Мир дрожал.
Он был будто залит янтарным светом, тусклым и густым, как мёд. Воздух, как вода, вязал движения. Даже собственный плач звучал неестественно: будто отражённый эхом из-под воды.
Маленькая Твайлайт сидела перед зеркалом, поджав передние копыта, уткнувшись мордочкой в размокшую шерсть груди. Рядом, на полу, валялись книги, тетради, сломанные перья, бумага в чернильных пятнах и скомканный детский плащ ученицы школы.
— Я не хотела... — пробормотала она сквозь слёзы. — Я правда не хотела…
Зеркало отражало её распухшие глаза.
— Я просто… я испугалась. Я… забыла формулы. Всё сразу. Всё ушло. Я… я подвела их. Папа… так гордился. Мама… так надеялась. Шайнинг… Он говорил, что я стану великой… — слова слипались, проваливались в рыдания. — А теперь… всё.
Она дрожащим копытом вытащила из ящика маленькое серебристое лезвие — бритвенное, тонкое, будто невесомое. Повернула его на свет: отблеск отразился в зеркале, как капля света на слезе.
— Всё будет легче… всем. Я знаю. Я это знаю. Я… просто…
Она прижала лезвие к нежной коже под шеей. Линия — прямо над сонной артерией. Воздух замер. Время замерло.
И тут — стук.
Глухой. Неяркий, но настоящий. Резкий, как удар по стеклянному сну.
Твайлайт вздрогнула. Лезвие дрогнуло и упало на пол с еле слышным звоном. Она застыла.
— Твайли? — Голос с другой стороны двери. Устойчивый, спокойный. Знакомый. — Ты в порядке?
Она не ответила. Только облизнула губы, осознавая солёный вкус слёз.
— Я знаю, что ты там. Я слышу тебя… — Голос мягкий. Почти шёпот. — Я знаю, как тебе больно, правда. Ты думаешь, что всё кончено. Что ты всех подвела. Что теперь ты... никто.
— Я… — выдавила она.
— Послушай. Все падают. Все. Даже самые сильные. Даже... даже принцессы, наверное. И знаешь что? Это не значит, что ты хуже. Это значит, что ты — такая же пони как и все.
Она закрыла глаза. Молчала. Уткнулась лбом в зеркало, не убирая копыта.
— Мне всё равно, поступишь ли ты куда-то. Мне не нужно, чтобы ты была кем-то великим, Твайли.
Он замолчал на секунду. Голос стал немного ниже.
— Даже если ты никогда больше ничего не добьёшься. Даже если ты просто будешь жить. Я всё равно буду любить тебя. Потому что ты — моя сестра.
— Это ложь… — прошептала она, захлёбываясь собственным голосом. — Это всё… ложь. Кому вообще… нужна единорожка… не способная к магии?
Слёзы снова покатились. Она покачнулась вперёд, дрожащая.
— Я провалилась… во всём.
Я одна… совершенно бесполезная. Ничего не умею. Не могу даже…
Её голос сорвался. Она судорожно вздохнула, обняв себя.
— …не могу даже себя изменить.
И тут дверь за её спиной чуть приоткрылась.
Из щели разлился ослепительно яркий, белый свет. Тёплый — но слишком белый, почти стерильный, неестественно чистый. Он выхватил из тени одинокую фигуру на полу, обнажил контуры разбросанных вещей, тени на стенах исчезли, всё стало будто… плоским.
Из щели что-то залетело внутрь, подпрыгивая и кувыркаясь. Приземлилось перед ней, мягко, будто само знало путь. Твайлайт всхлипнула и подняла голову. Это была кукла. Сделанная из серого шерстяного носка, с чёрными пуговицами-глазами и неровным швом на боку.
Из-за двери — голос:
— Это Смарт Пэнтс. Каденс сшила его. Для тебя. Если меня не будет рядом… Пусть он тебя утешит. Пусть он… любит тебя, просто за то, что ты есть. За то, что ты — Твайли.
Она дрожащими копытами обняла Смарт Пэнтса, прижимая к груди, как спасательный круг. Слёзы всё ещё текли, но дыхание стало ровнее. Мир будто начал отпускать.
— Просто Твайли… — повторила она, почти беззвучно.
И вдруг.
Щелчок. Свет погас.
В зеркале что-то изменилось.
Она подняла взгляд — и замерла.
На неё смотрела Селестия. Без эмоций. Лицо её было идеально неподвижно, как вырезанное из фарфора. Ни одна прядь гривы не шелохнулась.
— Статистически, — произнесла она голосом, от которого холод пробежал по спине. — Твоё существование не оправдывает вложенные в него ресурсы.
Твайлайт застыла, прижав куклу.
— Что?.. — прошептала она.
