с помощью живых очевидцев. И вообще, Эхо вроде как сама согласна. С чего вдруг я буду ее переубеждать?

– Да, я согласна.

Единорог.. Оникс улыбнулся.

– Они ис-п-пользовали газ, чтобы б-было проще вводить в транс. У н-нас его нет. Поэт-тому будет чуть сложнее. Н-нужно освободить разум от вс-сех лишних мыслей.

Я на секунду задумалась, чтобы вытащить из подсознания один занимавший меня вопрос.

– Сеферо, ты говорил про большой объем воды. Есть что-то важное, о чем мне следует знать?

– А, не знаю, насколько это для тебя важно, но здесь под госпиталем находится Стойло.

– Что?! Серьезно?

– А много ты видела госпиталей, уходящих аж на два этажа вниз? Этажа с аварийным освещением и армированными стенами?

Я вообще в своей жизни видела не очень-то много госпиталей…

– В общем, да. – Продолжил зебра. – Там, где сейчас Мехди, еще один вход в Стойло, интегрированный с госпиталем через многоуровневую систему технических коридоров и буферных зон. Не знаю, зачем Стейбл-тек понадобилось делать еще один выход на поверхность, но именно через него хлынула вода из дренажной системы Стойла, затопив этот и нижний этаж и заблокировав основной вход в Стойло там, внизу.

Я молча слушала, переваривая информацию и ощущая, как шевелится шерсть на загривке.

– Это Стойло.. было обитаемым?

– Да. Там жили ученые-единороги, которые собственно и помогали Анклаву здесь работать. Какое-то время они оставались заперты там, я думаю, а потом с терминала в конце этого коридора была открыта основная дверь Стойла, и зараженная вода с нижнего этажа хлынула внутрь, распределившись и снизив уровень затопления.

– Получается, что ваши разведчики открыли затопленное Стойло и выпустили гулей? Или, наоборот, это они затопили оставшуюся часть, и выживавшие взаперти пони погибли?

– Напомню про утечку взрывоопасного газа и перестрелку. Большинство пони погибло именно из-за этих причин. Кроме того, я допускаю, что затопление могло быть спровоцировано взрывом, но не могу сказать наверняка.

Я перевела взгляд на Оникса, со страхом ища в нем молчаливое подтверждение этим словам.

– Ты говорил, что не был на поверхности. Ты ведь тоже из Стойла, да? И все твои родные..

Единорог кивнул и мягко улыбнулся. Я сглотнула комок в горле.

– Ясные звезды да хранят всех нас.. Мне очень, очень жаль..

## Глава 10. Пленники разума

“Если вы умрете во сне, то проснетесь в реальности. Спросите меня, что произойдет , если вы умрёте в реальности?..”

Я лежала на кушетке, закрыв глаза и стараясь дышать ровно. Где-то сбоку от меня с потолка ритмично и глухо капала вода, а еще Ангел щелкал клавиатурой, копаясь в терминале. Эти ритмичные посторонние шумы немного сбивали меня с толку, но Оникс просил сосредоточиться на дыхании и собственных ощущениях, так что я старалась переключаться.

Я чувствовала, как к единорог осторожно левитировал на мою голову какой-то прибор — должно быть та странная крестообразная конструкция наподобие шлема с ворохом проводов и электродов, которая лежала на столе у не менее странного аппарата. Ощущение магии, опоясывающей мою голову, было необычным. Чувствовались прохлада и легкое покалывание.

– Мы можем быть уверены, что эта штука не коротнет? – Раздался голос Ангела над моим правым ухом.

– С н-ней ничего не с-случится. Я п-проверял, она раб-ботает. – Надо же.. интересно, при каких обстоятельствах он это проверял?.

Но я не успела задать свой вопрос.

– Эхо, сслушай мой голос. Когда я дос-считаю до десяти, ты погрузишьсся в транс. Есть ли м-место, где ты чувствовала с-себя спокойно?

Я на секунду задумалась. Сложно было сказать, учитывая недавние обстоятельства моей жизни, но надо было придумать хоть что-то.

– Внутренний дворик в лаборатории, ночью, когда видно звезды.

– Хор-рошо. Я сейчас доссчитаю до дессяти, и, с каждой ссекундой, ты будешь глубже погр-ружаться в ссон. Готова?

– Да. – Я не была уверена, что готова, но очень старалась настроиться. Единорог сделал пару глубоких вдохов и выдохов, и все вокруг немного притихли. Я чувствовала легкое покалывание и прохладу от его магии в районе головы.

– Раз. Отткрывается дверь, за ней внутренний двор. – Его голос был спокойным, ровным. Даже заиканий стало немного меньше. Я послушно представила себе дверь во двор.

– Два. Ты делаешь шшаг наружу, чувствуешь пррохладный ноч-чной ветер, тишину. Три, четыре. Ты иддешь дальше, поднимаешь голову вверх. Что ты видишь?

– Звезды. Я вижу созвездие Верналис, скопление звезд напоминает плавный зизгаг — это Змей Возрождения. И рядом, правее, Соларион — Пылающий Лев. В левом “глазу” сверкает яркая южная звезда.

– Пять, шесть. Ты ссмотришь на ночное небо, тебе кажется, что звезды приближаются к тебе. Они вокруг, все ближе.

Я послушно представила, что нахожусь среди звезд, в темном небе, а вовсе не на облаках. Дыхание мое выравнивалось и становилось все глубже, и вот уже созвездие Змея как будто бы ползло по небу совсем рядом со мной. Окружающие звуки стали тише, а небо — темнее.

– Семь, восемь. Ты продолжаешь ссмотреть. Девять. Ты ппогружаешься глубже в темное ссинее небо. Десять. вокруг пполная безмятежность. Ты спишь. Продолжай сслушать мой голос. Я ббуду вессти тебя. Иди вперед.

