# Горизонты: Прелюд

CharlyDasher

Неофициальный приквел к «Фоллаут: Эквестрия — Проект: Горизонты», рассказывающий об одном дне прошлой жизни главной героини в стенах Стойла 99. У Блэкджек сегодня день рождения. И многое из того, что только может пойти не так, скорее всего пойдёт не так. Кроме того, у Блэкджек появилось странное ощущение, что за ней кто-то наблюдает…

Хоть этот фанатский приквел и не является официальным, и технически скорее выступает в роли промо-материала, фанфик писался для фанатов «Проекта: Горизонты», которым бы хотелось больше прочитать про жизнь Блэкджек в Стойле 99 до начала событий романа. Я постарался сохранить максимальную каноничность всех известных фактов, лишь расширяя или углубляя их, но не делая ретконов. Если вдруг вы всё же найдёте какие-то неточности или серьёзные сюжетные ошибки, то обязательно сообщите мне об этом. Надеюсь, этот рассказ вам понравится. Приятного чтения!

Обложка фанфика: в максимальном разрешении

Английская версия доступна на:

Fimfiction

DeviantArt

Fanfiction

Wattpad

AO3

## Часть 1. "Наблюдатель за прошлым"

* * *

Коричневая пегаска с двухцветной красно-чёрной гривой и кьютимаркой в виде большой серой шестерёнки и серого гаечного ключа, носившая на передней ноге кажущийся со стороны самым обыкновенным ПипБак с зелёным дисплеем, в одиночестве стояла около неглубокой искусственной пещеры, давным-давно вырытой в сравнительно невысоком земляном холме, устремив свой задумчивый взгляд вдаль. Кобыла пребывала в этой позе уже чуть больше получаса, не двигаясь с места: точнее даже практически не шевелясь вовсе. Её взор плавно и очень неспешно скользил с одного объекта вдали на другой. Отсюда было видно не так уж и много чего интересного, на самом-то деле: едва различимые остатки асфальтовой автомобильной дороги, которые можно было спутать с обычными камнями (и ещё менее различимыми следами жёлтой краски разделительной полосы на ней); редкие изогнутые, наполовину покрытые ржавчиной фонарные столбы; каким-то чудом до сих пор уцелевшие единичные дорожные знаки; многочисленные стволы древних мёртвых деревьев; завалившийся чуть на бок, но всё ещё более-менее целый рекламный щит, расположившийся неподалёку, со слегка затёртым временем изображением роскошной шестиместной небесной повозки; вышки линии электропередач вдали, лишь с нескольких из которых свисали каким-то чудом уцелевшие короткие остатки двухсотлетних кабелей, слегка покачивавшиеся на ветру; редкие ржавые остовы небесных повозок, от которых за прошедшие десятилетия осталось не так уж и много в основном из-за разрушительного эффекта давным-давно взорвавшейся в этих местах жар-бомбы; плотная пелена серых облаков, заволакивавших небо над головой; остов небольшого дома, который не то, что бы не годился для проживания, но даже укрытием в бою оказался бы весьма сомнительным; остатки старой автомобильной эстакады совсем вдалеке и несколько десятков хуффингтонских небоскрёбов на горизонте, подсвечиваемых снизу зловещим зеленоватым радиоактивным сиянием. Пожухлая жёлто-зелёная трава под копытами, редкие листья которой нашли в себе силы пробиться сквозь жёсткую высохшую и потрескавшуюся почву, ощущалась на удивление приятно. Ветер же, слегка развивавший длинную гриву пегаски, был достаточно тёплым, чтобы им можно было наслаждаться. Кобыла простояла ещё пару минут на том же месте теперь уже с закрытыми глазами, совершая медленные успокаивающие вдохи и выдохи, приводя мечущиеся в голове словно рои жужжащих радпчёл мысли в порядок.

Снаружи было раннее утро. Солнце скорее всего уже успело взойти, однако точно этого было не определить из-за плотного покрова облаков на небе. Ночная тьма лишь недавно отступила, но снаружи уже было достаточно светло, чтобы можно было разглядеть все окрестности и даже полуразрушенные здания, видневшиеся далеко за холмами. Тёмно-серый свет в сочетании с бледно-коричневой почвой и тёмными стволами древних деревьев удивительным образом успокаивал, почему-то не вызывая ассоциаций со всем известным недружелюбием Эквестрийской Пустоши. В Хуффе этим утром царила необычная тишина: не было слышно ни чьих бы то ни было криков пони, зебр или грифонов (которые, впрочем, были довольно редким явлением уже сами по себе), ни электронных голосов заплутавших роботов, ни музыки из случайных спрайт-ботов (как и самих спрайт-ботов), ни рёва или других угрожающих звуков мутировавших животных или гулей, словом – ничего, кроме тихих завываний ветра.

Постояв так ещё минуту, но уже с вновь открытыми глазами, кобыла расправила крылья и спланировала вниз с холма. Она летела совсем низко над землёй, пока не остановилась у остова единственного дома, стоявшего поблизости. Вообще от скромной постройки остались столь редкие куски деревянных стен, что одной гранаты было бы более чем достаточно, чтобы сровнять их с землёй, после чего ни один пони в принципе не сможет определить, что на этом месте когда-то находился жилой дом. Опустившись около самого большого фрагмента стены, кобыла стала внимательно рассматривать это место, иногда отводя взгляд куда-то вдаль, в очередной раз вглядываясь во что-то далеко на горизонте, чтобы потом снова перевести его на ничем не примечательный остов дома или парочку густых кустарников, торчавших из высушенной земли рядом с ним. Пегаска зачем-то обошла широкий куст, внимательно его изучая, а затем снова расправила крылья и полетела обратно ко входу в пещеру на небольшом возвышении. Прежде чем зайти внутрь, кобыла развернулась наполовину корпуса, в последний раз окинув задумчивым взглядом знакомый пейзаж. Она глубоко вздохнула, повернула голову вперёд и зашла в пещеру.

На самом деле, это даже пещерой назвать было сложно: просто искусственное горизонтальное углубление в холме на несколько метров и не более того. Перед пегаской предстала высокая гладкая бетонная стена с громадной стальной дверью шлюза в форме шестерни с числом “99”, нанесённым по центру белой краской. Над дверью висел старый разбитый (и поэтому неработавший) прожектор. Справа и слева от него расположились две камеры видеонаблюдения. Одна из них уже несколько десятков лет не работала, вторая же функционировала более-менее исправно, однако кобылу это не особенно тревожило: элементарный трюк с проводкой, и камера будет передавать зацикленное видео на мейнфрейм Стойла столько времени, сколько в этом будет необходимость. Справа внизу от двери шлюза расположился небольшой терминал и управляющая консоль жёлтого цвета.

Пегаска остановилась. Она несколько минут внимательно разглядывала входной шлюз Девяносто Девятого Стойла. Затем кобыла достала небольшие наушники, засунула один динамик в левое ухо, подключила разъём к ПипБаку, после чего села на корточки на землю и начала щёлкать по кнопкам и переключателям хитроумного накопытного устройства. Через минуту на экране ПипБака отобразилась надпись “Исходящий звонок” с анимированной телефонной трубкой и видеокамерой, а затем на экране высветилось изображение жеребца, когда видеозвонок дошёл до адресата. Разговор кобылы с пони на экране продлился меньше пары минут. По его завершении пегаска поднялась на все четыре копыта, и парой секунд спустя исчезла в яркой вспышке заклинания телепортации, очутившись уже по другую сторону закрытого шлюза Стойла.

— Ну что ж, поехали. Была не была…

* * *

Двумя часами ранее…

ДЭПР, Эквестрийская штаб-квартира.

[Точное местоположение засекречено]

[Дата и время засекречены]

Мы вдвоём с Расти Спеннер ехали в лифте, глядя на по очереди загоравшиеся и гаснувшие квадратные белые лампочки с номерами этажей над дверьми. Выглядел этот лифт довольно необычно и одновременно с этим весьма высокотехнологично: стены, покрытые матовыми металлическими пластинами с лёгким серым оттенком; хромированная панель выбора этажа; круглые металлизированные кнопки, с индикаторами светло-голубого цвета по контуру, из которых горела лишь одна – с выбранным нами этажом; беловатая лампа на потолке с практически неразличимым глазом голубоватым оттенком. Лифт был достаточно узкий: сомневаюсь, что в него могло бы поместиться больше четырёх пони за раз, максимум пять – но и то только лишь в том случае, если бы они все одновременно стояли на задних копытах и не боялись быть прижатыми к стенам. Мы стояли рядом друг с другом, теперь чуть опустив взгляд и смотря в упор на закрытые двери перед нами, ожидая прибытия на нужный этаж. Я взглянул на коричневую пегаску с красно-чёрной гривой, стоявшую справа от меня:

— Знаешь, Расти. Должен признаться, тебе идёт облик кобылы, — насмешливо произнёс я.

— Ой, Парадокс, да иди ты! — недовольно ответила пегаска, демонстративно отмахнувшись от меня крылом. Впрочем, сказала это она совершенно незлобно.

Я по-доброму усмехнулся. Затем, заметив всё ещё присутствовавший в её взгляде оттенок тревоги, спросил:

— Ну, ты как? Волнуешься, небось, до сих пор?

— Волнуюсь ли я? Да ещё бы! Не передать словами, как сильно волнуюсь. И ты ещё спрашиваешь… — сказала напарница, продолжая смотреть в двери лифта, вместо того чтобы взглянуть на меня. — Думаю, на моём месте любой пони нервничал бы не меньше моего.

— Ну да. Тут я с тобой полностью согласен. Я бы на твоём месте точно нервничал так же, как ты.

В ответ кобыла улыбнулась, по кругу закатив глаза, после чего смерила меня ехидным взглядом с подчёркивавшей его ухмылкой.

— Тебе ещё не надоело шутить подобным образом? — поинтересовалась она.

— Не-а! Представь себе, меня это до сих пор забавляет, — ответил я Расти.

— Как по мне, осознавать всё вот это – одновременно жутко, и забавно в равной степени. Так что… даже не знаю, как мне следует относится к подобным вещам.

— В таком случае, вся грядущая миссия должна представляться тебя не менее “жутким испытанием”, — насмешливо парировал я, изобразив кавычки передними копытами.

