Яростные брызги дождя сбивчиво стучали по укрепленному кольчугой пологу Сьюзен. Тяжелый туман переливался через край утеса и устремлялся вниз, где сталкивался с теплым воздухом далеко внизу и исчезал. Нат обнаружил, что ему вполне достаточно просто стоять на месте и наслаждаться прекрасным зрелищем. Туман был почти как жидкость, он стекал по склону, а затем разрывался на части вихрями, вызванными теплыми океанскими течениями. Это завораживающее и уникальное для Ванхувера погодное явление.
— Мы подружились.
— Истинно так. Мы действительно подружились, Татер.
— Кроме доктора Триппера. Ну, я подружилась с доктором Триппером. Не думаю, что ты ему нравишься, Нат.
— Но ты ему нравишься, так что это нам поможет.
— Ты действительно думаешь, что у меня есть какие-то пассивные магические способности, Нат?
— Возможно. — Нат чувствовал, что должен тщательно подбирать слова, но ничего подходящего не приходило на ум. Слова, которые он подобрал, казались ему неадекватными. — Возможно, так оно и есть. Лучше не торопиться с выводами. Возможно, ты просто растешь.
Мастер и ученица вместе перегнулись через перила и стали наблюдать за туманом внизу.
— Мы хорошо зарабатываем, Нат? Видишь ли, я даже не знаю. Я чувствую себя неуверенно и все такое. Нам только что заплатили, и, вроде бы, я должна быть очень рада этому, но это заставляет меня думать о том, как мало я знаю. Я чувствую себя глупо. А когда я чувствую себя глупо, я не могу быть счастливой. Потому что я чувствую себя глупо. Поэтому я должна снова почувствовать себя умной, чтобы стать счастливой.
Нат повернулся лицом к своей ученице, чтобы посмотреть ей в глаза:
— Когда я покинул дом, я едва понимал, что такое деньги. Было трудно учиться и приспосабливаться. Я перешел от того, чтобы иметь все, к тому, чтобы не иметь ничего. Родители никогда не учили меня распоряжаться деньгами, потому что в этом не было необходимости. Я тогда чувствовал себя глупым… Но, пожалуйста, не считай себя такой. Просто неопытной.
— И что, у нас все получилось? — спросила она, с нетерпением ожидая ответа.
— Наше общее вознаграждение за эту поездку больше, чем месячная зарплата среднего рабочего на фабрике, — сказал он тихим голосом, лишенным чувств. — Я чувствую себя неловко, когда мне платят так много за то, что я делаю, казалось бы, так мало. Что-то в этом меня беспокоит. Боюсь, мне понадобится время, чтобы смириться с такими вещами, как зарплата. Мне кажется несправедливым, что мне платят так много, а другим — так мало. Здесь так много факторов. Образование и все такое. Я понимаю эти вещи… но испытать их на себе… боюсь, я не знаю, что с этим делать. Состояние неравенства в мире сейчас кажется гораздо более очевидным.
Татер Блоссом начала что-то говорить, ее рот открылся настолько, что показались широкие зубы, но все слова, которые она держала на кончике своего оранжевого языка, подвели ее. Она немного поколебалась, выдержала молчание и, цокая языком, окинула взглядом перила. Нат попытался представить, что она чувствует, но понять это было невозможно. Может, он сказал что-то, что ее расстроило? Он не знал, и, пытаясь уловить ее настроение, впал в беспокойство.
— Я не хотел портить тебе хорошее настроение, если это так.
— Ты не хотел, Нат. И не думай, что испортил. Ты просто дал мне повод задуматься, и это заставляет меня еще больше благодарить за то, что у меня есть. За то, что у нас есть? Такое ощущение, что я больше не знаю, как говорить. Мне нравится, когда есть о чем подумать, даже если мысли об этом вызывают у меня голод.
Он чуть было не сказал что-то, но не стал. Доктор Хонклбриф своими предложениями и идеями посеял любопытные семена, и теперь, похоже, останутся вопросы. Все будет казаться подозрительным, возможной причиной или фактором, свидетельствующим о магии. Такие вещи очень раздражали Ната, потому что с головоломками нужно было разбираться, чтобы не сойти с ума, размышляя над ними.
— Пепперкорн был милым, — сказала она, и ее замечание изменило тему разговора. — Он немного похож на тебя, Нат.
