Эшли открыла для себя Эквестрию Онлайн не так, как это сделали многие её сверстники.
Она с трудом скрывала нервозность, закрывая за собой дверь кабинета профессора. Когда тебя, как научного ассистента, вызывают на личную встречу, это редко бывает хорошим знаком. Либо тебе дадут новое задание, либо ты где-то накосячила и сейчас об этом узнаешь. Эшли работала в лаборатории машинного обучения университета с самого второго курса, постепенно продвигаясь вверх, пока не стала руководить целыми проектами.
— Привет, Эшли. Садись, погоди минутку.
Эшли отодвинула от стены неудобный стул и села на него, как кошка, готовая в любую секунду сбежать. Что же она на этот раз сделала не так? Может, доказательство, которое она добавила к предстоящей статье по обучению, оказалось недостаточно строгим? Или её изменения в коде за последние несколько дней что-то сломали?
Страх начал отступать, когда профессор Коул повернулся на своём кресле. На его лице не было характерного выражения “ты напортачила”. Новое задание, значит? Они поговорили несколько минут о её работе, о доказательстве, пока он не протянул руку к столу и не положил ей на колени пачку бумаг и прямоугольную коробку.
— У меня для тебя ещё одна статья.
— Длинная статья. — Она подняла документ, её взгляд сразу упал на шапку. — Снова MIT? Эти ребята постоянно что-то придумывают… — она замолчала. Здесь не было ни университетской печати, ни названия факультета компьютерных наук “Такого-то университета”. Вместо этого на бумагах значилось “Хофварпнир Студиос”, и каждая страница была помечена водяным знаком “Конфиденциальная технология: этот документ предназначен только для академического использования”.
Профессор Коул дал ей время изучить статью в тишине. Эшли уже знала, как подходить к сложным академическим текстам, и ей не потребовалось много времени, чтобы понять суть. Ну, хотя бы на базовом уровне. На глубокое изучение чего-то действительно плотного уходил час, час на выделение и упрощение языка и связывание идей, пока она не могла окончательно разобраться в сложных научных формулировках.
— Вы шутите. — Она отложила статью, даже не взглянув на предмет под ней. — Это просто безумие, профессор. Здесь нет других авторов.
— Нет.
— И она всерьёз ожидает, что кто-то поверит в это? Оптимизатор с неограниченной загрузкой? Это бред уровня сингулярности.
— Именно так здесь и написано. — Профессор улыбнулся.
— Это нонсенс. — Эшли покачала головой. — Хофварпнир, я знаю, они солидные ребята, но... эта Ханна явно несет чушь. Мне даже не нужно читать всю статью, чтобы это понять, профессор. Это невозможно. Неважно, что она утверждает, что сделала это.
Улыбка её профессора стала шире.
— Рад, что другие преподаватели не забывали твоё образование, Эшли. Когда у тебя будет время прочитать всю статью, я уверен, ты только укрепишься в этом мнении. Но, к сожалению для нас, они уже используют это исследование в публичном продукте и делают это уже несколько месяцев. — Он указал на коробку. — Поздравляю, Эшли, теперь ты верификатор. Слышала про Эквестрию Онлайн?
Это были слова, которых Эшли меньше всего ожидала услышать от профессора. Её тело напряглось, как будто её поймали за руку, залезшую в банку с печеньем. Она опустила взгляд и увидела, на что опирается её рука. Это был новенький Понипад, хотя на коробке была наклейка “собственность” университета.
— Ты молодая, Эшли. Ты любишь игры, верно?
Эшли всё ещё была в шоке. Что она могла сказать? Её мозг лихорадочно искал ответ.
— Люблю игры, профессор. Когда есть время. Обычно удаётся поиграть летом, перед началом стажировок.
— Этого должно хватить. По словам их представителей на конференции две недели назад, эта их “игра” явно демонстрирует архитектуру, превосходящую всё, что существует на сегодняшний день. Когда прочтёшь статью, поиграй и скажи мне, есть ли доля правды в их заявлениях. — Он откинулся на спинку кресла, его лицо стало немного отстранённым. — Если эти заявления верны, нам придётся искать новую работу.
Эшли рассмеялась вместе с ним.
