Огромный зал был вымыт до белизны. Стены не имели теней. Воздух не имел запаха. Всё вокруг словно было выткано из плотного света, стерильного и бесконечного.
В центре — яйцо.
Оно стояло на постаменте, чересчур гладком, будто выточенном из мела. Твайлайт стояла перед ним. Лапы дрожали. Пот скапливался под гривой.
Селестия — за спиной. Слишком большая, слишком сияющая, чтобы смотреть на неё прямо. Лишь очертание, только голос.
— Ну же, Твайлайт. Покажи, на что ты способна.
Она сглотнула. Закрыла глаза. Рог вспыхнул.
Ничего.
Ещё попытка. Ещё. Магия скреблась внутри, как затупившийся нож по стеклу. Яйцо не шевелилось.
— Это… не выходит… — простонала она.
— Магия, — отозвалась Селестия, как будто откуда-то сверху, — не всегда даётся тем, кто её желает. Возможно, ты просто... не предназначена для этого.
Твайлайт вцепилась в пол копытами.
— Нет… прошу… я… я могу…
Она зарычала. Рог засиял, дрожа. Всё её тело напряглось, как натянутая струна. Поток энергии, вырвавшийся из неё, с грохотом ударил в яйцо.
Оно треснуло.
Но то, что вылупилось — не было драконом.
Из трещин выползла чёрная субстанция, как нефть, как ртуть. Оно поднялось, формируясь во что-то гибкое, зубастое, с бесформенным ртом, похожим на дыру в реальности.
Существо посмотрело на неё — и улыбнулось.
— Я знала… — прошептала Твайлайт.
— Что ты ничтожество, — закончила Селестия холодно.
Существо прыгнуло вперёд.
Тьма. Холод.
Тело вздрогнуло.
Резкий вдох, судорожный — будто впервые за всю жизнь. Дрожь. Жгучий холод в груди.
— Она очнулась! Пациентка очнулась! — раздалось где-то рядом.
Голоса гулкие, как под водой.
Медсестра — молодая пони в белом, едва не уронив поднос, бросилась к ней, протягивая стакан с водой, обняв голову Твайлайт.
— Пей… дыши… спокойно, милая…
Но Твайлайт не слышала. Не по-настоящему.
Её глаза дёргались, под веками бегали зрачки, тело судорожно подрагивало.
— К-к-к… к… — выдавила она, но язык не слушался. Голос слился в гул.
Кожа под шерстью казалась ледяной. Вены вздулись. Копыта дрожали. Всё тело её словно билось в сдерживаемом приступе.
Медсестра прижалась ближе, с ужасом глядя в её стеклянные глаза:
— Позовите врача! Скоро! У неё гипертермия и психогенный обморок! Быстро!
— Дайте сюда, я сам… — голос был резкий, хриплый, срывающийся на крик.
Флэш Сентри, хромая, с лицом испачканным пеплом и засохшей кровью на крыле, буквально влетел в палату, оттолкнув в сторону ошарашенную медсестру.
— Двигайся, пожалуйста, — бросил он, скорее с мольбой, чем с грубостью, хватая влажное полотенце и протирая ледяные виски Твайлайт. — Нужно разогнать кровь. Быстрее.
Он говорил не то чтобы для кого-то — скорее себе. Голос дрожал.
— Твайлайт, ты слышишь меня? Я здесь. Это я. Флэш Сентри. Тот самый пегас, которого ты вчера просила отвести тебя к буфету… — усмехнулся через хрип, а затем тихо выдохнул, продолжая. — Нас троих зацепило. Меня, принца и тебя. Не в то время, не в том месте. Как всегда…
Он выжал полотенце, снова провёл по её шее, где под шерстью всё ещё пульсировала леденящая вена. Твайлайт не реагировала, но веки слегка дёрнулись.
— Принц… очнулся почти сразу. Да, его занесло, но он почти не пострадал. Но на его беду, первым кого он встретил, был твой брат… — он скривился, касаясь лба Твайлайт. — Капитан Шайнинг чуть не размазал его по стене. Впрочем, это обычное дело.
