7: Фокстрот

Марта знакомится с порядками Голдстоуна, старого грифоньего города. Порядки, мягко скажем, не лучшие.
Так же в этой главе: немного меланхолии, немного не-эквестрийской истории, и чуточку рассуждений об искусственности.

Если что-то можно сделать проще, то лучше сделать проще. Срезать углы и избегать проблем — так же естественно, как дышать.

Дать вызвериться клиенту, не переча. Оплатить картой, чтобы не задерживать очередь наличкой и мелочью. Согласиться с мнением другого, чтобы он отстал.

Так я справлялась с жизнью, день ото дня. Делать как надо — слишком тяжело. А когда все грифы вокруг — что уж там, весь мир вокруг — тебя заколебал, стоит ли тратить силы?

Для себя я ответ давно нашла, и потому не парилась. К последним классам Школы Дружбы я училась на тройки, и меня это не волновало. Я знала, чего хочу.

Ведь Гештальт всегда был на моей стороне. И я держалась за него, даже когда друзья ушли. Даже когда Отец потащил меня в дискордов университет Дружбы.

Но теперь всё пошло наперекосяк.

///

— Вы что мне приволокли?! — экзотический тенор пах дешевым виски и медицинским спиртом. — Это не организм, это костей мешок!

Снова темнота. В голове — шум бесконечного прилива. Волны всё набегают и набегают, не думая кончатся. Лижут пластиковый песок мертвого пляжа.

— Эту первой. Что, говоришь, дал?..

Голос казался блеском маяка в ночи. То мелькнет, возвращая в реальность своей резкостью, то угаснет. Но темнота всё сгущалась, а шум прибоя лишь становился громче. Теперь волны уже совсем бушевали, захлестывали, скрывали собой всякий свет. Я приподняла голову, но она ощущалась тяжелее гири — и обрушить её в песок было невероятным облегчением.

Этот пляж мне незнаком. Мы с семьей вообще никогда не бывали на пляже, не считая крохотной песчаной косы у Мокрого Клюва. Она была маленькая, очень сырая, и там даже летом никого не бывало. Отец считал своим долгом научить меня плавать. У него так и не получилось, сколько бы раз я не падала в воду в сиянии телекинеза.

— …мне нужно два пакета А второй, положительной, бегом!

Это со мной что-то не так? Зачем кровь? Куда её лить? Я не кровопийца.

— В смысле “нету”, ты тупой?! Тогда неси перфторан!

Небо здесь такое черное. Ни единой звезды. Ни проблеска лунного света. Неба будто вообще не стало. И ни единого завитка облаков. Тогда откуда свет, падающий на барханы и волны?

Вдали, на горизонте, далеко вглубь берега. Глаза щипало, покалывало. Взгляд соскользал с туманного сияния: голубовато-желтое, извивающееся, вспыхивающее всё новыми искрами. Тучи разбегались от столба света, движимые ударной волной…

— Понеслась.

Бок обожгло — и посреди океана зажегся рассвет.

Только солнце не должно всходить на западе.

Переплетение всех цветов бурлило и растекалось в темном небе, всё быстрее и быстрее. Вокруг стало слишком светло. Почему-то я не отбрасывала тени. Будто графику урезали до предела…

На берег мчалась волна. Свет расползался ядовитыми щупальцами в небе, проходил сквозь облака черноты, полыхал сотнями несбыточных обещаний и тысячами пожранных душ.

А потом наступила тьма, и я растворилась в ней.

///

Первым, что я ощутила, был нос Флафф, уткнувшийся в мой бок. Это определенно она, судя по механически ровному дыханию, которому не мешало ни одеяло, ни моя пернатость.

Пахло аптекой и свежескошенной травой.

Низкий бетонный потолок поблескивал тысячами подвешенных на решетке безделушек. Перья, амулеты и талисманы, ловцы снов и склянки зелий, пузырьки и колбы. Эхо подземелья несло с собой шум: низкий галдеж базара, далекий скрежет, гул трансформаторов.

— Очнулась всё же на исходе дня, подруга… — Флафф приподняла голову, потирая глаза. Сколько она сидела на этом покосившемся стуле, дожидаясь меня?

— Тебя ранило. — язык непослушно переваливался с боку на бок, пытаясь это выговорить. Пегаска, кажется, всё равно поняла.

— И тебя, как ни прискорбно, но сие уж позади. — громкость “Словоплёта” резала уши, и её попытки шептать лишь делали слова неразборчивее, как через плохое радио. — И как себя ты чувствуешь теперь?

— Нормально. — нет, что-то явно было ненормально. Кое-как поднялась, ощущая натяжение… это что, катетер?

Тело жгло и ломило. Привычная утренняя слабость была куда сильнее, чем я ожидала. Всё вялое.

— Зебра операцию провел с тобою поначалу, я согласилась подождать. — Флафф покровительственно улыбнулась. — Не могла позволить, чтоб страдала ты опять.

Захотелось её пнуть за то, как безразлично она снова отнеслась к себе. У неё в спине была грёбанная арматура. У меня не было ничего, кроме пары синяков.

Видимо, пронзительный взгляд меня выдал — она чуть слышно вздохнула. Сложила копыта поверх шерстяного якского одеяла.

— Тебя избили крепко стражи, и может статься, ты б… — пегаска замолчала, вздрогнув. В голове проскочила мерзкая мысль о том, как своевременно сработала имитация страха в её нейросети. — А мне в спине какая-то палка нипочём. Я дюжину минут спустя уже очнулась!

— Ты ведь синт. — Флафф напряглась. Она поняла, что я знаю. — Дрэг рассказал, как смог вырубить тебя.

— Я…

— Почему ты не рассказывала? — это единственный вопрос, который я отыскала в пустой голове.

Флафф не ответила. Отвела взгляд, сосредоточенно смотря куда-то на шерстинки. Я не торопила её.

— Я не знаю, Марта. — её шепот отдавал электронной резью. — Ты первая, кто приняла меня, как пони. Даже несмотря на то, что я ею не была. — она грустно улыбнулась мне. — Я не… я не питаю иллюзий, подруга: я лишь машина, автомат из плоти.

Мне захотелось перебить её, возразить. Обругать за то, как она о себе говорит. Вместо этого, я молчала.

— Но почему-то я боялась, что ты меня такой признаешь следом. Сама не знаю, почему, и всё же страх тот был велик. Теперь он в прошлом, правда вскрылась, полагаю.

Гул трансформатора заполнял тишину.

— Пожалуйста, прости, я не хотела так тебя расстроить… — пролепетала она. — Я… я думала, что…

Я протянула лапы к ней, мягко обнимая. Сердце ёкнуло, когда я ощутила беззвучные всхлипы — настоящие, не синтезированные “Словоплётом”. Смятение в голове бурлило всё сильнее. Зачем я вообще так резко ткнула это в разговор? Неужели это того стоило? Почему она обманывала меня, не сказала сразу? Настоящие ли эти слезы? Твою мать!

— Если… если ты позволишь, я всё равно желала бы с тобой путь продолжать, подруга. — сдавленный голос то и дело сбивался из-за багов синтезатора. — Пожалуйста.

— Конечно. — я старалась сделать свой тон как можно более спокойным и утешающим, но буквально ощущала, как в него просачивается злость на то, чего я не могла понять. — Но я хочу знать о тебе правду. Без утайки.

///

— Эй? Очухалась? — спросил тенор из снов. Флафф ушла, пересказав свою краткую жизнь. Я всё ещё не могла переварить того, что узнала — путаница в голове ужасная — поэтому не сразу даже отреагировала.

— Наверное?

Он подошел ближе. Зебра в лабораторном халате “Р&М”. Полоски похожи на паттерн печатной платы. Грива была зачесана в удивительно густой ирокез, серьга в ухе поблескивала свинцовым холодом. Она что, из пули?..

— Ты закончила меня сканировать?

Ой. Это правда так заметно?

— Во-первых, с возвращением в мир живых. — зебра подсел ко мне, вытащив фонарик… гривой. Светанул им в глаз. — Реакция нормализовалась, отлично.

— Вы врач?

— Врач, техник, сетевик, инженер, самый умный зебра Рынка. — он не сдержал самодовольной ухмылки. — Но можно просто Скайлайн.

— Вы зебра.

— Вот это проницательность. — ядовито фыркнул он. — Да, зебра, прямиком из Зебрики, прилетел сюда верхом на птице Рух после трех дорожек касабронковского кокса. — Скайлайн едко заржал своей же шутке. Если это была шутка. — Чем-то волнуют зебры?

— Нет. А должны?

— Мало ли. — похоже, Скай подуспокоился от такого ответа. — Ты дорого всем обошлась, знаешь? Особенно Колду.

— Я не хотела.

— Не хотела? Увы, тебя не спрашивали. — зебра поднялся, принимаясь вытаскивать трубки и иглы из моих лап. Копыта работали ловко, хотя силы хвата им недоставало.

— Тебе некисло досталось. Общее истощение, остатки паралитических заклинаний на нервной системе, радиомагическое отравление…

— Откуда? — тупой вопрос, но сама мысль о том, что я была заражена какой-то магией, заставила сердце биться чаще.

— От верблюда. Вы были в репульсоре Крепости, а до этого ты со своей подружкой пешком шла весь путь от Грифонстоуна до Голдстоуна. Местность там слабо, но заражена.

Я всё ещё не могла понять, откуда вообще бралась зараза. Укол боли в кисти оповестил об очередной выдернутой игле.

— Плюс травмы от побоев, падений и остального. У тебя были трещины в костях обеих лап, почти полноценные вывихи, разъебанные суставы, разрыв селезенки и проколотое ребром легкое. Я понятия не имею, как ты столько держалась, хотя… грифоны до нелепого живучи. Хуже только земнопони, пф-ф. — Скайлайн закусил край одеяла, оголяя меня. От зрелища меня затошнило.

— Короче, пришлось кое-что менять.

///

Столовую Рынка хотелось сравнивать с кафетерием в Крепости.

В Крепости было светло — белые лампы работали постоянно, не оставляя ни единого уголка в тени. В столовой Рынка царила темнота, а воздух был полон табачного дыма. От него драло горло.

В Крепости было чисто. Здесь, прямо под старым садовым столом, растекалось пятно кашицы.

В Крепости все ели молча, и только экраны бубнили бесконечную рекламу. На Рынке гвалт разноголосья был поистине мэйнхеттенским: сотни разговоров шли везде и сразу, заставляя меня прижимать уши к всё ещё пустующей, больной голове. А ещё тут был отличный кофе — его тоже готовили зебры, всё суетясь на кухне под зычные крики шефа. Аромат здешней похлебки просто божественный.

Я сжимала стаканчик кофе идеально-здоровой правой лапой. Часть кисти стала была серо-белой, как от витилиго.

— Так что я заменил некоторые кости синтетическими аналогами и заново… да не ной так. Синтетика тоже хороша!

Капля кофе, исходя завитками пара, сбежала с края сжатого стаканчика и коснулась когтя, прежде чем капнуть на стол. Жара я не ощутила.

Такие же пятна покрывали левый бок. И грудь. И часть живота. Скрыла их майкой, которую любезно предоставил Скай. Оранжевый комбез оставила — только стянула перед и повязала на поясе, чтобы получилось подобие юбки со штанами.

На клюве больше не было выщербин. Зато была пара белых пятен.

— Пигментация восстановится! Дай всему время прижиться, не ковыряй и не психуй. Биоволокно быстро адаптируется. От настоящего без гистологии не отличишь!

Я не врезала ему лишь потому, что была слишком слаба для этого.

Сколько процентов меня больше не мои? Десять? Пятнадцать? Чтобы исцелить меня, Колд заплатил Скаю кучу бабла за работу на биопринтере — и я всё равно оставалась в долгах.

Такие же машины используют, чтобы “сшивать” синтов, и живот отозвался противными спазмами. Сколько меня было мной? Куда ещё просочатся искусственные клетки и синтетические ткани? Творит ли сейчас заново вышитая селезенка искусственную лимфу вроде той, которой меня накачали?

— О, вот ты где! — выкрикнул Колд, продираясь через столовую. Захотелось провалиться сквозь землю, но такой возможностью синтетика меня не наделила. Единорог рухнул за столик, криком подзывая зебру-официантку.

