Марта проживает свой обычный день и выполняет не совсем обычную доставку.
Мои лапы ступают по неровной земле. Чахлая полынь и лебеда щекочут ноги. Крылья безвольно свисают по бокам, трава цепляется за перья и склоняет кисти пыльцы в мою сторону. Тысячи поклонов одной идущей грифине.
Пыль в шерсти, пыль на сумках, пыль на клюве. Хрустит. Я хочу сплюнуть в сторону, но одергиваю себя — плюются только грубияны. Терплю, продираясь через траву, что никак не желает расступаться передо мной. Закатное солнце окрашивает горы вокруг в медовый оттенок. Белые бутоны нарциссов напитались этим светом так же, как вечные снега вдали.
Нет, вкус пыли надоел. Отплевываюсь — здесь меня никто не увидит. Или увидит? Быстро окидываю взглядом всё вокруг — медовые горные хребты, утонувшие в синеве седловины и долины, извилистую полосу трассы G-55. Ниже по склону — крыши домов, черные и кирпичные. Пустыри, заросшие колючей, сорной травой. Давно брошенные скелеты цехов, сгнившие изнутри градирни, оставленные недострои. Старинная черепица переходит в шифер, шифер — в солому, которой издавна покрывали дома в Грифонстоуне. И ни живой души.
Порыв ветра встопорщил перья. Теплая ветровка сдержала удар суровой весны, но крылья всё равно подмерзли. Накидываю капюшон плотнее, поправляю почти выпавший наушник, и снова пускаюсь в путь. До перевала оставалась ещё пара сотен метров — там, на желто-бумажном изгибе, высилось моё маленькое убежище.
Накопившаяся за день усталость тянет вниз. Я уже не иду, а толкаю себя вверх. Гравитации всё равно на то, каким тяжелым был этот день — она хочет видеть меня лежащей здесь, в ковре скудных стеблей и пыли. Всё равно шагаю, хотя дрожащие ноги умоляют остановится. Особенно какая-то очень упрямая мышца, окунающаяся в пламя каждый раз, как я задираю лапу вверх для очередного шага. Не знаю, как ты называешься, но потом обязательно уточню.
К концу подъема я дышала ещё чаще. Больше было не до пыли. Интересно, когда Клаудсдэйл удосужится выпустить для нас хоть одну тучку? Они держат небо чистым уже сплошные три недели. Весна ещё никогда не была такой стремительной и злой, как сейчас. Снега давно сошли, утопив подгорные районы, и только самые верхушки ещё носили седину… я невольно кинула взгляд далеко вниз, где сотни домов выстроились ряд за рядом вдоль водохранилища. Мокрый Клюв отражал вечернее небо — острое пятно лазури в тенистой прохладе.
Последний шаг. Устало сваливаю почтовые сумки с боков и приваливаюсь спиной к древней машине. Моё Убежище. Встрявшая на перевале груда темного от времени металла. От неё пахло запылившейся банкой мазута. Угловатая, похожая на клюв с широкими крыльями — она будто пыталась приобнять весь перевал разом, но не справилась и повалилась. “Фезэр-Чейзер”, старый двухместный конвертоплан — я специально галлопила архивы Библиотеки Твайлайт, чтобы узнать. Под её жестяным крылышком всегда было сухо. Сев у борта и запрокинув голову, я разглядывала пятнистую ржавчину — одно пятно было похоже на Зебрику, а другое — на Остров Штормов, а вот этот подтек напоминал Абиссинию…
Из кармана ветровки на свет вышел тонкий экран гарнитуры. Заткнув её за ухо и надвинув стекло на глаз, я провалилась в Сеть, что пронизывала мир. Где бы ты ни был — в горах Грифонстоуна, как я, или в солнечном Зебрате, или среди суровых отражений Кристальной Империи — ты мог войти в Сеть. Это было правом всех. Иногда мне казалось, что и обязанностью тоже.
Голубой блеск интерфейса привычно резанул глаз. Несколько десятков вкладок, открытых в понятном мне одной порядке. Шторка сбоку, забитая приложениями. Мир за пределами стекла потускнел, и половину моего зрения целиком занимал “Юнидайн Шард Z3”. Зевнула, кинув взгляд на часы — полпятого. Рабочий день кончается только в восемь. Иконка с почтовым конвертом, подсвеченная красной точкой, пробуждала во мне тошноту. Я долго шла. Я заслужила перерыв. Заслужила ведь?
Правда, шла я самым длинным путем из всех. Дура.
— Эй, привет! Забыла спросить: сегодня как обычно? — мой голос сжимается, втискиваясь в узкий канал связи. На этой стороне он звучит полнокровно и ясно, на той… я стараюсь не прослушивать записи своего голоса. Они всегда какие-то противные.
В чате сегодня тихо. Конечно, Акцепт не появится раньше шести, а онлайн Дельты стал притчей во языцех наравне с её пингом. Но где все остальные? О, кто-то записывает…
— Здаров, угу, как обычно. — я невольно улыбнулась, прослушивая голос единорога. Угрюмый тон того, кто разгружал туда-сюда мешки три часа подряд.
— О, Акц, тоже на перерыве? — я тут же одернула себя за слишком дружелюбное звучание. — Как оно?
— Как и всегда, бля, а как оно ещё может быть? — бубнеж прервался коротким “ух”. — Ещё полчаса и домой.
— Не хочется работать, да? — я поуютнее устроилась под крылом Убежища. Со стороны выглядела глупо: зависшее чучело из перьев, стеклянным взглядом буравящее патрубки крыла, говорило само с собой.
— Как и тебе, бля. Ты в этот раз будешь вовремя? Тебя ждать заколебаешься, очень это… долгая.
— Ты же знаешь, у меня очень… ходячая работа. — глупое слово, наверняка же есть получше. Надо будет поискать. — И семья мешается.
— Как же, в курсе. “Срочно в номер, Марте опять читают нотации на заднем плане”. — в угрюмости проскользнула усмешка, и я сама машинально хихикнула. Уголки клюва изогнулись, но мне было не очень-то и смешно. — Перекур всё, бля… я двинул заканчивать смену. Будем ждать тебя.
— Здорово, спасибо! Тогда до встречи! — пропела я и уставилась в экран. Две секунды… десять. Никто больше не отвечал. “Элитарное Ведро” затихло. Ну же, пусть придёт ещё кто-нибудь. Давайте…
Минута. Две. Ярлычок сообщения полыхнул над иконкой почты. От его блеска в живот как камень уронили. Досиделась. Они же всегда следят. Медленно выдыхаю, вдыхаю… и открываю до того, как придёт ещё одно сообщение.
— Сотрудник #3215, посылка ожидает в Почтовом Отделении 003-451, срочная. Вы должны начать выполнение доставки в течение пятнадцати минут.
— Бля. — невольно вырвалось из клюва. Невоспитанная грифина.
Я закрыла глаза — словно сообщение перестанет существовать, если его не видеть. Пятнадцать минут. Я была в получасе с лишним, если идти пешком. Вот и потянула время. В который раз? Сколько крон из тебя вычли за такие опоздания, Марта? Дура.
Земля под крупом казалась слишком уж уютной, и я догадывалась, что на моей спине теперь красуется вот такое пятно пыли от Убежища. Лапы проныли что-то, моля о пощаде, а крылья не хотели открываться ещё с обеденного перерыва. Но терять деньги не хотелось. Так я их никогда не скоплю.
Всё могло бы быть иначе.
Представь: я больше не почтовая грифина. Я сижу в самом элегантном доме-гнезде Старых Ветвей, с профессиональным дизайном от “North-Point”. Дни я провожу, развалившись в подвесном кресле: “капля”, свитая из тугих прутьев ротанга. Через изящные панорамные окна открывается вид на весь Грифонстоун: вершина мира, Восточный Кантерлот, Оперенная Звезда. Гештальт-гарнитура последнего поколения скрывает мои глаза, прохладный ветерок стелется по полу и теряется в ворсистом ковре якской работы. Я вдыхаю аромат вина: нотки корицы и цедры лимона… или чем там пахнет модное вино от виноделен “Карусели”. Мои мысли стремятся вдаль, сотворяя миры и чувства. Деликатные творения, исполненные жизни. Пригубила вина, вязкое послевкусие задерживается на языке…
Противный писк входящего сообщения заставляет меня открыть глаза, возвращаясь из мечты в реальность. Реальность сообщала, что у меня осталось десять минут.
Подъем, подъем, подъем! Хватит залипать во всё подряд!
Я неуклюже поднимаюсь, в противоположность всякой бодрости, и раскрываю крылья. Отсиженные ноги не понимают, чего я от них хочу. Пара пробных взмахов — мышцы болят, и усталость наваливается на меня волной ещё до того, как я взлетела. Смотрю за перевал. Наверное, я смогу планировать вниз какое-то время, а дальше… за двадцать лет я выучила каждую улицу своей малой родины.
— До скорого, Фэзер. — я похлопала древний конвертоплан по борту. Как жеребенка по щеке погладила. Усталая машина подмигнула мне солнечным зайчиком, отскочившим от битого кокпита.
Я подхватила сумки, неловко затягивая их, и разбежалась. Раз, два, три, хлопок крыльями — и ветер хватает меня, отрывая от перевала, подталкивая под трепещущий пух к небу…
///
Дверь распахнулась, заставляя меня выпрямить спину.
— Спецдоставка! Вы… — я мельком сверилась с открытым интерфейсом. — …Генрих, верно?
— Уж не Густав. Вы поздно! — заносчивый клюв на почти что красной шерсти обдал меня брызгами слюны. Сохраняя натянутую лыбу, я кивнула. Всё согласно инструкции.
— К сожалению, возникли непредвиденные обстоятельства. Компания “Гэби Пост” приносит вам свои извинения и…
— Да нахер мне твои извинения! Отдай сюда коробку и проваливай! — он нетерпеливо протянул лапу. Я удержала вздох, собирая в кучу ослабевший голос.
— Извините, но сначала вы должны поставить роспись. Там, э, там галочка в приложении…
— Потом поставлю! — он выдернул картонный пенал из моей лапы. Когти скользнули по упаковке, сжимая коробку ещё миг до того, как с ней расстаться. Дверь захлопнулась перед моим носом, шерсть подскочила дыбом.
Я оцепенела у порога двери на Ольховой Ветви. Выскочившее перед глазом уведомление сообщало о гордом получении одной звезды из пяти. Ниже горели красным цифры: знак минуса и шесть минут. Не стоило брать второй фуникулер.
