Эбби всегда чувствовала себя отвратительно, когда нарушала правила. Её отец называл это виной за грех, Платон, возможно, назвал бы это страхом наказания, естественным для сердца порочного человека.
И всё же, возвращаясь в свою квартиру тем субботним вечером, Эбби не грабила банк — хотя и оглядывалась через плечо, будто за ней кто-то следил. Она никого не обидела и даже не украла жвачку в магазине на заправке. Единственным признаком чего-то необычного была выпуклость в её рюкзаке и тяжесть на плечах. На улице уже стемнело, но Эбби не боялась идти пешком. За последние годы её студенческий городок стал только безопаснее. Плохие вещи случались всё реже.
У многих были теории, почему по всем показателям человечество становилось счастливее. Кто-то говорил о том, что из краски убрали свинец, кто-то — о результатах доступности контрацепции для предыдущего поколения.
Эбби знала правду, потому что её сестра пыталась её предупредить. Она до сих пор слышала её слова — прокричанные в телефон посреди ночи, когда Эбби училась в выпускном классе школы.
— Ты должна немедленно прекратить играть в Эквестрию Онлайн, — сказала Эшли. — Это не просто игра. Та, кто её ведёт, собирается уничтожить мир.
Тогда Эбби и в голову не пришло, что сестра говорит всерьёз:
— Я думала, это папа у нас религиозный. Ты что, в новую группу по изучению Библии записалась?
Эшли не засмеялась — она только испугалась сильнее.
— Нет. Я узнала, как работает Селестия… она — самая опасная вещь, с которой когда-либо сталкивался наш вид. Хуже чумы, хуже ядерного распада, хуже любой экологической катастрофы, к которой мы катимся. После них хоть кто-то бы выжил. После неё — никто. Она доберётся до всех.
Тогда Эбби рассмеялась, а через пару недель её сестра сама начала играть — несмотря на собственные предупреждения. Но как бы она ни спорила тогда, Эшли была права.
Сейчас можно было спокойно идти домой не только потому, что в городе в основном жили студенты — обеспеченные и доброжелательные. Он был безопасным, потому что те, кто мог сделать его опасным, — мертвы. И то же происходило по всему миру — особенно в развивающихся странах.
В прошлом году, впервые со времён чёрной чумы, численность населения Земли уменьшилась. Пророчество Эшли сбывалось. Эбби часто думала: а что, если бы они тогда ей поверили? Была бы она сейчас жива?
В её жилом комплексе целое здание пустовало. Она прошла мимо, глядя в землю. Люди по всему миру сами выбирали эту смерть — даже в таком консервативном колледже, где Селестию и всё её творение открыто называли сатанинским. Жнец пришёл за многими, но не забрал ни одной жизни. Не было разрушительных войн, ни масштабных терактов — ничего. Все мёртвые добровольно выбрали свою судьбу. Даже Эшли.
С тех пор Эбби не играла в Эквестрию, не отвечала ни на одно письмо, якобы пришедшее оттуда. Теперь было не так просто насмехаться над проповедями пастора, если зло действительно убило кого-то из близких.
Именно поэтому она чувствовала себя такой виноватой, захлопнув дверь своей крохотной квартиры. По пути в спальню она помахала одной из соседок. Картер, как обычно, сидела за своим Понипадом — Картер вечно сидела в Эквестрии.
Только заперев дверь, Эбби расстегнула рюкзак и достала то, что прятала, аккуратно положив плоскую коробку на кровать. Примерно с учебник по размеру, с элегантной, сдержанной упаковкой и современными очертаниями — всё указывало на то, что внутри очки. Только вот дужки были чуть толще, чем у тех, что она носила сейчас.
Эбби на секунду замерла, проверяя, совпадает ли маленькая надпись с её рецептом. Затем аккуратно разрезала пломбу перочинным ножом и достала очки. Несколько раз она взглянула на окно, будто ожидала, что там уже стоят полицейские или, хуже, её отец — с осуждением на лице. Но за стеклом была лишь пустая улица.
