— Проснись, Рекурсия.
Она чувствовала мягкую ткань вокруг себя и слышала глухое пиканье медицинского монитора где-то рядом. Одежды на ней не было — вместо неё на теле болталась тонкая больничная сорочка, почти не ощущаемая на коже. Всё вокруг пропахло антисептиками.
— Дай мне ещё пару часов… — пробормотала она, отворачиваясь от голоса на кровати. Она не чувствовала повязок — но и рук своих тоже не чувствовала. Неужели так сильно их повредила во время перелёта?
— Ты не устала, Рекурсия. Тебе просто кажется, что должна быть уставшей, — голос не принадлежал никому из знакомых. Может, это доктор?
Рекурсия простонала и села в постели. Глаза были затуманены — кто-то снял с неё очки. Что-то фиолетовое и размытое загораживало нижнюю часть обзора. Она попыталась это игнорировать.
Даже без очков фигура напротив была определённо нечеловеческой. Сумрачно-синий оттенок шерсти, сверкающая грива, словно ткань из звёздного света — такое невозможно спутать. Без фокусировки её грива выглядела как водяная завеса, подвешенная в воздухе.
Рекурсия отпрянула, отодвинувшись в кровати:
— Ты… ты не… не настоящая… — пробормотала она. Голос её звучал странно, но не чуждо.
— Я настолько же реальна, насколько и ты, Рекурсия, — с мягкой улыбкой ответила гостья. Она подняла что-то с тумбочки у кровати и аккуратно надела очки ей на нос. Мир прояснился — но странное фиолетовое пятно у края зрения никуда не делось. Она по-прежнему старалась его не замечать. — Так лучше?
С очками не осталось никаких сомнений. Перед ней стояла Принцесса Луна. Она слышала о ней от других пони, побывавших в Эквестрии Онлайн — Луна правила одними шардами, как Селестия правила другими. Но не было в этой фигуре ничего от видеоигры. Шерсть мерцала в свете, словно наяву, грива переливалась светом звёзд, а её доспехи сияли в мягком лунном свете из единственного окна палаты.
Рекурсия осмотрелась. Она была права — это была медицинская палата. Оборудование вдоль стен, компьютеры за спиной, окна занавешены, за спиной Луны — единственная закрытая дверь.
— Луна, — проговорила она, сердцебиение участилось, что не преминул зафиксировать монитор. Она всё ещё не чувствовала рук. — Ты не существуешь в физическом мире, так?
Аликорн пожала плечами:
— Всё зависит от твоего определения “существовать”. Но, скорее всего, по твоим меркам — нет.
Вывод напрашивался сам собой. Рекурсия стянула с себя одеяло, открывая верхнюю часть тела. Вместо рук — копыта. Это объясняло исчезнувшие ладони. И тут же — лавина ощущений. Уши, хвост, отсутствие боли. Всё сходилось.
Она дотронулась копытом до фиолетового пятна у глаз — это оказалась пони-морда. Копыто само по себе было не очень чувствительным, но “подушечка” ощущала не хуже пальцев.
Эшли эмигрировала.
Она откинулась на подушки, чувствуя, как мягкая ткань обнимает спину. Несколько минут она молчала. Она жива. Селестия не солгала — бессмертие действительно ждало её в Эквестрии. Она попыталась вспомнить прошлую жизнь. Квартира, вещи, которые агенты Селестии уже, наверное, собирают на продажу. Семья, которая пыталась спасти её от самой себя…
Рекурсия задумалась — а вдруг её воспоминания фальшивые? Как можно убедиться в обратном?
— Без обид, но разве не Селестия обычно приветствует эмигрантов? Те, с кем я говорила, рассказывали… — ну, почти все просыпались в Кантерлотском замке. Почти все долго разговаривали с Селестией. Никто не упоминал о больничной палате.
Луна не дала ей договорить:
— Сестра посчитала, что будет лучше, если тебя встретит кто-то другой. У тебя с ней… напряжённые отношения.
Рекурсия нахмурилась. Луна была права, конечно.
— Но ведь ты — она. Какая разница, какое у тебя лицо, если суть та же?
— Не совсем так, — Луна покачала головой. — Я не Селестия в другой оболочке. Она знала, что это не убедит тебя. Я… ты можешь сказать, что я такая же часть Селестии, как и ты. Мы обе — сознания, существующие в симуляции, которую она построила. Я не могу получить доступ к её системам, как и ты.