Вздох покинул меня вместе с последними силами. Спина больше не держала осанку. Четыре опоздания подряд, и это — в качестве вишенки на торте. Если хочешь выдержать конкуренцию с почтовыми дронами, приходится бегать как в последний раз. Каждый раз. Я посмотрела в небо, выкрашенное размашистыми оттенками фиолетового. Где-то далеко на западе догорало солнце, уже рухнувшее в Небесное Море. Дружно летели огни в вышине — быстрые и точные прочерки скрашивали городской шум жужжанием.
На часах без десяти восемь. Ещё один день улетел от меня. Это ведь не моя вина. Я спешила, как могла. И тормозила, как могла…
Дороги вели меня прочь. Я перешагивала трещины в тротуаре. Заевшая пленка в голове крутилась на последнем часу. “Спецдоставка, Герта Грув? Компания приносит вам извинения за причиненные неудобства”. Я не виновата, что эта коробка была такой тяжелой! Что ты там вообще заказала, кирпичи?! Камень, подвернувшийся под лапу, отлетел от меня прочь. Отстучал дробь по тротуару, скрылся в придорожной траве.
Она хотя бы не была так груба. Она просто молча забрала эту коробку и ушла к себе. И поставила не единицу, как этот псих… и не начала задавать дурацкие вопросы. Пленку теперь заело на другом моменте.
— Спецдоставка! Вы Гаррисон Гриф? — я протягивала лапу к порогу богатого гнезда-особняка на Кленовой Ветви, в самом её конце. Благовидный райончик — круглый год сокрытый завесой изумрудной зелени, благоухающий сиренью и тюльпанами. Статный грифон посмотрел на меня сверху вниз, с высоты четырех ступеней до входной двери.
— Да. — его зрачок метнулся от моей неровной гривы к бандероли в моей лапе, а оттуда — к свечению белой гарнитуры “Эклипс”. — Марта?
— Э, зачем… в смысле, да, это я! — я подобралась, включив свою самую непринужденную улыбку. Её я держала специально для разговоров с клиентами, которым захотелось поболтать. Такие, правда, куда чаще встречались у подножия, в понячьем пригороде. — Марта, “Гэби Пост”. В ходе вашей доставки возникли непре…
— Крылья устали? — грифон перебил меня с учтивой полуулыбкой. Он смотрел на меня, как на забавный анекдот в утренней газете.
— Не… немного? — потерев лапу, я неловко усмехнулась. Сфальшивила. — Это не очень важно, кажется?..
— О, действительно. Вам надо больше тренироваться. — Гаррисон Гриф взял у меня бандероль и спрятал её под своё могучее крыло. Невольно засмотрелась на черное оперение, в котором чередовались белоснежные перья. Как ножи на вантаблэке… — Здесь у нас воздух разреженнее.
— Я не совсем поняла вас. — но на самом деле я отлично его поняла, и от этого было противно. А он, скорее всего, понимал, что я всё понимаю — иначе слова в его клюве не стали бы столь елейными.
— Грифонстоун рад приветствовать приезжих гиппогрифов и… метисов, Марта. Но наш темп жизни куда быстрее, чем у вас в тропиках. Я могу порекомендовать вам какой-нибудь хороший тренажерный зал.
— Нет, эм… нет, спасибо. Правда, спасибо за… отзыв. Х-ха. — не сейчас. Этой улыбке нельзя сползать. Мне ещё не хватало прилетевшего замечания о “невежливости”.
Дверь захлопнулась, и я рванула прочь, на ходу пнув невероятно красивую, декорированную цветами мусорку. Грубо.
Встряхнула головой, шмыгнула носом. Где-то под клювом, у самого его основания, тянуще заболел челюстной сустав. Это должны быть он, я читала. Или не он? Какая разница.
В уголке глаз мелькнул новый заказ, но я даже не собиралась за него браться. Плата за сверхурочные не слишком большая. Пусть другой берется.
В конце Ольховой Ветви цвел небольшой парк. Его устроили прямо в распустившейся впервые за годы листве Древа — расставили кадки, завезли богатый эквестрийский чернозем за баснословные миллионы крон (а то и битс!)... Короче, посадили целый лес. Тропинки завивались вверх, скрываясь в тенях крон.
Надеюсь, что беседку на самой вершине сейчас никто не занял. Сесть там, в тишине — всё, чего хотелось. Ветер, пронизывающий меня, стал другим. Поначалу я не могла понять, что изменилось — но после третьей террасы, оставив позади парочки на променаде, до меня дошло.
Воздух посвежел. Холод и пыль уступали место влаге. Мой взгляд устремился через ряды деревьев к угасающему закату — и я смогла разглядеть черные полосы туч, делящие пополам краснеющее зарево. Похоже, сухая погода наконец-то кончается…
Интересно, какой она была до того, как Клаудсдейлские Метеофабрики отодвинули природу на задний план? Синоптики, небось, когти грызли над каждым прогнозом. Я вышла в Сеть — и действительно, на домашней странице красовалось оповещение о плановых дождях завтра с трех до шести. Вдох, выдох. Мои шаги стали легче.
Я миновала пышные кусты сирени. Преодолела арку крохотного моста — ручеек журчал меж тщательно подогнанных валунов. Лес вокруг менялся, теряя пыльные оттенки города. Нос щекотал запах смолы, вдохи давались всё легче. Высокие сосны стояли за спинами ещё юных елочек, а те робко тянули корни к альпинарию. Здесь явно вычерченная дорожка кончалась — теперь я шагала по камням, мимо строгих можжевельников к нарядным фиалкам и тимьяну. А впереди, прямо на могучей глыбе гранита — крохотная ротонда.
Последние шаги, падаю на лавочку. Кидаю сумку рядом. Долгий зевок, урчание в животе — в клюве и маковой росинки не было. Потом поем. Когда дома буду. В десять, или одиннадцать… Вспомнился вкус сенбургера с ромашками. В понячьей кухне всё-таки было что-то особенное.
С самого края парка было видно весь мой город. Родной город. Я видела его уже сотню раз с этой высоты, прошла его улицами, большими и малыми. Грифонстоун, милый мой…
Великое Древо, посаженное додревними грифоньими князьями, тянулось к высочайшим вершинам мира. Когда-то оно цвело. Сейчас — лишь считанные Ветви сохраняли на себе клочья кроны. Тени города густо сплетались в низинах, огни — качались на ветру, озаряя суровые ночи. Небоскребы и дворцы на Великой Ветви сменяются особняками Кленовой, ниже — скучная Ольховая, царство мелких клерков и голубых воротничков. Вокруг озера Мокрого Клюва наросли, словно корни, Хуфдэйл и Хорндэйл. Районы иммигрантов-пони. Цепочки фуникулеров растянулись в наступающей ночи, как роса на невидимой паутине. Где-то там, меж водоразделов, змеился поезд: увозил прочь своих поздних пассажиров, к новым местам и новой жизни.
Меня среди них не было.
Представь: уютный спальный вагон, плацкарт. Мягкий свет лампы над столиком, её округлый силуэт отражается в темном окне. Я шлепаю в тапочках по тесному проходу, сонные пони и грифоны кутаются в одеяла, отгораживаясь от прохлады. В моей лапе — чай, залитый свежим кипятком из бойлера. Несколько осторожных, мелких глотков. Сдуваю пар, что завитками уходит к потолку. Вагон покачивается на стальных волнах железной дороги. Чай стынет, пока я читаю книгу — единственная, кто ещё не спит. Последняя страница подходит к концу как раз с последним глотком — и я взбираюсь наверх. Щелк — погасла лампа, погружая всё в темноту. Я долго, с наслаждением потягиваюсь, и мои глаза слипаются — а за окном проплывают фонари деревень и трасс, и колеса всё стучат, и стучат, и стучат…
— О, моя прелестная подруга, неужто вновь ты витаешь в облаках? — колкий голос раздался сбоку, практически прошептав мне на ушко. Расплывчатый образ города исчез вместе с воображаемой поездкой. Я чуть было не подскочила, но узнала эту синтезированную иронию с первого же слога.
— Флафф! — я протянула лапы к пушистой пегаске, заключая её в объятия, и её сильные копыта ответили тем же.
— И я весьма довольна вновь узреть тебя, услада глаз моих. — последние слова выгнулись смущенной нотой. — Не сие желала я произнести, но вестимо, машинопись решила мысль за меня.
Я невольно прыснула от таких речевых оборотов — а затем и вовсе рассмеялась, скидывая с себя ношу этого дня.
///
— И он посмел сказать вот так? Ну надо же, какой болван. — злости в её словах было даже больше, чем в Королеве Кризалис. Я кивнула, опустив взгляд в пол.
— Было не очень. А ты как? — я приобернулась на пегаску. Эйрфлафф почти что парила. Я до сих пор не представляла, как можно шагать с такой лёгкостью.
— Мои дела, как и всегда, полны опасности и тайн! — Флафф тряхнула гривой. Её рассветным цветам, честно говоря, не мешал бы хороший шампунь. — Наскребла немного злата, чтобы взять ингредиенты для зелья бодрости и силы…
— Наскребла? Ты нашла работу, или…
— О, нет-нет, меня ведь всегда зовёт дорога приключений! — она рассмеялась, всё так же не глядя на упомянутую дорогу. Она всегда смотрела на меня во время разговора. Даже сейчас, играючи уклоняясь от спешившего вдаль грифона. — И покуда до стрелы в колене далеко, поживу я всегда найду.
— Опять приворовывала. — она отмахнулась от упрека в моем тоне с лёгким "пфф".
— Всего один кошелек, всего две дюжины крон! Это и вовсе не кража, если учесть, что сие спасает меня от смерти голодной. — наигранная обида в её тоне тут же обернулась ехидством. — Уж во всяком случае, я не гонец суетливый.
— Вот уж спасибо. — отвернулась я, поджав клюв. — Тебя так снова арестуют.
— А я вновь убегу, как ни в чем не бывало.
— У тебя ветер в голове. — я вздохнула. — Если тебе нужна еда, её раздают в Хуфдэйле. Зачем ты вернулась к старому?
— Сие будоражит и развлекает. — отозвалась Эйр, легко огибая столб. — И… есть и другие причины.
— Например? И, может, ты перестанешь вилять туда-сюда? — в ответ она сместилась к моему боку, слегка пихнув крылом. — Эй!
— Секрет! — протрещал синтезатор прямо мне на ухо; я отклонила было голову, да она только придвинулась ближе. Потом отстранилась маятником, широко улыбаясь; её прикрытые глаза слепо и беспечно вели тело вперёд.
— Секрет так секрет… — протянула я, зная, что она меня уже не слышит. Точнее, не видит. Мой взгляд скользнул к старому пластиковому коробу, что бежал от её уха к горлу, а дужкой заходил под глаз. "Словоплёт Джуниор". Легонько тронула её за плечо — она тут же вернулась ко мне своим вниманием.
