Пафф Файндер, дружинник клана Форествилля, пегас.
Вот и наступило второе утро, прожитое на ферме, которая стала теперь моей. И которую я все ещё не ощущала своей. Меня словно окружала невидимая стена полного отчуждения и скрытой неприязни. И лучшее, что я могла сделать — просто не лезть к Гентли Тэйл. Удалиться в Форествилль, пока ведьмы проводят ритуал похорон, проведя весь день с Боуд и этим, странным зебром, Ибном. Лучше не портить похороны тем, что на них будет присутствовать сама убийца. Надеюсь, земным пони это подарило хоть какое то утешение.
Но рано или поздно, все равно приходилось возвращаться на ферму и проводить время на ней. Просыпаться в полном одиночестве, завтракать на отдельном месте, во главе наполовину пустого стола, в гробовом молчании. Сегодня тренировок не было — Боуд хотела, чтобы я все же освоилась на своих угодьях. Которым мне и угождать. И сейчас вся тяжесть этой мрачной атмосферы давила на меня со всей силы. После завтрака все снова расползлись по углам, занявшись каждый своим делам. Я же осталась вновь одна и на этот раз — без всякого дела, наедине со своими мыслями. И это сводило с ума.
Надо было занять ноги хоть какой то работой, лишь бы не занимать голову дурными мыслями. Нельзя поддаваться, нельзя. Это все ради Орхайда и Фловер. Повторяя вновь и вновь у себя в голове эту мантру, я оделась потеплее, надела значок поницейской и вышла наружу. Доспех надевать не стала, ограничившись тёплыми и бронированными накопытниками, а вот пару дротиков взяла с собой. Раз уж стала воином, то надо приучать себя носить постоянно оружие, как это делают древние пони. Копья заняли привычное место в креплении седла и я отправилась на свежий воздух.
Ледяной, но свежий воздух ворвался в мои лёгкие, сразу как я сделала первый шаг за порог, а яркое Солнце, играя бликами, слепило глаза. Здесь ничего не изменилась. Все та жа промёрзлая земля, занесённая тонким слоем снега, отражающего солнечные лучи, все те же невысокие, но аккуратные заборчики. Последние, правда, были частично сломаны в позавчерашнем бою и теперь пара земных пони занималась их неспешным ремонтом. Тоже все при деле. Бросив на меня короткий взгляд, они немедленно отвернулись и вернулись к работе, делая вид, что меня тут нет. Я лишь ещё раз глубоко вздохнула, все было понятно и просто молча пошла обходить ферму, изучая доставшиеся мне от покойного Стронг Хувса маленькие, но зажиточные владения.
Впрочем, не сказать, что я сильно что-то упустила, ещё когда прибыла только сюда вместе с другими дружинниками. Поля вокруг, заборчики, амбар, несколько небольших построек — хранилища для дров, инструментов и прочего инвентаря. Без изысков, одноэтажное, но надёжное, возведённое с тщанием и старательностью. Стронг Хувс вложил душу в свой дом.
И здесь же покоилось теперь и его тело. Обойдя главный дом по кругу, стараясь не подходить близко к работающим земным пони, я нашла могилы, выкопанные вчера уцелевшими членами семьи. Здесь были похоронены все — Стронг Хувс, все пять его же отпрысков, шестеро рабов, пытавшихся защитить своего хозяина. Я лишь тяжко вздохнула. Что толку говорить самой себе, что я пыталась сделать хоть что-то, если в итоге я не смогла предотвратить эту трагедию? И даже стала её соучастницей, убив ту невинную корову. Чья участь теперь — лежать в этой мёрзлой земле вместе со своим хозяином, сопровождая того и на Вечном Пастбище.
Я поспешила отвернуться — смотреть на это было невыносимо. Образы убитых пони и существ всплывали перед глазами, когда я смотрела на эту ещё не занесённую снегом свежевскопанную землю, на эти могильные камни, исписанные непонятными мне рунами. Вместо этого я стала рассматривать главный дом хутора, жилище для всех пони, что жили в нем. Большое, крепкое, вблизи его размеры немного даже подавляли. Деревянные стены были не украшены, как и у всех домов в Форествилле, но выглядели старо и надёжно, дыша неким уютом... что мы разрушили. С крыши через дыру шёл небольшой дымок, а на самой соломенной крыше сейчас трудился Скайрайдер.
Пегас-раб сноровисто и спокойно занимался мелким ремонтом — чистил её от снега, заменял прогнившую солому на свежую и тому подобные рутинные мелочи. Как пегас, он подходил для этой работы идеально, не нуждаясь в неудобных лестницах и не рискуя провалиться под собственным весом, поддерживая себя на крыльях.
