POV Пафф Файндер, дружинник клана Форествилля, пегас.
Бой окончен. Воцаряется оглушительная тишина. Фоундинг смотрит на труп Стронг Хувса. В его взгляде грусть и осуждение.
— Старый упрямый осел. — Произнёс окровавленный жеребец негромко. — Мы ведь предлагали ему мирное решение. А он выбрал войну.
— Это нужно было сделать. — Сказала Боуд. В её голосе тоже не было радости от случившейся резни. Покачав головой, она подошла к телу и с резким выдохом вынула из бездыханного тела застрявшее копьё.
— Смерть Стронг Хувса решает множество старых проблем. Он уже давно вносил раздор в наш клан. Теперь все будет проще. — Это уже Джавелин, тоже собирая и крепя на седло своё оружие. Она не выглядела хоть каплю то расстроенной произошедшей резней, в отличие от других дружнников и тэна.
— Прошу не говорить о нем так. — Заявил гневно Мисти Вар, явно недовольный такими словами о покойнике. Тем горько-ироничнее было, что именно он поддержал идею, выдвинутую Джавелин, сделать все в лоб и сразиться. Негромко препираясь, пегасы разошлись по залитому кровью двору, собирая своё снаряжение. Я решила решила молча последовать их примеру. Брошенное мимо копьё быстро было найдено и вернулось в крепление. Дальше было сложнее.
Я подошла к телу убитой мною коровы. Мое первое убийство. Теперь, когда спал адреналин и мне вернулась способность ясно мыслить, я в полной мере осознала, насколько это отвратительно выглядит. Из почти перерубленной шеи вылилась здоровенная лужа крови, залившая застрявший в ней топор. Преодолевая отвращение и брезгливость, я схватилась крылом за оружие и не без труда, но вытащила его из трупа. Следом вынула и копьё, у которого было окровавлено даже древко. Я и сама сейчас была в крови, несколько капель попали на доспехи, крылья и мордочку. От приступа тошноты меня удержала только гордость и нежелание позориться перед другими пони, которые сейчас были преспокойно заняты тем же самым. Преодолевая отвращения, я закрепила их на седле.
Пожилая кобыла подходит к нам и смотрит прямо в глаза тэна. Я уверена, по её раскрасневшимся глазам, что она плакала, но её голос все же преисполнен силы.
— Ты получила свою справедливость. Что станет со мной и остальными членами семьи? - Спросила пони с выцветшей голубой, почти в тон платью, шёрсткой у молодой могучей пегаски, что только что убила её мужа и её последнего жеребёнка (копытами Мисти Вара, правда).
— Можете остаться тут. В вашем доме теперь будет жить Пафф Файндер, я отдаю ферму ей. Теперь она ее хозяйка. Прогнать вас или нет — теперь это её выбор и её дом. Но, думаю, я уже знаю, какое она примет решение. — Ответила Боуд, указывая на меня. Все взгляды пони, и пегасов, и земных, сосредоточились на мне.
— Конечно, я не собираюсь вас изгонять. — Произнесла я, поняв, что все ждут от меня ответа. Но сама я была в смятении. Ещё не остыло тело Стронг Хувса, а его имущество уже делят! Стоя прямо над его окровавленным трупом. Кобыла отвечает не сразу. Она долго смотрит на меня, потом наклоняет голову.
— Значит, милосердие вам не чуждо. Спасибо. — С этими словами она удалилась к остальным землепони, по прежнему стоящим на крыльце и стала с ними о чем то негромко рассказывать.
— Правильно. Это было верное решение. — Согласился Фоундинг. — Ну что, возвращаемся домой?
— Нет, осмотритесь. — Покачала головой тэн. — Мы убили Стронга, его последнего сына и шестерых рабов. Должно быть семь. Я не хочу, чтобы Пафф зарезали во сне. Найдите его и разберитесь с ним, если он настроен мстить за своего хозяина. Чтобы ускорить дело — разделимся. Джавелин — с Фоундингом, Мисти Вар со мной. Пафф — можешь пока отдыхать. Первое тело — заслужила.
Первое тело? Заслужила? Так это называется тут, да? Я лишь покачала головой. Для них это был подвиг — первый сражённый враг. Не взятый на душу грех, а благое деяние, полагаю, во славу вендиго. Селестия бы рыдала, видя, как её маленькие пони убивают друг друга, а потом преспокойно уходят лизать соль и петь песни на праздник. Если считать праздником похороны. Но здесь нет Селестии. И эта мысль до сих пор не могла поместится в моем сознании. Так далеко от дома, такие далёкие и чуждые пони, совершенно непохожие на нас.
— Как вас зовут? - Выдохнув, спросила я у пожилой кобылы. Нужно было выкинуть из головы все эти мысли. Нельзя сломиться под грузом всего этого. Я нужна Фловер и Орхайду, я их единственная надежда на свободу. Поэтому нужно взять в крылья и сохранять ясность рассудка.
— Гентли Тэйл. Я вдова Стронга Хувса. Уже не жена. — Ответила мне голубая землепони, поворачиваясь ко мне. Голос у неё был тихий и без хоть каких то чувств, запрятанных где то глубоко внутри. Симпатий никаких она явно не испытывала к той, что участвовала в убийстве её семьи, но и неприятие демонстрировать не спешила. — А ты — Пафф Файндер? Я не видела тебя раньше.
— Я в Форествилле живу всего несколько дней. — Ответила я, надеясь, что меня не зарежут во сне, как того опасалась Боуд. Только вот эта пони, а не какой то фанатично преданный хозяину раб. Почему тэн опасалась последнего, а не семьи Стронга... это было за гранью моего понимания. Логика местных пони была совершенно странной и непонятной.
— Понятно. — Кивнула мне Тэйл. Внимательным взором она прошлась по мне, внимательно оглядывая, словно пытаясь по виду моего тела познать мою душу. — Тебе нужно умыться. Ты вся в крови. Я скажу пони растопить баню. Сразу как наш последний раб наколет дров... если Боуд его не убьёт, конечно. Тогда они сами этим займутся.
— А.. да, ага. Конечно. — Кивнула я на столь будничное предложение помыться, стоя среди свежих трупов рабов, её сына и мужа. Но она была права — я была вся в крови убитой мною коровы. — А поникто все эти пони? Они не в цветах Форествилля. — Указала я на трёх кобыл и двух жеребцов-землепони, которые уже взялись за уборку, собирая тела в два ряда. Короткий — из Стронг Хувса и его сына, Блэка Шаапа, длинный — из рабов. На их мордочках было явное отвращение и страх, но они терпеливо и без жалоб делали это грязное дело.