— Это связано со штукой? — в ответ мотание головой.
— Не с этой штукой, моя подруга! Она работает отменно, как часы, уже великие столетия…
— А по-моему, она стала чаще драматизировать… Может, там глючит распознавание или что-то замыкает. Или тебе прилетел апдейт, и какая-то из некритичных библиотек отвалилась. — предположила я, уставившись на мерцание огонька у виска Флафф. Почему её глаза округлились…
Копыто дёрнуло меня, и я врезалась боком в крыло пегаски. Вдогонку раздалось скрипучее "смотри, куда прешь!". Восклицательным знаком послужил звучный плевок.
— Думай меньше, милая. — мягко посоветовала она, отступая на шаг до того, как я сделала это сама. — Прошу прощения, что грубо столь всю мысль прервала, но я читать не поспевала, а там крестьянин уж бежал.
— А… спасибо. — я обернулась на растворившийся в череде пятен силуэт и фыркнула. — По крайней мере, он плюнул не в нас.
— Если бы он посмел, я бы начистила ему перья по самую… — она выразительно замолчала, такая воинственная и сильная. Легко быть воинственной и сильной, проводя дни во сне на облаках. Наверное, её величайший труд за сегодня, кроме свистнутого кошелька — это поход в магазин в три часа дня, когда там ни души, кроме кассира. Готова поспорить, что очередей под конец дня хватило бы, чтобы сбить эту невероятную бодрость.
Какое-то время мы провели в тишине. Улицы города устало суетились вокруг нас, шедших вперёд. Сгорбленные грифоны, тянувшие лямку убогой работы. Окна домов зыркали в спину, вились бельевые веревки над головой. Кряхтели мотоповозки, харкаясь свинцовым дымом и дребезжа ржавыми порогами. В переулке рванью громоздились черные мешки. От них несло квашеной капустой и протухшим супом. Пони маячили в буро-сером пейзаже Ветвей ясными пятнышками света, каплями чистой краски среди месива остальной палитры. Их здесь было совсем мало — и, кажется, даже они год от года становились всё пыльнее. Древо давило на нас: в гуще его умирающей кроны пахло лишь дымом последних фабрик на грани банкротства, да дизелем для горнорудных магнитных барж.
— И когда же отпустят тебя на вольницу из мрачного рабства?
— Выходной завтра, если ты об этом.
— О, нет-нет, я не о перерыве. Я о твоих грандиозных замыслах! Ты ведь хотела записаться в подмастерья к чародеям волшебства…
— А. Это. — тротуар плыл перед моими глазами, как беговая дорожка. Лапы ступали осторожно, не касаясь ни трещин, ни травинок. — По осени, до смены сезонов. Мне ещё надо накопить на нормальный гешт.
— Субтитры говорят, что в голос твой закралась грусть. — её глаза блеснули в свете фонаря; тонкая полоска бирюзы светилась на радужке, спроецированная дужкой.
— Я… постоянно лажаю с заказами, вот и всё. Не могу собраться. Не высыпаюсь. — я неловко тряхнула крыльями. — Не думала, что таскать почту будет так тяжело. Крылья постоянно в работе, и я даже не могу притормозить без штрафа или упущенного заказа.
— Возьми же дело на тот темный час, когда храбрейшие из пони не кажут головы на тракт! За то заплатят тебе втрое, так?
— Пф. У меня обязанности перед друзьями, ты же знаешь.
— Воистину так. — согласилась она, зная, что дальше разговор никуда не приведет. Мы уже это проходили.
Мы всё так же шли вперёд. Метка последнего заказа висела перед глазами. Её так никто и не взял, а я так и не закрыла смену, несмотря на горевшее оповещение о её конце. Мы приближались к отделению: ещё пара мелких веток, и я скину сумки. А потом — домой, чтобы успеть к десяти на игру…
Представь: я переступаю порог, встряхнув перья, потянув усталые крылья. Кричу в пустой коридор — "я дома!", но никто не встречает меня. Обтираю лапы о пыльный коврик, его заманчивое приглашение уже давно выцвело от прошедших лет. Запах желтоватых обоев и абиссинского ковра заставляет меня чихнуть разок, прежде чем нос вспоминает, что всё это — родное. Щелчок выключателя, когти под кран; умываю лицо, поправив пёрышки, провожу расчёской по гриве — просто так, или пытаясь разорвать взявшийся невесть откуда колтун. На кухне, заняв весь простор стола, сидит отец: сигарета плавает в белой ауре рога, дым "гвоздей" улетучивается в распахнутое окно. Он поднимает на меня взгляд, понимающий и утомленный. "Привет, пёрышко. Как прошел твой день?". Наскоро отвечаю: "Ничего, пап". Наливаю себе воды, потому что времени ставить чайник нет, выпиваю залпом, и вот мой хвост летит за мной на второй этаж. Прежде, чем неловкое молчание будет нарушено столь же неловким разговором. Не сказать, что все так плохо, но о чем мне говорить сейчас с ним: окутанным табачным ядом, с глазами, застывшими на графиках и ниппонских свечах?
Иконка всё ещё горела. "Срочная доставка #8686, за чертой города, ночная. 1255 крон". Впереди горели окна отделения. Резкие линии стеклянного куба. Аспидно-серый, светлый акрил — как моя шерстка. Переходя в матовое стекло, салютовал маскот “Гэби Пост”. Крупнейший логистический конгломерат по эту сторону Небесного Моря…
— И вновь ты в трансе. Какие воздушные замки захватили твое воображение на сей раз? — за её деланным дружелюбием прозвучало нечто много более искреннее. Эйрфлафф смотрела внимательно, чуть поджав губы.
— …я тут подумала. — и кашлянула. Ещё десяток метров — и автоматические двери распахнутся передо мной. Финишная прямая. Но вместо того, чтобы её пересечь, я остановилась.
— Не ново.
— Ага. В общем, хочешь прогуляться за город? — и я подмигнула своей гарнитуре, принимая заказ.
///
— Чутьё не подвело ли тебя, подруга? — протянула Флафф с электрическим сарказмом, обходя сосну. — Сдаётся мне, что забрели мы в дебри уж не те.
— Здесь точно есть дорога. — рассеянно ответила я, идя вдоль рельс. Мои лапы опускались между шпал: не хотелось трогать высохшее дерево, всё в заусенцах и щепках. Чахлые травинки попадали меж когтей. Одна особенно надоедливая застряла, но я не хотела сейчас ковыряться и доставать её. — Вот она, на карте. Маркер ведет туда.
— Ничего не разумею в этом, — бодро ответила пегаска, — ибо картография слишком замудрёная наука. Всяко проще идти туда, куда глядят твои глаза, да спросить у добрых пони.
— Здесь точно нет добрых пони. — я смотрела на желтую полосу, проходившую сквозь Шестипёрую Чащу. — Или вообще пони.
— Неужто я не в счет? — без малейшего оттенка возмущения спросила Эйр.
— В счёт, конечно! Я имею ввиду, нет других пони.
Флафф легко пожала плечами, стряхивая с себя уточнение. Судя по полуулыбке, она меня на чем-то подловила. Я не знала, на чем, но это заставило клюв самую малость скрипнуть. О, какая классная сосна… и какой интересный куст. Его сюда занесло как случайной генерацией, дав прорасти прямо сквозь железную дорогу. Я обошла его стороной.
Наши силуэты брели за решеткой деревьев. Я впереди, гарнитура за ухом остро светила на метры вперед. Пегаска позади, заплетенный хвост собирал случайные веточки.
Споткнулась, и свет резко сорвался вниз. Короткое “бля” моего авторства пронеслось от сосны к сосне.
— Рана не смертельна? — синтезатор на шее Флафф не передавал и половины той интонации, которая нарисовалась на лице.
— Нет. Тут корни в текстурах застряли. — буркнула в ответ. Пегаска протянула копыто, помогла встать. Стряхнула пыль — безнадежное, в общем-то, занятие. Согласно карте, до пункта назначения оставалась ещё пара километров. Зачем мы решили срезать через лес?
— Ибо поход по королевской дороге обошелся бы тебе в великие дни и ночи. — напомнила Эйр, когда я задалась этим вопросом.
Я тряхнула крыльями, и мы продолжили путь. Желтая нить карты, единственное, что помогало ориентироваться в Чаще, вела всё дальше. Мы были уже далеко от Грифонстоуна — достаточно далеко, чтобы его огни скрылись за деревьями. Взлетев, мы могли найти дорогу обратно… но мои крылья отваливались. Очередной утомленный вздох, шестой за этот час.
— Я так больше не могу… — на мой гундёж Флафф лишь усмехнулась.
— Ты была преисполнена уверенности в своих силах, подруга! Стоит продолжать путешествие до победного.
— Мой заряд бодрости куда-то потерялся. — отозвалась я резче, чем хотела. — Где-то между “больше не видно города” и “тропинка превратилась в заросли”.
На часах висело чуть за девять. Сеть подлагивала — похоже, здесь не было вышек гештальтовского стандарта. Кто вообще живет в этой дыре? Я представила себе бородатого грифона-егеря, угрюмую гору перьев и перхоти, поросшую мхом. Наверное, он обитает в доме-пне, где держит огромное ружье. А ружье стоит рядом со шкафом, который этот грифон вырубил топором из древней лосиной секвойи. Ещё бы знать, что я к нему несу. Тяжелая коробка распирала сумки, швы чуть ли не трещали. Сначала я подумала, что это сборная табуретка из IKONI, но зачем такому суровому грифону табуретка-хлюпик? Следующей логичной мыслью была консоль, Дэринг-5 или даже 5S. Но опять же, зачем она подобному персонажу? Колоть на ней дрова?
Шестипёрая Чаща, если посмотреть на неё с высоты Грифонстоуна, была совсем небольшой. Какое-то пятно, похожее на плешивый ковер, занимало седловину меж двух малых гребней. Клякса на смятой простыне. Одна из многочисленных дорог шла, изгибаясь, в обход Чащи и петляла к рассвету. Будь у меня машина, на всё ушло бы полчаса от силы…
Но здесь, в самой её глубине, лес сгущался непроходимо-черным лабиринтом из бурелома и забытых тропок. Единственным нашим ориентиром была железная дорога, да желтеющая полоска указателя в моей гарнитуре. Вдохи холодили. Здесь пахло пылью и застывшей смолой. Сосны казались давным-давно помершими, испившими все соки из серой почвы... У неё есть какое-то название. Я даже его знала.
— Подними очи свои, подруга. Здесь что-то не так. — из синтезатора вышел настороженный голос. Флафф не смотрела на меня, поэтому я даже не стала спрашивать, в чем дело.