— Полагаю, что да, но… на деле почему-то всё совершенно не так. Понимаешь, Парадокс, это… другое. И… боюсь, что я даже не смогу тебе толком объяснить почему именно оно “другое”, хех.

— Главное, постарайся придерживаться намеченного плана, и всё будет в порядке.

— Плана? Пфф, я тебя умоляю…! Твои планы хоть раз вообще срабатывали так как надо, вот скажи мне честно?

— Ну… хм-м… А, впрочем, знаешь что? Нафиг тогда и этот план. Мы всегда достигали большего, когда действовали по ситуации, а не по заранее условленному плану. В любом случае, у тебя и так есть полный карт-бланш на экспромт, о чём это я, верно?

— Ну… не могу здесь уж полностью с тобой согласится… — неуверенно произнесла пегаска. — Как-никак в данном случае без хоть какого-то мало-мальски продуманного плана мне вряд ли что вообще удастся сделать. А вот обыгрывать мелкие форс-мажорные моменты по ситуации будет явно лучше, чем пытаться их все спрогнозировать наперёд.

В этот момент раздался звонок и двери лифта открылись. Мы вместе с Расти одновременно вышли в длинный коридор с редкими развилками и дверьми и продолжили идти прямо. Дизайн помещений здесь в полной мере продолжал традиции лифта: все двери были белыми с едва заметным голубовато-серым оттенком, стены были наполовину обшиты аналогичными квадратными матовыми стальными пластинами в нижней части, а сверху они были выкрашены в беловатый цвет с едва различимым серым оттенком поверх изначальной бетонной поверхности. Освещался коридор (и при том очень хорошо) тонкими полосами из белых люминесцентных ламп холодного дневного света, спрятанных в узком жёлобе между потолком и стенами. В пол были вмонтированы лампы того же цвета, только они были круглые, и встречались на расстоянии нескольких метров друг от друга. На стенах коридора висели портреты различных пони, а также изображения некоторых хитроумных изобретений, наподобие диффозера и антиграва аэромобиля, сущностного трансформатора, портативного детектора повреждений, эндопротезов Проекта Киберпони, компьютеров и электронных устройств Проекта Фьючер-Тек, стазис-капсул Проекта Надежда и, разумеется, даже злополучного Проекта, что был умно и надолго припрятан Фрости Свифт и её пони от нежеланных глаз на грузовом корабле Аврора Бореалис в сухом доке. По соседним коридорам то и дело туда-сюда сновали единороги, земнопони, пегасы, зебры, грифоны, кирины и некоторые другие разумные существа соизмеримых размеров с одетыми на каждом из них белыми лабораторными халатами и именными бейджиками на груди. Кто-то из них ходил с чемоданами, папками и небольшими скреплёнными стопками бумаг, кто-то с планшетом с парой бумажных листов и ручкой во рту или за ухом, кто-то без ничего, однако всех их объединяло то, что каждый был явно чем-то занят и как правило куда-то торопился. Некоторые из них перешёптывались друг с другом, глядя на нас, изредка приветственно маша копытами или лапами, прежде чем вновь убежать восвояси, однако большинство всё же нас игнорировали, будучи заняты своими, должно быть, какими-то весьма важными научными делами, и нас с Расти такой расклад вполне устраивал.

— Я надеюсь, бриф предстоящей миссии кто-то хотя бы соизволил прочитать? — язвительно спросил я Расти.

— Ты меня совсем за тупицу что ли держишь? — фыркнула она. — Впрочем… стоп! Нет, Парадокс. Нет! Даже не думай… Молчи! Не говори ни слова. Цыц! Тихо! Я забираю свои слова назад. Ты ничего не слышал, ясно?

Я легонько захихикал в ответ, однако, так и быть, из вежливости всё же воздержался от комментариев.

— Да, бриф уже давно был мной изучен вдоль и поперёк. Однако, знаешь, как-то мне от этого сильно легче на душе не стало.

— Ничего, не переживай. Сейчас Фрости всё тебе расскажет подробно. На этот раз уже в деталях.

— Ага, ну да… Эм-м… Парадокс?

— Да?

— Я… Знаешь, я даже не знаю, что тебе сказать… — кобыла замялась, отведя смущённый взгляд в сторону. — Это всё так неожиданно… и… мне до сих пор не верится, что всё это взаправду, хах! — воодушевлённая Расти практически начала пританцовывать на ходу, словно маленький жеребёнок, распираемый радостью.

— Думаю, это меньшее, что я мог попросить сделать для тебя у Фрости после всего, что произошло в Лост Пегасусе, — признался я.

— Кстати, мне до сих пор немного неловко от одной мысли… Как ты считаешь, вся эта миссия случайно не легла ли неприятным бременем на плечи сотрудников ДЭПРа? То есть, типо… тебя не смущает, что мы просим их провернуть всё это дело ради, в некотором смысле, собственной выгоды?

— Можешь не переживать по этому поводу, Расти, — уверил я пегаску. — После всего, через что нам всем пришлось пройти, уверен, Фрости не будет против организовывать подобные миссии для любого из нас буквально каждый месяц, если ни неделю, если мы её только об этом попросим.

— Ну да, хех, наверное, твоя правда. Пожалуй, с этим не поспоришь. Кстати, я правильно понимаю, что у меня будет всего одна попытка сделать всё, что было запланировано?

— Я… не уверен точно насчёт этого, — честно признался я. — Как я понимаю, они вроде бы могут всё исправить и начать с начала, если ты где-нибудь серьёзно накосячишь. Но организовать новый заход для тебя будет потом для них весьма проблематично, так что постарайся сделать всё идеально с первой попытки.

— Зная, чем обычно заканчиваются любые мои планы и затеи, не могу тебе обещать, что всё пройдёт гладко, — довольно справедливо заметила кобыла. — Но я всё же попытаюсь всё сделать правильно. В конце концов у меня тоже нет никакого желания без веской необходимости оказаться в Дне Сурка. Так, выходит, что на всё про всё у меня есть сутки?

— Формально, да. Однако, я не думаю, что тебе захочется провести в Девяносто Девятом столько времени. За вычетом ночи и с прибавкой дополнительного времени на осмотр окрестностей, суммарно в твоём распоряжении будет что-то около восемнадцати часов. Мы можем обсудить временные интервалы ещё раз, когда дойдём до кабинета Свифт. Вдруг ты посчитаешь, что их следует немного подкорректировать.

— Да-а, думаю… думаю, лишним это не будет. Этого времени мне уж точно должно хватить на всё за глаза. Основы мне запомнить уже удалось. Осталось обсудить детали… и можно будет отправляться.

— Если что, мы будем всё время следить за тобой, — обнадёжил я Расти. — Впрочем, не только лишь за тобой. Так что, если что-нибудь, вообще хоть что-то пойдёт не по плану, я или понибудь ещё с тобой свяжемся по коммуникатору. Ты тоже можешь организовывать видеозвонки в любой момент в случае крайней необходимости и не крайней тоже. Напомнить, как это делается?

— Спасибо, Парадокс, я уж точно не хуже тебя знаю, как пользоваться коммуникаторами с видеосвязью, — язвительно ответила пегаска.

— И всё же такого рода коммуникаторами никому из нас раньше пользоваться ещё не доводилось.

— Или же доводилось. Зависит от того, с какой стороны на это посмотреть.

Я скосил бровь в лёгком удивлении.

— Что? Как уже было мной сказано, это одновременно и пугающе… но и забавно тоже, — заметила кобыла, пожав плечами. — Кстати, Парадокс, значит, говоришь, тело кобылы мне идёт? Ты так считаешь?

— Ну да, оно любопытно на тебе смотрится, достаточно симпатично само по себе, да и в целом… — пегаска многозначительно улыбнулась, широко оскалив зубы и ехидно опустив верхние веки. У меня заняло непозволительно много времени осознать, что это был вопрос с подвохом. — Оу, нет! Расти, нет. Даже не смей думать об этом!

— А что тут, собственно, такого? — как ни в чём не бывало возразила пегаска. — Я в полной уверенности, что твоя Катастрофа слишком сильно против настроена не будет. Да и тем более ты что, уже забыл, как после той самой продолжительной первой суперпозиции воспоминаний, которую ты смог заставить меня увидеть…

— Нет, Расти! Даже. Не. Думай! Это… это было совсем другое! Поэтому нет, нет и ещё раз нет! Я на такое согласия тебе не дам! И вообще я даже думать тебе об этом запрещаю! Это совершенно хреновая, безнравственная, дебильная и абсолютно сумасшедшая идея, которую я советую тебе забыть и навсегда выбросить её из своей головы!

— И это я слышу от жеребца, который публично утверждал, что любит экспериментировать?

А вот это уже было вырвано из контекста.

— Я… Ты не… Да ну… Расти!

— Что?

— Всё, нет! Это не обсуждается! И потом, что скажет Нюклиар, когда он об этом узнает?!

— Ну, во-первых, ему и не обязательно обо всём знать. А во-вторых, даже если и узнает, то почему бы мне и ему не предложить провести подобный эксперимент за компанию?

— Я… просто сделаю вид, что ничего из этого не слышал.

— Тем не менее, если вдруг твоё мнение изменится, моё предложение всё ещё остаётся в силе!

Ну кто бы сомневался.