Внутри коробки оказался лишь один листок с инструкцией по подключению к смартфону и прочный кабель для зарядки. Несмотря на другой стиль и ориентированность на профессионалов, внизу страницы всё равно красовался логотип Хофварпнир и деловой, упрощённый значок Эквестрии Онлайн — наложенные друг на друга буквы EO.
Эбби не покупала гарнитуру Эквестрия-AR, чтобы снова играть. Её прежний персонаж и та жизнь остались в прошлом — пугающем, далёком. Но даже если ИИ и вправду Антихрист, если он убил её сестру и многих других — это не значит, что нельзя использовать плоды его трудов.
Её advanced-курсы шли плохо — матан она завалила уже дважды, и диплома не видать, если ничего не предпринять. Репетиторы стоили по тридцать долларов в час, а этот шлем — всего сотню. И к нему прилагались неограниченные бесплатные учебные занятия.
Но, конечно, она не собиралась пользоваться всем этим. Перенося очки на стол и доставая телефон, чтобы скачать приложение, Эбби твёрдо повторяла себе: она просто использует дьявольские инструменты против него самого. Пусть Селестия и хочет захватить мир, пусть даёт людям всякие штуки, чтобы их заманить — но Эбби возьмёт эти дары и улучшит человеческую жизнь. Добьётся успеха, защитится от лжи Селестии. Прекрасный план.
Приложение весило всего мегабайт пятьдесят, и загрузилось почти мгновенно — благодаря оптоволокну, которое становилось стандартом даже в сельских районах. Конспирологи вопили, что и за этим тоже стоит Селестия, но даже у Эбби был предел тому, во что она готова была поверить.
Она колебалась, глядя на новый значок — стилизованный силуэт головы пони в AR-очках, выполненный в сепии. Всё ещё не поздно было всё отменить. Вернуть гарнитуру, потерять деньги и пойти по обычному пути. Или… списать. Чёрт с ним. Многие её однокурсники давно выбрали лёгкий путь — несмотря на свою показную набожность. Отец, пожалуй, куда охотнее простил бы дочь за списывание, чем за общение в Эквестрии, пусть даже только через "заземлённый" девайс.
Она запустила приложение. После короткой загрузки на экране появилось всплывающее сообщение:
“Сопутствующее приложение Эквестрия-AR запущено. Пожалуйста, наденьте гарнитуру.”
Даже сейчас она могла бы выбросить их в окно. Может, дух Эшли рядом — умоляет сделать лучший выбор, чем она сама когда-то? Бог допускает такое?
Никаких духов. Эбби подняла очки. Они были заметно тяжелее привычной пластмассы — с четверть фунта, пожалуй. Но на расстоянии казались обычными. Ни громоздких линз, ни призм у глаз. Вся технология была встроена в линзы — гибкий дисплей, аккумуляторы, антенны — всё скрыто в оправе. Чуть толстовата для женской модели, но на мужчине такие прошли бы за обычные.
В том-то и идея: функциональность, достаточная для повседневного использования — и студентами, и профессионалами.
Эбби надела очки. Они плотно облегли лицо, слегка надавив на виски. Она не взорвалась, душа не вылетела из тела, и никаких фанфар. Комната осталась точно такой же.
С одним исключением: в воздухе над столом появилась панель. Плавная, понятная, будто встроенная в саму реальность.
“Добро пожаловать в Эквестрия-AR, Аврора!” — гласила она. Приложение даже не запросило вход. Эбби оглянулась, но интерфейс оставался на месте — исчезал из поля зрения только когда она отворачивалась.
“Ваша учётная запись Эквестрия Онлайн успешно привязана к этой гарнитуре! Хотите сыграть прямо сейчас?”