Мне нужно было отвлечься. От мыслей, от этого давящего одиночества, от взглядов, которые видели во мне не хозяйку, а захватчицу и убийцу. Работа — вот что всегда спасало. Физический труд, забирающий все силы и не оставляющий места для рефлексии. Я расправила крылья, сделала несколько шагов разбега и легко взмыла в воздух, делая широкий круг над фермой. Холодный ветер обжигал мордочку, заставляя на мгновение забыть обо всем. Я приземлилась на край крыши, поодаль от Скайрайдера, стараясь не мешать.
Он лишь бросил на меня короткий, оценивающий взгляд и продолжил забивать деревянный колышек, удерживающий новый слой соломы. Его движения были точными, выверенными, без лишней суеты. Раб или нет, но он явно знал своё дело.
— Нужна помощь? — Спросила я, подходя ближе. Мой голос прозвучал неестественно громко в утренней тишине.
Скайрайдер на секунду замер, затем нанёс решающий удар копытом в металлическом накопытнике и повернулся ко мне. Его карие глаза были пустыми, как два куска обожжённой глины.
— Приказ, хозяйка? — Спросил он ровным, лишённым всяких интонаций голосом.
— Нет. Не приказ. Просто… предложение. Мне тоже нужно чем-то заняться. — Медленно ответила я, не совсем уверенная, как правильно с ним общаться. Как просто пони с пони или... пора принять правила этого мира? Знать бы ещё эти правила.
Он молча кивнул, избавляя от меня дальнейших размышлений и протянул мне связку свежей соломы с парой колышков. — Держи. Придерживай здесь. Забивай ровно, без перекосов, иначе протечёт.
Я принялась за работу, копируя его движения. Мои были неуклюжими, я то и дело промахивалась, солома сбивалась. Да, у меня тоже дома была соломенная крыша. Но её ремонтировала не я, а приглашённый мастер. Скайрайдер же молча наблюдал, а потом коротко бросил. — Не так. Сильнее нажимай копытом. И бей точнее. Ты же воин, должна метко попадать.
В его голосе не было ни насмешки, ни раздражения. Только констатация факта. Это задело меня за живое. Я стиснула зубы и попыталась снова, стараясь изо всех сил. На этот раз получилось лучше.
Мы работали несколько минут в полном молчании, нарушаемом только стуком обутых в металл копыт и шуршанием соломы. Давление внутри меня постепенно ослабевало, вытесняемое простой, понятной задачей.
— Ты хорошо это делаешь. — Наконец сказала я, не в силах больше выносить тишину. Я не могла молчать все время. — Кажется, ты знаешь о работе на ферме всё. И дрова колешь, и крышу чинишь. Полагаю, и на пашне неплох.
Он слегка развел крылом, не прекращая работы. — Когда тебя продают, как мешок с овсом, ты учишься тому, что требует новый хозяин. Один хотел, чтобы я рубил дрова. Другой — чинил крыши. Третий — чтобы я молол зерно. Научился всему понемногу. — В его словах снова не было ни капли эмоций. Это была просто констатация факта из его жизни.
— А… а до этого? — Осторожно спросила я, тщательно подбирая слова. — Чем ты занимался? До того, как… стать копытным? — Не родился же он в рабстве? Он умел обращаться с оружием, вряд ли раба стали бы учить этому. В Форествилле учили только жеребят свободных пони, я это уже отметила за те дни, что провела здесь.
Скайрайдер на мгновение замер. Серый пегас отложил солому, сел на задние ноги и посмотрел на меня. В его взгляде впервые промелькнуло что-то, кроме равнодушия. Что-то тёмное и колючее.
— До этого я был не вещью. Я был проблемой. — Произнёс он, и в его голосе впервые появился лёгкий, металлический отзвук. — Я был разбойником. Отбирал у других то, что у них не было сил удержать в ногах. Нападал на путников, караваны, мелкие деревни.
Разбойник. Он был разбойником. У меня внутри всё сжалось. Я смотрела на этого спокойного, умелого пегаса, который чинил крышу дома, который был рабом, и пыталась представить его с топором в крыле, нападающим на мирных пони. Он был тем пони, про которых Боуд говорила “ноги сломать”, с которыми, по её мнению, не надо церемониться.
— И… как же ты оказался здесь? Тебя поймал наш клан? — спросила я. Мысль о том, что Боуд или Фоундинг могли охотиться на таких, как он, была одновременно и пугающей, и… какой-то успокаивающей. Значит, здесь хоть иногда восторжествовала какая-то справедливость. Тэн убивала не только крестьян, но и с разбоем боролась, действительно защищая деревню от лихих пони. Но Скайрайдер покачал головой, и на его мордочке на мгновение появилось нечто, похожее на усмешку.