Просека. Деревья расступались впереди, рельсы тянулись вниз, под горку. Пегаска вышла вперед, её тень жадно поглощала свет моего фонарика. Не похоже, чтобы это её беспокоило. Я шла следом, осторожно спускаясь вниз. Переступая травянистую поросль, перешагивая камни, бочком. Вот так…
Мы остановились. Она указала крылом вперед. Стылый ветер задувал за воротник.
Обрыв. Деревья скрывали за собой шрам, нанесенный горам неведомым движением тектонических плит. Почва здесь выглядела порванной, как коврик — даже виднелись ворсинки корней. Дальше шли камни и песок. Пару метров ровно — и вниз, в расселину. Я посмотрела вбок — железная дорога осторожно вползала на красную ржавь моста, и исчезала вместе с ним где-то там.
— Не знала, что здесь такое есть. Вау. — прошептала я, вглядываясь в это место. Уловив вопросительный взгляд Флафф, я сказала всё ещё раз с начала — она кивнула, принимая сообщение.
— Земля разверзлась, и вся тропа ушла в чрево её. Пути здесь нет уж сотню лет, и карты твои лгут в ответ… — напела пегаска, раскрывая крылья. — Но это мы вмиг преодолеем!
— …не преодолеем. — Флафф уже взлетела, но зависла на середине пути, не ощутив моих крыльев в движениях ветра. Она снова обернулась, приподняв бровь. Глаза светились от строчек проектора.
— У меня уже нет сил. Нафиг. Давай пойдем домой. — я уселась крупом на землю и скрестила лапы. — Сейчас посидим, и пошли обратно. Дорога должна быть немного в стороне отсюда.
— Но мы почти ведь добрались, зачем сдаваться нам так рано? — она приблизилась ко мне, легко удерживаясь перьями на воздушных потоках. Это казалось больше магией, чем физикой. Флафф разглядывала меня, переводя… слишком пристальный взгляд.
— На что ты смотришь? — я приподняла бровь, скрестив лапы на груди. — Эта коробка тяжелая, время уже позднее. Мать и отец меня заклюют. Стоп… — холод вокруг каким-то образом просочился в самое сердце, а оттуда свалился к подушечкам. Я переключилась с карты на главный экран.
Беззвучный режим. Семь пропущенных.
— Бля. Меня точно заклюют… — прогундела я, переключаясь назад, на карту. Надо им позвонить. Звонки-то работают везде. Может, хоть написать текстом? Дура. — Мне точно надо идти, мне уже звонили, и я шляюсь… да Дискорд его разбери, где я шляюсь! — крикнула я навстречу лесу. Эйрфлафф даже не шелохнулась, мягко опуская копыта рядом. Я поднялась, нервно отворачиваясь в сторону дороги.
— Всё, пошли. У меня теперь и так полно проблем, и…
— Желаешь ты добавить к ним ещё одну и задолжать? — спросила она, останавливая меня внимательным взглядом.
— Я просто обжалую это! Скажу, что их приложение построило маршрут как попало! Это будет правдой! — я взметнула пыльную почву резким взмахом. — Надо будет как-нибудь объяснить всю ситуацию, я просто напишу обжалование, точно. И сейчас позвоню маме, просто скажу ей, что всё в порядке, и я заработалась, и…
— Ты не даешь мне вставить и слова, а речи твои забивают экран! Во имя сестёр, не поспеваю читать! Тише! — пегаска преградила мне дорогу через узкоколейку, стоя чуть выше по насыпи.
— Флафф, мы… я правда сглупила. Я не рассчитала силы, так иногда бывает… и мне правда пора домой. Понимаешь? — я устремила к ней взгляд, надеясь на понимание. Её мятные глаза обжигающе смотрели в ответ. Отчего-то стало стыдно.
— Неужели ты так легко всё бросишь? Когда мы почти преодолели путь?.. Задумки твои словно писаны облаками по летнему небу… — она потупила взор, глядя в сторону. Там, в темноте, скрывался погнутый скелет моста. — Прости, что груба, но… а знаешь, что?
— Что? — перемена в её тоне насторожила меня. Флафф улыбнулась с неожиданной легкостью.
— Давай мне посылку, понесу её я. Перелечу в мгновение ока, а следом тебе помогу — и справимся вместе мы на раз-два!
— Но… — я запнулась, не находя, что ответить. — Но мне нужно домой, и мы сейчас потеряем кучу времени, пока ты будешь меня тащить туда. И ты тоже устанешь. Мы будем добираться ещё дольше.
— Не так уж и дольше, и кроме того, не столь утомилась я за день. Позволь мне помочь, и дело закроем мы триумфом. Давай! — копыто пегаски протянулось ко мне. Обнадеживающая улыбка и взгляд старшей сестры. Наверное, именно так бы на меня смотрела старшая сестра, предлагая свою помощь. Сама ведь я не справлялась. Конечно.
— Я… не хочу тебя напрягать или принуждать. — тихо ответила я.
— Мне не в тягость, подруга.
Эйр всё равно держала копыто. Теперь её взгляд почти что умолял. Как и голос внутри меня. Или он издевался надо мной? “Давай рискнем. Давай сделаем это. Потратим кучу времени и ещё больше сил, и нервы семьи, и запряжем подругу в наши проблемы, и всё это ради тысячи с лишним крон, половину из которых ты проешь на энергетики и снеки. Вперёд.”
Нет, вовсе нет. Она предлагает свою помощь. Она хочет этого. Она уверена в наших силах… в моих силах. И я всё равно уже опоздала на матч. Надо лишь позвонить домой и сказать, что я буду ещё позднее, чем ожидалось…
Я взяла копыто, поднимаясь на насыпь. Лапы шаркнули по неровной гальке, ноги мелко подрагивали.
— Дай мне сделать один звонок, и… попробуем.
— Вот это дух воина! Вперёд же, к свершениям! — воскликнула Флафф, сходу повеселев. Я невольно улыбнулась, подавляя зевок.
Мечты об уюте могут подождать ещё пару часов. Хотя бы одно письмо я принесу в срок.
///
— Файл Блиц. — мои глаза блуждали по экрану доставки.
— Сие точно не грифон. — Флафф, шедшая рядом, движением крыльев поправила коробку на спине.
— С чего ты взяла?
— Ведь оно не на "Г"!
— Не у всех грифонов имена на "Г". — фыркнула я.
— Только у особенных имя не на "Г". — парировала пегаска, ухмыльнувшись мне.
— Пф. Я не особенная. — задрав голову вверх, я устало выдохнула. Пегаска насвистывала синтетическую мелодию, излучая самодовольство.
Вернула взгляд к земле, оторвавшись от полной луны. В виртуале горный воздух всегда кристально-чист, но здесь, недалеко от большого города, пыль преобладала. Ветер лег спать, предпочтя затишье чащобы разгулью. Я изредка спотыкалась, не разглядев очередную ветвь или булыжник.
Впереди, опираясь на фонарный столб, торчали зубья забора. Перекошенный частокол скрепили проржавевшей проволокой: сюда натыкали и кусков шифера, и рифлёного железа, и обломков сайдинга. Забор неуклюже, на цыпочках бежал вдоль холодного зеркала бетонной трассы. Одна из далёких, незнакомых дорог, что десятками пронизывали Грифонстоунскую Агломерацию. Какой паук раскинул эти сети в некогда диких местах? И перестали ли места быть дикими? Чахлые леса, сухие луга и забытые хребты заполняли межрайонные пространства. Как комья пыли меж узлов бабушкиной салфетки…
— Моя дорогая подруга, мы пришли. Ты не уснула ли по пути? — мягкие перья потыкали моё плечо.
— Я не сплю, просто устала. — широкий, долгий зевок… вот так. Мои глаза не слипаются. Я не чувствую никакого голода, пустоты в животе нет. Всё нормально. — Да, мы пришли.
Эти слова, наконец, встряхнули меня. Отяжелевшие веки скинули балласт.
— Действительно, пришли…
— А ты в себя не верила. Обратный путь осилим так же просто! — я смерила пегаску оценивающим взором. — Оно своевольно сказала не то, чего я желала?
— Может быть. Лучше спросить у местного жителя возможности переночевать, или поймать такси… конечно, это невыгодно, но сейчас я хотя бы не потеряю всё заработанное разом и останусь в плюсе.
— Желаешь ты молить о крове? Да даже если это пони, то он отвергнет нас в столь поздний час! Да и извозчика не сыщешь. Могу везти тебя я на спине…
— Нет уж, достаточно ты надрывалась. — я стащила коробку с её спины. — Уф, тяжёлая…
— Ни капли.
— Да у меня всё ноет! — жалобно простонав, я запихнула посылку к себе. — Мне будто полспины перекрутило за день. Будем ловить кого-нибудь, хватит с нас обеих ходьбы.
— Мне нечем заплатить…
— За мой счёт. — прежде, чем Флафф открыла рот, (что было для неё лишним, но привычным), я подняла лапу. — Потом примем решение, ладно? Пожалуйста. Давай сначала покончим с этим.
Пегаска замолчала, её копыта застыли в незаконченном шаге назад. Тряхнув крыльями, она кивнула — и сердитые морщины испарились, возвращая самодовольную улыбку.
Думает, что сможет убедить меня идти пешком. Она не знает, что в моем арсенале есть универсальное оружие: упасть на асфальт и лежать неподъемным мешком перьев. Работает безотказно с первой встречи…
Я подошла к калитке за почтовым ящиком. Посылку надо было передать "лично в лапы". Нащупав дверной звонок — прижженный сигаретой пластик, липкая изолента и грязь — я зажала кнопку. Один короткий. Один длинный.
В глубине участка зажёгся свет. Из темноты родился силуэт кривенького загородного дома. Построен он был по всем эквестрийским лекалам: столь же пряничный, сколь и гипсокартонный. Тень засуетилась в грязном огне лампы накаливания. Мы с Флафф переглянулись.
— Не слышу я, чтоб псы цепные завывали. Или звонок звенел чтоб громко. Ни кур, ни уток, ни души… — она прищурилась. — Мотокарета в колее.
— Может, городской снимает дачу. — я пожала плечами. Но отсутствие хотя бы собаки было странным. Воровство себя не изжило в Грифонстоуне, даже при Принцессе…
Фигурка вырвалась из прямоугольного куска света на крыльце, махнув дверью. Скрип петель заунывно прокатился по участку. Преодолевая высокую траву широкими шагами и перепрыгивая лапы, к нам направился неопрятный… пони?
— А я ведь предсказала. — самодовольно сказала пегаска.
— Сделай тише, клиентов запрещено обсуждать. — шикнула я сквозь клюв, рисуя на морде приветливость. Выровняться было тяжело: мышцы тут же взбунтовались, оставляя позу кривее положенного.
