Мод медленно шла сквозь заросли и кустарник на высокогорье. Она чувствовала под копытами камень — сквозь тонкий слой почвы и гравия, который был недостаточно толст для чего-либо, кроме самых цеплючих деревьев, но давал достаточно для более неприхотливых высоких трав и кустарников.
Для земной пони почва не была тем, где начинался мир — это поверхность, которую они могли чувствовать под собой, словно очень твердый и медленный океан. У него имелись свои потоки и течения, и Мод чувствовала его бесконечную глубину, уходящую вниз слой за слоем, пока не растворялась во тьме на пределе ее чувств.
Магия текла сквозь камни, как кровь по телу. В большинстве мест магия представляла собой геометрически прямые линии от одного узла к другому. В высокогорье, и особенно вокруг основанной там каменной фермы, все было иначе. Мод чувствовала это своими копытами. Линии рельефа загибались сами на себя, образуя петли и кольца, и то, что исследователи-единороги назвали бы невозможными формами, если бы кто-нибудь из них когда-нибудь решился выслушать рассказ земной пони о каменной ферме.
Мод добралась до вершины следующего холма и остановилась, глядя вниз на ферму семьи Пай.
— Я дома, — сказала она себе. Прошло много времени.
Идя по ферме, Мод внимательно рассматривала все её детали. С тех пор, как она уехала, мало что изменилось. И это хорошо. Она специально отправляла родителям деньги, чтобы ничего не пришлось менять. Десять лет назад рынок выращиваемых камней рухнул, и настали тяжёлые времена.
Некоторые пони вели философские беседы о том, готовы ли они убить ради своих любимых. Мод же избегала философии и сосредоточилась на объемах выплачиваемых ей сумм.
Она видела все старые достопримечательности. Каньон, валун Холдера, фермерский дом. Единственное, что не вписывалось в общую картину — повозка перед домом и трое пони, стоящих на крыльце. Мод бесшумно подошла к ним — её шаги были настолько тихими, что вокруг неё словно образовался пузырь антизвука, вроде той тишины, что слышишь посреди ночи, когда просыпаешься в пустой комнате, полусонный и полупроснувшийся, чувствуя, как за тобой невидимыми глазами наблюдают тени.
Тишина, созданная бугипони под кроватью.
— Мистер Айронс делает вам честное предложение, — сказал главный пони из троих. Мод поняла по его тону, что честное в данном случае означает обещание не ломать никому ноги — но не большие деньги. — С вашей стороны было бы разумно принять его.
Двое других были крупными, молчаливыми и имели метки, указывающие на то, что они либо очень талантливые спортспони, либо в раннем возрасте обнаружили, что бейсбольная бита — мощный инструмент для ведения споров и дискуссий.
— Не устрашат нас слова ваши, — ответил её отец, сверля взглядом главного пони. — Приказываю вам покинуть земли мои и не возвращаться более. Передайте своему «мистеру Айронсу», что ему не рады на земле сей, и мы не отступим.
— Эти пони тебя беспокоят, отец? — спросила Мод. Она шагнула в середину группы. Они не видели её, пока она не заговорила. Пони часто не замечали её, когда она не пыталась привлечь к себе внимание.
Один из головорезов поднял копыто для удара. Она схватила его за локоть и осторожно вывернула. Что-то щёлкнуло, и через несколько секунд боль достигла крошечного кусочка хряща, который он использовал в качестве мозга, и жеребец завыл от агонии. Его переднее копыто безвольно повисло.
— Вывих. Вам, наверное, следует обратиться к специалисту, чтобы он вправил его обратно, — произнесла Мод. Она подошла и сделала это. — Полезный навык для оказания первой помощи. Если хотите, я могу снова вывихнуть его, чтобы вы могли потренироваться.
Глаза бандита закатились, и он тяжело упал, потеряв сознание.
— Ну и ладно, — пожала плечами Мод.
— Мы вернёмся, — проворчал главный пони. — Слаггер, посади Луи в повозку. Мы сейчас передадим мистеру Айронсу, что они ведут себя неразумно.
Мод отошла в сторону, позволяя двум бандитам уйти относительно спокойно.
— Мод, — произнес отец, отпуская бандитов. — Я же говорил, что насилие постыдно.
— Извини, — сказала Мод.
Последовала долгая пауза — они оба смотрели друг на друга. Отец кивнул.
— Входи. Писала сестра твоя, что обрела ты новую жизненную стезю.
