На тундровый город Уиннипег обрушился холодный серый моросящий дождь. Хотя было пасмурно, солнечного света хватало, чтобы превратить пепельные останки крыс-вампиров в искрящийся блестящий дым. Что-то в сверкающих останках испарившихся вампиров оскорбило Ната, но он не мог сказать, что именно, и почему его оскорбляют искры солнечного света. Просто это было как-то неправильно, неестественно и неприятно.
Карибу и пони жили вместе в тундровом городе, но их объединяло одно: они были до невозможности вежливы и говорили — эээ чаще, чем это было необходимо. Кроме того, существовал местный обычай карибупинга — их способ поздороваться, попрощаться, выразить расположение или даже просто поблагодарить. Нат не мог не думать о перенесенных патогенах и заразных болезнях, вызванных прикосновением к отверстиям, извергающим слизь.
— Нат, я проголодалась.
— О, это будет записано в вашем журнале развития, мисс Блоссом.
— Но я хочу. Я голодна. Если я не поем, то умру.
— Что было бы очень жаль, ведь вы только что пережили крушение дирижабля. Столько всего вытерпеть, а потом умереть от отсутствия завтрака. Кстати, твой новый джинсовый жилет тебе очень идет.
— Не меняй тему. Мне нужна еда. Сделай что-нибудь!
— Очень хорошо, но я намерен отведать местной кухни. Тебе не помешает немного культурного разнообразия. Давайте отправимся попробовать местные кулинарные изыски. — Он вздохнул, улыбнулся и навострил уши. — Думаю, местные карибу найдут вашу оленью шапочку весьма очаровательной, мисс Блоссом.
— Больше никаких разговоров… Еда… еда! Раврр!
— Отлично, отлично, мы пойдем поедим. Хорошо, что у нас есть ваучеры на еду.
Огромный огонь потрескивал, сжигая черные куски угля. Камин представлял собой огромную каменную чашу, возвышавшуюся над комнатой, а прямо над ней находилась массивная медная конструкция, отводившая дым вверх и в сторону. Все остальное в здании было из грубо отесанного дерева, что, как знал Нат, было своего рода символом статуса, поскольку в тундре древесина была в дефиците. Массивный домик был одновременно и гостиницей, и рестораном, и казино.
Все пассажиры упавшего дирижабля остановились здесь на время.
— Очень мило, что совершенно незнакомые пони доверили мне своих жеребят, — сказала Татер Блоссом, ожидая, пока ей принесут еду. — Мне стало приятно. Некоторые из них даже сказали, что я, кажется, заслуживаю доверия. И хотя я не знаю, как я могу казаться надежной, мне нравится, что я такая, и я надеюсь, что так будет и впредь.
Термометр за окном показывал, что на улице четырнадцать градусов.
— Как только я перестала бояться, все, что происходило, было довольно захватывающим. Это было странное чувство — знать, что я в опасности, но в то же время в безопасности. Не думаю, что в этом есть какой-то смысл, но я не знаю другого способа сказать это. Все пони как-то справлялись с опасностью, и когда мы действительно разбились, это было больше похоже на удар, а не на огромный огненный взрыв. Она повернула голову влево и посмотрела на дирижабль, который теперь лежал на боку.
— Вы прекрасно справились со всем, мисс Блоссом.
— Спасибо, мистер Нат. И вы хорошо справились… с тем, что вы делали.
— Прости меня, Татер. Возможно, мне понадобится время, чтобы привыкнуть. Я… формален.
— Мы друзья. Мы должны говорить так.
— Да, мы друзья. Как я уже говорил, ты бэмби моих очей…
— Нет, не делай этого. Это грубо.
Он позволил себе тихое, спокойное, вежливое хихиканье, которое точно никого не потревожит.
— Я уже скучаю по Под и Таффи. Они были добры ко мне. Как… сестры.