— Да, похож. — Нат кивнул в знак согласия. — Кантерлотский дворянин. Старая кровь. Утонченный. Хорошее воспитание. Очень жаль, что так вышло с семьей. Им нужен был волшебник, чтобы приумножить славу своего рода, а получился оружейник.
Татер издала громкое фырканье, стукнула копытом по земле и закивала головой:
— Похоже, некоторые семьи просто вбивают себе в голову, что их жеребята должны быть такими-то или такими-то, а если все идет не так, как планировалось, то они просто злятся на это. Как моя семья и то, как они со мной обращаются. Я рада, что он нашел пони, которые его ценят. Он славный парень.
В голове у Нат вежливо всплыл тот факт, что Пепперкорн Блюмарк был примерно того же возраста, что и Татер Блоссом. Эта мысль почему-то встревожила его, хотя он не мог сказать почему, и он смирился с тем, что в будущем будет с опаской поглядывать на жеребчика. Пепперкорн был очарователен, умел вести беседу, для своего возраста — настоящий обходительный и утонченный парень. Опасный жеребец с довольно опасной работой. Все это беспокоило Ната, но причина оставалась неуловимой.
Было слишком ветрено, чтобы лететь в Нижний Город. Слишком опасно. И хотя он мог бы позволить себе спуститься на лифте, его бережливая натура противилась самой идее. К тому же было нелепо ехать на лифте, чтобы спуститься вниз. На лифте надо подниматься. Как бы ему ни противно было спускаться по лестнице, она была бесплатной, и небольшая физическая нагрузка могла бы пойти им обоим на пользу. Он подставил лицо теплому ветерку и с удовольствием ощутил приятное тепло на щеках.
— Мои извинения, Татер, но, боюсь, нам придется спуститься по лестнице…
Под небом цвета заброшенного железа Нат уставился на то место, где больше не было моста. Он стоял у подножия лестницы, на площадке, с которой открывался невероятный вид на Нижний Город, а моста, соединяющего остров Анвил с материком, все не было. Мощные порывы ветра трепали его зонтик и трепали гриву, пока он смотрел на огромное пустое пространство, в котором не было ничего, кроме океана.
— Моста больше нет, — сказала Татер Блоссом, констатируя очевидное.
— Действительно. Это несомненно так.
— Я помню, что он там был.
— Верно. Так и было.
— Так куда же он делся, Нат?
— Отправился на поиски приключений, как это обычно делают мосты, Татер.
— Это был огромный мост, Нат. Возможно, он был слишком велик, чтобы отправиться на поиски приключений.
— Факты говорят об обратном, моя ученица. Интересно, куда девается мост длиной в сто метров, когда решает, что ему пора в отпуск?
Два пони уставились друг на друга с широко раскрытыми преувеличенными лицами, и оба делали необыкновенные попытки превзойти друг друга. Татер Блоссом был глуповато-серьезной, а Нат — просто очень глупым. Другие пони остановились на площадке: одни — чтобы перевести дух, другие — чтобы взглянуть на пропавший мост, а третьи — чтобы посмотреть, как Нат и Татер Блоссом корчат друг другу рожи.
— Он рухнул, — сказал стоящий неподалеку земной пони. — Только позавчера. Он издал крик, немного повизжал, а потом рухнул в море. Вместе с ним рухнуло множество повозок. Зрелище было еще то.
— Ничего себе, — приглушенно воскликнула Татер Блоссом.
— Действительно, ничего себе, — повторил Нат, а потом добавил: — О, черт возьми, как же мы доберемся домой?
— Паром поднял цены на проезд, — сказал земной пони Нату.
— Конечно, поднял. — Он пассивно и покорно кивнул. — А почему бы и нет?
— Я бы добрался туда до начала пересменки, — посоветовал земной пони. — Тогда цены на проезд поднимаются выше всего, и очереди самые длинные.
— Грязный трюк, — пробормотал Нат. — Пойдем, моя ученица. Нам пора идти. Хватит нам терпеть эти глупости. Спасибо, любезный незнакомец.