Он замолчал, шумно выдохнув. Потом, с трудом глядя на неподвижную мордочку Твайлайт, продолжил глухо:
— Найтмер Мун… да. Это она. Та самая. Лунная пони из сказок. Всё это было реально. Она пробралась в Кантерлот, и никто не понял, пока не стало поздно. Но потом она ушла. В Понивиль. Там Сансет Шиммер… — он запнулся, не сразу подбирая нужные слова. — Она приняла её вызов. Победила. Или… освободила. Сейчас все говорят, что Найтмер — это не кто-то чужой, а… принцесса Луна. Сестра Селестии. Та, о которой никто ничего не слышал.
Он прикусил губу, отворачиваясь, но всё ещё держал её за копыто.
— Ты… ты больше всех пострадала, Твайлайт. Врачи говорят, твой разум был более… нестабильный. Или наоборот, слишком чувствительный. Не знаю. Но в тебя она вцепилась крепче. Глубже. Как корень в землю. Я...
— Есть вероятность, — вдруг прорезался слабый голос медсестры, дрожащий, — что она… что магия повредила её сознание сверх меры. Мы не исключаем риск полной… полной утраты рассудка…
Флэш обернулся. Его взгляд был не просто злым — он был убийственным. Одним движением он поднялся, сделал шаг вперёд, и девушка испуганно отступила к стене.
— Заткнитесь, — произнёс он тихо, глухо. —Не при ней же.
Вернувшись к кровати, он вновь обнял её копыто, осторожно прижав к своей груди, словно это было нечто слишком хрупкое.
— Капитан меня убьёт. Без шансов. Но… если ты не проснёшься, Твайлайт… — он сглотнул. — …тогда он будет винить себя. А я — себя. Потому что я должен был тебя защищать.
Твайлайт зажмурилась, скривившись в беззвучном рыдании, и с трудом потянулась вперёд — к пустоте, к краю одеяла, будто ища что-то тёплое, знакомое. Копыта дёрнулись в воздухе.
— Смарт Пентс... — простонала она сдавленно, как будто надломленный ребёнок, — я хочу... я хочу Смарт Пэнтса...
Слёзы вновь скатились по щекам, стекли в шерсть, срываясь на простыню. Тело дрожало, сердце билось, как у животного, пойманного в ловушку. Медсестра переглянулась с Флэшем, но пожав плечами уже поднимался.
— Оставайтесь с ней. Не дайте телу застыть. Следите за ней, если начнёт уноситься — кричите. А я... я найду этого Пэнтса.
Он исчез прежде, чем кто-то успел ответить.
Прошло всего несколько минут. Может быть, двадцать. Для Твайлайт они тянулись, как вечность. Медсестра бормотала что-то успокаивающее, прикасалась тёплыми копытами к конечностям, протирала спиртом виски и грудную клетку. Ледяной жар не унимался. Но вот, наконец, дверь со скрипом открылась, и вошёл Флэш Сентри.
Он был весь в пыли, с разбитой губой и странной, полуистеричной усмешкой.
— Вот она, — прошептал он, дрожащими крыльями вынимая из-под своего доспеха серую, почти бесформенную, но невероятно знакомую куклу.
Твайлайт едва не вырвала куклу из его копыт и, прижав к себе, замерла, сжав её как последнюю реальность. Несколько судорожных вдохов, и наконец — выдох.
— Ты... не знал, да? — прошептала она, не отрывая взгляда от куклы. — Что я сплю с ней. Всю жизнь. Даже когда... даже когда думала, что уже выросла. Я её прятала. Но она всегда была со мной...
Она чуть поцеловала тканевую мордочку. Флэш кивнул, но не сказал ни слова.
— Когда я увижу брата? — вдруг спросила она, всё тем же голосом ребёнка.
Флэш на мгновение отвёл взгляд.
— Я... не знаю, — честно признался он. — Его не пускают. Тут только я, да и то, только потому, что сам ещё… не стою на ногах. Прости.
Он собирался что-то добавить, но тут дверь заскрипела вновь.
Тишина в палате сгустилась, как мёд в мороз.
На пороге стояла она.