Отвлекшись, Нат стал наблюдать за парой, сидящей за несколько столиков. Они были почти отвратительно влюблены друг в друга, возможно, потому, что выжили после аварии. А может, они просто очень любили друг друга. Два жеребца перегнулись через стол, чтобы быть поближе друг к другу, и в данный момент держались за копыта. Пегас и единорог, оба извлекают максимум пользы из того, что предлагает жизнь, даже если это неожиданная авария в тундровом городе Уиннипег.
Его мысли обратились к Блэк Мэйпл. Могут ли пегас и единорог обрести счастье вместе? Ответ, похоже, был однозначно положительным, если судить по паре за столиком через несколько мест. Эта пара словно не замечала окружающих, и казалось, что они смотрят только друг на друга. Возможно, встреча с опасностью помогла им осознать свою важность друг для друга. Вполне возможно, что именно опасность, а не отсутствие, как принято считать, заставила сердце стать счастливее. Непостоянство жизни означало, что нет никаких обещаний, что в другой день все уладится. Неминуемая опасность, как правило, расставляла приоритеты.
— Не хватает Блэк Мэйпл.
Он бросил взгляд в сторону Татер Блоссом, но не стал отрицать ее слова.
— Я уже давно думаю о Блэки, в основном прошлой ночью, когда пыталась успокоиться.
— И сейчас тоже, — ответил он, возвращая ей свое внимание.
— Ты знаешь, что хочешь стать доктором-биологом, а Под хочет стать доктором по выведению жеребят, и Таффи тоже хочет стать доктором? — Татер Блоссом уперлась обеими передними копытами в край толстого деревянного стола. — Ну, я почти уверена, что Блэки хочет тебя так же, как вы все трое хотите стать врачами. Назови это интуицией.
— Это не совсем одно и то же.
— И чем же оно отличается?
— Ну, — он попытался подобрать нужные слова, — для начала, то, что нужно Под, Таффи и мне, — это образование. Состояние бытия. Отличия, которые прилагаются к куску пергамента. Все, что зависит от того, получим ли мы то, что хотим, — это упорный труд и старание. То, чего хочет Блэк Мэйпл, выходит далеко за рамки состояния бытия или получения неодушевленного предмета. Ее желания зависят от моего решения — и я оставляю за собой право выбора.
— Не понимаю, чем это отличается.
— Татер, это так. Уверяю тебя.
— Я считаю, Нат, что она должна упорно трудиться и заслужить то, что хочет. И я думаю, что до сих пор она все делала неправильно. Но я не думаю, что все так уж изменилось. Вместо того чтобы быть врачом, она будет женой. Я понимаю, что ты не бумажка, но ты все равно что-то, что она должна заслужить.
Нат молча обдумала слова Татер Блоссом и не стал их отвергать. Она училась отстаивать свою правоту, и он решил, что это слишком важно, чтобы препятствовать ей. Хотя он и не был полностью согласен с ее словами, он понимал, к чему она клонит, и, поразмыслив, мог бы немного изменить свое собственное мнение.
Черные куски угля в каменной чаше потрескивали и пощелкивали, пока он изучал лицо Татер Блоссом. Она уже почти полностью исцелилась, и ему оставалось только удивляться тому, насколько она крепка и бодра. Он заметил, что она изучает его, пока он наблюдает за ней, и делает это беззастенчиво и безоговорочно. Он подумал, не означает ли это, что они доверяют друг другу. Возможно, сначала она доверяла ему по необходимости, а теперь это переросло в нечто иное, более значительное.
Поразмыслив, он понял, что ценит это доверие.
Это было восхитительно.
Она была восхитительна.
— Вот и все, — сказала официантка, приблизившись. — Одно блюдо для завтрака размером с прерию для юной мисс и одно специальное блюдо для завтрака. — С грохотом были поставлены тарелки, и она улыбнулась, показав, что у нее не хватает нижнего переднего зуба. — Приятного завтрака.