— Не стоит благодарности, — ответил земной пони. — Желаю удачи в возвращении домой…
Крайне важно было сохранять достоинство в любое время, любой ценой, в любой возможной ситуации. Как, например, сейчас. Нат был лихим капитаном своего крошечного суденышка, — Сьюзен. Он был таким лихим капитаном, что совсем не выглядел смешным, когда плыл по каналу в своем зонтике. А вот Татер Блоссом пришлось несладко: нервное волнение лишило ее достойной осанки. Она заглядывала через край купола Сьюзен в бурлящую воду широкими тревожными глазами, которые метались во всевозможных направлениях.
— Татер, помаши милым пони, которые так грубо пялятся, — предложил он.
— Нет, — простонала она в ответ. — Как я позволила тебе уговорить меня на это?
— Мы слишком легкие, чтобы утонуть. — Когда слова не успокоили, он принялся насвистывать — так, по его мнению, поступают достойные, лихие морские капитаны, управляя своим судном. Он немного подкорректировал заклинание порыва ветра, пока не убедился, что держит курс.
Отсюда была видна библиотека, входная дверь которой находилась рядом с остановкой парома. Этой дверью он редко пользовался. Ему больше нравился задний вход, тот, что выходил на Каретный Ряд. Было приятно оказаться дома, хотя он и опасался. Теперь, когда он был дома, нужно было улаживать отношения с Блэк Мэйпл, а это было очень хлопотно. Возможно, какое-то время он будет избегать ее или просто находиться в другом месте. Или будет занят. Занятость — это хорошо.
— Неправильно, Нат. Плыть в зонтике. Это неестественно. Как ты уговариваешь меня на такие вещи?
В смятении кобылка прислонилась к Нату, не отрывая взгляда от бурлящей воды, которая их окружала. Она застонала, не произнося ни слова, а потом заскулила, выражая свое неодобрение незапланированным морским путешествием. Ее оленья шапочка сидела косо, а короткая грива задорно подпрыгивала на голове. Пока Нат насвистывал, ее состояние очаровательного страдания не утихало.
— Просто подумай, сколько бит мы сбережем, — предложил Нат.
— Не-е-ет. — Она покачала головой. — Мне кажется, я видела рыбу, Нат.
— Ну, — ответил он сухим, полным достоинства тоном, — мы плывем по синему океану. Можно ожидать появления рыбы.
— Вода скорее зеленая, чем голубая, и пахнет хуже, чем подвал в пристройке.
— Еще минутку, первый помощник Татер. Мы почти у острова Анвил. Не шевелитесь. Не раскачивайте лодку.
— Это не лодка, Нат… и в этом моя проблема…
Сухая земля. Твердый небосвод. Это был драгоценный природный ресурс, который земные пони бережно хранили в своих сердцах. Кто бы мог подумать, что они так высоко его ценят? Нат наблюдал за тем, как Татер прыгает и скачет короткими, узкими кругами. Она виляла хвостом, взмахивала им, при этом фыркала и клекотала от ликующего облегчения. Отмывая Сьюзен с помощью магии, он слышал, как его ученица бормочет про себя обещания, что больше никогда не покинет сушу.
Это обещание было невыполнимым: моста не было, и так будет в обозримом будущем. Конечно, они снова сядут на воздушный корабль. Скоро. Всего через несколько недель. Его ученица доставляла ему неописуемую радость, и он не мог не забавляться ее действиями. Пони Кантерлота в большинстве своем так себя не вели, да и сам Нат был довольно сдержанным. Но наблюдать за тем, как она отрывается, доставляло ему странное удовольствие, которое невозможно выразить словами.
От Сьюзен поднимался пар, пока она быстро сохла.
Татер Блоссом скакала и носилась с такой грацией, о которой поэты слагают сонеты. Она была крепкой, массивной кобылкой — Нат знал это по собственному опыту — и все же двигалась с невозможной легкостью. Он тоже мог двигаться с невозможной легкостью, но для этого использовал магию, которую сам до конца не понимал. Это заставило его задуматься о потенциальной магии Татер Блоссом.
Возможно, радость придавала ей легкость.
Часть его сознания задавалась вопросом, как появилось счастье. Почему оно возникло? Какую цель оно могло преследовать для выживания? И зачем вообще нужно осознавать страдание? Хуже того, разумные существа были прокляты осознанностью — сознанием. Они беспокоились о счастье и несчастье, что только усугубляло проблему. Зачем было эволюционировать таким образом? Как это способствовало выживанию? Зачем нужны эти эмоции и их осознание?