Принцесса Селестия.
Флэш и медсестра мгновенно отступили назад, опустив головы.
— Ваше Высочество... — пробормотал он, но взгляд Селестии был твёрд. Она даже не произнесла слов — только один взгляд, и они всё поняли.
Они вышли. Закрыв за собой дверь.
Твайлайт не сразу осознала, кто перед ней.
— Ты... — её голос дрогнул, — вы...
Селестия медленно подошла к ней.
— Здравствуй, — сказала она, улыбаясь тепло, как будто Твайлайт сидела за партой, впервые подняв копыто. — Значит, это ты та самая единорожка, что нашла в книге пророчество о Лунной Пони?
Голос был мягок, почти музыкален. Но в нём слышалось... что-то.
Твайлайт с трудом повернула голову, будто сама её шея принадлежала другому телу. Глаза — воспалённые, полные удивления и растерянной надежды — уставились на принцессу.
— Вы… вы… живы?
Попыталась подняться, но Селестия мягко качнула головой:
— Не стоит. Ни к чему напрягаться раньше времени. Ты ещё очень слаба. Магия Найтмер Мун… оставила на тебе след.
Она подошла ближе и опустилась на край койки, столь медленно и беззвучно, что воздух вокруг будто сгустился.
— Да. Я жива. Лунная Пони изгнала меня… — Селестия на мгновение задумалась, подбирая слова, — на Солнце. Но её заклятие пало — как только она была повержена.
— Её... победили? — простонала Твайлайт, по-прежнему сжимая куклу.
Селестия кивнула.
— Да. Как ты, наверное, уже слышала… Лунная Пони — это моя сестра. Моя забытая, изгнанная, бедная Луна. Я знала, что она вернётся. День был предрешён, и я готовила к нему свою ученицу. Та должна была отправиться в Понивиль, подружиться с пятью избранными носителями элементов гармонии — и, вместе, они смогли бы остановить Найтмер Мун.
На несколько секунд повисла тишина, и только мерное дыхание Твайлайт колыхало воздух между ними.
— Но… если… если Сансет Шиммер не смогла...
Селестия едва заметно усмехнулась — устало, будто пережёвывая привкус вины.
— Она не поняла сути. Не поняла, в чём заключалась сила. Она в одиночку нашла элементы… и в одиночку использовала их. Всех сразу. Её сил хватило на подобное. Но последствия…
Она отвела взгляд, и впервые в голосе принцессы зазвучало что-то почти смертное. Усталость. Сожаление.
— Моя сестра… не умерла. Но то, что она пережила… оставило след. Особенно в её разуме. Я… не уверена, кем именно она пробудилась.
Твайлайт сглотнула, виновато прижав куклу к груди:
— Мне жаль...
— Мне тоже, — тихо ответила Селестия, вновь оборачиваясь к ней. — Но я здесь не для того, чтобы обсуждать то, что случилось в Понивиле. И не для того, чтобы искать виноватых в том, что я переоценила свою ученицу… и позволила всему разворачиваться самостоятельно.
Она замолчала. Затем сделала вдох.
— Я пришла… поговорить о тебе, Твайлайт Спаркл.
Голос стал чуть жёстче. Чуть медленнее. Как будто теперь каждое слово отмерялось заранее.
— И, боюсь, разговор этот будет... трудным.
— Я… — начала было Твайлайт, голос дрожал. Но Селестия, не повышая его и не напрягаясь, подняла копыто.
— Тсс. Прошу. Помолчи. То, что я сейчас скажу… не должно покинуть этих стен.
И прежде чем ты решишь иначе, знай — я могла бы наложить на тебя заклятие. Простое, негрубое, но весьма действенное. Оно не позволило бы тебе говорить об этом. Но, Твайлайт, я предпочитаю верить в твою порядочность. Доверься мне и доверься себе.
Она сделала паузу. Дыхание Твайлайт стало тише — словно в ожидании удара.
— Когда я готовила всё к возвращению моей сестры… я, разумеется, просчитала многое. Почти всё. Но знаешь, чего я точно не ожидала? — Голос Селестии стал чуть суше, холодней. — Что новый библиотекарь, только-только получивший доступ к архиву, не просто наткнётся на ту самую книгу… но и воспримет её буквально.
