Еще одна ночь, столь тихая и безветренная, и именно в это время в людях просыпаются самые черные мысли, и они начинают творить свои поганые дела. Хорошо, что я на пенсии, а то пришлось бы, наверное, работать охранником в порту и каждый раз прибирать за нашими ночными гостями из мафии.
Через пару минут я должен был идти на мероприятие, чье содержание мне кажется сомнительным, но я все равно на это согласился. Как же так вышло? Может, мне просто надоело бухать, и я захотел разнообразия? Может, я потерял самоуважение? Неважно! Я решился, а значит, точка невозврата пройдена и отступать некуда. Но для начала надо вспомнить, как я до этого дошел.
Блуждая по лабиринтам Интернета, я наткнулся на странную эпидемию — разноцветные пони на аватарках. Массовое помешательство, не иначе. Оказалось, это мультсериал про шестерку лошадок, и мир сошел с ума. Инфантилизм достиг апогея! Но, глядя на бурный поток творчества, захлестнувший эту вакханалию, невольно задумаешься: а вдруг там что-то есть? В ближайшие дни у них назначалась встреча, где они хотели провести время. Связавшись с организатором и заплатив, я получил свой пропуск в этот чудный мир.
Даже не знаю, зачем я это делаю. Возможно, потому что мне скучно, а там можно послушать «очаровательные» истории сорокалетних девственников, грезящих о мультяшных кобылицах. Извращенцев везде полно, но почему-то из всех адекватных людей только я решил пойти и посмеяться над убогими. Может, из-за того, что я и сам опустился уже давно, и мне лишь нужен еще один повод пойти и напиться в хлам.
Впрочем, неважно, посмотрим, как там у них обстоят дела с развлечениями. Думаю, такой старый псих, как я, несильно выделится из толпы. Еще раз проверяю адрес, и я иду на встречу с этими любителями поиграть в куклы. Я ощущал себя старым солдатом, идущим в бой, который не знает, как победит. Паника среднего возраста уже давно привычное дело для меня.
Погода, конечно, прям так и шепчет. На улице было холоднее, чем у Дьявола в сердце, будто говоря: «На кой черт ты это делаешь?!», но когда я умел мыслить рационально? Я приезжаю к нужному месту, смотрю, как собирается толпа. Её легко отличить: почти у каждого есть атрибутика с этими дурацкими лошадьми, словно над снайпером висит большая красная стрелка, обозначающая его позицию. Пусть меня и смущал их вид, но благодаря сверх строгой заботе о своем здоровье путем приема бутылок виски и обезболивающих я держал свои кошмары под контролем. Вроде как.
Я подхожу, и они приветствуют меня с лучезарными улыбками, от которых у меня рука начинает тянуться к пистолету, но, конечно же, его у меня нет, я ведь больше не коп. На их фоне я выглядел как пятно на стекле, и лучше бы поскорее это закончить, но еще рано. Веселье не началось.
Мы заходим в арендованное помещение, которое я никогда до этого не видел. Дверь за мной закрылась с тихим щелчком, словно последний шанс на отступление был официально утрачен. В Нью-Йорке и шагу нельзя ступить, не наткнувшись на бар, но под их влиянием этот из всей серой массы будто бы перерождался. Внутри пахло сладким попкорном, дешевым пивом и... пластиковыми игрушками? Да, точно, этот приторный аромат новых виниловых фигурок, который въедается в нос и напоминает, что ты явно не на своем месте.
Ко мне подходит худощавый паренек в футболке с радужной гривой одной из тех самых пони и радостно машет мне рукой:
— О, привет, раньше тебя не видел! Добро пожаловать и располагайся!
Господи, да я ли это? Бывший офицер полиции, двадцать лет на улицах, а теперь стою среди взрослых людей, которые обсуждают, какая из мультяшных лошадей "самая милая". Впрочем, лучше так, чем если бы вдруг все они направили на меня большие светящиеся точки, знаменующие мой конец.
Я пожал ему руку, стараясь не смотреть слишком презрительно, и прошел дальше. Помещение было заставлено столами с комиксами, самодельными значками и кучей плюшевых игрушек. На экране в углу крутили какой-то эпизод того самого мультфильма, и пара фанатов увлеченно комментировала каждую реплику.
— Ты же впервые у нас, да? — подскочила ко мне девушка в очках и с хвостиком, на которой болталась заколка в форме крошечной лошадки.
— Да, — пробормотал я. — Решил... развеяться.
— О, отлично! У нас тут все очень дружелюбные. Можешь просто расслабиться и наслаждаться атмосферой! А если что заинтересовало, наверху есть настолки и всякий мерч.