— Родители обеспечили тебе полное образование. Они покупали тебе книги, оплачивали курсы, терпели твои истерики. Они жертвовали собой ради тебя. Они... верили в тебя.
Селестия в зеркале не моргала.
— Я тоже. Я видела в тебе… нечто большее. Потенциал. Ты могла бы стать первой в своём поколении. Но на экзамене ты дрогнула. Обычная ошибка. Но ошибки — это то, что определяет неудачников.
Ты оказалась не той.
— Это… неправда, — прошептала Твайлайт, прижимая куклу крепче. — Я… я старалась.
— Нам не нужны старания. Нам нужны результаты.
В зеркале отражение стало искажаться. Селестия начала расплываться, будто в ряби воды — теперь в её чертах было что-то отчуждённое, бесконечно далёкое, как у статуи на постаменте, с которой невозможно говорить.
— Величие, Твайлайт, — сказала она, наклоняя голову, — не прощает ошибок.
Ты — неудавшийся прототип.
— Н-нет… — выдавила Твайлайт, дрожа.
— Ты же понимаешь, — голос из зеркала звучал теперь тише, почти шепча, но от этого только страшнее, — что дальше будет только хуже. Всё твоё существование — это боль и ошибка, затянутая не по твоей вине, но всё же ошибка.
Пауза. Селестия склонила голову, как будто бы сочувственно.
— Это будет… облегчением.
Для родителей.
Для брата.
Для всех.
Она чуть улыбнулась.
— Даже для тебя, Твайлайт.
Комната стала темнее. Зеркало покрылось рябью, как водная гладь, сквозь которую медленно проступали алые прожилки — как трещины, как капилляры.
Твайлайт стояла, дрожа. Копыто сжимало лезвие.
— Нет, — прошептала она, как будто умоляя себя саму. — Нет, пожалуйста, не надо…
Но лезвие уже поднималось. И лицо в зеркале, её лицо, чужое, изуродованное бессонницей и страхом, уже поднимало его в ответ.
Она в последний раз взглянула на Селестию. Та мягко кивнула.
Твайлайт закричала — не отчаянно, а освобождённо.
Всплеск.
Металл разрезал плоть с хищной лёгкостью. Алый фонтан брызнул на зеркало, на стены, на Смарт Пэнтса, который упал на пол, и лежал, уставившись в потолок своими пуговичными глазами.
Из зеркала, сквозь кровь, глядело улыбающееся лицо Селестии. Холодное. Одобрительное. Благословляющее.
Вдох.
Твайлайт села в постели как от удара.
Дрожащий, хриплый, почти рваный вдох, будто лёгкие только что научились дышать заново. Она мотнула головой, хрипя, глядя в темноту, и только потом увидела, что комната реальна.
Смарт Пэнтс лежал рядом.
Она вцепилась в него, прижимая к себе как спасательный круг. Рыдания вырвались из её груди — глухие, давящие, неровные, будто она задыхалась в собственной плоти. Тело дрожало. Глаза были распухшие от слёз, рот — чуть приоткрыт, как у того, кто только что выбрался из воды.
Она качалась взад-вперёд, обнимая куклу.
Прошло много времени. Она не считала, но время потекло как вязкий мёд — беззвучно, словно сон всё ещё держал её за хвост.
Только когда дыхание стало ровнее, Твайлайт подняла голову. Моргнула. Посмотрела на потолок. Потом — на комнату.
Скромную. Гостевую.
С чуть неровными стенами и пыльной полкой, на которой стояло книги, принесённые с собой.
За окном было темно. Где-то вдалеке, в коридорах замка, слышались тяжёлые шаги гвардейцев.
— Всё ещё ночь… — прошептала она. Голос сорвался.
Её сердце всё ещё било тревогу, но реальность потихоньку возвращалась. Смарт Пэнтс — потёртый, тёплый, настоящий — был рядом. Её копыта медленно разжались, и она позволила себе снова лечь.
Раннее утро было прохладным, несмотря на летний месяц — промозглая тень кантерлотских башен, как и всегда, дольше других держалась на восточной стороне дворца. Коридоры, освещённые лишь бледными полосами солнечного света, были почти пусты.
Твайлайт Спаркл, полуразомкнув веки, зевала так, что уши сводило. Она шла, поёживаясь, медленно, словно вся ночь была проведена в битве, а не в постели. Впрочем, именно так оно и ощущалось.
— Так… библиотека… — пробормотала она себе под нос, сворачивая в коридор, где, как ей казалось, она видела вчера герб с книжкой. — Или не туда?
Сумка с бумагами неумолимо тянула плечо вниз, её шарф криво сполз с одного бока, и с каждой новой дверью ощущение растерянности только крепло.