Пока он стоял там, глубоко задумавшись о счастье, ему пришло в голову, что с Блэк Мэйпл он счастливее, чем без нее. Она бросала ему вызов — почти постоянный вызов, — и что-то в этом делало его счастливым. Но почему? Некоторым пони нравилось бросать вызов. Некоторые особые пони процветали в испытаниях и нуждались в них, чтобы их жизнь имела хоть какое-то подобие смысла. Это возвращало его к мыслям о самосознании, сознании и о том, почему все развивается так, как развивается. Почему возникли такие сложные потребности и какой цели они служили для развития вида?
Что бы сказала Под, если бы оказалась здесь и увидела его погруженным в размышления?
Гараж находился в довольно запущенном состоянии. Нат зашипел, обнажив зубы, при виде четырех повозок, которые отчаянно нуждались в ремонте. Разные части каждой из них были сломаны: ярма, оси, колеса. Но всех их объединяло одно: каждая из них, казалось, была поднята со дна океана. В них еще оставались заросли ламинарии и водной травы, которую Нат не распознал. У одной из них был деревянный корпус, который сохранился довольно хорошо, но дверей не было. Он подозревал, что двери разбили, чтобы освободить обитателей, которые могли оказаться в ловушке внутри.
— С возвращением, Нат. Полагаю, ты знаешь о мосте.
— Да, знаю. Как дела, Этельред?
— Какое-то время все было плохо, но потом ты вернулся. Предстоит много работы. Нам нужно отремонтировать четыре повозки, и еще полдюжины в других местах, для которых у нас сейчас нет места. — Грифон поднял голову, почесал гребень, а затем стряхнул с перьев какой-то мусор. — Кстати, босс очень довольна тем, как ты справился с работой с Марджорам. Кроме того, большинство наших гайковертов уволились. Фактически, остались только ты и я.
— О. — Нат еще много чего мог сказать, но в основном нелицеприятного.
— Некоторые не могли работать, а для других просто слишком много работы. Неприятной работы. Когда мост исчез и вот это, — Этельред жестом указал на разбитые повозки, — я полагаю, остальные отправились искать более зеленые пастбища, как вы, пони, любите говорить.
— Их вообще можно починить? — спросила Татер Блоссом, окидывая повозки взглядом.
— Да. — Этельред кивнул, и его пернатый хохолок взвился вверх и вниз. — Кабина… та, у которой нет дверей, все стекла разбиты, и салон разбит. Всю обивку нужно вырвать и заменить. Его придется полностью переделать… что обычно не составляет большого труда. Вы собираете небольшую армию и отправляетесь в путь. Только сейчас эта небольшая армия очень маленькая… только Нат и я.
— Нат… Нат, ты справишься? Ты выглядишь как-то… не в духе, Нат. Как будто ты собираешься ругаться, пока все наши уши не загорятся.
— Зачем мне проклинать такую удачу? — с трудом сдерживая бушующий поток эмоций, произнес он. — Очевидно, вселенная желает, чтобы я приобрел богатство собственными силами и не нуждался в семейных средствах. Воистину, я благословлен удачей.
— Он хорошо это воспринимает, — заметил Этельред. — Посмотрите, мисс Блоссом. Вы едва видите, как у него дергается глаз.
— Да, я понимаю, о чем вы. Это настораживает.
— Свинорылая шлюха…
— О, вот и оно, — сказал Этельред, отступая назад.
— Гнилостный, дышащий дурнотой любитель прогорклых, шероховатых, цветущих раком мясных пирогов!
— Мистер Нат! — В голосе миссис Олеандр прозвучали жесткие нотки. — Этого… этого вполне достаточно. Еще одно слово, и я тщательно вымою тебе рот с мылом! — Она прочистила горло, откашлялась и шагнула вперед, ближе к Нату. — С возвращением. Хорошо ли вы долетели?
— Наш воздушный корабль потерпел крушение, — сказала Татер Блоссом миссис Олеандр.
Строгая, чопорная единорожка сузила глаза и посмотрела на Татер Блоссом так, чтобы лучше ее изучить. Через несколько секунд миссис Олеандр нахмурилась, откинула уши назад и бросила суровый, язвительный взгляд на Ната, который яростно жевал нижнюю губу. Голова Татер Блоссом начала покачиваться вверх-вниз, восторженно подтверждая правду.