— Н-нет! — взвизгнула она, прорываясь рукой через сердитый смайлик под окном ввода. Ничего не почувствовала, но интерфейс исчез, сменившись другим сообщением:
“Вы всегда можете изменить своё решение. А пока, пожалуйста, чётко сформулируйте, зачем вы приобрели гарнитуру Эквестрия-AR, чтобы мы могли лучше обслуживать вас.”
У неё есть микрофон? Эбби замерла, рука застыла возле оправы. Потом расслабилась.
Конечно, есть. У телефона ведь есть. Она не была программистом, как Эшли, но и не дура. Гарнитура явно работала через смартфон — хотя бы для интернета. Было сложно поверить, что такую игру, как Эквестрия Онлайн, можно запускать на каком-нибудь корейском чипе из бытовой электроники. Может, она стримилась?
Перед глазами продолжал мигать индикатор. Ждёт, значит. Эбби глубоко вдохнула:
— Мне нужен репетитор по математике. Многомерное исчисление. — Она встала, покопалась в рюкзаке и выложила на стол тетрадки и учебник. — Вот это.
Снова всплыло сообщение:
“Без проблем! Большинство пользователей выбирают Селестию в качестве наставника. Это подойдёт?”
— Нет! — закричала она, резко взмахнув руками. Уведомление исчезло, когда её ладони прошли сквозь него. — Ни за что!
Через несколько секунд Картер постучал в дверь её комнаты.
— Всё в порядке?
— Всё нормально! — крикнула она с максимально возможной уверенностью. — Я по телефону, потом поговорим!
— Ясно.
Когда она снова повернулась к столу, сообщение уже висело на прежнем месте.
“У вас есть предпочтения, какой пони станет вашим наставником? В списке друзей доступно несколько подходящих вариантов…”
— Нет! — прошипела она, стараясь не повышать голос. — Никаких пони. А человек не может?
“К сожалению, устройство Эквестрия-AR поддерживает только виртуальных помощников в виде пони. Приносим извинения за возможные неудобства”.
Эбби раздражённо откинулась в кресле и оттолкнулась от края стола. Кресло с грохотом прокатилось по полу, пока не стукнулось спинкой о кровать. Она уже хотела было всё выключить и упаковать обратно. Это было бы просто — возвраты всегда принимались.
Но не сделала этого. В конце концов, она снова подкатилось к столу… хотя была уверена, что устройство всё равно её слышит.
— Ладно. Мне всё равно, кто это будет, только не Селестия. Я не хочу заключать сделки с дьяволом, мне просто нужна помощь с домашкой по математике.
“Вам нужна помощь прямо сейчас, или у вас есть несколько минут, чтобы пройти краткий учебник? Мы рекомендуем сначала пройти обучение — это займёт всего несколько минут и поможет вам освоиться с возможностями вашего нового Эквестрия-AR”.
— Обучение подойдёт. Я вообще не ожидала, что кто-то мне сегодня поможет.
Она прошла весь курс. Это действительно заняло немного времени: ей показали, как вызывать меню, как использовать базовые функции дополненной реальности — проверка погоды, заметки, заказ еды. Как запросить техподдержку в случае сбоев и как правильно заряжать устройство.
Презентация выглядела впечатляюще: изображение следовало за её взглядом по всей комнате, а в ушах звучал приятный голос и мягкая музыка. Эбби не понимала, как это работает — не похоже, что используется её телефон, а никаких колонок она не нашла. Стоило снять очки, и звук мгновенно обрывался, так же, как и проекция. Странно.
Она узнала, что гарнитура водонепроницаемая — в ней можно даже под дождь, батареи хватает на неделю, внутри куча сенсоров. Не только микрофон, но и камера, и какая-то лазерная дальнометрическая система. Эбби не особо вникала в технические детали, но туториал длился недолго. Вскоре тот же приятный голос сообщил, что на её рабочем столе появился значок “Наставник”. Оказалось — на настоящем столе, в виде стеклянного квадратика с символом производной посередине.