Мод кивнула и последовала за ним. Фермерский дом был храмом воспоминаний. Часть из них принадлежала ей — например, заплатка на стене, где она случайно пробила копытом штукатурку, пытаясь прихлопнуть муху. Но тут же ощущалось и давнее наследие. Когда она пробила эту дыру, то за ней нашлась коробка из-под сигар, в которой лежали газетные вырезки столетней давности о паровой сельскохозяйственной технике (эта технология так и не прижилась) и деревянные игрушки, вырезанные из ветвей крепких, кривых ветвей оливковых деревьев, упорно цеплявшихся за бедную почву.
— Мод Пай, — произнесла её мать. Мод медленно повернулась, чтобы посмотреть на неё. Выражение лица матери было где-то между гневом и разочарованием.
Мод молча ждала, когда на неё обрушится наказание. Как с погодой, она была бессильна сделать что-либо, чтобы ее остановить.
— Вымой копыта. Обед подан будет через десять минут, — наконец сказала мать, отвернувшись и вернувшись на кухню.
— Сэр, — спросила Мод, когда мать ушла. — Зачем сюда явились те пони, снаружи?
— Было несколько предложений о купле фермы, — тише, чем обычно, ответил Игнеус. — Отказал я им. К сожалению, они становятся всё более настойчивыми.
— Я могла бы решить эту проблему, — предложила Мод.
— Нет, — строго сказал отец. — Не твоя ферма сия. Ясно ты это дала понять, уйдя. Сестра твоя пошла своим путем, и мы гордимся ею. Но не гордимся тем, что ты творила.
— Я знаю, — произнесла Мод.
— Сами мы с этим управимся, по-своему. И так ты довольно заботилась о наших проблемах, — нехарактерно для него, отец ненадолго обнял её. Но лишь ненадолго. — Но ты можешь остаться.
— Спасибо, — ответила Мод.
Копыта Мод были настолько чистыми, что ими можно было есть, когда она садилась за стол со своей семьей, хотя лицо матери весьма открыто выражало мнение, что такие вещи, как кровь, просто не смываются.
— Зачем ты вообще вернулась? — спросила Лаймстоун, сразу переходя к делу. Это то, что Мод нравилось в сестре. С ней всегда было понятно, чего ожидать. Обычно все держалось шатко, и она всегда искала причины, чтобы не любить пони, но Лаймстоун была честна. Мод имела дело со многими пони, которые вежливо общались друг с другом, а затем нанимали ее для решения менее вежливых аспектов жизни.
— Я скучала по этому месту, — просто сказала Мод. — Я скучала по всем вам.
Она скучала даже по каменному супу. Другие пони всегда готовили его неправильно — добавляя в его все больше и больше ингредиентов, пока он не превращался в нечто вроде овощного супа с щебнем на дне вместо настоящего каменного супа. Если так все портить, то никаких полезных минералов не получишь.
— Сколько пони ты убила по дороге от станции? — выплюнула Лаймстоун.
— Не место разговорам сим за обеденным столом! — произнесла Кварц, не крича, но тоном, который вполне мог бы быть криком, и никто не хотел оказаться на принимающей стороне.
— Нисколько, — ответила Мод, когда всё успокоилось, и она съела несколько успокаивающих ложек каменного супа. Её мать использовала хороший гранит с южного поля. — Я больше этим не занимаюсь.
— Хорошо, — кивнула мать. — Может, вернёшься ты к учебе своей и получишь твердокторскую степень.
— А после, когда станешь настоящей кобылой, камень подбора укажет путь тебе к хорошему жеребцу, — добавил отец.
— …Я уже встречаюсь с кое-кем, — призналась Мод, глядя в свой суп, а не им в глаза. За столом повисла долгая тишина.
— И не догадалась ты привести его сюда? — нахмурилась Кварц.
— Я не была уверена, что вы одобрите её, — снова призналась Мод.
— Кобылу? — пискнула Марбл и покраснела.
— И не догадалась ты привести сюда её? — поправилась Кварц тем же неодобрительным тоном, каким говорила, когда думала, что это жеребец.
— Она… другая, — сказала Мод. О своей кобыле она могла сказать очень многое. «Другая» — вот что лучше всего поймёт её семья. — Она — шоупони.
— Преступница ли она? — уточнила Клауди.
— Нет, мэм.
— Счастлива ты с нею?
— Да, мэм.
— Хорошо, — подытожила Кварц. И на этом всё и закончилось. Мод ожидала, что ей придётся защищаться, многое объяснять, она даже смирилась с мыслью, что ей, возможно, придётся выбирать между семьёй и своей кобылой. И не ожидала, что всё закончится так хорошо.
Это немного её беспокоило. Всё шло слишком хорошо. Это не то «хорошо», которое бывает, когда всё спокойно. Это то «хорошо», когда всё настолько плохо, что проблемы, которые ты поднимаешь, просто не имеют значения.