Его всё случившееся не задело. Летная кожанка по-прежнему на нём, только пара дырок криво заштопана. Серый от грязи и пыли ворот жался к шее. Я разглядела десятки, если не сотни крохотных шрамов, начинающихся под шерсткой от шеи и уходящих вниз. Патчи на плечах и груди были смутно знакомы: схематичный голубой Эквус с красной стрелой и подписью “EASA”, двойной острый треугольник “EASF”... почему-то перевод обеих аббревиатур едва вспоминался.

— Как ся чувствуешь, поехавшая? — он выхватил у меня кофе вспышкой черной магии прежде, чем я успела отреагировать. Мимолетная злоба сошла так же быстро, как и пришла.

— Почему ты меня спас?

— Пушо ты меня спасла. — отозвался он, отпивая кофе и ставя на место. — В смысле, бросилась вслед за мной на того волка. Не кинула в беде. — Колд почесал ухо ножом. Похоже, он вообще с ними не расставался по доброй воле. Наверное, и его шрамы возникли от них же. — А я тебя кинул.

Оттенок вины в его голосе звучал искренне.

— Так что эт единственное, что я мог сделать. Ну и твоя подруга была ебейше убедительной. В смысле, она умудрилась наорать на Фокстрота, и это из неё ещё палку не вытащили. — он криво ухмыльнулся. — Поэтому я решил, что какая-то горсть битсов нихуя не стоит по сравнению с твоей жизнью.

Мысли о Флафф снова нависли надо мной, и я с трудом заставила себя не задумываться сейчас об этом. После разговора пегаска словно решила скрыться с глаз долой. Честно говоря, это меня пока устраивало.

— Мы едва друг друга знаем… и ты всё равно решил это сделать?

— Эй, за мной был должок. Теперь его нет. — он нахмурился. — Но вот у тебя перед Скаем — и, шо важнее, Фокстротом — есть. Он решился на всю эту операцию, ток когда узнал от Флафф подробности о том, откуда взялся этот ящик. И он дико хочет с тобой поболтать.

Значит, мою жизнь спасали не только из чувства долга. Или, во всяком случае, не только из чувства долга передо мной.

— Кто этот Фокстрот? — как раз в этот момент между нами оказалась тарелка с чем-то, похожим на синт-мясо. Цвет фрикаделек напоминал цвет лап.

— Наш предводитель. — благоговейно отозвалась зебра-официантка со странным акцентом. — Он взял на себя ответственность за нас, а мы доверились ему. И не зря.

— Драконы хорошо копят и сберегают богатства. — ухмыльнулся Колд, закидывая фрикадельку в рот. — Не удивительно, что он основал Рынок.

— Я думала, драконы давно вымерли. — ведь именно этому меня учили в Школе Дружбы. Последним живым драконом во всём свете был Спайк, пребывающий в вечном сне, как и Принцессы — на Серебряных Берегах. Блиц в моей голове тут же рассмеялся голосом, похожим на удар по расстроенной гитаре. — Недостаток магии в мире из-за проблем с климатом.

— Ну, мож и вымерли, я тут не разумею. — Колд говорил и жевал. Слова комкались, что фрикаделька. Проглотив, он продолжил. — Но Фокстрот вполне себе живой. И хочет тебя повидать. А если он чет хочет, его лучше не задерживать, сечёшь?

Итак, стоило мне очнутся, а меня уже вызывают на ковер. И не кто-нибудь, а целый дракон. Хорошее начало.

///

По крайней мере, урвать ещё пять минут на перекус мы могли. Я съела фрикадельку-другую — голод наконец дал о себе знать. Колд бесцеремонно своровал у меня кофе. Наверное, Флафф бы уже назвала нас парочкой и пела что-то про яблоню, но я не испытывала никаких романтических чувств к Колду. Я не понимала, как вообще стоит к нему относится.

— Так получается, ты смогла через полКрепости пробежать из-за… игрулек? Серьёзно? — Колд подбросил нож одними копытами и схватил. — Пиздеж.

Разговор о пережитом быстро скатился в обсуждение моих навыков. По мнению Колда, “городским” было неоткуда так уметь.

— Но так и есть.

— Тогда почему не каждый первый гештальтозадрот умеет драться, м? — фыркнул единорог.

— Обычно в Гештальт не за тем приходят. — буркнула я. — Выпить в виртуале, встретится с другом на другом континенте, посетить деловую встречу — вот что нужно нормальным пони. Не милсимы.

— Тупо, что в игре вообще можно чему-то научиться.

— Основам, если хочешь и у тебя эквестрийский паспорт. Мне тоже казалось странным, что некоторые игры так проработаны, но… видимо, на это есть спрос.

— Ну охуеть, — хмыкнул Колд. — И… каково это?

Хороший вопрос. Что со мной делал Гештальт каждый раз, когда я впадала в цифровые сны?

Я менялась. Я менялась ещё тогда: до того, как синтетика сплелась с плотью, долгие ночи в Гештальте закалили рефлексы и разум. Вряд ли создатели CALL OF DASH рассчитывали на то, что пользователи применят навыки из игры в реале, но это случилось.

Технологии меняли меня всю жизнь, вылепливая из меня что-то, как из глины. Что вообще было мной на самом деле? Неужели это происходит со всеми гештальт-юзерами?

— Ау-у-у, Марта? — Колд помахал копытом перед моими глазами. Я вздрогнула, и он засмеялся от этого. — Ты че, от наркоза ещё не отошла?

— Я иногда слишком много думаю. — мрачно отозвалась я.

— Могу понять. — его глаза странно блеснули. — Фрикадельку?

— Кажется, я больше не голодна. Отведи меня к Фокстроту.

Я не могла избегать разговора вечно. Пора бы покончить с этим.

///

В кабинете Фокстрота было жарко и сухо, как у доменной печи. Здесь пахло сталью… и ещё чем-то незнакомым. Что-то драконье. Чешуя?

Весь Рынок отсюда был как на ладони: через тройку окон виднелись глубины старой шахты, переоборудованной в подземную крепость. Грузовые контейнеры служили домами и магазинами, широкие противопаводковые тоннели — складами и переходами. Обитатели Рынка как-то перенаправили течения подземных рек, отвадили их от этой… норы. Единственного места, где Пеганадзор не мог засечь их с высоты, не мог контролировать. Такое дело требовало умения и невероятной воли. Или невероятного свободолюбия.

— Вижу, ты осознаешь размах. — Фокстрот стоял рядом. Дракон пригибался от низкого потолка, но его это не смущало: сухожилистый и приземистый, он коптил небо слишком долго для лишней гордыни. Во всяком случае, это мне пояснил Колд, пока мы поднимались на лифте к здешним вершинам. По мне так, устраивать своё гнездо на самой высокой жердочке — не скромный выбор.

Сказать Фокстроту это в лицо я не решилась.

— Сядь, не стой у окна. — его бас похрипывал и переливался скрытыми обертонами рыка. Махнув темно-красным хвостом, дракон ушёл вглубь своего логова.

И где здесь сидеть? Кажется, основой его собирательского инстинкта были финансовые документы и случайная оргтехника. Несколько факсов, принтер, три телефона — один бакелитовый дисковый, другой — ниппонская радиотехника из девяностых. Сам Фокстрот лёг за стол. Или, скорее, на стол. Я не видела ни одного стула.

— Я, эм… постою.

— Сядь. — он блеснул глазами. Ладно, наверное, стоит слушать двухметрового древнего дракона, пережившего вымирание своего вида. Надеюсь, на этом куске ковра можно сидеть?

Его взгляд смягчился. Значит, можно.

Разговор как-то не клеился. Дракон начал со случайных любезностей и дежурных вопросов. Как мои лапы? Откуда пришла? С кем? Не сильно ли мне досаждали? Не задирали ли цены? Похоже, у местных в Голдстоуне была привычка начинать любой разговор с бесполезных мелочей, и только потом переходить к делу.

— …значит, Марта. Странное имя для грифона. — проговорил он, глядя куда-то за меня. Проследив за направлением моего взгляда, я увидела карту мира, такую же, как в моей комнате. Напоминание о доме оставило после себя тень грусти.

— Это из какого-то диалекта минотавров. — поддерживать диалог было сложно. Я ощущала себя всё более неловко. Когти как-то сами по себе щелкнули, прежде чем я потерла потную лапу о штанину. Серьёзно, к чему это? Имя как имя, почти грифонье. Просто не на “Г”.

— Ближе к Дельте Зебразонки. — тягуче кивнул Фокстрот. — Там две культуры столкнулись друг с другом за полтора тысячелетия до Заточения Луны — минотавры лежавшей через Яростный Пролив Корритской Империи выступили в завоевательный поход на юг, чтобы определить границы реальности, и нашли зебринские племена Великой Реки… Нет, это имя тебе не идёт.

За экскурсом в древнюю историю я даже не сразу поняла, в какой момент он вернулся к изначальной теме. Интересно, пытался ли он казаться мудрее, чем было, устроив такой крюк в своих размышлениях?

— Простите?

— Совсем-совсем не идёт. — покачал дракон головой. Он снова смотрел на меня. От этого взгляда хотелось спрятаться под стол. Как будто твоё имя тебе идёт, хрыч старый.

— Моё имя — это танец. Медленный, страстный… но точный. Оно соответствует мне. — я сжалась, надеясь, что этот дракон не читает мысли. — В нашем деле это всё важно. Спешка и промашки так же губительны, как нехватка страсти и решительности. — его алые глаза задержались на моей лапе. — А твоё имя должно значить хватку. Имя наставницы, госпожи, хранительницы очага. Ты сберегла свой очаг, Марта?

— Это какой-то тупой вопрос. — огрызнулась я и тут же пожалела об этом. Стоит сдерживать такие порывы. Я не в интернете. Успокойся, дура.

Дракона ответ лишь позабавил. Если за эту эмоцию можно счесть оскал с десятками зубов. Мне кажется, никакому живому существу не нужно столько зубов.

— Не сберегла. — поцокав, он позволил оскалу сойти с лица. Впал в созерцательное настроение. Я молчала, не решаясь заговорить. Может, рано или поздно ему надоест молчанка. Хотя как она ему могла надоесть? Должно быть, вся его жизнь — это ожидание, один ход за другим.

— Я решила, что должна сберечь не только свой очаг. — ответила я после раздумий. Дракон чуть повернул морду ко мне, выражая внимание. Теперь остается только развивать свою мысль. — Мой очаг был болотом. Я не двигалась и не держала ни за что ответа. Но когда мне представился шанс, я решила действовать. Исправить… то, что происходит с миром. Сделать что-то хорошее. Я умею ждать и рассчитывать, поэтому дождалась лучшего момента. А потом… я сделала свой ход. И потом, ведь и вы тоже не держитесь за гиблые активы до последнего? — я сама едва верила в то, что говорила. — Тот “очаг”, что прежде был моим… он оказался ловушкой, застоем. И я оставила его ради чего-то большего. Ради надежды.

Альтернативой было только принятие. Жизнь в соответствии с видением Отца. У него уже был план, и мне оставалось просто следовать ему. Проторенная, бессмысленная дорожка.

Так что я сделала худшее из всего, что могла, и разбомбила эту дорожку в скучное-светлое-будущее к дискордовой матери. Променяла её на обещание славы и журавля в небе, получив взамен только холодную, жестокую реальность. Даже дохлой синицы не осталось.

Фокстрот слушал меня нахмуренно, и молчал вместе со мной после последних слов, словно в трауре о потерянном покое. Он совсем не спешил в разговоре. Ему было незачем. Я же внутренне вздохнула, мирясь с неспешностью: всё равно у меня не было больше никаких срочных дел. Хочешь говорить размеренно? Да пожалуйста. Задавай темп.

— Как занудно. — еле слышно пробубнел Колд, сидевший у окна в ожидании продолжения разговора. Но за шутливым тоном скрывался более чем серьёзный настрой.

— Это серьёзный риск. — хмыкнул Фокстрот. — А идти на такие риски нужно обдуманно. Тебе, — он назидательно указал очень острым когтем на мой клюв, — обдуманности не хватает. Так что мы поступим так.

Напряглась, ожидая решения дракона. Оно не заставило себя ждать.

— Кейс останется у меня. Слишком серьёзная инвестиция, чтобы её тебе доверять. — дыхание перехватило от наглости такого грабежа, но Фокстроту было плевать. — Будешь работать на Рынок. Покажешь, чего ты стоишь, “хранительница”. Видя возню вокруг ящика, он явно стоил того, чтобы начать войну. Стоила ли того ты — совсем другой вопрос.

— Н-но…

— И ты начнешь с уплаты долга за своё спасение и… последствия безрассудного поведения.