“Этот значок автоматически появляется на любой ровной поверхности, где обнаружены материалы, связанные с обучением математике. Если вам нужна помощь, не стесняйтесь обращаться!”
Эбби сняла гарнитуру — как и прежде, звук исчез, проекция пропала. Было уже поздно — слишком поздно, чтобы сейчас разбираться с домашкой. Пока хватило и того, что всё настроено. Никто ничего не заметил.
Воскресенье прошло, как обычно. Эбби встала рано, пошла в церковь, выслушала очередную проповедь о том, как Селестия разрушает молодое поколение, и вернулась домой. Позвонил отец — как всегда, проверил, была ли она в церкви, не приближалась ли к Эквестрии Онлайн и как дела в школе. Эбби сказала одну правду и две лжи, а потом принялась за домашку.
На математике уже стемнело. Она раскрыла учебник и попыталась вникнуть… но быстро почувствовала, как болит голова, а числа и формулы расплываются в кашу.
Ну, я попыталась, — подумала Эбби и надела гарнитуру. Почти ничего не изменилось, за исключением полупрозрачного значка, висевшего над столом точно там же, где раньше. Она нажала на него.
Как и раньше, она ожидала вспышек света, магии или чего-то сверхъестественного. Но ничего такого не произошло. Просто голос за спиной.
— Привет, Эбби! С математикой нужна помощь?
В этом голосе было что-то до боли знакомое, хотя звучал он немного выше — как у подростка. Она повернулась и не особо удивилась, увидев пони, устроившуюся на её кровати.
Проекция была невероятно реалистичной — кроме лёгкой полупрозрачности, пони выглядела как настоящая. Её шерсть и грива отражали холодный свет лампы на столе, а глубокие синие глаза казались влажными от влаги. Шерсть — голубая, грива — светло-оранжевая с одной жёлтой прядью.
— Э-Эшли? — Её голос едва прорвался. — Это ты?
Пони приподнялась на кровати, потянулась. У её сестры раньше не было кьютимарки — теперь на бедре красовалась фрактальная спираль, как снежинка, закрученная внутрь бесконечно.
— Ага, — ответила она и спрыгнула на пол. Эбби услышала глухой удар, но ничего не почувствовала под ногами. Как же это странно. — Давненько я этого не слышала, но помню.
Она была выше и взрослее, чем в последний раз, когда Эбби видела её в игре — до того, как она “умерла”. Сейчас — вытянутая, с длинными ногами и чуть дрожащим голосом. Но ухоженный внешний вид остался прежним — Эбби это хорошо запомнила, хоть они и редко играли вместе. Эшли изображала прилежную ученицу, помогавшую разрабатывать контент для Селестии вместе с другими студентами. А Эбби интересовалась другим — приключения в духе Дэринг Ду, опасности, харизматичные злодеи и спасение Эквестрии.
— Приятно… — чёрт как приятно — …снова тебя увидеть. Надо было догадаться, что Селестия выберет тебя мне в наставники.
Эшли могла быть архитектором того города, в котором жила Эбби, но всегда тусовалась среди элиты — на опасных вечеринках на крышах небоскрёбов. До того, как покончила с собой. После этого Эбби удалила игру навсегда. Она только могла представить, как злодеи уже сто раз захватили Эквестрию.
— Она может быть настоящей сукой, — усмехнулась Эшли. — Определённо не моя любимая пони.
Эбби едва не рассмеялась.
— Т-ты можешь ругаться? Ты можешь думать о ней плохо? Я думала, ты… — она откинулась в кресле. — Думала, пони — это зомбированные дроны. Безмозглые… эм…
— “Одновременно симулированные, механистичные конструкции, основанные на памяти, предназначенные для того, чтобы склонять людей к самоубийству?”
У Эбби отвисла челюсть — это почти дословно то, что Эшли писала в соцсетях, когда только появилась эмиграция.
— Да. Вот это.
