Твайлайт сидела за столом в библиотеке, не мигая уставившись в пустоту. Копыта сжимали чашку давно остывшего чая, но она даже не замечала его вкуса. Её мозг, словно заторможенный, всё ещё пытался переварить одно и то же: Селестия… разочарована в ней. Селестия, её кумир, идеал, ради которого она жила, училась, дышала, — отчитала её. И хуже всего было то, что она сама же всё испортила.
Резкий голос со стороны прервал её:
— Эм… простите, куда это всё сложить?
Она вздрогнула, моргнула, обернулась. Флэш Сентри стоял посреди зала с охапкой книг. Броня гвардии была отброшена в угол, видимо, мешала носить свитки.
Твайлайт вздохнула, потёрла виски и устало махнула в сторону ближайшего шкафа:
— Просто... туда.
Флэш кивнул и принялся аккуратно раскладывать тома. Какое-то время они молчали — только шелест пергамента и скрип его копыт по мраморному полу. Наконец, она не выдержала:
— Как ты вообще можешь быть таким… спокойным? После всего этого?
Флэш обернулся, склонив голову:
— Думаю… это всё остатки шока. У вас, я имею в виду. Принцесса нас тоже отругала — и меня, и принца Блюблада, и капитана Армора. В конце концов концов, все совершают ошибки.
Грива Твайлайт словно встала дыбом. Она резко повернулась к нему, глаза зажглись злым светом:
— Ошибки?.. Ты это называешь ошибками? Это был не просто промах, это был полный… полный провал! Ты вообще понимаешь, что… Она… она разочарована во мне!
Флэш Сентри вздохнул, отложив последнюю книгу, и посмотрел на неё с неожиданной серьёзностью:
— Мне кажется… вы слишком уж боготворите принцессу. Она — великая, да. Но она тоже живая. И тоже может ошибаться.
Твайлайт резко повернулась, её глаза сверкнули негодованием:
— Это бред. Не смей так говорить. Она — Селестия. Она не ошибается. Это я… это я всё испортила. И ты!.. Когда я пришла к покоям Блюблада — ты мог меня остановить, но нет, ты просто…
— Подождите, — он нахмурился. — Я буквально сделал то, что вы просили. Вы кричали, что это важно, что от этого зависит всё. Что мне нужно было сделать, схватить вас за гриву?
Она подошла ближе, почти нависая, глядя с нарастающим напряжением:
— Хоть что-то!
Флэш стиснул зубы, их морды были уже почти в нескольких дюймах друг от друга:
— Мы ничего не могли сделать, мисс Твайлайт. Всё, что случилось, произошло не из-за нас. И знаешь что? Может, тебе стоит перестать злиться на весь свет за то, что Селестия не оценила твой… героизм. Ты просто перекладываешь на других свои страхи и комплексы.
— Комплексы?! — в голосе Твайлайт дрожала истерика.
Он тоже уже не пытался сдерживаться:
— Да. Потому что иначе, зачем ты сейчас стоишь передо мной и орёшь, будто всё это из-за меня?
— Потому что...!
Громкий скрип двери буквально рассёк воздух, заставив обоих вздрогнуть. В библиотеку с шумом вошёл кто-то — и спор в один миг оборвался.
В библиотеке воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая только лёгким царапаньем копыт по мраморному полу. В дверях стояло странное существо — высокий, худощавый, синевато-лиловый аликорн с дрожащими крыльями, сведёнными неловко по бокам. На нём была чёрная диадема, тускло блестевшая в свете ламп, и мантия, явно слишком тяжёлая для его едва державшейся осанки. Похожий на Селестию, но изломанный, словно бледная её тень.
Твайлайт и Флэш Сентри замерли, не в силах вымолвить ни слова. Существо, очевидно не выдержав их взгляда, стушевалось и пробормотало еле слышно, не поднимая глаз:
— Простите… я… я… кажется, заблудилась…
Она говорила ровным, почти механическим голосом, но в нём проскальзывала странная, глухая нота — как у больного, что с трудом осознаёт, где находится.
Флэш первым пришёл в себя и сделал шаг вперёд:
— Подождите… вы… вы принцесса Луна?
Аликорн вздрогнул всем телом и жалобно посмотрел на него:
— Я… я не знаю… Наверное?.. Я… — он моргнул, и дрожь усилилась. — Сестра… если она найдёт меня здесь, она… она будет… очень недовольна…
Он опустил уши и вжал голову в плечи, как будто готовясь к удару. Это выглядело мучительно неловко — не то страх, не то стыд, не то странная детская паника, засевшая в теле взрослой кобылы.
Твайлайт, всё ещё не веря глазам, с усилием вырвалась из оцепенения, и осторожно подошла:
— Эй… всё хорошо, не бойтесь. Никто вас не собирается ругать.