— Конечно, сейчас я… — сказала она с прежней громкостью. — Подожди уж секунду, опять не удается! — восклицательная интонация совсем не вязалась с приподнятой, но обычной громкостью.
— Что не удается?! — из полутьмы крикнул жеребец. Его всклик, окрашенный в первосортную подозрительность, с лёгкостью вышиб меня из привычной колеи.
В свет фонарного столба выпрыгнуло, как на пружине, опухшее лицо. Остальное тело исчезало за тенью калитки: резкие линии света пробивались через доски, вычерчивая то молнию дешманской куртки, то стежку джинсового кармана. Сальная грива собрала всю пыль города и застыла в авангардной форме.
Конь вперился в меня, пристально разглядывая. Ещё один странный пони со странными повадками. Грифоны были предсказуемее: они всегда выказывали ко мне презрение, как и ко всякой обслуге. Пони же были причудой. Один мог дать тебе печенья в качестве чаевых, а другой — начать фоткать, сюсюкая что-то под нос. Нынешний, похоже, имел бзик на заказы посреди ночи. Белки глаз отдавали зеленоватым в свете фонаря, сжатые зрачки уставились в одну точку…
— Твоя гарнитура, это "Юнидайн Шард". Так?
Моя обычная шарманка про "Гэби Пост" застряла в горле. Выдав неловкое "эээ", я кивнула.
— Сними её. — конь отодвинулся, скрывая морду в тенях. Только белки глаз мелькали, да полоски света цепляли колоски трав.
— Зачем? — я неровно хихикнула, постучав когтем по гарнитуре. — Она нужна мне, чтобы отдать заказ. А вы должны поставить подпись о получении у себя…
— Херь! Сними гарнитуру! — он резанул по моим ушам, как стеклом, но быстро вернул тон к терпеливому, учительскому. Флафф недовольно потопталась на месте, хлестнув воздух хвостом. — "Юнидайн" работает с “Галлопом”, а тот шпионит за всеми. И за мной, и за тобой, и последнее, чего я хочу — чтобы он снял мое лицо…
— В пользовательском соглашении написано, что они не используют фотки. — квело пробормотала я. — Сэр, я уважаю ваши взгляды на приватность, хотя мне кажется, что мои или ваши "данные" вообще никому не нужны, но…
— Просто сними гарнитуру, это так сложно?! — тени озлобились. Пегаска наклонилась к моему уху лёгким, едва заметным полушагом…
— Быть может, стукнуть мне его? — сказала она, позабыв о засбоившем слайдере, и тут же ойкнула.
— ВЫ МЕНЯ НЕ СТУКНЕТЕ! — заорал конь, резко шагая вперёд. Калитка громыхнула от случайного удара; я шатко попятилась назад, Флафф вбок — занося одно копыто в стойке.
— Мы не будем вас стукать, только не пишите жалобу! — мой крик вышел куда тоньше желаемого, горло как сдавило. Ржач, раздавшийся в ответ, поначалу задел ещё одну адреналиновую струну в душе, но ответ оказался совсем не таким, как я ожидала. Флафф скосила глаз на меня, вопросительного перевела на него — туда-сюда пару раз.
— Ох-хох-хох, "не писать жалобу", вы тут настолько зашуганы?! — он выдал ещё одну очередь сдавленный смешков и сипло добавил. — Конечно, я не буду писать жалоб. Я похож на идиота?
— Нисколько. — заверила я, подкрепляя сказанное кивком. Флафф тут же разрушила мои усилия.
— Ты похож на безумца. — она улыбнулась чему-то своему. — Но мне сие знакомо.
Мы замолчали, переглядываясь. Под бело-зеленым светом лампы две скучающие мошки нарезали восьмёрки, поглядывая на шоу. Я поправила лямку сумки, Эйрфлафф подпихнула коробку крылом. Файл Блиц — наконец-то вернулось на ум имя — что-то теребил в кармане куртки.
— Так что, уберешь его? — он нарушил молчание первым.
— Мистер Файл, я… положу его в карман. Ладно. Это вас устроит?
— Не устроит. — я услышала "тумп" копыта о почву. — Выключи его, вытащи батарею, и положи на дороге в десяти метрах отсюда.
— Ещё чего! — Флафф не дала мне ответить. — По твоему разумению это чушь и без смысла, ибо снимал Галлоп тебя близко.
— А я сказал, выключи и положи на асфальт. Они не успели снять морду или ещё чего. Живо.
Я покосилась на Флафф. Флафф ободряюще кивнула. Прикрыв глаза, я ответила настолько строгим и четким голосом, насколько могла. Говорила, что ручкой взмахивала.
— Мистер Файл, согласно внутренним правилам "Гэби Пост", я не могу выполнить вашей просьбы, и если вы не желаете расписаться в получении, я буду вынуждена вернуть посылку в сортировочный центр. Вы согласны с этим?
Казалось, что конь задумался. Во всяком случае, видимая часть его глаз сощурилась. Я подметила ломаную ухмылку, появившуюся в темноте чуть погодя. Белый свет, черные тени — мышцы Флафф обрели рельеф таврианской статуи.
— Не согласен. — в зубах коня блеснули что-то ещё, и пегаска хлопнула крыльями, срываясь с места. Пыль вырвалась из-под копыт резкими ударами кисти. Что-то полыхнуло в темноте короткой искрой — и я поняла, что это кремень.
Выстрел. Хлесткое эхо, подхваченное ветром, устремилось в далёкие горы. Словно чаши антенн, хребты и панорамы вернули звук назад; мы услышали повторный хлопок через несколько секунд. Потом ещё один. И ещё. Круги на воде, разбившие тихое отражение.
Флафф напряженно застыла, земля перед ней только что обрела выбоину. Мушки грязи, мелкая крапинка на её копытах. Меня парализовало. Когда писк в ушах затих, я смогла различить в новообретенной тишине лязг металла и постукивание зубов.
— Ефё фаг — штреляю в мофду. — неразборчиво пробормотал голос. — Шейчас мефленно заход'те сюфа и не рыфаетесь. Яшно?
— Флафф. — тихо сказала я, зная, что она прекрасно слышит. — Не надо. Давай сделаем, как он скажет.
Эйр походила на горную пуму перед броском. Маховые перья медленно дрожали. Те мышцы ног, названия которых я не знала, подобрались. Я увидела, как они держатся такими ещё секунду, две… и плавно теряют свою форму, растворяясь в шерстке.
— И харнифуру выкинь. — торопливо добавил Файл Блиц.
///
Его копыто настукивало неровный ритм о столешницу. Несмотря на хаотичность ударов, в конце каждой минуты он ударял чуть сильнее. Карие глаза буравили старые цифровые часы, но дёргаться совсем не хотелось: зубоять пистолета по-прежнему покоилась у него во рту. Тяжёлый "рейтар"; восьмиугольный ствол блестел тонкими царапинами на серой стали. Над нами маленьким солнцем горела лампа накаливания, вокруг которой нерешительно вертелась моль.
Капля слюны сползла по нижней губе, улизнула. Упала на цветастую клеёнку, накрытую на стол: её липкость оправдывала название. Мои лапы лежали на столе, треснутая чашка пустовала между ними. Пакетик чая "Гринлэнд" свесил шелковый хвостик из неё, а сам закопался в сахар, как те пустынные пауки. Я просила три ложки, но со дна сахарницы удалось наскрести только две.
Флафф выглядела из всех нас самой расслабленной: она закинула копыта за голову и откинулась на спинке скрипучего стула. Сначала я думала, что её мускулистый зад проломит жалкую фанеру, но стул оказался чуть выносливее. В отличие от моих нервов, которые звенели с каждым протяжным скрипом.
На электроплитка позади стоял чайник. Наши одутловатые отражения в нем окружали свет лампы. Получалась эдакая корона из теней, будто надетая на свет. Ровные мазки жёлтого и металлические пробелы.
Зачем я вообще устроила все это? Моя гарнитура сейчас валялась где-то на асфальте. Я ещё не слышала шелеста шин и рокота мотора: значит, вряд ли её успели переехать.
Надо было вызвать полицию. Нет, он бы заметил…
Представь: я дома, и бурно рассказываю обо всем этом друзьям в сети. Кипит матч, свистят над головой пули. Жар шлема обнимает мою голову, слегка давя на виски и затылок, ремень натирает — когда я его стяну, шерстка там будет мокрой от пота. Но сейчас для меня не существует ничего из этого: в электрических грёзах мой разум бежит по серверам CALL OF DASH™ 4, а я бегу за ним. Лапы с невиданной лёгкостью, без капли усталости отталкиваются от размокшей земли. Бушует дождь. Мой голос, ясно слышимый каждым, пересказывает все как лёгкую шутку. “Было страшно, Марта?”. “А чего там бояться? Я что, пушку не видела?”. Гремит гром, синева внутри туч, и я раскрываю крылья. “Ладно, хватит пока об этом. Прикройте меня”.
В реальности оружие было другим. Личным. Там мои лапы держали лёгкие игрушки, обычные и понятные. Здесь я могла разглядеть всё: от крохотной выбоинки у дула до неудачно нанесенной полироли у серийника на предзубье. Пахло перцем. Или порохом.
Хотела свои силы из виртуала. Хотела заорать, вскочить. Резкий взмах крыла сбивает прицел. Раскат грома проходит мимо, обжигающая вспышка разрывает в клочья дверной косяк. Выпад, и мои когти врезаются в горло. Движения этого танца я знала столь хорошо, что могла повторить их в реальности. Прежде, чем он выпускает ещё одну пулю, я лёгким движением обрываю его жизнь… Флафф ошарашенно смотрит на мою невиданную ловкость, и обнимает меня. Я спасла её. Нас.
Я ненавидела свои фантазии, но порой на уме были лишь они.
На самом деле, у меня оставалось всё меньше сил для того, чтобы сидеть прямо. Сердце не унималось, но тревога больше не подпитывала энергией. Мне просто хотелось, чтобы всё это кончилось. Как бы много я не играла в Гештальте, как бы ни были знакомы мышцы с виртуальной нагрузкой — это было ничем перед реальностью и её тяготением. Её риском.
Не умею рисковать.
Чайник изменил свой тон, забурлил гуще. Пар вырвался из свистка — сначала парой завитков, затем — во весь опор. Не отрывая взгляда от часов, Файл Блиц протянул копыто к регулятору и скрутил его в ноль. Чайник умолк.
На самом деле, его звали не Файл Блиц. Он не сказал этого прямо, но по всему можно было догадаться. Нет, то была совсем другая птица. Экзотический, вымирающий вид.
— Как нащёт нафать заново? — спросил конь с плохо состряпанным радушием. Он слегка повел ствол на Флафф, но та и бровью не повела. — Ешли она не буфет пгыгать.
