Сон не принес покоя.
Треск стекла. Нет ни верха, ни низа, я ничего не вижу. Тьма сгущалась вокруг, будто живая, обволакивая сознание липкой паутиной. И вот я стою посреди улицы, но это был не Понивиль— это был Нью-Йорк. Тот самый, каким он остался в моей памяти: грязный, холодный, пропитанный запахом пороха и отчаяния.
Фонари мигали, как глаза умирающего зверя.
— Макс...
Голос. Знакомый. Проклято знакомый.
Я обернулся.
Там, в переулке, стояла она — Мона. Такая же, как в тот день, когда я второй раз потерял её, ноуже окончательно: капли дождя на лице, глаза, полные ужаса.
— Ты обещал...
Ее губы шевелились, но звук доносился откуда-то извне, будто кто-то говорил за нее.
Я шагнул вперед, но земля ушла из-под ног.Теперь я падал. Вниз. В черноту.
Просыпаюсь от ощущения ужаса внутри.
Сердце колотилось, словно пыталось вырваться из груди. Вокруг — все тот же чердак, запах сена, слабый свет луны, пробивающийся сквозь щели. Но что-то было не так.
Холод.
Не тот, что приходит с ночью, а другой — пронизывающий, чужой.
Я схватил пистолет.
— Кто здесь?
Тишина.
Потом — шепот.
— Ты чувствуешь это, да?
Голос был низким, словно скрип старого дерева.
Я вскочил на ноги, пистолет наготове.
— Покажись, ублюдок!
Тень в углу шевельнулась.
Не просто сдвинулась — она ожила, отделилась от стены, приняла форму.
Высокий, изможденный силуэт. Рог изогнут, гладкий, острый на кончике, а его цвет варьируется от темно-серого до красного. Глаза — две точки алого света с зеленым свечением, горящие, как угли.
— Мы похожи, Макс Пейн.
Я выстрелил. Пуля прошла сквозь него, словно сквозь дым.
— Гнев. Боль. Пустота. — Он сделал шаг вперед. — Ты носишь их в себе, как я. Ты знаешь меня.
Я выстрелил снова. И снова.
Ничего.
— Ты не можешь убить то, что уже мертво.
Он рассмеялся — звук, похожий на треск льда.
— Кто ты?
— Тень. Отражение. Тот, кто предлагает то, чего ты хочешь.
— Я ничего не хочу от тебя.
— Ложь. — Он протянул руку — длинные, костлявые пальцы. — Ты хочешь забыть. Хочешь, чтобы боль ушла. Я могу дать тебе это.
Я ощутил тягу.
Не физическую — что-то внутри откликнулось.
Тьма. Та самая, о которой говорила Зекора.
— Прими ее. Стань сильнее.
Его голос звенел в голове, как навязчивая мелодия.
Я сжал жетон в кармане. Металл обжег ладонь.
— Нет.
Тень замерла.
— Ошибка.
Потом — резкий порыв ветра.
Он исчез. Но его шепот остался:
— Ты вернешься. Когда поймешь, что свет — лишь иллюзия.
Я просыпаюсь во второй раз, похоже это был сон во сне или что-то вроде того. Теперь попробую поспать по-настоящему.
Утро пришло слишком быстро.
Я тихо спустился с чердака, чувствуя себя так, будто провел ночь в драке. Мышцы обещают мне страшные муки следующей ночью. В кошмаре любой твой выбор становится ошибкой. Я бы проснулся ночью, испугавшись, что день — это мой забытый сон.
Жетон в кармане был ледяным.
— Ну и чертовщина...
Осматриваюсь. Интересно, если это ферма почему так тихо? Обычно все, кто как-то задействован в деревенской жизни встают с первыми лучами солнца и начинают очередной трудовой день. Может они просто ушли куда-то в поля на сбор урожая или еще что. Однако сомневаюсь, что тут совсем никого нет, кто-то ведь за хозяйством должен следить и лучше мне с ними пока не пересекаться. Надо найти местнуюадминистрацию и там постараться понять, что мне делать дальше.
Солнце светило слишком ярко, птицы пели слишком громко. Как будто мир насмехался.
