Соната Даск издала такой умилительный писк, что его могли услышать только собаки. Схватив посылку, она побежала в свою комнату словно несомая мистическим ветром.
— Пришла! Наконец-то! Она здесь! — воскликнула она. Бросив посылку на кровать, Соната широко улыбнулась и приготовилась её открыть.
Затем остановила себя.
Нет. Нет, она собиралась сделать всё правильно. Сначала ей стоит быстренько принять душ, чтобы смыть всю мерзость повседневности и привести себя в порядок. И только потом она торжественно войдёт в комнату и откроет коробку. На мгновение Соната подумала о том, чтобы заснять распаковку, но тут возникли две проблемы: во-первых, это испортило бы первое впечатление её поклонников, которые увидят содержимое посылки прежде, чем увидят посвящённый ей ролик; а во-вторых, это означало, что ей придётся надеть что-то более существенное, чем просто нижнее бельё, иначе она рискует схлопотать страйк за непристойное поведение.
Вернувшись из душа, Соната Даск с трепетом открыла коробку и с широко раскрытыми глазами уставилась на её содержимое. Она вытерла слюну с уголка рта, прежде чем протянуть руку и бережно взять кигуруми. Бледно-голубая ткань была такой мягкой на ощупь. Развернув её, Соната осмотрела новообретённое сокровище. Она не очень разбиралась в крое и никогда не была в этом сильна, но пижама была удивительно похожа на её прежний облик сирены.
Тихо завизжав, Соната начала быстро надевать её, стараясь не повредить и не помять.
Кигуруми было таким мягким на ощупь, и она уже чувствовала нежность и теплоту, которые начали обволакивать её. Ей захотелось упасть на кровать, свернуться калачиком и уснуть.
Однако у неё на уме было кое-что другое. Над чем она работала со дня, когда заполнила заявление.
В течение нескольких недель она планировала это грандиозное представление. Она отсняла все сцены, в которых она была человеком, и даже записала аудио отдельно, чтобы они не синхронизировались. Большая часть её времени и энергии ушли на создание макета города, который она назвала Сонатокио. Из обрывков бумаги, картона, пластика и даже кусочков дерева она собирала, склеивала, обклеивала скотчем, раскрашивала и рисовала здания, пока не выстроила огромный мегаполис. Она даже включила в список несколько различных достопримечательностей из разных крупных городов мира.
Соната установила одну из камер, убедившись, что та находится именно там, где она хотела, и включила её.
Затем она агрессивно выставила руки перед собой и с грозным рычанием подошла к своему творению и начала громить Сонатокио.
Она топала по миниатюрному городу, издавая при этом рёв (при монтаже она планировала заменить его рёвом Годзиллы). Соната Даск беспощадно громила здания, пиная их ногой или хлопая по ним рукой. Было даже несколько объектов, которые она разнесла изящным взмахом своего плюшевого рыбьего хвоста.
Она не могла сдержать усмешки, это было так весело!
Было бы веселее, если бы ей не приходилось время от времени останавливаться и переводить видеокамеру в другое положение, ведь снимать всё это зрелище с одного ракурса, который показывал бы весь город сразу, было бы скучно. Она должна была подумать о своих поклонниках и сохранить количество лайков и просмотров, особенно если хотела, чтобы её канал был достаточно успешным, чтобы в будущем она могла зарабатывать на нём приличные деньги, чтобы бросить свою заурядную работу.
Поэтому она отдалась этому делу со всей душой: крушила, ломала, разрушала; двигала камеру; рычала; стучала ногами; размахивала когтистыми руками и махала хвостом. Она продолжала своё славное дело, пока Сонатокио не превратился в груду обломков. На самом деле Соната чувствовала себя немного уставшей после проделанной работы, но не смогла сдержать улыбку. Это того стоило. Такого счастья, что, казалось, исходило прямо из души, она не чувствовала с самого детства.
Теперь оставалась самая скучная часть работы: монтаж и редактирование. И, прикусив губу, младшая сирена начала восхождение к звёздам, приступив к кропотливой работе.