Извиняюсь за плохой почерк, у меня теперь вместо правого глаза фингал размером с мяч для тенниса. После того, как я выполнила пункты из списка «что мне сделать, чтобы меня полюбили?» меня определенно отлюбили и в хвост, и в гриву, так что цель, вероятно, можно считать выполненной.
Изначально список дел плохо не выглядел. Что-то вроде «выйди из дома, потрогай травку, познакомься с новыми пони, улыбнись им». Только вот, в отличие от бесполезных советов, там были указаны конкретные координаты и время. Выйти из дома в 23:17. Поздороваться с группой пони, находящейся в следующем квартале — в переулке с большим плакатом с принцессами на стене. Поддержать их идеи, подружиться с ними.
Итак, поздно вечером я вышла из дома. В темное время суток это не так страшно, как днём — не чувствуешь, будто все прохожие смотрят на тебя с осуждением и думают «да уж, и зачем эта Мунденсер вообще выползла на улицу?».
На самом деле было даже здорово. Вокруг сияли огни, на городской площади шумел фонтан. Я надела свою любимую коричневую куртку. У меня получилось как следует расчесать гриву (после мытья я использовала магические потоки теплого воздуха, а не просто ждала, пока само высохнет), и я постаралась уложить её так, чтобы она не напоминала гриву Твайлайт Спаркл. Думаю, я правда выглядела неплохо. Неужели я смогу найти друзей, которые полюбят меня на всю жизнь? Просто вот пройду пару метров — и найду? И будет к кому приходить в гости, будет с кем смотреть на звёзды?.. Раз если я не смогла получить всё это самостоятельно, то получу, обманув судьбу.
Переулок с большим плакатом нашелся быстро. На нем принцессы Селестия и Луна дружно агитировали за всеобщую дружбу и взаимовыручку. Интересно, а Селестия вообще предупредила Луну, что сделает Твайлайт аликорном? И как вообще аликорны воспринимают тех, кто не бессмертен? Едва ли как интеллектуально равных себе. Наверное, с точки зрения Луны Селестия подарила бессмертие любимой кошке.
___
«Интересно, она вообще не предполагала, что это будет кто-то читать? Нельзя писать такие вещи про принцесс! — вы недовольно помотали головой.
«Но разве она не права, предполагая, что между аликорном и обычным пони раскинута целая пропасть?»
Вы с вашей любимой сидели в кафе, и на вас уже стали коситься пони за соседними столами. Вы жестом попросили её быть потише. Возможно, идея начать читать новую главу дневника в публичном месте, да ещё и активно его обсуждая, была действительно плохой. Но вы хотели провести хотя бы одно свидание без трупов Мунденсер, и в кафе их точно не было. В отличие от парка.
___
Когда я увидела группу пони в объемных толстовках, накинувших на голову капюшоны, я внимательно прислушалась к их разговору.
«Избранная раса», «уникальный магический дар», «бесполезные земные пони», «нашу роль для Эквестрии невозможно переоценить»...
Ох. Эти ребята. Почему я не могу просто подружиться с какими-нибудь скромниками-ботаниками типа себя, кому тоже нравится наука и магия? Почему обязательно радикальная группировка? Я хотела было развернуться, но темный ужас одиночества остановил меня. Даже если список решил, что только такие пони подходят мне в качестве друзей, я все равно попытаюсь. Я сделаю всё, чтобы хоть кто-нибудь, хоть раз посмотрел на меня, и я увидела в его глазах, что я... Не знаю, хотя бы не вызываю у него раздражения.
___
«Не думаю, что всё правда было так плохо, как ей казалось. Едва ли каждый, кто на нее смотрел, правда делал это с какой-то агрессией. Просто чем больше она сидела взаперти, тем больше негативные мысли и нерациональные стражи захватывали её разум».
«Или она правда всех раздражала своим существованием. Почему ты так смотришь, дорогой? Пони бывают разными».
«Мне показалось, что у тебя на лбу...»
«Тебе показалось. Давай читать дальше!»
___
Так что я ненавязчиво подошла к ним. Ненавязчиво не получилось — они прервали разговор и напряжённо уставились на меня. Я не знала никого из них, и не удивительно — Кантерлот огромный город. В темноте и в одежде, прикрывающей голову, я даже не поняла, какого кто пола, но обратила внимание, что их хвосты были коротко стрижены. Странно, но они смотрели на меня отнюдь не дружелюбно, хотя я была единорогом — той самой «избранной расой с уникальным магическим даром».