Я мысленно сделала несколько шагов. Не чувствовать свое тело, не ощущать и не видеть ничего вокруг, кроме звезд на небе, было необычно.

– Как твое имя?

– Эхо. – Мой собственный голос звучал глухо, будто из-под воды. Он разносился вокруг меня в пространстве гулко и далеко.

– Рядом с ттобой твоя мама. Вы играете, ссейчас солнечный ддень. Что ты видишь, что тты чувствуешь?

Пространство вокруг как будто смазалось, появились светлые тона, трава и полуденное солнце. Я вижу маму, она стоит рядом. Она улыбается и что-то мне говорит. “Плерион…. десный ребенок… я никогда….. не отдам… люблю…” – голос матери, родной и теплый. Я могу разобрать лишь отдельные слова.

– Она назвала меня по имени. Имени, которое дала мне при рождении. И еще она, кажется, говорит, что любит меня. Все хорошо.

– Иди дальше, вперред. Всспомни других, кто еще называл ттебя этим именем.

Образы окружающего меня мира сменились, теперь вокруг была лишь темная пустота. Я шла будто по нечеткому коридору, и с обеих сторон от меня возникали образы пегасов в униформе. Нечеткие, размытые — когда я пыталась сфокусировать на них взгляд, они как-будто расплывались.

– Офицеры Анклава, их много, но я не могу вспомнить.

– Вссе в порядке, продолжай идти. Чт-то ты видишь?

Коридор начал обретать более явные очертания. Однако обстановка вокруг мало походила на лабораторию или небесный военный объект.

– Коридор теперь выглядит как-то странно. Темно-желтые стены, теплый яркий свет, какие-то фрески или изображения. Не могу разобрать, они расплываются у меня перед глазами.

– Чт-то ты чувствешь?

– Меня тянет туда, тянет дальше. Но мне.. страшно, не могу объяснить почему…

– Представь дверь в конце коридора, она прямо перед тобой.

– Это.. не дверь, там темный, слабо освещенный проем. Я не.. не могу подойти ближе, чем на пару метров. Там шепот, какой-то голос меня зовет.

Меня на секунду ослепило внезапной, яркой вспышкой. В ушах звенело, все вокруг плыло. Я не могла сообразить, где нахожусь, что из этого пол, где потолок. Все цвета смешались, перед глазами стояло тягучее, красное месиво, и как бы я ни пыталась проморгаться — ничего не помогало. Я пыталась что-то сказать, но не слышала свой голос. Я пыталась пошевелиться, но не чувствовала тело. Но я чувствовала, как сильно колотится в груди перепуганное сердце. Что-то ужасное, происходит что-то ужасное! Вернее не.. не происходит, уже произошло. Давно. Это же воспоминание, всего лишь мои собственные мысли внутри моей трещащей от боли головы.

– Дитя…. очнись…. открой глаза и смотри…

Этот голос не был похож на.. кого я слышала ранее? Очень сложно сосредоточиться. Меня как будто что-то выталкивает из моей собственной головы. Я пытаюсь открыть глаза, но веки не слушаются, мне страшно. Хотя это не страх, это.. трепет перед неизвестным, величественным. Благоговейный ужас. Что за существо говорит со мной?

– Кто ты? – Спросила я, с максимальным усилием напрягая голосовые связки, но мой голос был тихим, слабым, едва-едва различимым в этой звенящей тишине.

– Ты не помнишь?... Возрадуйся, дитя… ибо Я — Повелитель Весенних Ветров, и Я… дарую тебе свободу… возьми… подойди ближе и… обретешь ее…..

Я крепко зажмуриваю глаза, но красное месиво вокруг никуда не пропадает. В ушах все еще раздается окутывающий со всех сторон, всеобъемлющий шепот. Не мужской, не женский, не добрый и не злой. Почему-то родной, но такой холодный и далекий.

Где-то там впереди был проем, мне нужно только… сделать пару.. шагов! Зубы сжимаются, пока я упираюсь сильнее, чтобы толкнуться и сделать шаг. Что-то тяжелое и вязкое будто тянет меня назад, не давая идти. Но я иду, я все равно пытаюсь…

Холодно, стало очень холодно. Не думала, что сердце может стучать с такой скоростью — пульс отдается в ушах навязчивым, грохочущим шумом.

– Не бойся… и будешь спасена… – снова этот ужасный шепот.

Вокруг раздаются голоса — обычные, привычные мне голоса пони. Но что-то не так. Они в панике.. мне сложно разобрать слова, но.. какой-то офицер отдает команды, он говорит, что есть раненые. Вокруг шум, суета, бег. Я открываю глаза.

Я лежу на холодном, каменном полу. Тело будто налито свинцом, я не могу подняться. На правый глаз упала прядь гривы, мешая смотреть. Я вижу пегаса. Еще одного. И еще. Ученые, офицеры. Они тоже лежат, лежат на полу, как и я. Но.. это не они, это.. то, что от них осталось. Весь пол забрызган кровью. Ужасно! Случилось что-то ужасное!

Голова кружится, вспышки света сменяют одна другую — красный, желтый, зеленый, голубой. Меня тошнит, меня точно сейчас..

Я резко открываю глаза, судорожно втягиваю носом воздух. Успеваю опустить голову, прежде, чем рвотные позывы привели бы к тому, что я забрызгаю кушетку. Меня стошнило на кафельный пол. Свет слишком яркий, вся шерсть липкая от холодного пота, я.. задыхаюсь..

– Эхо! Ты в порядке? Храни тебя богиня Луна, или кому ты там молишься, я так перепугался! – Наконец-то знакомый голос прямо над ухом.

– Ангел, ты не мог бы.. не орать.. во имя.. богини Луны, если тебе угодно. – Брр, меня трясет. Кошмар закончился, какое счастье. Кто же знал, что возвращение в реальность будет таким.. фееричным.