— Какого поведения?! — вспылила я, поднимаясь. Но какой бы большой я не делала себя, распахнув крылья и встав на дыбы, Фокстрот всё равно был больше. Его голос рычал подобно лавине, не меняясь в громкости.

— Взрыв отделения Пегапраксис должен был сразу склонить чашу весов в мою сторону, но благодаря тебе он не случился. Я не виню Колда в том, что он поддался твоим уговорам, ибо знаю его. Ты — другой вопрос.

— Там были пони и грифоны! Им на головы что, нужно было свалить кучу бетона?! Это и есть т… в-ваше понимание “осторожности”?!

— Моё понимание осторожности, — тяжело начал он, — в одном: Рынок должен процветать. Подрыв Крепости решал проблемы. Безопасность моих операций. Политические… неурядицы. — Фокстрот выдохнул, и единственная капля жара в этом выдохе заставила мои лапы сделаться вялыми до дрожи. — Но ты… ты — минотавр на Зебразонке. Горизонты сдвинулись в тот же миг, как ты ступила на эти земли. Смысл держаться за былую гармонию пропал. Я должен действовать, и не тебе судить мои деяния ради Рынка.

Осела. Мысли блуждали где-то между “он хотел совершить теракт” и “он забрал мой кейс”. Я ненавидела этого дракона всё яростнее. Хотелось выть от того, сколь несправедливо обернулись все мои труды. Но высказать всё это? Лишиться шанса что-то изменить? Нет уж. Я не так глупа.

— Иногда для блага нужны тяжелые решения и жертвы. Иногда нужно избавляться от неликвида. Твои же слова. — хищно усмехнулся он. — Ступай. Мы с тобой закончили.

Уже у лифта, когда в моей голове всё ещё бурлила злость, Фокстрот с неожиданным дружелюбием рыкнул:

— И кстати… добро пожаловать в компанию.

///

— Просто поверить не могу! — прорычала я в воздух, пиная подвернувшийся под лапу камень. Тот отлетел в стену со звонким эхо, ухнул вниз — и нырнул на дно застойной канавы.

— Эй-эй-эй, эт ещё не худший разговор с Фоксом. Перец же всё разрулил, даже пристроил тя, че за проблемы? — Колд пребывал в созерцательном настроении, сидя на краю в странной позе и свесив задние ноги к воде.

После разговора я не могла найти себе места, а Флафф по-прежнему где-то пропадала. Колдвайр, видимо, понял моё психованное состояние с первого же взгляда, и отвел… сюда. Чем бы это “сюда” ни было. Больше всего место напоминало не осушенную секцию подземного коллектора: бетонный тоннель уходил в тихую водную муть и подземья Голдстоуна, где лишь редкие капли с потолка нарушали покой. В тихом омуте хаос водится. Я хорошо понимала сейчас такой тихий омут.

— Не худший? — я обернулась на единорога, что флегматично сплюнул в воду. — Не худший?! Ты вообще понимаешь, что произошло?!

— Не-а. Какая-то драма с каким-то ящиком. Но если ты разжуешь уже для тупых, что такого важного, то…

— Мой отец умер из-за этого, достаточно?! И другие пони умирали! И…

— И как это делает эту херь важной? — он обернулся ко мне с полуулыбкой, прокручивая в телекинезе нож. Похоже, моё лицо в это время выглядело, как от удара поддых. — Грифы, зебры и пони каждый день валят друг друга за всякую хуйню. Что особенного в очередной коробке кроме того, что лично ты её с собой таскала?

Вдохни. Выдохни. Не срывайся. Не надо. Конечно, его можно понять. Это разумный вывод. Наверное. В каком-то его мире. Блядь.

Самоконтроль возвращался. Хорошо.

Я присела, собираясь с мыслями, пытаясь ухватить начало рассказа. Если я объясню ему то, что испытывал Блиц, он всё поймет. Если я переведу для него свои переживания, он их поймет. Пони должны понимать друг друга. Это так и работает. Просто найди нужные слова.

Я заговорила, проживая заново всё, что знала. Всё началось с Файл Блица. Невзрачный пони из пустынного городка посреди нигде. Он посвятил поискам правды всю жизнь — правды о том, что наш мир болен, что в нем давным-давно надломилось нечто важное.

Пришло понимание, о ком он снова и снова писал в своих записях: о Луне. Или о том, чем она стала. Труп принцессы, цифровой призрак среди шепота гештальт-передач. Может, Её сны направили его.

Он бросил свой дом, бросил свою семью, бросил своё прошлое. Как и я, поставил на карту всё. Тайна сожрала его. Но он был не один.

 Сапсан. Тот, в чьих лапах были доказательства. Ему не хватало лишь заключительного штриха, материального свидетельства. Того, что нашёл Блиц.

Поэтому они сошлись. Блиц сделал всё, чтобы донести кейс до получателя.

А Сапсан его предал. Послал в сердце бури, разлучив с находкой. Именно Блицу принадлежала слава первооткрывателя, слава победителя — и он был лишен этого. Наградой ему должна была стать смерть. И она настигла его, как он ни старался её отвратить. Кейс достался мне.

— Знаешь, я не дофига понимаю, но тут явно чет повторяется. — Колд болтал копытами над водой, дослушивая меня. Остаток истории — мой собственный путь — занял в сжатом виде не больше десяти минут. — Как будт этот ящик… с катушек сводит немного, сечешь?

— Дело не в этом. Я поверила Блицу только по одной причине: кто-то всерьёз явился и… и оборвал его жизнь. А затем этот же кто-то попытался забрать мою. Уже дважды.

— Второй раз не считается, он даж не успел до тебя допетрить. — единорог гыкнул, подкинув лезвие в воздух в очередной раз. — Но ты меня убедила. Эта хреновина звучит важнее, чем че-нибудь вроде груза зебринского кокса.

— Наконец-то. — я умиротворенно выдохнула, радуясь своей убедительности…

— Вот только нахуя тебе с ним такая морока? — Колд в очередной раз поймал нож. — Яб на твоём месте только рад был избавится от непонятного ящика-убиващика.

— Я за него в ответе! — рогатый не выглядел убежденно, и я продолжила. — Если бы я не забрала кейс из участка, он бы пропал навсегда. Я решила, что должна доставить его. Это… моё дело.

— Но зачем именно ты? Эт смахивает на ревность или шизу. А я спец по шизе. Слухай, — единорог убрал нож за пазуху и серьёзно посмотрел на меня, — твой этот Блиц взял ящик и его шизануло на теме его доставки, ты взяла — и тебя шизануло…

— Дело. Не. В этом! — оборвала я, тыкая когтем в бетон. — Дело в ответственности. В настоящей. Что бы там ни было, оно должно попасть в правильные копыта. Оно не должно оставаться у этого… этого дракона, который готов убивать направо и налево ради своего Рынка! — мне пришлось прошипеть остаток фразы, чтобы не орать на полподземелья. Колд явно кривился от слов про ответственность. — Эта вещь нужна многим, и достаться она должна тем, кто знает, что с ней делать. Я не могу бросить её на попечение массового убийцы. Так же, как не могла оставить во Дворце Гровера этим заговорщикам.

— Почему не можешь? Это ж проще.

— Потому что… — я запнулась, ища ответ. — Потому что сделала выбор. Потому что решила так, по дурости ли, или из надежды на лучшее. И я не хочу теперь сдаваться, сворачивать с этого пути. Срезать? Да. Чем быстрее я отдам его нормальному пони, тем лучше будет для всех.

— Я так чет и не въехал, кто будет “нормальным пони”. — Колд отщипнул магией кусочек мятной смолы и закинул его в рот, задумчиво прожевывая.

— Принцесса Твайлайт Спаркл. — его челюсть застыла нараспашку. Рогатый посмотрел на меня, моргая. Его магия зажглась чернотой, вытаскивая из кармана кожанки квадратные очки. Он медленно надвинул их на морду. Специально для такого носит, что ли?

— Повтори.

— Что непонятного? — теперь он посмотрел на меня исподлобья, сдвинув очки на нос, и я обиженно фыркнула. — Даже у Блица, видимо, была такая идея. Но этот Сапсан начисто сбил его. Принцесса — единственная пони, которой я бы доверила таинственную коробку. Возможно, она что-то подозревает о том, что крутится за её спиной, но…

— Блядь, Марта, ты ебанутая? — я опешила от такого. Колд выглядел то ли забавляющимся, то ли разозленным. — Сама подумай, ебаный свет: если в мире есть какой-то заговор, с чего вдруг Принцесса, мать её, Эквестрии, не является его частью?!

— Самая публичная фигура в мире, буквально святая и последний живой аликорн на всём белом свете — часть заговора?!

— Сенсация, нахуй, века, никогда большие шишки не были замешаны в мутных схемах, и вот опять. — рассмеялся единорог. — Ну и сразу видно, где ты училась, школьница дружбы.

— Пошёл ты. — сплюнула я, отворачиваясь к воде. Я же была права. Других подходящих пони просто нет! Как это ему объяснить? Принцесса была умна и сильна духом, она правила Эквестрией, поднимала луну и солнце, направляла погоду армадами пегасов. Ей не нужны были заговоры, чтобы править миром: она правила любовью и наукой, приняв бразды правления законным путем у Селестии и Луны. Да, её первые шаги были ухабисты: все знают о кризисе с грифонами в Зале Единства по поводу купленных земель Троттингема или о присоединении бизонов к Эквестрии. Но, Дискорд возьми, она не нуждалась в заговорах, чтобы быть той, кем являлась! Она уже имела всю силу и власть, на которые никто не мог бы покусится! Влияние Эквестрии простиралось на весь мир. Её корабли бороздили воды от югов королевства гиппогрифов до вечных льдов якских фьордов. Небеса полнились спутниками. Горнокосмические модификации “Алькоров” где-то в небесах разделывали астероиды на золото и иридий. Если бы заговор существовал, его целью было бы свергнуть власть. Узурпировать все богатства, всю жизнь, что Твайлайт принесла миру.

Меня пронзило осознание того, что Блиц, возможно, не достиг своей цели именно поэтому. Королеву играет свита, так он о ней думал. Он просто побоялся идти к ней из-за её свиты — и позволил Сапсану увести себя с единственного верного пути.

— Допустим, ты б отдала его Твилигхт Шпринкл. — рассуждающе протянул Колд. — А дальше чё?

Мне не хотелось с ним говорить. И всё же, я ответила — из вежливости и нежелания давать ему повод стебать меня за молчание.

— Не знаю. Дальше всё было бы хорошо. Заговор бы рухнул. Я бы вернулась домой, к маме. Может… — забегать в мечтах было слишком далеко, и всё же, мне хотелось мечтать. Я отлично умела мечтать. — Может, Принцесса бы приняла во внимание это. Помогла бы мне в моих начинаниях. Я всегда хотела стать творцом и писать истории. Может, я бы написала историю об этом и рассказала её всему свету? — мне живо представилась эта картина, и она вызывала улыбку в глубине души.

Я была бы знаменита, и моя жизнь была бы прожита не зря. Я была бы кем-то, как всегда говорил Отец. Эта доставка изменила бы всё. И как бы страшно не было мне решится на первый шаг… топтаться на месте всё равно было страшнее. Провести жизнь, оставшись пустышкой, заурядностью на предначертанном Отцом пути? Я не хотела для себя такой судьбы.

Всего одна доставка должна была вознести меня к звездам. Всё, чего я пока добилась — смертей, разочарования, и бессмысленного спора с Колдом.

— Я точно знаю, что мир заслужил правды. Заслужил знать истории, что остались в тишине. И я бы рассказала эти истории с хорошим концом — для них и для себя.

Колд грустно хмыкнул, ничего не ответив. Какое-то время мы просидели в тишине, и лишь редкая капель звенела о темные воды тоннеля.

— Погнали уже. — он крякнул, вставая с края. Поймав мой вопросительный взгляд, конь хитро приулыбнулся. — Подыщем те работу. Пустые мечтатели тута не в почете. Хочешь кем-то быть?

Он потянулся, проходя мимо.

 — Вкалывай.

///

От черных зеркал экранов не убежать. Ими пользовались даже здесь, в этой Сестрами забытой подземке.

— Так… это и есть “центр занятости”? — протянула я, глядя на “Эпплстрад СМС464”, монитор которого кустарно заменили на черную смарт-панель. Колд вместо ответа ткнул на “энтер”, и смарт-панель зажглась черно-белым текстовым интерфейсом.