— Чего надо? — с наездом спросил крупный жеребец, который стоял ближе всего ко мне. Его шерсть была синего цвета, а глаз под капюшоном почти не было видно. Кьютимарку — самый простой способ запомнить какого-то пони, — нельзя было даже попытаться разглядеть из-за толстовки, полностью закрывающей спину.
Я поспешила перейти к пункту «поддержи их идеи». Если это поможет завести сразу четырёх... Или пятерых, или даже шестерых друзей (на одного больше, чем у Твайлайт!), или сколько их тут стоит в темноте, то я скажу что угодно.
— Знаете, господа, я тоже всегда в глубине души считала, что единороги гораздо лучше всех остальных рас. О чем вообще можно общаться с земнопони или пегасами, которым приходится, например, брать карандаш в рот, чтобы рисовать им? А потом они возвращают тебе его, и он весь в слюнях! Мерзость! Да их же буквально не берут на работу, если профессия предполагает мелкую моторику.
Пони передо мной стояли в полном оцепенении. Уже тогда я поняла, что это или полное попадание, или полный провал. Но меня несло дальше на волнах радикализма:
— Единороги занимаются наукой, потому что они — единственные, кто способен на это. А пегасы и земнопони занимаются природой, потому что это единственное, на что способны они. Не понимаю, почему Эпплы так активно стараются, чтобы у них рождались только земнопони, они, наверное, готовы инцестом заниматься, лишь бы у них вдруг не родился кто-то, кто умнее, чем «яблоки-яблоки-яблоки»! А пегасы, — и тут мне понадобилось перевести дыхание.
— А что пегасы? — спросил кто-то.
— А пегасы гадят прямо нам на головы, и все делают вид, что это нормально, — наконец у меня получилось выровнять дыхание. — Нет, серьезно, Клаудсдейлу буквально запрещено располагаться над жилыми районами Эквестрии, потому что половина его жителей думает, что нет ничего такого в том, чтобы просто свесить жопу с облака, пока никто не видит! Я, конечно, понимаю, что пегасы похожи на птиц, а птицы не выбирают, где гадить, но вообще-то это потому, что у птиц нет ануса, то есть физической возможности контролировать время испражнения. А у пегасов чего нет? Мозга??
И тут синий жеребец с размаху ударил меня копытами в грудь. Я упала на землю, пытаясь хватать ртом воздух, но получалось только сдавленно хрипеть. Ещё несколько ударов прилетело по голове, в бок, в живот. Я чувствовала, как со рта текут слюни.
— Почему... — едва шевеля губами просипела я. — Вы же радикальная группировка, вы думаете, что наша с вами раса лучше всех остальных, а я поддержала ваши идеи, я же сделала всё точно по списку, почему... Разве вы не считаете, что единороги лучше всех остальных? Разве вы не это обсуждали?
— Мы пегасы, сука!!! — заорал склонившийся надо мной жеребец прямо мне в лицо. Вблизи я наконец заметила, что под толстовкой скрываются два больших, сильных крыла. С уникальным магическим даром управлять погодой. Он занёс надо мной копыта, и я зажмурилась.
Вдруг раздался громкий цокот, и кто-то на огромной влетел в пегаса, целясь точно головой в бок. Пегас впечатался в стену, что-то нехорошо хрустнуло, и он, попытавшись подняться, снова упал, не удержавшись на ногах. Все остальные отшатнулись от моего неожиданного спасителя — большого зелёного жеребца. Двое взлетели и спикировали на него, но он увернулся, схватил их зубами за хвосты и одним движением опрокинул на землю.
Пегасы всё равно взяли бы его числом, но тут синий единорог и розовая пегаска подбежали и встали возле зелёного. Единорог осветил улицу заклинанием, и я наконец увидела, что на толстовках группировки были вышиты два черных крыла на красном фоне, и ни о чем хорошем этот знак не говорил. Впрочем, у остальных рас существовали аналогичные: с двумя скрещенными рогами у единорогов и с двумя образующими восьмёрку подковами у земных пони. Знак, означающий в лучшем случае то, что ты предпочитаешь не иметь с чужой расой никаких дел. Открытое ношение таких знаков было запрещено.
Пегас, ударивший меня, наконец поднялся. Его нога изгибалась под неправильным углом. Он быстро оглядел всех, и его взгляд задержался на пегаске. Она широко распахнула свои нежно-розовые крылья, чтобы прикрыть товарищей.