— Спасибо, — поспешила сказать Татер Блоссом.
— Не за что, сладкая, — ответила официантка, поспешив обслужить других голодных клиентов.
Тарелка для завтрака размером с прерию, как ее называли, была, пожалуй, самой большой порцией еды, которую Нат когда-либо видел. В центре возвышалась настоящая гора гарнира: картофель фри с творожным сыром, все это было залито соусом. С одной стороны лежала груда бобровых хвостов, что-то вроде жареного конфитюра, с которым он не был знаком. На другой стороне лежала дюжина яиц, огромная пачка тостов Фэнси, залитых кленовым сиропом, жареные грибы в кляре и жареный овсяный пирог. На отдельной тарелке лежала груда пирожных, по форме напоминающих кленовые листья. Там же стояло блюдо с мягким взбитым сливочным маслом, которое ответственно подавалось сбоку, потому что, почему бы и нет?
Его собственный завтрак был гораздо скромнее.
— Надеюсь, это поможет тебе продержаться.
— Может, я и продержусь до обеда, но вряд ли.
Он шумно сглотнул. Он ничего не мог с собой поделать. То, что она сказала, нервировало его; не только то, что она сказала, но и то, как она это сказала. Он наблюдал за тем, как она осматривает свою еду, и гадал, какую часть тарелки размером с прерию она уничтожит первой. Просить помощи у родителей было правильным поступком, теперь он в этом не сомневался. Неудивительно, что земные пони так искусно выращивали еду; это просто должно было быть приспособлением для выживания, средством для того, чтобы не отказываться от огромных порций.
— Я никогда раньше не ела тосты Фэнси. Что это такое?
— Это хлеб, обмакнутый в яйца и поджаренный, — ответил он.
— О. Звучит неплохо. Но он также выглядит липким, и я беспокоюсь, как бы не испачкать лицо.
— Лицо можно почистить.
— Но липкое имеет свойство прилипать, Нат.
— Так и есть.
— Полагаю, ничего не поделаешь, — сказала она, когда она опустила морду рядом с горой картошки. А затем, без лишних слов и оговорок, голодная земная пони-кобылка принялась за еду…
Фабрика была настоящим чудом, несмотря ни на что. Консервированный кленовый сироп. Какие чудеса принесла современная эпоха. В Ванхувере и его окрестностях производилось так много сырого кленового сока, что его перевозили по железной дороге в другие места, например сюда, в Уиннипег, где он превращался в прекрасный сироп разных сортов.
Светло-янтарный, средне-янтарный и темный, насыщенный янтарный.
Это был огромный промышленный комплекс, которому самое место было бы в Ванхувере, и единственная причина, по которой он существовал здесь, в глуши, — это современный транспорт. Возможно, обычные пони не задумываются о таких вещах, но Нат задумывался. Без железных дорог такие города, как этот, едва ли бы существовали. Туризм, однако, теперь был важным фактором, поскольку Уиннипег существовал между Кантерлотом, Кристальной Империей и Якякистаном.
Здесь также находился огромный завод по розливу кленовой сельтерской воды, кленовой газировки и елового пива — поистине грандиозная промышленная крепость из кирпича, стали и стекла. Сюда поступало сырье, а выходила готовая продукция. Поезд мог проехать прямо через завод, чтобы не тратить время на погрузку и разгрузку товаров для импорта и экспорта. Благодаря этой промышленной эффективности Эквестрия стала могущественной, и ни одна другая страна в мире не могла с ней сравниться.
— Нат… У меня есть вопрос.
— Давай, задавай.
— Все то, что мы выращивали дома… поступает в такие места, как это, верно?