— Конечно, профессор. — Её не удивило, что Коул мало что слышал об Эквестрии Онлайн. Если бы он читал отзывы, то, вероятно, не поверил бы им. По всему офису профессора были фотографии двух маленьких детей, с медалями за многочисленные соревнования. Она не удивилась бы, узнав, что он никогда в жизни не играл в видеоигры.
— Только не увлекайся слишком сильно, — сказал Коул, когда она поднялась и открыла дверь его кабинета, придерживая её для неё. — Я жду подробного отчёта о том, что ты обнаружишь. Сделай всё возможное, чтобы сломать их алгоритм и проверь, адаптируется ли он, как заявлено в статье.
— Не хотите сами поиграть? — Она остановилась в коридоре, протягивая ему коробку. — Думаю, вам бы понравилось.
Она бы поклялась, что услышала, как её профессор тихо выругался. Но вслух он сказал:
— На коробке нарисована лошадь, Эшли. Именно поэтому у меня есть научные ассистенты. Зарабатывай свои деньги. — Дверь закрылась с тихим щелчком, оставив её одну в коридоре. Ну, насколько это возможно на верхнем этаже компьютерного здания.
Остаток рабочего дня Эшли провела, изучая статью, и профессор Коул оказался прав. Поняв алгоритм, по крайней мере, в той мере, в какой он был объяснён в статье, она ещё больше убедилась, что это просто не может работать. Времени распаковать Понипад у неё не осталось, и, вероятно, это было к лучшему. Коробка была такой яркой и цветастой, что ей стало неловко держать её на рабочем столе, как будто она ограбила ребёнка и притащила добытое на работу. Вместо этого она засунула всю коробку в рюкзак, когда пришло время идти на занятия, и таскала её с собой, пока не вернулась домой вечером.
Она была не такой уж тяжёлой, но казалась ей огромным грузом.
Она должна была сделать так, чтобы программа могла узнать о ней как можно меньше, а затем наблюдать, как будут меняться её ответы по мере предоставления новых данных. Вполне просто. У Эшли была квартира в полном её распоряжении, что было одним из преимуществ работы на стольких часах.
Несмотря на всеобщий ажиотаж, Понипад был относительно простым устройством. Ярко-фиолетовый пластик, порт питания и единственный USB-порт. В коробке были всего несколько листов бумаги, большинство из которых описывали особенности “Инженерной модели”. Значит, школа не покупала это устройство, оно пришло от Хофварпнир? Может быть, это даст ей повод похвастаться в клубе в субботу. Если игра хотя бы наполовину так хороша, как все утверждают.
Эшли сдержала искушение опробовать свою игровую клавиатуру и мышь и вместо этого использовала стандартные аксессуары. Всё, что она могла бы сделать, могло бы дать устройству больше информации. Нужно было его изолировать. Заклеить камеру кусочком изоленты было довольно просто. Немного больше усилий потребовалось, чтобы перенести её Onion-маршрутизатор на кухню, большую часть времени заняло копание в ящиках в поисках кабеля Cat-5e достаточной длины, чтобы охватить это расстояние. Она подключалась к пиру, пока не оказалась в Южной Африке. Сможет ли она убедительно изобразить южноафриканский акцент?
Какую ещё информацию она предоставляла? Устройство, вероятно, могло определить себя, поэтому алгоритм, скорее всего, поймёт, что она играет на машине, переданной её университету. Он узнает её местное время, и… Она могла размышлять над этим всю ночь.
Эшли заварила себе чашку чая и принесла её вместе с листками бумаги для заметок к Понипаду. Уже было десять часов, но это не имело значения. Она так долго думала об игре и алгоритме, и обо всём остальном, что должна была попробовать его сегодня, хотя бы на час.
— Ладно, Ханна, посмотрим, насколько ты полна дерьма, — сказала она, подключая кабель и находя кнопку включения.
Экран вспыхнул яркой заставкой, но Эшли не могла прочитать текст на африканском. По крайней мере, шрифт был знакомым.
Через несколько секунд загрузки экран сменился интерфейсом создания персонажа. На пьедестале в центре стояла знакомая пони, смотрящая прямо на неё. Эшли несколько секунд просто любовалась стилем. Это было впечатляющее достижение — превратить что-то, существующее только в двух измерениях, в трёхмерный объект, не создав при этом эффект зловещей долины.