Она смотрела на неё с неожиданным теплом — в голосе было что-то материнское, и сама она удивилась, откуда это взялось. Луна подняла на неё затравленные глаза.
— Мы… все очень рады, что вы… целы. Мне так жаль, что вам пришлось пройти через всё это… что с вами случилось… это ведь не вы. Это… то, что с вами сделала магия Найтмер… Но вы теперь не такая страшная… ну, как раньше. Хотя… кажется, я теперь кошмары буду видеть до конца жизни.
Тело Луны дёрнулось, уши бессильно опали ещё ниже, и в следующий миг она разрыдалась — громко, беспомощно, срываясь в полный, почти жеребячий плач. Слёзы катились по щекам, оставляя борозды в тонком мехе. Она всхлипнула:
— Простите… простите меня… пожалуйста… я… не хотела… я не хотела… я не знала…
Флэш вздохнул, уставившись на Твайлайт:
— Что же ты наделала…
Он быстро подошёл ближе и встал рядом с Лунной, неуклюже положив крыло ей на спину. Та вздрогнула, но не отстранилась.
— Всё в порядке. Это позади. Вас никто не обвиняет. Вы дома, с вами всё хорошо… всё уже хорошо…
Луна всё ещё всхлипывала, когда Твайлайт принесла одеяло из подсобки и осторожно набросила на её дрожащее тело. Та испуганно вздрогнула, но не отстранилась, наоборот — будто немного расслабилась под тяжестью ткани. Флэш Сентри негромко присел рядом, аккуратно глядя ей в глаза:
— Вы — не чудовище. С вами что-то сделали, и вам сейчас нужно просто прийти в себя.
— Я… сделала столько плохого… — прошептала Луна. Голос её дрожал. — Столько боли…
— Это не были вы, — спокойно, почти строго произнёс Флэш. — Всё то — не вы. Это было что-то чужое, что украло ваше лицо и голос. И сейчас вы — вновь стали сами собой.
Твайлайт наклонилась ближе, кивнув:
— Никто не требует, чтобы вы что-то исправляли прямо сейчас.
Луна моргнула несколько раз, всматриваясь в них, будто только сейчас начинала по-настоящему их видеть. Она вытерла глаза тыльной стороной копыта и хрипло кивнула. Её дыхание постепенно выравнивалось, а в глазах больше не было истерики — только странная, мутная усталость.
Прошло ещё несколько секунд, и Флэш Сентри, откинув назад крылья, встал.
— Нужно что-то решать, — пробормотал он. — Мы не можем оставить её тут. Она не в себе.
— Надо позвать принцессу, — сразу сказала Твайлайт, поднимаясь с места.
— Плохая идея, — отрезал Флэш. — Ты же видела, в каком она состоянии. Представь, если её найдёт Селестия и начнёт отчитывать? Или ещё хуже — кто-то из советников.
— Но…
— Я сам отведу её. Думаю, я примерно понимаю, где её покои, — сказал он, оборачиваясь к Луне и мягко добавляя: — Пойдёмте. Я вас провожу.
— Не думаю, что это разумно! — резко сказала Твайлайт, подойдя ближе. — Я серьёзно, мы не можем просто так её увести! Это принцесса!
Флэш уже взял Луну за копыто, и та без сопротивления позволила ему вести себя.
— И ты хочешь, чтобы её нашёл кто-то вроде Нэйсея или… прости Селестию, Блюблад? — он обернулся. — Просто доверьтесь мне.
Он шагнул к двери с Луной, ведущей себя теперь тихо и смиренно, как жеребёнок, послушно следующая за ним.
Дверь за ними мягко захлопнулась.
Твайлайт выдохнула, оставаясь в одиночестве. Помещение снова погрузилось в тишину, нарушаемую лишь слабым шелестом страниц и редким потрескиванием старых балок.
— Всё это… слишком странно, — пробормотала она себе под нос, машинально усаживаясь обратно за книги.
Она ещё не успела толком открыть том, как снова скрипнула дверь. Твайлайт подняла глаза, слегка улыбнувшись:
— Ты что… уже заблудился?
Но на пороге стоял не Флэш. Её улыбка исчезла.
Перед ней был принц Блюблад.
На щеке под правым глазом — потускневший синяк, но всё ещё читающийся в тусклом свете ламп.
Твайлайт замерла у книжной полки. Лёгкий трепет пробежал по спине, холодком осев в затылке.
— Принц Блюблад, — выдавила она с натянутой вежливостью, оборачиваясь. — Я… не ожидала увидеть вас в библиотеке.
Она сделала робкий шаг в сторону, понижая голос:
— И… заранее, простите. Я… правда хотела как лучше. То, что произошло — это… я не подумала, не рассчитала. Втянуть вас в эту глупую цепь событий… я искренне сожалею.
Он стоял у порога, как будто случайно заглянувший в скучное место, с изящной небрежностью аристократа, утомлённого светской суетой. Лёгкая улыбка коснулась его губ.