«Расслабиться. Атмосфера.» Я огляделся. Кто-то в углу оживленно спорил о «каноничности» отношений между двумя второстепенными персонажами. Двое других с серьезными лицами разбирали сюжетные дыры. Ребята в углу тихо напевали песенку из мультика, качаясь в такт.
«Где я, черт возьми, нахожусь?»
Я ждал, когда же начнется то самое безумие, ради которого я сюда пришел — истеричные признания, странные ритуалы, может, даже слезы. Но вместо этого... они просто веселились. Искренне, по-детски. Без пошлости, без грязи. Просто потому что им нравился это странный, яркий мультяшный мирок.
И тут меня осенило: «Я завидую.»
Завидую этой простоте, этой способности находить счастье в таких мелочах. Мне всю жизнь казалось, что взрослеть — значит хоронить свои глупости, становиться циничнее, жестче. А эти люди... они просто разрешили себе быть счастливыми.
— Эй, ты как? — тронула меня за плечо та самая девушка. — Ты какой-то бледный.
— Да все нормально, — я кашлянул. — Просто... неожиданно.
— Понятно. Ну, если что, у нас есть чай и печеньки. И виски в баре, но это неофициально, —подмигнула она.
— И не будь таким хмурым, не на похоронах же.
Черт! Ее слова будто молотом ударили меня. Если бы она только знала, как часто я там был. Ведь за то время, пока люди вроде меня жили, я похоронил столь многих. А я переживал собственный посттравматический стресс, вспоминая, как я лгал, изменял и убивал не тех людей.
— Знаешь что? — я вздохнул. — Я, наверное, уже слишком старый для всего этого.
Она улыбнулась.
— Да брось. Возраст — это просто цифра. Главное — чтоб душа была молодая.
Я хмыкнул.
«Черт возьми. Может, они не сумасшедшие. Может, это я просто забыл, каково это — быть счастливым по-дурацки.»
Но признаться в этом вслух я, конечно, не мог.
Я медленно выдохнул. «Ну что ж, раз уж я здесь...»
— А где тут, говорите, печеньки?
Довольно странно, но мне совсем не хотелось прикасаться ни к выпивке, ни к сигаретам. Словно я шел по дорожке из успокоительного. И раз так, то хоть умру трезвым и с улыбкой на лице.
— А ты кого больше любишь? — девушка с синими волосами ткнула меня пальцем в грудь.
— Кого?
— Ну, из персонажей! У меня, например, Октавия, мне нравится её утонченность и, возможно, потому что я сама немного играю на скрипке, хоть у нее и виолончель.
Я задумался на секунду.
— Наверное, ту, что меньше всего говорит.
Она засмеялась, как будто я сказал что-то гениальное.
— О, ты явно про Флаттершай!
— Да, точно, — кивнул я, хотя понятия не имел, о ком идет речь.
Мероприятие шло своим чередом: кто-то разыгрывал сценки, кто-то торговал самодельными значками, а один парень в углу с серьезным видом доказывал, что злодей из третьего сезона был «недооцененной жертвой обстоятельств».
Но чего уж точно не ожидаешь в таком месте, так это музыки, которая не будет резать твои уши. Мелодии были настолько хороши, насколько это могут себе позволить энтузиасты без денег и крутых продюсеров. Некоторые даже западали в голову.
Внезапно я захотел купить себе что-то из представленной продукции. Осмотрев прилавки, я увидел жетон с изображением желтой пони, без понятия, как ее зовут. Почему-то из всего представленного именно этот жетон манил к себе.
— Дайте вот этот жетон.
— Пожалуйста, оплачивать тут.
— Что он означает? — спрашиваю я после покупки, как и положено.
— Элемент доброты.
Ясно, доброта и я. Это все равно что доверить маньяку присмотр за детьми. Да, когда-то мы давали присягу, покидая стены академии, но скажите честно, кто из нас помнит хоть слово оттуда, кто не забывает об этих обещаниях уже через месяц службы? И вот уже мы ничем не лучше тех чудовищ, с которыми поклялись сражаться.
Дальше был конкурс, у кого лучше костюм, прямо как на детском утреннике, с той разницей, что на это тратили большие деньги и это были люди, которым от двадцати и старше. Может быть, именно теперь самое время признаться, что сам я куда более безумен, чем можно подумать. И хотя я ни разу в жизни не надевал фальшивых сисек, мне все-таки приходилось ходить по форме на различных мероприятиях. И нельзя было не отметить старание этих ребят.
Первой вышла девушка в образе "Королевы Кризалис", как сказал диктор — злодея из финала второго сезона, как мне пояснили. Костюм был проработан до мелочей: тени на лице, цветовая гамма, даже крылья светились.
— Неплохо, — буркнул я себе под нос.