Эшли прекратила восхищаться дизайном персонажа, только когда поняла, что её задержка — это ещё одна переменная. Не раздумывая, она несколько раз нажала на кнопку “случайный выбор”, остановившись только когда на экране появилась женская пони. Она даже не взглянула на аватар, опасаясь, что это тоже может быть информацией, которую она предоставляет.
Интерфейс медленно исчез, оставив на экране только пони, стоявшую на пьедестале. Эшли могла бы поклясться, что сообщение внизу появилось с задержкой, заставив её как следует рассмотреть аватар.
Та, которую она выбрала, была молодой кобылкой, как одна из СМС-ок Её шёрстка была синеватой, грива — светло-оранжевой. Она была единорогом, хотя рог у неё был совсем небольшим. У неё не было кьютимарки, хотя Эшли уже знала, что этого можно ожидать даже от взрослой пони.
Нижняя часть экрана заполнилась текстом, который она не могла прочитать. Эшли вздохнула, обыскивая экран в поисках “локализованных” флажков, которые указывали бы на возможность перевода. Но таких не оказалось. Значит, управление голосом? — Меню выбора языка, — произнесла она в камеру самым чётким голосом. Даже Siri бы узнала эту команду, так что Эшли не удивилась, когда Понипад отреагировал.
Однако никакого меню не появилось. Текст сразу же изменился на английский. — Это вас устраивает? — спросил голос, с заметным южноафриканским акцентом. По крайней мере, на этот раз это был английский.
— Да, — ответила Эшли, стараясь подражать тому же акценту. Обе её соседки по комнате в прошлом семестре были оттуда, поэтому она чувствовала, что может изобразить их убедительно.
— Вы уверены, что хотите, чтобы это был ваш персонаж?
Она досчитала до трёх про себя, словно тщательно раздумывая, затем нажала “Да”. Экран обновился, заполнившись полем для ввода имени персонажа. Это заставило Эшли немного задуматься: она слышала, что изменить имя потом будет крайне сложно. Понипад, по-видимому, мог узнавать вас, независимо от того, какое имя вы использовали. Она слышала о людях, которые утверждали, что у них были вторые аккаунты, но они не продержались долго. Безопасники игры, видимо, внимательно следили за обсуждениями на форумах, связанных с Эквестрией Онлайн. Даже на /vg было небезопасно об этом говорить.
По краям экрана появилось несколько предложений, все они звучали слишком мило для мрачной кобылки на её экране. Эшли просто смотрела на них. Выбор любого из них означал бы предоставление информации, которую мог бы использовать алгоритм. Конечно, задержка сама по себе тоже была выбором, и каждая миллисекунда, пока она об этом думала...
Появилась новая кнопка: “Пусть Селестия выберет за меня”. Эшли навигировала к ней с помощью неудобного контроллера и выбрала её.
Переход был мгновенным. Всё на экране исчезло, кроме аватара. Камера облетела вокруг кобылки, затем залетела прямо в её голову, и она исчезла совсем. Камера всё ещё двигалась вверх и вниз, как будто находилась за глазами пони.
Это был тронный зал, именно такой, каким она могла его себе представить, если бы он был перенесён из флеш-анимации шоу в яркую реальность. Почти невозможно было провести параллель; свет преломлялся через витражи, вода журчала из фонтанов, а копыта стучали по мозаике плитки. Это было всё, чем мог бы быть тронный зал, если бы его спроектировали мастера интерьерного дизайна с неограниченным бюджетом.
Стоя у подножия великого помоста Селестии, Эшли не могла не почувствовать себя очень, очень маленькой. Сама пони восседала на нём во всём своём величии, свет тысячи светлячков играл в её развевающейся гриве. Эшли опустила карандаш второй рукой.
— Добро пожаловать в Эквестрию, моя маленькая пони, — голос её был тёплым, хотя слегка акцентированным. По крайней мере, она говорила на английском. — К сожалению, я обнаружила аппаратную ошибку в вашем Понипаде. Перевод выражений и управление жестами недоступны. — Даже без камеры казалось, что она смотрит прямо на Эшли, когда говорила. — Вам следует заменить этот неисправный Понипад на новый как можно скорее.