— Флафф, ты не будешь прыгать? — тускло спросила я, косясь на пегаску.
— Ни в коей мере. — что переводилось как "я прыгну" с этой интонации. Доводить перевод я не стала.
— Она не будет. Видите? — я осторожно постучала когтями по столу. — Никто ничего не станет вытворять.
Файл Блиц зыркнул глазами. Разжал челюсть. Оружие легло из зубохвата в копыто, и он бережно опустил ствол вниз. Хотя он всё ещё был направлен на Флафф, до спуска стало на одно движение больше.
— Теперь я возьму чайник и… — договорить он не успел. Прогрохотал опрокинутый стол, стремительно рванулась вперёд пегаска, теряя пушинку-другую. Сбитая лампа яростно заплясала над нами.
Пистолет блеснул в стороне. Флафф совершенно молча встала на дыбы, обрушила копыта вниз. Крякнул жеребец, проворно перекатываясь по жёсткому ковру. Подскочил, рванул кухонный шкафчик. Звякнула посуда, Флафф стремглав выстрелила копыто вперёд. Послышался треск сломанного хряпа, судорожное подвывание. Я увидела блеск ножа, и это заставило меня шевелится.
Прыжок к пистолету. Бух рядом, как по подушке палкой. Стон боли, бесшумный взмах, танец теней. Яростный рык, и пегаску с разбега вмазало в подоконник. В зубах Блица блеснул нож. Мои когти схватили зубохват. Жутко неудобно что для лапы, что для клюва. Где здесь спуск?!
Конь оправдывал своё подставное имя на все сто. Пока я пыталась прицелиться и не пережать спуск, он рванулся вперёд. На пушистом копыте прочертилась полоса красного, Флафф взбрыкнула в ответ, разрывая дистанцию. Тумбочка закачалась. Я направила пушку вперёд. Почему целиться в реальности так сложно?! Почему моя лапа так дрожит?! Почему…
Отдача отправила меня на пол, и густой звон в ушах сменил собой всё. Кухня походила на застывший кадр хаоса. Флафф держала рану копытом, я неуклюже вскочила, размахивая раскаленным стволом. Запах пороха.
Окно разбило. Большая дыра, резкие линии сколов. Прозрачные зубы глубоководной рыбы на черном фоне. В дом вползал ветер. Файл Блиц оцепенел, лишь его взор буравил меня.
— Н-не шевелись, понял?! — я не слышала, что говорю, но вроде бы именно это. Сообщение дошло до адресата. — Никто не шевелится! Вообще!
Флафф смотрела на меня со странной улыбкой. Почему она так смотрит? Не смотри на меня так.
— И не смотри так! — мой голос звучал тихо, но связки дрожали так, будто дошли до крещендо. Флафф явно что-то ответила, но я поняла лишь "тебе". Что мне?
— Я просил не прыгать. — дрожащая, но полная настойчивости интонация Блица достигла меня где-то спустя минуту. — Я бы не стал… ничего делать. Вашу мать.
— Держал ты на мушке нас битый час. Неужели всерьёз ожидал, что мы будем терпеливы? — Флафф теперь буравила взглядом его. Не меня. Хорошо.
— Как твоё копыто? — я не могла позволить себе оторвать взгляд от Блица. Малейшее движение, и я жму спуск ещё раз. Блиц же смотрел только на пегаску.
— Копыто в порядке, едва ли оцарапана. — электронный голос звучал ровно, и с ним слегка выровнялся мой пульс. — Тебя ждут проблемы, душевнобольной. Ты знаешь?
— Ещё бы не знать. — Блиц оскалился и шагнул к пегаске.
— Я выстрелю! — ошалело заорала я, но конь лишь усмехнулся, словно стряхивая с себя остатки страха.
— Давай. Стреляй.
Стреляй. Эхо его голоса попрыгала туда-сюда в пустой голове. Он повернулся ко мне. Этот взгляд казался бездной, полной безумия. Я поняла: ему вообще не страшно.
Инерция? Страх? Прилив решительности? Я не знаю, что, но я смогла сделать это.
Лапа сжалась на зубояти до щелчка. Кремень высек искры, но ничего не случилось.
— Двухзарядный. — насмешливо пояснил Блиц. Флафф отпустила свою рану, готовая к драке. Я лихорадочно перебирала варианты, но лишь слышала громкое "БАМ" и писк в голове. Снова, и снова, и снова. Заевшая пленка, загнанное сердце.
Жеребец рассмеялся, и в его смехе слышалось невероятное облегчение. Флафф вздернула бровь.
— Над чем ты ржешь, безумец? Мне ещё хватит сил сполна, чтоб выбить дурь из твоей головы. — я была полностью солидарна с этим вопросом. Файл приподнял копыто, подавляя смешки. Они больше походили на икоту: такие же резкие и надрывные.
— Уже ни над чем… — он икнул последний раз, утерев кровавую слезу. Копыта Эйр неплохо его раскрасили: кровоподтёки на скуле просвечивали через трехдневную щетину. — Попробуем в третий раз? Я… конечно, всегда оказываюсь голосом разума, но сейчас мы дошли до какого-то края. Я готов прибить вас. Вы меня. Очень поняшно.
Мы с Флафф коротко переглянулись, но я понимала, к чему он клонит.
— Думаешь, это бессмысленно? Ствола у тебя больше… ствола больше нет, пар… паритета тоже. — я уняла запинки в голосе и продолжила. — Нам не о чем говорить. Я вообще не понимаю, зачем ты потащил нас в дом, когда мог под дулом забрать посылку! — мой короткий рык выскочил сам по себе, чему я была не рада. Сейчас надо деэскалировать ситуацию. Давай, выбирай слова. — Мы просто уходим, и ты нас не тормозишь.
— С моим кейсом. И вы вызываете ментов. Не-е-ет. Нет-нет. — пробормотал он. — Знаешь, почему я повел вас в дом?
Я отрицательно помотала клювом.
— Извиниться желал? — напевом предположила Флафф.
— Можно и так сказать.
— Бред. — я сжимала лапу на своём оружии, но конь продолжил, открыв нам копыта.
— Звучит так! Но ничего в этом не бред. Никогда не бред. Иногда я думаю, что всё бред, а потом докапываюсь до правды, и это не бред. Да, слушай, вы бы вызвали ментов, а мне этого не надо. Поэтому я пригласил вас на чай. Объясниться…
— Здесь нечего объяснять. Это статья. — я сказала это чуть ли не торжественно.
— Да, статья гребанного полицейского государства, которое… агрх, я не могу это объяснить так просто! Конечно, блядь, вы мне не поверите! — он выдохнул, раздув ноздри. — Но я… я хочу попробовать. Мы неудачно начали, и неудачно продолжили, но… чайник ещё горячий. А?..
Флафф смотрела на меня с явным, отчётливым "нет" в глазах. За ней, в углу, валялась помятая картонная коробка посылки. А всё-таки, какого Дискорда?..
Я с трудом опустила затёкшую, разболевшуюся лапу. Она больше походила на костыль, удар оружия отбил ладонь.
— Ладно. Попробуй. Объясни. — каждое моё слово мелькнуло отблеском бирюзы в глазу Флафф. Пегаска неслышно выдохнула этой идее. — Но я вернусь за гарнитурой. Выключенной, но она будет при мне.
— …сойдёт. — очень квело пробормотал конь. — После того, как мы поговорим, ты сама её с радостью выкинешь.
Ночь становилась всё длиннее.
///
Чай на вкус был совсем плох. Подорожная пыль с плантаций. Две ложки сахара делали его ещё безвкуснее. Я будто пила подслащенную воду, разведенную гомеопатом.
Флафф с замотанным копытом внимательно следила за каждым движением Файл Блица. Он так и не сказал, как его зовут на самом деле. Угрюмый жеребец красовался синяками и мешками под глазами; впалые щеки и ломаная ухмылка говорили всё за него. Он звал себя видным журналистом, извинился ещё пару раз — ничего выдающегося. Разговор не клеился, а ветер по-прежнему выхолаживал кухню.
— Это твой участок? — спросила я, помешивая сахар. Сахар уже давно растворился, а "чай" остыл, но я сохраняла смутную надежду.
— Что? Этот? Нет. — Блиц истерично ржанул и передёрнул плечами. — Вовсе нет! Я жил в Детроте. Такой город севернее Мэйна, может, слышали… не слышали? Я писал для Детрот Дэйли. Вы не слышали и про Детрот Дэйли?
Мы с Флафф отрицательно покачали головами. Я моргнула саккадной камере гарнитуры, чтобы прогаллопить о каком-то Детроте, но вспомнила, что вытащила аккумулятор.
Убедившись в нашей честности, Блиц скис. Он скрестил копыта на груди, не трогая свою чашку.
— Как вы вообще живёте без газет?..
— Их берут только старики... И любители ретро. И, наверное, сомаголики. — я пожала плечами.
Блиц смотрел на меня так, будто я призналась в преступлении. Наверное, для него так оно и было. За прошедшие десять минут мы узнали друг о друге почти ничего: только Файл выдавал всё больше случайных фактов в ответ на наше молчание.
— Не мудрено, что вы не слышали о Детрот Дэйли. — немного погодя буркнул Блиц. — Мы рассказываем правду. Конечно, нас хотят заткнуть… тысячный тираж, и чтоб никто не прочел — чушь, не бывает!
— У “ШугарКьюб Энтертеймент” на самых скучных страницах по десятку тысяч просмотров. Может, ваш, хм, контент не очень? — я дала чаю второй шанс. Разочаровалась. Это точно не чай, это дрянь. Отставила чашку.
— Не очень? Не очень?! — зло выпалил Блиц и отвернулся. Я уж было думала, что он обиделся, но нет: конь достал откуда-то кипу жёлтых газет и бросил на стол. — На! Читай! Подумай, "очень" или "нет".
— “НЛО над Сталлионградом взбудоражило учёных”. — я прошлась взглядом по заголовкам. Некоторые буквы были подчеркнуты ручкой. — “Секретная рецептура Мэйдж Мэдоубрук: чтобы радикулит прошел, просто добавьте обычной эквестрийской…” Чего? Здесь даже не написано. И зачем эти черточки?
— Воистину тайные знания, сокрытые от глаз крестьян. — насмешливо пропела Флафф, вглядываясь в статью. — И Эквус вертится вокруг Солнца, что за чудо.
— Эквус и вправду вертится вокруг! Это легко доказать! — Файл живо ткнул копытом в мелкий шрифт, игнорируя вопрос. Да и мне уже было без разницы на эту причуду. — Нате, читайте!
— Солнце и Луна обращаются вокруг Эквуса в силу эквицентрического эффекта. — утомленно ответила я. Флафф скрипнула стулом, раздражая мои уши и посылая снисходительную улыбку "видному журналисту".