Я аккуратно приподнялась на кушетке и осмотрелась. Странный шлем лежал рядом на столе, а Оникс стоял на прежнем месте. С тем же проникновенным, спокойным, немигающим взглядом.

– Ты бредила. Что произошло? – Спросил меня Сеферо.

– Да? А.. что я говорила?

– Ну ты будто разговаривала сама с собой, только разными голосами. Помнишь что-нибудь об этом?

– Я помню все. – К сожалению. – Но я мало что понимаю. Там был какой-то храм или вроде того, а еще ученые и офицеры. Все в крови. Должно быть, они все – я нервно сглотнула – погибли. Вы слышали все?

– Да. – Зебра хмыкнул себе под нос. – Спасибо, мне есть над чем подумать. Обсудим это позже, когда ты придешь в себя.

– А я…? – Я уставилась просящим взглядом на Оникса. Пережитый опыт больше походил на какой-то кошмар, и мне нужно было знать, насколько это вообще нормально. И смогу ли я прийти в себя без последствий.

– Вссе нормально, – кажется, он понял меня без слов. – То, ччто ты видела — это образы, триггеры. Со временем, он-ни уложатся в полную картинку. Твой м-мозг все обработает и успокоится. Не п-переживай. Ты хорош-шо ссправлялась, хотя я потерял контроль. П-прости.

– Не извиняйся, все в порядке. Ты вообще не обязан был нам помогать.

Я выдавила дружелюбную улыбку. А потом чихнула — Ангел зачем-то провел крылом у меня под носом.

– У тебя кровь шла. Может, полежишь немного?

– Спасибо. – Дискорд, как же мне херово, – все в порядке, я могу идти.

– Ну как скажешь.. – Мой друг знал меня слишком хорошо, чтобы поверить в эту белую ложь. – Я пойду позову Мехди, пусть тебя осмотрит. На всякий случай.

– Не стоит, я правда..

– Эхо. Те, кто в полном порядке, обычно не блюют на пол и не трясутся всем телом. Лежи здесь.

Я выдохнула. Ладно, он, конечно прав. На самом деле, меня просто бесило, что окружающие видят мою беспомощность. Особенно полосатый.

* * *

– Ты знаешь, что это было? – Спросила я Сеферо, пока мы шли по коридору в сторону лестницы.

– Есть пара мыслей. Мы еще поговорим, когда каша в твоей голове немного уляжется. А сейчас нам нужно возвращаться.

– Подождите.. – бросила я, замерев. – Там внизу, в криокамерах, остались живые пони. Мы можем?..

– Может, не стоит? – Ангел встал рядом, косясь на меня обеспокоенным взглядом. – В смысле, я был бы рад им помочь, но не думаю, что хорошая идея делать это сейчас и текущим составом.

– Почему?

– Мы все устали, надышались хрен пойми чем, а ты вообще еще шатаешься.

– Но мы можем хотя бы проверить, что там?

…… Перья Дискорда, почему они все замолчали?... Я переводила тревожный взгляд с одного на другого, пока не встретилась глазами с Сеферо.

– Проверить можем. Но не более. При первых признаках опасности отступим наверх.

– А с чего ты взял, что наверху безопасно? – Мой друг задал совершенно резонный вопрос, но каким-то чересчур резким для него тоном..

– Иначе те гули уже вылезли бы и сожрали нас. У них очень хороший нюх на гладкошерстных, теплокровных, беспечно любопытных существ.

Ах, ну да, гули из Стойла. Как-то невовремя я о них забыла. Но отступать теперь смысла нет.

– Оникс, – спросила я, – ты знаешь, что там? Вернее, кто там?

Единорог опустил голову, уставившись в пол печальным взглядом.

– Они.. часть из них еще раз-зумны, но безумны.

– Это как?

– Резервуар с.. с газом был п-поврежден. Разумные, не дикие гули, они т-теперь.. путают личности, п-прошлое, насстоящее. Они уже не смогут жить как п-прежде. Ос-стальные — дикие. Они чувствуют только г-голод.

– А пони в криокамерах?

– У меня есть с-список. Ты его читала.

Ну да, точно..

– Я могу посмотреть?

Единорог молча левитировал из кармана халата видавшую виды старую бумажку. Я пробежалась глазами по уже знакомым строкам:

“Subject-Alpha” — первая жертва проекта, никогда не просыпавшаяся. Её мозг — “чистый носитель” для тестов.

“Subject-Omega” — подопытный, слишком устойчивый к стиранию. На его камере надпись: “Опасен. Память восстанавливается.”

….

– Субъект Омега — это ты? – Я постаралась вложить в свой голос максимум мягкости и сочувствия, но единорог все равно напрягся. И также молча кивнул. Я вернулась к листу.

“Доктор Лайт” — учёный Анклава, который добровольно заморозил себя, испугавшись последствий своих экспериментов.

– Можем мы хотя бы доктора разбудить? – С этим вопросом я, главным образом, обратилась к Сеферо, как к представителю руководства нашего странного Ордена.

Зебра раздраженно вздохнул, но, спустя пару секунд, складка между его бровей разгладилась, а взгляд смягчился.

– Хорошо. Запомни это, Хаши — я делаю шаги навстречу, потакая твоей наивной морали.

– Спасибо. – Ну и как я должна это воспринимать?.. Ладно, Дискорд с ним.

Дойдя до лестницы, мы столпились около проема, уходящего вниз. Из трескающихся динамиков на нижнем этаже раздавался какой-то шум, еще там было темно и довольно мрачно. И пахло довольно гадко.

– Не передумала? – Участливо, с толикой надежды, поинтересовался Ангел.

– Нет. – Бросила я, поджав губы, и начала спускаться вниз, снимая винтовку, висящую под крылом, с предохранителя.