— Нет. Я был не настолько глуп. Ваши дружинники… они серьёзные. Грозные. Даже хоть и сейчас Форествилль ослаб, но Хардур Стромл снискал славу опасного противника. Дочь — вся в него. С вами шутки плохи. Я промышлял у соседей. Знаешь тэна Партли Странга? - На несколько секунд я задумалась, о каком пони идет речь. Пир. Толстый розовый пегас, жрущий за четверых. Точно. Я кивнула, давая понять, что знаю, о поником идет речь. — Вот. Его дружинники меня и поймали. Обычная история: оступился, попался. Судьба. Они могли меня убить, сначала. Но решили продать. Выгоднее. Так я и стал вещью. Сначала одного хозяина, потом другого. Пока меня не купил старик Хувс. А теперь я — твоя вещь.
Он произнёс это так буднично, словно рассказывал о ценах на овёс. В его истории не было ни злости, ни сожаления. Только холодное, безрадостное принятие. Я смотрела на него, на этого бывшего разбойника, ставшего рабом, и мои собственные терзания вдруг показались мне… мелкими. Наивными. Он потерял всё — свою свободу, своё прошлое, своё право называться пони. И он не плакал об этом. Он просто чинил крышу, потому что такова была его новая роль.
Внутри меня что-то перевернулось. Жалость? Нет. Скорее, странное, горькое понимание. Мир, в который я попала, был гораздо сложнее, жёстче и циничнее, чем я могла представить. И в нём были свои, ужасающие своей простотой, законы. И Скайрайдер, со своим равнодушием и своим страшным прошлым, понимал эти законы куда лучше меня.
Я молча взяла очередной пучок соломы и принялась за работу. Теперь мои движения были увереннее. Копыто попадал точно в цель. Мы чинили крышу молча, под ярким, ничего не значащим солнцем, а в голове у меня гудело от новой, неприятной правды.
А еще... а ещё мне было стыдно. Ещё вчера я хотела поменять Скайрайдера на Фловер. Да, из благих побуждений, чтобы освободить свою подругу из тягот рабства. Но каким поступком? Просто обменять одного раба, к которому я не испытывала никаких чувств на ту, с которой дружила. Тогда я об этом как то не задумалась, все было очевидно. Скайрайдер явно будет не против, ему все равно, какая пони его хозяин, я или Боуд. Фловер явно хочет быть со мной. Поэтому идея обмена была... такой очевидной. Правильной. Но я даже не попыталась поинтересоваться хотя бы мнением самого Скайрайдера. А потом так спокойно обсуждала с Боуд идею отдать его ей, словно он просто садовые грабли. Словно он и правда вещь, а не разумный, живой пони. Я и правда стала рабовладельцем, не только формально, но и фактически, уже готовая распоряжаться копытными, как рачительный хозяин. Селестия... мне отвратительна та, кем я стала.
— Я смотрю, ты в наших краях новенькая. Все для тебя в первый раз. — Произнёс негромко серый пегас, нарушив воцарившуюся тишину. — Слушай, у тебя тут все не так уж и неплохо все наладилось. Наладится, по крайней мере. Могу ли я тебя о кое-чем попросить?
— Да? Чего ты хочешь? - Подняла я голову, с лёгким удивлением смотря на Скайрайдера. Вот это было неожиданно. Я и не ожидала, что у него могут быть какие то желания. То есть, понятно, что могут быть, но он был раб, нет, это не лишало его права чего то желать, просто....
— Как уже сказал, я был разбойником. Нас была целая банда, которая грабила фермеров и торговцев к северу и востоку отсюда. В землях Партли Странга и не только. Прежде чем меня поймали, я успел припрятать самое ценное имущество. Среди этих вещей, была припрятана подкова, которую когда то носила моя жена. Мне нужна только эта подкова — все остальное можешь забрать себе.
— Хорошо, я попробую найти его. — С готовностью согласилась я, не желая отказывать пони в такой просьбе. Пусть он даже и разбойник. Даже у раба должно быть хоть какое то утешение в жизни, даже у него есть права хотя бы на память о любимой. Покойной любимой, подозреваю. — Правда, как ты верно заметил — я тут новенькая. И ещё местных краёв не знаю. Мне потребуется время, чтобы найти твой тайник.
— Тайник на дне старого колодца, на хуторе в лесу на нашем берегу реки. На границах владений тэна Гриттсворда. Там старый разрушенный дом. Я подожду, пока ты освоишься. Там моё оружие, немного украшений и денег. Оставь все себе — только принеси мне эту подкову, умоляю.
— Я сделаю это. Если смогу. Расскажешь подробности, когда я буду готова отправиться на поиски. — Сказала я, решив, что помочь надо, но так, чтобы не сгинуть в процессе самой. Что-то мне подсказывало, что я рискую большим, чем просто заблудиться в зимнем лесу, который совершенно не знаю. Скайрайдер на мои слова лишь кивнул. Остаток работы мы додели в полной тишине, размышляя, каждый о своём.
Я была твердо намерена сделать это. Я тонула в этом болоте цинизма и зла, из которого было невозможно выбраться. Но я не могла, не хотела превращаться в чудовище. В этом мире должен быть хоть один проблеск добра, первый шаг на пути к тому будущему, которое я знала. И я сделаю этот шаг.