— Это правда? — спросила миссис Олеандр.
Не найдя словесного ответа, Нат кивнул.
— Нат, ты ведь не собираешься уходить? — Миссис Олеандр наклонила голову и посмотрела на Ната, который был на полторы головы выше.
Он качал головой из стороны в сторону, а его зубы грозили проколоть нижнюю губу.
— Мне жаль, что ваш дирижабль потерпел крушение. — Миссис Олеандр навострила уши. — Сейчас самое время сказать вам, что я очень довольна тем, как вы разобрались с нашей клиенткой, Марджорам. Она поблагодарила меня и сказала, что вы ей очень помогли. Ты заслужил повышение, Нат. Будь благодарен мне за то, что я готова не обращать внимания на твою небольшую оплошность, допущенную минуту назад.
— Спасибо, миссис Олеандр, — голос Ната был скрипучим, как ржавый шарнир, нуждающийся в масле, — это очень мило с вашей стороны. Я с нетерпением жду дальнейшего развития наших деловых отношений. Как я могу служить вам лучше?
— На данный момент вы с Этельредом — менеджеры. — Накрахмаленная кобыла-единорожка почти улыбнулась грифону, который гордо поднял голову. — Этельред, ты теперь управляющий гаражом. Твое слово — закон. Не разочаровывай меня. — Затем она снова подняла взгляд на Ната. — Что касается тебя… Менеджер по работе с клиентами. Когда ты не будешь работать в гараже, я хочу, чтобы ты получил больше опыта общения с клиентами. Не забывай о звонке, когда он прозвенит.
— Значит ли это, что я буду отвечать за поиск новых сотрудников? — спросил Этельред.
— Да, но в конечном итоге последнее слово остается за мной, — ответила миссис Олеандр.
— Прошу прощения. — Нат склонил голову в вежливой, извиняющейся манере. — Я собираюсь сложить свои вещи наверху. Пока еще светло, мне нужно наведаться в университет, чтобы отнести несколько заданий. — Он бросил угрюмый взгляд на повозки, вздохнул и покачал головой. — Обещаю, что вернусь, чтобы помочь разобраться со всем этим.
— Сначала в университет. — Тон миссис Олеандр был властным и спокойным. — И как только ты разберешься с этим, твое внимание понадобится угрюмой и несчастной пегаске, Нат. Она каждый день приходит ко мне и спрашивает, не вернулся ли ты. Так что иди и разберись с ней. Пожалуйста. Она так расстроена, что у нее началась линька. Перья повсюду. По всему моему павильону. Туда-сюда по переулку. Я беспокоюсь, что она действительно может зачахнуть, превратившись в груду перьев.
— Вообще-то, я надеялся, что смогу избежать этого…
Нат стоял один в своей комнате, не понимая, что он чувствует. Жизнь превратилась в вихрь, и он оказался затянут в этот хаотический водоворот. С тех пор как он попал в Вдовий Лес, все вокруг двигалось с бешеной скоростью. Так много изменилось за столь короткое время. Казалось, что вся его жизнь рушится. И хотя некоторые перемены были хорошими, на самом деле они были замечательными, ему хотелось хоть немного перевести дух.
Эта комната… была не очень.
Раньше его это не беспокоило, но теперь стало беспокоить.
Почему?
Причины мелькали в его голове, как листья на коварных течениях. Он хотел, чтобы Под и Таффи могли приехать в гости. И его родители — если им удастся каким-то образом нарушить привычный уклад. Помимо выживания, была еще и жизнь, а жизнь заключалась в том, чтобы жить. А это совсем не то же самое, что выжить. Он изучал выцветшие серые деревянные доски и пыльные старые кирпичи. Эта комната многому его научила. В этой комнате он открыл в себе какой-то важный аспект. Он стал лучшим пони.
Но теперь ему казалось, что пришло время двигаться дальше и учиться новому. Какие бы уроки ни преподносила жизнь. Он продолжал работать здесь; ему нравилась его работа, потому что рутинный труд позволял ему думать с относительно ясным умом. Миссис Олеандр была не просто его начальницей, она была его другом и чем-то вроде учителя. У нее еще были уроки — в этой комнате их не было.