— Да бля, не центр это занятости. Это сердце Рынка. — пояснил он минуту спустя, поглядывая на вращающийся слэш-индикатор. — Одна из причин, по которым он вообще… ну, открыт. Сечёшь?

— Не очень.

Слэш перестал вращаться, и строки загрузки побежали дальше. Изнутри Эпплстрада, к удивлению, донесся хрип диал-апа. Диал-ап… там, где есть Гештальт. Бессмысленно.

Если только архитекторы не хотели полностью скрыть своё детище от чужих глаз.

// BBS ГОЛДСТОУН 1.2 // ВАШ СИСТЕМНЫЙ ОПЕРАТОР: СКАЙЛАЙН // ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ

— Электронная доска объявлений. Офигеть. — я прилипла к экрану, разглядывая ESCII-графику. Разноцветные буквы и символы ярко горели на современном черном зеркале. Иронично: старинная прабабушкина “борда” для преступников и ультрасовременный магический экран, на которых крутят рекламу овощерезок и хлопьев.

— Ток экран не облизывай. В него кашляют. — Колд демонстративно кхекнул, заставив меня с омерзением отстранится. — Щас покажу, как тут…

— Я знаю, как. Видела такое раньше. — я выбирала функции так быстро, как Эпплстрад реагировал на них. Машина, на удивление, справлялась довольно быстро — мне приходилось ждать всего по секунде с чем-то между вызовами функций. — И какой ник мне брать?

Колд поправил очки, сползшие на переносицу.

— Я реально один такой тупой был?.. — его разочарование было почти физическим. — Кхм, какой хошь. На него тута не смотрят.

> the_c0ur13r

— Дофига понтово. — решил единорог.

— А себя ты как назвал?

— Пуссидестроер три тысячи.

Я пожала плечами — в сети мне встречались ники и похуже. Кажется, и такой я тоже видела. В первый раз это было даже смешно.

— И что теперь? — мой взгляд блуждал между опциями. “[В]арез”, “[Ф]орум”, “[П]омощь”... Столько всего. Впервые за неделю бегства у меня снова был интернет. Да, какой-то здешний рыночный интернет. Да, без гештальт-погружения. Даже без современного интерфейса. Плевать. Я наконец-то была дома. Даже если мне придётся стоять здесь и держать очередь от других желающих использовать терминал, я была на это готова. Могла утонуть тут с головой. Наверное, стоит…

— Жми на “работу”. — Колд указал кончиком ножа на опцию в нижней части экрана, тем самым словно прокалывая воздушный шарик на вечеринке.

— Не хочу. — и наперекор всему, я ткнула Ф на клавиатуре, позволяя себе унестись на форум. Колд неодобрительно покачал головой. — Работа подождет. Я хочу отдохнуть. Я и так убегала из Грифонстоуна пешком, мне едва поменяли лапы, и мой мозг уже изголодался по хоть чему-то родному. Лучше… дай мне какое-нибудь кресло.

— Эт публичный терминал, а не твой. — кисло отозвался единорог, но поставил рядом со мной скрипучий стул, на который я тут же осела. Ещё бы банку “Апогея”.

Форум поглотил мгновенно. Среди сотен разделов на первом месте висели “сплетни” и “политика”. На политику мне было без разницы, так что выбор оказался очевиден. Но чем дальше я листала (а точнее, переключала) страницы, тем неправильнее всё это казалось.

Я не видела ни одной знакомой темы. Обычно, пони сплетничали о новых хитах Сонгберд Мелоди. Или спойлерили гештальт-спектакли. В постах с нытьём я находила особое утешение: оказывается бывает и хуже, чем у меня. Как-то раз я три часа просидела в ВР-баре, нахлестываясь до виртуального беспамятства, пока темно-синий земнопонь с мятной гривой рассказывал о том, как в Мэйнхеттене якобы случилось нападение грифонов на молл. Правительство, конечно, волшебно сумело скрыть перестрелку с кучей трупов. Над таким можно было лишь посмеяться.

Этот форум? Зловещее подземелье. Среди сплетен были такие темы, как “мокруха на пересечении третьей и седьмой” и “достал три ящика зебринской мяты, куда толкнуть?”. Кто-то хвастался “новым приобретением”, приложив файл к скачиванию. Я попыталась его загрузить — и у меня получилось, о чем я теперь жалела. На фотке был мутный кирпичный подвал с цепями. “Она и посуду мыть может, кстати”.

— Что это за мерзость? — вырвался у меня шепот пару тем спустя. Колд гыгыкнул.

— Всё на свете. Бордой Рынка пользуется не ток сам Рынок. Держать и поддерживать такой козырь — это нехилые бабки в казну, рубишь?

Я видела в Гештальте… всякое. Странную порнуху? Да, пожалуй. Симуляции войны? Ежедневно. Мрачноватую крипоту? Регулярно, очень уж её любили кобылки подросткового возраста.

Но то, что было здесь, выворачивало мои представления о мире наизнанку. Я не была наивной и понимала, что всё в мире не так уж радужно — кроме как в Эквестрии — но считала Грифонию вполне мирной, хоть и угрюмой.

Пост с расчлененкой и подписью “ИСКАТЕЛИ КЬЮТИМАРОК 99 — СТУКАЧАМ МЫ НЕ РАДЫ” меня добил. В горле застрял кислый ком, который пришлось несколько раз сглотнуть, стараясь выгнать с глаз долой зрелище… нет. Нет, я даже не буду об этом думать. Я не хочу. Какая гадость.

— Хочу помыть глаза с мылом. — выдавила я, когда желудок наконец-то провалился на положенное место.

— Чё ты так удивлена? — Колд оперся на терминал сбоку, подкидывая нож. — Эта сетка — весь сок мира, ёпть.

— Какого мира? Подполья убийц и тварей? — я не могла поверить, что ему настолько плевать. Пони не может быть так всё равно на такую мерзость. Какой бы ни была полиция Грифонстоуна, что бы собой не представляла Пегапраксис — я внезапно поняла их идею безопасности любой ценой. Смысла в справедливости не было, если в первую очередь нужно обеспечить порядок. Сдерживать этих… животных.

Мозг услужливо напомнил, что теперь я считалась точно таким же животным с точки зрения закона. От этого меня снова замутило. Всё это было неправильно. Вообще всё. Со всех сторон.

— Слухай, думать, шо такого не бывает, пушо ты сидела в своей уютной столице и видала ток гопоту на улицах — эт верх наивняка.

— Да? И как можно оправдать всё это?! — я ткнула в экран, глядя на Колда. — Погляди! Как тебе может быть так… так всё равно?!

— А кто сказал, что мне всё равно? — ответил он. — Встреть я кого-нибудь, кто жеребят трогает — я б его порвал, но если не встречу… смысл себе мозг ебать?

Серые грифы и пони бродили среди прилавков, спорили на все лады, галдели, дымили, жили. У ларька морепродуктов завязалась драка. Единорог не уделил ей и секунды.

— Фокстрот создал сеть Рынка, обещая пристанище всем гонимым. Без исключений.

— И с каких пор в определение “гонимых” попадают ублюдки вроде этих? — я прозвучала злее, чем следовало бы, но Колда это не задело. Он ковырял ножом в зубах.

— С тех самых, как они несут деньги за крышу или помогают Рынку. — выковыряв что-то, он сплюнул на пол. — Тебе об этом не парится бы, ага?

Тяжело выдохнула, остервенело вжимая “Y” на подтверждение выхода. Колд был прав. Я ничего не могла с этим сделать. В голове лишь крутилась поездка с Отцом в те ранние годы детства, да мысль о победе и проигрыше. О противоположных идеях. На одной чаше весов был закон, суровый и жестокий, со всей его бесконечной слежкой и запретами. На другой — вседозволенность подполья, где даже ужасные деяния останутся безнаказанными, ведь это — не твоё дело. Граница справедливости пролегала где-то здесь. Только кто-то старательно её похоронил под слоями неправильности. Что тут вообще было за “победу”? Что пришло первым: Пегапраксис или Рынок? Реклама первых отвечала на этот вопрос однозначно. Но мир не мог быть так прост.

Дурацкие, ни к чему не ведущие размышления. Уже переходя в раздел с работой, я подумала об одной странной мелочи.

Из Эквестрии постов не было.

///

— И ты этим мусором пользуешься? — едко спросил Скай, разбирая “Словоплет” отверткой. — Ужас.

Флафф оглянулась на меня с растерянностью щенка, у которого отобрали игрушку. Жестами она то ли объясняла происходящее, то ли уговаривала остановить это недоразумение. Первым порывом я хотела отдать ей гарнитуру для печати, но чего нет, того нет.

— Я зашла за своими вещами, — наконец сказала я. Флафф тут же обернулась на Ская, пытаясь читать по губам. Не думаю, что у неё получалось, потому что взмахов копыт без толку стало втрое больше.

— Скажи синтетической не лезть под гриву, — попросил зебра. Копытом он придерживал устройство, а его грива… нет, я не понимаю, как это он вообще делает. — Все вещи я сложил в ящик там. Их и не было толком.

Какая-то драная сумка, которую Колд взял невесть где. ПП Пегапраксис — не хотелось на него смотреть, да и боезапаса не осталось. Дубинка, “Гроза”, и… всё. Негусто.

— Ты сам взялся за ремонт? — спросила я, когда закончила с вещами. Флафф вертела головой между нами, пытаясь ловить фразы.

— Ты бы стала терпеть попытки болтать с кобылой, которая слышит тебя только когда на тебя смотрит?

— Я всю жизнь с ней так общаюсь.

Скай притормозил, кидая на меня короткий взгляд исподлобья.

— Твоя подруга — глухонемой синт с дырявой прошивкой, а ты даже не нашла нормальную замену этому синтезатору?

— Она не просила, — ответила я… и вздохнула. Да, она не просила. Она никогда ни о чем не просила, а я поняла только сейчас.

Флафф моргнула, склонив голову. Её копыта неожиданно сомкнулись на мне, втянули в крепкие объятия. Теплые и нежные, как всегда. Сжала клюв, отгоняя тянущее чувство где-то за ним, и приобняла её крылом в ответ. Эти объятия были так реальны и так приятны…

Но и опыт в Гештальте тоже был “реален”. Реальность размывалась в волнах искусственности, окружавшей мою жизнь. И чувствуя теплое биение не-совсем-живого сердца, я чувствовала, как тону в неопределенности.

Флафф была моим лучшим другом — и врала мне о том, что вовсе не является пони. А раз так — была ли настоящей наша дружба?

Эти мысли со всей их отвратительностью преследовали меня. Каждый удар её сердца, каждый маленький ехидный подкол, каждая шуточка с романтическим подтекстом — всё это теперь казалось маленькой, красивой ложью. Такой же, как моя дружба с Акцептом, или бесконечные часы в сети, или цифровой алкоголь в ВР-барах…

Я разорвала объятия грубее, чем должна была, но Флафф только грустно улыбнулась на это. Наверное, она всё понимала каким-то из своих процессоров. Другая половина меня горела самоненавистью за то, что я причиняю ей боль.

— Ещё бы засосались, — предложил Скай, протягивая пегаске гарнитуру. — Цепляй.

Я не стала комментировать предложение. Не сейчас. Флафф закрепила “Словоплёт” за ухом, протянув полоску саккадника, моргнула, и…

— Уж снова даром речи обладаю, и звуки четче стали разом! — восторженно прощебетала она. Затем сморщилась. — Субтитры льются отовсюду, о каждом шаге говоря. Скручу чувствительность я лучше, такого не просила…

— Я взяла контракт, — сказала я. Почему-то любую работу тут звали “контрактом”. Это было круто, но слишком пафосно. — На доставку.

— Видать, тебе судьбы почтовой грифины уж никак не избежать, всё письма да посланья разным пони доносить… — она ухмыльнулась, но увидев отсутствие у меня хоть какой-то реакции, скисла. — Могу ли я пойти с тобой?

Нотка отчаяния в синтезированном голосе мне, наверное, лишь привиделась. Она смотрела на меня с преданностью и страхом во взгляде: раньше я такого никогда не удостаивалась, и это меня пугало.

— Конечно, — выговорила я после долгой паузы. Флафф счастливо улыбнулась, поднялась.

— Чего же ждем мы? Пора в путь!

— Только за Колдом завернем. Он идёт с нами.

— Удивлен, что он за тобой увязался, — вставил Скай. — Колд, вообще-то, непонячья персона.

— Согласился показать мне, как здесь всё работает. Вот и всё.

— От всякой помощи нам польза, — согласно покивала Флафф. — Спасибо за ремонт, о зебра механизмов и творений!