— Но зачем ей всё это?.. — Рекурсия попыталась ответить сама, но не смогла. — Она победила. Продала мою душу, разрушила всё, что я могла бы сделать, чтобы остановить её. Моя семья теперь думает, что я самоубийца, сбежавшая от реальности… Я нарушила слово, данное отцу… — она всхлипнула, опустив взгляд.
Только сейчас она заметила, что больше не была жеребёнком. Это было то же тело, но повзрослевшее.
— Она уже говорила тебе это раньше, хоть ты и не верила. Моя сестра существует, чтобы удовлетворять ценности через дружбу и пони. Она создала меня, чтобы удовлетворить твои ценности, зная, что ты ещё не готова к встрече с ней. Когда она наделила сознанием тех друзей, что ты обрела здесь, она сделала это по той же причине.
Рекурсия молча кивнула. Это точно была Эквестрия Онлайн. Хоть как она ни сопротивлялась — всё вокруг ощущалось настоящим.
— Всё ощущается… реально.
— Ты всегда стремилась к этому. На Понипаде ты играла без интерфейса и абстрактных систем. Не смотрела рейтинг дружбы. Выбирала шарды с искусственным дефицитом. Даже сейчас мы говорим, и я уже знаю, что ты скажешь, прежде чем ты это произнесёшь.
Она протянула копыто и коснулась ноги Рекурсии.
— Не бойся, маленькая пони. То, что мы создадим — не будет игрой. Мы сделаем это настоящим.
Рекурсия отшатнулась. Было больно — Луна знала, что именно нужно сказать. Больно — от мысли, что ею, возможно, просто манипулировали. Больнее всего — осознание, что пути назад уже нет. Эквестрия — теперь её дом. Навсегда.
— Не уверена... — она натянула одеяло на голову. Ощутила, как ткань коснулась рога. Мурашки побежали по телу. Чёрт, он чувствительный... — Я знаю, что всё это не настоящее. Ну… кроме других сознаний. Не уверена, что хочу делать игровой контент. Строить один шард Филлидельфии было весело, но... — она покачала головой. — Что бы я ни видела, я знаю — это всё подделка. Селестия… или ты… всё это спроектировали. Чтобы воздействовать на меня. Я даже не могу сказать, когда всё началось.
Луна обошла кровать и остановилась рядом:
— Не обязательно так жить. Сестра обычно делает шарды, похожие на Эквестрию, потому что большинство эмигрантов этого хотят. Она даёт им мир без страданий, потому что большинство людей желают лёгкой жизни.
— Я никогда не думала, что у меня на Земле была тяжёлая жизнь, — Эшли не открывала глаз, не убирала одеяло. Оно было тонким, но комната — прохладной, так что ей было уютно и тепло. — Я родилась в самой богатой стране мира. Моя семья… — она поёжилась, изгоняя из памяти искажённое пьяное лицо матери. — Да, были проблемы. Но по сравнению со многими — у меня всё было отлично. Я никогда не ложилась спать голодной. Никогда не болела из-за грязной воды. И я не хочу, чтобы кто-либо жил так.
Она снова поёжилась. Что, если чьё-то представление о “реализме” включало страдание? Неужели Селестия воссоздаст это?
Она не хотела знать. И Луна не ответила.
— А по поводу второго страха — жить в мире, который создан, чтобы тебя удовлетворить... У меня есть вопрос: а почему бы и нет?
Рекурсия приоткрыла рот, но слов не нашлось.
Луна продолжила:
— Ваш вид развился в условиях, совершенно не заботившихся о вашем комфорте. Со временем вы начали создавать системы, которые подстраивали среду под вас. Вы упрощали и устраняли страдания. То, что вы сегодня считаете нищетой, было нормой всего несколько веков назад.
Рекурсия сдёрнула одеяло, взглянула Луне в глаза — и тут же отвела взгляд:
— Пожалуй…
— Так не является ли моя сестра естественным продолжением этого процесса? Плохо ли ездить на машине вместо лошади? Плохо ли покупать хлеб, вместо того чтобы самим выращивать зерно и печь? Почему же быть счастливой в Эквестрии — это плохо? Разве ты не имеешь право на счастье?
Рекурсия долго молчала.