Твайлайт сжалась под её взглядом, но та не дала ей ни вздохнуть, ни оправдаться.
— Что двигало тобой… я до конца не знаю. И, если быть честной, не особо хочу знать. Паника? Жажда помочь? Или, как мне всё больше кажется, желание выслужиться, попасть в поле зрения, заполучить признание. Всё-таки, учитывая твою биографию…
— Нет, я… — хрипло выдохнула Твайлайт, но Селестия, не повышая тона, просто продолжила — и это было страшнее любого крика:
— Не перебивай меня, Твайлайт Спаркл.
Тишина повисла. Удушающая. Кукла Смарт Пэнтс слабо закачалась в её копытах.
— Я знаю, что ты не желала зла. Это ясно.
Но твои действия… — она тяжело выдохнула, — вышли за слишком многие границы. Достаточно того, что ты, пусть и не сама, но участвовала в нападении на мою гвардию.
Твайлайт вскинулась, дрожа:
— Но это же был… это Блюблад! Я ничего не…
— Это была ты. — Селестия смотрела ей в глаза, не моргая. — Понимаешь? Мне не важно, кто конкретно произнёс заклинание. Именно ты была той, из-за кого пролилась кровь. Потому что ты повела их туда.
Твайлайт онемела. Селестия опустила взгляд.
— Ты поставила под удар не только себя. Принц Блюблад, гвардеец Флэш Сентри — оба пострадали. Из-за твоего страха — или тщеславия.
Она сделала небольшую паузу — чтобы дать ей проглотить то, что сказано.
— И этого было бы уже слишком. Но знаешь, что ещё хуже?
Из-за тебя… — тут голос Селестии вдруг стал невыносимо усталым, — …теперь капитан Шайнинг Армор враждует с моим племянником. Он искренне считает его виновным в том, что произошло с тобой. Он едва не покалечил Блюблада в гневе. А теперь… Блюблад, естественно, испытывает ненависть к капитану.
Она снова подняла глаза.
— Ты видишь, что ты сделала, Твайлайт?
Ты не просто подняла тревогу. Ты посеяла раздор. Между сильнейшими фигурами в этом дворце. И хуже всего — сделала это, считая себя героиней.
— Я не хотела… — прошептала Твайлайт, едва слышно, почти захлёбываясь в собственных словах, — Я просто… испугалась… я не знала, что… всё так выйдет…
Губы дрожали, в уголках глаз снова застоялись слёзы. Она пыталась удержать голос, но тот предательски срывался.
Селестия на мгновение прикрыла глаза и тяжело, устало выдохнула:
— Я понимаю. Правда понимаю, Твайлайт.
Её голос прозвучал мягче — но от этого только горше.
— И всё же… по твоей вине пострадали почти все, кто тебе помогал. И это — реальность. Я не говорю, что ты злодей. Или что тебя стоит наказать. Но, увы… я не могу вмешаться в то, как тебя теперь будут воспринимать. Не все будут добры. Не все забудут. И… возможно, ты ещё не раз почувствуешь последствия на себе.
Она сделала шаг ближе, голос её стал тише, почти материнским:
— Всё, чего я хочу — чтобы ты поняла. Поняла по-настоящему. Ты не герой. И не мессия. Тебе не нужно нести это бремя.
Она смотрела прямо ей в глаза. Взгляд был чист, спокойный, но не без силы.
— Не стоит лезть в то, что выше тебя. Не тянись к проблемам, которые не твои.
Ты в силах прожить полную, счастливую жизнь. Учёная. Архивариус. Библиотекарь. Просто пони. Тебе не нужно спасать Эквестрию. Это не твоя обязанность. И не твой крест.
— …Я понимаю, — прошептала Твайлайт. — Я… больше так не буду. Простите меня…
Селестия молча кивнула.
— Я не виню тебя. Но предупреждаю. Это всё, что я могу сделать. К тому же… твой брат ждёт тебя. Очень ждёт. Не заставляй его волноваться. И… не разочаруй. Хорошо?