Спустившись на один пролет, я остановилась. Остатки лестницы подо мной были разрушены, оставляя участок в пару метров до пола. Теперь ясно, почему гули не могли выбраться. Но как тогда смог единорог?......

– Здесь обрыв. – Крикнула я наверх. – Крылатые смогут безопасно спуститься, а остальным лучше остаться.

Очевидно, кричать было не самой лучшей идеей. Откуда-то сбоку раздалось противное рычание. Я быстро повернула голову, осматриваясь, и встала на задние ноги, чтобы было удобнее держать винтовку передними. На зебринский манер.

Аварийный свет на этом этаже был очень тусклым. Все, что я видела, стоя на стальной решетке лестничного пролета — широкое, темное пространство впереди, какие-то трубы, груды мусора на полу и большую сетчатую решетку, ограждающую дальнюю часть комнаты.

Осторожно обернувшись, в нескольких метрах перед собой я увидела стену и массивную бронированную дверь в форме шестеренки. Прямо над открытым проходом мигала лампа, дающая большую часть света на этаже. И тогда я увидела, что на полу все еще плескалась затхлая вода.

“Угу, стоячая вода не должна плескаться, гений..” – подумала я, высматривая цели. То, что я поначалу приняла за груду мусора, дернулось, а затем побежало в мою сторону, разбрызгивая воду и рыча. Один выстрел из энергомагической винтовки решил эту проблему. Каким-то чудом я попала прямо в голову.

– Эхо, что там? – Громким шепотом спросил Ангел, спускаясь на верхнюю ступеньку. Следом за ним пошел грифон.

– Один гуль, уже мертвый. Если будем вести себя тихо, может быть им и ограничимся.

Наивно, конечно.

– Наивно. – Прохрипел Ангел, повторяя мои мысли. – Какой план?

– Оникс, где криокамеры? – Спросила я, вертя головой в поисках единорога.

– За с-сеткой. Там коридор и выход в единственное п-помещение, не п-пропустите.

Мы с Ангелом переглянулись, и я прыгнула, раскрывая крылья.

Пролетев до сетки у самого потолка, я, к своему невероятному сожалению, обнаружила, что стальные прутья были вмонтированы в потолок. И миновать препятствие по воздуху у нас не получится. Мне приходилось часто махать крыльями, чтобы удержаться на лету. Казалось, хлопанье моих крыльев раздавалось на весь этаж.

Пришлось вернуться на площадку и придумать что-нибудь получше.

– Спустимся вниз, и я проплавлю замок на двери плазменным пистолетом. – Предложил Ангел.

– Шум воды привлечет гулей. – Подал голос грифон.

– Значит будем делать все быстро. Давай, Ангел, хорошая идея. Мы прикроем, верно ведь?

Я снова поднялась в воздух, улавливая брошенную мне вслед грифоном жалобу на неугомонных пегасов, и вновь полетела к сетке. Приземлиться тихо, к сожалению, не получилось ни у кого. Вот теперь плеск воды уж точно было слышно на весь этаж. Ангел, как и планировалось, выстрелил в замок на двери и пнул ее ногой. Петли противно — и громко — заскрипели, но сетчатая дверь без особых проблем открыла нам проход дальше. Белый пегас пошел первым, забавно дергая чуткими ушами. Где-то из-за моей спины раздалось невнятное рычание, и я велела Ангелу ускорить шаг. Планировка этого этажа немного отличалась от верхних — короткий, слабоосвещенный коридор вывел нас к приоткрытой, местами ржавой железной двери. Мигающая лампа освещала табличку с надписью “ХРАНЕНИЕ БИОМАТЕРИАЛА”. И еще на потолке я увидела гнездо, напоминающее остатки разбитой камеры видеонаблюдения. Таких в Анклаве полно, неудивительно, что и сюда ее приделали. Видимо, зона действительно была охраняемой.

Дверь нам пришлось толкать вдвоем, и, конечно, ржавые петли и толща воды на полу только усложняли нам задачу. Из-за скрипа металла, я поздно услышала выстрелы за спиной. Дискорд, надеюсь грифон справится..

Открыв проход пошире, мы с Ангелом юркнули внутрь. Почти сразу же падая на пол, в мерзкую, холодную и вонючую воду – посреди просторного, освещенного тусклым светом синих ламп, помещения, стояли две турели.

Одна из них была сломана, а вот вторая какого-то хера еще работала. Я быстро поползла к ближайшей куче мусора, напоминавшей остатки медицинского оборудования. Звуки энергомагических выстрелов перекрывали шипящий динамик. Ну ничего, мне есть, чем ответить.

Осторожно выглядывая из-за дальнего края своего укрытия с винтовкой у плеча, я сделала пару выстрелов примерно в область сенсоров турели, и тут же нырнула обратно. Раздался механический треск, но турель не угомонилась, продолжая стрелять в мою сторону. С шипением, лучи разбивались о металлическую поверхность, должно быть прожигая в ней дыры. Не сквозные, на мое счастье.

Я быстро повторила свой маневр, успевая заметить, что Ангел взлетел к потолку, а турель перестала вращаться — теперь она стреляла очередью в одну точку. Видимо, сенсоры я все-таки повредила. Отползая от потенциально опасной области, я услышала характерный звук выстрела плазменного пистолета. Турель, наконец, замолкла.

“Криостазис активирован. Не приближайтесь к камерам без разрешения… Криостазис активирован. Не приближайтесь к камерам…” – так вот что шипел динамик. Я вылезла из укрытия и, ожидаемо, увидела у дальней стены ряд криокамер. Две из них были разбиты, еще одна была целой, но пустовала. Остальные две еще работали. Мне показалось, что на стеклах одной из камер образовался конденсат. Неужели, внутри живой пони? И он дышит?..

Разбрызгивая мутную воду, я направилась к этой самой камере. Стекло было довольно грязным, и только подойдя на достаточно близкое расстояние, я разглядела тусклый зеленый свет, исходящий изнутри.