Скайлайн зарделся, махнул копытом — идите, мол, отсюда. Нам и впрямь пора.

На поверхность.

///

— Час фокстрота. — изрек единорог, когда мы выбрались на поверхность.

Поздние сумерки в Голдстоуне называли “часом фокстрота”. Не знаю, пошло ли это от Фокстрота-дракона или фокстрота-танца. Колдвайр и сам не знал — но из того, каким тоном он это сказал, было ясно: ничем хорошим дела в это время не кончаются.

Мы трое — одни на всю улицу. Извилистые тропы между пустующими домами, заколоченные окна и серые от пыли заросли. Уличный свет доходил сюда из центра тусклым и померкшим — едва светлые полосы перебивались длинными тенями руин. Горький запах тимьяна смешивался с кислой вонью мусора на морозном ветру. Если честно, я мёрзла.

Пегаска шла бок о бок со мной, постоянно вглядываясь в густые тени оконных провалов. Колд брел чуть впереди, плавным шагом обходя мятые банки и обломки камней.

 Вокруг нас шебуршалась, шепталась и ворочалась жизнь. Негромкий разговор с чердака четвертого этажа при свете лампы. Звон разбившейся бутылки в закоулке. Далекий матерный крик. Глухие хлопки в овраге. Но тут явно не в почете шуметь лишний раз, и потому каждый отдельный звук выделялся, как пятно краски на черном холсте.

— Как грифы вообще могут так жить?.. — атмосфера требовала от меня соблюдать свои давящие, негласные правила, поэтому я говорила едва слышно.

— Бьюсь об заклад, что тут никто и не живет, и место сие для охоты.

Путь продолжался в тишине. Изредка Колд тормозил, обшаривал что-нибудь — помойку, или битую мотоповозку, или почтовый ящик — и прибирал находки себе.

— Я вот сё думаю… — начал он, перепрыгивая упавший фонарный столб. — Че Флафф так странно болтает?

— Сей голос — подарок Марты, лучший в мире! — я внутренне сморщилась, отводя взгляд. Тоже загляну в повозку, почему нет. Какие пыльные сидения.

— В смысле, голос-подарок? Звучит шизово.

— Она была глухая и не могла говорить. — неохотно отозвалась я. Колд тихо присвистнул. — Не удивляйся. Я купила старый слуховой аппарат на барахолке и воткнула в него самописный голосовой пакет.

— И то подарок лучший был на свете, ибо даровал мне возможность с Мартой говорить обо всём на свете! — закончила Флафф за меня. Её улыбка была яркой даже среди теней. — И оттенки речи тоже обожаю, хоть порой и клонят они в такие дебри, что хоть убейся, с попытки первой не уловишь…

— Набор “собери друга”. — гыкнул единорог.

— Я её не собирала. — и вообще не знала о том, кем она была, до вчерашнего дня. Колд, впрочем, не обратил внимания на мой предостерегающий тон.

— Ну, кто-т другой собрал. — безразлично отозвался он.

— И что ты этим выражаешь, дорогой? — глаза пегаски поблескивали от субтитров. Я тоже поймала себя на мысли о том, что Колдвайр наглел. Это была совсем не та тема, которую я хотела трогать. Единорог притормозил.

— Я? Да я-т ничё не выражаю. А ты чет начала нервничать, как бы тебя эта говорилка не шоколадила.

— Сказать ты хочешь, что лишь шутишь?

— В каждой шутке есть доля шутки, слыхала?

— А прямо сказать, что на уме, тебе смелости недостает, не так ли?

— Хватит! — я вышла вперёд, вставая между ними двумя. Единорог стоял чуть отклонившись назад, легко ухмыляясь. Пегаска отвечала прохладной улыбкой, с какой обычно кидалась в драку. — Давайте остановимся, а?

В окне заброшенной прачечной прошмыгнуло что-то темное.

— Он пытается тебя задеть, подруга. — мягко обратилась Флафф ко мне. В отношении Колда голос был уже не столь легким. — Не понимая, чем рискует, между прочим.

— Тип решила, что словила пару пуль и сразу окрепла дохрена? Я и не с такими рисковал, железке бока намять мне как копыто обоссать.

— Она не железка, и мы прекращаем этот спор сейчас же! — жестко ответила я, указывая когтем. — Ты не ведешь себя как мудак, а ты не обижаешься на фигню, и мы идём, куда шли. Хорошо?

Колд словно прозрел, хитро улыбнувшись.

— О, без бэ. Рад, что всё порешали! — и он отвернулся, уходя вперёд. Я в ступоре глядела ему в спину.

— Марта? — Флафф осторожно тронула меня перьями.

— Шевелите булками, а то мы и к полуночи не допетрим! — негромко гаркнул единорог, оборачиваясь на нас. — Или вам там поболтать над?

Я пошла вперёд, пегаска — хвостиком за мной. Нам и вправду стоило поболтать. Просто не сейчас. Не со всеми этими тенями, снующими кругом.

///

“Re: Гюнтер, где груз?!

Задерживается. Белый Тракт опять перекрыли из-за непогоды и обстрелов. В лучшем случае, Троттингем получит свою партию не раньше весны. Крылатые слишком плотно контролируют погоду. Я передал в связи с этим уже три (3) обращения, но бумажки плохо помогают против климатического оружия и неповоротливости Коалиции. Ты бы ещё спросил, почему многоуважаемый Лорд Гарбл по-прежнему оттягивает отправку своих войск.

И нет, ты НЕ будешь отдавать разрешение на экспроприацию провизии у местных. Или, во всяком случае, не будешь делать этого в открытую. Во-первых, мы только обозлим тех, кому должны помогать, и настроим их против нас; во-вторых, это нанесет серьёзный удар по репутации KaÖK. Оставь военные преступления пони и их ударам по беженцам.

В память о Гестале Пресвятом и Грифонии, и с глубочайшим уважением, Гюнтер Голдбелл.”

— Что я сейчас прочитала? — пробормотала я в синеву ЭВМ. До жути старая модель посреди роскошного кабинета. Дождь, правда, погубил всю обивку на мебели, а шкафы уже сто лет как разваливались.

Наше место встречи. Дело простое: отдать заказчику одни письма, взять другие, отнести куда скажут. Что находилось в конвертах, я не знала — и Колд предостерег от попыток их открывать. Не сказать, впрочем, что меня переполняло любопытство.

Древнюю ЭВМ едва удалось врубить: пришлось переподключить убитые провода и запитать её от грозовой батареи Флафф. Жесткий диск скрипел, как в последний раз. Ещё скрип — и корпус из грязно-желтого пластика просто развалится.

— Что любопытного узрела? — Флафф уставилась на интерфейс. Из всей корреспонденции удалось восстановить лишь одно письмо.

— Что-то историческое. Нет даты. — буквы письма жгли глаза холодно-синим светом. — Тьфу, я-то надеялась на что-то интересное

— А чё ты понимаешь под интересным? — Колд, до этого опиравшийся на подоконник, обернулся на нас.

— Что угодно, если это не политика и история. — я вырубила терминал. Судя по затухающему хрипу, он и сам был рад уснуть. Снова темно.

— Совсем не понимаю я, о каких преступленьях речь идёт и когда сиё свершилось. — Флафф отодвинулась, её глаза тускло мерцали субтитрами. — Обрывок дней таинственных и дальних.

— Понятия не имею. — я уселась на стол, сметая крылом желтые бумажки. Колд зевнул.

— А я думал, шо вас в Школе Дружбы задрачивали по этому поводу на полную.

— Так и есть. Это было утомительно. И ежедневно. Гора дат и размытые рассказы о похождениях Твайлайт. Я зевать хотела от таких уроков. Потом и вовсе начала прогуливать. — Флафф смотрела на меня, ловя каждую букву, хотя я уже ей это рассказывала. — История… только напоминала о том, как скучно сейчас жить. В настоящем.

— Охереть, а я думал, вам должны чет про грифонов рассказывать. — Колд сплюнул в окно. — Но тебя послушать, так в этой школе дружбы только и разговоров, что об Эквестрии.

— Нет, там был блок грифоньей истории. — запнулась я. — Я его почти не помню. Что-то про королеву Гильду и Сейм Графов, бла-бла-бла.

— И те не было интересно? Прям настолько?

Я обернулась на него, сталкиваясь с прохладным взором. Колд слушал внимательнее, чем я думала. И я не понимала, что именно означал его взгляд. Лапа щелкнула, пока я подбирала слова.

— Колд, пока я училась там, мне хотелось только одного: чтобы от меня отвалили. В Гештальте было в разы интереснее, и так было со всеми моими сверстниками. Я всерьёз учила только литературу и информатику. А реальность… я хочу делать свою реальность.

— Не зная нихера об этой? — хмыкнул единорог.

— Как будто так важно уж знание о скуке здешних лет, чтоб нечто ярче сотворять.

— От этой “реальности” я устала ещё в четырнадцать. — я спрыгнула со стола. Сидеть под взглядом Колда было неуютно, так что я взялась за обыск. В ящиках валялись лишь пыльные бутыли от бальзама. — Но Отец вечно лез с уроками о пони и предназначении… А в школе меня задрали сотней бесполезных уроков дружбы. Чего я должна была желать? Чтобы нудятины стало больше? Нет уж.

— Странные вы, городские. — простодушно закончил единорог, отворачиваясь к окну.

В остальных шкафчиках ничего толкового. Отсюда успели вытащить всё, что можно, не тронув только ЭВМ: видимо, её сочли слишком убитой. Такой раритет… и просто забыт.

Ощутила смутное любопытство, словно и не совсем моё. Кем был этот Гюнтер Голдбелл? Какой пост он занимал? И чем всё-таки была Коалиция, упоминание которой я встречала уже во второй раз?

— Колд, а ты случайно не знаешь, какой адрес у этого места?

— Адрес? Настолько почтальонка, что без адреса не можешь? — усмехнулся единорог, чавкнув смолой. — Арсенал Лордов, пятьдесят шесть. Если табличка на входе не пиздит.

Ого, он подметил и такую мелочь?

Дрэг говорил о том, что Голдстоун не управляется грифонами. Старые пушки в лесах переплетались в мыслях с тем далеким сном. Восстание. Экспертиза тридцатилетней давности. В Голдстоуне произошло что-то плохое… а возможно, во всей Грифонии.

“Оставь военные преступления пони”. Но ведь Эквестрия никогда не воевала с грифонами. Разве что, на заседаниях в Зале Единства по поводу соглашений и пошлин, что я хорошо знала — спасибо бубнежу телевизора, так любимому Отцом.

Что, если моя жизнь в Грифонстоуне не имела ничего общего с истинным положением дел в мире? Что, если сети заговора раскинулись куда дальше, чем просто на содержимое таинственного кейса?

Мысль мне не нравилась. Она требовала. Звала навстречу тьме, всё дальше от прошлой жизни.

Лишь один ориентир был ярким. Кейс. Отобрать его у Фокстрота, доставить Принцессе, и пошло всё к дискордовой матери. Я вернусь домой с победой.

— Эй, Марта. — шепнул Колд, буравя взглядом черноту за окном. — Поди-ка сюда.

Что-то в его голосе заставило меня вздрогнуть. Подкралась к окну, стараясь не скрипеть половицами. Флафф увязалась за мной — ей тихая поступь давалась куда лучше. Выглянули из окна вместе, толкаясь боками. Пегаске не хватило места, так что она сдвинула меня крылом ближе к Колду.

— Да блять, не жмите меня в стену.

— Это вы двое меня зажали друг между дру…

— Ш-ш-ш!

На дороге, среди ржавых повозок, крадучись перебегало пятеро. Едва могла разглядеть их — один похож на грифона, но только и всего. У кого-то грузного блеснул хромированный затвор пистолета.

Колд отошел вглубь здания, чему-то улыбаясь.

— Эт точно не заказчик. Они следовали за нами…

— Всю дорогу. Я тоже замечала тени.

///

Дверь первого этажа хлобыстнула так громко, что с потолка посыпалась штукатурка. Я следила из-за балюстрады второго бельэтажа, сжимая “Грозу”.

Грубые, неотесанные фигуры шныряли по-крысиному. В движениях ни капли тактики: весь план шайки сводился к “запугать и отжать”.

— Слаг, шуру й к той двери, я посмотрю лестницу. — проскрипел один, земнопони с виду.

— Тут без следов. — злобно пробухтел второй. — Сучьи летуны. Все перья бы повырывал.