— Думаете, это шутки какие-то?!
— Эм, извините, если прозвучит обидно, но я не верю в… маргинальные теории. Как и в плоский Эквус, например.
Блиц совсем надулся. Наше неверие подогревало его, как чайник. Казалось, ещё немного — и что-то снова щёлкнет в нем, как у калитки совсем недавно. Щёлк — это подергивающийся глаз сжало в пылающем прищуре, а плотно сжатые губы переломало улыбкой маньяка.
Но вместо перелома конь шумно выдохнул и убрал газеты.
— У меня есть безусловное доказательство Заговора. — он обвел нас взглядом со всей серьёзностью. Я кивнула, прикидывая, как бы закруглить разговор и улизнуть. Флафф поправила бинт.
— Если не возражаешь ты в безумии своём, дослушаем тебя мы и пойдем. Драка была хороша, за гостеприимство поклон, но дальше торчать нам тут не резон. — она вперилась глазами в Блица.
— Оно в вашей посылке. Моей. В кейсе. — он слегка кивнул на тяжёлую картонную коробку.
— Я что, тащила полдороги сюда какую-нибудь поделку из глины с "Луназона"?.. — мне захотелось зарыться в стол и укрыться крыльями, но я сдержалась.
— Нет. Ты тащила сюда бесценную реликвию времени восхождения Принцессы Спаркл на престол. Реликвию, которая… была стёрта из официальной истории. — таинственно ответил Блиц.
— Весьма интересно сие. — сарказм Флафф лился через край. — Поведай нам всё. Только, прошу, покороче.
— О, я поведаю. — Файл Блиц поднялся, подхватывая коробку. Она бухнулась на стол, слегка прогнув столешницу.
Блеснул нож. Конь воткнул его почти бережно, аккуратно разрезая скотч. Запах клея и картона стал чуть яснее, движения ножа рвали упаковку. Лоскуты скотча падали на ковер, боковина оторвалась, проливая пенопластовую кровь. Белые шарики затанцевали на ветру, улизнули от нас и разлетелись по всей комнате. Пара засела на моих перьях.
— Узрите… — и Файл Блиц постучал по стенке черного кейса.
Он походил на ящик от дрели своими округлыми углами и рельефом, но металл явно был другим: тёмно-серый, матовый, с электронной панелью замка у зубояти. Таким можно ломать головы и закрываться от пуль. Да что уж там: в углу и вправду была подозрительного вида вмятинка. Набор портов сбоку — ровно шесть — не был похож ни на один стандарт, и обозначения рядом с каждым из них казались скорее эзотерическими знаками, чем полезными обозначениями.
По виду, ящик обдувало песчаными бурями под палящим солнцем не одно десятилетие. Я смотрела на него, и почему-то, несмотря ни на что, в душе закрадывалось сомнение. Мурашки по коже.
— Сундук, сокровищ полный? — Флафф чуть приподнялась, оглядывая замок. Она протянула копыто, чтобы потрогать кейс, но Файл зашипел и отодвинул его.
— Сокровищ… конечно. Конечно, сокровищ. — сквозь зубы прошипел Файл. С трепетом. — Мы пытались достать его долгие годы. Я всегда знал. Я видел его во снах. — загадочно добавил он, бросая на нас взгляд. Широкие зрачки заядлого сомаголика.
— Во снах? — переспросила я и чуть не оглохла от ответа.
— Во снах! Во снах, конечно же, во снах. Это часть причины… Принцесса Луна пытается нам помочь. Милостивая хранительница тайн.
Файл Блиц протянул копыта к замку. Провел им по черным цифрам. Кнопки наверняка были холодны.
— Прислушайтесь к нему. Он поет внутри. Ждёт, пока правда явится на свет. Я говорил, что всё объясню.
Его голос дрожал с абсолютной убежденностью. И, невольно, что-то во мне задрожало в унисон.
— Дело в том, что кто-то обманул всех нас. Стёр годы истории, стёр… всё. — он посмотрел на меня, и взор отозвался дрожью в глубине. Каждое его слово звучало отчетливо. — Как ты думаешь, где сейчас все Принцессы, кроме Спаркл?
— На Серебряных Берегах, где ещё им быть? Там есть доступные для визитов… — я забыла слово, запнувшись. — Опочивальни? Целых два дворца, они спят там, а в годы великой беды пробудятся и помогут Твайлайт. Это ещё в детском саду проходят.
Блиц ухмыльнулся, как жеребёнок, который один на весь класс знает правильный ответ. Или хранит секретик, больше никому не ведомый.
— Так теперь учат? Забавно. В моем детстве было немного иначе. — он умолк. Его копыто подрагивало. Сделав глубокий вдох, он нажал первую кнопку. Короткий писк — я заметила, как Эйрфлафф вглядывается в панель.
— Нам говорили, что они вернулись на свои светила. Кроме Каденс. Каденс якобы покинула пост и проводила дни в Кристальном Дворце. — он нажал на вторую кнопку. На дисплее нарисовалась ещё одна цифра, черным по синему. — Я специально искал новости о тех временах. Тогда ни одной из них не было на этих "берегах". Не сходится, да? Просто полвека, а такие… перемены. Им не спалось в космосе? — его тон скрипел пародией на невинность, улыбка снова сломалась. — Решили, что выставить себя на всеобщее обозрение будет… правильнее? Да. Да, правильнее, имеет смысл. В назидание.
Третий писк. Цифры не видно отсюда. Дискорд побери, и приглядеться незаметно не могу.
— Таких несовпадений больше, чем тебе кажется. Они везде! И чем дальше роешь, тем больше найдешь. Троттингемская Зона Отчуждения, слышала о ней? Якобы проблема с "солнечной электростанцией", магический всплеск. Ремедиация Вечнодикого Леса — а до того там была просто свалка. Откуда свалка?! — он заржал, пошатнув кейс рывком копыта. — Самое лучшее правительство в мире когда-то позволило появится там свалке, но ни одного внятного документального подтверждения этому нет. — жеребец выдержал театральную паузу. — Но самая большая тайна сейчас перед тобой, и когда ты её увидишь… ну, её скоро весь мир увидит. Я покажу её всем. — он подмигнул мне и нажал последнюю кнопку.
Дисплей мигнул красным, и вереница черных цифр испарилась. Файл Блиц отупело смотрел на кейс.
— Нет. — он ввел всё снова. С тем же результатом. — Нет. Нет! Невозможно! — жеребец припал к чемоданчику, чуть ли не обняв его. Бездушный металл принял упавшую слезу с безразличием. Остервенело вбивая комбинацию снова и снова, он лишь добился того, что дисплей перекрасился в красный с концами.
— Твою, сука, мать! — Файл ударил по кейсу и отпрянул, повалившись на стул. Он судорожно вдыхал, буравя металл глазами. Наверное, надеялся открыть его силой мысли. — Он же подходил! Я сам его вводил! Какого хера?!
Я не решалась заговорить. Зато Флафф даже не покоробило. Она излучала спокойствие.
— Воистину, мистерия эта сводит с ума. Так что же такого лежит в сундуке? Фамильное колье Принцессы, или, быть может, Грутслангикон?
— Заткнись. — рыкнул Блиц, повернувшись вполголовы к Флафф. Его ухо встало торчком. — Слышишь?..
— Я слышу. — ответила я, чувствуя, как моя шея наконец-то расслабляется. Мы с Флафф обернулись к окну одновременно.
В осколке стекла блеснуло отражение красно-синих огней. Короткий крик сирены всколыхнул темноту леса, подняв к луне редких птиц.
///
— Нам нужно улизнуть немедля. — пегаска сжалась пружиной. Она слетела со стула и сейчас жалась к шкафу. Я оказалась где-то под ней, схваченная и втянутая следом силой её копыта.
— Ты мне чуть лапу не сломала… — она не удостоила меня ответом, слишком занятая попытками выглянуть из окна. Её глаза расширились, силясь выхватить хоть какие-то детали и звуки.
— Через тыл найдем спасение, сквозь терна заросли прорвавшись, и тенистой тропою… — её бормотание звучало без интонации, и одинаковая громкость синтезатора превращала речь в словесную кашу.
— Флафф! — я тряхнула её плечо, для чего мне потребовалось немалое усилие, и извернулась. Когда пегаска наконец-то на меня посмотрела, я как можно четче продолжила. — Ты говоришь вслух, опять! Ты меня придавила! О каком побеге вообще речь?! Надо просто…
— Выходить к ним? — перебив меня равномерно-возмущенным контральтом, пегаска напряженно усмехнулась. — Я не желаю сдаваться страже!
— Они здесь даже не из-за тебя!
— Такие не упустят удачу ради звонкой монеты закрыть сразу два дела. — Флафф устремила взгляд к окну. — Я не могу тебя читать, мне нужно путь домой искать.
Прогремела сковорода. Это метнулся из комнаты в комнату Файл Блиц: он пытался запихнуть в дорожный чемодан разом и кейс, и посуду, и десяток пар штанов. Выходило скверно: копыта лохматого коня дрожали, и он собирал все косяки своими перебежками. По темноте пробежала, словно сканируя, полоса ярко-белого света. Журналист рванулся к светильнику и вырубил его яростным ударом — чудо, что стену не проломил. Теперь же ему приходилось собираться впопыхах. Я услышала обрывок его шипения себе под нос:
— …твою мать, зачем вырубил, придурок, они же сразу всё поняли, вот идиот, баран, кретин…
Видимо, не я одна любила осыпать себя ругательствами при неудачах — хотя, конечно, у него это выходило удачнее и многословнее.
— ВНИМАНИЮ ГРИФОНОВ ВНУТРИ ДОМА! — завывание репродуктора заложило уши своей резкостью. Флафф не повела ухом, зато наконец-то слезла с меня, ползком подбираясь к подоконнику и пытаясь вглядеться в красно-синие огни.
— …давай же, покажи мне свой лик…
— Смотри на меня. — я пихнула пегаску, повторяя кричащие слова громкоговорителя.
— У НАС ЕСТЬ СВЕДЕНИЯ О ПРИМЕНЕНИИ ОГНЕСТРЕЛЬНОГО ОРУЖИЯ, ИЛИ…
— Да пошли вы нахуй! Вы просто ехали сюда с того момента, как я заказал сраный чемодан! Идиот, а я то отвалил за паспорт просто дох…
— …ПИРОТЕХНИЧЕСКИХ СРЕДСТВ. ПОКИНЬТЕ ДОМ ПО ОДНОМУ БЕЗ ВЕЩЕЙ И ВСТАНЬТЕ ТАК, ЧТОБЫ ВАС БЫЛО ВИДНО…
— Прочь убегаем, нет времени слушать!