Я оказалась в воздухе быстрее, чем успела подумать. Подо мной раздавались глухие звуки ударов. Моим глазам предстала довольно неприятная картина — стекло в полу оттаявшей криокамере пошло трещинами. Внутри находился светящийся гуль в грязном халате, который сейчас бился о стекло головой, размазывая по поверхности токсичную неоново зеленую жижу из внутренностей своей черепной коробки. Его рог был обломан, а один глаз давно вытек из глазницы. Особый шарм добавляли осколки промерзшего стекла, царапающие морду некогда разумного и рассудительного ученого.

– Ты чего застыла? – Окликнул меня наблюдавший за этой картиной Ангел. Он стоял в воде на небольшом отдалении, осматривая остальные криокамеры. Было несложно догадаться, что их разгерметизация довела находящихся внутри пони до ужасного состояния. Ну и еще я могла бы догадаться, что ни у кого из них не было шансов выжить.

Сглотнув, я выпустила в голову светящегося гуля целую очередь энергомагических лучей. Я слышала, что эти твари отличаются живучестью, особенно если поблизости находится источник радиации. Но у нас ничего подобного не было, поэтому бьющаяся взаперти тварь так и осталась в своей камере — мои лучи дезинтегрировали голову и видимую мне часть туловища в искрящийся порошок.

С упавшей в копыта душой я спустилась на землю, к последней относительно целой криокамере. Ну, вернее, на воду. Для успокоения совести, нужно было проверить, что стало с пони внутри нее. Но меня отвлек грохот и скрип входной двери. В помещение вихрем влетел грифон.

– Вы слишком шумные! Из Стойла вылез уже почти десяток тварей, так что советую драпать, пока они не залепили коридор!

– Эхо, идем. Тот пони все равно мертв.

– Откуда ты знаешь?

– Успел разглядеть, пока ты любовалась двинутым радиоактивным гулем. Бежим, ну!

Ангел уже понесся к выходу. Последний раз взглянув на криокамеру, я обнаружила причину разгерметизации — трещина на боковой поверхности стекла, прямо возле шва.

“Далекие звезды да упокоят душу этого пони...” – пронеслось у меня в голове, пока я бежала к двери, разбрызгивая воду.

Ангел резко остановился в проеме, заставляя меня резко затормозить.

– Да в чем дело?! – Фыркнула я, а затем впереди раздались выстрелы.

– Отходим! – Скомандовал грифон, и мой друг попятился назад, вынуждая меня отходить.

Хаос их всех сожги, еще скажут потом, что я во всем виновата..

Выбравшись обратно, я снова нырнула за свою импровизированную баррикаду, только теперь уже с другой стороны. Ангел последовал моему примеру — он нашел в дальней части комнаты перевернутый стол, рядом с которым валялся наполовину утопленный, разбитый терминал. Грифон пятился из прохода, отстреливаясь в сторону приоткрытой стальной двери.

– Сколько их там? – Обеспокоенно спросил мой друг, перезаряжая пистолет.

– Около десятка. Все бы ничего, не будь они такими быстрыми. Не дайте вас окружить.

Грифон мощным толчком поднялся в воздух, взмахом крыльев запустив сильную рябь на воде. Где-то на фоне динамик продолжал воспроизводить запись о криокамерах. Я высунулась из укрытия, упирая винтовку в плечо, готовая стрелять по выбегающим из прохода мишеням. По видимому, грифону удалось убить некоторых из них, и теперь остальным приходилось лезть по трупам своих товарищей. Когда появился первый, я тут же выпустила два луча. В нос ударила вонь жареной гнилой плоти — один из лучей прожег огромную дыру на груди, а другой дезинтегрировал часть ближайшей ко мне ноги. Тварь потеряла равновесие и упала в воду, но продолжала ползти в мою сторону, хлюпая и рыча. Еще один выстрел вспыхнул на поверхности воды, а со следующим пол головы твари превратилось в пыль, и гуль, наконец, затих.

Какое-то время нам удавалось отстреливаться, а потом стальная дверь с грохотом распахнулась, и в помещение друг за другом, перелезая через груду вязких, гнилых трупов,  ворвались сразу пятеро гулей. Причем двое из них были светящимися.

Я выпустила очередь энергомагических зарядов по площади, стараясь целиться в головы тварей. Если бы не было воды, я бы стреляла по ногам, чтобы снизить подвижность, но.. Из-за спины я услышала выстрел, и в голове одного из светящихся появилась крупная дыра — пуля пробила глазницу, и вылетела в стену насквозь. Один упал, осталось четверо.

Двое бросились ко мне, а остальные — куда-то в дальную часть комнаты. Видимо, Ангел выдал свое присутствие выстрелом. Хотя вряд ли они такие умные, должно быть просто учуяли его. Я нырнула обратно за баррикаду, чтобы перезарядить винтовку, и стальные панели над моей головой окатило градом выстрелов. Чавкающий звук и громкий плеск — еще одна тварь убита. Заменив энергомагическую батарею, я бросилась к дальней части комнаты, к криокамерам, на бегу толкаясь и взмывая в воздух. Параллельно выцеливая одного из кинувшихся к Ангелу гулей и прожигая дыру у него в спине. Тварь упала в воду, потеряв подвижность, но она все еще хрипела и клацала зубами. Ангел добил ее плазменным зарядом — останки второй твари с проплавленной головой лежали рядом в воде. На обломках какой-то мебели рядом с ним был укреплен корпус снайперской винтовки. Надо же, когда он успел ее собрать? Фактически, этим он меня спас..

Обернувшись назад, я рассчитывала увидеть грифона и двух мертвых гулей. Но в помещение на моих глазах ворвались еще несколько новых тварей, отрезая нам путь к выходу. Дискорд и его проклятья!