Вот бы ещё придумать, с чего начать. Я совершенно не знала окрестностей и все ещё плохо обращалась с оружием. И, что-то мне подсказывало, что соваться куда то в одиночку — идея плохая, даже будь я хорошо обучена и знала местность. За те дни, что я тут провела, я уже видела, что тут есть лесные разбойники, охотящиеся на них (и просто на всех подряд) дружинники и даже обычные крестьяне-землепони и, более того, даже коровы могут и убить, если их жертва будет не слишком опасной. Такая, как я, например.
Мне нужен проводник, однозначно. Но хорошо, предположим, я могу взять с собой самого Скайрайдера, хотя и не уверена, что местные все правильно поймут, если я буду ходить по какой то лесной глуши в сопровождении раба. Так что стоит рассмотреть и другие варианты. Первое что пришло на ум — Фоундинг. Его приёмные родители — лесничие, явно знают окрестные леса, и он сам живёт здесь с младых лет. Сам он хороший пони и, надеюсь, не откажется помочь. И воин тоже хороший, вдвоём мы имеем больше шансов отбиться от неожиданного нападения.
Вот только, он друг жеребячества Боуд, согласится ли все сделать в тайне от тэна? А если все же рассказать ей — даст ли разрешение сама тэн на эту авантюру с вылазкой в пограничный лес, который граничит с владениями Гритсворда, с которым она, как я поняла... не в самых лучших отношениях? И это ещё мягко сказано. И вряд ли Боуд есть дело до какого то там копытного и его тоске по покойной жене. Как же все сложно.
Остаток дня я провела в молчаливой работе вместе со Скайрайдером, понемногу втягиваясь в жизнь на ферме, тот больше не поднимал эту тему и вообще отмалчивался, ограничиваясь короткими фразами исключительно по делу. И я за это была ему благодарна. Его молчание, оно было... каким то даже приятным, что ли. Он дал мне погрузиться в свои мысли о предстоящем деле, взвешивая все за и против. Не сказать, впрочем, что я многое смогла надумать. Вариантов было мало. Я знала исключительно дружинников Форествилля и их тэна, и они больше всех подходили для этого дела. И они имели меньше всех причин заняться этим делом.
Несмотря на то, что больше ничего не произошло и не изменилось, спать я ложилась с искрой надежды. У меня была цель и как бы не было сложно, но я собиралась её достичь. И достичь быстро. Не ждать годы, пока я накоплю средств, чтобы освободить Фловер и Орхайда — до этого было так далеко, что в это было невозможно поверить, а хотя бы помочь одному пони найти утешение. В ближайшие дни, максимум — недели. Все сложности — не более чем препятствия на пути, который я все равно намерена пройти.
На следующее утро я завтракала, в кои то веки, с аппетитом, быстро и бодро, уже не позволяя атмосфере мрачного молчания подавить меня. Сообщив Гентли Тэйл, что я убываю в Форествилль, на тренировки, я с помощью Скайрайдера облачилась в полный комплект доспехов, уже привыкая к тяжести железа и направилась в деревню рысью. Мороз пощипыпал даже сквозь теплую одежду, было утоптанную дорогу вновь замело “диким” снегопадом, но меня это не останавливало. Нет времени тосковать из-за погоды.
Тэн и остальные дружинники уже ждали меня, готовые к моему дальнейшему обучению. И, что приятно, чтобы научиться и у меня парочке приёмов копытопашного боя. Это хоть немного спасало мою гордость, особенно учитывая тот факт, что я до сих пор “соревновалась” с жеребятами, которые кидали копья точнее, чем я сама. До сих пор, да. Но я тренировалась, упорно тренировалась. После обеда мы перешли к отработке боя в группе, стремясь дать мне (и друг другу заодно тоже) навыки не только индивидуальной схватки, но и научится действовать совместно, как одна дружина.
Между делом, я решила разузнать и об обстановке вокруг, собирая информацию о лесе, где находился тайник Скайрайдера. Разумеется, не озвучивая это напрямую, все ещё опасаясь, что Боуд поймёт это как то не так. Поэтому я предпочла аккуратно расспрашивать о землях вокруг вообще, поддерживая свою легенду лагеданской пони. К счастью, это сработало — мои вопросы приняли за банальное любопытство новичка.
Как я и полагала, Фоундинг, приёмный сын лесничих, действительно знал все окрестности и с удовольствием поведал мне о том, что и как расположено на землях клана. Какие тут ориентиры, где расположены хутора отдельных семей, куда ведут дороги, что вообще есть полезного. Про интересный мне лес тоже рассказал. К счастью, все оказалось не так плохо, как я думала. Лес полностью принадлежал клану Форествилля, на текущий момент, по крайней мере, границы Райба, земель, тэна Гритсворда, начинались только с полей, идущих уже за лесом. Так что развязать войну между двумя поселениями, Форествиллем и Райбом, мне уже не грозило. Хвала Селестии.