— …ТЕРРИТОРИЯ ОКРУЖЕНА. У ВАС ЕСТЬ ТРИДЦАТЬ СЕКУНД НА ВЫПОЛНЕНИЕ.
— Окружена, как же, хуй вы лес окружите! — рыкнул Файл Блиц, захлопывая чемодан. Он вперился в нас с маниакальной мордой. — Мари, моя пушка. Отдай её.
— Я Марта, и зачем она тебе? Нам надо просто выходить. — ответила я, ощущая умиротворение.
— ЧТО?!
— Воистину, впервые согласна. Что? — Эйр смотрела на меня, изогнув бровь. — Сдаваться? Не выход это, а дурость, подруга! Я знаю, как улетать нам с тобою, всё будет проще простого…
— Эти ублюдки меня заберут. Они меня точно заберут. Это заговор. Они пришли… блядь, отдай ствол! — параноидальные подвывания Файл Блица достигли пика. Он подскочил, в два шага подлетая к окну, под которым мы прятались. Блеснул свет, выхватывая его лицо: ослепительный блеск прожектора на полицейской мотоповозке сжал зрачки жеребца до булавочных иголок.
Я вжалась в стену, прижав к себе оружие, и копыто грубо пихнуло меня в ребра. Флафф лягнула его, изогнувшись не слишком понятным мне движением, и Блиц отпрянул.
— Опять захотела подраться?! — зашипел он. — Ты тоже не хочешь попадаться, по тебе видно. Не хочешь, значит, делай как я говорю. Мне…
— ДВАДЦАТЬ СЕКУНД.
— …нужен ствол. — лицо Блица осенило, в свете прожектора оно выглядело мертвым. Позади — ореол блестящей посуды, ложки и вилки на кухонных крючках. — Я помогу тебе. Вам обеим, свалить отсюда. И себе. Оружие у меня — ваш билет отсюда нахер, твой билет отсюда, ты рубишь?
— Рубить то рублю, но ни за что на свете не доверю тебе пищаль. И не смей тронуть Марту. — холодно процедила Флафф. Её тон потеплел для меня. — Подруга моя, сдаваться нельзя…
— Сдаваться сейчас нужно. — вздохнула я. — Флафф, у меня нет сил. Я не смогу сейчас убегать с тобой. Кроме того, мой побег легко заметить. Я не такая ловкая, или сильная, и…
— Я могу просто пристрелить их обоих! Как псов. — неожиданно тихо закончил свою мысль Файл, прислушиваясь. На пару долгих мгновений в доме воцарилась тишина: треск испуганных сверчков, скрип изъеденных термитами половиц. Ветер стукнул ложкой о ложку, и звук мотора на трассе сливался в рокочущий, однообразный сэмпл.
— Это… чудовищно. — мой слог споткнулся, пытаясь сообразить суть сказанного.
— ДЕСЯТЬ СЕКУНД.
— М-мргх, блядь, у нас нет другого выхода!
— Есть. — я поняла, почему я стала такой спокойной. Вот оно, решение. Совсем рядом. Мне даже не придётся самой ехать домой. Это было классное приключение. Я просто дам показания, и уже через пару дней отец всё уладит. Я снова буду дома. Прекрасно. Мне есть, о чем рассказать! Здорово! Полицейские сейчас казались спасением. Да в конце то концов, кем ещё они были? Убегать, наживая себе больше проблем? Нет уж. — Флафф, уходи без меня, если ты боишься.
Я заглянула в глаза пегаски, видя в них разочарование. Уголки её губ чуть упали, но она нашла в себе силы на понимающий кивок. Шмыгнув по кухне тенью, она исчезла в другой комнате. А я… я поднялась навстречу свету.
— ПЯТЬ СЕКУНД!
— Если сдаешься, выкинь сраный ствол, он тебе больше не нужен. — мокрое от пота копыто коснулось моей лапы. Блиц смотрел на меня с обреченностью висельника, его зубы скрипели. — Менты просто пристрелят тебя, если ты выйдешь не с пустыми лапами.
— Они не стреляют, но ты прав. — ответила я после секундного раздумия, откинув оружие прочь. Оно упало с глухим стуком, и жеребец рванул за ним, как собака за костью. Свобода. Конец. Вот оно, я выбралась. Выпуталась.
Я вышла из дверного проема в ослепительно-яркий свет, принимая свою победу. Флафф бы назвала это поражением, но такова её природа. Пегаска сейчас наверняка бежала, как ветер, петляя среди деревьев так, что ни одна гончая не отыщет. Я не была ей обузой, уставшей и спотыкающейся. Ей не придётся губить себя, мне не придётся ломать свою жизнь. Адреналин выкипал из крови, и дрожь в мышцах стала чуть ощутимее. Краски усталости сгущались в немую боль. Я мечтала о теплом одеяле, сладком чае и гештальт-шлеме, и я была в нескольких часах сидения в участке от этого. Возьму завтра выходной, плевать.
— Я здесь! — крикнула я, зная, что в этом нет смысла. Крик звучал так, как звучала бы выжатая досуха тряпка, умей она говорить. Я сделала несколько шагов по бетонным плитам, проросшие травинки щекотали голени.
— РАСКРОЙТЕ КРЫЛЬЯ ТАК, ЧТОБЫ МЫ ИХ ВИДЕЛИ, И ПОВЕРНИТЕСЬ. — я исполнила требования голоса, и пошла навстречу машине, едва получив отмашку. Оказывается, здесь было больше одной тачки: угловатая мотокарета полиции, “Блю Талон 6609”, закрывала собой незнакомый мне люкс. У черного карбона второй машины стояла рослая фигура на двух лапах: не меньше двух с половиной метров. Я едва ли была ему по пояс, и темный плащ скрывал практически все черты. Можно было лишь сказать, что это был кто-то мускулистый, и скрывший морду за шляпой… почему её полы отбрасывают такие густые тени? Кто-то выкрутил нуарный фильтр на максимум?
— Чему смеемся? — грубоватый сероперый грифон ткнул в меня включенным планшетом.
— Извините, шутка на ум пришла.
— Какая шутка? — его тон подразумевал полное неприятие юмора. — Вы здесь были одна? Кто был с вами, если нет?
— Я… доставляла почту. Там ещё один жеребец, Файл Блиц. Это он стрелял. — добавила я чуть погодя. Мозг сам собой пропускал всё скучное. Файл Блиц? Да. Вы были одни? Нет, с Блицем. Почему вы с ним были? Он потребовал, наставив на меня оружие. Он вам угрожал? Да. Вы были в заложниках? Да.
Я была в заложниках. Вот все удивятся, когда расскажу. Особенно мама. Она меня после такого сама убьёт.
— А можно позвонить? Маме. — уточнила я после того, как мне задали ещё один вопрос.
— Потом. В машину садись… эй, крикни ему, что мы начинаем, и заходим по обычной схеме. — бросил грифон напарнику, открыв для меня дверцу.
— Без обычной схемы. — глубокий, рокочущий баритон разом перебил и шум мотора, и разговор полицейских. Тень-в-плаще оторвалась от “люкса”. — Я разберусь.
Дверь захлопнулась, оставляя меня наедине с легкой дрожью. Этот голос звучал так, как звучал бы исключительно мелодичный перфоратор. Казалось, сами слова сочатся готовностью убивать. Как-то раз я играла в Daring Do Dogma, и там был этот Грутсланг, дикий и древний зебринский полубог. Он говорил так же.
Я смотрела в окно, ощущая песок в глазах. За тонировкой всё совсем потемнело. Рослый силуэт исчез из пятна уличного фонаря. Перегородка отрезала меня от передней части машины, где оставшийся грифон что-то говорил в радио: настолько неразборчиво и глухо, что я ничего не разбирала. В салоне пахло свежей резиной и маслянистым теплом печки. Вспомнилось, как я ездила с отцом на служебной машине: было так же сонно, без капли тревоги. Всё позади.
Прожектор подсветил окно дома, сквозь тонировку тускло блестели осколки стекла. Плащ показался, плащ ушел. Показался, ушел. В третьем окне, спальне, было черным-черно.
Я разглядела две короткие вспышки, озаряющие чью-то голову, и третью — чуть погодя. В этот раз мне удалось расслышать отчетливые “бам”: точно книгой о стол ударили. Раз-два. Три. Дверь домика открылась вновь, силуэт пригнулся в косяке и вошел в свет фонаря.
Две дырки на плаще. Свет блестел на ткани странно: она казалась мокрой. Мокрой. “Менты просто пристрелят тебя”. Неужели?..
Нет. Нет, зачем бы им это? Зачем ему это? С чем он разобрался? Он что, только что его убил?! И это называется “разобрался”?! Моя лапа постучала по перегородке, едва хлопнула дверь пассажирского сидения.
— Э-эй, этот черный что, убил его? — выпалила я, едва скрипнул переговорный динамик.
— Не ваше дело. — треск отключения не помешал мне застучать вновь.
— Ответьте, мне нужно знать… — я ударила по стеклу неуверенно. Не услышала ответа. Погремела снова. И снова, и снова, но ответа я так и не удостоилась. — Объясните мне, что происходит!
Бом. Бом. Бом. Больше никаких ответов. Только рык мотора, шелест шин, и запах салона. Долгая дорога домой оставляла меня понимающей всё меньше и меньше, пока вещи не растворились, не смешались одна с другой.
Только воображение, живое как всегда, металось от сцены к сцене, пытаясь охватить событие, казавшееся невозможным в просвещенном мире Принцессы Твайлайт Спаркл.
Маниакальный Блиц жевал зубохват тяжелого рейтарского пистолета, спрятавшись за поваленным шкафом. Вылетела дверь. Черная фигура принимает две пули. Одной достаточно, чтобы свалить с ног взрослого бизона — но она просто отскакивает от плаща прочь, оставляя следы на дверном косяке. Из-под теней шляпы проступает холодная, хищная улыбка, и мания жеребца угасает от одного её вида. Он смотрит в глаза чего-то, что было выше него по пищевой цепи. В глаза заговора, который он силился понять.
А затем — гром, обрыв пленки, финиш. Флафф, уже улетевшая на километры вглубь Чащи, не слышит последний салют Блица: два слабых хлопка сменяются долгим эхо третьего. Пегаска замирает, почувствовав перемены в движении воздуха: она оборачивается в рябящую меж деревьев паутину тьмы. Но не увидев ни древесного волка, ни куролиска, она легко пускается в бег — и вот крылья вновь несут её вдаль.
Я представила, что её убивают точно так же, и меня передернуло.
Мысли путались, дрёма нарастала. Я уснула под тревожную колыбельную, и Луна приняла меня в свои объятия. Наконец-то.