Владеть чем-то — значит нести за это ответственность. Вроде спасения жизни. Владеть? Неужели он так далеко зашел? Он задумался; аренда не казалась ему благоразумной. Хотя он и не собирался оставаться здесь навсегда, он намеревался жить здесь. Это был дом, и он хотел, чтобы и другие могли наслаждаться этим домом вместе с ним. Но у него не было собственного дома, где они могли бы остановиться в качестве его гостей.
Возможно, в этом и заключался следующий великий жизненный урок.
В Кантерлоте он мог бы остановиться в семейном доме, которых было много. В конце концов, он стал бы хозяином своего дома, и все было бы предусмотрено. Все — все будет обеспечено, все мыслимые потребности будут учтены. Горничные, домашний персонал, слуги, мебель, предметы искусства, всякие мелочи и украшения для жизни. Жизнь состояла из разных предметов, которые собирали. Копили? В Кантерлоте были самые лучшие, самые показные безделушки в мире, маленькие безделушки, которые, по сути, ничего не стоили, но так радовали глаз.
И в доме их будет очень много.
Но здесь он мог начать с чего-то пустого. С чего-то, что он мог сделать сам. Здесь он мог познать ценность дома, который сам основал — даже если сам не проживет все свои дни в его стенах. Конфликт раздирал его сознание, отчетливо ощущая, что его тянут в двух совершенно разных направлениях. Он пришел в Ванхувер, чтобы развиваться, и теперь, как оказалось, именно этим и занимался. Но развивался он в том направлении, которого не ожидал, на которое не рассчитывал. Эволюция в форме укрытия; это заставило его вспомнить о крабах-отшельниках и мелких зарывающихся млекопитающих.
Он перерос это убежище.
— Нат? Ты в порядке?
Он услышал позади себя цоканье копыт Татер Блоссом по деревянным доскам пола.
— Ты просто стоишь там, прижавшись к стене. Последние несколько минут я заглядывала в дверь. Хотела спросить тебя кое о чем, но не хотела быть грубой.
— Спрашивай, — сказал он ей, поворачиваясь лицом к ней.
— Можно я пойду с тобой по твоим делам? Я хочу посмотреть город. И твой университет.
— Ну, я не вижу причин для отказа. К тому же нам нужно поговорить. — Все мысли перемешались в его голове, каждая из них претендовала на его безраздельное внимание. Но победили мысли о его ученице, ведь она выиграет от этого так, как не видно с его нынешней точки зрения. Чтобы она росла, должен был расти и он.
— Мне нравится, когда мы разговариваем. Ты разговариваешь со мной, а не ругаешь меня. Ма, она говорила мне. Папа тоже. Хотя бывали случаи, когда он пытался поговорить со мной. Но потом я говорила что-нибудь умное и отпугивала его. Я думаю, что проще было ругать меня, чем спорить о том, что я сказала, или бояться того, что я хотела сказать.
Ее вощеный джинсовый жилет с подкладкой из стриженой овчины выглядел на ней просто потрясающе. Он был еще жестким, еще новым, но со временем он немного разгладится. Джинсовая ткань потускнеет, а воск потеряет свой блеск. Нат смотрел на ее оленью шапочку и, по непонятной для себя причине, гордился ею. Татер Блоссом открывала себя, формировала свою личность, и теперь у нее был определенный образ. Он не сомневался, что оленья шапочка останется приклеенной к ее голове до тех пор, пока не превратится в лохмотья.
— Готова к прогулке? — спросил он.
— Да. — Она кивнула головой в знак согласия. — Солнце уже начинает выглядывать, и я хочу использовать это время по максимуму.
Профессор Стерлинг Нот был потным, тяжело дышащим месивом, он боролся за каждый вдох. Но даже в таком плачевном состоянии он был очарован Татер Блоссом. Вместе они сидели в крытом дендрарии, который в другой жизни был угольной дробилкой для паровых установок консервного завода. Теперь это было спокойное место с множеством стеклянных конструкций, поддерживаемых скелетными стальными стойками. Деревья — а это был дендрарий — все были бонсай, за которыми ухаживали фанатичные приверженцы.
Это было спокойное место, и страдания Стерлинга Нота не бросались в глаза.