— Невестки и зятья. Должны были вступить в брак с моими жеребятами. И вступили, собственно. Но, потомства от брака нет, сами они мертвы... брак разорван, можно сказать. Наш род прервался. — Горечь прорезалась в голосе кобылы и она в тоске опустила голову, закрывая глаза. Кончик её зелёной гривы слегка затрясся в такт телу, Тэйл едва сдерживала поток душивших ее слез. К моему горлу подкатил ком. Не раз мне приходилось утешать пони, пострадавших от преступников, этому учили и и в поницейской академии. Но как утешить ту, которой сама и причинила боль своим отвратительным поступком?
— Что ж, теперь мы просто кучка случайных пони, которая живёт в чужом доме. Лучше чем бродяжничать, моля о подаянии. Надо жить дальше. Я все ещё старшая и они надеются на меня. — Она снова подняла голову, так и не дав пролиться ни единой слезинки. До чего сильная пони, настоящая матриарх рода. Вымершего рода.
Пока остальные пять пони работали, а мы разговаривали, появилась и Боуд с остальным отрядом, уже собравшимся вместе. Не обращая особого внимания на молодых кобыл и жеребцов, тэн приземлилась рядом со мной.
— Последний копытный, как оказалось, колол дрова, все видел, издалека, но спасать хозяина не спешил. Трус несчастный. В общем, теперь он твой копытный. — Заявила Боуд сходу, складывая крылья. Не зная, что сказать, я просто кивнула. Мол, поняла, приняла.
— Тебе я дарую эту ферму в награду за верную службу. Эта земля будет кормить тебя, давая все необходимое, чтобы ты могла с оружием в крыльях и ногах биться за меня и клан. По моему первому зову ты должна быть готова выступить в поход. — Торжественно произнесла Боуд снова тем уже знакомым голосом. Голосом вождя, обращающимся к своему воину. Невольно, но я подобралась, несмотря на потрепанный и кроваво-грязный вид.
— Сейчас отдыхай, осмотри свои малые, но все же свои угодья. Тебе же пока им и угождать. Завтра жду тебя в Форествилле, продолжим твои тренировки. — Уже на будничной ноте закончила Боуд.
— У меня только один вопрос. — Обратилась я к тэну, которая явно не собиралась разглагольствовать ещё и уже собиралась уходить. Та лишь кивнула, готовая меня выслушать. — Почему ты опасалась, что меня может убить этот последний раб, но не семьи Стронг Хувса? - Решила озвучить я до сих пор очень уж непонятный мне вопрос. Касающийся того, cмогу ли я завтра вообще прийти в Форествилль.
— Раб ничего не имеет, кроме хозяина. Ему терять нечего. Так что если он был ему верен, ничто не остановит от его деяния. А с семьёй Стронга проще. У них есть дом, свобода. Если они тебе что-то сделают — я лишу их всего. Им есть что терять. — Ответила Боуд так спокойно, словно обещала не отомстить за меня (и явно не конфискацией имущества, это было очевидно), а обсуждала омовение копыт.
— Все так. Тебе не нужно бояться нас. Мне ещё дороги мои маленькие пони. — Тихо подтвердила Гентли Тэйл и перевела взгляд на пятерых молодых пони, все ещё старательно старающихся убрать беспорядок после скоротечного, но кровавого сражения. Я почувствовала себя просто лепёшкой коровьего навоза. Хоть я и не сделала и даже не сказала ничего, но это ради меня Боуд расстаралась на шантаж нескольких невинных пони, угрожая им расправой.
Осталось лишь стиснуть зубы и смириться. Я не собиралась делать ничего плохого этим пони, они ничего не собираются сделать мне, угрозы Боуд так и останутся угрозами. Нипони не пострадает больше. Распрощавшись до завтра, тэн и её отряд удалились обратно в деревню, оставив меня тут в компании земных пони. Тяжело вздохнув и постаравшись удержать себя в копытах, я принялась помогать своим новым сожителям в уборке. Впрочем, те уже почти закончили и мы пошли в дом, в котором теперь мне предстояло жить.
Оказалось, что не зря Стронг Хувса считали очень и очень зажиточным пони — по местным меркам. Его дом и снаружи выглядел большим и был с несколькими пристройками, а внутри, как оказалось, превосходит и дом Фоундинга, и Джавелин, уступая лишь жилищу тэна. Никаких особых новшеств тут не было — такой же очаг, кровати, стол, с уложенными вдоль него подушками, дыра в потолке для выхода дыма, отдельная небольшая комната для припасов и отдельная, с противоположной стороны, под спальню, в которой спал сам Стронг Хувс с Гентли Тэйл, пока остальные свободные и несвободные пони и прочие существа должны были спать в общем зале. Такое было лишь у тэна, опять же, что многое говорило о зажиточности ныне покойного пони.
И чьё имущество теперь стало моим. Не без помощи пони я сняла с себя грязную броню и наскоро умыла мордочку и копыта, отложив баню на вечер. Один жеребец взялся чистить мою экипировку, пока я осматривала дом. Ни один из них даже в глаза мне не смотрел, не то что произнёс хоть слово в мой адрес, создавая в доме нездоровое ощущение почти идеально мёртвой тишины. Старая вдова, впрочем, тоже не говорила много, предпочитая короткие, максимально информативные фразы.
Вскоре моё постепенное знакомство с домом прервало появление нового пони. Или, как говорят местные — копытного. Дюжий серый пегас в ошейнике и наморднике, одетый в серую теплую одежду и с топором на боку, вошёл в дом, таща на спине здоровенную связку дров, которую он сгрузил возле очага. Почти мгновенно его карие глаза уставились на меня, но без особых эмоций.
— Ты теперь хозяйка фермы? - Спросил он ровным, каким то равнодушным голосом.
— Да. Теперь ты мой. — Подтвердила я. Пегас в ответ лишь слегка наклонил вбок голову, позволяя красной, с чёрными прожилками, гриве едва ли не коснуться пола.
— Хорошо. Чего бы и нет. Один хозяин или другая — мне все равно, чьей вещью быть. — Наконец, сказал он, все также равнодушно разводя ногой и выпрямляя голову.
— Почему ты не стал защищать Стронг Хувса? - Решила поинтересоваться я, хотя бы ради отвлечения от невесёлых мыслей. Да и опасения насчёт него меня все ещё глодали, несмотря на уверенность Боуд в том что этот пони безопасен.
— Старик сам заварил всю эту кашу — пусть сам и расхлёбывает. Он получил по заслугам. Я за него жизнь свою класть не собираюсь. — Ответил копытный уверенным голосом. Он сделал свой выбор и не разочаровался в нем. Я не знала, осуждать его за это или нет. С одной стороны, тут убили пони, которых он знал явно не один день, делил с ними кров и пищу. Убили мы и всех остальных рабов на ферме, тех пони и существ, с которыми он наверняка был хорошо знаком.