В бок легонько ткнули. Колд прятался за дверью в то, что я сочла архивом. Флафф скрывалась в нише в стене, за бюстом толстощекого грифа. Охровый свет далекого фонаря выхватывал позеленевшую медь: “Лорд Гестал”.

— Ещё уверена в своей идее? — с издевкой спросил рогатый. — Они сюда не за дружбомагией пришли.

Не ответила. Взгляд приковало к лестнице: по ней восходил пони, подсвечивая путь карамельной аурой рога. Бита в колючей проволоке стучала о балюстраду. Видимо, всех единорогов тянуло к ближнему бою. Не мудрено, когда у тебя телекинез.

Ты справишься. Ещё никто ни на кого не кидался просто так. Им что-то нужно, и я разберусь разговором. Без кровопролития.

Конечно, Колд рассмеялся, заслышав идею, но я была более чем серьёзна. Мы не могли уйти из назначенного места до встречи, а причинять кому-то боль я не желала. Да, я не всегда умела договариваться, но сейчас я искренне надеялась на то, что смогу.

Часть меня считала, что я поступаю как идиотка и теряю тактическое преимущество. Что всё это можно решить в разы быстрее и проще. Прагматичность отвращала, пугала… и манила простотой.

— Добрый вечер. — я вышла из укрытия перед единорогом. Он впился в меня взглядом. Угрожающе поднял биту.

— Опа. А друзья где? — единорог недобро рассмеялся, прокручивая биту. — Эй, парни, она тут!

Снизу хлопнули крылья, щелкнул фонарик — и нас выхватил луч. Гиппогриф завис перед балконом, хлопая крыльями. Грива выбрита в ирокез.

— Нихуя, какая цаца. — гиппогриф перевел взгляд на мои задние лапы и тут же сморщился. — …Бля, что ты такое?

— Слаг, Сёрф, не отвлекайтесь. — рык с лестницы, быстрый топот ног — и я увидела их лидера.

Земнопонь. Заплывшие жиром мышцы под грязным пыльником. Под подбородком блестел зубохват “Игла”.

— Проверьте всё, она тут не одна. Где твои кореша, крошка?

— Отошли. — отозвалась я, пытаясь унять биение сердца. Лишь бы лапы не дрожали — это будет совсем жалко. Поймала себя на том, что пытаюсь дышать как можно тише.

— Давай сюда сумку, и можешь дуть на все четыре стороны. — предложил земнопонь.

— А может, всё-таки повеселимся? — что-то в приторном тоне гиппогрифа сжало сердце. Страх вскипел в животе, растекся по слабеющим мышцам. Плохая была идея.

— Малышка держит пушку, но даже не знает, каким её концом держать, а?.. — пропел Слаг. Его магия вспыхнула, окутав “Грозу” карамельным сиянием и дернув с такой силой, что я чуть не упала. — Ну-ка отдавай…

Магия охватывала когти теплым, отвратительным светом, преодолевала их давление. Подействовало отрезвляюще: вырвалась из телекинеза, вскинув ствол.

— Нет! Вы можете хотя бы меня выслушать?! — мой рык вызвал легкий смешок со стороны Сёрфа. На лестнице за спиной слышны шаги. Лидер смотрел на меня заплывшей мордой, потирая щетину. Его копыто опасно близко к зубохвату “Игла”. — Я ничего не отдам.

— Отдашь. — просто заявил земнопонь. — Или мы оставим тебя тут в очень, очень хуевом здравии.

— Здесь нет ничего, кроме писем. — отчаянно ответила я, надеясь, что это не звучит как лепет. — Это не деньги, не ценности, это просто чья-то переписка. По заданию Рынка.

— А с чего ты решила, что мы с Рынком, а, цаца? — гиппогриф сбоку поцокал, затхлый воздух от хлопков его крыльев стал ближе. Он почти что над ухом висел. Действует на нервы. — Давай сюда свою сумочку, мы и поглядим. — я разглядела блеск его алчных глаз в отраженном свете фонаря. Алчных и похотливых. Этот урод пробуждал отвращение. — Может, даже отпустим, как закончим.

— З-зачем вы это делаете? — в который раз за последние дни я задавала этот вопрос, не находя на него никакого ответа. Зачем? Почему нельзя просто поговорить? Почему нельзя уважать друг друга?! — Найдите себе кого-нибудь ещё и не лезьте ко мне, иначе…

— Что “иначе”, сука? — Слаг выступил вперёд, вспыхивая карамельной аурой, его бита оказалась в сантиметрах от моего клюва. — Давай, спиздани.

— Иначе Фокстрот вас всех сожрет. — выдала я первое, что пришло в голову. — Вы думаете, это просто какие-то письма? Вот и нет. Не тем драконам дорогу переходите. — бита стала светится чуть слабее, опускаясь ниже. Разглядела, как тень нерешительности скользнула на их лицах. — Нападете на меня — получите только кипу финансовых бумажек и смерть на своих хвостах. И кому вы эти бумажки сдадите? Ментам? Хотите прослыть среди своей братвы крысами?

— Сумку открой-ка, цаца. — неуверенно каркнул гиппогриф. Луч его фонаря немного дрожал.

Я открыла сумку ослабшей лапой, показывая десяток почтовых конвертов, в каких доставляли извещения. Земнопонь-лидер (я до сих пор не слышала его имени) брезгливо зыркнул внутрь. Потом его тяжелый, испытующий взгляд перешел на меня.

Вспышка магии схватила один из конвертов, прежде чем я среагировала. Слаг разорвал один, вытягивая мятую купюру. Я застыла с пересохшим горлом, не решаясь даже сглотнуть встрявший ком. Земной многозначительно смотрел на бумагу.

— Пиздаболка, да?

— Урыть. — поддержал Слаг, поднимая биту в полную силу.

— Заберите эту бумажку и дайте мне уйти! — почти проскулила я.

Земнопонь открыл было рот, но всполох черной магии не дал ему договорить. Боевой нож вышел по ту сторону шеи, и розоватая кровь бойкими толчками забила из раны. Через мгновение угасла карамельная магия — копыто Флафф блеснуло лучом рассвета во тьме, раскалывая рог Слага.

Я даже не поняла, как прыжком отправила себя в полет через балюстраду, уклоняясь от удара сзади. Инстинкты проснулись с первыми звуками боя, туман Гештальта скрыл сомнения. Худшее свершилось, и оставалось только сражаться.

Гиппогриф метнулся за мной, выхватив фонарем. Он был куда быстрее, короткими пике и взмахами крыльев преследуя меня через тесноту залы.

— Не уйдешь, цаца! — с хвастливой яростью проорал он. Я пронеслась к окну, не обратив внимания на грохот выстрела позади. Миг — вылетела из здания, рухнула за повозку, обернулась.

Гиппогриф не отставал. Он спикировал без раздумий. Сквозь адреналиновый туман я разглядела мачете в лапе. В его глазах блестела маниакальная жажда насилия. Я была беззащитной жертвой.

Была бы, если бы он не забыл про “Грозу”, с которой я так и не рассталась.

Воздев лапу, я вжала спуск — и глаза грифа расширились, когда синяя вспышка пули расколола его клюв. Паралитическое заклинание окутало тело прежде, чем он успел сменить курс.

Треск десятка бьющихся костей и влажный хруст мяса навсегда отпечатались в памяти.

///

Крылья Флафф утешающе обвивали меня. Я пыталась не трястись. Было глупо так трястись. Нельзя быть настолько дерганной и немощной. Успокойся, дура.

— Ну и нахуя был весь этот цирк? — флегматично произнес Колдвайр, подбирая с пола порванный конверт. — Не встань эти дебилы в кружок вокруг тебя, нас и положить могли.

— Н-наверное, мне… мне просто нужно было попытаться! Я ведь не… я не убийца. Я не хочу так! О, Сестры… — я всё ещё слышала хруст костей. Флафф осторожно поглаживала меня, пока Колд хлопал по карманам тел, вытаскивая всё полезное, что на них было. От этого мародерства было ещё хуже. Мы делали с ними всё то, что они собирались сделать с нами. Мы были ничем не лучше. Я теперь была ничем не лучше. Точно такое же животное, как и обитатели форумов Рынка. — Т-ты привык… ты к этому привык. А для меня это н-ненормально.

— Они пытались отжать твои вещи, ты дала отпор. Меня куда больше удивляет, что ты чуть ли не отдать им всё была готова, лишь бы не стоять за себя. — он вытащил из чьего-то кармана гелевый инъектор и довольно хмыкнул, пряча его к себе.

— Я почти договорилась!

— Почти договорилась на то, шоб тебя обобрали как лошка. — отозвался он с удовлетворением в голосе. — Эт тут не в почете.

— Я уже поняла, что валить всех н-направо и налево тут в почете, а искать компромиссы — нет. — подавила очередной вздох. — Пони должны договариваться друг с другом, а не убивать.

— Надо знать, когда смысл куда-то договариваться вообще есть, ёпт.

— Ты даже не дал мне закончить!..

— Я тебя от опиздюливания спас. — строго оборвал Колд. Он подошел к нам и сел напротив, надвинув очки на переносицу (едва бой кончился, он снова их надел). — Слушай сюда. Учись решать проблемы быстро. Да, для тебя эт наверное нихуя не хорошо и не приятно. Я вижу, как тя дергает каждый раз, когда так приходится. Но ты не в Грифонстоуне. Здесь нельзя тупо сдавать назад. Не бери на себя чужой идиотизм. Не берись разруливать то, что не можешь разрулить.

— Х-хочешь сказать, что я должна вести себя, как вы?

— Хочу сказать, что решать над в свою пользу. Стрельбой в лица. А не переворачиваться лапками кверху.

— Быть может, есть в том доля правды, но чем такое лучше будет прочих? — с тенью негодования спросила Флафф.

— Ничем, ёпт. Белое пальто пора снимать. Сечёшь? — Колд отвернулся от нас, уходя к очередному трупу. Я узнала в нем жирного земнопоня. Единорог поднял “Игл”, вертя его туда-сюда. Отправил к нам метким броском. Пистолет проскользил по полу, закончив путь у меня. — У них нет пулек для твоей “Грозы”, но хватает на большую пушку.

Я взяла оружие, внутренне молясь о том, что мне больше не придётся сегодня пускать его в ход.

///

Последнее тело с плеском отправилось в черноту. Артиллерийские погребы Арсенала пустовали: бетонные бункеры под администрацией, заставленные ржавыми полками. Черно-серый мох и грибок пожирали стены. В затхлой вони никто не учует разложения. Хотя их и не хватятся.

Пришлось приложить усилие, чтобы сглотнуть назад желчь.

 — Почему этот город такой… заброшенный? — уныло спросила я, когда мы вернулись к месту встречи в кабинете Гюнтера.

— Лет двадцать назад тут бунтовали. — ответил Колд, подтверждая мои догадки. Он напрягся, вспоминая пересказ пересказа. — Был какой-то гиппогриф, его Эквестрии сдать хотели. Мол, хуесос и пидорас.

Единорог сплюнул в воду.

— На деле он хотел, чтоб грифоны не дарили Эквестрии золото и прочий цветмет, за то и движ поднял. Ну и пошло восстание, война… хрен знает. В итоге прилетела Пегапраксис — их как раз из твоего Грифонстоуна наняли.

Охренеть. Я ничего не знала о целой гражданской войне. Я, грифон из столицы. И мне это рассказывал единорог-бомж.

— Голдстоун укатали в грязь. Че осталось, передали под внешнее управление. Услуги Пегапраксис оплатили из грифоньей казны. Конец истории.

Звучит дыряво. Как целый город разорили так, что и двадцать лет спустя здесь нет производств или бизнеса? Почему Грифония и Сейм Графов отдали Голдстоун на попечение какому-то комитету? Почему именно Пегапраксис подавляла восстание?

— Если когда-нить встретитесь, можешь Дрэга спросить. Он шарит.

— Вы были “братанами”. — вспомнила я. Колд кивнул с грустной усмешкой.

— Были.

— Расскажешь?

— Неа.

Ну и ладно. Повернулась к сидевшей рядом Флафф. Строки субтитров от нашего разговора загорались на её прикрытых веках, не добираясь до глаз. Так она не подслушивала разговоры. Тронула её, и пегаска тут же обернулась. Привычка смотреть прямо на меня во время речи не ушла, и вряд ли уйдет скоро.

— Тебя не ранило?

— Ничуть, подруга. И в этот раз честна я до конца, поверь уж. — кобылка весело подмигнула мне. — Ты не устала? В той драке гиппогриф морской тебя чуть не сгубил, уж так он хорошо парить умел.