– Что нам делать? Можешь кинуть гранату? – Крикнула я, поливая новоприбывших энергомагическими лучами.

– Коридор может обвалиться. Я передал по рации, что у нас проблемы, держитесь.

У него была рация? Кому это, интересно, он передал..

С громким треском, коридор озарился яркой вспышкой. Снова запахло паленым гнилым мясом.

– Отойдите! – Раздался голос, и я сделала короткий вираж назад, приземляясь на свою любимую баррикаду.

Грифон в два прыжка сократил расстояние между нами и запрыгнул ко мне.

Бегущие в нашу сторону рычащие твари исчезли в яркой бледной, искрящейся вспышке пастельного розово-голубого тона. Я невольно зажмурилась, глаза слезились. Запахло озоном, и в ушах слегка трещало.

– П-Подходите, по одному, я вас т-телепортирую. – Наконец, происходящее начало укладываться в моей голове.

– Эхо, ты первая, – скомандовал грифон, и я не стала с ним спорить. – Затем пегас, потом я.

Тряхнув головой, я прыгнула в воду. Субтильный единорог уже ждал меня, склонив голову на бок в привычной ему манере. Времени на сомнения не было, так что я через секунду оказалась к нему почти вплотную.

– Закрой глаза.

Я зажмурилась. В моей голове раздался тихий хлопок. Затем знакомый холодок, покалывание по всему телу, головокружение.

– М-можешь открыть. – Тихо сказал единорог, и снова исчез в яркой голубовато-розовой вспышке. Я обнаружила себя сползающей по стенке кафельного коридора на минус первом этаже.

– Ну ты как? – Участливо поинтересовался Мехди, заглядывая в мои глаза. – Зрачки на свет реагируют, но дыхание рваное, поверхностное. Дыши глубже, птичка, все уже позади.

– Угу.. – буркнула я себе под нос, а в это время коридор снова озарился знакомой вспышкой. У Ангела подкосились ноги, и он чуть было не рухнул на пол.

– Во дает. А он мне нравится. Эхо, давай его оставим?

– Это.. не я решаю, наверное? – Я поискала взглядом Сеферо, но его не оказалось поблизости. – Но я не против.

– Ххах, супер. Уф, ну и встряска. Думаешь, оно того стоило?

– Не знаю. Но зато я точно знаю, что не могла бы жить с чувством вины. Мы должны были проверить..

Мехди фыркнул у меня над ухом. – Всем не поможешь, крошка. Если есть вероятность угробить своих, помогая чужим, лучше пренебречь и идти дальше. Уж поверь мне.

Я вздохнула. Конечно, он скорее всего прав. Но.. не так-то просто взять и в один день взглянуть на мир совершенно иначе. Мне хотелось верить в справедливость высших сил и все такое прочее.. а без этой веры на Пустошах до того тошно, что и с ума сойти не долго.

Наконец, с третьей вспышкой в коридоре появились единорог и грифон. Последний выглядел вполне бодро, только пару раз тряхнул головой.

– Где шаман? – Спросил он, как будто ничего не случилось.

Сеферо не заставил себя долго ждать, поднимаясь по лестнице на наш этаж.

– Все? Теперь можем идти? Успокоилась? – Это явно было адресовано мне. Я собрала все силы, чтобы не вестись на манипуляцию и не начать оправдываться за свое желание помочь другим.

– Можем. Все целы? – Грифон и Ангел выглядели несколько потрепанными, промокшими почти до макушки, но в остальном они были в порядке.

– Кажется, да. – Резюмировал Ангел, и первым пошел к лестнице.

* * *

Оказавшись на первом этаже, я уловила шум дальше по коридору. Первым порывом было списать мои подозрения на радтараканов или робота-помощника, который нас впустил, но я решила перестраховаться.

– Стойте. – Прошептала я идущим впереди грифону и Ангелу. – Вы слышите?

Все, как один, замерли и прислушались. Ничего. Хотя.. едва различимый треск интеркома и приглушенный голос.. на робота не очень похожи..

– На радаре ничего, – бросил грифон громким шепотом через плечо, – будьте наготове.

К чему?... А, впрочем, к чему угодно. Хотя у меня в голове было довольно мало идей относительно того, кто бы мог залезть в заброшенный госпиталь на границе с дикими землями, и при этом пользоваться интеркомом или рациями. Мародеры обычно не отличаются высокотехнологичным оснащением…

По коридору в нашу сторону медленно плыл периодически искрящийся робот. Ну да, точно, с ним следовало разобраться. Помнится, он обещал никого не выпускать.. Но если мы сейчас откроем огонь, и там кто-то есть, то нас услышат. Дискорд..

Должно быть, грифон подумал о том же самом, поскольку остановился и коротко махнул крылом — знак, что нам тоже следует стоять на месте.

Пока я думала, что делать дальше, робот проплывал мимо дверного проема, ведущего к холлу и выходу на улицу.

– Д-д-д-д-доббрый д-день! – Радостно обратился он куда-то…. в сторону этого самого дверного проема..

*БАХ*

Вспышка, и корпус робота охватила цепочка электрических импульсов, вызывая у и так не очень хорошо работающей системы сильную перегрузку. Дискорд и все силы хаоса, в него прилетела импульсная граната?

В ту же секунду весь наш небольшой отряд пришел в боевую готовность — грифон с характерным звуком дослал патрон в патронник дробовика, все оружие было снято с предохранителей, а энергомагическое заряжалось.

– Пегас и единорог — на ту сторону. – Скомандовал грифон вполголоса, и мир вокруг меня потерял очертания.

Оникс перенес меня в дальнюю часть коридора, с другой стороны от дверного проема и искрящихся останков. Грифон, видимо, решил воспользоваться эффектом неожиданности, поскольку, прижавшись к стене, кинул гранату куда-то в холл.