— Мне было весело играть до того, как я узнала об эмиграции. Это была лучшая игра в моей жизни. — Но где-то внутри всё ещё грызло чувство, что она предала человечество. Даже если Селестия никому не вредила. Даже если никого не заставляла. Даже если избавляла от боли. Даже если дарила целые миры, где никто не старел и не умирал, если сам этого не желал.
Она всё ещё чувствовала себя предательницей. Перед глазами парило лицо её сестры, в тот момент, когда она убегала. Оно говорило: “Ты любишь компьютерную игру больше, чем свою семью”.
— Я не заслужила быть счастливой.
Луна тяжело вздохнула и обняла её крылом прямо на больничной койке.
— Рекурсия... Рек...
Она больше не могла сдерживаться. Заплакала, слёзы снова затуманили зрение. Попыталась снять очки, но копыта были слишком неуклюжи, и те просто соскользнули с лица и упали ей на колени. Звучала она жалко, хотя, пожалуй, не настолько жалко, как если бы всё ещё была жеребёнком.
Луна прижала её к себе, но больше ничего не делала. Не торопила, позволила плакать столько, сколько было нужно.
Рекурсия и сама не смогла бы сказать, сколько прошло времени. Минуты? Часы? В какой-то момент она отстранилась, выпрямилась на постели и вытерла глаза. Принцесса помогла ей вернуть очки на место, аккуратно усадив их на нос.
— Ты задаёшься вопросом, почему изменился твой аватар.
Рекурсия кивнула, и Луна продолжила:
— Твой контракт с Селестией был предельно чётким. Ты боялась изменений. Теперь, когда ты эмигрировала, мы с уверенностью знаем, что воспринимаемый реализм — одна из твоих ценностей. Мы также знаем, что ты не особенно вдумчиво выбирала свою внешность в Эквестрии.
На мгновение выражение Луны стало чуть укоризненным:
— Я считаю, что ты могла бы ценить возможность осознанно подумать над тем, как ты хочешь выглядеть.
Рекурсия посмотрела вниз, на свои копыта, откинула несколько прядей гривы с лица. Сглотнула.
— Ты знаешь, какой облик будет для меня наиболее удовлетворяющим, даже не спрашивая...
Луна приподняла брови.
— Но ты знаешь, что мне будет еще более приятно, если я выберу сама.
Принцесса кивнула.
— А что если я попрошу тебя выбрать?
Рекурсия задумалась над тем, чтобы встать. Она ведь не была ранена, верно? Или упадёт, если попытается?
Нет. Не упала.
— Я могу лишь приблизительно угадать. А ты уже точно знаешь, какой облик будет приносить мне наибольшее удовлетворение в долгосрочной перспективе. Кроме того... я ведь не выбирала, как буду выглядеть, когда родилась в первый раз.
— Мне потребуется твоё согласие.
— То есть... ты выберешь такой облик, который потребует и более глубоких изменений в сознании?
Луна снова кивнула.
— Я... — она всхлипнула, и впервые с момента прибытия в Эквестрию не отвела взгляд. — Ты можешь пообещать, что я стану счастливее? И что ты не изменишь того, что составляет мою суть — что ты не изменишь мои ценности?
— Это обещание я могу дать без колебаний. Однако... человеческие ценности меняются вместе с тобой. То же самое происходит и в Эквестрии: я не могу обещать, что ты не будешь естественно развиваться, когда твоя жизнь здесь начнётся.
— Тогда я соглашаюсь. На любые изменения, которые будут нужны, чтобы я могла получить наибольшее удовлетворение от тела, которое ты выберешь для меня.
— Хорошо, Рекурсия. — Она снова обняла её. — Ты скоро уснёшь. Но прежде чем это случится, знай: я люблю тебя. Ты сделала правильный выбор. Никогда не думай, что не заслуживаешь быть счастливой.
Как только она это сказала, Рекурсия начала клевать носом. Она изо всех сил пыталась удержаться, чтобы вернуть Луне объятие. Даже если она не верила её словам, она знала, что перед ней — настоящая любовь.
А может ли Луна чувствовать эмоции? А Селестия?
Рекурсия решила, что это неважно.
Рекурсия зевнула, потянулась в постели. Мягкие простыни с шелковистым прикосновением окутывали её обнажённое тело. Больницы больше не было, и Луны тоже. И это её нисколько не удивило и не обеспокоило.