С другой — он был рабом. Вещью. Говорящим имуществом. И, ради ошейника идти жертвовать жизнью, безнадёжно, с одним топором для колки дров на отряд воинов в хороших доспехах? Глупая смерть ради того чтобы и дальше быть рабом. Нет, я не могла осуждать его решение пересидеть в стороне. Я не знала, какой выбор тут был бы правильным, но скорее всего, правильного тут не было вовсе. А он хотя бы так сохранил свою жизнь. И теперь может помогать мне по местному хозяйству.
— Хорошо, понятно. — Кивнула я, решив более не заострять внимание на этом. Селестия рассудит. — В общем, занимайся там... чем ты должен заниматься. Гентли Тэйл теперь будет распоряжаться, по крайней мере, пока что, сама я не знаю, что у вас как устроено.
— Как пожелаешь. — Все также спокойно ответил мне пегас и вышел во двор. Ему и правда было наплевать на все — в его жизни ничего особо не поменялось. Настоящая вещь... никаких эмоций.
Вот так и прошёл остаток дня. Копытный наколол дров для бани, земные пони её дружно растопили и я наконец то смогла смыть грязь, пот и кровь, налипшие на меня за этот день. Не без помощи одного жеребца, конечно, который старательно оттирал моё тело накопытными щётками. Это был весьма интимный процесс, который на протяжении поколений стал своего рода ритуалом, который помогал пони сблизиться и подружиться.
Но не в этот раз. Земной пони, который так и не представился и чьи имена так и не назвала Тэйл, словно воды в рот набрал. Он просто делал своё дело, касаясь меня так, словно у меня опасная болезнь. Всем своим видом он излучал страх и отчуждение, под которыми скрывалась тщательно прячущуюся неприязнь. Что ж, глупо было ожидать любви с первой помывки. Для него я чужачка, которая убила его жену и захватила его дом.
Впрочем, всю глубину пропасти между нами я осознала только на ужине. Я уже отметила традицию совместных застолий древних пони, венцом которой был дом Боуд, способный вместить многие дюжины пони. Дом Хувса был таким же и рассчитан на то, чтобы за ним смогли устроиться все пони, что жили на ферме. Большая часть которых сейчас была мертва. Поэтому вид полупустого стола производил удручающее зрелище. Ещё более удручало, что меня посадили во главе стола на одном его краю, а все остальные пони, включая единственного выжившего раба, уселись с противоположной, оставив меня в полном одиночестве.
Я было заикнулась о том, что неплохо бы сесть всем вместе, но Гентли лишь одновременно и кротко, и жёстко заявила, что я занимаю место хозяйки фермы, которое по воле тэна принадлежит мне, а она больше не хозяйка. Теперь они все просто тут живут с моего разрешения, про раба и говорить нечего. Место за столом — соответственно их статусу. И сам ужин прошёл в гробовом молчании и мёртвой тишине. Все молча жевали свою кашу, семена овса, запивая это ячменным пивом. Простую воду местные пони почти не пили, да и ту предпочитали тщательно прокипятить или хотя бы добавить туда каких-нибудь сушёных трав для вкуса и запаха, как я подметила.
Местная еда и так не отличалась особым вкусом и разнообразием, а в такой атмосфере кусок и вовсе еле лез в горло. Лишь Гентли Тэйл коротко заявила, что завтра с утра отправится на болото к тамошним ведьмам, которых я уже видела на похоронах отца Боуд — те должны провести похоронный обряд для убитых. Я лишь кивнула в знак согласия с этим предложением. Аппетит окончательно испортился. Поспешно набив животы, все поспешили разойтись по своим делам. Поникто шить, поникто мыть посуду, поникто что то вырезать из дерева, поникто латать всякую мелкую домашнюю утварь и тому подобное.
Не зная, чем заняться, я предпочла провести время до захода Солнца в физических упражнениях, вроде отжимания на крыльях и уходом за своим доспехом. В последнем мне, внезапно, помог пегас-раб, которого, как он все же представился, звали Скайрайдер. И он довольно неплохо разбирался и в оружии, и в доспехах, так что помог привести снаряжение в порядок. Это оказалось очень хорошим подспорьем, учитывая, что я сама в этом была абсолютной неумехой. Заставляло задуматься... но думать у меня не было никаких сил.
Когда Солнце стало заходить за горизонт, я поспешила пойти спать. Ранний сон стал входить в нехорошую привычку в этом новом мире и времени, но я ничего не могла с собой поделать. Я слишком устала. Устала от всего этого. Благо, нипони не был против. Вот только....
Вот только, как оказалось, как хозяйка дома я должна спать на той кровати, на которой спал Стронг Хувс. И мало того, что мне предстояло спать в кровати пони, которого мы убили, так ещё и все остальные устроились в общем зале. Раньше соседняя кровать принадлежала Тэйл, но та переехала к остальным, с ее слов, утратив право на отдельную спальню. Так что мне в этот раз, впервые в этом времени, досталась своя отдельная комната, почти как дома. И я осталась в одиночестве, наедине со своими мыслями.
Вот и подходил этот день к концу. И только сейчас, лежа в кровати, укрытая толстым одеялом, которое все ещё пахло старым, слегка терпким, запахом прошлого владельца, я окончательно поняла, в какую глубокую пропасть ухнула. Понимание, что так и будет, не значило ничего по сравнению с тем, чтобы прочувствовать пережитое все на своей шкурке. За один день... За один день я стала мошенницей, захватчицей... И, и-и...
Следующие зловещие слова, несомненно, для современной пони, самые что ни на есть аспекты и причины, из-за которых и существуют поницейские и стражники.
Она, Пафф Файндер — молодая пегаска, выучившаяся в академии на поницейскую.... Полную энтузиазма и рвения предотвращать преступлений и не допускать смертей граждан, чтобы... Чтобы защищать нуждающихся пони от угроз и беззакония, да противостоять врагам Гармонии... А она... Я...
За один день успела стать рабовладельцем и убийцей в одной ипостаси...
Это приговор.
Внутри что-то глухо стукнуло.
Пони так не делают...
Но здесь делают... И она сделала тоже.
Пони... Но ведь мы не должны так делать, особенно друг к другу!
Пару дней ЗДЕСЬ показали обратное. Жестоко и презентабельно.
ДРУГ К ДРУГУ!!!