Но я знал одно:
Тень вернется. И в следующий раз я, возможно, не смогу отказаться.
Воздух на улице был свежим, сладким от запаха яблок, и от этого еще больше хотелось курить. Но сигарет у меня не было — только Беретта, жетон и куча вопросов без ответов.
Что дальше? Карту бы или проводника. Хотя последнее конечно было бы смешным. Приходит непонятный тип и спрашивает у прохожих как пройти в библиотеку. ХА! Но с другой стороны неплохая идея, там можно подчерпнуть информации об этом мире и понять кому я так понадобился. Но понятно, что как только я окажусь в черте города, меня сражу же задержат. Слишком я на общем фоне выделяюсь и вид у меня явно, несамый приветливый. И вот вопрос: как долго я проведу в камере прежде чем местные власти поймут кто я и что мне надо?
Я осмотрелся. Сад был огромным, ухоженным, с аккуратными рядами деревьев. Где-то вдалеке слышался смех.
И тут я вспомнил. Конечно, тот домик на дереве, что я заметил во время ночной пробежки по полю. С детьми все-таки проще заговорить, они еще не успели познать всю грязь этого мира. Надеюсь лишь, что они не закричат от испуга.
Я направился к домику на дереве, стараясь двигаться как можно тише. Старые навыки не подводили — ни одна ветка не хрустнула под ногами. Подойдя ближе, услышал оживлённые голоса:
— "Ну и какие у нас еще есть идеи?! " — взвизгнул кто-то.
— "Может, попробуем водопровод починить?" — добавил второй голос, дрожащий от волнения.
— "Уже было. Потом из-за этого весь город без воды на три дня остался."
Я замер. "Ищут свое призвание? Зачем же так радикально? Небось если бы в электрики пошли либо сами в первый же выезд поджарились, либо весь город обесточили. Если у них конечно есть такое понятие как электричество. Освещение улиц у них как вчера было заметно осуществлялось при помощи фонарей с каким-то подобием газа как в восемнадцатом веке "
Осторожно поднялся по лестнице и заглянул в окно. Трое жеребят — маленькая жёлтая пони с розовым бантом, оранжевая пегаска и белая единорожка — копошились внутри, перебирая какие-то бумаги.
Вспомнить бы как их звали. Хотя так даже лучше, будем в равных условиях.
Я постучал в дверь.
Тишина. Потом — шорох, испуганный шёпот:
— "Кто это?!"
— "Может, Биг Мак?"
— "Он бы просто зашёл!"
Я вздохнул и постучал снова, на этот раз тише.
Дверь приоткрылась, образовав щель. Огромные глаза белой единорожки уставились на меня с ужасом. Она отшатнулась так резко, что аж спотыкнулась. За ее спиной пони с бантом инстинктивно втянула голову в плечи, как черепашка, а оранжевая пегаска резко расправила крылья, заслоняя подруг – жест защитный, но дрожащий. Они не имели ни малейшего представления о том, кто я. Я точно не принадлежал к тем расам, что населяла её мир, о которой ей рассказывали на уроках. Высокий, стоящий на двух задних лапах, как будто мог держать небо на своих плечах пропитанный запахом дождя, табака и чего-то еще... острого, металлического, чуждого. В темном плаще и с бледным лицом, как у призрака. Похоже они уловили мой взгляд, в котором не было злобы, только усталая пустота, глубже и страшнее любой ярости.
Что делать? Бежать? Притвориться, что здесь я случайно? Но они уже увидели меня.
— Эй, мистер! — смело шагнула вперед желтая пони с бантом. — Вы кто такой?
Я медленно поднял руки, показывая, что не опасен.
— Эм… Здрасьте, я тут заблудился.
— В нашем саду? — нахмурилась оранжевая пегаска. — Так не бывает!
— Бывает, — пробормотал я.
— А почему у вас такая странная одежда? — белая единорожка склонила голову набок, её голос дрожал от испуга.
— И эта штука у вас на плече… — желтая пони с бантом указала на кобуру.
Черт.
— Это… э-э… инструмент.
— Какой?