— У Пинки тоже все хорошо, — сказала Мод, когда они снова начали есть.
— Мы очень гордимся сестрой твоей, — ответила Кварц. — Даже несмотря на… необычный образ жизни её.
Они не были до конца уверены, что ей уместно жить с супружеской парой, особенно учитывая, что Пинки Пай, похоже, не платит за аренду. Но они всё равно были рады за неё, даже если вопрос внуков поднимать так же опасно, как ходить по полю огненных рубинов после землетрясения.
— Она счастлива, — заметила Мод.
— Я на это очень надеюсь, — произнес Игнеус. — Рад я работать на земле нашей, но не хочу, дабы чувствовал себя кто из вас в ловушке. И буду рад, если вы все покинете ферму, но заниматься станете тем, что доставит вам радость.
Мод чуть не уронила ложку. Она никогда раньше не слышала от отца таких слов. Он был тверд, как… ну, как камень. Причем не как сланец или пемза, а как очень твердый камень, вроде кремня.
— Ага, конечно, — фыркнула Лаймстоун. — Я не уйду. Когда-нибудь это будет моя ферма.
— Игнеус, что случилось? — спросила Кварц. — Не похоже на тебя сие.
— Лихие пони посетили нас. Я опасаюсь за вашу безопасность.
Лаймстоун посмотрела на Мод.
— Я не о твоей сестре. Она их прогнала. Не одобряю я методы ее, но сердце у нее доброе.
— Ладно, — проворчала Лаймстоун. — Я пойду работать на южном поле. Нужно перевернуть камни. Пойдем, Марбл.
— Мод, иди с сестрами своими, — указал Игнеус. — Береги их.
Мод кивнула и встала, оставив родителей убираться и спокойно обсуждать будущее.
— Мне не нужна твоя помощь, — заявила Лаймстоун.
— Знаю, — ответила Мод. Она всё равно перевернула валун. Между ними существовало взаимопонимание. Лаймстоун в помощи не нуждалась, поэтому она никогда бы о ней не попросила. Мод не предлагала помощь и просто делала всё сама, даже если это по совпадению облегчало работу сестре. Лаймстоун почти не жаловалась и не благодарила.
— Мм, — промычала Марбл, работая с мелкими камнями и следя за тем, чтобы все они были обработаны. Это очень кропотливая работа, и требовался острый глаз, чтобы убедиться, что обработаны нужные камни. Марбл была лучшей в этом деле. Казалось, она никогда не ошибалась и работала, вроде бы, медленно, но если ее оставить одну, а потом вернуться, то можно было обнаружить, что за время вашего отсутствия она обработала все поле.
Мод находила эту работу расслабляющей. Повторение позволяло ей работать, не слишком задумываясь. С каменной фермой управляться проще, чем с обычной, если не бояться поднимать тяжести.
Раздался раскат грома. Мод подняла взгляд. Это не было похоже на бурю. Небо над головой было заполнено облаками, медленно вращающимися по ленивой спирали. Их удерживали изогнутые лей-линии, хотя дождь шел редко. Это были просто рыхлые, дикие обрывки облаков, которые скрывали синеву как стеганым покрывалом.
Лаймстоун закричала.
Мод оказалась рядом через несколько секунд. Лаймстоун держалась за ногу, и из раны, проходящей насквозь через правую заднюю, уже капала кровь, словно в нее выстрелили из арбалета — но рядом не было болта. Неужели она уже вырвала его?
Марбл переводила взгляд с Мод на Лаймстоун, тяжело дыша и готовясь вот-вот упасть в обморок.
Мод оторвала полоску от своего платья и туго обвязала ей ногу сестры, как бинтом, стараясь затянуть повязку посильнее.
— Нам нужно вернуть её домой, — сказала Мод. — Ты видела, что случилось?
Марбл покачала головой.
Раздался ещё один раскат грома, и из камня рядом с копытами Мод полетели искры. Мод замерла и подняла глаза. К ним шёл пони, неся что-то вроде ручного арбалета, скрещенного с часами. Она не знала, что это, кроме того, что это оружие. Даже если бы Лаймстоун не пострадала, то, как он держал оружие, говорило о многом.
— Беги, — произнесла Мод и посадила Лаймстоун на спину Марбл. — Назад к дому. Не оглядывайся.
Марбл открыла рот, чтобы что-то сказать, затем кивнула и помчалась вперёд, лишь немного замедлившись под тяжестью старшей сестры.
Мод увидела, как оружие поднялось, направившись на убегающих пони, и двинулась со скоростью змеи, поднимая копыто тем же точным движением, которым она отбивала выстрелы из арбалета.