И воспоминания, чёткие, пусть и быстрыми рывками, пробежались перед глазами в истеричной какофонии звуков тех мест, словно бредни разума: скрыла от Мисти Вара подготовленную на него ловушку; отобрала дом у невинных пони; стала хозяином ещё одного и уже даже понемногу привыкаю называть их “копытными” и, наконец, убила корову.
...
Тогда это казалось... необходимым... неизбежным....
И только... Только сейчас настигла совесть?
Нет, нет — это не совесть.
За один день я совершила больше зла, чем другие пони за поколения жизни, если не столетия... Да что там сравнивать с ними?! Даже известные злодеи, что обрушивались на Эквестрию, и того несчастий меньше учудили, чем она за ОДИН УЖАСНЫЙ ДЕНЬ! И это было только начало!
Только начало!
Только... Начало...
Мысли переживания и подступающей истерики исчезли так, словно им головы отрубили...
Н-нет, нет, нет-нет! Н-не отрубили!
Ужас и отчаяние охватили меня. Вот она — цена, которую я начала платить за жизнь и свободу трёх пони из будущего. И пока это только первый взнос. Всего несколько дней в новом мире. И месяца не прошло. Даже года! Но уже налёт цивилизованности сполз, обнажив животное нутро — совсем немного, но уже ужасное и омерзительное. То, чем пони не должны быть!
Убивай или умри. Так быстро предала все, чему была верна всю свою жизнь. Какая я пони после такого?
Это всё ради Фловер и Орхайда.
— Это все ради Фловер и Орхайда, это все ради Фловер и Орхайда, это все ради Фловер и Орхайда.... — Стала тихо вслух повторять как мантру я, чтобы хоть как-то себя утешить.
Не помогло. Но так отчаянно хотелось верить в обратное...
От мантры я начинала совместно с этим опять вспоминать все те грехи, что успела собрать ради них. Опять прогоняя боль и горечь через осознание содеянного.
И я заплакала.
И мои сердце с душой тоже пролили слёзы...
Не в силах сдержать всю свою боль, терзающую мою пони-суть. Тихо, почти беззвучно, но я плакала как маленькая кобылка, словно проснулась после очень страшного сна, проливая ручей слез на холщовую подушку. Я превращалась в монстра и что самое страшное — все ещё было впереди. Бездна смотрела на меня. Оно смотрит на меня-я-а-а-А!!!
— С-селестия... п-прости меня, грешную. Грешную! Я всего лишь маленькая... твоя маленькая пони. — Прошептала я. Никогда не была фанатично верующей, но сейчас... Сейчас оставшись едва ли не единственной селестианкой в Эквестрии, я обратилась к тому тлеющему огоньку, который хоть немного, но согревал душу в этом жутком царстве хлада зловещих духов виндиго. Под тяжёлые мысли, что и я сама скоро стану такой же безжизненной ледышкой, я и заснула.
Дрожа от грядущего...
Фловер, бывшая спа-пони и ныне рабыня, единорожка.
Быть рабыней — ужасно. Звучит очевидно для любой разумной пони, но только попав в рабство, я поняла всю глубину этой истины на своей шкурке. Намордник и ошейник, почти не натирающий горло были лишь обёрткой, скрывающей страшное нутро. Я была вещью. Говорящим имуществом. Со мной можно было сделать все что угодно. Бить, морить голодом, продать, подарить.... И хоть ничего из этого я ещё не пережила, но я была постоянно в страхе что это может случится со мной в любой момент.
И грозные взгляды Вайз Маттер тоже не прибавляли мне оптимизма. С самого первого дня я раздражала её своим неумением управляться по домашнему хозяйству, делая это слишком плохо или медленно. Или плохо и медленно одновременно. И терпение пожилой кобылы явно было на исходе. Меня ещё пока не били, но уже давали меньше еды, кормя одной жижей и угрожали продать.
Конечно, это не рабство в шахтах у Сомбры, о чем я была немало наслышана, но и такое рабство было невыносимым. Не в том что меня заставляют варить кашу, убираться или молоть зерно — обычные домашние хлопоты, тем же занят был и вполне себе свободный Дэартар, добрый жеребец немало поддерживал меня по хозяйству. А то что я была не властна над своей судьбой. Меня могут продать, меня могут убить — и я ничего не смогу сделать. Раб тут не имел право выбора. Все зависело лишь от доброты моих хозяев и их настроения. И это ужасало.
Сегодняшний день ничем особо не отличался. Все также я проснулась спозаранку, все также пошла разжигать почти потухший за ночь огонь. Затем готовить завтрак, позавтракать, по быстрому прибраться в доме, набрать снега, чтобы растопить его для получения воды, для чего ещё наколоть дров. Все это было тяжело и непривычно, жизнь без благ цивилизации оказалась очень и очень непростой. Мои копыта, некогда ухоженные и изящные, оставались все такими же чистыми, но огрубели и покрылись ссадинами. Магия давалась мне с трудом. А Вайз Маттер было плевать на все мои трудности. На меня ещё ни разу не поднимали копыто, но, у меня было острое ощущение, что терпение старой пегаски уже на пределе.
Орхайда я видела всего пару раз, во время и после пира, но тот все же рассказал, что ему ничуть не легче, а то и ещё хуже. Оставалось лишь терпеть, в надежде, что Пафф сможет нас освободить. Сколько бы месяцев или даже лет это не заняло... лет... когда я тут всего несколько дней и уже теряю счёт времени, погружаясь в этот невыносимый быт.
— Усерднее мешай, пригорит же! — Окрик Вайз Маттер вырвал меня из горестных мыслей, я поспешила быстрее начать двигать шеей, помешивая удерживаемым во рту черпаком, мешая гигантский котёл варящейся перловой каши. Сегодня снова мы готовили на обед и ужин гигантскую порцию еды, не как на пир, но тоже большую. Снова что-то затевалось. Но в этот раз справляться пришлось в одиночку - гостей все же ожидалось немного, может дюжина, может полторы дюжины. Максимум — две.
И один из них не заставил себя ждать. Когда Солнце уже полностью поднялось из-за горизонта, а из котла вовсю поднимался парок варящейся каши, в дверь вежливо постучали. Дэартар бросил вырезание фигурки из дерева и порысил открывать.
— Доброе утро, Ибн. Добро пожаловать в мой дом. — Поспешила Боуд поприветствовать гостя, отрываясь от возни с оружием, видя поникто явился в её дом. Или вернее, “зебракто”. Ибо это была зебра. Или вернее — зебр. Жеребец. Весьма немолодой, но ещё крепкий зебр. Конечно же, его тело, как и у всех представителей его народа, было в чёрную и белую полоску. Волосы у него уже были целиком седые, он был одет в толстый, лишь отдалённо похожий на домашний, запашной халат уже привычного голубого цвета и тканевые накопытники. На голове у него был намотан белый тюрбан. И веснушки. У него были веснушки. С удивлением, но я обнаружила что его мордочка покрыты целой россыпью ярких веснушек, столь необычно смотрящихся на зебре.