— Для… ремонта.
Они переглянулись.
— Выглядит страшно, — произнесла оранжевая пегаска.
— А почему вы пахнете дымом? — принюхалась белая единорожка.
— И у вас такие грустные глаза, — добавила желтая пони.
Я вздохнул. Дети. Даже здесь они спросят о том, о чем не хочешь говорить.
— Вы… не боитесь меня?
— Вы же не злой, да? Спросила желтая пони, сделав шаг вперед, но ее голос дрогнул на последнем слове. Ее уши нервно подрагивали, а хвост был поджат.
Я хмыкнул:
— Зависит от того, что спрашивать.
Белая единорожка вдруг вскрикнула:
— "Подождите! А что если он… он из тех, кого ищет стража?!"
Тишина. Трое жеребят замерли, широко раскрыв глаза. Я медленно потянулся к жетону в кармане — "Элемент доброты" был теплым, как будто подбадривал. Но он стал не просто теплым, он пульсировал, как маленькое сердце, излучая слабый, едва заметный золотистый свет, который пробивался сквозь ткань кармана. И в тот же миг Свити Бель, готовая закричать снова, замолкла, моргнула, и ее взгляд невольно скользнул вниз, к источнику света. Эппл Блум тоже перевела взгляд, ее испуганное выражение сменилось на миг чистым любопытством.
— Что... что это светится? — прошептала Свити Бель, забыв на секунду о страже.
— Если бы я был опасен, — сказал я, — то уже давно бы…
— Спрятал нас в бочке с яблоками и покатил к реке? — перебила желтая пони с бантом.
— …Что?
— "Так в прошлом месяце грабитель сделал!" — пояснила пегаска.
Я закрыл лицо ладонью. "Боже, это место…"
— Ладно, — вздохнул я. — Вот что. Я чужой здесь. Мне нужна помощь. Они переглянулись. Страх не исчез полностью, но свет жетона и мое признание создали крошечный мостик.
Они переглянулись, а затем хором:
— Мы вам поможем!
Их уверенность была настолько заразительной, что я невольно улыбнулся. Впервые за долгое время. И в этот миг жетон в кармане вспыхнул теплом так ярко, что аж жег кожу. "Элемент Доброты"... Может, он просто издевается? Или... или он видит в этих глупых, храбрых жеребятах то, что я уже начал чувствовать – крошечную, абсурдную надежду, что не все потеряно? Я быстро погасил улыбку, но искра внутри, вопреки всему, тлела.
Дверь приоткрылась шире, и я зашел в их домик. Он был завален чертежами "гениальных" изобретений (один проект "летающей телеги" выглядел как катастрофа в законсервированном виде).
Пони с бантом первой нарушила неловкое молчание. Она улыбнулась и ткнула копытом в корзину с яблоками, стоявшую в углу.
— Кажется, вы голодны, может, перекусите? У нас тут свежие, с утра собрали! — её голос звучал так искренне, что у меня на мгновение сжалось сердце.
Я колебался. Старые привычки кричали: «Не принимай угощение от незнакомцев», но здесь всё было иначе. Эти жеребята... они только что дрожали от страха передо мной, а теперь предлагают еду? Это было глупо. Опасно. Для них. Но глядя на их глаза, где страх теперь боролся с настойчивым, глупым любопытством и каким-то врожденным, неистребимым импульсом помочь, я почувствовал... неловкость? Как будто я украл что-то, чего не заслуживал. Их чистоту.
— Спасибо, — я взял яблоко и откусил. Сок, сладкий и холодный, обжег горло, напомнив о чем-то давно забытом — может, о детстве, которого у меня почти не было, а может, просто о том, что не все в мире горчит.
— Вкусно? — спросила белая единорожка.
— Да, — кивнул я. — Очень.
Я кивал, пытаясь вспомнить их имена. Вдруг белая тронула мой рукав:
— "Мистер… а почему у вас столько шрамов?"
Тишина. Даже пони с бантом перестала жевать свой "секретный запас" печенья.
— Это… — я потрогал старый рубец на шее. — Напоминания. О том, что нельзя доверять.