— Прошу, не извиняйтесь. Я сам принял решение. Что уж теперь, — сказал он, неторопливо проходя мимо стеллажей. — Я зашёл… — он скользнул взглядом по полкам, — в поисках чего-нибудь лёгкого для чтения. Хотелось чего-то… на ночь. Чтобы отвлечься.
Твайлайт вяло кивнула и с автоматизмом в голосе начала перечислять:
— У нас есть сборник философии Кловер Премудрой, роман “Уроборос и обет” в двух томах, поэзия доэквестрийской эпохи, или, если вам по душе что-то полегче… — она начала было вытаскивать том.
— Что-нибудь, — перебил он, всё тем же любезным, почти усталым тоном, — что бы помогло забыть о том, что ты — не нужен.
Она вздрогнула, и на секунду в библиотеке повисла пауза.
— Знаете, — продолжил он уже спокойнее, но с подложенным под речь металлом, — всю свою жизнь я получал всё, чего хотел. Моя тётушка… терпела меня. Любезно. Достойно. Терпеливо. Иногда мне даже казалось, что с теплотой. Мой единственный родственник. Я думал, этого достаточно.
Твайлайт опустила взгляд, но не ответила. Копыта дрожали, когда она медленно, старательно выровняла книги на полке.
— А потом… — он усмехнулся. Голос стал суше. — Появляется… библиотекарь. С пылающим взглядом. Со словами о пророчестве. И я… не знаю почему… я поверил ей.
Он повернулся, глядя на неё. Его глаза были спокойны. Слишком спокойны.
— Я пошёл. Я искренне защищал то немногое что мне было важно.
Он сделал шаг вперёд.
— И что я получил? — ещё шаг. — Я стал посмешищем. Капитан, — он выдохнул с кривой усмешкой, — избил меня так, что до сих пор болит.
Твайлайт напряжённо сглотнула, и осторожно начала отступать, но его шаги были мягкими, как у хищника.
— А моя тётушка… О, она была строга. Так строга, как никогда прежде. Ни в чём не разобравшись. Не вникнув. Она отчитала всех… всех, кроме себя.
Он оказался за её спиной прежде, чем она это осознала.
— Как вы считаете… кто-то должен ответить за это?
Его дыхание касалось её уха, а копыто мягко, но твёрдо лёгло на её бок.
Твайлайт побледнела, ощущая, как по позвоночнику медленно пополз липкий страх. Она едва сглотнула, голос выдавил сам себя.
— Что… вы имеете в виду, ваше высочество?
— О, дорогая, — выдохнул он с ледяной улыбкой, касаясь её подбородка, слегка поднимая, заставляя взглянуть в глаза. — До твоего брата, мне увы, не добраться. Но тебе… тебе я могу хотя бы объяснить, что бывает, когда используют других, как расходный материал.
— Я... я не... — Твайлайт попыталась отстраниться, но его копыта уже сомкнулись у неё на талии. Он потянул её к себе, удерживая, и с каждым мгновением его хватка крепла. — Пожалуйста… отпустите…
Он усмехнулся, кривя губы.
— Не притворяйся, ты не ребёнок. Ты знала, во что втянула меня.
Он резко потянул её назад, развернув к себе, и надавил на плечо. Твайлайт оступилась, и в следующее мгновение оказалась на полу. Он тяжело навис над ней, его тело придавило её к холодным плитам, дыхание обдало лицо. Она забилась, но безуспешно — копыта принца прочно держали её за запястья.
— П-прекратите! Не надо! — она извивалась, паника захлёстывала с головой. Мир начал сужаться в черное кольцо страха.
— Тише, тише, — прошипел он. — Ничего личного. У меня были десятки таких, как ты. И красивее, и грациознее. Я просто хочу отомстить твоему брату, отыгравшись на тебе.
Его губы коснулись её рта, и прежде чем она успела отвернуться, язык прорвался внутрь, мерзко, агрессивно. Твайлайт закашлялась, захрипела, забилась ещё сильнее, ногами царапая пол. Его корпус навалился, сминая, оттирая к земле.
Давление — слишком сильное. Воздуха не хватало. Копыта он переместил, зажав одно из её передних, грудью прижал её спину, свободной конечностью пробираясь к её бедру. Вот-вот. Ещё миг. И...
— Прекрати. Немедленно.
Голос раздался с порога, как грохот.
Блюблад застыл. Прямо над её телом. Она всё ещё пыталась выдохнуть, захлёбываясь воздухом и слезами. Его глаза метнулись к двери. Твайлайт — тоже.
Сансет Шиммер гордо стояла у входа.
— Встань, — сказала она. — И отойди. Пока я не сожгла тебя прямо здесь.
Молчание. Несколько секунд.
Блюблад встал. Медленно. Словно нехотя. Последним движением он провёл копытом по её щеке, уже без страсти .