Ещё, из приятного, оказалось, что отец Мисти Вара, Шарп Блейд, как раз тоже живёт в том же лесу, на его окраине, точнее. Так что можно было попросить о помощи хотя бы его, необязательно рассказывать истинную причину моего интереса Фоундингу... а значит, возможно, и Боуд. До самого леса же, как я поняла с их слов, было довольно просто добраться — между ним и Форествиллем только открытые поля и несколько холмов, не заблудишься в полете. Проводник нужен будет только в лесу. И сам он хоть и немолодой пегас, но все ещё хороший воин, старый соратник Хардура Стромла, ветеран множества походов. Все это Мисти Вар поведал с нескрываемой гордостью. Молодой воин искренне уважал своего отца и восхищался его доблестью, видя в нем пример для подражания.
И сам лес располагался на левом берегу реки Фоам, но это я уже знала от Скайрайдера. Впрочем, скоро Боуд перехватила инициативу в разговоре и синяя пегаска стала рассказывать уже все в подробностях, превратив простое просвещение новенькой, то есть меня, в курс обучения. Тэн стала в подробностях рассказывать за развёрнутую кланом схему обороны, впрочем, довольно простую. Основой обороны была система сигнальных огней, расположенных вдоль реки, именно на её защиту, как важного торгового пути, было направлено основное внимание тэна. Тем более что и основным источником доходов клана был сбор пошлин с проходящих по реке купцов, сейчас — на санях по льду, летом — на кораблях. Урожаи и прочие дары природы уходили в основном на собственный же прокорм. Неудивительно.
Впрочем, возможным атакам со всех остальных направлений тэн Боуд тоже уделила внимание. Мне рассказали о всех удобных местах для наблюдения, лучшие маршруты для патрулирования, которыми пользуются дружинники и фирдпони, навроде Беатрикс и Сноу Фроста для облёта территории и поиска чужаков. Во время одного из которых нашли и нас троих, да.... На этом моменте рассказа синей пегаски я тоскливо вздохнула. Бдительность древних пони помогла нас обнаружить. Впрочем, будь они невнимательны, вряд ли бы это помогло. Поэтому я сосредоточилась и продолжила слушать. В принципе, все тоже самое, что и на реке, но не так бдительно. Наблюдение, патрули, сигнальные огни. В этом важна была поддержка других кланов, если те замечали подозрительных чужаков на своей территории, они сигнализировали об этом всем соседям. Если таковые появятся на территории Форествилля — уже Боуд обязана предупредить других тэнов об угрозе. Все логично. И... немного даже приятно. Даже в суровые времена, пони, как могли, поддерживали друг друга. Хоть и в таком кровавом деле, как набеги и война всех со всеми.
В общем, сегодня я узнала много полезного и нового и, при этом, не выдала своего интереса к лесу, который собиралась посетить. Тем более, спешить не стоило, все равно я не определилась пока ни с проводником, ни с планом поиска, а главное — сама ещё не готова к возможной битве, а полагаться исключительно на возможного спутника нельзя, я должна уметь постоять за себя. Так что отдохнув за рассказом о землях вокруг деревни, с новыми силами я взялась за копьё. Тренировки продолжились, медленно, но уверенно поднимая моё боевое мастерство.
Тренировки шли за час за часом, Солнце неспешно двигалось по небосклону, а я не теряла темпа, стремясь стать как можно лучше, хоть немного нагнать обучавшихся с жеребячества дружинников. Крылья болели после полётов, спины ныла от нагрузок, все тело пропотело и промёрзло одновременно, ноги зудели от усталости, но я лишь стиснула зубы покрепче, продолжая превращать своё тело в механизм войны. И, суровые предки оценили, хоть и не моё мастерство, до него было далеко, но хотя бы моё стремление его постичь. Мисти Вар смотрел на мои усилия с кивком, наполненным лёгким уважением, а Джавелин похвалила мои старания в избиении манекенов.
Когда Солнце уже почти зашло за горизонт, а жеребята уже давно разошлись по домам, закончили заниматься и мы. В этот раз, объятая желанием стать лучше как можно быстрее, из-за меня в этот раз дружина пробыла в компании чучел и учебного оружия намного дольше обычного, но заниматься ещё больше смысла уже не было. Надо дать телу отдохнуть и восстановить силы. Так что дружинники вернулись к своим семьям, а Боуд, видя, что уже поздно, пригласила меня поужинать в своем доме. Я с готовностью согласилась, ухватившись за возможность проверить, каково сейчас Фловер.