В какой-то момент, за очередным поворотом, Твайлайт столкнулась лоб в лоб с худощавым единорогом в мантии тёмно-коричневого цвета. Тот едва не уронил свиток, который нёс в телекинезе, и раздражённо фыркнул:
— Ну уж извините, ваше высочество, может вы решите, куда вы идёте, прежде чем влетать в уважаемых членов Совета?
— Прости-прости! — Твайлайт отскочила назад, споткнувшись о собственные копыта. — Мне… очень жаль, сэр. Я ищу… библиотеку. Я просто...
Единорог смерил её долгим, неторопливым взглядом поверх очков. Её смятая грива, тёмные круги под глазами и нервное покусывание губы не добавляли ей презентабельности.
— Дворцовая библиотека? — переспросил он, морща нос, словно слово само по себе было подозрительным.
— Я… я там теперь работаю. Я новый библиотекарь, — призналась она, выпрямившись и чуть гордо подняв подбородок. — Меня вчера назначили.
— Назначили… — повторил он с оттенком недоверия. — Что ж, звучит логично. Только вчера кто-то и мог додуматься. Сейчас такое время — на важные должности берут кого угодно.
Он фыркнул, оборачиваясь и двигаясь прочь, но через пару шагов остановился и лениво махнул головой.
— Ну идёте вы или нет, библиотекарь? Или мне ещё за вами верёвку тянуть?
— Иду! Простите!
Она бросилась за ним, быстро догоняя.
— А... вы не могли бы подсказать… где я могу найти инвентарные списки? И вообще, кто до меня был?
— До вас? — он покосился на неё. — Миссис Даст Скролл, она ушла в отставку. И, подозреваю, сделала это не без удовольствия, зная, что её место займёт очередной протеже Каденс или Сансет. Но вас, надо признать, я раньше не видел.
— Я… не совсем протеже, — пробормотала Твайлайт. — Меня рекомендовала Каденс, потому что я...
— Ах, всё ясно, всё ясно, — оборвал он, поднимаясь по широкой лестнице. — А то я уж подумал, вы сами попали на эту должность за свои умения. Вон та дверь ведёт в административный корпус.
Он указал рогом на высокую арку, затянутую пыльной занавесью.
— Ключ должен быть у вас, но если что, я всегда ношу с собой запасные. И потрудитесь не трогать материалы на третьем уровне. Они не для новичков. А то у нас тут были случаи.
— Простите, вы… эм, вы кто?
Он остановился. Повернулся.
— Советник Нэйсей. Архимаг по внутренним делам и кое-кому, надеюсь, не последний адекватный пони в этом цирке. В любом случае, вот мы и пришли, — буркнул Нейсей, останавливаясь перед тяжелой арочной дверью с тусклой бронзовой табличкой, на которой витиеватой вязью было выгравировано: Королевская библиотека, основана при Старсвирле Бородатом, реставрирована при Селестии в XXIV году от основания Эквестрии.
Он не спешил открывать. Вместо этого развернулся к Твайлайт, взвешивая её взглядом.
— Если уж совсем начистоту, — начал он, — это место всегда недооценивали. Не хватало блеска, помпезности, важных слов вроде «совет» или «департамент». Пыль, бумага, чернила, да клопы. Зато... — он чуть склонил голову, — здесь хранятся вещи, которые забыли даже сами богини.
Твайлайт слушала, затаив дыхание. Он говорил не как служащий, ворчащий на жизнь, а как кто-то, кто по-настоящему любил это место.
— Выходит, мне выпала честь, — произнесла она с осторожной искренностью, — заведовать этим забытым сокровищем. Честно говоря… я посвятила книгам почти всю свою жизнь.
— Хм, если такие как вы всё ещё появляются, может, у Эквестрии не всё потеряно.
Он помедлил, поворачивая ключ в двери.
— Я, понимаете, консерватор. И, возможно, это мягко сказано. Но то, во что превратились молодые единороги за последние десятилетия… — он скривился. — Это просто катастрофа.
Он распахнул дверь, позволяя Твайлайт войти первой. Сразу ударил в нос запах старых томов и немного сырости. Под потолком скользнула одинокая пылинка.
— Самая худшая из них, конечно, Сансет Шиммер, — продолжал он, не повышая голоса. — Блестящий ум, чудовищная самовлюблённость, ноль уважения к тем, кто был до неё. Всё у неё должно быть сейчас и по её. И вы думаете, такие существа станут теми, кто поведёт Эквестрию вперёд?
Твайлайт открыла рот, но не нашла что сказать. Она не знала Сансет, но слова единорога звучали убедительно.
— Словом, если хотите совет, — Нейсей облокотился на стойку у входа, — держитесь от неё подальше. И от Принца Блюблада тоже.