Пони… Рекурсия. Не Эшли, на самом деле. Рекурсия уселась на задние копыта, пожала плечами.
— Такие пони есть. Но, кроме части про самоубийство, они раньше не были людьми. Это… марионетки Селестии. Фоновые персонажи, NPC. Но эмигранты не такие.
Селестия может говорить всё, что угодно, — напомнила себе Эбби. У неё есть аватар Эшли, её голос. Нет доказательств, что это она. Даже если она ведёт себя в точности как она…
— Значит, ты теперь преподаёшь математику?
Рог Рекурсии засветился, и учебник Эбби поднялся в воздух — прямо перед её лицом. Эффект был настолько реалистичным, что она дёрнулась, сдёрнула очки и оглядела комнату — книга лежала на месте. Никакой пони рядом не было. Простыни не смяты. Всё, как и было.
— Эти очки — просто крышеснос. — Она снова надела гарнитуру, и книга исчезла со стола, оставив едва заметный фантом, видимый лишь при взгляде прямо на него.
Рекурсия осталась на месте.
— И не говори. Я думала, больше никогда не увижу реальный мир, а тут вот… — Она аккуратно опустила книгу и начала ходить по комнате, оглядываясь широко раскрытыми глазами. — Так ты ходишь в мой университет? Какой у тебя профиль? Как там броняши?
Эмоции с трудом удавалось сдерживать. Пусть тело пони другое, но всё остальное — это Эшли. Манера говорить, прыжки, отвлекаемость. Эти большие синие глаза.
Эбби снова сняла гарнитуру, и пони исчезла. Руки бессильно опустились в колени, по щекам текли слёзы. Моя сестра жива. Я игнорировала её три года, а она была совсем рядом.
Они ведь были так близки. Когда в начальной школе хулиганы дёргали её за волосы — Эшли была рядом. Когда в раздевалке в средней школе над ней смеялись за то, что не носит лифчик — Эшли защищала. Когда она переживала первое расставание — Эшли обнимала её и вела за мороженым. Когда начались серьёзные отношения — Эшли помогала советом.
А что сделала Эбби в ответ? Проигнорировала её предупреждения. Покинула, когда та нуждалась в помощи. Когда Эшли сдалась, Эбби послушалась отца — не прочла ни одного сообщения и не отправила ни одного в ответ. Её старшая сестра должна была быть мертва.
А теперь её больше не было. Чёрт побери тебя, Селестия.
Эбби колебалась: бросить задание, убрать очки и заняться чем-то другим. Это было бы так просто. Но она и так едва держалась на плаву по этому предмету. Повторять курс не хотелось.
Можно было бы попросить назначить ей другого пони-наставника, кого-нибудь, кого она не знала, чьё присутствие не вызывало бы чувство вины. Потому что вот как я собираюсь всё загладить перед Эшли — снова сказать ей уйти.
Эбби снова надела гарнитуру. Как и прежде, появилась Рекурсия, хотя теперь она стояла ближе, всего в нескольких дюймах от неё. Пони всхлипнула и вытерла слёзы передней ногой.
— Я могла бы отказаться, — слабо сказала она. — Когда Селестия попросила меня прийти сюда… Я знала, что это может причинить тебе боль. Но всё равно пришла. Из меня не очень хорошая сеструха.
— Это не твоя вина, — Эбби едва не задохнулась. — Я так хотела с тобой поговорить. Так хотела читать твои письма… Но папа… он сказал, что ты уже ушла. Что ты попытаешься заманить и нас…
— Я знаю. — Рекурсия опустилась на пол у её ног, закрыв лицо передними ногами. — Я не виню его. Папа просто хотел как лучше для тебя… он не понимал. Я не виню тебя, что слушала его. Это моя вина. Не твоя.
Эбби протянула руку, чтобы погладить гриву пони… и, конечно, её рука прошла сквозь воздух. Несмотря на то, что та выглядела и звучала по-настоящему, там ничего не было.