— Верно. — Он увидел свою ученицу в уголке зрения: она задрала голову вверх, чтобы посмотреть на дымовые трубы. — Мы все так или иначе связаны, Татер. Твой дом, Вдовий Лес, производит сырье. Эти товары отправляются в другие места. Существа, которые живут здесь, в этом месте, и в других подобных ему местах, зависят от транспортировки товаров. Железные дороги — это как кровеносные сосуды, по которым течет жизненная сила Эквестрии. Этот город существует для того, чтобы выполнять свою функцию. Если по каким-то причинам хоть одна часть великой и могучей цепи поставок будет нарушена, все участники почувствуют это.
Она прищурилась, задумалась, потопталась на месте, пнула несколько камешков на дороге и сказала:
— Кажется, я понимаю, но это очень много для осознания. Не так давно мир казался намного меньше. Был только Вдовий Лес. Мы, Соланумы, отправляли свои вещи другим Соланумам, которые жили в других местах, и все было хорошо.
Он подождал, пока она соберет свои мысли в порядок.
Она пустилась рысью прочь, и он последовал за ней. Сквозь унылые серые тучи пробивались лучи золотистого солнца, и лужи грязи заманчиво блестели в колеях дороги. Вокруг сновали пассажиры дирижабля, каждый из которых пытался по-своему справиться с неудобствами и скукой. Нат обнаружил, что ему очень нравится эта неожиданная остановка, а для его ученицы это была хорошая возможность познакомиться с окружающим миром.
— Мы спасены! — крикнул кто-то из пони. — Воздушный корабль! Наконец-то мы можем улететь!
— Наконец-то! Долго же они собирались!
Пришлось немного прищуриться, но Нат хорошо рассмотрел приближающийся дирижабль, который вызвал столько восторга. Это был не коммерческий дирижабль, а боевой корабль. Наверняка его ждало разочарование. Тем не менее, вероятно, было неплохо выяснить, что происходит. Он уже собирался окликнуть Татер Блоссом, но, как оказалось, говорить было не о чем. Она уже рысила в нужном направлении, и он последовал за ней, желая выяснить, что происходит.
Вид золотых доспехов обнадеживал и вдохновлял, хотя некоторые пони были раздражены постоянными неудобствами. Вокруг корабля, который представлял собой небольшую легкую модель, созданную для скорости, собралось довольно много публики. Рядовой Стренджвинг щеголял своей выправкой, и это было вполне заслуженно: он заслужил это право. На вызов ответил не находящийся на дежурстве гвардеец.
Что касается Ната, то он изо всех сил старался не привлекать к себе внимания.
О том, когда они смогут уехать, по-прежнему ничего не было известно, хотя они были вольны уехать по собственному желанию. Обещание, данное компанией, покрыть расходы, конечно же, будет выполнено, но для этого придется подождать, пока все будет готово. Поскольку еда и кров были предоставлены, Нат не беспокоился, по крайней мере, не слишком сильно, но он чувствовал острую необходимость вернуться домой.
— Эй ты. — Говоривший жеребец был в черных солнцезащитных очках, черном пиджаке и белой рубашке с маленьким латунным фонариком на воротнике. — Лорд Нат, верно? Из Дома Эксцентрика?
Внезапно почувствовав себя неловко, Нат заподозрил, что к нему обращается настоящий шпик:
— Да. Могу я узнать, кто вы?
— Неважно, кто я, но знайте, что я представляю Корону Эквестрии. Вы должны пройти со мной. Это не просьба.
— О, беспокойство, — выдохнул Нат. — Моя ученица пойдет со мной. Я не оставлю ее одну. Куда мы идем?
— В безопасное место, — ответил пони в черном. — Корона благодарит вас за сотрудничество. Да здравствует Ночная Леди.
Тут же все поведение Ната изменилось, и он принял жесткую, накрахмаленную позу.
— Да здравствует Ночная Леди.
Пони в черном приостановился, наклонил голову и посмотрел на Ната поверх солнцезащитных очков. Через несколько секунд он кивнул, а затем сказал:
— Пока вы у нас в гостях, вашей ученице будут предоставлены все удобства. Прошу вас, следуйте за мной. Принц Блюблад с нетерпением ждет встречи с вами.