Он перевёл на неё взгляд.
— И, если уж начистоту, от доброй половины тех, кто бродит по этим мраморным коридорам. Снобы. Гедонисты. Лжецы.
— Но... ведь не все такие? — осторожно возразила Твайлайт.
— О, конечно. — Он криво усмехнулся. — Некоторые просто бесполезны.
Он кивнул на лестницу, ведущую к галереям.
— Второй этаж — административный архив. Нижний уровень — запрещённые тома. Ключи вот. — Он телепортировал связку запасных ключей, и она с глухим звоном упала на стойку. — Порядок у нас формальный, но если не хотите с ума сойти — наведите свой. И ещё… — он уже повернулся, но обернулся через плечо. — Сожжённые тома лучше не открывать. Некоторые истории не просто так давно мертвы.
И он исчез за дверью, оставив её одну среди шелеста старой бумаги.
Твайлайт медленно обвела взглядом свой новый дом. Комната наполнялась приглушённым светом утреннего солнца, проникавшим сквозь высокие, затянутые паутиной окна. Пыльные лучи резали полки, полные хлама и заброшенных томов, словно мир пытался нарисовать границу между прошлым и настоящим. Её взгляд бегал от названий к страницам, от страниц к заметкам, от заметок — к следующему тому.
Пахло старыми чернилами, мышами, ветхой бумагой и... одиночеством. Тонким, пропитанным временем одиночеством.
Она глубоко вздохнула, вытирая лоб — будто от чего-то тяжёлого, хотя пота не было.
— Пожалуй... когда Шайнинг вернётся, надо будет попросить кого-то в помощь, — пробормотала она себе под нос, устало опуская один из томов на стол.
Она едва не усмехнулась сама себе, но тут её взгляд зацепился за тёмно-синий переплёт. Книга без названия, без регистрационного знака, пыльная, но не потрёпанная. Она колебалась мгновение, прежде чем поднести её ближе и раскрыть.
Первая страница — полностью выгоревшая. Вторая — почти пустая. Лишь в углу, чётким, печатным шрифтом:
...и звёзды помогут ей бежать, и Лунная Пони вернётся вновь, в самую длинную ночь тысячелетия...
Твайлайт нахмурилась, перелистывая дальше.
Запертая на Луне, она ждала тысячу лет. Но затмение закончится в день летнего солнцестояния. Вечная ночь...
— Погодите... — прошептала она, оглядываясь, будто кто-то мог услышать. — Сегодня... как раз и есть день солнцестояния…
Книги полетели в стороны, одна за другой, как щиты, теряя строй. Её дыхание сбилось, сердце вдруг забилось громче, чем должно было. Она вернулась к тексту, перечитала снова. И снова. С каждой строкой воображение рисовало больше, чем страницы — не просто легенду, не метафору, а прямое пророчество.
— Это же... серьёзно? — Твайлайт начала ходить кругами, прижимая книгу к груди. — Если это правда… если это сегодня, прямо сейчас… что мне делать? Что...
Скрип.
Тонкий, масляный скрип тяжёлой двери прорезал тревожное напряжение как нож. Твайлайт замерла, вжавшись в полку. Тень пересекла порог, и в тишине раздался звонок шагов на мраморе.
Она узнала Сансет Шиммер почти сразу, ещё до того, как заговорила.
Её грива — как пламя, будто огонь, заточённый в шелк. Взгляд — из породы тех, кто привыкает быть в центре, и лишь изредка поворачивает голову в сторону, если кто-то слишком громко дышит.
Сансет осмотрелась, затем — без усилия встретилась с её взглядом. Приподнятая бровь, лёгкая усмешка.
— Значит, ты — новый библиотекарь, да? — Она подошла ближе, ни на мгновение не теряя лёгкости в походке. — Ну что ж. Хуже, чем предыдущий, ты вряд ли будешь. Тот был... — она качнула головой, будто от дурного запаха. — ...ленивым и бесполезным ничтожеством.
Твайлайт не ответила сразу. Книга всё ещё была прижата к груди. Она не знала, как начать, но голос сам сорвался:
— Я... не знала, что библиотеку посещает... ученица принцессы.
— О, не переживай. Не посещают. Может, подберёшь мне что-нибудь поинтереснее? Всё, что я нашла у себя — полнейшая чушь. Принцесса отправляет меня в какой-то пыльный деревенский захолустный Понивиль, и, раз уж ты тут убираешься, развлеки меня чем-нибудь.
Твайлайт сглотнула. Она колебалась между растерянностью и осторожной вежливостью.
— Я не могу сомневаться в мудрости принцессы...
Сансет резко фыркнула, разворачиваясь на месте, будто от скуки.