— Всё, всё, всё! Закрыли эту тему! — поставил я точку в нашей беседе. И в полголоса пробубнил, положив переднее копыто на переносицу: — Ох, Селестия милостивая, за что мне всё это…

Мы подошли к кольцевидному светло-серому столу ресепшена, расположившемуся в центре перекрёстка двух коридоров: того, из которого мы пришли, и перпендикулярного ему. Само помещение (хотя технически это всё же, скорее всего, была часть коридора) также имело цилиндрическую форму и было довольно-таки широким: метров пятнадцать в диаметре, в то время как стол по центру был поменьше примерно раза в два. За ним с внутренней его части сидело несколько пони, предоставлявших информационную справку и консультации всем, кто к ним подходил. Таких нуждавшихся было сравнительно много, однако и сами консультации занимали в среднем от пятнадцати секунд до полуминуты, поэтому ни одной по-настоящему длинной очереди сформироваться не успевало. Кто-то, конечно, проводил за столом и больше времени, однако один-два консультанта всегда всё равно оставались свободны. Внутри этого кольцевидного стола стояло несколько высоких металлических стеллажей для бумаг, копировальный автомат, кулер с водой, несколько картонных ящиков с мелкой электроникой в них, а также парочка высоких растений с длинными листьями, росших в больших горшках, стоявших прямо на полу. На самом же столе перед каждым из консультантов стояло по квантовому терминалу с регулируемым экраном на выносных крепежах, на половине угольно-чёрных мониторов которых высвечивался какой-то голубой текст; два идентичных переносных радиотелефона с дисковым номеронабирателем и антенной на трубке, белого и красного цвета – для обычной и экстренной связи; совсем небольшому органайзеру для канцелярских принадлежностей первой необходимости; несколько папок с бумагами: видимо, копии каких-то чертежей и схем; диаграммы, таблицы, отчёты и прочая макулатура, не несущая для нас с Расти большого смысла, однако, наверняка, несущая для пони на стойке регистрации и ещё множество всякой мелочовки. Мы подошли к незанятой единорожке тёмно-синего цвета с довольно короткими бледно-малиновыми гривой и хвостом и с чёрными очками на носу, одетой в, как и подавляющее большинство разумных существ в этом месте – белый лабораторный халат.

— Добрый день, — произнесла она. — Меня зовут Пресайс Вью, информационный координатор. Чем я могу вам помочь?

— Здравствуйте, мы бы хотели пройти к администратору Фрости Свифт, — произнёс я после короткой паузы, заметив, что Расти Спеннер, по всей видимости, поглотил неожиданный ступор. — Видите ли, мы с ней недавно обсуждали возможность проведения одной миссии личностного наблюдения последней реинкарнационной итерации душевного спектра наблюдателя с возможностью прямого контакта, но без мета-информирования.

— А, да-да-да! Я всё поняла! — перебила ресепшиониста. — Парадоксикал Таск и Расти Спеннер, верно? Я уже подготовила для вас упрощённые формуляры, — кобыла протянула каждому из нас пять листов с текстом, скреплённых вместе степлером. — Проверьте правильность данных, и, если нигде нет ошибок, распишитесь в соответствующей графе внизу каждой страницы. Вы ведь, надеюсь, уже успели ознакомиться со всеми пунктами основного соглашения?

— Фрости уже рассказала нам про наиболее важные из них, — произнесла Расти, стоявшая справа от меня. — И… и да, мы… мы потом прочли оригинал. По его содержимому у нас вопросов нет.

— В таком случае, внимательно ознакомьтесь, пожалуйста, ещё и с сокращённой формой, — синяя кобыла поправила очки. — Если всё в порядке, то я отведу вас до места выдачи всего необходимого технического оборудования, а затем провожу к кабинету Администратора Свифт.

Мы вместе с Расти принялись просматривать содержимое документов.

— Кстати говоря, мисс, а Вы очень даже симпатичная кобылка. Не хотели б Вы сходить в кегельбан, парк, ресторан или, может, кино, когда у Вас будет свободное время? — поинтересовалась пегаска, положив локоть на край стола и заигрывающее поведя бровями. — Что Вам больше нравится. Всё за мой счёт, разумеется!

— Мхех… Э-э-э… спасибо за предложение, мисс, но, к большому сожалению, вынуждена Вас расстроить: я встречаюсь исключительно с жеребцами.

Координатор произнесла это на столь ехидный манер, что я с трудом смог сдержаться, чтобы не захохотать на всю округу. Лишь после этого кобыла приподняла из-под белой рубашки цепочку с кольцом, висевшую на её шее.

— Ха-ха… о-о-очень смешно… обхохочешься просто, — услышал я недовольное ворчание Расти, закатившей глаза и недовольно отвернувшей голову в сторону.

Через две минуты документы были подписаны. Пресайс положила их в пластиковую папку для бумаг, защёлкнула ту на кнопку, вышла из-за стола и попросила нас с Расти следовать за ней. Так мы и сделали. Я вновь посмотрел на пегаску, и одного взгляда на её мордочку мне хватило, чтобы увидеть страх и неуверенность на её лице, вновь пришедшие на смену относительному спокойствию, любопытству и, возможно в чём-то, легкомыслию.

— Да ладно тебе переживать. Через что тебе только не довелось пройти, и кто каждый раз в итоге выходил победителем? — с горем пополам попытался я приободрить нервничавшую пегаску.

— Ага, в этом ты прав. Однако мне от осознания данной мысли почему-то не становится заметно легче на душе…

— Ничего, постарайся успокоиться и сильно не нервничать. Считай, что ты на курорте: растворись среди других пони, стань своей, осознай это, расслабься и спокойно плыви себе по течению, не забывая об основной цели твоей миссии. Мы будем всё время следить за тобой и вытащим если что-то вдруг пойдёт не так. Однако до этого вряд ли дойдёт дело, ведь нипони из жителей не будет знать, что ты собираешься делать и зачем.

— Знаешь, я больше переживаю за результат, к которому мы придём после всех моих поступков и действий, — задумчиво призналась кобыла, чуть наклонив шею, уткнувшись взглядом в пол перед ней.

— Не волнуйся, они навряд ли смогут сильно повлиять на что-либо в дальнейшем.

— Это-то меня и беспокоит…

* * *

В Стойле 99 этим ранним утром было тихо и беспонно, впрочем, здесь так было практически каждой ночью. Ненавязчивая музыка, во многом напоминавшая военный марш, изредка разбавляемая короткими заранее записанными аудиосообщениями с речью Смотрительницы, в точности повторявшими надписи на мотивационных баннерах, развешенных во множестве мест внутри бункера (и уже давно успевших приесться каждому пони), днём доносилась из динамиков интеркома сравнительно тихо, не привлекая к себе излишнего внимания обитателей, воздействуя скорее больше на подсознание, при этом в ночное время её отключали, хотя записанные фразы всё равно продолжали звучать раз в пару минут даже в “тёмное” время суток. Архитекторам и строителям из Стойл-Тек надо всё-таки отдать должное: несмотря на наличие динамиков интеркома в большинстве коридоров и помещений, за исключением тех, в которых они бы были совершенно не к месту, стальные стены и гермодвери обеспечивали просто изумительную шумоизоляцию, так что здоровому сну их звуки нисколько не мешали (в противном же случае, Стойло вряд ли бы просуществовало дольше одного, максимум двух десятков лет после запечатывания).

Многие обитатели ещё спали. Бодрствовали в основном лишь десяток кобыл-охранниц, патрулировавших коридоры и изредка также прочие помещения, да полсотни кобыл-техников, следивших за работоспособностью генератора, переработчика отходов и других многочисленных электронных систем, поддерживавших функционирование древнего бункера, приписанные к смене В. Все кобылы, проживавшие в Стойле, за единичными исключениями, были так или иначе привязаны к одной из трёх смен: А (так же известная, как “синяя”), Б (“фиолетовая”) или В (“зелёная”, хоть этими названиями теперь пользовались нечасто, а остались они скорее как рудименты древности). Каждая из смен длилась по восемь часов: А – с полудня до восьми вечера, Б – с восьми вечера до четырёх утра, В – с четырёх часов утра до полудня. На вопрос, почему интервалы смен были выбраны таким странным образом, теперь уже, спустя десять поколений, вряд ли бы хоть один пони смог точно ответить. Зато раз в три месяца пони из разных смен случайным образом “перетасовывались”, и никогда заранее нельзя было предугадать, в какой смене ты окажешься на следующий раз и вместе с какими пони. С одной стороны, такая процедура вносила относительное разнообразие в монотонные и под частую до жути скучные жизни кобыл, но в то же время многие ей были и не довольны из-за частых вынужденных смен биоритмов. Однако правила есть правила, и всем без исключения приходилось к ним с рождения приспосабливаться.

Одними из немногих пони, кого это деление не касалось, были Смотрительница Стойла и начальница сектора охраны Джин Рамми: ни одна из них не жила по традиционному графику, а чередовала несколько часов сна с несколькими часами бодрствования с тем, чтобы следить за действиями кобыл из всех трёх смен. Для кого-то подобный рваный график мог казаться невероятно изнурительным как в физическом, так и психологическом плане, хотя на самом деле, когда ты много лет назад смогла приучить себя жить по нему, то ничего необычного или тяжёлого в нём уже не видишь. В эту группу можно, в принципе, также было отнести и местных жеребцов, хоть и живших формально по графику солнечного дня Старого Мира, но фактически выводимые на спаривание, постельное веселье, сеансы повышения квалификации и медицинские процедуры вне зависимости от своей воли и желания.

Этим ранним утром коричневая пегаска с двуцветной гривой успела пройти на своих четырёх если и не все коридоры Стойла, то бóльшую их часть уж точно. Расти понадобилось для этого несколько часов. Конечно, в теории пегаска могла бы пройти их все и гораздо быстрее, если б та часто не останавливалась на короткое время в различных местах, внимательно осматривая их, и не следила б постоянно за метками охранниц, патрулировавших бункер, на своём ПипБаке, ловко маневрируя между проходами и скрываясь из виду незадолго до того, как очередная кобыла выходила из-за дальнего угла коридора. Глушилка Расти была заранее включена и тщательно настроена, так что о своём обнаружении случайной охранницей, решившей проверить радар на нарушителей, та могла не беспокоится. Хорошо, что радиоглушилка не блокировала входящие сигналы, из-за чего Расти Спеннер всегда была на шаг впереди, видя на дисплее зелёными точками всех пони в окрестности. Благодаря небольшим изменениям Фрости этот ПипБак игнорировал сигналы, поступавшие о кобылах, находившихся на других уровнях Стойла, что, на самом деле, было невероятно удобно: теперь у пегаски не было нужны беспокоиться из-за ложных тревог, когда прибор регистрировал присутствие пони на других этажах, что для стандартного ПипБака – обычное дело.