Пожилой единорог сидел на украшенной резьбой деревянной скамье, борясь за то, чтобы его дыхание было ровным и регулярным. Татер Блоссом сидела на синем ковре, оставленном в углу, а Нат — на шатком стуле, который тревожно покачивался. В окружении крошечных деревьев и хорошей компании Нат наслаждался восстанавливающим силы покоем. Конечно, покой не продлится долго, но покой был ценен тем, что всегда был в дефиците.
Он сдал профессору немало материала, часть из которого предназначалась для университета, а часть — его заметки об интеграции Татер Блоссом в общество. В общем, Нат чувствовал себя теперь довольно хорошо, хотя поначалу колебался. Конечно, Татер Блоссом хотела, чтобы все это было задокументировано; она хотела, чтобы это произошло, и совсем недавно говорила Стерлингу Ноту, как хорошо было бы вернуться и перечитать все это, когда она повзрослеет и поумнеет, чтобы пересмотреть свой взгляд на вещи.
Стерлинг Нот достал платок, вытер им лоб и сунул обратно в карман. Татер Блоссом наблюдала за ним, завороженная каждым его движением, более внимательная, чем любой студент, когда-либо запертый в лекционном зале. И Стерлинг Нот оценил внимательность кобылки: Нат не мог не заметить, что его профессору очень понравилась юная мисс.
— Нат… мой ученик, — тон профессора Стерлинга Нота изменился, и Нат обратил на это внимание, — мы должны поговорить о морских пони.
Подняв брови и навострив уши, Нат уделил своему хрипящему профессору все внимание, которого тот заслуживал:
— Вы упоминали об этом при нашей последней встрече.
— Возможно, ситуация немного изменилась. — Стерлинг Нот покраснел, пытаясь сдержать кашель. — Нат, — раздался продолжительный хрип, — Я не позволю эксплуатировать их. Городской совет сильно наседает на университетский совет. Они хотят, чтобы мы зажали морских пони. Есть длинный список опасных желаний. Например, расширить рыболовные территории для города Ванхувер. Этого не может быть, Нат. Рыба не является бесконечно возобновляемым ресурсом. И город, и морские пони зависят от нее в плане пропитания. Город не понимает, что баланс хрупок и его легко нарушить.
Татер Блоссом стала торжественной.
— Как я уже говорил, я больше не могу выполнять свою роль. Сейчас городской совет пытается поставить на место своего пони. Жирный, безмозглый идиот, который не понимает всей хрупкости ситуации. Он понимает только торговлю и финансы.
— Полагаю, я нужен вам на этой должности, чтобы успокоить соответствующие комитеты.
— Верно. — Стерлинг Нот с содроганием вдохнул, на мгновение задержал дыхание, а затем выдохнул его с затрудненным, хриплым шелестом. — Совет по кормам для животных хочет значительно расширить права на рыбную ловлю, и их не особенно волнует, что это нанесет огромный вред морским пони. Они не понимают, что у морских пони есть свой собственный город под водой. Этот совет считает, что морские пони — это кучка мокрых дикарей, которые могут просто переселиться в другое место.
— Вам нужен биолог, который понимает ограниченность ресурсов.
— Точно в точку, мой мальчик. Как всегда быстро, Нат. Ванхувер продолжает расти. Мы уже напрягаем свои силы. Я вынужден отступить, и мне нужна замена, которой я могу доверять. Могу ли я рассчитывать на тебя, Нат? Я понимаю, что твоя жизнь стала немного сложной, но ты — единственный пони, которому я доверяю в этом вопросе. Ты единственный, кто достаточно умен, чтобы понять, что действительно поставлено на карту.
— Я хочу встретиться с морскими пони.
Оба единорога в унисон повернулись, чтобы посмотреть на земную пони, некоторое время смотрели на нее, а потом посмотрели друг на друга. Нат уже знал, о чем думает его профессор, и, судя по всему, Стерлинг Нот тоже знал, что знает Нат. Взаимная осведомленность заставила их долго читать друг друга, пока оба не обменялись кивками. Затем профессор снова достал платок, промокнул лоб и сунул влажную ткань обратно в карман.
— Она не пони для участия в этой гонке, — сказал Стерлинг Нот. — А вот что у нее есть, так это ее очаровательная вирулентность. Не обижайся, Нат… но она источает дружелюбие, чего не скажешь о тебе.
— Не обижаюсь. — Нат вздохнул.