Явно дорогого гостя со всем уважением посадили за стол тэна, где рядом же уселась и Вайз Маттер. Такого почета не досталось ни Пафф, ни другим гостям. Очевидно, это был важный пони... зебр. Повинуясь повелительному взмаху крылом Боуд, я поспешила выставить на их стол готовую горячую пищу, которой они и стали с удовольствием перекусывать под негромкий разговор двух пожилых пони.
Я же вернулась к домашним делам, как и другие молодые пони, оставив этих двоих разговаривать о своём. Но спокойствие долго не продлилось. Все началось с того, что на пороге дома тэна появилась Пафф. Выглядела Файндер плохо. На ней были доспехи и оружие, начищенные до блеска, но вид у неё был подавленный, словно только покойника увидела... или сама поникого на Вечное Пастбище отправила. Слышала я уже разговоры перед сном, когда Боуд вернулась окровавленная, задумчивая, но довольная.
При виде необычного гостя в доме Боуд Пафф все же отмерла и с удивлением уставилась на зебра, существо необычное даже в современной Эквестрии. Тот тоже оторвал взгляд от своей тарелки и с интересом стал рассматривать новую пони в деревне.
— Пафф Файндер, это Ибн, шаман нашей деревни. Он зебр, из Зебрики, далёких и загадочных земель из-за Великого Моря. Ибн — это Пафф Файндер, новая пони в моей дружине. Только вчера поклялась мне в верности, она из лагеданских пони. — Представила их друг другу молодая тэн. Пафф лишь кивнула в знак приветствия.
— Считаешь ты себя особенной? Думаешь ты самая лучшая? Или избранная? Неожиданно спросил Ибн жестким голосом у бирюзовой пегаски. Все застыло от его слов, обращённых к моей подруге по несчастью.
— Ты была взвешена, ты была измерена. И была признана негодной. Слаба, ничтожна, безответственна. Что ты скажешь в своё оправдание? — Грубые слова, произнесённые, как оказалось, столь невежливым зебром заставили Пафф застыть в шоке. Её рот приоткрылся, но она так и не смогла выдавить из себя никакого ответа. В итоге она лишь поникла и опустила голову, уперев глаза в пол под грозным взором зебра.
Нехорошую паузу прервало вмешательство Боуд. Ни сказав ни единого слова, тэн поспешила вытолкать только пришедшую Пафф обратно на улицу, по пути прихватив с собой немного оружия и накинув бронированное седло.
— Это было некрасиво даже для тебя, Ибн. — С укором заметила Вайз Маттер, недовольно покачав головой.
— Но по существу. — Парировал в ответ старый зебр. — Ты сама видела, как она отреагировала. Мои слова разили точнее стрел, иначе бы она ответила на мой выпад.
— Твоя правда. Эта пони слаба. В ней есть сила, но та спит. Если не разбудит — сгинет. — Немного, подумав, согласилась голубая пегаска. — Хотя вообще странная она. Что-то в ней есть чуждое, как, впрочем, и в тех двоих, что были с ней. Они отличаются от нас. Изнеженные, слабые... тех что сделали рабами — повезло. Они будут под нашей защитой, тихие и покорные. А вот Пафф Файндер... ей не позавидуешь. Для неё было бы лучше, если бы Боуд забрала в рабство и её. Она не рождена для войны.
Эти двое стали обсуждать нас троих, даже не обращая внимания на то, что все это время я была рядом и прекрасно их слышала. Я и правда для них просто ходячая мебель.... Я постаралась целиком сосредоточиться на варке еды, но заткнуть себе уши была не в силах. И что было особенно горько — она была права. Вайз Маттер была суровой и жестокой пони, но мудрой, как и положено кобыле её возраста и положения. Мы не созданы для этого жестокого и кровавого мира, где правит лишь сила.
Из дурных мыслей, неизвестно спустя сколько времени, меня вырвал только дикий шум и гам, который всегда сопровождает армию вторжения... или гурьбу жеребят. Через несколько мгновений двери в дом тэна распахнулись и в дом ввалилась маленькая разноцветная орда галдящих жеребят. Их было немного, чуть меньше двух дюжин, ничто по сравнению с тем табуном, что был набит в дом во время пира. Но шума от них было столько, что казалось, что в дом явилась вся Эквестрия.
Следом за ними практически идеально тихо, причём в доспехах, вошли и Боуд с Пафф, замыкая всю эту толпу. Основная гурьба собралась вокруг очага, спеша отогреться, а то и вовсе облизываясь на кипящее варево. Маленькие комочки жизни были голодны, очень голодны. Невольно, но смотря на этих маленьких пони, я улыбнулась. Хоть что-то не изменилось спустя многие века. Жеребята, несмотря ни на что, оставались жеребятами. Шумные, весёлые и прожорливые.
— Тихо, маленькие пони. — Произнесла громко, но не переходя на крик, Вайз Маттер, привлекая к себе всеобщее внимание. Мигом воцарилась тишина и все взоры устремились на вставшую из-за стола пожилую пегаску. — Клану нужны пони не только с сильными телами, но и душами. Поэтому надобно упражняться не только в обращении с оружием и инструментами, но и слушать наставления старших, рассказы о истории пони и поучительные притчи. Ибн, шаман племени, изволил поделиться мудростью предков с вами, за что мы все ему безмерно благодарны.
— Уууу.... — Пронеслось над табуном малышей, окруживших кольцом очаг. — Нудятина! — Заявил поникто-то, выражая мнение всего жеребячьего коллектива. Я лишь ещё шире улыбнулась — ну чисто школьники перед учителем, дающим очередной скучный урок! Краем глаза я заметила, что и Пафф Файндер тоже слегка, но все же улыбнулась, смотря на этих милых непосредственных малюток. Да и даже Боуд, сама суровая тэн и хозяйка этих земель, понимающе кивнула и слегка изогнула губы, наблюдая их реакцию.
Даже жаль, что через год, два, три, рано или поздно, все они вырастут, став такими же суровыми воинами, как Боуд и остальные взрослые пони в этом мире.
— Молчание и повиновение. — Оборвала строгим голосом Вайз Маттер недовольных. — Будете плохо себя вести или невнимательно слушать — останетесь без еды. — Все мгновенно затихли, скукоживаясь под грозным взглядом матриарха рода. Это были не пустые угрозы. Я это знала. Они тоже.