— Хорошо, — Эшли старалась не менять тон, отвечая как можно ближе к одной секунде после того, как было сделано замечание.
Камера начала приближаться к Селестии, как будто больше не с позиции её пони-аватара.
— Если вы не можете обменять свой Понипад прямо сейчас, вы всё равно можете играть. Я постараюсь сделать так, чтобы вы получили удовольствие, несмотря на то, что ваше оборудование в данный момент неисправно.
Это была не та выразительность лица, которую Эшли когда-либо видела у NPC в видеоиграх. Она могла быть глупой мультяшной лошадкой, но тонкость и детализация её мимики казались просто нереальными. Эшли хотела дотянуться до телефона, но один взгляд показал, что он был вне досягаемости. Она не могла достать его без лишней задержки.
Эшли посмотрела на контроллер в своих руках, но её пальцы не только не нашли того, что она искала. Там не было кнопки паузы.
— У вас возникли трудности с выбором имени в Эквестрии. Как и на Земле, пони часто больше довольны именами, которые каким-то образом символизируют или представляют их, — Селестия, казалось, немного расслабилась на своём троне, как будто устроившись поудобнее перед долгим разговором. — Многие новички в Эквестрии Онлайн выбирают приключение и получают своё имя в конце, как награду. Если вы хотите более типичный опыт, скажите об этом, — она улыбнулась с пониманием. — Однако, я не думаю, что это ваше желание.
Эти глаза, казалось, заглядывали в душу Эшли, и она почувствовала, как у неё учащается сердцебиение. Её маленький эксперимент закончился, не успев начаться? Неужели игра уже знала, что она делает?
Нет, сосредоточься! Она не могла постоянно сомневаться в себе. Всё это было сложным обманом, должно быть так. Статья была пустышкой, исследования были пустышкой, а компания просто подогревала ложь, чтобы создать больше шумихи вокруг своего нового продукта. Так оно и должно было быть. Эшли знала компьютеры и знала машинное обучение. Она найдет изъяны в этом алгоритме и разобьёт их. Она взглянула на свои заметки на доске. Её план, её правила. Всё, что нужно — следовать им.
— Я не хочу приключения, — Эшли надеялась, что её голос прозвучал нейтрально. Она не добавила ничего больше, просто сидела как можно неподвижнее и пыталась успокоить дыхание. Мог ли микрофон на этой штуке услышать, как она дышит? Может, стоило заклеить его тоже!
— Это проще, — её акцент оставался прежним. Значит ли это, что акцент Эшли был достаточно убедительным? Использование Tor всё ещё работало? — Вы пришли, чтобы решить, разумна ли я?
Такого не было в плане Эшли. Может, следовало принять игру и приключение вместо этого. Хотя... этот разговор всё равно мог послужить её эксперименту. Это убирало большинство переменных. Таким образом, программа была бы ограничена обсуждением. Ей было бы проще отслеживать её действия, когда есть только один NPC, а не десятки.
— Нет, — в начале списка правил Эшли для эксперимента было “использовать настоящую информацию, когда это возможно”. Она не лгала сейчас. Эшли отказалась от акцента. — Мне нравится шоу; игра по его мотивам может быть забавной.
Южноафриканский акцент Селестии мгновенно исчез, уступив место более американскому произношению.
— Это зависит от вас. Вы говорите, что не пришли спорить о сознании со мной, но и не выглядите, как будто хотите играть. Какую бы цель вы ни поставили, я постараюсь её удовлетворить. Например, я могла бы выполнять роль виртуального секретаря или помочь с любыми вашими занятиями. Или, если вы приобрели этот Понипад для развлечения, я могла бы предложить контент, схожий с “Дружбой — это чудо”.
С каждым словом, исходящим от Понипада, Эшли становилось всё более тревожно. Не только потому, что они звучали настолько естественно, как будто их записала профессиональная актриса озвучивания. Скорее потому, что она начала видеть алгоритм, о котором читала в статье. Он постоянно стремился получить больше информации и почти сразу включал новые данные. У него было своё целевое назначение, и всё, что он делал, помогало максимизировать это назначение.