— Неплохо?! — услышал меня кто-то сбоку. — Это же легендарно! Она три месяца разрабатывала дизайн и схему освещения!
Я приподнял бровь.
— Серьёзно?
— Ага. А потом ещё три недели красила вручную люминесцентной краской, чтобы добиться нужного эффекта.
Косплееры все продолжали выходить на сцену, и в каждом из их образов, движениях, номере выступления можно было заметить неподдельный фанатизм и удовольствие от проделанной работы.
Внезапно я почувствовал... уважение. Не к мультфильму, нет. А к этим людям. К их фанатичному, почти безумному упорству. Они вкладывали в это душу — куда больше, чем я вкладывал во что-либо за последние годы.
Мероприятие вскоре закончилось, и народ стал расходиться. Оставались только волонтеры, помогающие организаторам. Холодный ветер ударил в лицо, но странное тепло всё ещё горело где-то внутри. Я закурил, вдыхая дым, будто пытаясь им выжечь эту нелепую мысль — что среди всех этих "убогих" я оказался самым потерянным.
«Главное, чтоб душа была молодая»
Чёрт возьми, да я свою душу давно променял на цинизм и дешёвый виски. А они... Они просто радовались. Без причины. Без стыда.
Я шёл по темной улице, и в голове назойливо крутился тот самый мотивчик из их дурацкого мультика. Попробовал напеть что-то другое — не вышло.
«Значит, всё-таки промыли мозги».
Но почему-то было не противно.
Только я подошел к своему дому, как сразу увидел одну из многочисленных черт Хобокена: какие-то студентики решили поиздеваться над местными бездомными, будто у них и так несчастий в жизни не хватало. Богатые и избалованные сопляки, один из них даже стрелял им в ноги, чтобы те «плясали», как они говорят. Я не был рыцарем в сияющих доспехах, но смотреть, как этих старых алкашей унижают лишь за то, что они на самом дне, мне не нравилось.
— Эй! Прекратите!
— Шел бы ты отсюда по добру по здорову, старикан.
Он направил на меня пистолет и выстрелил поверх моей головы. По крайней мере, ясно, что это плохие парни, и если их убить, совесть не замучает. Это мой гражданский долг.
Было видно, как он испугался, увидев мою реакцию; он и представить не может, сколько раз вот так в меня стреляли, и это были ребята гораздо хуже, чем какие-то папенькины недоросли. Надо их обезоружить: огнестрел только у одного, остальные были с битами и железными трубами. Будь тверд как скала, главное иметь хорошую подготовку. А дальше все зависит от рефлексов и везения.
Я был достаточно близко к ним, чтобы сделать кувырок и повалить импровизированного главаря. Не успел даже моргнуть, как он уже лежал на асфальте, выронив пистолет. Свернул ему руку в паре мест, теперь будет с гипсом ходить. Его крик слился с шумом ветра. Остальные замерли, не понимая, что произошло. Их глаза расширились от ужаса, когда они увидели, как их «лидер» корчится от боли, сжимая сломанное запястье.
— Кто-нибудь еще хочет потанцевать? — спросил я, поднимая пистолет с земли и отбирая у лежачего из кармана запасную обойму.
Они бросились врассыпную, как тараканы от света. Только один остался — самый молодой, дрожащий, с битой в руках. Он смотрел на меня, будто видел призрака.
— Ты... ты кто? — прошептал он.
— Бывший коп, — ответил я. — А ты — идиот. Иди домой, пока не стало хуже. Он кивнул и побежал, оглядываясь через плечо.
Пистолет, пожалуй, себе оставлю. Беретта. Мое орудие возмездия, с которым я сокрушил всю старую мафию. Жаль, на новую не хватит ни моего здоровья, ни патронов к пушке.
Бездомные, которых они терроризировали, смотрели на меня с немым вопросом. Один из них, старик с седой щетиной, кашлянул:
— Спасибо, сынок.
Я махнул рукой:
— Не за что.
Но внутри что-то ёкнуло. «Сынок». Давно меня так не называли. Я зашагал к дому, но вдруг остановился. В кармане жетон с той самой «желтой пони» давил на бедро, будто напоминая о себе. Я достал его, повертел в пальцах. «Элемент доброты».
— Чёрт, — пробормотал я.
Дома было тихо. Пусто. Бутылка виски на столе манила, но я даже не притронулся к ней. Вместо этого включил ноутбук, набрал в поиске: «My Little Pony: Friendship is Magic».
— Ну, посмотрим, что там за дурь, — проворчал я
Но тут я вдруг почувствовал, будто мне в грудь воткнули отвертку и провернули. Я упал и чувствовал, как силы покидают меня. Неужели все? Допрыгался, старик. Нет будущего, нет надежды. Все, конец.