— Принцесса Селестия сама заключила первый договор между поселением Ванхувер и коренными племенами морских пони. — Профессор сделал неровный вдох, прокашлялся, а затем продолжил свою научную лекцию: — То первое поселение сейчас называется Нижним Городом. Там происходил взаимный обмен товарами, торговля, что позволило всем пони процветать. Однако это процветание породило некоторые проблемы, потому что Ванхувер разрастался.
— На протяжении многих лет нам удавалось сохранять некий шаткий баланс. Университет Ванхувера был назначен ответственным за поддержание договора, потому что для понимания того, что здесь на самом деле происходит, нужны образованные пони, а не бухгалтеры. Этот договор никогда не был связан с экономикой или даже торговлей, в его основе лежит наше общее выживание. Ну, и постоянный обмен нашими самыми важными ресурсами — знаниями. Научные и магические данные, которыми мы обмениваемся, сделали многое для прогресса… ну, в общем, для всего. А идиотские расчетчики выбросили бы все это на ветер, лишь бы получить прибыль.
— Так этот договор… он меняется? — спросила Татер Блоссом.
— Время от времени, — натянуто ответил Стерлинг Нот. — Но в основном мы соглашаемся, чтобы все оставалось по-прежнему. Последнее серьезное изменение произошло около двух лет назад. Мы согласились на полный обмен данными медицинских исследований. Медицинская наука сделала огромный скачок вперед. Появилось множество новых лекарств как наверху, так и внизу.
— Тогда я хочу спросить… зачем вообще понадобилось вовлекать в это дело город? — Татер Блоссом наклонилась и стала ждать ответа.
— Политика, девочка моя. — Профессор на мгновение вздрогнул, не откашлялся и как-то умудрился улыбнуться. — Город угрожает университету всеми обычными угрозами. Обещания навредить бюрократией, отказать в финансировании, создать головную боль, все типичные придирки, которые так любят навязывать другим.
— Так зачем вообще с ними работать? — Молодая кобылка сосредоточенно наморщила лоб.
— Потому что… они нам нужны. В определенной степени. — Стерлинг Нот опустился на пол. — Они нам нужны. Пока что мы отбиваемся от них туманными обещаниями, что знания, которыми мы обмениваемся, в долгосрочной перспективе будут полезны для процветания города… но новое поколение бюрократов хочет более немедленных результатов. Прибыли и отдачи, которые случаются скорее раньше, чем позже. Они хотят замутить воду правами на рыбную ловлю, правами на добычу полезных ископаемых на территориях островов и всеми прочими вопросами, над которыми с пеной у рта бьются промышленники.
Татер Блоссом подняла правое переднее копыто, потерла подбородок, и морщины на ее лбу под оленьей шапочкой усилились:
— А Нат не из тех, кто поддается на обещания денег и тому подобное. У него есть… что это?
— Добросовестность…
— Да, это, — сказала Татер Блоссом, прежде чем профессор успел сказать больше. — Нат — надежный тип. Папа доверял ему, и Нат дал слово, как дворянин. Так он и оказался со мной. А дворяне, я думаю, бывают хорошие и плохие… но вам нужен именно хороший. Дворянин, который умный, может смотреть вперед и делать правильный выбор для всех пони. Чтобы все было справедливо. И… если я все правильно понимаю, именно поэтому нам вообще нужны дворяне. Верно?
Стерлинг Нот кашлянул, задыхаясь, снова кашлянул, а потом сосредоточился на своем дыхании. Нат обдумывал слова Татер Блоссом, как они относятся к нему, и в какой-то мере удивлялся ее уму. У нее были хорошие идеи о том, как все должно быть. Ее вмешательство каким-то образом изменило его образ мышления, и сейчас, в этот момент, он чувствовал, что должен миру больше, чем то, что он сейчас дает.
— Итак, — начала Татер Блоссом, — когда мы пойдем знакомиться с морскими пони? Я хочу поздороваться!
Примечание автора:
Теперь это самая сложная часть истории. Нат завален всем, что он мог бы сделать, чтобы сделать мир лучше, и поэтому должен начать расставлять приоритеты в своих усилиях. Нелегкий подвиг.
Да, Татер Блоссом обладает магическим талантом. Нет, я не собираюсь раскрывать его. Начинай угадывать.