— Мудрость? Это глупость. Очередной её педагогический эксперимент. Она, видите ли, считает, что «больше контактов с пони на земле» сделают меня... мягче. — Она шагнула ближе. — Может, это из-за тебя она отправляет меня туда? Готовит место для новой ученицы?
В горле у Твайлайт пересохло. Она застыла, не в силах выдавить ни одного слова — только беспомощно мотнула головой.
Сансет усмехнулась и вдруг хлопнула её по плечу, почти по-товарищески, почти нежно — но вся сила в этом прикосновении была как укол.
— Да расслабься. Шучу я. — Она скосила на неё взгляд. — Ты совсем не тянешь на её ученицу.
Твайлайт, дрогнув, опустила глаза. Но потом вспомнила книгу. Подняла том, раскрыла на нужной странице, шагнула ближе:
— Я… хотела бы спросить про это. Я нашла странную запись. Здесь говорится, что… сегодня… сегодня вернётся Лунная Пони.
— Лунная Пони? — Сансет фыркнула, подойдя ближе и буквально выдёргивая книгу у неё из магического захвата. — Дай-ка.
Она пробежалась глазами по строкам. Брови у неё поползли вверх — но не от удивления, скорее от снисходительного веселья.
— Ты серьёзно? Это же сборник древних сказок, таких тут половина библиотеки. — Она ткнула копытом в страницу. — «Заперта на Луне, звёзды помогут бежать»... Классика. Это же как «Принцесса, ждущая спасения в башне». Всё это писалось в те времена, когда пони спали с булавками под подушкой от демонов в ночи.
Твайлайт дрогнула.
— Но… совпадает дата, и—
— Расслабься, милая, — перебила Сансет, усмехнувшись. — Хоть немного. Не превращай свою работу в паранойю. — Она хлопнула книгу по корешку и отступила назад.
— Пожалуй, возьму её с собой. В дорогу. Раз уж всё равно ехать в Понивиль — хоть что-то почитаю. Не зря же тебя сюда приставили.
— Но… — Твайлайт потянулась было вперёд.
— Спасибо за развлечение, библиотекарь, — перебила Сансет, уже освещаясь мягким золотисто-красным сиянием магии. — Может, хоть одна глава заставит меня уснуть.
Вспышка. Воздух содрогнулся. Магический запах — резкий, с отголоском палёного озона — повис на секунду в воздухе. И Сансет исчезла. Вместе с книгой.
А Твайлайт осталась одна, в странно притихшей библиотеке, стоя посреди полок и пыли, будто в ней снова стало меньше света.
Тишина в библиотеке давила. Пыль в воздухе казалась тяжелее обычного.
Твайлайт шагала туда-сюда, бросая взгляды на полки, на незаполненные каталожные карточки, на пергаменты, которые должны были занять её внимание, но — не могли.
— Если Сансет не волнуется... если она считает это сказками... значит, так и есть? — пробормотала она, сев, встала, снова села. — Да? Это... просто совпадение. Просто фольклор. Магия и астрология... ерунда...
Она стиснула зубы. Снова взяла перо. Попыталась выписать заголовок книги, что держала минуту назад. Перо дрожало в её телекинезе.
Строчка вышла неровной, подёрнутая потёками чернил.
— … Но если всё-таки она права… — выдохнула она, и тут же вздрогнула, бросив перо.
Словно внутри что-то оборвалось.
Она больше не могла сидеть. Порывисто вскочив, она распахнула дверь и буквально выскочила в коридор, бросаясь вперёд, совершенно не разбирая дороги.
— Нужен кто-то. Кто угодно. Кто может... понять. Подтвердить. Опровергнуть. Сказать — да или нет!
Стук копыт отдавался в мраморе. Копыта скользили. Несколько раз она едва не упала, но не остановилась.
На повороте, у перехода между крыльями дворца, она врезалась в тянущую что-то за собой магией фигуру.
Раздался глухой удар.
— Ай! — коротко воскликнул пожилой голос, и в воздухе закружились десятки свитков и сургучных печатей, разлетевшихся веером.
— Слава Селестии! — выдохнула Твайлайт, широко распахнув глаза. — Это вы! Советник! Советник Нэйсей!
Он, уже поднимая парочку свитков, раздражённо поднял взгляд.
— И вновь наш новый библиотекарь, полагаю? Что за…
— Она вернётся! — выпалила она. — Лунная Пони! Сегодня! Я нашла пророчество в книге — старой, да, но оно совпадает с сегодняшней датой! Там говорилось, что—
— Хватит, — перебил он, тяжело выдохнув, распрямляясь. Морщины на его лбу сдвинулись. — Я был о вас лучшего мнения.
— Но—
— Это сказки, мисс Спаркл. То, чем пугают жеребят в школах, чтобы они ложились спать пораньше.