Маршрут Расти был довольно-таки сложен и нетривиален: дойдя практически до Атриума, кобыла спустилась двумя этажами ниже в обширные технические помещения, занимавшие чуть ли не половину убежища, и довольно долго бродила по ним. Затем она поднялась на четвёртый этаж и продолжила ходить возле оружейной, недалеко от практически пустого офиса охраны и кабинета Смотрительницы, подходя к ним настолько близко, насколько та считала допустимым и безопасным для себя. После этого она спустилась на условный третий этаж (условный, т.к. технический сектор включал в себя первый, нулевой, минус первый и минус второй этажи, и это деление, благодаря наличию также ещё и “промежуточных” этажей, само по себе было под частую весьма условным), продолжив прогуливаться по медицинским отсекам и отсекам с будничными развлечениями. А уже потом, наконец, спустилась ещё этажом ниже, придя наконец в жилые сектора.

Всего несколько минут понадобилось Расти для того, чтобы дойти до личных апартаментов дочери начальницы службы безопасности и остановится напротив скруглённого по краям прямоугольного окна, расположившегося практически над самой кроватью. Пегаска медленно рассматривала предметы внутри: вон письменный стол стоял у правой стены комнаты, видимый из коридора меньше чем на половину, с вишнёвого цвета печатной машинкой фирмы Тайп-о-матик с микрофоном на штативе и встроенным диктофоном и функцией распознавания голоса, стопкой бумаг, множеством самых обычных двухсотлетних канцелярских принадлежностей, таких как: скрепки, карандаши, ручки, ластики, липкая лента, ножницы, наборы квадратных бумажек для заметок, лежавших в кромешном хаосе; чуть левее стола, всё так же у правой стены – гермодверь в совсем уж миниатюрную уборную размером с полторы кладовки, в которой, однако, архитекторами не было предусмотрено наличие двух весьма важных атрибутов: ванны и душевой кабинки, зато металлические раковина, унитаз и зеркало со шкафчиком для предметов гигиены тут присутствовали; спереди от окна – впритык к дальней стене стояли широкий неглубокий стальной комод с декоративными деревянными накладками, пять компактных платяных шкафов, выглядевших как древние школьные шкафчики из-за своих формы и габаритов; на стене слева висел личный терминал, а также две довольно-таки безвкусные картины с вазой с цветами и кораблём плывущим по морю на них; а непосредственно под окном разместилась массивная металлическая кровать с дремавшей на ней белой кобылой-единорогом с красно-чёрной гривой, наполовину сбросившей с себя одеяло на пол.

Комнату Блэкджек даже с большой натяжкой нельзя было назвать прибранной: помимо уже упомянутого заваленного стола, несколько комплектов комбинезонов и брони Стойла, а также их составные части для ремонта, такие как, например, крайне редко (если вообще) использовавшийся шлем, ремень и запасные чёрные изогнутые защитные полимерные пластины, лежали прямо на полу. На полу также были разбросаны резиновые полицейские дубинки в количестве нескольких штук, накопытники, также в нескольких экземплярах, какие-то буклеты и инструкции неизвестно к чему, редкие инструменты, вроде гаечных ключей (газовых и обычных), отвёрток, мультиметра, компактного счётчика Гейгера, мотков медной проволоки, промышленного фена и целой кучи других случайных под частую необычных вещей. Все они (как минимум те, что не были когда-то позаимствованы кобылой у кого-то) запросто могли и должны были поместиться в комод, шкафчики стола и полки, с ящиком в ванной, однако в таком случае их бы пришлось при необходимости долго отыскивать, а так всё находилось на поверхности и в прямом смысле “шаговой доступности”. Это был существенный плюс наличия рационального бардака в своей комнате. Обратной же стороной медали идеи рационального бардака был постоянный риск обо что-то споткнуться и упасть на эти же вещи, набив себе весьма неприятных синяков, что, собственно, периодически и случалось с Блэкджек. Однако ни это обстоятельство, ни частые нравоучительные напоминания матери до сих пор так и не смогли убедить белоснежную единорожку прибраться в своей комнате, разложив все вещи по положенным им местам.

Многие кобылы часто закрывали стальные жалюзи на окнах в свою комнату, чтобы не ощущать на себе посторонних взглядов из коридора во время сна, однако жалюзи в этих апартаментах уже два месяца как сломались, а срочной необходимости их чинить (как и заметной необходимости в целом), даже несмотря на периодические настойчивые напоминания Джин, Блэкджек не видела.

Расти ещё долго стояла около окна (практически до самого начала смены A), глядя внутрь комнаты Блэкджек. Иногда ей приходилось на время уходить, когда Сноудроп – белоснежная земнопони-охранница с изумрудными гривой и хвостом и лимонными глазами из ночной смены В – проходила мимо, патрулируя окрестности. Но каждый раз пегаска потом вновь возвращалась на это же самое место у окна в комнату, то периодически вставая на задние копыта для лучшего вида, то упираясь передней ногой в стекло, то совершая оба действия вместе, продолжая внимательно смотреть внутрь, словно каменная статуя, с задумчивым и абсолютно нечитаемым выражением мордочки, почти перестав ощущать течение времени.

* * *

В девять тридцать утра электронный будильник, встроенный по умолчанию во все без исключения ПипБаки, разбудил Блэкджек своим пресловутым назойливым писком. Спустя несколько слабых ударов свисающим передним левым копытом по боковой стальной стенке кровати, кнопка, отвечавшая за перенос звонка на десять минут, была случайно нажата и кобыла, лежавшая с закрытыми глазами в полудрёме, вновь провалилась в сон, толком не осознавая этого. Будильник на девять сорок был отсрочен точно так же. Без десяти десять ПипБак запищал снова. Единорожка попыталась аналогичным образом перенести его в очередной раз, однако теперь нужная кнопка будто на зло совершенно не хотела нажиматься. Перевернувшись с живота на левый бок в поисках более удобной позы, Блэкджек перекатилась через край матраса и плашмя грохнулась навзничь, ощутимо долбанувшись головой о пол, из-за чего в её шокированных широко распахнутых рубиновых глазах закружились звёзды. Кряхтя, охая и проклиная всех и вся, охранница встала на корточки, растирая передним копытом ушибленный затылок, зажмурившись из-за внезапного приступа головной боли, после чего вновь завалилась на кровать неподвижно “просыпаться” дальше. В десять часов будильник снова запищал, но на этот раз единорожка не поленилась всё же слегка приоткрыть глаза, поднять согнутую переднюю левую ногу над собой и нажать на нужную кнопку, после чего кобыла вновь впала в полудрёму, теперь уже лёжа на спине и проснувшись к этому моменту примерно на половину. Однако следующего писка будильника Блэкджек уже не услышала, поскольку в этот раз её мысли отвлёк не он, а звук открывающейся гермодвери в апартаменты и цокот чьих-то копыт. Чьих именно догадаться было несложно: не так много пони в Стойле имели доступ к запертым дверям в личные жилые отсеки охранниц.

— Ты до сих пор ещё спишь что ли? Уже одиннадцатый час наступил. Вставай давай, опоздаешь на свою смену! — настойчиво произнесла одетая в броню единорожка средних лет с лиловым цветом шерсти, розовыми глазами и двуцветными полосатыми пурпурно-красными хвостом и гривой, собранной в пучок.

— Ну ма-а-ам, дай мне ещё пять минут, и я встану… — промычала кобыла, уткнувшись носом в подушку.

— Ты поставила свой будильник вчера вечером на полдесятого с тем, чтобы подняться к без двадцати и застелить кровать к без пятнадцати. Так что, можно считать, что ты уже выбиваешься из собственного же графика более чем на двадцать минут.

— Значит, я хреново распланировала своё время и мне необходимо заметно больше времени на подъём, чем десять минут… — недовольно пробубнила Блэкджек.

— Если бы ты не задерживалась вчера допоздна, а ложилась спать вовремя, то и с подъёмом бы у тебя не возникло никаких проблем, — парировала Джин Рамми. — К слову, чем это таким важным ты была занята, что легла аж на два часа позже положенного времени?

— Неважно чем. Тебя это волновать не должно. И вообще, что ты забыла в моей комнате, хотела бы я знать? — Блэкджек поняла, что больше шанса поваляться в кровати перед непосредственно подъёмом в тот день ей не представится, поэтому теперь кобыла недовольно лежала на боку, подперев верхнюю половину тела согнутым в локте передним копытом.

— Тебя пришла проверить в основном. И как видишь, не напрасно.

— Аргх, Селестия милостивая… — Блэкджек закатила глаза и приложила переднее копыто ко лбу. — Ну ты надо мной издеваешься или как? Да сколько ж можно, блин, мам? Мне уже, к твоему сведению, далеко не семь лет, если ты не в курсе!

— Возраст и зрелость – это две несколько разные вещи, Рыбка, — нравоучительным тоном произнесла Джин Рамми, чем явно не прибавила себе очков эмпатии, а скорее даже наоборот. — И несмотря на твой возраст, я не считаю, что ты уже стала достаточно зрелой, чтобы я могла полагаться на твою сознательность. Взять хотя бы твоё обещание о восстановлении режима. И где же результат? Судя по тому, во сколько погас вчера свет в твоей комнате, значительного прогресса я пока не наблюдаю.

— Ой, опять ты за своё… Ну не начинай, а? Хотя бы сегодня.

Блэкджек не составило существенного труда понять, что этим утром у Джин снова было настроение докапываться до любых мелочей, и ей предстояло в очередной раз его перетерпеть. Примерно в трёхтысячный раз, начиная с её рождения.

— Речь идёт о твоём здоровье, Рыбка.

— Да, да, да… Хорошо, я никчёмная паршивая эгоистичная дрянь, заслуживающая лишь телесных наказаний и очередного запирания в одиночной камере на сутки. Я в этом призналась, и ты услышала моё признание. Всё? Теперь ты довольна? Очень надеюсь, что довольна.

— Хватит на себя наговаривать, — произнесла Джин достаточно ровным тоном, подняв с пола накопытники и дубинки и положив их двумя стопками на верхушку комода. — Ты прекрасно знаешь, что это не так и что я тоже знаю, что это не так. Да ты на себя-то хоть со стороны бы посмотрела: совершенно же не выспалась за ночь. Голова ещё небось из-за этого болит, да? Правильно я угадала? Ну кто бы сомневался. Сколько раз уже через это проходили.