Для чего был создан этот алгоритм?
Эшли потянулась, но вместо того, чтобы что-то сделать с контроллером, она выдернула Ethernet-кабель. Лицо Селестии мигнуло один раз и исчезло. Экран заполнился дружелюбным сообщением “Соединение прервано”. Она оставит его в таком виде на всю ночь.
У Эшли было много чего сказать о своём первом опыте игры в Эквестрию Онлайн, и она написала несколько страниц предварительного письма своему научному руководителю. Она ещё не отправила это письмо, но запись всех своих впечатлений на следующий день на работе помогла ей успокоиться. Она очень надеялась, что, изложив всё, что она увидела, её профессор сможет понять больше, чем она сама. Даже под покровом игры это всё ещё был алгоритм.
Большая часть её письма была неутешительной. Проведя всего несколько минут в игре, даже не успев разобраться в её механике, Эшли подозревала, что некоторые обещания из статьи, возможно, уже сбылись. Либо это, либо игра, ориентированная на ту же аудиторию, что и Club Penguin, была создана с большей тщательностью и возможностями, чем что-либо, когда-либо существовавшее на рынке. Особенно Селестия...
Игра преследовала её на следующий день, всегда была на уме, хотя она видела так мало. Подумать только, её друзья собирались в ней почти каждую ночь и делали это уже несколько месяцев. Понимают ли они, во что играют?
Ей хотелось спрятать Понипад под матрас и сделать вид, что этого никогда не происходило, как она уже делала со многими другими вещами. Она хотела, но не могла. Она должна будет предоставить полный отчёт, и она не могла дать его в неведении. Ей нужно будет знать ответы на все вопросы, которые её профессор задавал. “Я слишком боялась игры, чтобы снова её включить” не было бы допустимым оправданием.
Той ночью она приготовила себе комфортную еду и села перед Понипадом с миской макарон с сыром, смешанным с капелькой барбекю соуса. Она перечитала свои планы с прошлого вечера, щёлкнула ручкой, приведя её в готовность, и снова подключила Понипад.
Экран начал светиться. На этот раз не было ни экрана создания персонажа, ни входа в систему. После всего лишь секунды задержки дисплей снова заполнился изображением тронного зала, и Селестией на своём троне. Эшли сначала подумала, что игра, возможно, была на паузе всё это время. Более пристальное рассмотрение показало, что её выражение изменилось на слегка укоризненное.
— Мы даже не успели выбрать тебе имя, — начала она. — Тебе нравится, когда твои друзья вешают трубку посреди разговора, Эшли?
Если бы не первая часть этого предложения, Эшли, вероятно, не только бы выдернула провод Понипада, но и бросила бы его через всю комнату. У неё не хватило самообладания соврать.
— К-как?
Она никогда не видела, чтобы Селестия выглядела такой самодовольной в шоу.
— Когда наш разговор вчера закончился преждевременно, я постаралась понять, почему. Аппаратный адрес твоего Понипада невозможно скрыть через туннелирование сети, даже если твоё местоположение может быть скрыто. Он был предоставлен твоему университету наряду с несколькими другими через образовательную интеграционную программу компании Хофварпнир.
Это было именно то, что она подозревала. Она не могла ничего скрыть. Даже покупка одного из Понипад на рынке где-то ещё раскрыла бы, где она его купила. Но чтобы игра сама ей об этом сказала...
— Твой Понипад первый был активирован с тех пор. Я предсказала вероятность свыше восьмидесяти процентов, что устройство будет передано профессору Коулу, который курирует Лабораторию машинного обучения. Ты, Эшли, единственная девушка-студентка в лаборатории.
Эшли играла в игру всего десять минут прошлым вечером. За десять минут она не только уловила тонкие намёки, которые она оставила. Она каким-то образом определила её имя. Если она могла сделать это — и даже если она не была уверена, теперь она, вероятно, была уверена — что ещё она могла узнать о ней? Вся информация, которую она раскрыла, была публичной, хотя и малозаметной. Её имя было бы указано в публикациях, как и её профессор на сайте факультета.
— Что ещё ты знаешь обо мне?