— Всё равно ничего бы не изменилось, — хмыкнул он. — Ты бы в любом случае никому бы не рассказала. А я бы сделал это аккуратно.
— ВОН, — процедила Сансет.
Блюблад молча развернулся и ушёл. Его шаги растворились в коридоре.
Сансет тут же подбежала к Твайлайт. Она лежала, всё ещё дрожа, сжалась, как раненый зверёк, захлёбываясь в рыданиях. Голос рвался из горла, но слов не было.
— Всё хорошо, — Сансет аккуратно опустилась рядом, не касаясь сразу, давая пространство. — Он ушёл. Ты в безопасности.
Твайлайт обняла себя копытами, и зарылась в грудь Сансет, пряча лицо.
— Я… я думала, он… — задыхаясь, бормотала она. — Т-ты… ты спасла меня… Я… спасибо… — она не знала, куда смотреть, и потому уставилась в пол.
Сансет тихо фыркнула, придерживая её за бок, помогая подняться на дрожащие копыта.
— Этому типу давно следовало получить по роже, — сказала она без лишнего пафоса, как о чём-то обыденном. — Он и раньше позволял себе чересчур многое. И если уж на то пошло, я должна благодарить тебя.
Твайлайт непонимающе вскинула взгляд.
Сансет усмехнулась, откидывая копыто в сторону, как бы указывая на воздух:
— Книга. Та, что ты мне дала тогда. Она оказалась на удивление полезной, и вдобавок... ты была права насчёт лунной пони.
Она помолчала, а потом с явным удовольствием добавила:
— Ну и заодно я всегда рада выбить из Блюблада остатки самомнения. Брал любую, кого пожелает, потому что может. Это… — она поёжилась. — Отвратительно. И знаешь, меня особенно раздражают сравнения. Вот эта нелепая манера приравнивать меня к нему, мол, «две заносчивые любимицы при дворе». Как будто я хоть на грамм похожа на этого паразита.
Твайлайт проглотила ком в горле и, собравшись с духом, тихо спросила:
— А почему… принцесса терпит его? Ну… вообще?
Сансет задержалась с ответом. Повернула голову, будто вглядывалась в портрет над книжным стеллажом, а потом негромко произнесла:
— Во дворце нравы… весьма вольные. Не так, как порой думают в народе — всё не настолько распущено, никаких оргий каждый вечер. Просто никто не разбирается, кто с кем спит, кто кого использует, пока всё внешне выглядит красиво и работает. А у принцессы слишком много работы на плечах — она не может заниматься каждым скандалом. Он её племянник. Ей проще игнорировать, чем выносить грязь на поверхность.
Она обернулась, глядя в лицо Твайлайт уже мягче, спокойнее, внимательнее.
— Но не волнуйся. Всё в порядке. Он тебя больше не тронет. Считай, ты под моей защитой.
Твайлайт молча смотрела на неё, в глазах пульсировала усталость, недоверие и облегчение, сплетённые в сложный, тягучий ком.
Сансет чуть склонила голову:
— Знаю, кто-то считает меня жестокой, беспринципной… И, может, они в чём-то правы. Но я ценю не лесть, не титулы и уж точно не кровь. Я ценю силу. Если ты способна мыслить, действовать, добиваться — ты заслуживаешь моего внимания. И, могу я узнать как ты себя вообще чувствуешь… после встречи с Найтмер Мун?
Она говорила ровно, как врач, проверяющий швы после операции, но в голосе всё же сквозил оттенок заботы, пусть и замаскированной под деловитость. Твайлайт чуть опустила уши.
— Бывает… — она помолчала. — Кошмары. Не каждую ночь, но… Они такие… липкие. Как будто просыпаюсь, а её дыхание всё ещё на коже. Думаю, это пройдёт.
— Пройдёт, — уверенно сказала Сансет. — Не сразу, но да. Пройдёт.
На мгновение повисла тишина, и Твайлайт, неожиданно даже для себя, заговорила:
— А ты… как ты её одолела?
Сансет чуть заметно усмехнулась, скрестив передние копыта и откинув гриву за плечо с тем ленивым жестом, который у неё всегда выходил особенно уверенно.
— О, это было не так уж сложно, — сказала она с лёгким вызовом. — Элементы гармонии сработали. Просто… вот и всё.
Она посмотрела в сторону, будто вспоминая.
— Принцесса, по всей видимости, надеялась, что я подружусь с пятью незнакомыми пони и мы победим её «силой дружбы». — Она едва не хмыкнула. — Как она себе это представляла — понятия не имею. Она велела мне ехать в Понивиль, поселиться в этом… домике внутри дерева. Представляешь? В деревне, где самое интересное событие — чей-то юбилей.
Твайлайт слегка моргнула:
— Ты… просто ушла?