Повсюду был холодный голый металл и открытые трубопроводы. Внутреннее убранство корабля даже не было покрашено, потому что краска была слишком тяжелой. Звездообразные коридоры напоминали промышленные утробы, а переборочные двери — судорожно сокращающиеся механические шейки матки. В этом месте не было ничего теплого или привлекательного, и Нат порадовался, что его не завербовали. Пока он терпел лишения и спал в пустой комнате над гаражом, у него были некоторые удобства в жизни. Здесь было так же мрачно, как и ужасно.
Когда Нат проходил мимо, паровая труба звякнула.
— Можно подумать, у принца в распоряжении есть яхта, — заметил Нат.
На что пони в черном ответил:
— Принц Блюблад предпочитает в таких делах утилитарную функцию. Вид боевого корабля успокаивает потрясенных горожан.
— Простите, что я противоречу вам, но я уверен, что вид корабля, готового доставить их домой, еще больше поднимет им настроение.
— О, я согласен. Но это не нам решать. Это дело частных предпринимателей.
— Хм… — Нат не был уверен, что согласен, но ничего не сказал, пока пони в черном вел его за собой.
На принце Блюбладе было что-то вроде сине-красной военной куртки, с маленькими золотыми веревочками, но без медалей, которые, как был уверен Нат, должны были там быть. Он стоял посреди комнаты, высокий, гордый, властный, и с ним были еще два пони — оба жеребенка, оба единорога. Одна из них была кобылкой — довольно болезненной кобылкой, у которой, казалось, выпадала шерсть и были желтые от желтухи глаза. Другой, жеребенок, удерживал чашку с кофе, который наверняка был военного качества. Оба они следили за каждым движением Ната.
— Я… простите меня, я ожидал совсем другого, — сказал принц Блюблад. — Приветствую вас. Я — Блюблад, как вы, я уверен, знаете, а это мои соратники на данный момент. Мисс Пайпер и мистер Никер. Вы должны простить мистеру Никеру его молчание, его недавно душили. Неприятное дело, вот что. Однако он бросает суровый взгляд.
— Приветствую вас, — ответил Нат. — Я — Нат. Это мисс Блоссом, моя ученица. Могу ли я поинтересоваться, чего вы ожидали?
— О, я не знаю. Возможно, комбинезона. Чего-то более подходящего для ремонтного пони. — Слова Блюблада были такими же холодными, как и голые металлические стены комнаты. — Как я понимаю, вы немного занимались ремонтом дирижабля.
Не успокоившись, Нат сглотнул, что вызвало гулкий звук. Он бросил жесткий взгляд в глаза Блюблада, но принц не отвернулся. Когда Нат заговорил, он сделал это самым спокойным тоном, на какой только был способен:
— Это был незапланированный ремонт. Я не действовал ни в каком официальном качестве, и, конечно, вы должны это знать. Я выбрал биологию, а не жизнь ремонтного пони.
— Может, обойдемся без игры слов? — потребовал Блюблад.
— Я обошелся без комбинезона, — ответил Нат.
— Умно. — Лесть Блюблада была искренней, и он склонил голову. — Меня послали поблагодарить вас. Сами того не осознавая, вы спасли несметное количество жизней.
— Не думаю, что на дирижабле их было так много. — Нат окинул взглядом двух жеребят, сидевших на скамейке, и услышал, как позади него зашаркала копытами Татер.
Желтушная кобылка вскочила со скамьи, на мгновение пошатнулась, восстановила равновесие, пересекла тесную комнату и встала перед Натом, устремив на него взгляд:
— Вы ошибаетесь. — Ее голос был напряженным, усталым и каким-то слабым. — Я — Пайпер Пай, из Подземного Дозора.