Он кивнул на разлетевшиеся пергаменты. — Я занят куда более насущными делами, чем... подобные суеверия.
Твайлайт замерла. Плечи её поникли. Переполнявшее её волнение столкнулось со стеной упрямого равнодушия, и разлетелось о неё.
Она слабо прошептала:
— Где... где принцесса?
Нэйсей пожал плечами:
— Сегодня её никто не видел.
Он отвернулся, начал собирать свитки.
— Но если кто и знает, — с заметной горечью бросил он через плечо, — так это этот напомаженный бабник, Блюблад.
Глаза Твайлайт распахнулись.
— Покои Блюблада... где?
Он махнул копытом куда-то в сторону западного крыла.
— Четвёртый коридор, направо, лестница вверх, третий поворот, налево, потом второй зал... Или спросите служанок. Они все там ошиваются.
Она не дослушала. Уже понеслась по указанному направлению, запнувшись о половик у лестницы, влетая в повороты с дыханием, сорвавшимся в хрипы.
Копыта Твайлайт стучали по мрамору, дыхание рвалось из горла рывками. Всё в ней уже не просто тревожилось — дрожало.
И тут кто-то резко, но мягко — с неожиданной точностью — преградил ей путь. Чужое крыло развернулось перед мордой и мягко, но чётко оттолкнуло её вбок, будто ставя границу.
— Эй, эй, — тихо сказал знакомый голос. — Не сейчас.
Она моргнула, спотыкаясь, и только тогда поняла, что это был Флэш Сентри.
— Что значит не сейчас? — вспыхнула она. — Мне нужно—
— Поверь, не стоит, — коротко перебил он, сдержанно, и кивнул в сторону двери.
Как по какому-то зловещему сигналу, она открылась.
Из покоев вышла молодая служанка — желтоватая, с изломанной голубой гривой, неестественно быстро шагающая, будто убегая. Щёки её были раскрасневшимися, дыхание сбивчивым, а взгляд — опущен. Почти всхлипывая, она прошла мимо них, избегая даже взгляда, как зверёк, выскальзывающий в тень.
Твайлайт замерла.
— Что... что с ней? — хрипло спросила она, чувствуя, как в горле поднимается странный спазм.
Флэш Сентри не ответил сразу. Только вздохнул, почесал затылок, уставившись на пол.
— Вот примерно об этом я и говорил, — наконец бросил он. — Сейчас не время, и не тот пони.
— Но... но это важно. Это — очень важно, — выдохнула Твайлайт, чувствуя, как голос её дрожит. — Я должна поговорить с Принцессой Селестией. Это может быть... ну, это возможно, вероятно, касается всей Эквестрии!
Флэш смотрел на неё несколько секунд. Не как солдат — как пони, уставший от дворцовой суеты и чужих безумных волнений. Он глубоко вдохнул, будто раздумывая.
— Ты уверена? — тихо спросил он, почти сочувственно.
Она кивнула.
Он вздохнул снова. Коротко, почти с раздражением.
— Ладно. Но это на твоей совести, ясно? — пробормотал он и, обернувшись, подошёл к двери. На ходу бормотал себе под нос: — …Капитан за это мне точно не спасибо скажет...
Он не сразу постучал. Пауза. Как будто собирался. Потом, выровняв дыхание, деликатно — тук-тук — два раза.
Внутри заскрипело кресло, будто кто-то откинулся, раздался лёгкий звук хрустнувших кристаллов бокала.
Флэш медленно, медленно приоткрыл дверь.
Запах вышел первым. Приторный, густой: жасмин, алкоголь, и что-то резкое, что обычно скрывают свечами и духами.
Он обернулся к Твайлайт и тихо сказал:
— Говори чётко. Коротко. И... не задерживайся.
И только потом приоткрыл дверь шире, впуская её внутрь.
За дверью оказалось темнее, чем ожидалось. Шторы были задёрнуты, и только две настольные лампы — одна у кресла, другая у туалетного столика — бросали приглушённый, тёплый свет, рассеивающийся в полумраке.
В кресле, небрежно откинувшись, сидел принц Блюблад. Его вечно идеальная грива выглядела чуть взъерошенной. На шее — еле заметный след помады. Взгляд был усталым, но лениво наблюдающим.
Он поднёс бокал к губам, не вставая.
— Чем обязан столь редкой честью? — спросил он, глядя на Флэша. — Обычно я сам ищу себе компанию, а не наоборот.
Флэш откашлялся, повернув голову в сторону:
— Ваше высочество. Библиотекарь… Твайлайт Спаркл. Ищет принцессу. По… неотложному вопросу.
Твайлайт, вытянувшись в подобие поклона, попыталась выпрямиться, но осталась немного скособоченной, будто всё тело сопротивлялось её собственной решимости.