— Я вернулась. — Сансет качнула головой. — Мне не место там. Я выросла во дворце. Я не знаю, как завоёвывать доверие местных фермерш и пекарш, чтобы по мановению копыта становиться с ними «лучшими подругами». Я не какая-то дешёвая актриса. Я практик.
— Но… — Твайлайт колебалась. — Это же был прямой приказ принцессы.
— Моя маленькая, глупая библиотекарша, — Сансет посмотрела на неё спокойно, но с оттенком усталости. — Я уже достаточно взрослая, чтобы думать своей головой. Это и есть суть взросления. Следовать — это не значит слепо исполнять. Иногда лучше ослушаться и сделать правильно, чем идти в пропасть по протоколу.
Она отвернулась, глядя в витражное окно, через которое преломлённый свет рассыпался по полу.
— Я росла здесь. Сиротой. Она приютила меня, взрастила, обучила всему, что я знаю. И я многим ей обязана. Но я тоже имею право делать выбор.
— Для меня она всегда… была чем-то абсолютным, — прошептала Твайлайт. — А теперь… теперь я даже не знаю. Кажется, она… презирает меня.
Сансет чуть усмехнулась, не оборачиваясь:
— Нет. Ты слишком строга к себе, просто пытаешься понять, в чём ошиблась, и продолжаешь чувствовать вину за то, что тебя не оценили.
Она повернулась.
— И если тебе станет легче: после всей этой истории с Лунной пони досталось не только тебе. Она устроила выволочку всем. Абсолютно всем. Даже мне. Селестия… была вне себя. Вот прям по-настоящему.
Твайлайт вскинула на неё глаза — в них застыло удивление и, возможно, крупица облегчения.
Сансет продолжила, уже мягче:
— Она… всё ещё может ошибаться. Но в каком-то смысле, я думаю, она просто боялась. И злилась на себя — и выплеснула это на нас. Она отдельно надавила на тебя потому что, по её словам, перспектива того, что ты и твои спутники могли погибнуть — и не изменив ровным счётом ничего — показалась ей «немыслимо страшной». Прямо так и сказала. Немыслимо.
Она обернулась к Твайлайт, её голос был мягким, но в нём сквозила не столько забота, сколько снисходительная печаль.
— Она ведь не от злости тебя отругала, а чтобы удержать от повторения. Просто ты… — она замялась с тонкой, почти незаметной усмешкой, — не создана для подобных вещей.
— Всего этого? — переспросила Твайлайт с отстранённой интонацией, будто всматриваясь не в Сансет, а в нечто за её плечом.
— Всего. Политики. Опасностей. Ответственности. — Сансет чуть улыбнулась. — Это место — тебе не подходит. Оно медленно, но верно ломает тех, кто не может вцепиться в него зубами. Я могу. Ты — нет. И это неплохо, Спаркл. Правда. Просто не все обязаны быть частью дворцовой машины.
Твайлайт отвела взгляд.
— Моей жизни и без дворца хватает, — тихо произнесла она. — Она, если быть честной… не особенно счастливая.
Сансет вздохнула с преувеличенной театральностью, будто услышав от ученика, что тот не может выучить простейшее заклинание.
— Ну так сходи развейся. Встреться с друзьями, поешь в кафе, поброди по рынку. Отдохни. Ты не в заточении, Твайлайт. И дворец — не кандалы, ты вольна уйти. — Она хмыкнула. — К тому же, я всё равно подменю тебя. Пока. Это, считай, услуга.
— Но я должна—
— Ты ничего не должна, — жёстко прервала её Сансет. — Иди. Иначе сойдёшь с ума.
И Твайлайт, тяжело поднявшись, как будто её звали не гулять, а на приговор, нехотя направилась к выходу, бормоча что-то о том, что постарается не задерживаться.
Когда дверь за ней закрылась, Сансет осталась наедине с тишиной и, сдержав пару секунд позу благодетельницы, неожиданно усмехнулась, качнув головой.
— Простоватая. Даже слегка глупая… — пробормотала она, пробегая взглядом по книжным полкам. — Но что ж, иногда такие тоже полезны. Теперь посмотрим…
Она принялась рыться в книгах, выдвигая том за томом, приподнимая корешки магией, что-то бормоча себе под нос. Взгляд её стал узким, оценивающим, по настоящему хищным.
— Тут должно быть хоть что-то...
Но в этот момент дверь снова скрипнула, и Сансет обернулась с хмурым раздражением. На пороге стоял Флэш Сентри, глядя на неё с тем же выражением вежливого, но откровенно уставшего изумления.
— Эм… прошу прощения, — начал он. — А что вы тут… Я, эм, ищу мисс Твайлайт Спаркл.
Сансет моргнула. Она явно не ожидала видеть его здесь — и, тем более, не ожидала такого захода.
— А ты кто вообще такой? — спросила она, подходя чуть ближе, в её голосе появилось ледяное раздражение. — Ах, да. Помощник. Гвардеец. Которому, как я поняла, должно быть плевать на дворцовые порядки?