— А вот и не угадала: не болит у меня голова и проспала я вполне достаточно времени, чтобы выспаться! Просто мне захотелось чуть больше времени провести на мягкой кровати, вот и всё…

— Ага, ну да, ну да… так я тебе и поверила. У тебя и так сегодня будет времени навалом, чтобы вдоволь поваляться на кровати. Поэтому заканчивай давай этот цирк и приступай к утренней гимнастике. На твоё счастье, она началась совсем недавно. Включи радиочастоту отсека досуга на ПипБаке. Ты ведь, я надеюсь, уже отдавала свой ПипБак на починку и радио на нём уже работает?

— Да работает, мам, работает. Ещё как работает, отстань…! Не буду я никакой зарядки сегодня делать: у меня с прошлого раза ещё ни фига не прошли икры, колени и трицепс в правой передней ноге, — это было правдой лишь наполовину: все три перечисленные группы мышц Блэкджек и правда успела растянуть себе во время последней излишне усердной утренней зарядки, однако за прошедшие пару дней те уже вполне смогли восстановиться.

— Мы, кажется, с тобой договорились, что гимнастику кто-то будет делать каждый день и что этот кто-то будет распределять свои силы так, чтобы не перетруждаться.

— Слушай, ну вот, перетрудилась прошлый раз, не рассчитала силы правильно, сейчас-то я что могу с этим поделать? Правильно, ничего. Поэтому предлагаю закрыть уже эту тему. Давай я схожу в тренажёрный зал сегодня после завтрака, если тебе станет от этого легче, придумаю себе упражнения на здоровые группы мышц. Такой расклад тебя устроит?

— Ты же знаешь, что посещение тренажёрного зала без должной разминки чревато последующими растяжениями? — Джин приподняла бровь.

— Ну хорошо, уговорила, сделаю я разминку перед тренажёрами. Прямо там, на месте, когда там окажусь. Может закроем уже эту тему наконец?

— Хорошо. А что насчёт жалюзи? Ты уже просила техников починить их или ещё нет? — начальница службы безопасности Стойла протянула копыто к сломанным металлическим жалюзи, проверяя их на работоспособность.

— Нет, не просила… потому что, знаешь ли, для меня не такая уж большая разница, подняты ли они всё время или опущены. Паранойей я, слава Селестии, ещё пока не страдаю.

— И тем не менее, чем дольше они будут находится в поломанном состоянии, тем сложнее их потом будет починить. Может, ты и не техник, но о таких вещах явно иметь представление должна.

— Да ну ладно, ладно, хорошо! Обращусь я к техникам с этой проблемой сегодня же, если тебя это успокоит. Ну всё? Мои нравоучения от тебя на этом, надеюсь, на сегодня закончились?

— Нет, Рыбка, пока ещё не закончились.

Блэкджек издала страдальческий стон, после чего грохнулась мордой в подушку.

— И не надо так на меня реагировать! — недовольно фыркнула Джин Рамми. — Ты прекрасно знаешь, что в данной ситуации права я, а не ты. Не забудь принять душ перед завтраком и позавтракать перед утренним собранием тоже.

— Я вообще-то и так принимаю душ и завтракаю каждый день, к твоему сведению, если ты этого ещё не заметила. Так что могла бы и не напоминать лишний раз.

— Зубы перед завтраком почистить не забудь. И ты ещё неделю назад обещала мне, что уберёшься в своей комнате. Результата пока что не наблюдаю.

— Если я в ней уберусь, как ты мне постоянно советуешь, то потом ничего из убранных предметов не найду! А так, по крайней мере, все самые часто используемые вещи всегда лежат на поверхности, и я могу ими воспользоваться без лишних геморройных поисков.

Как не странно, но в общем это было правдой.

— Знаешь, для меня это сейчас звучит, как жалкая отговорка, чтобы не наводить порядок у себя в комнате, — возразила Джин.

— Можешь считать, как хочешь, но факт остаётся фактом, — отмахнулась Блэкджек.

— Так что давай: чтобы к сегодняшнему вечеру твоя комната сверкала. И не забудь постирать или хотя бы отнести в химчистку свои комбинезоны. Они уже начинают пованивать.

— Хорошо, будет сделано, миссис начальница службы безопасности Стойла, — недовольно пробубнила кобыла с кислой физиономией и в шутку отдала честь. — Как же ты любишь командовать другими, это просто уму не постижимо…

Блэкджек легка на спину. Джин нажала передней ногой на копытоятку квадратной гермодвери, собираясь выйти из помещения, после чего дверь уехала в потолок.

— И кстати, — произнесла миссис Рамми, задержавшись в комнате ещё на несколько секунд, на этот раз значительно более мягким голосом. — С днём рождения тебя, Рыбка! Желаю, чтобы сегодняшний твой день выдался счастливым, удачным и продуктивным, как и вся твоя жизнь. Бóльшая часть сегодняшнего дня будет исключительно в твоём распоряжении, так что веселись, развлекайся, в целом интересно проведи своё свободное время. И проводи его с умом. Я люблю тебя.

— Угу, спасибо. Я тебя тоже, — кисло промямлила в ответ Блэкджек, отведя взгляд в сторону.

Начальница службы безопасности покинула помещение, и квадратная дверь за ней закрылась. Единорожка продолжила лежать на кровати на спине, устремив взгляд в потолок, слегка улыбнувшись.

— Ну что ж, с днём рождения тебя, Блэкджек! Посмотрим, чем тебя удивит сегодняшний день. Надеюсь, чем-нибудь он меня всё же да удивит, а не окажется таким же серым и унылым, как большинство остальных дней, — произнесла охранница свои мысли вслух.

Кобыла пролежала, глядя в потолок, ещё минут пять, после чего встала с кровати, с лёгким кряхтением поднявшись на все четыре ноги, помотала головой из стороны в сторону и направилась в ванную комнату приводить себя в порядок. Блэкджек открыла вентили крана, позволив тем самым потоку воды бесцельно литься на стенки стальной раковины и стекать в сифон, наполняя помещение монотонным журчащим звуком, вымыла с мылом копыта, сполоснула прохладной водой морду, открыла небольшой ящик для предметов личной гигиены, висевший на стене рядом с расположившейся спереди гладкой скруглённой по краям стальной пластиной с декоративной рамкой, весьма эффективно исполнявшей роль зеркала, достала из ящика зубную щётку и пасту и стала ими чистить зубы, устремив невидящий взгляд на кран. Все эти действия единорожка выполнила совершенно машинально, даже не задумываясь о них, что происходит довольно часто, когда пони приходится день ото дня совершать какие-то однообразные рутинные действия. Её мозг не успел пока ещё толком отойти ото сна, поэтому сознание кобылы пока что не работало так, как должно было.

Вдруг зрачки охранницы сузились. Единорожка резко замерла, остановив движение щётки по ротовой полости, как только кобыла заметила боковым зрением что-то неладное. Блэкджек резко подняла взгляд на зеркало и встретилась глазами с собственным отражением. Единорожка несколько минут вертела головой пристально всматриваясь в своё лицо и в свою голову; отражение же продолжало повторять все её движения в точности так, как любое зеркало и должно это делать. Охранница могла поклясться, что, когда она бесцельно пялилась на водопроводный кран, в её зеркале в какой-то момент на протяжении нескольких секунд отражался другой пони. Блэкджек не смогла точно запомнить её или его облик, как и пол и… в принципе какие-либо отличительные черты. Она не была точно уверена даже, что ей это не привиделось. Просто в тот момент её боковое зрение не обнаружило знакомый белоснежно-белый силуэт в зеркале, который должен был в нём присутствовать, как и не обнаружило красно-чёрные пятна гривы. Цвет шерсти отражения, вместо этого, в целом сливался со стеной позади, а пятно на месте гривы было другого заметно менее контрастного и даже более рыжеватого цвета, чем родной красный цвет гривы у Блэкджек. Единорожка так и не поняла, что это было: списав таинственное ведение на позднее время засыпания предшествующим вечером и, как следствие – лёгкое переутомление от него, кобыла повертела головой из стороны в сторону. Открыв глаза Блэкджек снова встретилась взглядом с собственным отражением. Должно быть, ей действительно это просто померещилось.

Закончив с чисткой зубов, единорожка вышла из ванной комнаты и начала по очереди левитировать части облегчённой брони к себе, проверяя их на “пригодность для ношения” по запаху.

— Так-с, ну эта одёжка… ещё ничего. Эта… тоже. Броня… да ну тоже сгодится на пару раз. Как и эта… И чего она прицепилась к моей одежде? Ни один комбинезон сильно потом не воняет: однозначно ещё пока рано их стирать или отдавать в химчистку – только силы в никуда переводить. Да ну нафиг, пускай здесь остаются лежать, — произнесла кобыла мысли вслух.

Блэкджек бросила одежду обратно на пол, отлевитировав в сторонку лишь один единственный сравнительно чистый комплект брони, который она наденет после принятия традиционного контрастного утреннего душа, после чего принялась заправлять кровать. Минуту спустя охранница положила выбранный комплект брони на теперь уже убранную кровать и подошла к письменному столу. Блэкджек нагнулась, чтобы открыть ключом верхний ящик, но задумчиво замерла. Простояв в такой позе секунд десять, кобыла снова выпрямилась и слегка отстранилась от него.

— Ну уж нет, Блэкджек, не делай этого. Даже не думай начинать. В этом нет совершенно никакого смысла, сама же прекрасно знаешь. По крайней мере, с утра-то уж точно. Для тебя это станет просто пустой тратой времени. Лучше, и правда сходи помойся и позавтракай – от этого сейчас будет заметно больше пользы, — сказав это, единорожка перед тем, как покинуть свои апартаменты, на всякий случай заглянула в широкий комод и стоявшие рядом с ним ящики для одежды, изучив их содержимое.

Охранница вытащила несколько вещей, отшвырнула их в дальний угол комнаты слева от настенного терминала, а пару-тройку предметов с пола, наоборот – убрала в ящики. Блэкджек из любопытства настроила свой ПипБак на радиоволну развлекательного сектора. Послушав с минуту-другую голос, описывавший методику выполнения гимнастических упражнений и озвучивавший повторявшийся за ними счёт, единорожка, лишний раз убедившись в том, что сегодняшнюю зарядку она уже однозначно проспала, забрала из ванной комнаты небольшую сумку с мылом, мочалкой и полотенцем, а после – броню, оставленную на кровати, и, перебросив последнюю через спину, вышла из своей комнаты, направившись по коридорам Стойла в общие душевые. На пути ей не встретилось практически ни единого пони, а те единичные, что встречались, куда-то торопились по своим делам и были явно не настроены на общение.