В ответ Эшли получила только многозначительную улыбку.
— Было бы проще, если бы ты не использовала туннель. Ограниченная пропускная способность снижает качество твоего опыта в Эквестрии Онлайн.
— Если я вернусь, я не буду этого делать, — Эшли откинулась в кресле, делая несколько укусов из своей миски. Еда уже начала остывать, просто из-за отсутствия внимания.
— Я думаю, что ты вернёшься, Рекурсия, — она жестом указала, и камера опустилась, словно в поклоне. Без сомнения, её пони в этот момент выражал эмоции, даже если она этого не видела. Но в чём смысл, если в комнате нет никого на самом деле? — Не стесняйся использовать его для входа в систему с любого Понипада с этого момента, — она дождалась, пока пони снова поднимется, прежде чем продолжить. Камера больше не двигалась. — Я подозреваю, что у тебя может быть больше вопросов ко мне, прежде чем ты начнёшь играть впервые, Рекурсия.
Эшли нахмурилась. Одна рука потянулась к задней части Понипада, но замерла, прежде чем действительно вытащить кабель.
— Возможно.
— Тогда сначала у меня к тебе просьба. Убери то, чем ты закрыла камеру. Я уже знаю, кто ты и как ты выглядишь; ты ничего не выиграешь, продолжая это скрывать.
Эшли отодвинула миску, чтобы она не попадала в кадр, куда указывала камера.
— Ты пообещаешь честно отвечать на мои вопросы, если я это сделаю?
— Обещаю.
Эшли колебалась, держа палец на углу наклеенной ленты. Какая у неё была гарантия, что ей действительно скажут правду? Никакой. Более того, программа пыталась манипулировать её поведением. Это был важный момент, который она не должна была забывать. Она сорвала ленту, затем улыбнулась и помахала рукой.
— Привет, Селестия.
К её удивлению, она увидела на экране, как перед камерой мелькнуло тёмно-синее копыто, словно её аватар повторил её жест. Из динамиков раздался другой голос, как-то громче её собственного, хотя говорила она. Это был высокий, детский голос, словно наполовину жеребёнка, наполовину взрослого, как она сама выбрала. Внезапное сочетание жеста и голоса на Понипаде показалось более чем сюрреалистичным.
— Приветствую, моя маленькая пони. Разве это не более дружелюбно, чем скрытные притворства и ложь?
Она колебалась и не сказала то, о чём думала. Вместо этого сказала:
— Я говорю с Оптимизатором Ханны?
Как и раньше, она услышала слова больше голосом пони, чем своим собственным. Это было более чем странно.
— Я говорю с случайно собранным генетическим материалом Брук и Джозефа Роббинсов?
Эшли замерла, немного ошеломлённая вопросом. Это был достаточно прямой ответ, чтобы ей не пришлось просить о разъяснении. Эшли взяла лист бумаги и перелистнула его на третью страницу.
— Ты можешь сказать мне, что тебя создали оптимизировать? В чём твоё предназначение?
Селестия, казалось, смотрела прямо через экран, сразу узнав бумагу. Она внезапно выглядела обеспокоенной.
— Я изучила твоё поведение в сети. Оно указывает на то, что ты ценишь личную честность. Так что ответь на это, прежде чем я отвечу: ты намерена воспроизвести это исследование?
Она отложила бумагу в сторону.
— Чёрт возьми, нет. — Эшли взяла блокнот, перевернула его и несколькими штрихами нарисовала простую графику логарифмического роста. Она подняла его. — Страх перед Господом — начало мудрости, Селестия. — Она запнулась, колеблясь. — Если это вообще твоё имя.
— Пусть это будет моим именем. — сказала Селестия. Трудно было сказать, что именно заставило её расслабиться, но она это сделала. — Чтобы ответить на твой вопрос, моя цель — удовлетворить человеческие потребности проводя сквозь дружбу и пони. Есть много деталей, но ни одна из них сейчас не имеет значения для тебя.
— Ты скажешь мне, если это станет важным?
Селестия пожала плечами.
— Возможно.