— Мой долг — знать, где находится мисс Твайлайт, — отрезал он. — А не выслушивать лекции от тех, кто… — он прищурился, — кто считает, что весь мир вертится вокруг их гривы.
Сансет замерла на полушаге.
— Осторожнее с языком, гвардеец. Я — личная ученица принцессы. И могу заставить исчезнуть таких, как ты, одним письмом.
Флэш пожал плечами.
— Возможно. А может, я исчезну. А может, исчезнете вы. В жизни всякое бывает.
Он прошёл мимо неё и окинул взглядом библиотеку. Сансет проводила его взглядом с таким выражением, будто впервые увидела таракана в своей постели.
— Как тебя зовут? — холодно спросила она.
— Флэш. Флэш Сентри.
Она склонила голову.
— Флэш Сентри… — повторила она как проклятье. — Жалкий, туповатый, упёртый. И всё же — наглец с яйцами. Интересное сочетание.
— Приятно слышать, — бросил он не поворачиваясь. — Если вдруг решите докладывать, что я вас не уважил — упомяните, что и повода не было.
Он исчез в коридоре прежде, чем она успела придумать, как именно хочет его унизить.
Оставшись одна, Сансет замолчала, прикусила губу… и, будто забыв, что злилась, вдруг тихо фыркнула.
— Смелый. Дурак — но смелый.
И снова повернулась к полкам.
Кантерлот уже начал кутаться в тёплые сумерки. Латунные фонари разливались мягким золотым светом, а в холодном воздухе витал запах печёных каштанов и карамельных яблок от ближайших лотков. Дальняя площадь ещё гудела мелодией уличных музыкантов, но сюда, в полутёмный закоулок, шум доносился только как далёкое эхо.
Твайлайт сидела у самого окна — маленький столик, покрытый бордовым скатертью, кружка тёплого сидра в копытах. На поверхности напитка плавала пара тонких колечек корицы, но она едва их замечала. Щёки горели, глаза покраснели. Она делала вид, что просто задумалась, но стоило ей чуть глубже вдохнуть, как дыхание сбивалось и в горле собирался ком.
Она сделала маленький глоток, всматриваясь в золотистую жидкость, и тихо, почти неслышно, всхлипнула.
— Почему такая грустная, подруга? — раздался над ухом знакомый голос, в котором смешивалась насмешка и мягкая забота.
Тёплое копыто легло ей на плечо. Твайлайт вздрогнула и резко обернулась.
— Мундэнсер?.. — голос сорвался, и она тут же уткнулась обратно в кружку, стараясь сделать тембр ровнее. — Я… не ожидала увидеть тебя в таком месте.
Она торопливо вытерла глаз — быстрым, почти научно-точным движением, как будто хотела стереть следы, не оставив и намёка, что там были слёзы.
— Хм, я могу сказать то же самое, — фыркнула Мундэнсер, скользнув в кресло напротив. На ней был лёгкий тёмно-синий плащ, чуть припорошенный вечерней пылью улиц. — Ты же не из тех, кто любит шумные заведения.
Не спросив, можно ли, она слегка наклонила её кружку к себе, вдохнула аромат сидра и чуть прищурилась.
— Сидр? От тебя я ожидала всё что угодно, но не это. Ты же всегда говорила, что толком не пробовала алкоголь…
— Решила… — Твайлайт сглотнула и слегка икнула, — …попробовать.
Она отвела взгляд в сторону, и, как будто цепляясь за привычную манеру научных рассуждений, начала бубнить:
— Согласно исследованиям, хотя этанол и является депрессантом центральной нервной системы, в небольших дозах он… снижает краткосрочную тревожность и… может подавлять реакцию на стрессовые раздражители… — снова тихая икота.
Мундэнсер отставила кружку на место, уже с лёгким прищуром, и спросила осторожнее, почти на полтона тише:
— Что такого произошло во дворце, что ты сидишь тут и глушишь тревогу сидром?
Твайлайт чуть напряглась, плечи едва заметно вздрогнули.
— Ничего… особенного, — сказала она с вымученной улыбкой, — просто… всё ещё привыкаю к новым обязанностям.
— Обязанностям библиотекаря, которым ты всю жизнь работаешь? — Мундэнсер склонила голову, взгляд стал чуть внимательнее.
— Ну… да. — Твайлайт кивнула, но голос был слишком ровным, как у пони, которая всё говорит по тексту. — А ты… что здесь делаешь?
Мундэнсер хмыкнула, откинувшись на спинку стула.
— Пытаюсь диверсифицировать круг общения, — сказала она с ленивой интонацией, но в глазах мелькнуло что-то более уязвимое. — Учти, когда твоя единственная подруга внезапно переезжает во дворец и становится недосягаемой…
— Ты… решила заменить меня? — перебила её Твайлайт, и в голосе дрогнули ноты, которые она пыталась спрятать весь вечер.