Что-то ударило по ее накопытнику, и она почувствовала, как металл погнулся. Ее треснувшее копыто пронзила боль, и земная пони споткнулась. Она даже не заметила болт. Ей просто повезло, что она успела его отбить.
Меньше чем через секунду грохот раздался ещё раз. Марбл ахнула и упала, Лаймстоун скатилась с её спины. Марбл свернулась калачиком на животе, обвивая дрожащими ногами тело.
Мод бросилась на вооружённого пони. Она должна была устранить угрозу, прежде чем сможет помочь. Пятый грохот, и она почувствовала, как что-то ударило её в грудь, развернув и бросив на землю.
— Мистер Айронс передаёт привет, — произнес пони. Тот самый глупый головорез, что и раньше. Если бы она последовала своим инстинктам и оторвала ему голову, её семья не пострадала бы. Она попыталась подняться, её дыхание было прерывистым и болезненным.
Оружие наклонилось вниз, направившись на её голову. Раздался щелчок.
— О, та чувиха? — спросил бандит. — Ну, похоже, тебе сегодня повезло. Скажи родителям, что их выселяют. Если они не съедут отсюда до завтра, то останутся здесь навсегда, в аккуратных маленьких ямках.
Он пнул её и ушёл. Мод поползла к Марбл и Лаймстоун. Её зрение сузилось до туннеля, сосредоточенного только на сёстрах. Она должна была добраться до них и убедиться, что они в безопасности.
Кто-то схватил её за плечо. Она попыталась отбиться.
— Лежи спокойно, — произнес её отец. — Я с тобою.
Мод подняла глаза, и, внезапно почувствовав облегчение от того, что кто-то рядом, чтобы помочь, расслабилась и потеряла сознание.
Мод проснулась. Пробуждение не было медленным. Её не беспокоили странные сны. У её родителей не было обезболивающих и лекарств, необходимых для превращения агонии в психоделический делирий, пока пони выздоравливает. Вместо этого, как только она начала просыпаться, боль заставила полностью прийти в себя.
— Ты пробудилась? — спросил отец. Должно быть, он услышал, как она шевелится.
— Да, — ответила Мод. У неё пересохло в горле.
— Прости, что ввергнул тебя в это, — произнес Игнеус. — Сегодня вечером мы уезжаем. Твоим сёстрам в больницу надобно, иначе их раны смертельны станут.
Мод кивнула.
— Я порядочный жеребец, — продолжил отец. — Но чувствую, словно убегаю и позволяю пони, что пытались извести семью мою, творить волю свою. Что может быть постыдней этого?
Мод слушала, пока ничего не говоря.
— Мод, эти пони причинили вред тебе и сёстрам твоим, и не в силах я поделать с что-либо.
— Ты обращался в Гвардию? — спросила Мод. Она почувствовала себя глупо, предложив это. Пони с настолько длинным списком преступлений никогда не должна советовать кому-либо обращаться к властям. Это может подтолкнуть их к таким идеям, как сдать убийцу ради её же блага.
— Полагаю, встречалась ты уже с Гвардейцами местными, хотя в момент сей он были без формы, — вздохнул Игнеус. — Капрал Слаггер и рядовой Луи. Братья.
— …Наемные мускулы, — заметила Мод. Так что местные жители ничем не помогут, и не имелось простого способа сообщить кому-либо вышестоящему — и не то, чтобы её отец знал, кому доверять. Кто знает, насколько высоко поднимается коррупция? Попытка получить помощь может быть опаснее, чем та беда, в которой они уже оказались.
Ну, есть один пони, который точно не коррумпирован. Она не была уверена, готова ли обратиться к Шайнинг Армору за помощью. Он бы, наверное, совершил какую-нибудь глупость, например, арестовал пони, причинивших вред Марбл и Лаймстоун.
— Уезжай на несколько дней, — сказала Мод. — В Понивилль. Навести Пинки. Там хорошая больница.
Она сама несколько раз ею пользовалась. Там очень строго соблюдалась врачебная тайна.
Игнеус кивнул.
— Мод, помни, убийство — скверна на душе твоей. Всегда есть путь лучше. Неведом он мне пока, но надеюсь, окажешься ты мудрее.
— Я дам знать, когда можно будет вернуться, — ответила Мод. — Можешь принести воды и чего-нибудь поесть? Мне нужно восстановить силы.
После этого её семья быстро ушла, оставив старый фермерский дом пустым и безмолвным. Мод ела фасоль, приготовленную матерью на ужин, который так и не был подан, и потягивала тёплый чай. Доедая, она осмотрела свои раны.
Копыто оказалось перевязано бинтами и немного болело, но она могла не обращать на это внимания. Если дело дойдёт до драки, она, скорее всего, пожалеет об этом позже, но если будет осторожна и не станет слишком усугублять ситуацию, рана заживёт сама через несколько дней.