Раздался взрыв, я прикрыла глаза от вспышки, все еще пытаясь справиться с накатившим после телепортации головокружением. Грифон перепрыгнул искрящиеся останки робота и исчез в проеме, откуда уже начал стелиться дым.

Я ожидала услышать крики о помощи, растерянные голоса, ругательства — но ничего, кроме выстрелов, не последовало. Прислонившись плечом к стенке у дверного проема и присев, я направила винтовку в холл и сделала пару выстрелов, тут же спрятавшись обратно. Ответные выстрелы прожгли несколько дыр в стене напротив. У них тоже энергомагическое оружие! Только явно мощнее.

Я быстро прокрутила в голове все, что удалось запомнить, за те доли секунды, когда я стреляла. С ближайшей ко мне стороны был опрокинутый стеллаж, можно успеть спрятаться за ним. Повторив свой маневр с выстрелами наугад, чтобы заставить противников спрятать головы, я выскочила из-за стены и нырнула на пол, проехавшись по полу к упавшему стеллажу. Баррикада из него была явно так себе, поэтому я поползла дальше к стене, отстреливаясь через перекрытия и моргая — дыма было немного, но мои глаза все же начали слезиться.

Мне удалось рассмотреть грифона — он сидел напротив, выглядывая из-за обломков стойки регистрации и периодически стреляя куда-то в центр комнаты за сваленные там в кучу столы.

Краем глаза я уловила движение, и, к своему удивлению, различила белый силуэт, поднимающийся вверх к потолку. И тут же сверху раздался звук заряда энергомагической винтовки. Твою мать!..

Я бросилась в сторону, выпуская целую очередь лучей вверх по направлению к силуэту. Левую заднюю ногу слегка обожгло, и я зашипела от боли. Еще часть лучей, чуть более насыщенных и ярких, чем мои, срикошетили от стальных опор стеллажа куда-то в пол или в стену. Зарывшись в обломки, я легла на пол, и выпустила еще пару лучей в пони за баррикадой, а затем снова нацелилась вверх. Но там уже никого не было.

Где-то посреди комнаты раздался уже знакомый искрящийся звук, сопровождаемый голубовато-розовой вспышкой. Кто-то закричал, в нос ударил запах жареной плоти. Я выползла обратно и подняла голову — сквозь перекрытия стеллажа я увидела, как белый силуэт приземлился у баррикады в центре комнаты. Он  выглянул, заряжая оружие — это был пегас в белой, хитиновой броне, покрывавшей все его тело. Я узнала визоры и скорпионий хвост — такой же комплект, только черного цвета, выдавали солдатам-штурмовикам. Пегас тоже меня заметил, и он явно меньше меня переживал о сохранности своей шкуры, поскольку высунулся из укрытия почти на пол корпуса. Неудивительно, с такой-то броней.

Мне очень не хотелось ощутить на себе ливень из обжигающих лучей, поэтому я крутанулась на месте и что есть сил ударила задними ногами по и без того отваливающейся фанерной полке. Выбитый мною лист долетел до цели и отвлек противника, сбивая траекторию его выстрелов в сторону. Я подозревала, что энергомагические лучи от его брони в большинстве случаев просто рикошетят, но у таких комплектов брони на шее и затылке вместо хитина обычно плотная резиновая прослойка, чтобы можно было поворачивать голову.

Я прыгнула и оттолкнулась от стены, делая сильный взмах крыльями — этот маневр позволил мне залезть на свой упавший стеллаж — и прыгнула снова. Не давая пегасу опомниться, я сделала несколько выстрелов в его сторону на лету и, сложив крылья, рухнула ему за спину. Наугад ударив задними ногами, я почувствовала, что попала примерно в сустав ноги. Раздался хруст, я развернулась — пони стоял ко мне боком, поджав травмированную ногу и медленно оседая. Обломок хитинового покрытия возле сустава был неестественно вывернут и, видимо, сдавливал связки. Один из его визоров, как раз повернутый на меня, был оплавлен, но не пробит. Белое покрытие брони около верхней части визора было испачкано гарью.

Мы выстрелили одновременно, но на моей стороне была более высокая подвижность и отсутствие полуслепых зон. Так что в момент выстрела я дернулась в сторону, за баррикаду, спотыкаясь обо что-то на полу и едва не падая. Горячий луч пронесся возле моего уха, и я, пригнувшись, дважды выстрелила в ответ, целясь в оплавленный визор. Расстояние между нами было небольшим, и оба выстрела достигли цели, прожигая пегасу дыру напротив глаза. Он зашипел и замотал головой, отступая за баррикаду и сильно припадая на заднюю ногу. И в следующий миг с грохотом упал. Я высунулась из своего укрытия, по пути осознавая, что споткнулась я о тело второго пегаса. Грифон стоял почти вплотную за спиной моего противника, убирая в крепления на спину еще дымящийся дробовик. Пони, очевидно, упал замертво от выстрела чуть ниже затылка, поскольку белая хитиновая броня (как и часть морды грифона) была вся покрыта кровавыми брызгами, и голова держалась на остатках шейных позвонков. Я отвернулась, подавив рвотный позыв.

– Все чисто, выходите! – Скомандовал грифон, протирая передней лапой глаза и все, до чего мог дотянуться.

Оникс здорово меня напугал, появившись буквально из ниоткуда возле моего плеча. Я аж подскочила.

– Твою.. прости.. ты что, из воздуха здесь взялся?!

– Я ум-мею скрывать с-свое присут-ствие. Ненадолго. Подумал, вам еще пон-надобится помощь, вот и остался. Но спрятался.

– Только не говори, что ты все это время там стоял… – Я видела, как он телепортировался ко второму пегасу и здорово его оглушил, если не сжег внутри брони, но ведь второй вспышки не было..

– Ну да. А чт-то?