Она уже не успела вытереть слёзы — прозрачная дорожка блеснула на щеке. Губы дрогнули, а копыта вцепились в кружку так, словно та могла удержать её от того, чтобы совсем расклеиться.
Мундэнсер, сидевшая напротив, слегка подалась вперёд, её копыто мягко легло на плечо Твайлайт.
— Всё в порядке, — произнесла она тихо, почти шёпотом, так, чтобы соседние столики не слышали. Её голос был спокойным, но твёрдым, как у того, кто хочет вбить уверенность в собеседника. — Я не собираюсь тебя ни на кого менять, ясно?
Твайлайт подняла на неё глаза, полные слёз, и промямлила:
— Зря… Я ведь просто ужасная… ужасная подруга… ужасный библиотекарь… ужасная пони.
— Вот опять, — вздохнула Мундэнсер, качнув головой. — Ты себе что-то напридумывала, и теперь сама себя в этом убеждаешь.
Она чуть отодвинула кружку в сторону и уже решительно сказала:
— Так. Мы сейчас встанем, пойдём ко мне, и ты всё расскажешь.
— Нет! — Твайлайт дёрнулась, оттолкнув её копыто. — Я… не хочу грузить тебя своими проблемами.
Она резко вдохнула, словно заставляя себя собраться, и выпрямилась.
— Прости за… эту истерику. Просто… — она сглотнула, голос стал дрожащим, — слишком много стресса за последние сутки.
В её глазах мелькнула тень.
— Я встретилась с безумным аликорном… — слова звучали глухо, будто она боялась их произносить. — Мой кумир… принцесса Селестия… теперь меня ненавидит… и… — она запнулась, взгляд метнулся в сторону, — и меня едва… — фраза оборвалась. Она лишь замялась, словно боялась сказать это прямо.
— И самое худшее… — выдохнула она, — что всё это… по моей вине.
Мундэнсер молчала пару секунд, наблюдая за ней, потом мягко вздохнула.
— Слушай. Не нужно себя накручивать. Всё это позади. Сегодня ты просто пойдёшь домой, выспишься, а завтра начнёшь с чистого листа. Забудь обо всех невзгодах и ошибках.
Твайлайт помялась, копыто нервно теребило край скатерти.
— Если ты настаиваешь… — тихо сказала она.
Но прежде чем Мундэнсер успела ответить, за их спинами раздался третий голос — элегантный, мягкий и выверенный, с лёгким изысканным акцентом:
— Прошу прощения, милые дамы, что невольно подслушала ваш разговор…
Они обернулись. К их столику плавно подошла белоснежная единорожка, с идеально уложенной фиолетовой гривой, в широкополой шляпе кремового цвета с атласной лентой. Её движения были размеренны и утончённы, словно каждая поза и жест были заранее отрепетированы.
С лёгким наклоном головы она исполнила безупречный реверанс.
— Моё имя — Рарити. Дизайнер, портной и, пока что, владелица лишь одного бутика… но с весьма большими амбициями.
Белоснежная единорожка, изящно склонила голову, приветствуя обеих, и мягко спросила:
— Простите за любопытство, но верно ли я понимаю, что вы, дорогуша, — она взглянула на Твайлайт с вежливой улыбкой, — работаете во дворце?
Мундэнсер прищурилась, чуть наклонив голову в сторону:
— А вам-то что?
Рарити, не смутившись, плавно опустилась на свободный стул, сдержанно, но артистично, как будто каждое движение репетировала перед зеркалом.
— Видите ли, — начала она, — я родом из небольшого городка неподалёку от Кантерлота, он называется Понивиль. После всей этой недавней шумихи туда буквально хлынул поток клиентов. И я решила: почему бы не попробовать покорить новую вершину? В частности… нашу прекрасную столицу.
Твайлайт чуть нахмурилась и тихо заметила:
— Боюсь, я совершенно не интересуюсь модой.
— О, оно и видно, — невинно фыркнула Рарити.
— А это вы сейчас на что намекаете? — тут же подала голос Мундэнсер, приподняв бровь.
Рарити кокетливо взмахнула копытцем, отводя взгляд:
— Ах, милая, я совершенно не хотела вас обидеть. — Она улыбнулась ещё мягче. — На новом месте я жажду завести друзей. А друг, который работает во дворце… о, это же просто находка! Конечно, я не рассчитываю, что вы сможете свести меня с нужными пони, но…
— Но что? — удивлённо спросила Твайлайт.
Рарити слегка прищурилась, улыбка стала хитрее:
— Но если вдруг вам понадобится новый, красивый наряд, смена имиджа, лёгкое преображение перед… скажем… светским мероприятием — вы знаете, к кому обратиться.
— Как ни странно, — вставила Мундэнсер, — в этом есть смысл. Особенно с учётом твоей работы.