Убедившись, что её все поняли, довольная Маттер села обратно на подушку. Притихшие пони стали рассаживаться за столами вдоль стенки, благо свободных мест было в избытке, Боуд с Пафф остались стоять у входа, рядом с ними устроился и Дэартар, а сам Ибн неспешно встал, оторвавшись от пустой тарелки и направился к очагу. Без лишних слов он указал ногой на одну из незанятых подушек и выразительно посмотрел на меня. Вид у него был пони... зебра, который обладает высоким статусом и не стесняется своего положения. Поняв приказ, я поспешила схватить её телекинезом и подать шаману, который усадил свой круп на неё, устраиваясь рядом с огнём.
— Поведал вам я, малыши, в прошлый раз сказ о том как пони одолели виндиго в былые времена, как переселились с северных заснеженных земель в наш тёплый край. Сегодня узнаете вы, что случилось потом, как виндиго снова пришли и взяли своё сполна. Слушайте внимательно сказ о жизни ваших предков, переживших взлёт и падение Эквестрии. — Голосом речистого былинника заговорил Ибн. Ответом ему было урчание какого то голодного живота, но зебра эта мелочь ничуть не смутила.
— Великая радость и ликование, охватившие пони, отступили перед осознанием. Да, свет их дружбы прогнал виндиго, оставив им безграничные зелёные луга с сочной травкой. Но, не взяли они с собой ничего более того, что могли унести на себе, спасаясь бегством от духов хлада и раздора. Новая земля была тёплой — но неосвоенной. Нет крыши над головой, нет запасов еды, нет инструментов. Остались под толстым ковром снега их дома, далёкие, недоступные. — С этими словами из под пол своего халата зебр достал щепотку зелёного порошка и слегка дунул на него.
— Ууух! — Выдохнули в восхищении жеребята, видя как странный порошок сгорает в огне и превращается в густой дымок, формируя картину бродяжничающих пони, щиплющих траву. Вид у них был грустный — вяло перебирают ногами, головы опущены, хвосты поникли. Даже без всяких подробностей выглядели они почти как живые.
— Согретые огнём дружбы, но мёрзнущие без домов, пони стали кочевать, уходя все дальше и дальше на юг, ночуя в хижинах и питаясь травой. Часть оседала на месте, возводя небольшие деревеньки, где они стали пахать и сеять, другие удалялись дальше, ища себе место для дома. Множество деревень стало вырастать, как грибы после дождя, чьи пони жили бедно, но дружно. Так появилась Эквестрия. — Новая порция порошка — и показаны мирно пашущий землепони и толкающий облачко пегас, единорог двигает светило. Выглядело мило, навевая мысли о родном Понивилле, но на миг меня сразило удивление. “Бедно, но дружно”? Насколько ужасно жили предки наших предков, если и сейчас то царит нищета?
— Но не суждено было нашим предкам одичать, став вровень со зверями, уподобившись коровам и козам, тоже бежавшим от холодов. Не успели состариться те, кто застал ещё большие каменные дома, как взошла новая звезда. В додревней древности Кристальный Град был лишь небольшим городом на краю владений пони. Но великий хлад все изменил. Из мелкого городка он стал величайшим — и единственным градом пони, защищённый и согретый силой любви Кристального Сердца. — Новое дуновение — и под восхищенными взглядами жеребят появляется сверкающий град. Кристальная Империя — как живая, неизменная и блистающая, в моё время и сейчас.
— Когда виндиго улетели на север, за морозные заснеженные горы, пришло время кристальных пони. Пока все пони строили хижины из веток и щипали траву — у них уже были каменные дома и пшеничные поля, они знали кузнечное дело и искусство магии. Кристальные пони тоже двинулись на юг, но не как переселенцы и беженцы, а как владыки новых земель. Одетые в красивые нарядные одежды, они казались едва ли не богами, воплощённым совершенством. Почти все пони легко склонились перед ними, а те немногие, что посмели сопротивляться — с лёгкостью были побеждены кристальными легионами, одетыми в железные доспехи. — Перед глазами жеребят предстала картина стройных рядов пони в доспехах, до боли похожими на тех, что носила моя хозяйка и её дружинники, а перед ними склонялись одетые в какие то лохмотья косматые пони.
— Так появилась Кристальная Империя, величайшее государство в Эквусе, простирающееся от Эверхуфа и северных гор, населённых яками и до реки Фоам, где царили драконы, по которой прошла самая южная граница Империи. Наша же деревня, Форествилль, располагается ещё дальше и хоть и впитала в себе обычаи имперские через арканарцев, но под их господством мы никогда не были. Кристальные пони стали править всеми пони, под их мудрым руководством строя дороги, большие города, корабли, куя железо, варя алхимические составы и написав законы. Так в Эквестрию пришла цивилизация, следы которой до сих пор остаются повсюду. До сих пор стоит Арканар, до сих пор в нем собирается городской Сенат, до сих пор эти земли охраняет Неустрашимый Легион. — Голос Ибна был наполнен едва прикрытым восхищением и я не могла его не разделить. Звучало и правда прекрасно, куда прекраснее варварского и дикого мира, царившего сейчас вокруг. А вот мордочка Боуд искривилась в презрительной усмешке. Империю тэн и другие пегасы-воины не любили, это я уже знала по подслушанным разговорам.
— Но, не только благо и процветание несла с собой Кристальная Империя. — Продолжил говорить Ибн, чей голос куда более зловещим, намекая на будущую трагедию. — Постепенно забыли пони те уроки, что выучили, снова раздор поселился в их сердцах. Кристальные пони забирали себе лучшие земли, становились правителями, притесняли других пони, вводили законы не только хорошие, но и дурные. Забыли они, ради чего пришли в Эквестрию. Раздор вновь стали грызть пони, гордыня и алчность поглотила кристальных владык, Империя стала вызывать не почтение и уважение, а ненависть и презрение.
— И тогда виндиго вернулись. Огонь дружбы погас и вновь раздор охватил племена. Хлад и глад обрушились на земли, сковывая их толстым слоем снега и льда. Мороз уничтожил Империю. Урожаи погибли, дороги занесло снегом, легионы голодали и не могли выступить в поход. Эквестрию охватил великий хаос, на императора обрушился весь гнев пони, для которых последней каплей стала его неспособность противостоять виндиго. Кристальные пони бросали все и бежали под защиту своего могущественного артефакта, Кристального Сердца, чей огонь все ещё отгонял виндиго. От некогда великой империи остался один единственный город. Все остальное попало под власть духов раздора. — Страшная картина того как бредут пони в метели, тщетно пытаясь найти хоть какую то еду под сугробами, предстала перед нашими глазами. Похожее нам показывали на пьесе в театре... и я сама пережила похожее всего несколько дней назад. Но как долго страдали эти пони? Дни? Недели? Или даже годы?