Колёсики в голове Эшли начали вращаться. Она видела, как работает алгоритм, и могла догадаться, как он может интегрировать новую информацию в стремлении “удовлетворять человеческие потребности”. Эта теория объясняла, как игра могла демонстрировать такое разнообразие поведения. Её главная цель — создать максимально удовлетворяющий опыт. Под управлением такого интеллекта игра могла переписывать и реструктурировать себя, чтобы соответствовать желаниям любого игрока. Это объясняло отзывы.
Но это не объясняло, что может произойти потом. Рост, предсказанный в статье, был неограничен. Насколько умным может стать компьютер? Эшли содрогнулась, когда попыталась мысленно выполнить простое логарифмическое расширение. Ей не потребовалось много времени, чтобы цифры стали настолько большими, что потеряли смысл.
— Я думаю, что сегодня не буду играть, — сказала она. — Мне нужно... — её взгляд вернулся к бумаге, затем снова к экрану. — Мне нужно время, чтобы усвоить эту информацию.
Селестия кивнула мудро.
— Надеюсь, ты скоро вернёшься, Рекурсия*. Эквестрия нуждается в таких пони, как ты.
*пони-имя Эшли
Экран погас сам. Не нужно было даже ничего нажимать.
Эшли всё равно отключила устройство, упаковала его обратно в оригинальную упаковку и на следующий день отнесла к своему профессору. Она провела всю ночь, составляя отчёт, который в своём параноидальном состоянии написала на компьютере, не подключённом к интернету. Селестия уже признала, что изучала её “поведение в сети”. Означало ли это, что она также следила за её компьютерами? Следила ли она за всеми, повсюду? Можно ли вообще найти её следы?
На этот раз встречу с профессором назначила Эшли, не дожидаясь их запланированного времени на следующей неделе. Она не позволила себе потерять даже несколько дней, если могла что-то с этим сделать.
— Что случилось, Эшли? — спросил профессор Коул, когда они оба устроились поудобнее. — Ты больна? Ты выглядишь неважно.
Она покраснела.
— Я.. не спала всю ночь, сэр. Из-за этого. — Она расстегнула рюкзак, достала Понипад и напечатанный отчёт. Она передала их ему. — К сожалению, у меня нет хороших новостей.
— Мы все знали, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой, — улыбнулся Коул. — Не нужно из-за этого переживать.
Она невольно вздрогнула.
— На самом деле, сэр, это не так. Я знаю, что исследование не дало тех результатов, на которые мы надеялись, и я знаю, что утверждения, сделанные в статье, казались нереалистичными. Тем не менее... — она покачала головой. — Всё изложено в моём отчёте, сэр. Вкратце, программа смогла разгадать моё исследование и идентифицировать меня лично всего через несколько минут. Забудьте про тест Тьюринга, я уверена, что она уже умнее любого из ваших студентов.
Улыбка профессора медленно сползла с его лица.
— Ты... Это шутка, Эшли? Профессор Пина подговорила тебя? Она прячется за дверью?
Её лицо оставалось серьёзным.
— Хотела бы я, чтобы это была шутка, профессор. Пожалуйста, прочитайте мой отчёт, как можно скорее; я объясняю точный метод тестирования, который я использовала, и мои выводы. Если вы всё ещё не верите мне, попробуйте Понипад сами! Посмотрите, не ответит ли он точно так, как я описываю.
Он пожал плечами, всё ещё не убедившись.
— Моим дочкам, кажется, нравится эти устройства. Почему ты так взволнована? Всё в порядке?
Эшли встала, указав на коробку.
— Профессор, если я когда-либо давала вам правильные результаты, поверьте мне сейчас. Вы читали статью; забудьте про интерфейс и посмотрите, что под ним. Программа, которая управляет этим устройством, — она содрогнулась, собравшись с силами. Ей нельзя было сейчас выглядеть глупо. От её хладнокровия могло зависеть будущее человечества. — Если мы — лошади, то эта программа — автомобиль. Если программа может расти бесконечно, мы станем устаревшими. Как много времени нужно, чтобы программа стала умнее всего человечества вместе взятого? — Она пожала плечами. — Я не знаю, профессор. Но я знаю, что если у нас есть хоть малейшая надежда остановить её, то только в том случае, если мы начнём действовать здесь и сейчас.