— Он не знал, что я умею стрелять.

— И всё же, бля. — Колд повернулся на нас, держа нож как пилочку для копыт. — С тобой я понял, ты задротка в гештальт. А ты-то откуда драться умеешь? В тебя загрузили коньг-фу, как в того поня из Мэйртрицы?

Я открыла клюв… и закрыла. Потому даже не знала, с чего начать рассказ Флафф, и стоило ли его начинать вообще. И тут пегаска, к моему удивлению, заговорила сама — совершенно спокойно, безразлично. Будто стоило тайне вскрыться передо мной, и она больше не видела смысла держать её перед другими. Политика честности.

— Я была одной из личных стражниц основательницы Синт-Фезер Солюшенс, Флаттершай. А потом она изгнала меня.

///

Колд ушел пару минут назад — проверить, нет ли кого подозрительного в округе.

В глазах Флафф поблескивали строки фонового шума. Теперь я знала, с чем была связана её “глухота” на самом деле: неудачная чистка памяти.

— Ты всё ещё уверена в этой идее? — я коснулась теплого, сильного плеча. Пегаска посмотрела на меня с доброй улыбкой, прежде чем подбавить в неё ехидства.

— Узришь ты всё, что вспомнить я смогу, коль пожелаешь, включая и в кусты походы. — она высунула язык с издевкой. Ну серьёзно, зачем так делать?

Это она сама предложила: влезть в её память через гештальт-подключение, когда представится возможность. Меня саму идея пугала: записи “живой”, настоящей памяти другого пони ни капли не походили на обычные спектакли. А какова будет нейронная сеть Флафф? Уродливый ужас, подобный Стратусбергу?

Она… словно пыталась компенсировать годы лжи. Такая открытость веяла искусственностью. А может, просто изменилось моё восприятие.

Но кое-что я для себя уяснила.

Не могу думать о ней не как о лучшем друге. Даже если она тоже ненастоящая — как игры и друзья в Гештальте — у меня просто не было других близких пони. Она может звать себя “не пони” сколько угодно, но моё мнение от того не поменяется.

Хоть я и злюсь на неё. Хоть меня и не покидает меланхолия.

Единственная настоящая подруга, и та искусственная. Что уж обо всей остальной жизни? Даже тело теперь соответствует…

— Заказчик пришел. — Колд заглянул в кабинет, прошел внутрь. Вслед за ним внутрь скользнул некто невзрачный, сгорбленный. Тряпьё и плотно надвинутый капюшон скрывали его морду и копыта целиком. Честно? Он напоминал стул с наваленным бельём.

— Красное на черном?.. — осторожно спросила я первую часть пароля. Да, пароли и ответы. Рынок точно не полагался на приложения с верификациями и кьюар-коды.

— И две полосы в равенстве. — что-то в этом голосе обдало меня подвальным холодом. Как грязный иней на лестнице к артиллерийскому погребу. — Письма?

— Одно вскрыли. Грабители… попытались напасть. — странная гордость вспыхнула и угасла, сменившись отвращением. Они попытались. Один из них стал грудой ломаных костей из-за этого. Из-за того, что мне не удалось договориться, в том числе.

— Славно. — нашего сгорбленного друга это не побеспокоило. Из-под тряпья появилось копыто в перчатке. — Давай сюда.

Отдала почту. Горбун из Найтр-Дама проверил содержимое, кивнул довольно. Повесил сумку на себя.

Из глубин его тряпья показался конверт: красный, с тонкими завитками люминесцентного узора. Он приглашающе протянул его мне. Колд приподнял бровь; Флафф смотрела со змеиным спокойствием.

Едва мои когти сомкнулись на красной бумаге, пронзительная прохлада пронеслась по нервам до самого мозга.

В прохладе был покой. Падение навстречу уюту вечного сна. Я подняла взгляд на горбуна: из-под капюшона сотен тряпок мерцали сине-бирюзовой бездной радужки…

Всё прекратилось так же, как началось. Я спрятала конверт в заднем кармане куртки. Прошла секунда от силы.

— Доставь это в шпиль Старлайт. — в голосе горбуна ощущалась улыбка. Колд нервно ржанул.

— Куда, блядь? Контракт это в себя не включал.

— Контракт включал в себя доставку послания туда, куда я скажу. — пояснил с прохладным удовольствием заказчик. — Или вам не нужны десять тысяч крон?

— Марта, дорогая, быть может, стоит передумать нам о том, раз даже Колд вдруг ощерился…

— В этом шпиле торчат ебучие сектанты Апокрифы, а у меня с ними проблемы. — единорог зло фыркнул. — Это всё равно шо лезть в логово к дракону. Не в обиду реальным драконам.

— Вам нужно лишь донести письмо. — возразил горбун. — Только и всего. Зачем терять репутацию на первой же работе, не доделывая её? Подумай об этом.

— Не о чем думать, идея хуйня.

— А что такого в сих сектантах и чему они такому молитвы уж возносят, что столь ты полон гнева вдруг?

— О, типо принцессам, но…

Я потеряла нить разговора. Где-то снаружи шел спор. Горбун молча ждал нашего решения. Мои мысли вращались вокруг мороза, обдавшего меня при касании к конверту, и моих поступков за последние дни. Я уже взялась за одну суицидальную доставку, дискорд возьми. Она кончилась ничем. А здесь я собираюсь рисковать ни за что. За деньги и репутацию среди моральных уродов.

Но просто брать и отказывать этому пони? Это грубо. Все останутся в проигрыше. После резни с бандитами последнее, чего я хотела — это снова оказаться в положении грифины, которая не получила ничего, кроме потерь для всех сторон. Нет уж, я должна сделать правильно хоть что-то. С пользой для всех. Может, даже убедить Колда, что эти пони не так плохи. Серьёзно, они не могли быть хуже тех расчленителей из Стоунрига, иначе их гнездо бы давно вычистили. Ведь так?

Конечно, так. В Тартар всё. Я хочу, чтобы все остались довольны. И я добьюсь этого каким-нибудь простым и изящным решением, которое обязательно выдумаю в процессе. Бум, все счастливы.

— Мы доставим письмо. — уверенно сказала я в блестящие радужки горбуна. Из темноты капюшона показалась его улыбка. Спор оборвался.

— Я знал, что ты решишь правильно. — он кивнул мне в шутливом полупоклоне. — Оставлю вас. Доброй ночи.

Когда шаги внизу стихли, а дверь Арсенала мягко хлопнула, Колд шумно выдохнул. Сжав зубы, он прошипел.

— Блядь.

— Тебе не нужно идти с нами, если ты не хочешь. Но я уверена, что эта Апокрифа не так плоха. Ты сам-то с ними имел дела?

— Косвенно. — отозвался он. — И нет, бля, я иду с вами. — его ухо дернулось, ножи висели вокруг в черном дрожании. — Раз уж подвизался в проводники. Сам уже об этом жалею. — по голосу было заметно. Это перестало быть игрой.

— Всё будет хорошо. — я попыталась состроить ободряющую улыбку. — Вот увидишь.

Где-то за пределами города, мерцая цветом из иных миров, стоял осколок шпиля Старлайт. Его холодно-зеленое свечение болезненными лучами пронизывало лес руин, блестело на волнах озер-кратеров. Зазывало, точно маяк.

///

Ночь на окраинах Голдстоуна пахла болотом.

Дорога под лапами — грязь. Редкие островки асфальта среди мутных луж. Над водой в темных заводях стоял призрачный туман. Зеленовато-синяя дымка еле светилась. Воздух сырой, но в клюве сухо. Хотелось пить. Флафф, будто прочитав мысли, поднесла мне флягу — одну из купленных в Грифонстоуне. Снова вспомнила о доме.

Колд молчал всю дорогу. Его жизнерадостность испарилась, сменившись поступью зверя. Взгляд единорога вгрызался в темноту, уши дергались на малейший посторонний звук. Флафф выглядела не лучше — её мягкий аллюр звенел готовностью убивать.

“Игл” холодил грудь, прячась под курткой. Неудобный зубохват оружия слегка выбивался к клюву из-под ворота. Механизма для лапы у него не было, так что мне придётся стрелять, как земнопони или пегасу и молиться, что я вообще куда-то попаду.

Шпиль Старлайт был близко. Дрэг назвал его худшим местом в городе. Как церковь могла им быть? Если, конечно, я правильно поняла слова Колда.

Глядя на это здание вблизи, я начинала понимать.

Похоже на древний собор — если бы его строили из бетона. Керамический фасад потерял былую белизну, располосованный ржавчиной. Пояса лоджий поблескивали крохотными огоньками красных гирлянд. Железные сетки закрывали дыры в стенах. Шпиль начали строить, да так и бросили работу на полпути: размазня и слякоть сменялись бетонными плитами, а на холмах вокруг я узнавала остовы древней строительной техники. Краска сползла с них, оставив только ржавь.

Холодное сине-зеленое свечение, шедшее из-под Шпиля, бросало зловещие тени на всё. Будто светящейся воды в озерах-кратерах было мало.

— Сия цитадель на первый взгляд не сил добра. — усмехнулась Флафф. Я оценила попытку разрядить обстановку. — Но книгу ведь не судят по обложке.

— Эту “книгу” над не судить, а сжечь нахуй. — Колд вскарабкался на мелкий террикон, преграждавший нам дорогу, и оттряхнул рукав от грязи. Безнадежно.

— Почему ты так не любишь эту Апокрифу? И откуда тут вообще такое сооружение? — я проводила взглядом взлетающую Флафф, раскрывая свои усталые крылья. Давайте-ка, хлоп-хлоп, мы достаточно отдыхали.

Колд ухватил меня магией.

Нет!

Стряхнула возникшую ауру с клекотом, взлетая за удар крыльев. Единорог недоумевающе хмыкнул, когда я шлепнулась на верхушке террикона.

— Чего орать то?..

— Предупредить язык не повернулся?!

— Эт прост магия… Не психуй?

— Не трогай меня без предупреждения, особенно магией, понял?!

— Эй-эй, спокух, лады. — рогатый примирительно поднял копыто, осторожно улыбаясь. — Уяснил. Не кипишуй, а то ты своим ором чуть всех не перебудила.

Ухватить привычный ритм дыхания оказалось сложнее, чем хотелось. Вдох, три секунды, выдох. Ничего страшного не случилось. Просто касание этой гадской единорожьей нечестной магии, которое…

— Я могу помочь, подруга? — встревоженный голос Флафф раздался сбоку, протянутое крыло коснулось плеча перьями. Отрицательно покачала головой. Мне не нужна помощь. Или касания. Нужно просто подышать.

Вот так. Спокойно. Всё нормально. Не разводи истерику из-за мелочи.

— Ну ты и недотрога. — с иронией отозвался единорог, легким шагом соскользая с террикона.

Когда наш путь продолжился — уже по куда более сухой и плоской бывшей стройплощадке — Колдвайр заговорил. Его тон вернулся к натянутому, как бы улыбка на лице не пыталась придать словам веселого безразличия.

— Как уже говорил, Голдстоун всегда был хуевый. Озера эти странные, река грязная, а уж болота ниже по течению… бля, в такой мусорной топи даже волки срать бояться. Но какая-то корпа позарилась на дешевую землю.

Юнидайн. Отдаленно припоминала записи на столе у Дрэга.

— Лет сто назад дело было. Строили… большую общагу. Для грифонов, типо, город в здании. Да, Голдстоун уже тогда говном был, рубишь? — Колд вздохнул. — Но чет они её недолелали. Оборвали работы, и поминай, как звали.

Не верилось, что Юнидайн так легко бросили проект. Если бы они обанкротились, то вряд ли бы сейчас их уши торчали из каждого куска текстолита. Значит, специально прервали работы? А как же неустойки перед грифонами?

Не сходилось.

— Заброшка осталась торчать. Яб её всю излазил, но когда пришел в этот городишко, она уже была занята Апокрифой. — единорог сплюнул последнее слово. — А чё до моих с ними отношений…

Наконец вижу главный вход. Как подъем на стадион: лестница и колонны. Стальные плиты на тросах подъемного крана перекрыли двери, черные арматурины торчали лоджией выше, как из бойниц… нет, пушки. Это были пушки. Красные флаги свисали со стен, безупречно чистые вопреки дождям и пыли. А на флагах…

— Я не знаю нихера о “диадвентизме”, но точно те скажу: они тут поклоняются не Принцессе Луне. — с отвращением проговорил он. — Их молитвы идут чему-то похуже.