К счастью, у неё было все хорошо. Насколько это возможно, когда ты рабыня и говорящая вещь. Пурпурная единорожка просто сидела перед очагом, поддерживая огонь, время от времени подкидывая дрова. Появление меня и Боуд заставило её на несколько минут подняться, чтобы наложить нам горячее, после чего вернулась обратно к очагу, по сути, отдыхая за несложной работой. На ее губах играла слабая, но все же улыбка, которая стала чуть шире, когда она увидела меня. В ней жила надежда. И я не могла позволить ей погибнуть в ошейнике и наморднике. Жаль, я не могу с ней поговорить — Боуд и её семья непохоже что поймут панибратства между свободной пони и копытной, это было понятно с самого начала. Эх, вот бы забрать её на ферму....
В итоге мы лишь перекидывались редкими взглядами, пока я без лишних слов пережевывала ужин. Боуд, благо, молчала, не мешая ходу моих мыслей, сама будучи какой то задумчивой, так что единственным источником шума были Вайз Маттер и Дэартар, негромко переговаривающиеся о чем-то. Кажется, мать рассказывала сыну какую то мудрую притчу, в духе той истории, что хотел рассказать Ибн позавчера. Если бы его Боуд не оборвала. Должна признать, что хоть речи старого зебра звучали привлекательно и правильно, но было видно — в этом мире правы такие, как тэн. Сила решает, а мудрость не защитит от копья. Увы.
И, увы, зря я думала, что после ужина я просто и без затей отправлюсь обратно на ферму Хувса. Боуд все же хотела со мной поговорить — вот только не на ужине. Когда я уже сыто отдуваясь, начала прощаться с гостеприимными хозяевами, намереваясь, по темноте, но все же добираться до фермы под светом Луны, тэн, внезапно, меня остановила, предложив вместо этого остаться ночевать у меня. А перед этим — прогуляться по Форествиллю, в последних лучах Солнца. Ох, не к добру это.....
Боуд шла в полном молчании, я лишь следовала за ней, пытаясь понять, что на уме у тэна. Она все же догадалась о моей идее сделать вылазку в лес? Но как? Пегаска остановилась, когда мы взошли на землянной вал, окружающий деревню. Последние лучи солнца уступали место холодному сиянию луны и звёзд. Воздух звенел от мороза, и каждое наше дыхание превращалось в густое облачко пара.
— Я хочу поговорить с тобой о твоей клятве верности, что ты мне принесла, — начала она, и её голос прозвучал на удивление спокойно, почти мягко. — Я не слепая и не глупая. Я понимаю, почему ты это сделала. Ты не хочешь служить мне или клану. Ты хочешь освободить своих друзей. Служба мне — для тебя лишь путь к свободе для них. Я понимаю это.
Я замерла, сердце ком застыл куском льдав в горле. Она знала. Она знала всё это время. Что ж, мои попытки это скрыть были воистину жалкими, не стоило и пытаться. Но, хотя бы была надежда, что она подумает, что мне нужно не только это.
— Но видишь ли, в чём проблема. — Она повернулась ко мне, и в её глазах, несмотря на спокойный тон, горела стальная решимость. — Даже с такой мотивацией, я хочу, чтобы ты исполняла свою клятву прилежно. Чтобы ты была действительно верна мне — пусть не ради клана и предков, но хотя бы ради твоего Орхайда и твоей Фловер. Их судьба теперь зависит от твоей верности. Понятно?
— Я… я понимаю. — С трудом выдавила я, чувствуя, как по моей спине бегут мурашки. — Я буду верна. Я дала слово.
— Слова — это одно, — её взгляд скользнул вниз, к моей груди, и остановился на блестящем золотом жетоне поницейской Понивилля, аккуратно прикреплённом к нагрудной броне. — А символы — это другое. Что это?
— Это… просто украшение. — Соврала я, инстинктивно прикрыв его крылом. — Напоминание о доме.
— Нет. — Её голос потерял всю мягкость и стал твёрдым, как лёд. — Это не «просто украшение». Я может и выгляжу как пегаска, которая только и знает, как топором черепа ломать — но это не так. Я тэн не только по праву крови и силы, но и потому что умнее других. Вижу то, что могут не увидеть другие. И на память не жалуюсь. Ты мне ещё в день нашей встречи показала его мне, утверждая что служишь Селестии из Понивилля. Ты носишь на груди знак другой власти. Других законов. Ты служишь мне, но всем своим видом говоришь, что твоё сердце принадлежит поникому-то другому.
Она сделала шаг вперёд. Я инстинктивно отступила. — Сними его. На твоей одежде должны быть только символы нашего клана. — Приказала Боуд. Её голос не допускал возражений. Передо мной был вождь. И вождь приказывал.
— Нет. — Вырвалось у меня, и я сама удивилась этой внезапной дерзости. Но это была последняя ниточка, связывающая меня с тем, поникем я была. С поницейской Пафф Файндер, а не с дружинником и убийцей. — Это моё. Это часть меня.