Рана в груди вызывала больше беспокойства. Ей повезло. Очень повезло. Снаряд попал ей в рёбра, а не прошел насквозь. Она чувствовала что-то застрявшее там, раздражавшее и вызывающе боль с каждым вдохом. Мод размотала бинты и чистым кухонным ножом осторожно удалила застрявшее, после чего сменила повязки.
Это оказалась маленькая свинцовая пуля размером с мраморный шарик. Судя по тому, какой ущерб она нанесла, летящая невероятно быстро. Это объясняло, почему она не смогла остановить ее копытом.
Бандит выстрелил пять раз, а затем ушёл, когда шестого выстрела не произошло. Так как он ушёл, перезарядка, должно быть, занимает много времени — дольше, чем у арбалета. И оно не было достаточно надёжным. К тому же невероятно шумело. Оружие для устрашения, а не профессионалов.
Мод дождалась наступления ночи, прежде чем выйти из дома. План начал формироваться по мере того, как она шла в небольшую деревушку недалеко от железнодорожной станции.
— Честно говоря, до сих пор болит, — пожаловался Луи, хромая по небольшому посту Гвардии. — Клянусь, эта лошачиха неправильно его вправила.
— Ну, она получила своё. Бронз отправился туда сегодня с пистолем и вселил в них страх перед мистером Айронсом, — ответил Слаггер. — Ей хуже, чем тебе, если вообще ещё не умерла.
— От этой стреляющей штуки меня мурашки, — проворчал Луи. — В ней магия какая-то.
— Мистер Айронс говорит, что это просто алхимия.
— Как и в том зелье, что ты купил у тех братьев-единорогов — сработавшее не так, как рекламировалось. Станет больше через три дня или вернем деньги — ага, конечно. Наоборот все вышло!
— А ты был довольно милой кобылой, пока действие не прошло.
— Я же говорил не вспоминать об этом!
— Ты сам это затронул! — воскликнул Слаггер, оборонительно подняв копыта. Прежде чем Луи успел снова на него накричать, раздался стук в дверь. Слаггер поднялся и подошёл к ней — и в тот момент, когда он потянулся к ручке, дверь отбросило внутрь ударом ноги. Дверная ручка ударила жеребца по лбу, сбив с ног и вызвав сотрясение мозга.
— Тук-тук, — ровным голосом произнесла Мод.
Луи потянулся за оружием, и тут для него всё стало хуже.
— Слаггер сказал, что они уехали вечерним поездом в Понивилль, — сказал Бронз. — Вот так, папа. Я же говорил, что выкину их оттуда.
Мистер Айронс был вторым по величине землевладельцем в этом районе. Самым крупным, если не считать семью Пай. Он был крупным пони, сложенным как паровоз и почти таким же сильным. Он имел то же обыкновение двигаться по прямой, сметая всё на своём пути.
Его особняк был единственным домом в радиусе ста миль без соломенной крыши. Он бы не выглядел неуместно и в Кантерлоте. Это его собственный маленький замок — и столь же хорошо защищённый.
— Хорошо, — произнес Айронс, рассматривая карту. — Через пару дней мы отправим туда землемеров. А потом заложим фундамент самого большого казино за пределами Лас-Пегаса.
— И это законно?
— Конечно. Ферма — ключ ко всему. Раньше там жил местный лорд, и в документах говорится, что тот, кто владеет ее землей, имеет право принимать местные законы. Составим документы о передаче титула с помощью моих юристов, отправим семье немного денег, и все будет выглядеть красиво и законно. Если им не понравится, они всегда могут исчезнуть. С пони иногда так происходит.
— Хорошо, что у нас есть пистоль, босс, — заметил Бронз, похлопывая по оружию в кобуре, перекинутой под передней ногой. — Та кобыла просто сумасшедшая.
Айронс нахмурился.
— Что ты имеешь в виду?
— Босс! — закричал пони, в панике вбегая в комнату. — У нас проблемы. Что-то случилось на посту Гвардии в городе. Вы должны это видеть.
— Лягать! — выругался Айронс, заглядывая в дверь. Он не собирался заходить внутрь. С крыльца жеребцу и так было хорошо видно. Слаггер и Луи в ближайшее время не смогут брать взятки. Кто-то сковал их казенными оковами и повесил за хвосты на крышу. Их не убили, но, скорее всего, полежать на вытяжке им придется.
— Спустите нас отсюда, — слабо простонал Луи. — Меня сейчас стошнит…
— Это точно та сумасшедшая кобыла, — пробормотал Бронз. — Оставьте их. Снукер, Кьюболл, следите в оба. Она может всё ещё ошиваться где-то поблизости.