Охранница добралась до душевых достаточно быстро. Что, однако, слегка удивило Блэкджек, так это то, что из них не доносилось звуков льющейся на пол воды, и в помещении та не увидела ни единой кобылы. Конечно, ничего особенно мистического в этом не было, поскольку каждая жительница Стойла Девяносто Девять сама решала в какое время и по каким дням ей стоит посещать душ, и количество одновременно мывшихся кобыл крайне редко превышало трёх-четырёх, но всё же и совершенно одна Блэкджек оказывалась здесь совсем нечасто. Пустые серо-бежевые душевые вызывали у неё чувство лёгкой тревоги и… грусти? Должно быть, всё дело было в том, что небольшие пустые помещения подсознательно ассоциировались у единорожки со столь часто испытываемыми ею на регулярной основе чувствами скуки и одиночества. Охранница оставила сложенную пополам броню, а также полотенце для тела в неком местном условном подобии раздевалки, походила вокруг да около, проверяя, действительно ли она одна из всей смены А решила принять с утра контрастный душ, и, так и не увидев и не услышав нипони, забрала мыло с мочалкой, проследовала в душевую, встала под одной из стальных леек и открыла два крана с водой. Внезапно кобыла вскрикнула, встала на дыбы и, отскочив назад, поскользнулась на гладком полу, после чего больно приземлилась прямо на свой круп, набив болезненные синяки на ягодицах. То ли кто-то знал, к какому именно душу подойдёт единорожка, и решил её так злобно разыграть, толи (что было больше похоже на правду) предыдущая кобыла просто любила сильно попариться, но поток горячей воды заметно ошпарил Блэкджек. Охранница прекрасно знала про правило включения сначала холодной, затем горячей воды, однако практически всегда покрутив сразу два вентиля на одинаковое число оборотов можно было сэкономить несколько секунд своего времени и мгновенно получить в своё распоряжение тёплую воду. Практически всегда, однако не в этот раз. Хорошо, что вода не была слишком уж горячей: она не обварила шкуру Блэкджек в прямом смысле этого слова, а больше шокировала кобылу, спровоцировав серьёзный дискомфорт. Выругавшись, сидя на полу, охранница поднялась на корточки, потёрла отбитый зад, после чего (на этот раз уже медленно) настроила температуру воды, льющейся из душевой лейки, и стала наслаждаться тёплыми потоками, стекавшими по её телу и вызывавшими приятное лёгкое онемение кожи. Затем Блэкджек, отойдя на пару шагов назад, чтобы выйти из водяных струй, намылила мочалку и держа ту левитацией принялась тщательно растирать своё тело, начав с шеи и головы, после перейдя на спину, живот и круп и заканчивая копытами.

— А задница-то и правда неплохая… — услышала единорожка краем уха тихий женский голос, которому предшествовал короткий едва заметный свист. Удивлённая Блэкджек резко обернулась, однако кобыла по-прежнему не увидела нипони в душевой. Охранница временно закрыла краны, вышла в раздевалку, затем выглянула в коридор – но и те были совершенно пустыми.

— Не поняла?! Это кто сейчас сказал? — задала Блэкджек вопрос в пустоту, ожидая услышать смущённые извинения за произнесённые слова какой-нибудь кобылой, которую та попросту почему-то не заметила (хотя, как это было возможно, охранница не имела ни малейшего понятия), но вместо ответа была одна лишь тишина.

— Ладно Вам, давайте, можете уже не прятаться: я же знаю, что здесь кто-то есть. И нет, за рассматривание моей задницы я Вас наказывать не собираюсь: за это не переживайте. Честное слово Вам говорю, наказывать не буду. Мне просто любопытно узнать, кто это сказал и всё, не более того!

Но в ответ всё равно была тишина, нарушаемая лишь тихим электрическим гудением желтоватых потолочных ламп. Блэкджек вновь проверила ближайшие комнаты и коридоры, однако не смогла обнаружить никаких следов других пони или их недавнего присутствия в этом месте.

— Ау? Здесь есть понибудь вообще?

И вновь в ответ одна лишь тишина.

— Странно… — пробормотала единорожка, после чего вернулась к временно ею оккупированной душевой лейке и продолжила мыться. Блэкджек ещё несколько раз внезапно оборачивалась без причины, однако увидеть или услышать понибудь та так и не смогла. Вскоре кобыла и вовсе выбросила это событие из головы: изредка с ней бывало такое, что мысли в собственной голове “звучали” столь громко, что охранница оборачивалась, ища того, кто их произнёс, прежде чем сообразить, что их творцом оказывалось пресловутое подсознание. Правда, нечто подобное с единорожкой случалось от силы несколько раз за всю жизнь… Тем более услышать от себя комплимент про собственный круп было несколько странно даже для подсознания и попахивало заметным нарциссизмом. “Неужели я и правда настолько зациклена на себе?” – мысленно спросила себя Блэкджек, закрыв краны после того, как она закончила с мытьём своего тела, после чего забрала с собой сумку с мылом и мочалкой и стала вытираться полотенцем в помещении-“раздевалке”.

Она редко когда обращала существенное внимание на собственную внешность в отличие от многих других (хоть всё же и не всех) кобыл Стойла: так Блэкджек никогда не понимала, зачем довоенные модницы, если верить старым журналам и книгам, тратили в буквальном смысле часы своего свободного времени лишь затем, чтобы нанести на свою мордочку макияж, что продержится максимум час-другой от силы, перед прогулкой в парке или походом в ресторан или театр. Это же была совершенно глупая и нерациональная трата времени! Да, возможно, охранница и была несколько большей неряхой, чем ей самой хотелось бы признавать, но даже если бы Блэкджек таковой и не являлась, она бы всё равно не стала пользоваться помадой, румяной или тенями для век ежедневно. Нет, конечно, вполне вероятно, изредка, во время какого-то особенного события… но и даже в том случае, кобыла управилась бы со всей процедурой минут за десять, максимум, пятнадцать, если что-то вдруг пойдёт не так. Да, эффект получится далеко не идеальным, однако всё равно более чем приемлемым! А ведь в Стойле проживало множество кобыл, каждое утро тративших лютую уйму времени на нанесение макияжа из переработанных материалов. Зачем было так накручивать себя и создавать лишние проблемы на пустом месте, Блэкджек никогда не понимала, и вероятнее всего не поймёт. И тем не менее, большую часть времени единорожка выглядела по крайней мере неплохо. Её белоснежная шерсть периодически очищалась после визитов с мылом в душевые, а до этого, даже когда и засаливалась, то вполне допустимо, даже на удивление красиво, гладко укладывалась, будто бы была покрыта едва заметным лаком. Грива и хвост же в большинстве случаев почему-то упорно не хотели расчёсываться именно так, как желала того Блэкджек, однако даже растрёпанные те смотрелись вполне стильно и привлекательно. Изредка кобыла думала, не была ли Кард Трик – самая первая начальница охраны Стойла Девяносто Девять, в каком-то родстве с Рэйнбоу Дэш? Это бы точно объяснило необычное поведение волос гривы и хвоста. Но всё равно, возвращаясь к теме про обсуждение собственного тела, думать о том, насколько красив твой круп, как минимум странно и неправильно.

Закончив вытираться, охранница надела на себя облегчённую броню, забрала сумку с предметами личной гигиены и отправилась обратно в сторону спальных отсеков. Пройдя несколько коридоров и один раз спустившись по лестнице этажом ниже, Блэкджек вошла в свои апартаменты. Единорожка убрала сумку в ванную комнату и отправилась в направлении Атриума, заблокировав снаружи дверь в свою комнату на электронный замок, чтобы позавтракать перед ежедневным (а ещё точнее – ежесменным) брифингом Джин, проводимом для всех охранниц, заступавших на дежурство. Подходя к открытой гермодвери, ведущей в холл нижнего этажа Атриума, кобыла ощутила странное чувство, будто за ней кто-то следит. Блэкджек замерла и резко обернулась. Расти Спеннер, тихо шедшая в нескольких метрах позади, так же резко встала как вкопанная, встретившись взглядом с охранницей, почти затаив дыхание. От неожиданности глаза пегаски вмиг округлились, а зрачки сжались до размера булавочной головки. Испуганная кобыла стояла на месте не шевелясь, ожидая, что произойдёт дальше. Блэкджек несколько секунд внимательно изучала пустой коридор за собой, глядя, то на квадратную дверь вдалеке, то на мерцавшую, видимо наполовину перегоревшую настенную лампу, то на пол, после чего потрясла головой, выбросив из неё параноидальные мысли, и вошла в Атриум. Невидимая пегаска закрыла глаза и с невероятным облегчением выдохнула, положив переднее копыто на грудь, после чего, не доходя до двери, через которую прошла единорожка, пары метров, на развилке повернула налево и куда-то галопом поскакала по такому же совершенно беспонному соседнему коридору.