— Простите за вторжение, ваше высочество, — заговорила она, голос дрожал, но был отчётлив. — Но… согласно одной из книг, сегодня может вернуться Лунная пони. Та, что была сослана на Луну… и которая… принесёт вечную ночь. Я думаю… возможно, Принцесса Селестия знает об этом. Или… должна знать. И если это правда, то...
Блюблад опустил бокал и медленно покачал головой, усмехаясь — скорее себе.
— Всегда кому-то нужно что-то от тётушки, — вздохнул он. — Я знаю это старое пророчество. Мы все его знаем. Кто-то даже рассказывал его мне в детстве на ночь, если я плохо себя вёл.
Он посмотрел на неё чуть иронично, чуть мягко, как на нервного кобальчонка.
— Но тётушка никогда не говорила об этом всерьёз. Никогда. Знаете, это говорит о многом.
Твайлайт чуть шагнула вперёд. Холод пробежался по спине.
— А если… она просто не хотела вас тревожить, ваше высочество? — голос сорвался, но она не отступила. — А если… это не легенда? А если, буквально сегодня, она вернётся?
Он откинулся глубже в кресле, сделав глоток, не глядя.
— Много «если», — хмыкнул он, слегка сморщившись. — Но всё же маловероятно. Тётушка справится, если вдруг… что-то и произойдёт. Она всегда справлялась.
— Но… а если… не справится? — перебила она, на этот раз чуть громче, срываясь. — А если… речь идёт о её жизни? О судьбе всей Эквестрии?
Он замер на вдохе. Не двигаясь. На долю секунды его глаза сузились, зрачки сузились, выражение стало на мгновение… настоящим. Почти испуганным. Но затем он откинул голову и рассмеялся.
— Тётушка неуязвима, — бросил он. — Я видел, как она останавливает ураганы одним словом. Я — не она. Я не обязан спасать Эквестрию. У неё для этого есть ученицы, капитаны, герои и много кто ещё...
Он скользнул по ней ленивым взглядом.
— …и теперь вот — вы.
Твайлайт шагнула ближе, теперь уже едва дыша. Трепет в голосе перекрывался отчаянием.
— Вы — принц Эквестрии. Это ваша тётя. И ваш долг — хотя бы попытаться понять, есть ли в этом угроза. Если она сейчас… одна… если никто не поможет ей… это станет вашей виной. Вы правда готовы вот так… просто остаться в кресле?
Блюблад выдохнул, отвёл взгляд, будто собирался с силами.
— Она… не хотела, чтобы её тревожили, — сказал он наконец, тихо. — В последние дни она была... не такая, как обычно. Молчаливая. Замкнутая. Как будто что-то уже знала. Или ждала.
Он провёл копытом по виску, убирая выбившуюся прядь.
— Но… к тартару всё. — Голос стал чуть твёрже. — Уверенности у меня нет, но если ты права, и это не просто бред из далёких времён, то возможно… возможно, она всё ещё в своих покоях. — Он встал.
Твайлайт сжалась от облегчения и ужаса одновременно.
— Я… благодарю вас, ваше высочество…
Флэш, стоящий чуть позади, хмуро покосился.
— А если это ошибка? — осторожно бросил он. — Что если… всё это просто детские сказки?
Блюблад помедлил. Потом кивнул, почти с горечью:
— Тогда вся ответственность ляжет на меня. — Он взглянул на Твайлайт. — Молись, что бы ты не ошибалась, кобылка.
Коридоры становились тише с каждым шагом. Словно воздух сам затаил дыхание. Твайлайт чувствовала, как пульс отзывается в ушах. Она и не замечала, как дрожит.
И вот — двое гвардейцев в доспехах у массивной двери с золотым солнцем. Оба неподвижны, как статуи, взгляды острые и пустые.
— Принц Блюблад, — начал один. — Прошу прощения, но доступ к принцессе Селестии временно запрещён. Её личный приказ. Никто не может войти.
— Даже я? — фыркнул Блюблад, нахмурившись. — Я — её племянник.
— Простите, сэр. Мы не уполномочены пускать никого. Такова её воля.
Твайлайт прикусила губу, Флэш шагнул вперёд, готовясь, но не зная — к чему.
Блюблад вздохнул. Голос стал тихим, ровным, почти печальным:
— Жаль. Я и правда надеялся, что всё это окажется пустяком.
И без предупреждения, его рог вспыхнул холодным, синеватым светом. Одним точным, выверенным движением он отправил вперёд волну телекинетического удара. Гвардейцев отбросило в стороны, они ударились о стены, не теряя сознание, но будучи совершенно обезоружены.
— Вы что делаете?! — ахнул Флэш, отступая назад. — Вы… напали на королевскую стражу!