Два головореза кивнули и заняли удобные позиции для наблюдения за улицами вокруг здания. В это время ночи на улице было почти тихо. На одном из кривых деревьев среди зарослей кустарника ухнула сова, и Бронз чуть не подпрыгнул от неожиданности.
— Как её звали? — тихо спросил Айронс, чувствуя, как его охватывает неприятное предчувствие.
— Какого Дискорда мне знать, пап? — Бронз на несколько мгновений задумался. — Кажется, я слышал, как её отец называл её Мод, когда мы уходили после первого раза.
— Мод? — переспросил Айронс. — Мод Пай? Это семья тех самых Пай?!
— Что в них такого? — спросил Бронз, пожимая плечами.
— Идиот! Мод Пай — профессиональная убийца! Она собственными копытами убила больше пони, чем в иных войнах полегло! — Айронс начал расхаживать взад-вперед. — Безмозглый педераст! Ты стрелял в членов её семьи, а потом даже не добил ее!
— У нас всё ещё есть пистоль, — возразил Бронз. — В следующий раз я её достану.
— Да лучше бы так и случилось, — прошипел Айронс. — Иначе нам всем конец.
— Пап, не может же все быть так плохо, — заверил Бронз отца. — Это всего лишь одна кобыла.
— Всего лишь одна кобыла, — проворчал Айронс. — Снукер, Кьюболл, мы возвращаемся домой… — и замолчал. — Где Снукер?
Кьюболл и Бронз повернулись туда, куда смотрел Айронс. На месте, где стоял Снукер, было пусто. Бронз вытащил пистоль и осторожно направился туда, оставаясь на открытом месте, где никто не мог бы застать его врасплох.
— Его нигде нет, — произнес бандит через мгновение. — Он просто исчез.
— Мы тоже исчезнем, — заявил Айронс. — Возвращаемся домой, а утром будем её искать.
— Хорошо, — согласился Бронз. — Мы просто будем держаться вместе и бдить. Она не сможет устроить засаду всем нам.
Трое пони шли группой: Бронз впереди с пистолем, Кьюболл позади, а Айронс разумно расположился посередине, чтобы Мод пришлось убить кого-нибудь ещё, прежде чем добраться до него.
Бронз заметил движение краем глаза. Он резко развернулся и выстрелил навскидку. Пуля исчезла в темноте.
— Лягать! — крикнул Айронс. — Идиот! Сначала увидь эту лошачиху, а потом уже стреляй!
— Я думал, что видел её! — запротестовал Бронз. Айронс толкнул сына вперёд. Тот заворчал и сделал ещё несколько шагов, прежде чем кто-то появился в темноте прямо перед ним. Бронз дважды выстрелил, и на таком расстоянии вряд ли мог промахнуться. Оба выстрела попали в цель, и его мишень упала на землю.
— Ты её подстрелил? — спросил Кьюболл.
— Попал прямо в… — ухмылка Бронза исчезла, когда жеребец приблизился к тому, во что стрелял, и сквозь полумрак разглядел свою цель.
По земле медленно катилось бревно с двумя дырами, горячий свинец всё ещё дымился.
— Нет, нет, нет… — пробормотал Бронз, оглядываясь. — Выходи сюда и сражайся честно, ты, лошачиха бешеная!
— Посмотрите на моего ляганого гениального сынка, — прорычал Айронс. — Требует, чтобы убийца, которую он лично обидел, вышла и сразилась с ним. Кьюболл, будь осторожен, вдруг она попытается подкрасться к нам сзади.
— Без проблем, босс. У меня глаза на… — Кьюболл уже собирался сказать «затылке», но его прервал камень, попавший между глаз, и жеребец рухнул наземь. Земля, казалось, ничего не заметила, да и Кьюболл ещё несколько минут ни на что внимания не обратит.
Бронз выстрелил снова. Пуля попала во что-то в темноте и разлетелась искрами, словно кремень о сталь.
— Вы причинили боль моей семье, — сказала Мод откуда-то из тени. Казалось, её голос доносился со всех сторон.
— Оставь себе эту проклятую ферму! — крикнул Айронс. Он знал, сколько стоит жизнь. Его жизнь, в частности, стоила всего, что угодно, лишь бы избежать смерти. — Просто уйди, и забудем всю эту чепуху!
— Знаете, каково это, когда кто-то причиняет боль вашей семье?
Бронз тщательно прицелился и выстрелил. Пуля отскочила снова, словно он стрелял в железную стену.