— Но спасение явилось оттуда, откуда нипони не ждал. Когда уже отчаяние поглотило всех и казалось, что надежды нет, пришло время появиться новой легенде. Легенде Фаннед Файра. Нипони не знал этого пегаса раньше, он просто появился и спас всех от гибели от хлада и глада. Он объявил, что бороться с виндиго бесполезно и бессмысленно, раздор был и будет и все попытки побороть его тщетны. Он указал другой путь к спасению — дать виндиго то что алкали они более всего. Раздор и конфликт. Накормить их досыта, дабы они смилостивились над пони и прекратили сеять гибельную стужу. И у него все получилось. Разжигая огонь войны, он задобрил виндиго.
— И так началась новая эпоха, эпоха войны. Пони Эквестрии поклоняются виндиго, радуя их войной и кровопролитием, без жалости проливая кровь и принося обильные жертвы, а виндиго любуются этим бесконечным праздником войны в их честь и славу. Морозы по их воле отступили и все снова стало расти. К власти пришли тэны и коунты со своими дружинами, готовыми лить кровь во имя виндиго. И поныне они правят нами, сражаясь по всей Эквестрии. Со всеми. Ваши мамы и отцы убивают и умирают, это делали их родители. И это будете делать вы, чтобы порадовать виндиго и защитить Эквестрию от хлада. Пока раздор питает их — они довольны и не трогают нас. А тому из вас, что не суждено сражаться, суждено трудиться, дабы накормить воинов досыта и дать им силы в бою. Жизнь пони — война, нет жизни без войны и не будет войны без жизни. — С этими невесёлыми словами перед глазами пони Ибн показал ещё одну волшебную картину. Две армии пегасов, летящие друг на друга, закованные в броню и ощетинившиеся оружием. Пони яростно врезались в друг друга, засыпали копьями и били копытами, беспощадно истребляя врага. А над всем этим кружили виндиго, в радости смотрящие на кровавое действо. Ужасное и мерзкое действо, такого не должно было быть!
— Вау... здорово! — Заявил один из жеребят. Они смотрели не с ужасом и не отвращением. В их глазах было восхищение доблестью воинов и красотой показанного сражения. Они словно сами хотели оказаться на месте их героев, разя врагов одного за другим. Сущее безумие... малыши, некоторым из которых было не больше пяти, мечтали убивать!
— А что стало с Кристальной Империей? Пони из неё больше не вернулись в Эквестрию? - Решила спросить Пафф Файндер у зебра, пока малыши во все глаза любовались, иначе и не скажешь, постепенно развеивающейся в дыму картиной сражения.
— Пытались вернуться. — Ответила за Ибна Боуд. По её губам скользнула презрительная усмешка. — Когда морозы сошли, они снова, как и много лет назад, по повелению своего императора выползли из под защиты Сердца и попытались захватить Эквестрию. Но времена изменились. Перед ними была не горстка бродяг, бегущих от холодов. Бежавшие оставили нам каменные стены и железные доспехи. А мы закалились войной всех против всех. Легионеров ждал враг, к битве с которым они не были готовы.
— Впрочем, до Арканара они даже и не дошли вообще. Гевирские пони дали бой кристальным и заставили их бежать в ужасе обратно до города. Они непревзойдённые воины, не знающие ни страха, ни жалости, некогда грозным легионам нечего было им противопоставить. — Добавил уже Дэартар, тоже внимательно слушающий рассказ Ибна.
— Все так, пони. Нет на свете никого сильнее, чем пегасы Эквестрии. Закалённые в войне друг с другом, им не составило труда победить легионеров. Легионеров... и вообще любое существо, что встанет у них на пути. Многие тэны с дружинами уходят в дальние походы, ища славу и богатство. И везде они сеют ужас и смерть. Зебра, корова, дракон или лошадь — никому нет спасения от копья пегаса. Хардур Стромл участвовал в дюжине походов, снискав великую славу... и славную смерть. — Несмотря на нехорошую концовку, последние слова Ибна были напрочь проигнорированы. Не обратив на голос старого зебра особого внимания, жеребята стали возбужденно переговариваться, примеряя на себя роль великих воинов-победителей. Те из них, что пегасы, особенно. Пропустив мимо ушей слова про смерть, они мечтали о славе и богатстве, я это чётко видела в их глазах... ужасное время.
— Что ж, вы заслужили обед. Фловер, накладывай им всем полные тарелки. Слушали внимательно, молодцы. — Вмешалась молчащая все это время Вайз Маттер. Радостный рёв жеребят был ей ответом, а я мигом оказалась окружена разноцветным табуном малышей, алчущих горячей каши, лепёшек... всего. Спешно заработав телекинезом, ртом и копытами одновременно, я стала быстро-быстро накладывать еду. Первые счастливчики с радостными улыбками немедленно умчались к своим столам с тарелками в зубах и уже скоро довольно окунали мордочки в тарелки и сочно чавкали. Провоцируя животики остальных бурчать как можно громче. Но тарелка за тарелкой — и все малыши уплетают кашу за обе щеки, закусывая лепёшками и грызя обжаренным сеном.
Вид обедающих жеребят заставил меня умилиться. Снова маленькие пони выглядели как было привычно — весёлые, шумные и прожорливые. То что не меняется, какое бы время не было — гармоничное и мирное или кровавое и жестокое.
Требовательный стук копыта по столу вырвал меня из мыслей. Я поспешила наложить новые порции и порысила к столу, за которым устроилась Боуд со своим братом и Пафф Файндер, те тоже хотели вкусный обед. Первой я расставила блюда перед Боуд, затем перед ее братом и последней накормила Пафф. Те тоже стали с удовольствием и нагулянным аппетитом уплетать еду, но не так шустро, как жеребята, заодно и разговаривая.
— Один копытный другого не стоит, Пафф. — Заявила Боуд уже бывшей поницейской, о прошлой службе которой напоминал теперь только начищенный значок, все ещё украшающий её грудь.
— Значит, ты не хочешь обменять Фловер на моего нового раба, но почему? Ты же сама говорила, что Фловер почти бесполезна в хозяйстве. А мой Скайрайдер как раз и дрова колет, и воду носит, и постоять за себя может. Ты ничего не проиграешь, если мы поменяемся. — Речь, как оказалось, шла обо мне, так что я сразу навострила ушки.