— Нет времени на игры, — резко бросил Блюблад. — Идите за мной. Быстро.
Дверь дрогнула, распахнулась. За ней — просторные покои Селестии.
Белоснежный мрамор, золотая отделка, высокие окна, драпированные занавесями. Пахло пеплом и розовым ладаном.
Блюблад первым вошёл, замирая на месте. Он огляделся, ожидая увидеть знакомую фигуру, белую, лучезарную, с крыльями, будто выточенными из света.
Но её не было.
Только аккуратно заправленная постель, опрокинутый бокал у окна и рассыпанный на полу пергамент.
— …тётушка? — позвал он.
Никто не ответил.
— ТЁТУШКА! — закричал он, голос сорвался, по-настоящему.
Сильный порыв ветра выбил двери на балкон. В поросшем золотом свете утреннего солнца, стояла Селестия.
Молчаливая, недвижимая, как сама скала, будто не замечавшая их до этого. Только когда Блюблад срывающимся голосом позвал её ещё раз, она медленно обернулась.
В глазах у неё не было света. Только усталость.
— Вам не следовало сюда приходить, — сказала она. — Уходите. Немедленно.
Блюблад шагнул вперёд.
— Тётушка, мы…
Но его перебила Твайлайт.
— Принцесса! — выкрикнула она, в отчаянии. — Я нашла пророчество. Лунная пони — она вернётся! Сегодня! Пожалуйста, если это правда…
Она не договорила.
Небо раскололось.
Из ниоткуда — из разверзшегося зева света — обрушился тёмный, слепящий луч, впившись прямо в спину Селестии.
Она вскинулась, словно подбитая, развернулась с распахнутыми крыльями — но было поздно.
Пространство перед ними содрогнулось, и вошла Она.
Хохоча, не касаясь копытами земли, в клубах холодной чёрной магии, Найтмер Мун взмыла на балкон, распростерев крылья.
— Приветствую тебя, сестрица, — произнесла она, смакуя слова. — Вот и настал час моего возвращения. Тебя ведь учили, что всё проходит?
Блюблад не колебался. Его рог вспыхнул, и вокруг Селестии вырос сияющий щит, мягко, но решительно оттесняя её вглубь комнаты.
— Бегите! — выкрикнул он. — Спуститесь в зал. Зовите гвардию!
Твайлайт стояла, не двигаясь.
Как каменная статуя.
Как тогда, у зеркала.
Ноги дрожали, но тело не слушалось. Она не могла пошевелиться, не могла отвести взгляд от кошмара — того самого, что жил на страницах древних книг, в детских страхах, в глубине ночи.
Флэш Сентри бросился к ней, рывком толкнув вперёд:
— Пошли! ПОШЛИ ЖЕ!
Но Найтмер хохотнула — и мир перекосился.
— Как трогательно. Жалкие смертные… — её голос наливался тьмой. — Вглядитесь же в свой кошмар, и пустите его внутрь!
Мрак расплеснулся по полу.
Глаза Найтмер засверкали, и всё стало иным.
Словно мир нырнул в чёрную воду.
Твайлайт закричала — без звука. Мир исчез. Она падала. Падала внутрь себя. И там, в темноте, перед ней распахнулись глаза.
Глаза, полные холода. Голода. Истинной ночи.
Тело содрогалось, конечности свело судорогами, глаза закатились. То же происходило с Блюбладом и Флэшем — трое, в конвульсиях, лежали перед ней, совершенно беспомощные.
Селестия, внутри щита, попыталась было подняться.
— Отдохни, сестричка, — нежно сказала Найтмер, приближаясь к ней. — Пусть солнце согреет тебя… немного дольше, чем обычно.
Мгновение — вспышка света.
Селестии не стало.
Просто — исчезла. Без следа. Без взрыва. Без борьбы. Осталась пустота.
Найтмер ещё мгновение смотрела на то, где она стояла. Затем повернулась к троим на полу.
— Ах… как бы мне хотелось просто разорвать вас на части прямо сейчас... — прошептала она, глядя на них с безмерным наслаждением. — Но… будет куда интереснее наблюдать, как вы медленно сходите с ума от осознания собственного бессилия. О, как вы будете молить о пощаде… позже.
И с этими словами, её тело растаяло в тенях. Гравитация вернулась. Воздух стал реальным.
…Флэш Сентри застонал, с трудом подняв голову. По лицу струилась кровь из носа, но он всё же поднялся на копыта, качаясь, как пьяный.
— Что… это было…
Он задрал голову.
Небо больше не было голубым.
Посреди ясного утра, над Кантерлотом теперь вздымалась бесконечная, бесформенная ночь.
И ни одно солнце не вставало.