Блэкджек пересекла Атриум по диагонали, направившись прямиком в кафетерий. Тот был весьма небольшим помещением, из-за чего правую сторону Атриума много лет назад было решено превратить в своеобразное продолжение столовой, о чём говорили занимавшие его треть столы и стулья, расставленные довольно-таки плотно. Занята была примерно половина всех сидячих мест. Пройдя по примыкающему к Атриуму боковому коридору несколько метров и войдя в ближайшую квадратную гермодверь, Блэкджек очутилась в помещении кафетерия: бόльшая его часть была уставлена столами и стульями, забитыми пони также примерно наполовину, а оставшуюся занимал длинный угловой прилавок с горизонтальными металлическими стержнями – направляющим путём для подносов. Кобыла подошла к стопке сложенных пластиковых подносов, взяла один и приготовилась выбирать себе еду на завтрак. Через минуту неглубокие стальные миски на подносе Блэкджек по её просьбе были наполнены поварихой водорослями бледного цвета, серо-коричневым сеном и зелёными травяными чипсами. Стакан с переработанным яблочным соком единорожка поставила на поднос уже сама. Блэкджек достала из кармана своей брони талон на еду, отдала его кобыле-повару, после чего, поблагодарив ту за обслуживание, магией подняла поднос в воздух и, держа его перед собой, простояв на месте несколько секунд, внимательно осмотревшись по сторонам, окинув взглядом всех завтракавших здесь кобыл, пошла обратно в Атриум. Она хотела найти понибудь, с кем ей было бы приятно пообщаться. В помещении кафетерия таких пони Блэкджек обнаружено не было. Вернее, здесь присутствовало много кобыл, с кем она находилась если не в хороших, то как минимум в нормальных, нейтральных или просто приемлемых отношениях, но каждый потенциальный начатый диалог с любой из них мог вскоре запросто скатиться в довольно неловкое и неприятное формальное русло: всё же с будущей главой охраны как-никак о многом не пооткровенничаешь и не посплетничаешь – так считало большинство жителей Стойла. И хоть Блэкджек часто осознанно закрывала глаза на проступки других кобыл ради возможности наладить с кем-то из них более близкие, чем просто деловые отношения, на практике же почему-то это практически никогда не приносило желаемого результата. Вероятно, всё дело было в том, что для окружающих единорожка в первую очередь являлась дочерью нынешней главы службы безопасности, чем кем-либо ещё. Но ведь Блэкджек старалась никогда не пользоваться очевидными привилегиями, которыми она единственная обладала во всём Стойле, поэтому обвинять её в блате было бы как минимум некорректно! Блэкджек использовала своё положение в корыстных интересах всего пару раз и лишь на тех, кто своим поведением и поступками этого явно заслужил. К большому сожалению, в случае пони, подобных Дейзи, даже ябедничество Джин Рамми и последовавшее понесённое ими наказание не были способны коренным образом исправить их поведение и отношение к окружающим. А в добавок в виде громадного минуса ещё и способствовали иногда крайне неприятным и под частую довольно болезненным проявлениям личной мести в свой адрес. Поэтому Блэкджек давно усвоила на своём горьком опыте, что каждая из её жалоб на Дейзи, не останется от той в будущем без ответа, и что каждый такой “ответ” будет значительно более неприятным, чем её с Мармеладкой стандартные пакости (от которых на регулярной основе страдали с дюжину пони, по одной Селестии известной причине не понравившиеся грубой мускулистой хулиганке в этот раз).

Блэкджек чуть повеселела, когда приметила свою знакомую Риветс, сидевшую за одним из столов в Атриуме. Серая земнопони с коричневой гривой и лимонными глазами, подперев передним копытом щёку, скучая и дырявя взглядом поднос с уже опустевшими стальными мисками, вполуха слушала, видимо, далеко не самую интересную беседу своих старых подруг, сидевших за тем же столом: ПипБак-техника Миднайт – красивой иссиня-чёрной единорожки с угольно-чёрными гривой и хвостом и голубыми глазами и учительницы Текстбук – относительно молодой земной кобылы с тёмно-болотным цветом шерсти и средней длины бордовой гривой и лиловыми глазами. Судя по всему, инициатором беседы была последняя, поскольку реплики Миднайт оказывались раза в два короче и лаконичнее чем её.

— …после чего она спросила меня, почему, если все без исключения пони в конце концов когда-нибудь умирают, начиная и заканчивая свои жизни одинаково, мы проживаем жизнь по-разному: в разном окружении пони, занимаясь и увлекаясь разными вещами, с разными кьютимарками, внешностью, врождёнными способностями и в целом уникальной уготовленной каждому судьбой, — произнесла тёмно-болотная земнопони достаточно эмоционально. — И вот что я должна была ей ответить, ты мне скажи? Это вообще не относится никаким боком к урокам по довоенной истории Эквестрии, счёту или грамматике!

— Мне кажется, тебе следует более благосклонно относится к Вент: она же ещё жеребёнок, — ответила иссиня-чёрная кобыла. — И (возможно это тебе покажется немного странным) дети иногда задают такие вопросы, которые способны поставить в тупик любого взрослого пони.

— Да? Ну и как ты мне предлагаешь в следующий раз ответить на подобный вопрос, в таком случае, умная ты наша? — недовольно проворчала Текстбук, начавшая пожёвывать очередную порцию сена необычного цвета.

— Не знаю. Попробуй придумать какое-нибудь правдоподобное объяснение, например, что у каждой кобылы есть свой собственный путь по жизни, который та должна отыскать, а после – следовать ему несмотря ни на что. И то, что в этом и заключается смысл жизни любого пони. Если кто-то из твоих учеников будет и дальше, как ты выражаешься “слишком много философствовать” на уроках, заинтересуй их философским объяснением важности изучаемой в данный момент дисциплины. Это же интуитивное понятное решение. В конце концов, учитель среди нас кто: ты или я?

— Ну я, я… Блин, так говоришь, как будто это проще простого сделать… Мне иногда кажется, что из тебя учитель бы вышел лучше, чем из меня.

— И далеко не тебе одной… — подумала про себя Блэкджек, стоя рядом со столом, дожидаясь момента, когда на неё понибудь обратит внимание.

— Не говори глупости, Текстбук. Ты хороший учитель. Просто… мне иногда кажется тебе не хватает толи опыта, толи сноровки для воспитания жеребят.

— Не я должна их воспитывать! — недовольно парировала болотная кобыла. — За воспитание жеребят отвечают их родители, это их прямая обязанность. А я учитель. Я их учу различным дисциплинам. И с этой задачей я прекрасно справляюсь. А воспитание как таковое в мои прямые обязанности не входит!

— Кхем-кхем, — демонстративно прочистила горло единорожка, всё ещё державшая поднос с едой в телекинетическом захвате перед собой, — Извините, что прерываю вашу интереснейшую беседу… Присесть можно?

— Да, да, разумеется, — кисло ответила Текстбук.

— Конечно, никаких вопросов. Присоединяйся. Может быть, у тебя в рукаве отыщется парочка более интересных историй, которыми ты бы могла со мной поделиться, — пробормотала Риветс, по выражению мордочки которой было понятно, что текущая тема разговора двух подруг ей явно не нравилась.

— Садись, Блэкджек. Как видишь, как раз одно незанятое место осталось за столом, — произнесла Миднайт.

— Ну, рада, что вы не против моей компании.

Блэкджек поставила поднос на стол, выдвинула телекинезом стул, засмотревшись на подруг, и не глядя плюхнулась на него своим крупом, о чём секундой позже очень сильно пожалела. В следующее мгновение охранница громко взвизгнула на всё помещение Атриума, из-за чего большинство трапезничавших кобыл обернулось к их столу. Блэкджек крепко стиснула зубы и зажмурила глаза от боли.

— Что? Что такое?! — заволновалась Риветс.

— Блэкджек, ты в порядке? — спросила Миднайт.

— Ты чего это? Что случилось? — не поняла Текстбук.

— О-о-ох… Так вы хотите знать, что случилось?.. — саркастично пробормотала охранница, осудительно посмотрев на всех троих по очереди: — Очень смешно, дамы. Ха-ха, прекрасная шутка! Думаете, я поверю, что вы втроём не знали, да?..

— О чём мы не знали? — не поняла Риветс. — Да что случилось-то?!

— Уф… Да так, сущая ерунда… — Блэкджек медленно заёрзала, вновь зажмурившись и стиснув зубы. Крепко упираясь передними копытами о стол, она кряхтя с трудом залезла на стул задними ногами. Когда охранница оказалась на корточках, кобыла приподняла свой изрядно травмированный круп над уровнем стола, крепко схватив себя за хвост передней ногой для пущей демонстрации. Все три кобылы увидели небольшую прямоугольную фанеру с забитыми в неё гвоздями, довольно глубоко впившимися в ягодицы единорожки, — Совершенно ничего особенного не случилось, всего лишь любительской акупунктурой решила заняться!

— Что за?.. — только и смогла произнести поражённая Текстбук, выпучив глаза.

— О-ох… это должно быть очень-очень больно… — пробормотала Миднайт, прикрыв рот копытом и чуть отвернув голову в сторону от шокирующего зрелища.

— Уф, вот так жесть!.. — воскликнула Риветс. — Блэкджек, ты… как?

— О-о-о, да просто великолепно! — с сарказмом пробормотала кобыла сквозь зубы. — Лучше не бывает! Каждый день ведь гвозди в задницу себе втыкаю! Ну так что, и чьих же копыт это дело?

Все три изумлённые кобылы тут же стали отнекиваться, уверяя, что если бы они заметили “ловушку” на свободном сидении, то немедленно бы её оттуда убрали, чтобы нипони не покалечился. Блэкджек интуитивно обернулась и посмотрела вверх на помост у противоположенной стены Атриума, на котором, глядя прямо на неё, стояли и по всей видимости смеялись две охранницы: Дейзи – белая весьма массивная и крупная кобыла с жёлтой гривой и её вечный прихвостень Мармеладка – медового цвета кобыла с практически такого же оттенка гривой и хвостом.

— Ах вот, значит, как, да? — тихо произнесла Блэкджек скорее как мысли вслух, не сводя взгляда с помоста. — Думаешь, ты меня этим унизила и разозлила? Ну тогда смотри и кусай локти, поскольку, одних лишь жалких гвоздей в моей попе будет явно недостаточно, чтобы испортить мне сегодня настроение.

Блэкджек повернулась обратно к своим знакомым, сев на стул на корточки, из-за чего гвозди воткнулись на сантиметр глубже в тело охранницы, причинив дополнительную боль. Но на этот раз единорожка лишь зажмурилась на несколько секунд, после чего принялась поедать сено вперемежку с водорослями с по-садистски весёлым выражением морды, чем изрядно шокировала как Риветс, так и Миднайт с Текстбук. Однако кажущаяся безразличной реакция на гадкую и крайне болезненную пакость помогла психологически лишь самой Блэкджек, поскольку две довольные улыбающиеся кобылы на помосте сделали брохув и отправились куда-то по своим делам, испытавшие явное удовлетворение от совершённого злодеяния.

— А чего вы замолкли-то, девчонки? — спросила Блэкджек, с удовольствием поедая завтрак. — Вы же вроде что-то там обсуждали, пока я не пришла? Можете продолжать, я же вам не мешаю?