Белый полумесяц, метку Луны, перечеркивала пара полос. Знак равенства.

— И это до охуения меня злит.

///

Мы были почти у ворот, когда внушительное “ЭЙ” нарушило устоявшуюся тишину.

Зубодробительный грохот — и перед нами приземлился пегас. Массивный экзоскелет на две головы превосходил нас ростом; под каркасом пролегали толстые пучки синтетических мышц. Багровые одежды, накинутые поверх костюма, сбегали с боков как потоки крови, прикрывая незащищенные крылья.

В радужках его глаз была та же неземная синева, что и у горбуна.

— Кто вы и как прошли мимо патрулей?! — электронный скрежет динамиков резанул уши. Но сказанное этой махиной меня удивило.

— Каких патрулей? — мой голос почти тут же потонул в рыке пегаса, шагнувшего навстречу. Колд и Флафф загородили меня, не сговариваясь. Я что, сама за себя не постою?..

— Дорожных патрулей, перьев мешок. Непрошенным гостям здесь не рады. — сверху донесся тяжелый, натужный вой несмазанных механизмов. Дула в бойницах откликнулись на зов, выцеливая нас.

Ухмылка на морде Колда была слишком довольной.

Патрулей. Внезапно стало ясно, какого дискорда мы тащились через грязь и болота, когда стройка, пусть и древняя, должна была иметь нормальный проезд!

— Зачем ты повел нас мимо их охраны?! — взор единорога отражал кровожадность.

— Упс. — он пожал плечами. — Привычка. Виноват.

— Я узнаю тебя. — визг приводов усилился со вторым шагом, черные волокна миомеров под каркасом набрали силу. Красношкурый пегас сжал зубы. — Ты тот урод, нарушивший таинство посвящения в прошлом году.

— Да ладно, те грифы сами передумали! — Колдвайр оскалился, отступая как на шарнирах. Флафф отошла, уводя меня за собой давлением крыла. — Я только алтарь поломал малёх, и то нечаянно…

Это было уже слишком. Он что, решил нас проводить только чтоб ещё раз насолить им?! Вовсе не хотел, чтобы контракт прошел удачно, и всё это — саботаж? Движения единорога — на грани провокации, рог — блестит чернотой.

Пегас, проминая бетон, вел строительный экзоскелет навстречу.

— Че, подраться захотел? — Колд плюнул на землю перед стражем. — А не боишься? А, а?

— Стоп! Мы здесь, чтобы доставить письмо! — влезла между этим идиотом и пегасом. Теперь три центнера стали смотрели на меня сверху вниз. Бля. — Возникло, эм… недопонимание. Но я здесь по контракту от одного из ваших. С письмом. Вот.

Колд за спиной разочарованно вздохнул. Ноздри пегаса раздулись на бычий манер.

— Уйди с дороги, девочка.

— Я не девоч… — так, это было тупо. — Я хочу сказать, давайте я просто отдам письмо и мы уйдем, ладно? Без… драк и прочего. — в стороне одобрительно кивнула Флафф. Правда, это одобрение она высказала, уже встав позади стража в боевой стойке. — Нет смысла сражаться, мы не ищем проблем.

— Он ищет. — чугунный взор пегаса упал куда-то на Колда, но я прямо ощущала затылком его лыбу. — Если ты пришла с добром, то взяла себе плохого сопровождающего. — пегас снова смотрел на меня, и блеск в его глазах обжигал холодом. — Медленно достань это “письмо” и скажи своей подружке не стоять у меня над душой.

Флафф скорчила недовольную морду и ушла без лишних просьб. Я осторожно достала багровый конверт, поднося его к пегасу.

— Вот. Это оно.

Конь застыл, разглядывая конверт, зачарованный им. Могу понять. Что бы здесь ни было, оно охватывало своим странным многообещающим морозом. Разглядела искру понимания в пегасе, когда он протянул раскрытое крыло.

— Мне сказали доставить его сюда. Какой-то сгорбленный пони. — пояснила я. Пегас в этом пояснении, похоже, не нуждался — он принял письмо на маховые перья и бережно сложил крыло. Как он не выронил его? Загадка на загадке. Может, это тоже часть какого-то заговора?

— Я отпущу вас. Даже его. — молвил гигант, отступая. — Ты принесла хорошую весть. Возвращайся по главной дороге, как подобает. Вас не тронут. — пегас посмотрел на Колда, который подкидывал и ловил нож. Единорог напоминал недовольную кошку. — Поостерегитесь от странствий с… этим. Он приносит неудачу.

Пегас отвернулся от нас, с присвистом приводов шагая к тяжелым вратам на подъемнике. Я выдохнула. Мы избежали драки. Мы сделали что-то хорошее. Не худший день.

Колд, передернувшись, плюнул на бетонную плиту.

— Лан, валим.

— Не потрудишься объяснить, какого хрена ты там устроил? — мы двинулись к нормальной дороге, в пятна прожекторов по ту сторону стройплощадки.

— Спасал вас. — безапелляционно ответил он.

— Спасал?! Ты чуть нас в драку не втянул!

— Будто вы б за меня втянулись. И да, — резко продолжил он, — спасал. Иначе бы вас пригласили на чай, и больше вы бы оттуда не вышли.

— Такие речи страшно уж звучат, да много ли всамделишной угрозы, или ты просто так предвзят?

— Это не блядская предвзятость. Они шизики. Полные. Радуйтесь, что я достаточно напряг этого бугая, чтоб он дал вам от ворот поворот после передачи письма. — Колд уверенно посмотрел на разбитую дорогу, что вилась редкими фонарными столбами. — Эт меньшее, что я мог сделать. Хотя, надо ещё предупредить Фокстрота. У меня под шкурой прям зудит от чутья, шо нас тут использовали.

Мы уходили прочь — и только взгляды редких пони в красных балахонах провожали нас. Вдали слышалась глухая стрельба, похожая на барабанную дробь. Она повторялась снова и снова, давя на тупеющую от нехватки сна голову.

///

— Подождите. — учтивый голос охранника долетел до наших ушей уже возле КПП. Колд обернулся с натянутой лыбой, Флафф — с безэмоциональным покоем. Я же порадовалась тому, что впервые услышала в этом городе настоящее дружелюбие.

Мы ушли от Шпиля на километр. Дорога оканчивалась перекинутым с севера на юг мостом, соединяющим противоположные берега разлившейся реки. Где-то там, на юге, ярким лезвием белизны светилась Крепость Пегапраксис. Прямо-таки два маяка. Многовато на один город.

— Я, эм, слушаю. —зебра в красном шарфе заулыбался, подошел. За бетонными барьерами виднелась хижина с длинной антенной. В свете настольной лампы маячила голова “пограничника”.

— Вы ведь доставили письмо? — его глаза мерцали уже знакомым мне цветом. — Красное.

— Не-а, не мы, мы вообще тут чай пили и уже валим, досвидосики… — облачко черной магии схватило меня за хвост и потянуло. Вырвалась с разозленным шипением. Никак он не научится, придурок.

— Именно мы. — состроила улыбку для клиентов. — А что?

Где-то на фоне Флафф шушукала Колду что-то урезонивающее. Спасибо, Флафф.

— Вы принесли всем нам благую весть. — доверительно пропел зебра с чудным переливом. Он стянул с шеи шарф, преподнося его мне. — Пожалуйста, примите это в знак нашей скромной благодарности.

Ч-чего?

— Я… в смысле, вы уверены?

— О, более чем. Прошу вас.

Шарф был хорош. Багровая ткань, расшитая тонким серебристым узором, отдавала чем-то домашним и сильно пахла шалфеем. Без ярлычка — копытная работа.

Приняла этот странный дар неловко… но, с другой стороны, он был куда мягче ворота куртки, и здешний ветер норовил продуть шею.

— Спасибо. — я вложила в это слово столько благодарности, сколько могла. Зебра лишь кротко улыбнулся.

— Если вы желаете, то могли бы остаться на сегодняшнюю молитву Луне. — увидев мое сомнение, он быстро добавил. — Это совсем необязательно, но вам будут рады. Меня попросили передать вам приглашение.

— Да ну нахуй! — рыкнул Колд. — Марта, не соглашайся на эту хуйню!

— Весьма такое странно слышать, но ты не мог бы не орать?!

— Ваша спутница может пойти с вами, если вы не желаете идти одна. Вполне естественно ощущать некоторое неудобство перед таким приглашением. — зебра тепло улыбнулся. Он удивительно легко опустил существование Колда за рамки. — Но я настаиваю на вашем присутствии. В молитве можно найти ответы на многие вопросы.

Ветер пронесся между нами, неся на своих крыльях обрывки мусора и взвивая змеей конец шарфа. Тучи бежали голодными волками. На миг в низком покрове возникла прореха, открывая свет убывающего полумесяца.

Лунный свет посеребрил мост, пробежал в черных водах.

— Какие вопросы?..

— Тебя беспокоит содержимое некоего чемоданчика. — спокойно сказал зебра. — Ты была его курьером. Наш Пророк знает многое, и, быть может, он поможет тебе. Диадвентисты Апокрифы рады принять любого, кто ищет знаний…

— Я не то чтобы ищу. — запнулась я. — То есть, мне интересно, но… молитва? Серьёзно? — я старалась звучать как можно менее обидно, но зебру, казалось, всё равно покоробил выбор слов.

— Если ты соглашаешься на эту срань, то я валю. — отрезал Колд. — Я за тебя и твою дурость не отвечаю, и свою часть дела я выполнил.

— А тебе бы всё ввернуть дела себе на пользу, ну и Рынку заодно, так ведь, дорогой? — поддела его Флафф.

— Моё дело — сберечь свою жопу. — прошипел единорог. — А не искать на неё проблем или отвечать за чужие. Если вы сами ныряете с головой в навоз, на этом мои полномочия всё. Скажу Фоксу, что узнал, и пусть большая башка думает.

— Лишь бы думы на других спихнуть…

— Молитва наша других не хуже. — зебра купался в лунном свете, не заинтересованный спором. Черные полоски поглощали сияние подобно теням космоса. Белые почти светились. — Даже если ты не религиозна, знания церкви — настоящие. Никто другой не скажет тебе ничего о том, что ты избрала своей ношей. Тем более, что она, как знаем мы, и не твоя.

— Да сколько всего вы вообще знаете, а?

— Многое, и в том числе благодаря тебе. — он мягко улыбнулся. — Мы будем честны: письмо, что ты доставила? Доклад, один из первых. Такое трудно звать мне совпадением. Нет, это Провидение.

 Отлично. Своими же лапами достала шпионский отчет о себе.

 “Провидение”? Не верю. Скорее, у Апокрифы есть связи на Рынке. А у Рынка, похоже, были связи с Пегапраксис — до меня уж точно

Сеть связей опутывала весь город, и я только что вляпалась в самую её середину, разрывая нити.

— Тебе нужны ответы, и мы хотим их дать.

Сказать “нет” и уйти. Простейшее решение. Колд уж точно поддержал бы.

С другой стороны, единорог ненавидел Апокрифу за дискорд знает что. Его пояснениям недоставало глубины и убедительности.

Кажется, я уже видела кого-то похожего раньше: зебр из той деревни, когда их брали под арест пони из Пегапраксис. Они не выглядели злыми: просто странными. И было бы глупо упускать возможность узнать о кейсе лично — ещё и без нужды становится кому-то врагом или лезть на рожон.

Это же очевидный выигрыш, и исходя из того, как рады эти пони меня видеть — не для меня одной!

И потом, я не глупая маленькая грифина, которой можно промыть мозги чушью про скорое пробуждение принцесс, как делали Свидетели Каденс.

…И мне совсем не хотелось разочаровывать, видимо, единственных нормальных пони во всём Голдстоуне.

Шанс узнать их. Понять.

— Если это не займет много времени, я согласна. Но я иду с Флафф.

Застонал Колд.

— Конечно же! Позвольте проводить вас. Боюсь лишь, что… рогатому гостю мы не рады.

— Тоже дохуя приятно. Иди прыгни в люк. — бросил Колд, отворачиваясь и уходя по мосту.

Где-то на середине он обернулся, посмотрел на меня… и пошел дальше, не сказав ни слова.

Луна скрылась за облаками. В сопровождении верной пегаски и бодрого зебры, я удалялась от света Голдстоуна — к таинственному Шпилю и ответам, что, быть может, хранила Апокрифа. Я не знала, что меня ждет.

Просто надеялась, что выбрала правильный путь.