Я округлила глаза. – В следующий раз найди себе укрытие. В тебя могут случайно попасть.

– Ладно. – Единорог дружелюбно пожал плечами и отвернулся, а у меня шерсть на загривке зашевелилась. Было бы очень, очень глупо с моей стороны случайно застрелить невидимку.

Подошедший к нам Ангел окинул взглядом лежащее на полу тело пегаса, а затем резким тоном проговорил:

– Уходим, и как можно скорее.

– В чем дело? – Спросила я, сводя к переносице брови. – Ты знаешь, кто это вообще такие? Я никогда не видела в Анклаве такого снаряжения.

– Знаю, расскажу по пути. Бежим, или нас выследят.

С этими словами мой друг бросился обратно в коридор.

– Ты куда? – Крикнула я, бросаясь следом. Наши спутники, переглянувшись, порысили за нами.

– Вы даже не обыщете трупы? – Спросил грифон.

Я скривилась. Все-таки, у меня на душе еще оставалась открытая рана, сквозящая привязанностью к Анклаву. И мародерствовать на их телах я пока что была не готова…

– За главным входом могут наблюдать, выйдем через разрушенное крыло. – Бросил Ангел, оборачиваясь через плечо. – Там есть проход.

– Откуда ты знаешь?

– Думал обойти вас со стороны, пока шла перестрелка.

Вслед за Ангелом я на бегу свернула в какой-то дверной проем, через плечо бросая взгляд на спутников. Большая часть помещения обвалилась, открывая не самый удобный, но все же выход на Пустоши через гору обломков. А мой друг просто выпрыгнул в разбитое окно. Впрочем, это первый этаж, должно быть и зебры справятся.

Я повторила его маневр, оставшись с другой стороны окна, чтобы, при необходимости, помочь другим выбраться. Ни у кого не возникло особых проблем, а единорог и вовсе просто возник возле меня в короткой вспышке.

Ангел напряженно вглядывался куда-то в сторону крыши, а затем попросил грифона проверить радар.

Убедившись, что нам пока ничего не угрожает, мы порысили в противоположном от базы, направлении куда-то в сторону пролеска из низких деревьев и сухих кустов.

– Может, объяснишься? – Потребовал Сеферо нарочито вежливым и спокойным тоном.

– Нас с Эхо выследили. Не знаю как, может спрайт-бот, а может в госпитале еще сохранились Анклавовские охранные системы, и они получили сигнал. – Пегас одарил меня долгим, тяжелым взглядом, и затем продолжил. – Не надо думать, что преследователей было всего двое. Анклав однозначно пришлет еще, и скорее всего остальные уже где-то поблизости. А что самое худшее — нам на хвост они бросили не просто разведчиков, а Миротворцев.

– Что еще *кх-кха* за Миротворцы? – Спросил Мехди, замедляя бег и откашливаясь. Нам всем тоже пришлось сбавить темп, хотя нервное напряжение никуда не пропадало, побуждая бежать дальше.

Адреналин в крови постепенно спадал, и я начала снова чувствовать свое уставшее тело. Обожженная нога ныла, и я остановилась проверить нанесенный мне ущерб. Луч прошел по касательной, но, наверное, будет шрам, рассекающий черную полоску надвое.

– Элитное спецподразделение. Что-то вроде отрядов быстрого реагирования на события высокой важности. По большей части следят за порядком в облачных городах и на объектах в качестве военной полиции, но могут привлекаться к особым миссиям на Пустошах. Поэтому я сомневаюсь, что мы случайно с ними столкнулись. – Пегас фыркнул и пнул камешек под ногами. – Лестно, конечно, что нас считают настолько важными, но ничего хорошего это не предвещает.

– Надо же, и откуда у тебя такие познания? – Сеферо, шагая рядом, окинул пегаса недоверчивым взглядом.

– Меня готовили, чтобы стать одним из них.

– Что? И ты молчал?! – Возможно, прозвучало резче, чем мне хотелось, но я была искренне удивлена.

– О таких вещах не распространяются. К тому же вопрос был еще не решен, и я не хотел напрасно расстраивать тебя новостями о моем возможном переводе. Сказал бы по факту. Ну, планировал…

Вот как… тогда понятно, почему Ангел ходит, как в воду опущенный. У него были гораздо более веские причины переживать о том, что его списали, сделав лабораторной крысой, чем мне казалось. Кошмар.. надо будет попробовать снова поговорить с ним. Чуть позднее.

– А куда мы, собственно, идем? – Мехди уже чувствовал себя лучше но, кажется, я все же слышала шипение его ингалятора, предваряющее вопрос.

– Подальше от базы. Если за нами хвост, нужно от него избавиться, и я как раз знаю место, где мы можем затеряться. К тому же у нас со Скайдайвом там есть дела. – Пояснил Сеферо, раздраженно дернув щекой. Видимо, ему не очень нравилась резкая смена планов.

– И далеко нам дотуда идти? – Спросил Мехди, и снова закашлялся.

– Я имею в виду нейтральный торговый город на границе. Мы называем его “Перекресток”. Можешь сам прикинуть, должно быть пару часов пешком. Если ускоримся, то успеем до полуночи.

Мне совсем не хотелось путешествовать по Пустошам ночью, но уже смеркалось. Мы провели в госпитале почти весь день.. от осознания этого грустного факта у меня заурчало в животе, а спать захотелось в несколько раз сильнее.

– Ха, просто блеск! Как раз продам им пару экстрактов из скорпионьих желез и еще чего по мелочи. – Оптимизм моего полосатого друга, казалось, не умаляло ничего.

Солнце уже клонилось за горизонт, окрашивая далекие склоны гор последними теплыми лучами. Не самыми яркими, но в том был виновен грязных воздух, хуже пропускающий свет. Я шла по пылящей от каждого шага земле, думая лишь о том, как найду ближайший свободный угол и свалюсь там спать.