— Узнаете, — пообещала Мод. Из темноты вылетел плуг, на железной поверхности которого виднелись две вмятины от отскочивших пуль. Бронз вскрикнул, когда плуг сбил его с ног. Пистоль выпал из его копыта и, скользя по земле, остановился прямо перед серыми ногами.
— О нет, — прошептал Бронз. Мод подняла пистоль и, слегка хромая, подошла к нему.
Она подняла пистоль, направила его жеребцу между глаз — и в сторону, выстрелив в воздух.
— Шесть выстрелов, — заметила земная кобыла. — Теперь это просто игрушка.
На лице Бронза читалось облегчение, пока Мод не перевернула оружие так, чтобы держать его за ствол, и не ударила прикладом ему по колену.
Пистоль сломался. Сломалась и нога, в которую он попал. Мод отбросила остатки рассыпающегося на части оружия в сторону. Зазвенели разлетевшиеся по улице шестерни и пружины. Бронз упал на бок, чуть не потеряв сознание от боли.
— Остановись! — крикнул Бронз, глядя на отца.
Айронс испепеляющим взглядом смотрел в глаза Мод, игнорируя сына.
— Ты тупая… — тут Айронс применил термин, который трудно перевести с гасконьского, но, если бы существовал правильный перевод, силы матомного заряда хватило бы, чтобы увяли цветы. — Если бы они просто взяли деньги и ушли, ничего бы этого не случилось!
— Есть вещи важнее денег, — заметила Мод.
— Например, что? Ферма, которая даже прибыли не приносит? — прорычал Айронс. — Каменные фермы бесполезны! Приличный прииск Алмазных Псов приносит в десять раз больше!
— Я здесь не для того, чтобы спорить, — спокойно произнесла Мод. Она поставила копыто на голову Бронза. — Мой отец хотел, чтобы я перестала убивать, но не знаю, есть ли другой выход из этой ситуации.
— Папа, заставь её остановиться! — прокричал Бронз. Давление постепенно нарастало.
— Дело в том, что убивать невероятно сложно. В первый раз. Ты смотришь в глаза пони и видишь, как свет в них просто угасает, и что-то внутри тебя тоже умирает.
— Папа! — пискнул Бронз.
— Но с каждым разом становится все легче, — продолжила Мод.
— Отпусти его, — прошептал Айронс. Севший голос боролся между яростью и страхом.
— Я, наверное, могла бы продолжать давить, пока не упрусь в булыжник, — заметила Мод. — Насколько важна для вас семья, мистер Айронс? Для меня — очень.
— Ты высказала свою точку зрения. Отпусти его, — Айронс сделал полшага вперёд.
— Королевские Гвардейцы уже в пути, — продолжила Мод. — Я отправила весточку капитану Шайнинг Армору. Он не берет взяток, а угрозы на него не действуют.
— И что? — рявкнул Айронс. Ярость, наконец, одержала победу. — Благодаря адвокатам меня выпустят самое позднее к обеду, а если не отпустишь моего сына, то ты этого не увидишь!
— Это-то меня и беспокоит, — вздохнула Мод. — Не думаю, что вы достаточно умны, чтобы остановиться самостоятельно.
Айронс бросился на нее. Такую атаку она могла увидеть за много миль. Мод подняла копыто и ударила Айронса в грудь. Звук был похож на удар лопаты по мокрому бетону. Жеребец упал рядом с сыном, из его рта текла кровь.
Бронз закричал. Мод подняла его на ноги.
— Мои сёстры из-за тебя в больнице, — сказала Мод, встречая его испуганный взгляд своим пустым и безжизненным. Она бросила его обратно, прямо на отца. — На твоём месте я бы начала бежать. Дам фору, раз уж у тебя повреждена нога.
— Тук-тук, — произнесла Мод, постучав по дверному косяку больничной палаты. Марбл и Лаймстоун отдыхали в безопасности. Пинки поступила умно — на всякий случай снаружи палату охранял большой жеребец.
— Хорошо, что ты цела, — сухо ответил её отец.
— Ферма в безопасности, — продолжила Мод. — Тебя больше не побеспокоят. Я позаботилась об этом.
— Понимаю, — кивнул отец. Он не стал бы её благодарить. Не за то, что она в конце концов сделала.
— Королевская Гвардия на какое-то время там задержится, поэтому не знаю, когда смогу снова навестить вас, — продолжила Мод. — Большинство замешанных пони попадут в тюрьму, и без главаря уже не смогут вновь объединиться…
— Мод, — тихо произнес её отец, перебивая. — Не надобно подробностей.
Он имел в виду, что не хочет слышать о том, что ей пришлось сделать. Особенно рядом с ее сестрами.
Мод кивнула.
— Пусть врач осмотрит раны, — добавил он после минутного молчания. — Будет разумно воспользоваться больницей, коли уж ты здесь.