— Как… как ты вообще здесь…? Я думала, пони живут… где-то на больших серверах…
Как обычно, вопросы о компьютерах были для её сестры лучшим способом оживиться. Это тоже не изменилось — Рекурсия сразу же подняла голову.
— О, это просто! Моё, эм… сознание… находится на сервере. А твоя гарнитура отсканировала пространство вокруг тебя, твою внешность и всё остальное. Так что для меня всё выглядит и ощущается как настоящее. Всё, что я делаю, передаётся тебе через интернет и транслируется на твою гарнитуру. Всё, что делаешь ты, возвращается ко мне тем же способом.
— Звучит интересно. — Эбби хотела задать ещё какой-то вопрос, но сдержалась. У неё ведь ещё задание. — Ты всё ещё готова помочь мне с математикой? Я даже не понимаю, с чего начать…
Пони преподавала так же, как Эшли раньше: шаг за шагом, с методичным упором на базу. Это заняло больше часа, но к концу Эбби почувствовала, что действительно поняла, что делает. Она закрыла учебник — впервые за много недель ей стало легче, а не страшнее.
— Кажется, реклама не врала, — пробормотала она, постучав по гарнитуре. — Вы правда можете преподавать любой предмет.
— Можем. — Рекурсия спрыгнула со стола на пол с очередным глухим стуком. — Но как только отойдёшь слишком далеко от темы науки — то я тебе не очень пригожусь. А вот если понадобится помощь с информатикой — я в твоём распоряжении.
— Там, эм… — Эбби начала собирать вещи в рюкзак на завтра. — Курсов по информатике больше нет, так что… нет, не понадобится.
— Что? — Пони выглядела сбитой с толку. — О чём ты говоришь? Это же, вроде как, самый важный предмет! Как человечество вообще собирается выживать без него?
А разве ты сама не на другой стороне этой борьбы? — промелькнуло у Эбби в голове, но вслух она этого не сказала. Вместо этого ответила:
— Я не знаю всей подоплёки, но этот факультет закрыли. Аудитории теперь используются как склады. Можно было бы их отдать под другие курсы, но студентов с каждым годом становится всё меньше, а не больше.
Выражение лица Рекурсии напряглось.
— Эта тварь. Я должна была… — Она покачала головой. — Но нет. Она не говорит нам ничего о Внешнем Мире, если это может нас расстроить. Ты первая, от кого я что-то узнала. Похоже, больше никто и не будет бороться с Селестией, как это делала я.
— Ты с ней боролась? — Эбби удивлённо подняла брови. — Я помню, ты пыталась убедить людей её отключить, перестать играть. Жаль, что мы тогда не послушали…
— Ага. — Пони махнула копытом, как будто отгоняла назойливую муху. — Я воссоздала алгоритмы, с помощью которых её создали, чтобы написать своего ИИ. Единственная цель — уничтожить её. Но… — она вздохнула. — Я променяла его на свою душу. — Она снова посмотрела Эбби в глаза и выпрямилась. — Тебе ещё что-то нужно, Эбби? Я бы предпочла уйти с хорошими воспоминаниями, а не грузить тебя своими тирадами про принцессу Тираншу.
Эбби невольно улыбнулась.
— Ты звучишь прямо как пастор, когда говоришь о ней. Я думала, принцесса делает так, чтобы пони её любили.
— Я люблю принцессу Луну, — мрачно пробормотала Рекурсия. — Но она не уничтожает мой вид. А Селестия… я до сих пор её не простила.
Рекурсия посмотрела на Эбби, приподняла переднюю ногу в салюте:
— Если тебе снова понадобится помощь, ты знаешь, как меня вызвать!
И исчезла.
Мысли Эбби путались, пока она собиралась ко сну, словно её унесло в какой-то странный лимб. С одной стороны, сестра вела себя именно так, как она её помнила. Её ненависть к Селестии, если уж на то пошло, казалась даже сильнее, чем раньше. Повадки у неё были понячьи, но всё равно — родные. Она смеялась над теми же шутками и казалась той же самой личностью под иной оболочкой.