— Но вы нам доверились! — улыбнулась рыжая.
Жетон в кармане вдруг вспыхнул теплом, а я был рад моменту для смены темы.
— Да. И поэтому давайте познакомимся, — предложил я.
— Меня зовут Макс.
— Я Эппл Блум, — сказала желтая пони.
— Скуталу, — представилась пегаска.
— Свити Бель, — назвалась последняя единорожка.
— А теперь расскажите, кто вы такой? — вперёд выступила Скуталу. — И как оказались в нашем саду?
Я вздохнул. Что им сказать? Правду? Как объяснить, что я — бывший коп из другого мира, который умер и очнулся здесь? Они подумают, что я сошёл с ума. Или, что хуже, испугаются.
— Я… путешественник, — начал я осторожно. — Заблудился. Ищу дорогу в город.
— В Понивиль? — перебила Эппл Блум. — Мы можем проводить вас! Только… — она переглянулась с друзьями, — вам лучше не показываться днём. Вас же сразу заметят!
— И что в этом плохого? — я нахмурился.
— Потому что вы… ну… — Свити Бель замялась. — Вы выглядите довольно устрашающе.
— А если вас увидят взрослые, они могут испугаться, — добавила Скуталу. — Особенно если узнают про эту штуку. — Она кивнула на кобуру.
Я сжал зубы. Они были правы. Моя внешность, одежда, оружие — всё кричало о том, что я чужой. И в этом мире, где даже зло выглядело как сказочные тени, я был настоящей аномалией.
— Что же мне делать? — спросил я, скорее сам у себя, чем у них.
Эппл Блум вдруг оживилась:
— Останьтесь здесь! Мы сбегаем за помощью. У нас есть друзья, они умные и точно придумают, что делать!
— Какие друзья? — я насторожился.
— Ну, например, Твайлайт Спаркл! Она принцесса и знает кучу всего! — воскликнула Свити Бель.
Принцесса. Конечно. В этом мире даже принцессы, похоже, были на короткой ноге с деревенскими жеребятами. Я представил, как меня ведут к какой-то розовой пони в короне, и мне стало не по себе.
— Не думаю, что это хорошая идея, — пробормотал я.
— Почему? — надулась Скуталу. — Вы же не плохой, правда?
Их глаза, полные доверия, смотрели на меня так, словно видели глубже, чем хотелось бы. Я отвернулся.
— Нет. Но… я сделал много вещей, за которые мне стыдно.
— Но вы же здесь теперь! — Эппл Блумтронула мою руку копытом. — И у вас есть этот жетон. — Она указала на карман, откуда слегка виднелся металлический блеск.
— И знаете, вы не выглядите злым, вы скорее… грустный!
Я сжал жетон в кулаке. Он снова был тёплым, словно отвечал на их слова.
— Ладно, — я вздохнул. — Но если ваши друзья решат сдать меня властям...
— Не решат! — хором воскликнули они.
Их уверенность была настолько заразительной, что я невольно улыбнулся. Впервые за долгое время.
— Хорошо. Я останусь здесь. Но будьте осторожны.
— Не волнуйтесь! Мы же Меткоискатели! — гордо заявила Скуталу, расправляя крылья.
— И что это значит? — я поднял бровь.
— Мы помогаем всем, кто в беде! — пояснила Эппл Блум.
Они выбежали из домика, оставив меня наедине с яблоками и своими мыслями. Я сел на пол, прислонившись к стене. Жетон в кармане будто пульсировал в такт моему сердцу.
«Элемент доброты». Может, они и правы? Может, он выбрал меня не просто так?
За окном пели птицы, солнце светило ярко, и на мгновение мне показалось, что тьма внутри отступила. Немного. Совсем чуть-чуть.
Но я знал — это только начало. И настоящие испытания ещё впереди.
Я достал жетон. Желтая пони на нем улыбалась.
"Доброта, а?" — усмехнулся я про себя.
Но в глубине души что-то щемило. Эти дети... они даже не догадывались, что прячется за моими шрамами.
А где-то в тени, за границей леса, алые глаза Сомбры вспыхнули на мгновение — и погасли.