— Ты — часть моего клана! — Её голос прогремел, нарушая вечернюю тишину. — Ты принесла клятву на могилах моих предков Ты ешь мой овёс, лижешь мою соль и живёшь в доме, что я тебе даровала! Ты носишь моё железо! Твоя верность должна быть безраздельна! Сними этот значок. Сейчас же.
— Я не могу, — прошептала я, и голос мой дрогнул. — Пожалуйста…
Я увидела, как в её взгляде что-то надломилось. Не гнев, а скорее разочарование и решимость разом. Решимость выжечь эту слабость, этот последний оплот неповиновения.
— Значит, сама виновата. — Её движение было молниеносным. Я даже не успела среагировать. Крыло Боуд, сильное и точное, рванулось вперёд, не для удара, а для захвата. Жёсткие холодные перья вцепились в нагрудник и резким, отрывистым движением она сорвала жетон. Ткань ремешка лопнула с сухим щелчком.
Редкий хват Боуд болью отозвался в груди, но это было ничто по сравнению с леденящим ужасом в душе. — Нет! — Вскрикнула я, пытаясь вырвать свою последнюю связь с прошлым.
Но было поздно. Боуд, не глядя, отшвырнула золотой жетон за частокол. Он блеснул в лунном свете, перевернулся в воздухе и бесшумно утонул в глубоком, нетронутом сугробе.
Я застыла, смотря на это место, не в силах пошевелиться. В горле встал ком. Внутри всё опустело.
Боуд медленно дышала, успокаиваясь после своего резкого выпада. Она смотрела на меня, и в её взгляде уже не было гнева. Был холодный, безжалостный прагматизм.
— Твоя старая жизнь кончилась, Пафф Файндер. — Произнесла пегаска, и слова её падали, как камни. — Она похоронена в этом снегу. Ты — дружинник клана Форествилля. На твоей одежде есть знак моего клана — лук и стрела. Ты должна носить его с гордостью. Потому что отныне это — единственное, поникто ты есть. Поняла меня?
Я не ответила. Я не могла отвести взгляд от сугроба, поглотившего последний кусочек моей прежней жизни.
— Поняла меня? — Повторила она, и в голосе снова зазвенела сталь.
Я медленно, словно во сне, кивнула, сглотнув слёзы, которые так и не посмели пролиться.
— Хорошо. Теперь пошли в дом. Твоя кровать уже готова. — Она развернулась и пошла к дому, не оглядываясь. Я же ещё долго стояла на морозе, вглядываясь в безразличный снег, хоронивший моё прошлое, и пыталась понять, что же во мне осталось теперь.
К глазам невольно подступили слезы, но усилием воли я подавила их. Плакать нельзя. Не в этом мире. Ещё ни один древний пони в моем присутствии не пустил слезу. Я не могу позволить себе слабости. Ради Фловер и Орхайда. Лишь всхлипнув, я развернулась и порысила за тэном. Вдвоём, в идеальной тишине, которую не нарушало даже посвистывание ледяного ветра, мы медленно направились к её дому.
Она перерезала последнюю ниточку, связывающую меня с... нет. Она перерезала последний символ прошлой меня. Но жетон — это лишь внешний символ. Настоящая я — живёт во мне, в моей душе. И это Боуд не отобрать и не сломать, не выкинуть, не перерезать и не стереть в пыль. И то что я сделаю скоро, найду подкову — это докажет. Поэтому я подавила слезы и лишь стиснула зубы. Я не паду. Как бы не было тяжело, как бы не пыталась прогнуть меня под этот варварский, кровожадный и жестокий мир тэн.
Усилием воли я все же подняла голову и выпрямила спину. Я гордая поницейская и должна выглядеть соответственно. И... и моё чутьё поницейской зазвенело громче сирены, когда мы подошли к дому тэна. Что-то изменилось. Что-то было не так. Я внимательно осмотрелась вокруг, пытаясь зацепиться взглядом за какую то мелочь, что изменилось за те полчаса, что мы “гуляли” под светом звёзд.
— Боуд, смотри. — Профессионал во мне победил и я, несмотря на всю обиду и злость на тэна, все же указала копытом на то, что меня обеспокоило. — Следы на снегу. Ровно вдоль стен твоего дома. Словно поникто-то пытался пробраться или подсмотреть через окна. — Мы вдвоём уставились на тонкую цепочку одиночных следов, идущих вплотную вокруг дома. И которых не было, когда мы выходили из дома Боуд. Не было всего полчаса-час назад.
— Точно. Я и не заметила. Молодец. — Рубленными репликами сказала Боуд, настороженно водя головой. Последние эмоции окончательно пропали, сменившись ледяной сосредоточенностью. — Копья в крылья. — С этими словами сама тэн взяла в правое крыло дротик, а в другое топор и медленно, тщательно оглядываясь, но решительно направилась в сторону своего дома. И следы заканчивались именно у двери, ведущей внутрь. Чужак проник в дом тэна. Я следом за Боуд тоже вытащила оружие из креплений в седле, вооружившись дротиком и направилась вслед за ней.