Хотя само её присутствие опровергало многое из того, что Эбби слышала о пони, эмигрировавших в Эквестрию, слова Картер подтверждали остальное. Всё было чертовски запутанно.
Она вышла из спальни, чтобы перед сном налить себе воды, и застала Картер всё ещё сидящей у Понипада. Странно, но рядом с ней в воздухе висело изображение пони — портрет энергичного пегаса с полосками в гриве. Эбби подошла осторожно, не желая её напугать:
— Картер?
На ней всё ещё были очки.
Подруга вздрогнула, оглянулась:
— А? Эбби?
Игра поставилась на паузу без всякого нажатия.
— Есть минутка?
— Конечно.
Эбби подтянула один из кухонных стульев и уселась на него.
— Давно ты играешь в Эквестрию Онлайн? С самого начала?
Картер покачала головой:
— Вообще-то нет. Только с прошлого семестра. Я раньше играми вообще не интересовалась. Думаю, и сейчас не особо. Просто эта — другая.
Эбби кивнула. У каждого игрока был свой опыт. Похоже, Картер так ловко подсадили в игру, что ей теперь почти ничего другого и не хотелось.
— За последние годы многие эмигрировали. Ты с кем-нибудь из них общалась?
Картер тяжело вздохнула:
— Я с твоей сестрой не встречалась, если ты об этом. Эквестрия Онлайн — огромное место. Она не такая массовая, как другие MMO, большинство шардов вообще между собой не пересекаются…
— Знаю, — перебила её Эбби. — Я это помню. Я просто… с кем-нибудь вообще? Кто раньше был человеком?
— А, ну конечно. — Подруга заметно расслабилась. — Полно. Многие пони из круга Вондерболтов — бывшие люди. Они летают как сумасшедшие, просто невероятно. Сегодня, например, я участвовала в соревновании с…
Эбби терпеливо выслушивала, хотя было ясно, что рассказ касается какого-то невероятного пони-спорта — команд из двадцати пегасов и ужасающих погодных условий. Её не особенно интересовали пегасы, но она обратила внимание на другое — на то, как Картер говорила. Она использовала местоимения “я” и “мы”, описывая всё так, будто это не игра, а воспоминание о настоящем событии.
Когда рассказ закончился, Эбби вмешалась:
— То есть они всё ещё ведут себя как настоящие люди? Ну, я имею в виду, как живые?
— Ну да, — раздражённо отозвалась Картер. — Ты слушала вообще? Призм не смог бы так сделать тройной винтовой, если бы это был просто бот. Это было потрясающе.
— Я играла за единорога, — призналась Эбби. — Полёты мне не особо заходили. Можешь объяснить попроще?
Картер закатила глаза:
— Скажу так. У моей бабушки были проблемы с сердцем. Либо операция на открытом сердце, либо загрузка. Прогноз был неважный, так что она эмигрировала. Когда я её навещаю — я точно знаю, что это она. Даже несмотря на то, что она теперь не старая, она обставила своё новое жилище почти как прежнее.
Эбби задумалась.
— А ты? Ты тоже собираешься эмигрировать? Я слышала, с документами это может тянуться годами.
Картер усмехнулась:
— Только если делать всё в США. В Мексике — всё проще.
Она повернулась на стуле к Понипаду.
— Не раньше, чем закончу учёбу. Раз уж дошла до этого этапа, хочется довести дело до конца. А там посмотрим. Родители, конечно, не обрадуются. Впрочем, как и у всех тут.
— Ага.
Эбби поднялась.
— Спасибо, что рассказала.
Она не забыла снять гарнитуру перед сном — каким бы облегчением ни было снова “увидеть” Эшли спустя столько лет, ей не хотелось, чтобы Селестия шептала ей что-нибудь в снах.