На борту находился агент под прикрытием. Его отправили в Ванхувер, подальше от Кантерлота. На борту есть какое-то лекарство или сыворотка, что-то, что нуждается в дальнейшей переработке. Мы опасались саботажа в Кантерлоте. Принц Блюблад, — она бросила злобный взгляд в сторону безупречно ухоженного жеребца, — …решил, что нам лучше всего будет действовать тайно, а не перевозить лекарство официально.
Помолчав, Нат проанализировал ситуацию и собрал воедино все ее составляющие. В Ванхувере было немало алхимических и фармацевтических лабораторий; от этого города несло наукой. Крушение дирижабля могло уничтожить образец, не дав ему добраться до места назначения. Коварно. Тревожно. Беспокойно. Хотя крысы не знали личности агента, возможно, они обнаружили корабль. Вероятно.
Было несложно собрать воедино те немногие кусочки головоломки, которые у него имелись.
— Принц Блюблад рассудил здраво, — сказал Нат Пайпер, и его слова заставили ее нахмуриться. — У него не было возможности знать. Похоже, что весь Кантерлот скомпрометирован. Конечно, граждане подвергались риску, но анонимная транспортировка все равно была лучшим вариантом. Образец в безопасности, не так ли? Агент не пострадал?
— Наш агент в порядке, — ответила Пайпер, явно расстроенная таким развитием событий. — Мы получили образец. Это очень особенная кровь очень особенной кобылки. Мы хотим, чтобы вы доставили ее в Министерство Чумы, Морока, Болезней и Магических Заболеваний Ванхувера. Как только вы доставите, вы получите дальнейшие инструкции.
— Хм… — Нат посмотрел на желтоглазую кобылку, которая смотрела на него снизу вверх. — Я не услышал слова пожалуйста. Или даже просьбы…
— Я не просила, — выплюнула Пайпер, и в этот момент принц Блюблад захихикал.
У кобылки были шрамы, и если бы Нат рискнул предположить, то предположил бы, что Пайпер моложе Татер Блоссом. В ее взгляде читался безумный, почти маниакальный блеск, а в глазах — боль, очень много боли. Она была слишком молода для всего этого, и он решил, что должны быть какие-то смягчающие обстоятельства.
— Что делает кобылку такой особенной? — спросил Нат. — Мне кажется, я имею право знать, если меня призывают.
— Не вашего…
— Ее зовут Кубики[1], — сказал Блюблад, прерывая Пайпер. — Она владеет мощной магией случайности. Фортуна благоволит ко всем возможным аспектам ее существования. Если она заражается чем-то, ее врожденная удача начинает противостоять болезни. Нам нужно доставить образцы ее крови в Ванхувер.
— Хорошо. — Нат кивнул. — Я могу это сделать.
— Спасибо, — сказала Пайпер, ее тон смягчился. — Пожалуйста, простите меня. У меня был сильный стресс.
— Да. — Блюблад подался вперед и встал рядом с Пайпер. — От нее требуют слишком многого, и она изо всех сил старается справиться с этой задачей. Мистер Никер, хотя формально и является главой недавно созданного Подземного Дозора, не лучший командир. Он не лучший лидер вне боя. Мисс Пай взяла на себя обязанность сделать то, что не под силу мистеру Никеру.
— Мисс Пай, некоторые пони уважают свирепость. Других она раздражает. Некоторых невозможно подчинить. — Нат опустил голову, чтобы оказаться на уровне глаз юной мисс. — Дипломатия — это искусство, как и фехтование. Научитесь читать пони, а затем тщательно выбирайте подход к ним. Кто-нибудь из пони сказал вам, кто я или что я?
Пайпер прикусила губу, тщательно прожевала ее, а затем покачала головой.
Нат улыбнулся и с облегчением увидел, что она все еще кобылка.
— Я студент-биолог. — Он усмехнулся и пустил в ход свое обаяние.
Рядом с Пайпер захихикал принц Блюблад.