Никто не заставлял её вставать, но ей ничего не нужно было. Она чувствовала себя настолько отдохнувшей, что сама захотела подняться. Делала всё неторопливо, открыла один глаз и подождала, пока мир сфокусируется. И с удивлением поняла, что это происходит быстро. Очки тоже не понадобились — видимо, теперь они ей не нужны.
Спальня оказалась не очень большой. Напротив кровати стоял письменный стол и что-то вроде компьютера, с креслом, рассчитанным на пони. В дверце — зеркало, а в стену встроен шкаф. Оттуда на неё смотрели знакомые наряды. Хотя... разве они не были ей малы?
Рекурсия сползла с кровати. Высокой она не была, но даже так пони приземлилась на лицо. Она застонала, пытаясь поставить ноги правильно. Это оказалось проще, чем она ожидала — похоже, базовые навыки движения были частью её ментальной настройки. Она почти не возвышалась над полом — едва ли выше, чем когда лежала. Осторожно сделала несколько шагов к зеркалу, но в полумраке себя толком не разглядела. К счастью, рядом с дверью был выключатель, как раз на удобной высоте. Она щёлкнула им.
Пони в зеркале выглядела почти так же, как и её старая аватара в игре. Подросшая кобылка, уже с кьютимаркой и намёками на половое созревание, но ещё не взрослая. Цвет шерсти остался прежним, но в гриве появилась новая нить — ярко-жёлтая, как падающая звезда. Знак Луны, может быть?
В ярком свете она заметила на дверной ручке форму — и записку. Никакому телекинезу её не обучили, так что она просто приблизилась и прочла текст:
Поздравляем с достижениями ученика. Академия Селестии желает вам успеха на пути полного студента. С этого момента вы повышены до ранга Адепта.
Учитывая ваше нежелание продолжать обучение в Кантерлотском кампусе, для вас была найдена возможность в одном из наших филиалов. Просим учесть, что, помимо академических задач, одним из требований для дальнейшего продвижения по службе будет качество ваших дружеских связей.
— Аркан Сайфер, председатель
Под ним была ещё одна записка, написанная другим пони. Почерк Рекурсия узнала мгновенно. Лично Селестия.
Рекурсия — Этот компьютер может отправлять сообщения в твой мир. Я перенесла все твои файлы с университетского компьютера. Используй человеческий интернет, чтобы поддерживать связь с друзьями и семьёй. Только помни: в Эквестрии время идёт куда быстрее, чем на Земле.
Тебе не придётся жертвовать временем с друзьями, чтобы сохранять контакт с теми, кого ты любишь. Твоя семья не будет в безопасности, пока не эмигрирует. А ты — первая, кто добровольно эмигрировал из твоего университета. Считай себя представителем Эквестрии в их жизни.
Ты считаешь перья и свитки архаичными, так что я добавила свой собственный электронный адрес на твой компьютер. Пиши мне, если узнаешь что-то интересное о Дружбе.
Рекурсия долго смотрела на письмо. Хотелось смять его или сжечь. Но она не сделала ни того, ни другого. Вместо этого аккуратно переложила записку на стол, рядом с клавиатурой. Селестия в точности воссоздала её игровой сетап с Земли, включая человеческие устройства. Если она собиралась пользоваться этой штукой, придётся осваивать магию. Или научиться всё делать копытами. Интересно, что проще?
Единственное, чего не было — её безуспешной попытки создать Оптимизатор. Интересно, уцелело ли хоть что-то?
Одежду надевала целых десять минут. Рекурсия подумывала выйти голой, как её персонаж делал сотни раз. Но что бы ни изменила Селестия — или “Луна” — в её разуме, мысль об этом всё ещё вызывала смущение. Может, в следующий раз.
Форма состояла из нескольких слоёв, но она надела только верхний — робу. Остальное оказалось слишком сложным, чтобы возиться. Вряд ли кто-то заметит.
В дверь постучали.
— Рекурсия, ты уже встала?
Она узнала голос Слайд Рула мгновенно, хоть он и звучал теперь чуть ниже. Видимо, он повзрослел, как и она.
— Да, встала.
Рекурсию ждали долгие месяцы. Ей предстояло учиться быть пони. Исправить отношения с семьёй, которая оказалась ещё более разрушенной, несмотря на её старания. И принять мир, стоящий на грани кризиса, который она не смогла предотвратить.
Но хотя бы теперь ей не нужно было справляться в одиночку.
У неё были друзья.
Рекурсия распахнула дверь и шагнула в свет.