Дверь с грохотом распахнулась под могучим ударом копыта Боуд. Мы ворвались в дом, с оружием в крыльях, готовые встретить угрозу. Тишина. Только потрескивание поленьев в очаге.
И тут я увидела её.
Фловер лежала ничком на грубых половицах, раскинув тонкие ноги, её пурпурная шерсть резко контрастировала с тёмным деревом. Рядом валялось расколотое полено. На её шее, прямо над металлическим ошейником, краснел уже начинающий синеть синяк — точный, профессиональный удар.
— Фловер! — Вырвалось у меня против воли.
— Стой! — Рявкнула Боуд, но было поздно.
Тень отделилась от глубокой тени у дальней стены. Пегас. Средних лет, с потрепанной фиолетовой шкурой и черно-серой гривой в полоску. Его глаза, холодные и пустые, скользнули по мне, а потом метнулись к Боуд. В его крыльях блеснули два тонких, изогнутых кинжала.
Он рванулся ко мне — как к более слабому звену. Его движение было стремительным и бесшумным. Я едва успела отпрыгнуть, чувствуя, как ветер от лезвия рассекает воздух у самого горла.
Страх обжёг меня, но тренировки взяли своё. Тело среагировало само. Ноги шире. Вес на задние копыта.
Он атаковал снова, коротким, ядовитым выпадом. Я парировала удар накопытником, и металл с визгом ударился о металл. Боль отдалась во всей ноге. Он был силён. Очень силён.
Ты же воин. — Пронеслись в голове слова Скайрайдера.
Вместо отступления я сделала резкий выпад вперёд, отбросив в сторону в сторону копьё. Его клинок скользнул по моей нагрудной пластине, оставляя царапину. Я пропустила удар, но оказалась в его зоне досягаемости. Моё левое копыто со всей силы врезалось ему в основание крыла.
Раздался неприятный, сухой хруст. Он взвыл — коротко, по-звериному — и его правое крыло беспомощно повисло. Кинжалы из крыльев с лязгом упал на пол. Его мордочка исказилось гримасой боли и ярости. У меня получилось. Я обезоружила его.
Ослеплённый болью, он бросился на меня, пытаясь достать здоровым крылом. Я уклонилась, чувствуя, как воздух свистит у моей головы. Боль в ноге притупилась, уступив место адреналину. Я нанесла серию быстрых, точных ударов в корпус, как меня учили — коротких и жёстких, выбивая воздух у него из лёгких.
Я увидела возможность — его голова была открыта. Воспользовавшись его замешательством, я нанесла удар в переносицу.
Глухой хруст. Он ахнул, отшатнулся, из его ноздрей хлынула тёмная струйка крови. Он был почти побеждён.
Но я недооценила его ярость. С рыком он рванулся вперёд, и на этот раз я не успела уклониться до конца. Острое лезвие его второго кинжала скользнуло под слабозащищенный живот, разрезая плоть длинным тонким надрезом. Я вскрикнула от пронзительной, огненной боли. Кровь хлынула, залив шерсть. Нога подкосилась, и я рухнула на колено. Мир поплыл.
Лазутчик, уже почти вырвавшийся к выходу, замер надо мной. В его глазах вспыхнула тупая, звериная ярость, жажда крови и мести за причинённую боль. Он занёс клинок для последнего удара.
И тут между нами возникла она.
Боуд. Её удар топором был коротким, сокрушительным и не оставляющим шансов.
Топор обрушился ему на голову со всей силой разъярённой пегаски.
Хруст! Звук был ужасен. Тупой, влажный, окончательный.
Фиолетовый пегас рухнул на пол рядом со мной, тяжёлый и безжизненный. Тишину нарушали только моё тяжёлое дыхание и треск огня.
Я лежала на боку, прижимая копыто к животу, чувствуя, как кровь сочится сквозь вдоль него. Боль пульсировала с каждым ударом сердца. Я смотрела на мёртвого пони, на его сломанное крыло, потом на Боуд, которая вытирала лезвие топора.
Её взгляд упал на меня. В нём не было ни похвалы, ни сочувствия. Была суровая констатация факта.
— Жива. Сломал ему крыло. Умно. Молодец. — Отрывисто бросила она и повернулась к своей семье. — Мама, всё в порядке? Дэартар, ты цел?
Пока она проверяла своих, я, превозмогая боль, поползла к Фловер. Её грудь ровно вздымалась. Просто стукнули. Оглушили.
Только теперь до меня начало доходить. Я сделала это. Я применила приёмы в настоящем бою. Сломала крыло. Нанесла серию ударов. Я выжила.
Я посмотрела на свою кровь на копытах, на тело у своего колена. Этот мир снова явил свой истинный лик. Он был здесь. В этой боли, в этой крови.
И я была его частью.