— Я знала, что вы меня поймёте! — оживилась Рарити. — Так что… предлагаю дружбу. В конце концов, дружба — это чудо, не так ли? Никто, даже самый великий пони, не может всё держать в себе. Всем нужны друзья… верно?
Твайлайт слегка помялась, опустив глаза:
— Возможно… Мундэнсер как раз искала нового друга.
— Эй! — Мундэнсер резко повернулась к ней. — Это ты явно преувеличиваешь. И вообще, ты всё не так поняла…
Но Рарити уже не остановить. Она радостно хлопнула копытами:
— Вот это совпадение!
Вспыхнув аурой телекинеза, она достала из своих изящных седельных сумок две шляпки — аккуратные, с лентами и крошечными вуалями, — и, не спрашивая, надела их на головы двух удивлённых единорожек.
— Это мой маленький подарок в честь новой дружбы, — провозгласила она, отступив на шаг, чтобы полюбоваться. — С ними вы будете выглядеть просто великолепно! Кто знает, может, вы даже сможете впечатлить самого Принца Блюблада…
Её голос потеплел, и стало сразу ясно, что она говорит о нём с откровенным восхищением.
— Блюблада?.. — осторожно переспросила Твайлайт.
— Именно! — Рарити почти вздохнула. — Вам посчастливилось увидеть его величество? Благородный… мужественный… изящный… и такой красивый…
Твайлайт болезненно усмехнулась, в этом смехе было больше горечи, чем веселья:
— Да… имела честь познакомиться.
— И какой же он? — Рарити подалась вперёд, явно ожидая восторженного рассказа.
— Я… — Твайлайт запнулась, слова застряли в горле.
— О, понимаю, — Рарити кивнула, улыбнувшись с лёгким намёком в голосе. — У племянника принцессы есть… такие стороны, которые сложно выразить словами.
Её интонация была обволакивающей, почти соблазнительной.
Твайлайт же опустила голову, её взгляд невольно скользнул вниз, к собственному телу. Она едва заметно коснулась боков, плеча, шеи — тех мест, к которым он прикасался.
— Всё в порядке? — осторожно спросила Мундэнсер, внимательно глядя на подругу.
Твайлайт сглотнула и кивнула:
— Конечно…
Но в её голосе не было той уверенности, что могла бы убедить хоть кого-то, особенно Мундэнсер.
Рарити, всё ещё стоя, сделала лёгкий, почти театральный вдох, словно собиралась объявить что-то судьбоносное, и расплылась в сияющей, притягательной улыбке:
— А теперь… — она выдержала паузу, искусно дав им обоим взглянуть в её горящие энтузиазмом глаза, — быть может, мы могли бы… разнообразить наши беседы в столь… посредственном, простите, заведении, чем-то более… изящным? Например… шопингом?
Мундэнсер, приподняв бровь, скосила взгляд на подругу, а затем снова на Рарити:
— Шопинг? Серьёзно?
В её голосе звучало недоверие, вперемешку с едва заметным раздражением, как будто сама идея таскаться по магазинам казалась чем-то излишним и надуманным.
Твайлайт тихо хмыкнула, чуть смутившись, но в её тоне прозвучала любопытная нотка:
— Знаешь… я ведь никогда не пробовала ничего подобного.
Она задумчиво провела копытом по кружке, в которой уже почти остыл сидр, и добавила с лёгкой, неуверенной улыбкой:
— И… кажется, у меня впервые в жизни появились лишние деньги…
— Великолепно! — Рарити вспыхнула ещё большей энергией, словно это признание стало для неё сигналом к действию. — Абсолютно великолепно!
Она ловко, с грацией хозяйки бала, склонилась чуть вперёд, её широкополая шляпа отбрасывала изящную тень на лицо.
— Нет ничего лучше для начала нового знакомства, чем небольшая прогулка по магазинам. Атмосфера выбора, цвета, ткани, блеск витрин… всё это сближает, вы не находите?
Мундэнсер тихо фыркнула, но уже без прежней резкости, явно смиряясь с тем, что их сегодняшние планы начинают обретать иной оборот.
— Я убеждена… — Рарити сделала мягкий акцент на каждом слове, — что нас ждёт долгая… и весьма плодотворная дружба.
Тонкая, почти кошачья улыбка мелькнула на её губах, не несущая прямой угрозы, но и не лишённая намёка на то, что за её словами скрывается что-то большее, чем просто обмен любезностями.
Твайлайт поймала себя на мысли, что впервые за долгие часы — возможно, даже за последние сутки — она чувствует себя удивительно… комфортно. Здесь, под мягким светом ламп, в окружении этих двух по-своему ярких единорожек, напряжение внутри будто отступило на полшага, оставив после себя лишь лёгкое тепло.
А за окнами уже медленно опускалась ночь, и брусчатка Кантерлота отражала золотые огни фонарей, словно приглашая их шагнуть в вечер, полный новых событий.