Мод снова кивнула. Она посмотрела на спящих сестёр.
— С ними всё будет в порядке?
Её отец тревожно долго молчал.
— Хромать Лаймстоун будет всегда. Она чуть не потеряла ногу.
— А Марбл?
— Она выздоровеет. Раны были тяжелее, но врачи спасли её. Но много месяцев минет, прежде чем она снова сможет есть твёрдую пищу.
— Это… — Мод не была уверена, какое слово подобрать. Это нехорошо. Ничего хорошего в том, что произошло, не было. Но могло быть и хуже. Они живы, и этого должно быть достаточно. Она ограничилась кивком, не найдя подходящего слова.
— Твоя мама в гостях у Пинки Пай и семьи Кейк, — заметил отец. — Тебе стоит навестить её, прежде чем уедешь.
И на этом всё закончилось. Прощание. Очень вежливое — просто подсказка, что делать дальше — но твёрдое, как камни, с которыми они работали.
— Хорошо. Всего доброго, — она ушла искать врача. Отец был прав. Неразумно не показать свои раны специалисту. Он также был прав, что она не может оставаться в городе.
Позже Мод вышла из города по тропинке, которая вела через Белохвостый лес и огибала Вечнодикий. По сравнению с бесплодными зарослями вокруг семейной фермы, здесь земля изо всех сил старалась скрыть скалы. Толстый слой суглинка покрывал коренную породу. Уровень грунтовых вод здесь близок к поверхности, и она чувствовала под собой их холод, как от влажной одежды.
Здесь потоки магии были прямыми и твёрдыми, как паутина, простирающаяся до бесконечности. Мод чувствовала это копытами. Спокойная, безмятежная паутина под ней, море камней и земли пребывает в покое. Для каменной фермы это место не подходит — не имелось напряжения и энергии извилистых потоков магии родного дома.
Мод добралась до вершины следующего холма, одного из многих на предгорьях на пути из Кантерлота, и посмотрела на простирающиеся до самого горизонта равнины перед собой. Здесь тропинка разветвлялась — одна вела в широкие равнины, другая продолжалась по краю леса. Отсюда было невозможно предсказать, куда они в итоге приведут. Возможно, вопреки внешнему виду, они даже вновь воссоединятся.
Мод долго стояла, выбирая между тенистой тропинкой у леса и открытой, незащищенной дорогой через поля. Ни одной из них она не знала, и указателей, которые могли бы направить её, не имелось.
Через некоторое время она сделала свой выбор.
— …Большинство пони получили тупые травмы различной степени тяжести, — продолжил Шайнинг Армор. Селестия внимательно слушала, пока ее нетронутый чай остывал. — Некоторые подали явку с повинной, но их явно заставили, так что это может не выдержать проверки в суде.
— Созовите специальное заседание — я лично займусь этим делом, капитан, — сказала принцесса Селестия.
— Специальное заседание? Но они имеют право…
Она подняла копыто, перебивая его.
— Я абсолютная правительница этой страны, капитан Армор. Я могла бы приказать заключить их в тюрьму без всякой причины. Но я этого не сделаю. Это будет специальное заседание в связи с открывшимися обстоятельствами, а не тайный суд и заключение, которые вы себе представляете.
Шайнинг Армор вздохнул и положил папку на её стол.
— А что насчёт семьи Пай? — спросил он.
— Они жертвы — это и так очевидно.
— Ваше Высочество, четверо пони находятся в больнице, а двое пропали без вести, предположительно погибли. Убийство из мести — всё равно убийство.
Селестия взяла чашку, повернула её и посмотрела в неё.
— Знаете, капитан, вы интересный пони. Вы беспокоитесь о моём личном вмешательстве в суд, но при этом хотите арестовать жертв покушения на убийство.
— Их нужно хотя бы допросить. Мод Пай — убийца.
— Ах, я понимаю, — ответила Селестия. — Такого я давно не слышала, капитан, так что простите меня. Я стараюсь жить настоящим — это умение бессмертный должен развивать, чтобы оставаться частью общества, и мысль о том, что семья несёт бремя грехов друг друга, даже на мгновение не приходила мне в голову.
— Я не говорю, что они тоже убийцы, — быстро произнес Шайнинг Армор. — Но они могут знать, что происходит. Мы бы арестовали пони, если бы у него было растерзавшее пони-то опасное животное.
— Члены семьи — не собаки, капитан Армор. Иногда они делают то, с чем вы не согласны, то, чего вы не можете оправдать или простить. Но они всё равно ваша семья, и вы любите их, несмотря ни на что, — она вздохнула. — Даже когда никто другой их не любит.