В пустынной столовой было тускло, прохладно и тесно. По крайней мере, здесь было где присесть. Круглые стальные столы с холодными, неподатливыми стальными скамьями не давали никакого комфорта, а холодный металл был довольно сильным шоком для мест не подлежащих упоминанию. В центре стола стоял кейс — непритязательный чемоданчик, в котором хранилось нечто неисчислимо ценное.
Сгорбившись над столом, Фликер потягивал кофе и время от времени издавал скрипучий кашель.
Пайпер теперь почти молчала. Она прислонилась к Фликеру, усталая, лишенная сил. Что-то подсказывало Нату, что желтушная кобылка не выспалась прошлой ночью, да и он, по правде говоря, тоже. Не спала и Татер Блоссом, а она тоже очень хотела спать. Все они сидели почти локоть к локтю, сгрудившись вокруг круглого стола, на котором лежал драгоценный груз.
Он никак не мог осмыслить все, что ему рассказали. Реальное, честное положение дел в Эквестрии. Новая чума. Болезни. Зараза — не просто болезнь, а злобная сущность, стремящаяся заразить всех здоровых существ. Подземный Дозор был еще только формирующимся подразделением, которому пока не удалось практически ничего сделать. Нат с трудом осознавал всю грандиозность ситуации.
— Наверное, мне следует упомянуть, что за вашу службу вам хорошо заплатят. — В голосе Блюблада не было ни следа культуры или утонченности, только покорная усталость. Он тоже, как и остальные в его компании, был утомлен, несомненно, выбившись из сил. Когда мы призовем вас, когда вы нам понадобитесь, с вами не будут обращаться как с простым новобранцем. Мистер Уокер, который сейчас находится в Кантерлоте, настаивает на политике справедливого вознаграждения призывников, и, как бы мне ни было неприятно это говорить, я склонен согласиться.
Нат задумался над этими словами, их значением и тем, как они относятся к нему. Оплата была приятной, но и проблематичной. Она могла способствовать развитию чувства жадности, а не долга перед нацией. Однако плата могла и удержать пони верным — хотя Нат не мог быть куплен. Поразмыслив, он так и не определился с выбором, но оценил справедливое вознаграждение. Его ученица была машиной для поедания пищи, и он хотел по возможности обеспечивать ее из собственных средств.
— Эта кровь стоит больше, чем золото. — Подняв одно копыто, усталый принц жестом указал на ящик на столе. — Мы всегда можем достать больше этой крови… но в маленьких кобылках есть немного крови, и они обычно плачут, когда их мучают. Так что эта посылка, оставшаяся в целости и сохранности, спасет нас от многих пролитых слез. Не знаю, как крысы узнали, какой корабль саботировать… Это меня немного беспокоит. В данный момент я продолжаю сомневаться в себе и думаю, не лучше ли было бы отправить посылку через пегаса-курьера.
— Это попахивает риском, — сказал Нат принцу Блюбладу. — Конечно, все это просчитанный риск. По крайней мере, с дирижаблем, полным пони, удача может быть на вашей стороне. На борту могут быть способные пони. Подлые планы могут быть сорваны.
— Действительно. — Блюблад постучал копытом о край стального стола, и его нервные глаза забегали во все стороны. — Похоже, даже кровь Кубики приносит удачу. Все получилось. В основном.
Фликер подтолкнул Пайпер один раз, потом второй и кивнул ей.
— Мистер Нат, — Пайпер постаралась быть обаятельной, учитывая ее нынешнее состояние истощения, — мы из Подземного Дозора хотели бы, чтобы вы стали нашим курьером для будущих трансферов. Ваши дорожные расходы будут полностью оплачены. Неважно, каким классом вы полетите. Оплата может быть обсуждена и согласована. Я больше не хочу оставлять это на волю случая. Моя репутация и так не очень велика, и я думаю, что вижу шанс показать свою компетентность.
— Обучение — это проблема.