Она развернулась к выходу, и не сказав ни слова больше, мягко прикрыла за собой дверь.
Осталась тишина. Долгая, тяжелая, вывернутая изнутри.
Твайлайт лежала, глядя в пустой проём, в который только что ушла та, кого она больше всего хотела впечатлить. Её губы дрогнули. Она обняла Смарт Пэнтса, сжала его изо всех сил и прошептала с тихим, горьким всхлипом:
— Я опять всё испортила…
Дверь распахнулась со стуком, и в палату буквально ворвался Шайнинг Армор. Он был весь на нервах, растрёпанный, усталый, со странной царапиной на шее и повязкой на плече. В глазах — тревога, страх и облегчение одновременно.
— Твайлайт?! — он подбежал к ней, не дожидаясь ответа, и обнял — крепко, бережно, будто боялся, что она снова исчезнет. — Что с тобой? Как ты?
Она вздрогнула, но сразу уткнулась в его плечо, стискивая в копытах Смарт Пэнтса.
— В норме, — прошептала, — более чем. Только тело… слегка онемело. Но это пройдёт.
Он выдохнул сквозь зубы, будто только сейчас позволил себе дышать. Отстранился, глядя в её лицо.
— И зачем ты только полезла… — почти без упрёка, но с горечью.
— Я… я просто испугалась, — Твайлайт отвела взгляд. — Увидела пророчество… и решила… Ну, в общем. Кажется, я всё испортила.
Он фыркнул:
— Ты ни при чём. Это всё Блюблад навешал тебе лапши на уши. Он сам как жеребёнок с игрушкой носился, лишь бы почувствовать себя важным.
— Я сама к нему пришла, — призналась она, — он не виноват…
Шайнинг нахмурился, но не стал спорить. Лишь вздохнул, тяжело, опуская взгляд:
— Каденс передаёт тебе привет. Хотела сама прийти, но её не пускают. Да и… ей сейчас, мягко говоря, тяжеловато.
Он сел рядом, опуская копыто на край постели. Некоторое время они молчали, пока он не заговорил снова:
— Слушай… ты не замечала в последние ночи ничего странного?
— Странного? — Твайлайт напряглась, но тут же прикрыла волнение вымученной улыбкой. — Вроде нет… ничего такого. Просто… кошмары, может.
Он кивнул, задумчиво глядя в пол.
— Это возможно. Пока Найтмер Мун была на Луне, её магия всё равно просачивалась… Дозированно. Ночами. Усиливала кошмары. И незадолго до освобождения был пик — у многих начались странные сны.
Она сжалась, опуская глаза. Но лишь выдавила:
— Всё в порядке. Правда. Ничего особенного.
Он помолчал, будто чувствовал ложь, но не стал давить. Наклонился ближе:
— Просто… не оставляй меня вот так. Ладно?
Она подняла глаза.
— Обещаешь, что… что больше не уйдёшь?
Он на секунду замер. Потом медленно покачал головой, чуть виновато:
— Я не могу ничего обещать, Твай. Это… такая работа. Но… — он кивнул в сторону двери. — Я оставлю тебе помощника. Флэша Сентри. Он, между прочим, тебя и принёс в лазарет. Честно говоря… он очень даже неплохо себя показал.
Твайлайт всхлипнула и улыбнулась сквозь слёзы:
— Тогда спасибо ему… и тебе…
— Главное — не лезь больше на рожон. Особенно держись подальше от Блюблада. Этот павлин ещё кого-нибудь доведёт до беды. Я серьёзно.
Она кивнула, дрожащим голосом:
— Больше не подведу. Обещаю.
Он улыбнулся чуть мягче, осторожно убрав копыто с её лба.
— Ну и отлично. А теперь отдыхай. Я ещё зайду… как только смогу.
Он встал, ещё раз глянул на неё — всё ту же худенькую, слабую, дрожащую с куклой в копытах — и, не выдержав, наклонился, поцеловал её в лоб.
— Люблю тебя, мелкая.
И вышел, не оглядываясь.