— Страус, — процедил пегас. Я знала, о чем он. Это оскорбление чисто между пегасами, означающее, что тебя считают не полноценной «птицей», а кем-то, кто рождён с крыльями лишь по недоразумению природы. Пегас резко оттолкнулся от земли здоровыми ногами, взмывая в небо. Я разглядела на толстовке специальный вырез, который позволял раскрывать крылья, не снимая одежду. Его соратники последовали за ним, и вскоре вокруг не осталось никого, кроме троих пони и меня, валяющейся на тротуаре.
— Вам нужна медицинская помощь? — спросил у меня зелёный жеребец. Его голос был холоден, как лёд.
— Н-наверное нет, — я поднялась. Сильно болела щека, саднило грудь, но в целом я была в порядке. Если бы тот пегас ударил меня копытами, используя весь свой вес, пока я лежала на земле, то, наверное, сломал бы мне все ребра. — Спасибо... Могу я узнать, как вас зовут?
— Если вашей жизни больше ничего не угрожает, мы пойдем по своим делам.
Я только сейчас поняла, что жеребец, спасший меня, был земнопони. И, вероятно, слышал большую часть моего монолога, если не весь. Мне стало так стыдно, будто за одну секунду на меня обрушился весь стыд мира, и я заплакала. У меня не было сил что-то сказать ему. Почему, когда я творю непонятно что, то вообще не останавливаюсь, а когда надо извиниться, то на моей голове будто появляется невидимая, тугая уздечка?
— Да уж, вам повезло, что мы оказались в этом переулке в одно время с вами, — непринужденно защебетала пегаска, летая вокруг меня. У неё были очень большие серые глаза, красиво мерцающие на розовой шерсти. — Мы сначала хотели просто уйти отсюда, потому что все эти разговоры про высшие расы, ну, точно не для нашей разношёрстной компании, но потом они все набросились на вас, а никто не заслуживает, чтобы его били сразу семеро, кроме Тирека там, или Сомбры, или совсем уж злодейских злодеев, или моего дяди... В общем, клуб магических диковинок снова спас ситуацию! Но вам реально стоит пересмотреть свои взгляды, знаете ли! Я вот, хотя и пегас, но никогда в жизни...
«Клуб магических диковинок»
«В этом переулке в одно время с вами»
О нет. О-о-о нет...
Это они были теми, с кем я должна была общаться и чьи идеи поддержать. В списке не было ошибки, ошибка была только у меня в голове. С чего я вообще взяла?.. Я уже никогда не подружусь с этими пони после такой-то тирады о единорогах! Да я даже не разделяю эти взгляды!!! Ууу...
— Меправдаоченьжальпроститеипрощайте, — протараторила я, вскинула рог и растворилась в клубах сизого дыма.
И вот я пишу эти строки уже на следующий день. Всё, что мне вчера били, распухло и болит, но вроде ничего серьезнее гематом нет. Меня бесконечно ужасает, что я полностью провалилась, даже имея на руках подробный план действий, и я стараюсь не задумываться об этом, чтобы не впасть в отчаяние.
По крайней мере, список работает. Он правда видит будущее или математически его высчитывает или что-то вроде. Больше всего я боялась, что список будет работать по принципу злобного джина — искать лазейки в моих формулировках и предлагать действия, которые формально исполнят мое желание, а по факту приведут меня к Дискорду в зад, но он правда создал хороший план. Я до сих пор не понимаю, почему я делала то, что делала, вместо того чтобы просто пройтись по переулку и посмотреть, нет ли в нём кого-то ещё.
Нужно будет попробовать использовать список снова.
Когда всё перестанет болеть.
___
Вы с вашей любимой наконец закончили читать эту запись. Хотя она показалась вам обоим довольно интересной, но, когда ваша любимая начала громко читать вслух речь Мунденсер про единорогов (что было довольно плохо, ведь вы с ней тоже единороги), вас обоих попросили уйти из кафе, так что дочитывали вы уже на свежем воздухе и, на всякий случай, более тихим голосом. С одной стороны, вам было жаль автора дневника. С другой — с ней действительно что-то было с самого начала не в порядке. Ну, а с третьей стороны (жизнь вообще многогранная штука) — она всё ещё оставалась пони, по вине которой Кантерлот едва не был полностью уничтожен, и это стоило держать в голове каждый раз, когда у вас возникало к ней сочувствие.