— Мы постараемся ограничить трансферы до одного раза в месяц.
— Оплата поездки моей ученицы со мной обойдется недешево.
— Она будет покрыта.
— Хорошо. — Не зная, на что он идет, Нат заколебался и добавил: — Обучение для меня на первом месте. Никогда не просите меня делать трудный выбор между двумя этими вещами. Осенью у меня будет полно занятий. Я сделаю все необходимое, но не в ущерб своему будущему.
— Отлично. — Тонкие, покрытые шрамами губы Пайпер оттянулись назад от зубов. — Ваше жалование курьера будет выдано за эту поездку, и вам будут возмещены дорожные расходы. Я сама об этом позабочусь.
— Потрясающе. Спасибо. Было очень приятно иметь с вами дело.
Пайпер почти сияла, а ее желтушные глаза блестели:
— К вам будут обращаться и с другой работой. Возможно, ваши услуги понадобятся нам в Ванхувере.
— Полагаю, мне не помешает лишняя монета, — сказал он, признавая свою потребность вслух. — Если моя ученица будет рисковать вместе со мной, нужно, чтобы ей тоже платили…
Казалось, что когда Нат покинет Уиннипег, он станет другим пони. Нет, он не мог сказать, как именно он изменился и почему, — только то, что что-то в нем кардинально изменилось. Повзрослел ли он? Может, дело в том, что он начал делать карьеру? Это была не та карьера, о которой он мечтал — это уж точно, — но зарплата казалась довольно хорошей, и у него была возможность зарабатывать на жизнь этим делом.
Это все изменило.
В один миг, как переживание, перед ним открылось будущее, и он увидел всевозможные перспективы. Это было похоже на то, как если бы он открыл иллюминатор на дирижабле и обнаружил совершенно новые, ранее невидимые горизонты. Кроме того, с этими новыми горизонтами пришло осознание. Не только его собственное будущее наполнилось возможностями, но и его прозорливые переговоры открыли возможности для его ученицы. Теперь у нее была работа, назначенная Короной, а это значит, что в будущем она сможет занять государственную должность.
Он добился хороших результатов — настолько хороших, что планировал как-то вознаградить себя.
— Когда придет наш поезд? — спросила Татер Блоссом.
— В два, — ответил он.
— Я так радуюсь, что у меня есть работа, и не знаю, как себя вести.
— Будь счастлива. Празднуй.
— Может, отпразднуем за обедом? — спросила она.
— Не далее как несколько часов назад ты уничтожила на завтрак блюдо размером с прерию.
— Это было несколько часов назад. Я немного проголодалась, когда мы разговаривали на корабле. Я ничего не сказала, потому что не хотела быть грубой. Но у меня заурчало в животе, и я подумала, что все пони могут это услышать, а я старалась не шуметь, потому что шел важный разговор.
Ему стоило большого труда не закатить глаза:
— Что мне с тобой делать, Татер?
— Накормить меня, надеюсь. Правда, я чувствую себя слабой. Вроде того.
— Я даже не могу…
— Ну, я могу. — Она сделала паузу, некоторое время оглядывалась по сторонам, а затем негромко сказала: — Мне нужно сходить в туалет. В духовке пекутся брауни. Когда они выйдут, я буду чувствовать себя еще более опустошенной. Мы можем пойти пообедать?
— Да, — вздохнул он, смирившись со своей участью, — можем. И сделаем это. Боюсь, что у меня больше никогда не будет желания есть брауни.
Она хихикнула, потому что почему бы и нет? Нат наблюдал за тем, как ее переполняет юношеское веселье, и позволил своим чувствам к ней разлиться по всему его существу. Потато Блоссом была поистине восхитительным созданием, и он был рад, что знаком с ней. Он поступил бы с ней правильно, ведь он дал слово. На мгновение он подумал о Гикори и подумал, как поживает отец Татер.
— Пойдем, Татер. Пойдем пообедаем…