— Ты… кхм, это… тебе так… нормально? — произнесла Риветс, запинаясь, дважды чуть было не поперхнувшись своей едой.

— Более чем. Ну, насколько пони в принципе может себя нормально ощущать с гвоздями в заднице, конечно, — парировала единорожка, пережёвывая завтрак, забирая его по очереди вилками из трёх разных стальных тарелок, на секунду обернувшись, и бросив демонстративный взгляд на своё болящее мягкое место.

— То есть ты… не собираешься, ну… отсоединить от себя фанеру? Это ведь п*здец как больно, должно быть…

— Да-а… ты же не сможешь ведь весь день и дальше так с ней ходить, — сконфуженно произнесла Миднайт.

— М-м-м… и это я слышу от тех пони, что с большой вероятностью были в курсе подложенной мне пакости Дейзи, да? Спасибо, что-нибудь сама потом придумаю.

— Да Блэкджек, ну поверь, мы правда её не видели! — эмоционально произнесла Риветс, что прозвучало слишком похоже на оправдание. — Да, они вдвоём здесь проходили несколько минут назад, не буду тебе врать: прям мимо нашего стола. Она должно быть, всё это время держала деревяшку практически у самого пола, после чего ловко на ходу подложила её на свободный стул. Иначе я просто не представляю себе, как это могло произойти! Они вдвоём просто прошли мимо, ни на секунду не остановившись или сбавив скорость, уже не говоря о том, чтобы обратить на нас хоть какое-то внимание!

— Ну ладно, ладно. Хорошо, так уж и быть, поверю, хех. Ладно, Риветс, просто забей. В любом случае, это не так уж и важно. Если эти две засранки думают, что сумеют испортить мне настроение именно сегодня, то они глубоко заблуждаются! А если они и смогут, то для этого им ещё нужно о-о-о-ой как постараться!

— А почему именно сегодня? — спросила Текстбук.

— Сегодня что, какой-то особенный день в отличие от любого другого будничного в Стойле? — поддержала Риветс.

Блэкджек серьёзно посмотрела на подругу, после чего её натянуто счастливое выражение мордочки исчезло, сменившись полуразочарованным-полураздражённым.

— Ты забыла, не так ли? Вы все втроём забыли? Ну замечательно… просто прекрасно!

— Забыли что? — не поняла Миднайт.

— Да, ты это о чём, Блэкджек? — добавила Текстбук.

За столом повисла тишина, продержавшаяся несколько неловких секунд.

— Сегодня твой день рождения… — протянула серая кобыла тоном, предательски говорившим о том, что осознание данного факта наступило непростительно поздно. На мордочках всех троих появились заметные следы ощущения вины.

— Мда-а-а… всё с вами ясно.

— Э, хе-хе, да нет, нет, Блэкджек, ты чего? Конечно же… конечно же мы об этом помним! — совершенно неправдоподобно соврала Миднайт.

— Д-да!.. Мы об этом не забыли! — поспешно поддержала Текстбук.

— Как мы вообще могли забыть такую дату!.. Да ты за кого меня считаешь?.. Какая же я буду подруга, если я забуду о твоём дне рождении!.. — произнесла Риветс.

— А, значит, не забыли? Ну и что же вы, в таком случае, подготовили мне в качестве подарков на этот год, мне очень интересно узнать? — крайне язвительно сказала Блэкджек.

— Мы… мы… Ну вот я подготовила один очень… э-э-э… потрясающий подарок… не такой, что был прошлый раз, ты не подумай! Он… он тебе очень понравится… да, я это гарантирую, честное слово! — промямлила серая земнопони.

— И я… кое-что нашла тоже… для тебя… да, — согласилась болотная кобыла. — Тебя это сто процентов заинтересует, абсолютно уверена!..

— А когда ты увидишь мой подарок… эм… для тебя, так ты вообще закачаешься от удовольствия! — произнесла иссиня-чёрная единорожка. В подтверждение её слов Риветс утвердительно закивала головой, повернувшись в её сторону (правда несколько большее количество раз, чем следовало бы).

— Оу, даже так? Ну и… где же эти ваши самые сногсшибательные подарки в таком случае, мне любопытно? — произнесла охранница, не веря ни единому их слову.

Три кобылы стали мямлить что-то нечленораздельное, пытаясь придумать какой-нибудь правдоподобный ответ, вот только никому из них в голову ни один удовлетворительный вариант как будто бы на зло в тот момент не приходил.

— Ну да, что и требовалось доказать – вы все о нём забыли. Понимаю, — разочаровано произнесла Блэкджек, доедая последние остатки продуктов на своих тарелках.

— Блэкджек, ты… слушай, извини, что так получилось, — осторожно сказала Риветс. — Я… я что-то просто ужасно замоталась последнее время… У меня совсем выскочило из головы, что это сегодня.

— О, да ничего страшного! Ну подумаешь, забыли о моём дне рождении, пфф, делов-то! Кому ведь какое дело, в какой оно день, правда? Мне вот тоже абсолютно до лампочки, когда оно!

— Извини, честно. Мне очень неловко, правда…

— Нам всем неловко, что мы забыли, — добавила Текстбук.

— Блэкджек, прости, — виновато сказала Миднайт. — Мы… мы это не нарочно, правда…

— Я понимаю, что это всё всего лишь отмазки, но… всё же…

— Знаешь, Риветс, я ещё могу понять твоих подруг, что они забыли. В конце концов, ладно, ты с ними больше времени проводишь, чем я. Да и я понимаю, что они две не горят каким-то безумным желанием проводить со мной своё личное время. Я всё это прекрасно понимаю. И то, что у них есть с кем пообщаться на более интересные темы, чем со мной, и всё прочее… Но вот то, что о моём дне рождении забыла и ты тоже, это… Ну это меня весьма печалит, знаешь ли!

— Блэкджек, извини, честно… Я полная идиотка. Мне очень жаль, правда… — сказала Риветс, будучи готовой провалиться под землю со стыда за свою забывчивость.

— О да, в этом ты совершенно права. Рада, что ты это признаёшь!

Охранница спустилась со стула на пол, слегка охнув, после чего телекинезом подняла поднос с грязной посудой, заставив тот левитировать перед ней, окутанный белым магическим сиянием. После чего такое же сияние появилось и вокруг злосчастной доски. Одного резкого рывка оказалось вполне достаточно, чтобы за раз выдернуть все вонзившиеся глубоко в круп гвозди. В следующий миг Блэкджек громко вскрикнула из-за резкой боли на весь Атриум, что во второй раз привлекло внимание практически всех трапезничавших пони, которые, кто в шоке, кто с сочувствием, кто в смятении теперь наблюдал за происходившим у их столика.

— У-ух, бл*ть, это было больно… И знаете ещё что? — сказала единорожка, посмотрев на фанеру с окровавленными гвоздями. — Пожалуй, эту доску я себе оставлю. Потому что в отличие от вас, Дейзи с Мармеладкой о моём дне рождении не забыли!

Блэкджек демонстративно приподняла фанеру на уровень шеи и перевернула её, показав троице неаккуратно написанное чёрным техническим маркером на обратной стороне саркастичное поздравление с праздником с двумя подписями и ехидным черепом со скрещенными костями, после чего отправилась прочь из Атриума относить поднос обратно в помещение кафетерия, прихрамывая на обе задние ноги и слегка окропляя свой путь кровью. Трое пристыженных кобыл не нашлись, что им следовало сказать в ответ или же сделать, чтобы загладить свою вину, в растерянности и с чувством глубокой вины наблюдая, как подруга Риветс скрылась с левитируемыми подносом и доской в дверном проёме.

Всё это время за произошедшей сценой внимательно следила одна коричневая пегаска с двухцветной красно-чёрной гривой с воткнутыми в уши миниатюрными наушниками, стоявшая на мостике второго этажа противоположенной стороны Атриума, слегка опираясь передними ногами о поручни, делая вид, будто та пыталась найти какую-то информацию в своём ПипБаке или же вдумчиво его настраивала. Расти проводила медленным взглядом двух кобыл-хулиганок, когда те проходили мимо неё. Дейзи, не говоря ни слова и смотря всё время строго перед собой, задела Расти своим хвостом, из-за чего пегаска чуть было не свалилась на помост, потеряв баланс, но всё же ей удалось устоять на своих двоих. По всей видимости, массивная охранница попыталась сбить с ног аналогом подножки случайно встретившеюся ей на пути кобылу-техника в её лице, но попытка оказалась неудачной. Пегаска продолжила сосредоточенно следить за диалогом четырёх кобыл, а затем уже с чуть меньшим интересом, но всё равно достаточно внимательно за действиями Риветс, Миднайт и Текстбук, как только Блэкджек их покинула. Через полминуты разговор трёх пристыженных кобыл на удивление быстро завершился, и Расти Спеннер принялась внимательно и с интересом рассматривать интерьер Атриума. Когда кобыла разглядывала красивые стальные колонны, отлитые в виде полуабстрактных деревьев, державших на себе потолок Стойла, настенные лампы помещения в течение нескольких секунд асинхронно медленно замерцали и вновь пришли в норму. Из динамиков интеркома донёсся музыкальный звуковой сигнал, информирующий, что за ним последует живое обращение Смотрительницы. Именно это и произошло.

— Говорит Смотрительница. Убедительная просьба свободных кобыл-техников (в первую очередь из служебных секторов Г-3 и Е-2) временно отвлечься от своих дел и помочь коллегам из сектора Д-2 с ремонтом вышедшего из строя генератора, калибровкой его стабилизирующих контуров, а также с профилактической калибровкой контуров генераторов в секторах Б и В. Я уж не знаю, каким образом и из-за чего, но генератор сектора Д-2 снова накрылся. Пожалуйста, будьте любезны сделать так, чтобы его следующая серьёзная поломка не наступила хотя бы в ближайшие два месяца. Риветс, от тебя жду отчёт о поломке к концу текущего дня. Делайте что хотите, но к следующей пятнице генератор должен быть готов к работе хотя бы на тридцати процентах своей заявленной мощности.

Прослушав сообщение и увидев, как Риветс выругалась, на эмоциях ударив копытом по столу, Расти вышла на главный экран ПипБака, убрала наушники в седельные сумки и куда-то быстрым шагом направилась прочь из Атриума.