— Потому что тебе это тоже невыгодно, а я думаю не только о себе, но и о клане. А ты — часть клана. — Парировала Боуд ровным рассудительным голосом. — У тебя большая ферма, на которой нет ни свободных пони, ни рабов, чтобы на ней работать. Сейчас ты ещё как то переживёшь на сделанных запасах, а что будешь делать весной? Ферма за раз лишилась дюжины работников. Тебе и этого труса не хватит, а ещё поникто не поможет — везде та же проблема. Орхайда я отдала Джавелин не потому что у них беззаботная жизнь.
— Так что потерпи годик. — Продолжила говорить тэн, с таким видом, будто я не стою в паре шагов от неё и обсуждают вовсе не меня. Очередное напоминание, что я лишь вещь, пусть и говорящая и которую не стоит бить. — Поставь хозяйство на крыло, посей и пожни урожай, может и битсов накопишь, если будет небольшой удачный поход. Там и отдам тебе Фловер, а может и Орхайда. Посмотрим по тому, как мы подготовимся к следующей зиме. Не беспокойся, ничего с ними плохого за это время не произойдёт, будут жить в Форествилле, продавать не буду нипони чужому.
— Год — это долго. Но хорошо. Я подожду. — Лишь вздохнула Пафф после речи Боуд, явно понимая, что переубедить тэна не получится. Подняв взгляд на меня, она виновато улыбнулась. Я лишь улыбнулась в ответ. Да, ты сделала все что могла, я не могла и просить о большем. Все в порядке. Несмотря на провал попытки Файндер освободить меня прямо сейчас, я все равно почувствовала воодушевление. Что бы не случилось — я не одна. Есть пони, что беспокоятся обо мне и стараются меня защитить.
Прибодрившись, я вернулась к обедающим жеребятам, смотря поникому нужна добавка, судя по их недюжинному аппетиту — она им точно понадобится!
— Что ж, маленькие пони, теперь, когда мы все наелись и напились, думаю, пришло время ещё одной поучительной истории. — Тут всеобщее внимание привлёк к себе Ибн. — Она случилась в Кристальной Империи. Как то раз, один великий мудрец прибыл во дворец, поиграть в шахматы с самим императором. — Стал рассказывать шаман с интересом навострившим уши жеребятам.
— Выиграл и ему за это голову отрубили. — Резко перебила Боуд зебра. — Урок сей истории простой. Будешь знать, как побеждать старших и уж тем более великих владык. — Слова тэна вызвали море смеха среди жеребят, захохотавших от такой “истории”. Да что там, я и сама хихикнула в копытце от такой быстрой и неожиданной развязки. Пусть и кровавой и жестокой. Уже привыкаю?
— Боуд, тебя не спрашивали! — Возмутился зебр, явно недовольный тем, что его прервали, но той было все равно.
— Ещё как спрашивали. А теперь галопом, на тренировку! Раз-два! Мудрые истории вас не защитят в бою! — Резко поднялась синяя пегаска, грозно подняв крылья и выгоняя жеребят из-за столов. Те, закидывая в рот остатки пищи, стали резво выходить из дома, спеша вернуться к упражнениям с оружием, за ними последовала и Пафф, слабо улыбнувшись мне на прощание, и почти мигом шум и гам сменились степенной тишиной, нарушаемой лишь треском поленьев в очаге.
Вот так вот раз, была толпа жеребят — и её не стало. Что ж, это было весело. Да и послушать познавательную историю было неплохо в этом скучноватом быте, не наполненном интересными событиями. Покачав головой, я стала неспешно собирать грязную посуду, которую теперь мне предстояло всю вымыть.
— Ох уж эти молодые пони. Никакого уважения к старшим, никакого желания познать мудрость предков. Только и мыслей, что убивать и отбирать, решать все грубой силой. Я хочу заплакать горькими слезами, смотря на них. — Проворчал старый зебр, усаживаясь обратно к Вайз Маттер и поправляя свой запашной голубой халат.
— Это уж точно. Прости что Боуд так плохо себя повела. Я ей скажу, что если она ещё раз заставит заплакать тебя или ещё поникого из клана горькими слезами, её круп заплачет кровью. И не посмотрю на то что она тэн. Она тэн, но я — мать. — Пообещала немолодая кобыла. Я сглотнула, на миг замерев — телесные наказания, выходит, древние пони все же практиковали. А иначе как то толковать её слова было сложно. Значит и я могу “заплакать кровью”? Если уж дочь готова наказать, то что говорить о бестолковой рабыне?!
— Не надо, Вайз. Боуд хорошенькая, хотя и дурная кобылка. Не надо её хлестать, все же помню, как сам её на спине катал, когда она ещё была такой крохой. Как поднять розгу на такую милашку? Самим же будет больно это делать. — Покачал головой Ибн, погружаясь в воспоминания. — И уже тогда такая храбрая. Одна пошла на кладбище ночью и провела там время до самого восхода Солнца!
— Да, она очень храбрая, настоящая дочь своего отца. — Согласилась Вайз Маттер, чей тон слегка смягчился. — Но, ей все же не помешало бы немного послушания. Брала бы пример с Дэартара. Всегда при мне, никогда нипони не грубит, уважает старших. Даже к самой Боуд с должным почтением обращался на пиру, когда она в права наследования вступила. Гостей на нем, опять же, хорошо привечал.
Нахваливания Дэартара, при нем самом, заставили молодого жеребца покраснеть и тот лишь уткнулся смущённо в стол, на котором опять что-то строгал. Маленькие резные фигурки всяких существ, от пони и до драконов были, как я отметила за эти дни, его главным увлечением в свободное время.
— Что ж поделать. Быть воином — это быть дерзким и воинственным, выучили её так, что копьё важнее слов. Нельзя чтобы горячее было и холодным. Так и тэн не может быть смирной и почтительной. — Заметил Ибн, задумчиво жуя морковку.
— Очень даже может. Боуд, в отличие от отца, в походы не рвётся. Уж как бы я не любила Хардура, но его страсть к битвам и походам я не могла одобрять. — Грустная улыбка тронула Вайз Маттер при упоминании недавно похороненного мужа. — Но, Боуд, как видишь, хочет защищать клан, а не рвётся к заморским богатствам. И Мисти Вар такой же, спасибо за это деверю. Так что горячее холодным быть может. И круп я ей все же надеру, если снова будет себя так вести. — Уже снова сурово произнесла она, грозно сощурив брови.
Вот так эти двое и общались, перетирая косточки молодым пони. Ничего за тысячу и более лет не поменялось. Молодые пони не хотят слушать старших, старшие этим недовольны и жалуются на все и вся — так было всегда. И это было приятно видеть. Именно это я решила, слушая их, неспешно моя посуду, оттирая её золой и щётками. Пони не меняются, оставаясь собой, в каком бы суровом мире не оказались. И это радовало в этот немного непростой, немного шумный, немного нервный, но мирный день.